Отель «Крик Чайки» бесплатное чтение

Мистер Карри

В нос ударил запах грязных волос. Анна отвернулась к иллюминатору и скривилась в дождливую серость.

Из-за шторма вылет задержали, и ей пришлось просидеть в Хитроу целых три часа. В тщетных попытках накидать заметки к новой главе в блокноте андроида пролетели первые 90 минут. Анна не слышала внутреннего диктора, зато прекрасно слышала строки песни из наушников соседа, вопли непоседливого мальчишки и гневные крики его отца, все до одного объявления о переносах и задержках. О том, кто кого потерял и сколько по предварительным подсчетам осталось ждать посадки на рейс до Белфаста — на ее рейс.

Потом был кофе из картонного стаканчика, потом еще один, потом аппарат заклеили желтой лентой — кофе закончился. Но после двух порций не особенно вкусного напитка у нее появилась острая необходимость посетить уборную.

Анна набросила на плечо объемную сумку из потертой коричневой кожи, поправила дорожный клетчатый пиджак и направилась по указателям. Слишком часто летая из Хитроу, она прекрасно понимала: если в один день здесь исчезнут указатели, аэропорт превратится в лабиринт минотавра — без стрелочек, символов и надписей никто и никогда не найдёт отсюда выход.

«Черт бы побрал этот Хитроу!» — Анна остановилась перед бесконечной очередью в дамскую комнату.

Анна Уокер — сценаристка кассовых кинолент и писательница топовых детективов — облокотилась о гипсовую стену и снова открыла заметки в телефоне.

«Тусклый свет неприятно моргал, впуская в сердце Бэт странную тревогу…»

— Странную, — недовольно прошептала Анна. — Странную тревогу… Черт, это никуда не годится!

Дама рядом с ней громко сморкнулась в платок, завернула увесистое содержимое и относительно чистым краем подтерла нос.

— Слизкую…

«Слизкую тревогу…» — быстро напечатала Анна.

Ожидание в очереди заняло без малого минут двадцать и обогатило записи еще парочкой мерзких ассоциаций.

По возвращение к сидениям, Анна Уокер обнаружила на тесных пластмассовых креслах спящего мужчину. Он лежал, поджав ноги и заняв при этом целых четыре места. Рядом стояли старые кеды и дорожная сумка, а позавчерашней свежести носки, не выдержав натиска больших пальцев, прорвались. Светлые длинные волосы покрыли татуированные предплечья заложенных под голову рук. Неопрятный вид дополняли разносортные пятна на спортивных брюках, а единственным аккуратным во всем этом — были ровные ряды поехавших на свитере петель.

«Вполне сгодится для образа убийцы, — прикинула Анна. — Хотя, по нему лучше описывать истерзанный маньяком труп…»

— Желаете присесть?

— Простите? — Анна не сразу поняла, но только что обнаруженный ею труп попытался заговрить.

— Желаете сесть? — повторил он, опуская на пол ноги и освобождая кресло, где только что возлагал ступни в рваных носках.

— Я? Нет, нет. Не беспокойтесь! — Анна постаралась жестами разуверить парня в ее желании устроиться по соседству.

— Нет, прошу! — он, кажется, окончательно ожил и сел, все еще обнимая спинки соседних кресел.

— Нет, правда… — растерялась Анна. — Я думаю мне скоро на посадку.

— Не выдумывайте, — улыбнулся незнакомец, — посадок нет! Мы все здесь застряли…

Его уверенность обескуражила, и Анна, не найдя ни единого предлога уйти, с особой осторожностью опустилась на последнюю сидушку.

— Эдди, — он протянул на удивление чистую руку.

— Анна, — на мгновение засомневавшись, она все же пожала ее.

— Куда держите путь?

— Рэтлин…

— Рэтлин? — нахмурился Эдди.

— Это остров на севере Ирландии.

— Я в курсе, самый северный остров на севере северной Ирландии… — светлые брови Эдди взмыли к кромке волос. — Депрессивнее места не найти на всем белом свете.

Анна натянуто улыбнулась, а ее собеседник тем временем нагнул голову, собрал волосы и завязал их в небрежный узел.

— Рейс 1418? До Белфаста? — лукаво улыбнулся Эдди.

«Черт, только его мне не хватало…» — пронеслось в мыслях, но вместо слов, она сдержанно кивнула.

— Какое у вас место? — тут же засуетился Эдди, доставая из заднего кармана брюк сложенный в гармошку картонный билет.

— Я не помн… — протянула Анна, когда парень выпалил:

— 28 Б!

— 3 А, — облегченно выдохнула она.

Эдди усмехнулся, когда внезапно прозвучал строгий голос диспетчера. Хитроу замер. Кто сидел в наушниках — снял их, кто листал телефон — устремил взгляд ввысь, и даже грудные дети прекратили монотонный плач.

Недослушав объявление, Эдди сунул ноги в кеды и принялся завязывать шнурки. Анна поднялась и перебросила через плечо широкий ремень сумки.

— Приятно было… — не договорила она, как Эдди снова перебил ее.

— Будет скучно — приходите в хвост!

Не отрываясь от шнурков, он подмигнул ей, обнажив безупречный ряд белых зубов.

Анна снова постаралась улыбнуться и у нее снова плохо получилось.

На этот раз она успела в начало бесконечной очереди, и пробежав по длинной кишке телескопического трапа, перешагнула порог самолета.

«3 А — я на месте!» — бодро закинув сумку на багажную полку, Анна плюхнулась в кресло.

Она никого не ждала, изучая лишённый красок дождливый пейзаж. Но первым пришел даже не пассажир, первым пришел его запах.

Мисс Уокер терпеть не могла запах грязных волос. Но его носитель опустился на кресло рядом с ней.

Можно было не поворачивать голову, чтобы понять — ее сосед не европеец. Мы пахнем тем, что едим. Именно пища составляет основу наших запахов. Лондонец, с рождения привыкший к острым сардинам и обилию карри в исполнении любого блюда, разумеется, пахнет иначе.

«Индус», — поставила на кон честь книжного детектива Анна.

Выиграв спор у самой себя, она, насколько это было возможным, радушно поприветствовала спутника и вновь отвернулась к окну.

— По делам в Белфаст? — не заставил себя ждать мистер Карри.

— Да, — кивнула она и заняла прежнюю позу.

Феромоны — то, что мы способны почувствовать, но не способны распознать. Это тот язык, на котором общаются наши ДНК в надежде найти что-то общее.

Сегодня генетический код Анны напрочь отказывался с кем-либо беседовать, и, деликатно прикрыв нос, она уставилась в электронный блокнот.

«За окном вопил ветер, взывая к справедливости, но старания бури были напрасны — Жорж всадил нож в обессиленное тело своей жертвы…»

— Обессиленное… — вздохнула Анна. — Это ужасно!

— Все еще льет? — индус приблизился к Анне, всматриваясь в иллюминатор.

Писательница застыла, стараясь не двигаться, а главное — не дышать.

«Жорж всадил нож в парализованное страхом тело своей жертвы…» — исправила Анна в записях, как только сосед отринул.

С прохода ее радостно поприветствовал Эдди, и тут же помог кому-то поставить на полку ручную кладь. Она отчего-то засмотрелась на него, но мистер Карри вновь принялся вертеть головой, вынуждая Анну вернуться к унылому пейзажу.

Пассажиры уселись, дождь поредел, а самолет медленно выкатился на взлетную полосу. Боинг набрал скорость и взмыл в воздух. На подъеме стало душно, отчего индус заблагоухал еще сильнее. Точнее не тело, нет, слава Кришне, он был чист и опрятен. Но уложенные то ли гелем, то ли естественными сальными компонентами волосы распространяли навязчивый миндальный запах. Он окутал Анну, влетел в ее легкие и поселился там. Ей стало дурно. Лоб покрылся влагой, а к горлу подобрался весь ранее выпитый кофе.

Лишь только сигнал оповестил мисс Уокер о свободе действий, та мгновенно вырвалась из ремня безопасности и, протиснувшись между кресел, выскочила в проход. Она ринулась в ближайший клозет, но тот уже кто-то занял. Тогда она понеслась в хвост самолета и вскоре отворила хлипкую гармошку двери.

Холодная вода помогла. Здесь пахло эссенцией лимона. Нет не лимоном — его эссенцией. Для Анны это разные вещи — кардинально разные. Если лимон освежает, то его эссенция оседает на небе и докучает, пока не выветрится по средствам долгой прогулки на открытом воздухе.

Уокер ступила обратно в коридор и, захлопнув дверь, нерешительно побрела к своему перелетному инквизитору.

— Анна! — по правую руку ее кто-то окликнул.

Это был Эдди. Он сидел как король посреди двух пустовавших сидений.

Она приветственно подняла руку, с интересом разглядывая свободные места. Если они есть около Эдди, значит есть и где-то еще? Но нет, потертый плюш авиакресел синел лишь вокруг этого парня — остальные места оказались заняты.

— Ты один? — напористо вопросила она.

— Был тут парень, но куда-то пересел. Хочешь ко мне?

— Что?

Формулировка заставила Анну на секунду онеметь.

— Хотя, да! Почему бы и нет, — она вновь созерцала черную голову мистера Карри, что почти зеркально отражала искусственный свет.

— К окну? К проходу?

— К окну…

«И было б неплохо, если бы ты, Эдди, пересел к проходу…»

Заняв место, Анна замерла. Несмотря на визуальную неопрятность ее нового знакомого, от него ничем не пахло. Совсем ничем. Это приятно удивляло, а в свете последних событий даже восхищало мисс Уокер. Восхищало до такой степени, что она уверенно забывала о его рваных носках.

— Навязчивые соседи? — заулыбался Эдди зачем-то пихнув ее локтем.

— Что? — это было уже второе дурацкое «что», имеющее потенциал плавно перетечь в привычку. — Нет, нет… Соседи тут не при чем.

— Не при чем? — Эдди привстал и с интересом посмотрел на место под номером 3 Б.

— Прости, наверное без откровения, разговора не выйдет…

— Я весь во внимание… — его брови иронично состроились домиком.

— Запахи… Я убегаю от запахов.

— Ммм, — с видом психоаналитика промычал Эдди. — Рипофобия?

— Что?

«Если она еще раз произнесет пресловутое "что", то ко всему прочему ей припишут тугоухость.»

— Боязнь грязи, нечистот, — услужливо пояснил Эдди.

— Хм, возможно… — смутилась Анна. — А у тебя?

— У меня?

— Да, у тебя есть фобии?

— Полно! — с абсолютной уверенность заявил Эдди.

— Сгораю от любопытства! — Анна скрестила на груди руки.

— Ну, к примеру, гипенгиофобия…

— Это что?

— Боязнь взять на себя ответственность, — довольно заявил Эдди.

— Хммм, ожидаемо, — заулыбалась Анна.

— Ожидаемо? — теперь деловито на груди скрестил руки Эдди. — А как насчет папафобии?

— И что это?

— Боязнь Папы римского…

— Ладно, — сквозь смех произнесла Анна, — что-то есть еще кроме Папы римского?

— Эмм, — задумался Эдди, — еще, пожалуй, гиппопотомонстросескиппедалофобия!

— Боже мой, а это еще что за фобия?

— Боязнь длинных слов!

Анна от души расхохоталась.

— Думаю, если не удается избежать Папы римского, то ты вполне способен избежать в своей жизни длинных слов.

— Далеко не всегда. В моей работе они встречаются крайне часто.

— В работе?

«Неужели у нашего Эдди есть работа?!»

— Я писатель, — спокойно заявил он.

— Что?

«Еще одно "что", Анна, и никто в целом мире не поверит, что ты романистка!»

— Я путешествую и пишу для National Geography…

«Что?… — Анна прикрыла рот, словно вновь произнесла это. — Ты написала восемнадцать чертовых бестселлеров и до сих пор не способна различить в незнакомце человека своей профессии! Браво, Анна! Просто браво!»

Они любили одинаковый кофе, им нравились одни и те же фильмы, они разделяли похожие взгляды на жизнь и они говорили без умолку до самой посадки так, как не говорили ни с кем уже очень давно.

Несмотря на чрезвычайно потеплевшие отношения, Белфаст их встретил промозглым ветром. Эдди и Анна прощались. Он брал такси до отеля, она спешила на поезд до побережья.

— Мы похожи больше, чем я только мог предположить… Так, значит, две недели на необитаемом острове? — Эдди сунул руки в карманы брюк.

— Необитаемом? — Анна съежилась от ветра.

— Кто бы мог в этом сомневаться! Уж я то был на Рэтлине…

— Возможно, это то, что мне сейчас надо… — неуверенно произнесла Анна, разглядывая его странный свитер.

— Сняла там дом? Будешь рыбачить? — засмеялся Эдди, за интересом скрывая заботу.

— Забронировала номер в отеле.

— В отеле?

Эдди знал явно не все уголки необъятной планеты.

— Отель «Крик чайки»…

— Брр, ну и жуткое название у этого места!

Карлик

— Это что?

Элисон — главный редактор Literary — крутила в руках тонкую флеш карту.

— Все, что успела… Осталось несколько глав, обещаю — в две недели управлюсь! — Анна заняла кресло напротив громоздкого стола.

— Я не о сроках, — устало вздохнула Элисон, — хотя, и о сроках тоже… Анна, что это?

Мисс Уокер нахмурилась, не решаясь ответить.

— Здесь клише на клише, унылые сцены и диалоги, словно придуманные под пытками. А герои, Анна?

— А что с ними?

— Они же все до единого списаны с прошлых романов! — Элисон Вотчер брезгливо отодвинула портативный накопитель. — Словно не ты писала… Так вот, я спрашиваю, что это, Анна?

Шесть лет совместной работы. Шестьдесят шесть месяцев интенсивного творчества не считая писательской деятельности во время отпусков и регулярных звонков от Элисон на край света, где бы не находилась Анна. Ей всерьез казалось нет ближе человека, чем ее редактор. Но сейчас миссис Вотчер смотрела холодным чужим взглядом. Таким, каким смотрела впервые повстречав молодую писательницу в коридоре. Тогда этот человек был для Анны всем, когда для Элисон Анна была абсолютно никем — серее коридорной стены популярнейшего в Лондоне издательства Literary.

И если однажды вам показалось, что работодатель ваш друг, знайте — вам просто показалось. В большом бизнесе нет друзей. Здесь либо ты на передовой и значишь для издательства все, либо сдулся и вмиг стал никем.

— Элисон, я… я правда не знаю, что случилось. Возможно, мне нужен перерыв?

— Перерыв? — строгие черты лица заострились еще больше. — Три месяца на роман, месяц на подготовку к публикации — это то, что прописано у тебя в контракте.

— Но я…

— Нет никаких «но» и нет никаких «я». Сроки назначены, рекламная кампания уже месяц как запущена, читатели ждут очередного бестселлера. Так вот, у меня вопрос на несколько сотен тысяч…

— Какой? — Анна тихо сглотнула.

— Кто его напишет? Кто, черт возьми, напишет этот бестселлер?

— Я… я напишу… — забирая со стола флешку, медленно поднялась Анна.

— Две недели, — произнес почти электронный голос.

Голос, лишенный чувств, сострадания и каких-либо воспоминаний.

Анна Уокер оказалась в коридоре.

«Это она, это она», — пихали друг друга молодые авторы, принесшие в редакцию свои рукописи. Как бы она хотела попасть в голову одного из них и набраться той неумелой свежести, той удивительной чувственности и того неподдельного откровения. Всего того, что она когда-то имела в достатке, но где-то по дороге к славе опрометчиво растеряла.

«Напитаться их идеями?» — скажите вы. Нет, не идеями. Идей всегда полно. Для писателя важна их передача. Та наблюдательность, которой в избытке в начале карьеры, когда ты еще не познал мир. Когда, подобно ребенку, впитываешь характеры героев, проживаешь их жизни, плачешь над их потерей. Вдыхаешь спертый воздух комнаты и чувствуешь в нем морской бриз холодной ночи. Той ночи, когда совершается убийство, той ночи, от которой тебе не убежать до самого рассвета.

Молодая девушка подскочила с раскрытым форзацем и шариковой ручкой.

— Анна, прошу автограф. Я восхищаюсь вами!

— Благодарю, — улыбнулась Анна, — для кого?

— Для Крисс, Крисс Уолинс!

— Отличное имя для писательницы.

— Спасибо! — Крисс с завистью посмотрела на Анну, а Анна с завистью посмотрела на Крисс.

Мисс Уокер пыталась отпустить тяжелые мысли, созерцая из окна автомобиля старинный и в то же время до нельзя прогрессивный город.

Когда только Анна начинала писать, она жила в огромном кондоминиуме. В довольно уютной квартире, которую можно было по праву назвать просторной комнатой. Чисто, светло и современно. Входная дверь в огромный холл с гигантской надписью Thames Valley открывалась автоматически, распознавая лицо Анны. Затем она — современный житель мегаполиса — ныряла в восточное крыло и, пройдя по узкому коридору с датчиками движения светодиодных ламп, что попеременно загорались исключительно над ней, останавливалась перед квартирой с номером 23. Она знала восьмизначный код электронного замка, а после цифр прикладывала большой палец правой руки к миниатюрному сканеру. Дверь отворялась без ключа. Полную защиту от вторжения обеспечивали огромные панорамные окна из силикатного стекла, которые выходили на парковку и небольшой сквер, и никогда не открывались. В дождливую погоду писательница не слышала капель дождя, а в ветреную — шума деревьев. Она мечтала впустить в это жилище, что называла домом, свежесть летнего вечера, но впускала лишь фильтрованный воздух нажатием кнопки с надписью «boost».

Как только Анна смогла продать себя издательству, она взяла кредит и купила квартиру старого образца. Здесь тоже были большие французские окна, но теперь они открывались настежь. А когда издательство заключило с ней контракт «на особых условиях», Анна Уокер перебралась в отличный жилой комплекс. Новые стеклянные строения с просторными балконами и роскошными зимними садами пленили разум закоренелого педанта. Чисто, светло, а главное — свежо!

Еще целый год ей звонили агенты недвижимости предлагая загородные особняки по бросовым ценам. Но с воспоминаниями английских коттеджей, даже самых престижных и обустроенных, приходил стойкий запах плесени. Грибка, коим кирпичные дома в абсолютной влажности здешнего воздуха пропитываются буквально насквозь.

Анна любила свои апартаменты. Смесь хайтека и скандинавского минимализма в обилии живых цветов. Здесь всегда пахло кофе из кухни и дождем с открытого балкона. Она утонула в бархатных подушках дивана и открыла ноутбук.

Три предложения, и ей снова кто-то звонил.

«Родерик» — высветил телефон, усугубляя старинное имя помпезной мелодией.

— Привет, — заулыбалась Анна.

— Привет, привет! В воскресенье коктейль у Рубби, не забыла?

— Родерик, я не смогу…

— Что значит твое «не смогу»? — возмутился он.

— Родерик, новый роман никуда не годится!

— Не выдумывай, — из трубки донесся наигранный смех, — покажешь рукопись Элисон и она ее непременно полюбит.

— Я показала…

— И что? — невозмутимый Родерик зазвучал тревожно.

— Издательство в одном шаге от того… чтобы расторгнуть со мной контракт, — признание далось с трудом.

— О боже… Что ты собираешься делать?

— Не знаю… Возможно, следует изменить обстановку. Уехать куда-нибудь ненадолго.

— Отличная идея! Уверен, у тебя и в этот раз все получится…

Они замолчали, словно искали отклик друг в друге, но не находили.

— Приедешь? — тихо произнесла она.

— Сегодня не смогу, матч Ливерпуль — Манчестер юнайтед. Как насчет завтра?

— Завтра, быть может, я улечу…

— Тогда счастливого пути! Увидимся, когда прилетишь… И…

— Да?

— Приводи себя в порядок. Целую…

— Целую…

Анна опустила телефон.

«Приводи себя в порядок… Словно я собираюсь наложить на лицо увлажняющую маску, а не переписать роман! Почему все так? Почему не придумать красивую, чрезвычайно трогательную фразу, и не сказать ее? Неужели у нас все так плохо…»

На самом деле их отношения не были плохими. Они не были хорошими. Их вообще было сложно определить как отношения.

Лишь только Анна вошла в элитные круги литераторов, ее жизнь наполнилась новыми знакомыми. Среди них был симпатичный мужчина с мягкой светлой бородкой, безупречной стрижкой и чувственным взглядом голубых глаз. Такой манерный и одновременно брутальный. Такой, по мнению многих, подходящий ей человек.

Она просмотрела его страницу в социальной сети и дала о себе знать парой «лайков». В субботу она лично повстречала Родерика на вечеринке у Рубби. Играла трогательная британская лирика, и Анна, укутавшись в плед, сидела на качелях. Билли услужливо принес ей бокал вина, артистично поклонился и увел всех в дом. Всех, кроме Родерика.

Она ждала. Он подошел. Постоял за спиной и наклонился. Он коснулся мягкой щетиной ее шеки и тихо произнес: «я тебя достоин, Анна». Она ничего не ответила, лишь взяла его руку, призывая остаться. И Родерик остался.

Порой Анна всерьез размышляла, есть ли в их встрече высшее проведение. Она не знала, свела ли их с Родериком судьба, но знала точно, что Рубби и все ее дружки едва ли похожи на купидонов.

Прозрачная занавеска приподнялась, впуская ночную прохладу, но Анна не торопилась закрывать балкон. Она подтянула плюшевое одеяло и вновь взглянула в экран ноутбука. На этот раз, оставив попытки писать, она разыскала десять самых вдохновляющих мест Соединённого Королевства.

Помимо Йоркширских долин, Стоунхенджа и Меловых скал на юге Англии, статья предлагала посетить побережье Северной Ирландии. Покрытый бархатной зеленью, живописный скальный рельеф возвышался над могущественным океаном. Порождающий страх и трепет низкий туман, вековые маяки, хранящие свои тайны, и ни одной живой души на десятки километров.

В животе мисс Уокер разлилась приятная тревога.

«Это то, что мне нужно…» — заключила она и открыла список диковинных отелей побережья. — «Подойдет что-то уютное и немноголюдное. Чтобы выйти после завтрака в туман и побрести по бескрайним холмам таинственной земли кельтов».

Среди городских отелей темнел серым камнем трёхэтажный старинный особняк.

«Потрясающий вид на океан, — гласило описание, — ближайшее поселение в пятнадцати километрах, деревенская кухня и приветливый персонал. Если вы ищете тишины и уединения, приглашаем посетить прибрежный отель "Крик чайки"».

Анна зашла на сайт отеля и забронировала номер. Процедура заняла пару минут, и еще минут десять понадобилось, чтобы купить билет до Белфаста. Оттуда поезд до Белликасла и вечерний паром до острова Рэтлин.

«Кэп будет ждать вас на стоянке порта», — услужливо дописали в письме-подтверждении.

— Что ж, завтра я лечу в Северную Ирландию! — воскликнула Анна и, выдохнув, вновь открыла свою рукопись.

На четвертой главе вдумчивых исправлений и далеко за полночь Анна уснула.

Где-то глубоко в сознании ее не покидало чувство, что она все еще спит, когда в стекло балконной двери постучали. Писательница взглянула во мрак ночи — по ту сторону панорамного окна кто-то стоял. Слава богу, вечно распахнутая дверь во сне оказалась закрытой. В замке виднелся незнакомый Анне старинный ключ, а сквозь занавески мелькало лицо незнакомца.

На миг показалось, что это ребенок. Но в коренастой фигуре и несоразмерно большом лице узнавался жуткий карлик. Его глаза блестели нездоровым азартом, а длинный рот то и дело обнажал ряд заостренных зубов.

Этот персонаж словно сбежал из зловещего цирка. Сбежал к Анне, в мегаполис, на балкон ее квартиры. И если бы мисс Уокер на мгновение забыла, что живет на десятом этаже хорошо охраняемого жилого комплекса, то вполне бы поверила в его реальность.

Он разглядел ее сквозь занавески, застыл, а потом подмигнул. Анна проснулась.

Она подскочила на диване и протерла глаза. Балкон пустовал. Приоткрытая с вечера дверь впускала слабые порывы ветра. Там, за прозрачными занавесками лишь изредка покачивались размашистые листья декоративных фикусов и острые макушки карликовых туй.

— Фух, жуть какая, — выдохнула Анна. — Хотя…

Уокер мигом открыла ноутбук и сделала быстрый набросок ночного гостя. Заварила крепкий чай с бергамотом и, вдохновленная реалистичным сновидением, просидела за рукописью до самого утра.

Кельс

Перрон покрыла изморось. Анна вытащила из сумки ветровку. К вечеру сильно похолодало — Белфаст погодой не баловал.

Мисс Уокер сунула руки в карманы, но тонкий флис едва ли спасал. На ветру пальцы заныли, а лицо изрядно раскраснелось.

Поезд появился ровно в тот момент, когда на щеку упала первая крупная капля. Пока череда вагонов остановилась, Анна успела даже промокнуть. Уокер выдвинула ручку чемодана и спешно шагнула на синий ковролин. В вагоне было тепло и пусто. Писательница прошла в середину и села у окна. Поезд тронулся, а по стеклу потекли косые ливневые ручьи.

Ее — конечная, а значит можно даже вздремнуть. Перед глазами возник образ Эдди, и нутро Анны наполнилось каким-то волшебным чувством. Его лукавый взгляд, притягательная улыбка и невероятный внутренний магнит. Этот вагон мог бы стать еще уютнее, будь Эдди с ней рядом.

Дверь позади хлопнула, и Анна вздрогнула. Она была уверена, что отчетливо слышала столь резкий звук, но вагон был по-прежнему пуст.

«Хм, показалось?» — нахмурилась она.

Мисс Уокер любила одиночество, но отчего-то ей стало не по себе одной. Она набросила сумку, вновь выдвинула ручку чемодана и пошла вперед, в соседний вагон. Тугая дверь, потом еще одна, и вот она уже в точно в таком же помещении, откуда пришла.

— Никого, — прошептала Анна.

В груди разрасталась тревога, а в руках появилась неестественная слабость.

Теперь она почти бежала. Бежала, чтобы скорее попасть в следующий вагон, чтобы скорее обнаружить там пассажиров и, наконец, успокоиться. Еще один шаткий тамбур, тугие двери, и она в другом вагоне, где, прижавшись к стеклам, задремала молодая пара путешественников. Анна громко выдохнула. Тиски, до тошноты сдавившие грудь, ослабли.

«Откуда эта паника? Такой незнакомый или напрочь забытый первобытный страх!»

Мисс Уокер опустилась в кресло. За окном неумолимо темнело. Тучи тяжелели, извергая молнии, а дождь пускал целые реки по квадратным окнам. Стук колес, мирное покачивание, размытый пейзаж — она укуталась в шерстяной палантин и закрыла глаза. Поезд почти убаюкал ее, когда началось торможение. Скрип железа, и теперь можно было даже услышать стук дождя по толстому стеклу. Одна из немногих остановок ирландского экспресса. Анне даже не хотелось открывать глаза, чтобы взглянуть на Кельс. Но внезапно мисс Уокер почувствовала пристальный взгляд. Так бывает: когда кто-то смотрит в спину, и мы зачем-то оборачиваемся. А затем из толпы каким-то непостижимым образом находим именно те самые глаза — глаза смотрящего.

Веки почти рефлекторно поднялись, и Анна различила сквозь знакомое лицо. Знакомое до жути. Поезд отъезжал от перрона, а онемевшая мисс Уокер провожала взглядом карлика. Того самого, что приснился ей прошлой ночью. Она не могла ни забыть ни спутать эти одержимые глаза на несоразмерно большом лице и мерзкую улыбку. Хотелось бы спутать. Но даже сквозь размытое стекло она узнала его — персонаж из ночного кошмара.

Время будто замедлилось, и поезд словно не набирал ход. Анна припала к усыпанному каплями окну.

«Не может быть! Мне показалось, привиделось! Ведь сутки почти не спала…»

По телу расползался страх. Такой, что граничит с паникой.

«Что происходит? За ней следят? Но кто? Карлик из сна? Какой бред!»

Еще несколько отрезвляющих мыслей, и Анна начала беспокоиться исключительно за собственное психическое здоровье. Последние годы были полны работы, а последние дни — стресса. Чего же теперь ждать от нервов? Судя по всему, доселе крепкая нервная система дала сбой.

На колени лег ноутбук, теперь Анне было не до сна.

«Черные волны омывали ее бездыханное тело, а зыбкий песок стремительно поглощал тонкие запястья, бережно скрывая следы жестокой схватки. Но можно ли назвать ее предсмертную борьбу с Жоржем схваткой? Ровно настолько, насколько можно назвать схваткой встречу раненой лани с гепардом…»

— Раненой лани с гепардом… — нахмурилась Анна. — А что-нибудь поэтичнее?

Она быстро набрала в окне гугла запрос: «звери охотники и их жертвы».

Гугл напрягся, медля с ответом. Интернет почти не «тянул».

Мисс Уокер в ожидании подняла глаза и пробежалась быстрым взглядом по верхушкам кресел.

«Пара! Влюбленная пара! Куда они подевались?» — она снова сидела в полном одиночестве.

Неприятное волнение вновь нарастало. Анна привстала и осмотрелась — никого. Она сделала несколько глубоких вдохов и уставилась в экран — медленно, но верно поисковик что-то выдавал. «Удав и кролик, ястреб и мышь, паук и муха…»

— Хм…

«Паук вполне может быть. Только вот Бэт не хотелось бы сравнивать с мухой. Мотылек — Большой… Мошка — маленькая…»

По коридору пробежал ребенок — мисс Уотсон не видела, но ясно слышала это. Его быстрые шаги сменяли друг друга, пока позади не захлопнулась вагонная дверь.

Анна замерла, не решаясь отвести взгляд от яркого экрана. Дрожащей рукой она нащупала телефон и, заскользив по экрану пальцами, набрала Родерика.

Гудки. Долгие гудки. Бесконечное шипение, и сердце Анны почти выскочило из груди. Внезапно сквозь помехи гудки возобновились, сменившись на сонное: «Алло…»

— Рик! — так Анна называла своего возлюбленного Родерика Скотта. — Рик!

Шипение. Снова проклятое шипение.

— Анна, с тобой… орядке?

— Черт, черт, Рик! Я в поезде, тут что-то творится неладное…

Шипение.

— Ч-то…?

— Здесь нет людей, но мне кажется я слышу чьи-то шаги… Рик! Рик?!

Нет. Сигнал не проходил, и телефон просто погас. Анна уставилась в экран компьютера, где так же, как и сеть в мобильном, не ловил интернет.

— О боже, о боже… — зашептала она, вжавшись в кресло, когда раздался резкий стук двери.

— Добрый вечер, мадам, ваш билет? — перед Анной стоял опрятный мужчина в форме и темно-синей фуражке.

Она перевела дыхание и дрожащей рукой достала из кармана джинсов сложенный вдвое прямоугольник белого картона.

— В-вот, пожалуйста!

— Благодарю, — контролер протянул билет Анне. — С вами все в порядке?

— Да, разумеется, — Анна, боязливо озираясь, постаралась усмирить нахлынувший тремор.

— Хм, тогда хорошей поездки.

— Послушайте, — остановила его мисс Уокер. — А где все пассажиры?

— Не волнуйтесь, после Бэллимена будете вспоминать, как сидели в тишине и спокойствии, — усмехнулся тот.

— Скорей бы уже, — прошептала Анна, растирая плечи.

Контролер не соврал. Спустя всего десять минут показался большой город, а на сидении завибрировал телефон.

— Анна? Ты в порядке? — с привычной размеренностью в голосе заговорил Родерик.

— Да, — выдохнула она. — Я на пути к побережью. Тут такой шторм был…

Мисс Уокер закопала пальцы в каштановые волосы, обдумывая каждое слово.

«Рассказать или промолчать?»

Вспомнив как Родерик на любое недоразумение в их отношениях настоятельно советовал ей посетить своего лучшего друга психиатра, Анна промолчала.

— Это тебя так шторм напугал?

— Напугал? Нет, не думаю… — на выдохе произнесла она, рассматривая усыпанный людьми перрон.

Здесь толпились студенты, путешественники с набитыми рюкзаками, пожилые пары и пары помоложе с детьми — теперь вряд ли будет повод испугаться. Впрочем, если только давки.

— Что ж, я рад. Надеюсь Балликасл вдохновит тебя!

— Родерик, отель, куда я еду, на Рэтлине…

— Да, верно! Надеюсь там у тебя все получится.

Анна брезгливо цокнула. Еще утром из такси она забвенно писала романтические сообщения этому мужчине, но вот уже вечером каждое сказанное им слово отчего-то раздражало. Что произошло? Что случилось с Анной? Все было просто. С Анной случился Эдди.

Она договорила дежурные фразы, дала формальные обещания, произнесла привычное «целую» и положила трубку.

— Эдди… Где ты Эдди? — прошептала Анна, все еще смотря в черный экран телефона.

Разумеется, он бы не спас ее от навязчивых галлюцинации, но Эдди оказался бы тем единственным человеком, кому она смогла бы эту историю рассказать. Возможно, просто как другу. Как другу-писателю.

Вагон быстро набивался, и вскоре рядом с Анной опустилась престарелая парочка. Иногда старики пахнут терпимо, но чаще… Приторная ваниль смешалась с запахом лаванды, и мощным потоком без какого-либо предупреждения ударила в нос. Анна отодвинулась. Старушка неестественно улыбнулась, и прижала к груди вышитую крестиком сумку. Мисс Уокер прислонилась лбом к холодному стеклу и опустила тяжелые веки. В какой-то момент ее борьба с запахом удушливого гербария закончилась.

— Мадам, мадам! Конечная!

— Что?

«Так быстро?» — Анна открыла глаза.

Над ней стояла рыжеволосая работница железной дороги в ярко-зеленом жилете. Вагон был пуст.

— Прошу прощения, — вусмерть уставшая путешественница вскочила с кресла.

Сойдя с поезда она пробежала по крытому куполообразной крышей вокзалу и вышла к дороге.

— Такси! — Анна махнула рукой, и к ней лениво подъехал классический черный «остин». — В порт.

— На Рэтлин собрались? — заулыбался в зеркало кэб-мен.

Даже он знал, куда Анна держит путь, в отличие от Родерика.

— Да.

— Последнюю неделю погода ни к черту. Штормит постоянно.

— Откуда это пошло? — нахмурилась Уокер.

— Циклон? Да, кто ж его знает. С океана видать…

— Нет, ваше «ни к черту» — откуда оно взялось?

— Да чер… кто ж его знает, — осекся водитель. — Из народа пошло.

— Ну, вот я, к примеру, и не собиралась к черту. А вы, получается, при условии хорошей погоды меня к нему везете, — улыбнулась Анна.

— Мадам, — ответно обнажил кривые зубы таксист, — я вас везу туда, куда вы меня попросите.

Над горизонтом между облаков украдкой блеснуло солнце. Но совсем скоро по стеклу вновь забарабанил дождь. Надежда лицезреть закат скрылась за новой чередой серых туч.

— Надеюсь паром работает…

Водитель вгляделся в тяжелое небо, что нависло на городом.

— Надеюсь… — тихо повторила Анна, закутывая шею в шерстяной палантин.

Ключ

— Мадам, вы на Рэтлин?

Паром отплывал, убегая от шторма.

Анна задержала взгляд на горизонте. На мгновение ей показалось, словно что-то зловещее вырвалось из океана, неизбежно подползая к побережью. Здесь и сейчас у нее был шанс сказать «нет», опустить сумки и забыть о поездке. Но Анна кивнула и подала мускулистому матросу чемодан. Она показала электронный билет на светящемся экране мобильника и, двумя шагами перелетев шаткий мостик, ступила на паром.

— Прошу, прошу, — подгонял помощник.

Мисс Уокер забежала под крышу и сняла намокший капюшон. На смену дождю пришел ненастный ветер.

— Прошу, за мной, — крикнул матрос, и, отдышавшись, Анна рванула к тяжелой двери.

Парень взмыл по крутой лестнице, прислонил чемодан к первому же сидению и стремглав сбежал вниз. Торопился. Видимо, работы в такую погоду хоть отбавляй. Мисс Уокер поднялась в небольшой зал, забрала сюткейс и заняла дальнее место у окна.

Небольшое судно отправлялось в путь. Темные волны изгибались, набирали мощь и ударяли в корму. Они тут же разбивались вдребезги, но им на смену приходили другие — такие же мощные, такие же бездушно серые, как небо, как берега, как все вокруг. Истошно скрипя, корабль перекатывался с одного пенистого гребня на другой. Дождь лишь усиливался, дразня без того разъяренное море.

Сквозь бурю показался полосатый маяк. Неспокойный океан обдавал его, без устали проверяя на прочность. Такой могучий и угрюмый в любую погоду он светил ярким лучом. Он встречал гигантские грузовые танкеры, идущие с Шотландии, и каждый раз провожал небольшой паром до Рэтлина.

Когда маяк остался позади, все затянуло плотной дымкой, сквозь которую теперь лишь изредка прорывался белый луч. Только глаза привыкали к темноте, как прожектор слепил их опять, заставляя Анну с болью закрывать воспаленные веки.

Наконец, свет потускнел, и в тумане зачернели берега острова. Внезапно судно накренилось. Чемоданы немногих пассажиров звучно поехали по шершавому полу. Анна зацепилась за поручень и потянулась к дорожной сумке, но тут же бросила затею и вцепилась двумя руками в кресло. Включился аварийный сигнал, и электронный голос несколько раз призвал надеть спасательные жилеты. Жилет под сидением, но расцепить хотя бы одну из рук оказалось невозможным. В следующее мгновенно тело потяжелело, и Анну потянуло вниз — туда, где черной линией скопились сюткейсы и рюкзаки.

Качнувшись, паром выровнялся, но Анна все еще не могла разжать пальцы. Тугая дверь с надрывом открылась и мигом захлопнулась, впустив запах моря, брызги волн и насквозь промокшего матроса. Опираясь на скользкие поручни, парень добрался до верха, выпрямился и, по-рыбьи раскрыв рот, отдышался. Вскоре он добрался до пассажиров и достал из-под сидений жилеты. Один оставил около Анны, другие раздал по салону, и, сбежав по наклонному полу, принялся собирать чемоданы.

— Мы идем ко дну? — растерянно вопросила доселе бодрая старуха.

— Нет, что вы! — замотал головой матрос. — Почти приплыли, тонуть уже негде…

Лысоватый мужичок вскочил и припал к стеклу, вглядываясь в мрачный пейзаж.

— Сэр, прошу, сядьте! Удачно пришвартоваться в такую погоду совсем непросто. Всегда сильно качает, — артистично развел руками моряк, но тут же ухватился за спинку кресла.

Паром снова кренило. На этот раз влево. Анна вжалась в спинку сидения, застегивая фастексы, а чемоданы один за другим поползли к другому борту.

— О боже, — простонала мисс Уокер, заслышав крики соседей.

Старушка, лысоватый мужчина в опрятном пальто и пара туристов — теперь все были одеты в одинаковые рыжие жилеты. Все как один вцепились в кресла.

Матрос, оббивая крепким плечом углы, вновь сбежал вниз и исчез за тяжелой дверью.

Нос парома подался вперед, ощутился толчок. А спустя секунду палубу покрыла густая пена. Где-то там внизу воем сорвались сигнализация, а впереди сквозь серую мглу показались огни причала.

— Ну, слава богу, — обронила Анна.

Как вдруг паром закрутило против часовой стрелки. Удар, еще удар. Низкий скрип кранцев и зловещий скрежет железа.

— На выход! — кто-то закричал в распахнутую дверь.

Пассажиры сорвались с мест и, хватая чемоданы, рванули к выходу. Старушка подхватила свою сумку и замерла.

— Что с вами? Вам помочь? — склонилась к ней Анна.

— Что-то мне не хорошо… — простонала она.

— Эй, матрос! Эй кто-нибудь!

Но никто не спешил на помощь. Мисс Уокер, переложив все вещи в одну руку, подхватила старушку и постаралась сделать шаг. Паром вновь качнуло, и Анна, бросив чемодан, вцепилась в перила.

— Кто-нибудь, помогите! — глушимая бурей, вновь закричала мисс Уокер.

— Не зови на помощь, Анна, никто не придет… — жутким голосом проскрипела карга.

Мисс Уокер все еще держала ее, отчаянно не веря своим ушам. Но в какой-то момент отпустила. Незнакомка навьючилась, и не поднимая головы спустилась вниз. Каждый неспешный шаг старухи звонко отчеканился в голове Анны. Анны Уокер — сошедшей с ума писательницы.

«В отель! Срочно в отель! Отлежаться, выспаться и все пройдет. Это напряжение, это все — чертово напряжение!»

Орошенная солеными брызгами, Анна сошла на берег. Буря совсем лишила обозрения, и мисс Уокер, словно мотылек, полетела на искусственный свет фонарей.

Вбежав в просторный зал ожидания, она остановилась. Поставила на деревянный пол сумки, сняла с мокрых волос прилипший капюшон. Развязала шерстяной палантин, что удавом повис на шее, разнося невыносимый запах псины.

«Душ, чай, теплая постель… Душ, чай, теплая постель», — теперь это походило на мантру.

Работники парома пробежали мимо, и вскоре мисс Уокер осталась совсем одна. Она осмотрелась, когда неподалеку кто-то звучно кашлянул. Мужчина в черном плаще и приплюснутой кепке сделал это нарочно. А когда Анна, наконец, обратила на него внимание, выставил вперед табличку с ее именем.

Вусмерть уставшая писательница приветственно махнула. Тот сорвался с места, подбежал и поднял чемодан.

— Грин… — встречающий протянул раскасневшуюся ладонь, — Грин Баркли! Добро пожаловать на Рэтлин!

Его маленькие тёмные глаза забегали от смущения, а узкий рот с нелепыми усиками расплылся в стеснительной улыбке.

— Благодарю! Суровые условия, у вас тут однако!

— В Лондоне такое нечасто увидишь, а здесь, — он небрежно кивнул в сторону причала, — если уж прорвало небо то и океан волнуется.

Они вышли к стоянке, когда в руках у Грина, словно у фокусника из мистического салона, появилась длинная трость. Услужливо раскрыв зонтик, водитель проводил гостью до авто, отворил ключом дверь и забросил чемодан в багажник.

— Старенький, но надежный! — будто оправдывался Грин, украдкой взирая на Анну через узкое зеркало.

— Клянусь, это самое лучшее место с самого Белфаста, — приветливо улыбнулась Анна и облокотила тяжелую голову на потертое сидение.

Автомобиль выехал на безлюдные дороги острова и неторопливо покатился по холмистой местности. Темнота и дождь — Грин ехал наощупь, но ехал хорошо, ведь ощупывал эти места на протяжение всей своей жизни. Гроза то стихала, то набирала силу. Машина поднималась на холм, обдувалась суровыми ветрами, и, недолго посопротивлявшись, спускалась в низину. Вскоре порывы поутихли, а ливень успокоился, превратившись в обычную морось. По впалому полю пополз туман. Анна приподняла голову, устремив взгляд усталых глаз в белую мглу. Внезапно во мгле прорисовался темный силуэт.

— Что? — тихо прошептала она.

— Туманы! Дааа, привыкайте, мисс Уокер, туманы — неотъемлемая часть Рэтлина.

— Там человек… — тыча пальцем в стекло, произнесла Анна.

— Человек? — нахмурился Грин, протирая запотевшее окно. — Уверен, вам показалось…

— Там был человек! — убежденно заявила Анна, как машина вновь принялась взбираться на холм.

— Уверяю вас, там никого не может быть, — спокойно заявил Грин. — В низине болото, мисс Уокер. Мало кто в здравом уме пойдет туда даже в солнечный день…

«В здравом уме…» — отозвалось эхом в ее голове.

— Душ, чай, теплая постель! Душ, чай, теплая постель! — зашептала Анна свою мантру.

Они проехали мимо скалистого мыса, вновь поднялись на холм и миновали тропу близ опасного обрыва. Дождь вновь усиливался, когда в окне появился, знакомый Анне по фотографиям, каменный особняк.

— Приехали, — подтвердил догадки Грин.

Он припарковался близ заросшей диким виноградом стены и заглушил мотор.

От вида уютных окон, залитых теплым электрическим светом, Анне стало куда спокойнее. На миг ей даже показалось, что она уловила запах свежих простыней и шорох накрахмаленного одеяла.

Грин услужливо отворил дверцу автомобиля и вновь раскрыл свой черный зонт.

Лобби заполнил запах жареного мяса. Здесь было довольно уютно, насколько бывает уютно в домах, подражающих викторианской эпохе. Посреди большой гостиной потрескивал камин, в высоком кресле кто-то выпивал виски, а на одном из диванов дремал юнец в костюме швейцара.

— Каспер! — гневно рыкнул Грин, и парень лениво оторвал от подушек голову.

— Добро пожаловать в отель «Крик Чайки»! — из-за невысокой стойки донесся радостный голос.

Анна нервно обернулась, тотчас наткнувшись взглядом на рыжеволосую пышку.

— Сюда, сюда! — замахала она рукой, поглядывая в монитор компьютера. — Вы, должно быть, миссис Уокер!

— Мисс, — поправила Анна, — мисс Уокер.

— Если вы приехали присмотреть жениха, то место у нас крайне для этого неудачное! Я Розмари, — рассмеялась она, приложив руку к груди.

— Нет, нет, я не ищу… — уверила Анна, нащупав в сумке документ.

— Сейчас у нас не так много посетителей, — оправдывалась Розмари, — но, дай бог, погода наладится, и «Крик Чайки» вновь станет популярным местом.

— Хех, популярным… — кто-то хрипло отозвался в высоком кресле. — Мечтай, дорогая, мечтай…

Розмари, не обращая на издевку внимания, отсканировала водительские права гостьи и приняла оплату.

— Семь дней, шесть ночей?! Верно?

— Да, верно.

— Завтрак начинается с восьми тридцати, — Розмари вернула пластиковые карточки и положила перед Анной старинный ключ с бочонком, на котором местный мастер вырезал цифру 15. — В номере вы найдете все для вечернего чая и черничный пирог.

— Спасибо, доброй ночи!

— И вам хорошего отдыха и доброй ночи, миссис Уокер!

Анна лишь устало улыбнулась. Не то чтобы спорить, даже разговаривать не было сил. Она поднялась на второй этаж по скрипучей лестнице, крутя в руках резной ключ и не понимая, откуда этот предмет ей так знаком. И только когда Каспер поставил чемодан на неяркий ковролин и закрыл за собой дверь, перед глазами Анны всплыл фрагмент из жуткого сна. В балконной двери, что препятствовала проникновению карлика, торчал старинный ключ — точно такой же ключ, только без бочонка.

Джо Ирвин

Анна осмотрела комнату. Высокая кровать с массивными дубовыми тумбочками и старомодными настольными лампами. Цветочные мотивы убранства повсюду. Глаз замер на уютном уголке близ трех французских окон, где стояло пышное кресло с подставкой для ног. Здесь Анна намеревалась работать, созерцая таинственный вид океана. У торшера небольшой телевизор, а за ним столик с электрическим чайником, парой кружек и ассортиментом заварочных пакетиков. По другую сторону кровати — дверь в ванную. Рядом потертый письменный и задвинутый под столешницу резной стул.

Уокер щелкнула свитчер чайника и просмотрела пестрый ряд чаев. Словно купленные в местной лавке столь популярного в Англии witch крафта пакетики — разве что с зельем.

«Ромашковый, липовый и даже из плодов барбариса… А как же хочется обычного Earl Grey!»

— Но она даже не замужем! А в ее то годы… — послышался голос Розмари, как только Анна вновь оказалась на лестнице.

— Тс… — кто-то оборвал ее, заслышав скрип половиц.

Анна не спеша дошагала до лестничного пролета, где в узком окне бушевала буря, и развернулась к холлу. Здесь потрескивал огонь, озаряя теплым светом еще лет двадцать назад весьма модную мебель. За стойкой копошилась внезапно покрасневшая Розмари, а кресло у камина опустело.

— Миссис Уокер! — голос менеджера засквозил наигранным удивлением.

— Я хотела выпить чаю…

— Да, конечно, для этого все приготовлено в вашем номерe, — Розмари старалась не смотреть Анне в глаза.

— Я пью чёрный с бергамотом…

— Ах, да! — та словно вспомнила нечто давно забытое. — Прошу, пройдите в ресторан, — менеджер указала на помещение, что скрывалось за камином. — Уверена, там найдёте все необходимое! Сожалею, но к ужину вы опоздали.

— Спасибо, я не голодна…

Проследовав по шерстяному ковру, Анна вошла в удлиненную столовую с рядом панорамных окон. Анна собиралась поздороваться. По ее подсчетам именно здесь должен был находиться человек, с которым и вела беседу Розмари. Но здесь никого не оказалось.

«Уютно!» — отметила Анна и приблизилась швецкому столу, где вместо еды красовались пачки чая и выпечка.

Около прозрачных занавесок стояли круглые столики, у каждого по паре мягких кресел вместо отельных стульев. Анна заварила чай, подхватила имбирное печенье и села к окну. За стеклом разгулялся настоящий ураган, озаряя вспышками молний крутой обрыв и штормовое море.

Несмотря на странности, коими пестрили последние сутки, Анна заметно успокоилась. Ей нравилось это место. Оно не походило на то, к чему Анна привыкла. Здесь было катастрофически мало людей, после перенаселенного Лондона, что уже само по себе вдохновляло.

После чая захотелось вина.

«Принесу ноут, закажу бокальчик и попишу здесь!» — довольно потерла руки романистка.

— Я бы с удовольствием выпила бокал вина, — проходя мимо стойки, огласила свое желание мисс Уокер.

— Вина? — тут же выглянула девушка.

— Да, именно, — подалась назад Анна.

— Мы… У нас… Вино закончилось, — растерянно произнесла та.

— Закончилось?

Писательница часто заморгала. В ее голове никак не могло уложиться это странное словосочетание. Возможно, Лондон балует. Возможно, таким вещам, как хорошему вину, свойственно заканчиваться в дождливую ночь. А, возможно, она ожидает от этого места чего-то большего — такого, что отель «Крик чайки» никогда не сможет ей дать.

Они исступленно смотрели друг на друга еще несколько секунд, пока Розмари не заговорила сама.

— Я закажу завтра Грину, он поедет к причалу за гостями и купит.

Обе застыли с неестесственно любезными гримассами.

— Завтра новые посетители? — прервала тишину Анна.

— Американцы, — конспираторским шепотом оповестила Розмари, нащупав плодотворную почву для сплетен.

— Ммм! — брови Анны взлетели к кромке волос. — Тогда пусть Грин и пива захватит.

— Ой, нет, — замахала руками менеджер, — надеюсь, они не станут тут напиваться!

— Уверена, что станут… — на этот раз Анна улыбнулась искренне. — Спокойной ночи, Розмари!

— Спокойной ночи, — пробубнила та. — Если вам что-то понадобиться… — она будто опомнилась, тотчас нацепив маску лицемерия, то есть гостеприимства.

— Я обязательно наберу те цифры, что написаны на телефоне! — раздалось в ответ.

Анна зашла в свой номер и заперлась на ключ.

«Ключ! Нет вина, еще и этот чертов ключ!»

Она вновь смотрела на него, сидя у окна, готовясь ко сну и даже когда легла в кровать. Расслабиться не удавалось. Из-за ключа Анна снова и снова возвращалась мыслями в ночной кошмар. Нервы не выдержали, мисс Уокер встала и придвинула к двери тумбочку.

Последний раз она переживала страх ночного вторжения, когда была подростком. А потом в колледже, когда снимала комнату с Эшли Роггинс — самой гулящей девчонкой со всего Портсмута. Города рыбаков и регбистов, а потому к Эшли попеременно ходили и те, и другие. Мисс Уокер не хотелось вспоминать это время. Однако, вопреки желаниям воображение рисовало небольшую комнату с маленьким окошком. Две кровати, две небольшие тумбочки, дряхлый шкаф и лампа с приглушенным светом. За облепленной постерами дверью раздались смех и елозанье. Эшли отчаянно пыталась открыть замок, в шутку отбиваясь от приставучего спутника. Наконец, на пол упал ключ с целой связкой звенящих брелоков — команда для Анны надеть наушники, включить погромче музыку и с головой накрыться одеялом. Засовы провернулись, и дверь отворилась. Они ввалились в комнату, сдирая друг с друга одежду. Анна уже не слышала их, она натягивала повыше одеяло, когда узнала знакомый парфюм.

«Джо? Джо Ирвин?» — только от него она слышала такой, пересекаясь в узких коридорах учебного здания. Парень из колледжа, регбист, капитан «Синих китов» и единственный человек во всем Портсмуте, который ей не безразличен.

Дотянувшись до лампы, Анна включила свет. Казалось они совсем не заметили ни ее присутствия, ни света. Внезапно Джо остановился. Их взгляды встретились. Волевая челюсть парня потяжелела. Он отпустил Эшли и принялся натягивать футболку. Джо тяжело дышал, он больше не смотрел на Анну.

— Эй, ты чего? — возмутилась Эшли.

— Ничего… — отстраненно произнес парень и поднял с пола штаны.

Обида сковала грудь Анны, пока Джо багровел от досады. А он ведь так мечтал однажды пригласить ее на свидание, ведь Анна Уокер была единственной девчонкой со всего Портсмута, к которой он не решался подойти.

Первое предательство. Первое, но не последнее. Хотя все первое запоминается ярче последующего.

— Эх, Розмари, вино бы сейчас не помешало, — Анна взбила подушку, укуталась в пуховое одеяло и закрыла воспаленные ирландским ветром глаза.

Она стояла на обрыве. Прохладный бриз обдувал лицо и развивал волосы. Внизу бушевал малахитовый океан.

Анна осмотрелась — за спиной возвышался старинный особняк отеля, а близ него безликие силуэты людей. Женщины и мужчины узнавались лишь по росту и очертанию тел, хотя и это было не точно. Глаза и рты их склеились, волосы мокрыми космами повисли с высоких лбов. Анна вздрогнула. Один из них, уродливо высокий, вытянул громадную руку и все как один устремили взгляд на горизонт. Она разглядывала их, стараясь опознать, но никого не узнавала. Странный туман словно нарочно скрывал их лики. Он, словно живой, подползал к каждому из них и крал их лица. Анна с трудом отвела взор, и подобно другим, взглянула на горизонт.

Море отходило. Вода обнажала песок, редкие черные скалы и затонувшие лодки. Здесь на дне покоились десятки, а может быть сотни ржавых рыболовных катеров.

«Жуткое зрелище…» — отметила Анна, даже хорошо понимая, что это всего лишь сон.

Внезапно вместо воды издалека пополз туман. Он шел из океана. Шел огромной стеной и, направлялся к берегу. К одинокому отелю, ко всем этим людям, а главное — к Анне.

Мисс Уокер тревожно всмотрелась — белая мгла походила на живой организм, что надвигается к обрыву и беспощадно пожирает все обозримое пространство. Анна попятилась. Она лишь на мгновение замерла, ощутив близкое дыхание, когда кто-то толкнул ее в спину.

Ноги скользнули по мокрой траве и, не удержавшись, Анна полетела вниз. Все внутри сжалось, когда она ощутила стремительное падение.

Мисс Уокер подскочила на кровати.

— О боже… — она смела с лица жуткий сон.

На дворе глубокая ночь, буря совсем успокоилась. Ключ безропотно торчал в двери, а в отеле, кажется, все спали. Мисс Уокер прислушалась — сквозь звенящую тишину ненавязчиво прорывался шум прибоя.

Она встала и приоткрыла окно — звук усилился, а в комнату влетел запах тины.

«Йод полезен для нервной системы. Дыши, Анна, дыши!» — приказала она себе.

Отдышавшись, писательница легла в постель и снова уснула. На этот раз без тревог о прошлом, без лишних мыслей. Но с томящимся любопытством и еле уловимым страхом.

Ретвудские болота

За окном истошно кричали чайки. Они кружили над обрывом, время от времени подлетая к отелю.

— Половина шестого, — Анна прищуром взглянула на часы, — какого черта?!

Она отбросила одеяло.

— Холодно, боже как холодно!

Перемина�