Свингеры бесплатное чтение
![](/img/b/101386.jpg)
Юлия Резник
Свингеры
Глава 1
Сидишь? Я думал, все ушли.
Я оторвалась от экселевской таблицы, в которую втыкала уже добрых полтора часа, и подняла усталый взгляд на собственного зама.
— Сижу… А ты почему домой не торопишься?
— Смеешься? Как я уйду, когда… — Ян неопределенно взмахнул рукой и, опустившись в кресло напротив, с надеждой заглянул мне в глаза. Я покачала головой.
— Опять мимо? — недоверчиво протянул он. — Да быть не может! Мы же и без того считай без наценки, по себестоимости…
— И, тем не менее, кто-то дал меньшую цену.
— Твою мать! Мы же так рассчитывали на этот контракт!
Мы… мы… мы… Это так сильно давило! Сдерживая желание завыть в голос, я лишь неопределенно пожала плечами:
— Этот контракт не последний…
Угу. Не последний… Наверное. Но если мы будем двигаться в этом же направлении, то пойдем по миру уже в самом ближайшем времени. Черт!
— Кать, мне правда очень жаль.
— Проехали.
Я встала, сняла со спинки стула пиджак, надела и застегнула на одну пуговицу. Когда-то идеально подогнанная по фигуре вещица собралась складками на моей немного поплывшей талии. В последнее время сил на зал не было совершенно. Ровно как и на нормальное питание. Лишние килограммы стали досадным напоминанием о том, как мало времени у меня оставалось на маленькие женские радости.
— Тимур в курсе?
Я растерянно замерла и, закусив губу, медленно покачала головой. Тимур — это мой муж. Он здесь был главным до того, как его подкосила болезнь, и мне пришлось взять управление компанией в свои руки.
Боже, как же хорошо, что все позади, и он, наконец, потихоньку возвращается в строй…
— Я как раз собиралась пойти к нему, чтобы рассказать.
Волков понятливо качнул головой.
— Я могу для тебя что-нибудь сделать?
— Да. Пойти домой и хорошенько отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами включиться в работу, — вымученно улыбнулась.
Ян вернул мне улыбку и отсалютовал. Любезно пропустил вперед, открыв дверь и, на секунду замешкавшись, все же заметил:
— Катюх, ты только не принимай это все дерьмо на свой счет, ладно? Ты сделала все, что смогла, чтобы удержать фирму. Тимур это понимает.
Не знаю, каких комментариев от меня ждал Волков. И ждал ли вообще. Его слова были призваны меня поддержать, но вместо этого я лишь еще сильней загрузилась. А что, если моих усилий было недостаточно? А что, если дело все же во мне? Я все чаще думала о том, что, не случись с Тимуром беды, все бы сложилось иначе. Уж он бы точно что-то придумал. Обязательно. Таким он был человеком. Все у него было под контролем. Семья, дом, работа… Да что там. Вся наша жизнь держалась на нем.
Я любила его до одури.
Мы познакомились еще в школе. Он стал моим первым и единственным мужчиной. Я — его первой и единственной женщиной. А дальше все было, как в сказке: свадьба, дети, счастливая жизнь, общий бизнес и интересы. Нам было хорошо вместе. Мы сроднились, проросли друг в друга корнями. А потом, как гром среди ясного неба… С чего? Почему? Диагноз… Онкология. Не знаю, как я пережила эту новость. Как нашла в себе силы собраться, взвалить на себя все то, что Тимур нес на себе долгие годы, тем самым развязывая ему руки для предстоящей борьбы. И он меня не подвел. Сцепил зубы, ринулся в бой, из которого вышел победителем. Когда врачи подтвердили ремиссию, я улыбалась. Качала головой и наравне с мужем принимала поздравления от тех немногих, кто был в курсе нашей с ним ситуации. А потом, закрывшись за дверями ванной, я ревела, ревела так, как никогда в этой жизни не плакала, захлебываясь солью слез и бессвязными словами благодарности, адресованными кому-то сверху. Тогда мне казалось, что все самое худшее позади.
Наверное, так и было, но… Но!
Ян свернул к лифтам, а я, махнув ему на прощанье, толкнула двери приемной. Уютная вытянутая комната вела в святая святых — кабинет мужа. Его территория, на которую я никогда не претендовала. Даже когда Тимур полностью отошел от дел. Из-за закрытой двери, отделяющей вотчину секретаря от кабинета начальника, послышался тихий смех, а следом — голос моего мужа. Я замерла с занесенной рукой, с трудом подавляя в себе трусливое желание убежать. Сделать вид, что меня здесь не было, и я ничего не знаю… Несколько раз глубоко вдохнула и, громко стукнув костяшками пальцев, тут же толкнула дверь.
Не давая себе отступить.
Тимур вальяжно сидел на письменном столе. Одна рука в кармане, другая… на плече склонившейся над ним секретарши. Новенькой. Той, которую он взял на работу две недели назад, после короткого собеседования.
— Привет, — натянув на лицо улыбку, пропела я, спрятав за этой маской подползающую к горлу истерику.
— Привет, — Тимур чуть свел брови, как делал обычно, когда был слегка раздосадован.
— Я собираюсь домой. Тебя подкинуть?
Очередная улыбка. Вдох — выдох. Для паники нет причин. Еще ведь ничего не случилось, Катя. Просто дыши.
Тимур нахмурился еще сильнее и резко оторвал задницу от крышки стола. Высокий, статный, красивый. Из той породы, кому возраст только к лицу.
Когда ты стал заглядываться на других, Тим?
Когда тебе меня стало мало?
Вопросы, которые я глотала, отравляли меня изнутри. Я так боялась озвучить их, вы бы знали… И так боялась молчать. Казалось, начни я сейчас говорить, закричу… Устрою истерику, забыв навязываемые социумом правила, которым якобы должна следовать каждая современная женщина, всю эту чушь о женской мудрости, проповедуемой со страниц глянцевых журналов, и… просто сорвусь, как последняя истеричка, коей я никогда не была.
И лишь одна мысль меня утешала… Непоправимое пока не случилось. Тимур все еще мой. Пока только мой.
Как же тяжело, господи!
А эта почему тут? Почему до сих пор не убралась? Неужели не понимает, что нам сейчас не до неё?
Все так же улыбаясь, я повернулась к секретарше и чуть приподняла бровь. Той хватило совести смутиться и затараторить:
— Ну, если я вам, Тимур Бакирович, не нужна, я пойду.
— Конечно, — согласился Тимур. — Продолжим завтра.
Стуча каблуками по начищенному до зеркально блеска паркету, Эллочка скрылась за дверями кабинета и оставила нас с мужем в звенящей неуютной тишине. Обычно я любила помолчать с Тимуром, но с недавних пор все изменилось.
— Что там с Топ-Никель? Контракт наш?
Я виновато скукожилась и покачала головой из стороны в сторону. То, что еще совсем недавно мне казалось проблемой вселенских масштабов, в сравнении с другими назревающими несчастьями виделось совсем иначе.
— Боюсь, что кто-то нас обставил.
— Дерьмо! Я же просил предложить минимальную цену!
— И я предложила, — стараясь не показать, как сильно меня задели слова мужа, спокойно выдала я.
— Если бы это было так, контракт был бы наш.
Тимур был чудовищно несправедлив.
— Я лично считала это коммерческое предложение, Тим. Не сделав ни единой наценки. Клянусь.
— Черт, — Тимур зарылся рукой в темные волосы и пнул ногой ножку стола.
— Кто выиграл тендер?
— Ник-Строй.
— Это еще кто такие? — изумился Алмазов.
— Не знаю. Темная лошадка, но у них все на мази. Похоже, что не новички. Я пробила их по базе налоговой, вроде бы все чинно-благородно.
Я подошла к Тимуру вплотную, разглаживая пальцами собравшиеся между красивых темных бровей складочки. Он напрягся, но моей руки не убрал, принимая ласку не то, чтобы с удовольствием, но все же… принимая. Осмелев, я прижалась отяжелевшей грудью к его, а губами коснулась основания шеи. Даже на каблуках я не доставала выше.
— Кажется, кто-то хотел домой.
— Да… Конечно, — я стушевалась и отступила на шаг.
— Дети с матерью?
— Угу. Нина Львовна отпросилась…
Нина Львовна — это няня. Хорошая женщина, которая в нашей семье появилась лет семь назад, когда вслед за Дамиром родился наш младший сын — Назар.
Так, переговариваясь ни о чем, мы вышли из офиса и спустились в подземный паркинг.
— Я поведу.
— Без проблем, — тут же согласилась. Тимур был из той породы мужчин, для которых работа делилась на «мужскую» и «женскую». Эдакий милый старомодный шовинист. Меня это устраивало. Может быть, я отстала от времени, но мне нравилось, когда мужчина распахивал передо мной дверь, пропускал вперед и оплачивал счет в ресторане. Где-то я вычитала, что самое сексуальное, что может быть — это когда мужчина снимает с тебя ответственность. Мне была близка такая позиция.
Мы выехали из паркинга, когда уже порядком стемнело. И начался дождь. Он усеивал лобовое стекло миллионом бриллиантовых капель и переливался в свете уличных фонарей. В салоне было сыро и довольно прохладно. Несмотря на то, что лето еще не закончилось, осень поспешила вступить в свои права. Я поежилась. Заметив это, Тимур включил обогрев. От его заботы, раньше такой привычной, сейчас мне хотелось плакать. Я закусила губу и отвернулась к окну. Мимо, подхваченные потоком воздуха, пролетали листья каштанов. Пожухшие еще в самом зените лета, к его концу они стали цвета запекшейся крови.
— Ты злишься на меня?
— Что? Нет! Из-за чего мне на тебя злиться?
Я повела плечом и прижалась к прохладному стеклу лбом.
— Из-за контракта или… еще чего-нибудь.
— Брось. Глупости это. Я не злюсь. Извини, что на тебя наехал.
— Забыли…
— Слушай, я знаю, что тебе было трудно. Но я снова в деле. Теперь все наладится. Ты займешься тем, что умеешь лучше всего, я займусь тем, что получается у меня…
— Это хорошо. Может быть, у меня появится немного свободного времени, и я запишусь в спортзал.
— Зачем это тебе?
— Я набрала пару лишних килограммов.
— Глупости, — отмахнулся Тимур.
И это, наверное, могло бы меня порадовать. Если бы после этого слова последовало еще хоть что-нибудь. Например: «ты шикарно выглядишь», или что-то вроде того. Но Тимур просто отвернулся от меня и сосредоточился на дороге. Он все чаще пропускал мимо ушей то, что я говорю, словно утратив ко мне всякий интерес. И все бы ничего… Так, наверное, живут миллионы пар по всему миру. Но у нас-то все было иначе! Как же страшно об этом говорить в прошедшем времени. Как невыносимо страшно…
Дом встречал нас детскими криками и ароматом чебуреков. Свекровь опять расстаралась. Вот и как тут за фигурой следить?
— Пришли? А я уж думала, вы там и заночуете! Нельзя так, Тимур… Ты только поправился, — причитала мать, обхватив Тимура сухонькими ладонями. Я мысленно поморщилась. Тимур ненавидел, когда кто-то напоминал ему о его беспомощности, Альфия же делала это с завидным упорством. Носилась с ним, как с инвалидом. Неудивительно, что он стал оглядываться по сторонам в поисках подтверждения собственной мужественности. Уж слишком деликатной была его проблема. Рак предстательной железы в тридцать три года… Он никогда мне не говорил, но почему-то я нисколько не сомневалась, что больше смерти Тимур боялся стать импотентом. Это так по-мужски, господи. Так по-тимуровски.
Прерывая причитания свекрови, в коридор выбежал Назар. Влетел в отцовские объятья и повис на нем, как обезьяна.
— Ты обещал поиграть с нами! — заявил он.
— Назар, осторожнее с папой.
— Мама! — наши с Тимуром возмущенные голоса слились в один. Мы заговорщицки переглянулись и на секунду как будто вернулись в то время, когда все еще было хорошо. Когда мы понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова, и между нами ничего не стояло.
— Перестань… — добавил Тимур, когда эхо наших голосов стихло где-то под потолком.
Альфия запнулась, но тут же перевела разговор, зазывая всех ужинать.
— Идите, я к вам присоединюсь, только руки помою.
Тим стащил туфли и двинулся вверх по лестнице, как будто на первом этаже нам негде было вымыть руки. Недолго думая, я пошла за ним. К тому моменту, как догнала мужа, тот уже успел снять пиджак и рубашку. Заматеревший после тридцати, сейчас он был тонким, почти как в двадцать. Невозможно красивым. Внизу живота собралась знакомая тяжесть. Я тихонько подошла к Алмазову, поцеловала чувствительное местечко между лопаток, скользнув рукой вниз. Но у Тимура были другие планы. Он перехватил мою ладонь и плавно развернулся ко мне лицом.
— Давай потом, угу? Мама права. Я ужасно проголодался.
Я улыбнулась, делая вид, что мне не больно, и послушно отступила. Что ж… по крайней мере, о фигуре сегодня мне точно можно не переживать. Аппетит у меня пропал напрочь. Как и настроение.
Глава 2
Я не спала всю ночь. Прислушивалась к ровному размеренному дыханию мужа и думала-думала-думала… Обо всем на свете. Строила какие-то глупые планы, которые могли бы возникнуть разве что в голове тупой малолетки, но никак не у взрослой, не побоюсь этого слова, умной состоявшейся женщины. И ведь я понимала, как это абсурдно, и… все равно представляла, как пойду в спортзал, к косметологу, парикмахеру, изменю прическу, или подкачаю губы… Куплю новое белье, зажгу свечи, открою вино… Тимур растает от меня такой — новой, красивой, и между нами все станет, как прежде.
Самая большая ошибка женщины, которой изменили, считать, что причина измены в ней. Нет, я не говорю, что такого не может быть в принципе. Но в большинстве случаев дело все же в другом.
Впрочем, даже понимая это, не грызть себя вряд ли получится.
Когда ночь за окном рассеялась, я оставила глупые попытки уснуть. Веры в то, что сон, наконец, придет, уже не было, а вот мигрень подбиралась все ближе. В таких случаях я обычно пила таблетку на опережение. Стараясь не шуметь, закрыла за собой дверь ванной и застыла у зеркала. М-да. Бессонница мало кому к лицу… А уж женщине тридцати пяти лет и подавно. Я набрала в пригоршни холодной воды и умылась. Выдавила из блистера таблетку, запила водой из-под крана. Медленно промокнула лицо полотенцем, размышляя о том, что бы такое сделать, чтобы побыстрее преобразиться. Вспомнила о недавно купленных патчах под глаза, которые мне рекомендовал косметолог, и довольно ловко их нацепила. Видок еще тот, но пока все спят — можно себе позволить.
Покончив с утренним туалетом, я спустилась вниз, чтобы приготовить своим мальчишкам завтрак, но оказалось, я не единственная, у кого возникла такая идея.
— Доброе утро, — негромко сказала я.
Свекровь оглянулась. Поправила сползшую на лоб косынку и ласково мне улыбнулась. Нет, ничего против свекрови я не имела, но… В последнее время она стала уж слишком навязчивой. Да и ее проживание в нашем доме уж как-то неоправданно затянулось.
— Доброе-доброе, Катенька. А я тут завтрак готовлю.
— Вижу.
Ничем не выказав своего недовольства, я включила кофеварку и открыла холодильник. Достала яйца, творог, принялась месить тесто.
— Что ты делаешь?
— Сырники.
— Но я же, вот… запеканку…
— Мальчики не любят запеканку. Я вам уже говорила, но вы, кажется, забыли.
— Напрасно ты, Катя… Я лишь хочу как лучше. Помочь, облегчить ваш быт…
— Будет лучше, если вы не будете этого делать. Мы вполне самостоятельные взрослые люди, которым по силам работать, заниматься детьми и вести хозяйство. Раньше мы с этим отлично справлялись.
— Раньше Тимур был здоров.
Я отбросила венчик и с возмущением уставилась на свекровь:
— Он и сейчас здоров. Врачи это подтвердили, а вы носитесь с ним, как с инвалидом. Неужели вы не понимаете, как он комплексует?!
— Да ты что говоришь такое, Катя? Где наш Тимур, а где комплексы?
— Близко… Намного ближе, чем вам кажется. И мне эти комплексы, комплексы, которые вы взращиваете в нем и лелеете, боком выходят… Боком, понимаете?
Альфия захлопала глазами и покачала головой.
— Не понимаю. У вас, что, с Тимуром какие-то проблемы? Так ты только скажи, я поговорю с ним…
Скажи… Вот что ей сказать? Сказать — и то нечего. Пока ничего не произошло.
— Нет у нас никаких проблем. Просто нам нужно больше времени проводить вместе. Вдвоем, и с мальчиками.
— Кажется, ты намекаешь, что я загостилась.
— Мы вам очень за все благодарны, правда, но…
— Пора и честь знать, — закончила мою мысль свекровь. — Что ж, я попрошу Тимура отвезти меня домой.
Я кивнула и снова взялась за венчик. Если Альфия и думала, что я пойду на попятный и стану её умолять остаться — она ошибалась. Давным-давно мы с Тимуром решили, что будем жить отдельно, несмотря на то, что плата за съёмную однушку практически полностью сжирала наш более чем скромный семейный бюджет. Две студенческих стипендии да те крохи, что Тим зарабатывал, хватаясь за любую работу, которую можно было бы совмещать с учебой. Это было правильным решением, мы никогда о нем не жалели. Не станем и теперь, когда наше материальное положение в значительной мере улучшилось.
Да, я немного сдала позиции. Но теперь сделаю все, чтобы на них вернуться. Почему бы не начать с того, чтобы вновь стать хозяйкой в своем же доме?
Сырники получились, что надо. Пышные и румяные, в меру прожаренные. Я накрыла тарелку салфеткой, допила уже остывший кофе и пошла приводить себя в порядок. Когда Тимур с детьми вышел к завтраку, я была свежа, как майская роза.
— Привет, — промурлыкала в макушку мужа, тайком вдыхая такой знакомым, такой родной аромат. У меня и сейчас все внутри дрожало, когда я касалась Тима. Или когда он на меня смотрел.
— Привет. Мальчики, хватит дурачиться! Садитесь за стол. У вас через час тренировка, — строго скомандовал Тимур расшалившимся сыновьям. Когда-то мы задумывались о том, что надо бы родить им сестричку… С тех пор много воды утекло. И хоть я до сих пор мечтала о дочке, как-то способствовать её рождению я не спешила. Мне бы не хотелось, чтобы это выглядело, как отчаянная попытка удержать мужика.
Как показывает практика, если мужчина захочет уйти — его ничто не удержит.
Стоп! Почему я вообще об этом думаю?
— Сынок, я тут рушила, что пора бы мне уже вернуться домой. Отец там один, да и вообще… Вот, хотела тебя попросить отвезти меня. Или лучше вызвать такси?
Я тряхнула головой, концентрируясь на происходящем за столом разговоре.
— Сегодня? А что за спешка? Сегодня точно нет, мам. Мы же приглашены на день рождения Яна. Будем поздно, надо, чтобы с мальчиками кто-то побыл.
Точно. Как я могла забыть о том, что мы приглашены к Волкову? Скорее всего, потому, что и не рассчитывала, что Тимур захочет пойти. С тех пор, как он заболел, мы еще ни разу не посещали подобных мероприятий.
— Ты все же решил пойти? — уточнила у мужа, наливая какао Дамиру.
— Почему нет?
Тимур вскинул черную бровь и напряженно на меня уставился.
— Может быть, потому, что мы это не обсуждали. Я даже подарок не покупала. Да и не придумала, что надеть?
— Женщины! — закатил глаза Тим. Убедившись, что я не собираюсь напоминать ему о недавней болезни, он расслабился и вальяжно откинулся на спинку стула.
— Раз такое дело, я, конечно, останусь, — согласилась Альфия.
— А почему мы не можем пойти на день рождения с вами? — заныл Назар.
— Потому что там не будет детей. Одни взрослые.
Я щелкнула сына по носу и, не удержавшись, поцеловала. В отличие от двенадцатилетнего Дамира, семилетний Назар еще позволял мне подобные нежности.
— Ян Волков? Это не тот, что с вами в одном классе учился? Щупленький такой…
— Ага. Он. Мы с ним и в универе одном учились. Разве ты не знаешь, что он мой зам? Вот уже… Сколько, Кать?
— Да уже три года скоро.
— И как тебе он? По детству тихий такой был. А сейчас как? Женат? Есть ребятишки?
— Женат. Детей нет. Но у него жена молодая — будут.
Постепенно разговор перешел с Волкова на других наших одноклассников, а потом и вовсе прервался, когда Тимур встал из-за стола, чтобы отвезти детей на тренировку. Я не знала, что происходило между нами, но на его отношении к детям это никак не сказывалось. Лучшего отца им я бы не могла пожелать.
Прибрав со стола, я заставила себя спуститься в спортзал. Беговая дорожка, упражнения на пресс и бедра. Конечно, до вечера я не похудею, чтобы влезть в свое лучшее платье, но, по крайней мере, есть шанс, что уйдет это сосущее мерзкое чувство, будто я недостаточно стараюсь удержать сходящий на нет интерес мужа.
Да, я знаю, глупость редкая. Но если не это, то с чего мне вообще начинать? Что делать? Я понимала, что времени ни осталось. Рано или поздно Тимур решится на измену.
Которую я никогда не прощу.
Как этому помешать? Как…
Я думала об этом весь вечер. Отпаривая Тиму костюм и рубашку, нанося макияж, вытягивая волосы феном, чтобы они легли на плечи гладкими шелковыми прядями. Я не очень любила носить их распущенными. Будь моя воля, я обстригла бы эту копну, но Тимуру нравились мои волосы. А я хотела нравиться Тимуру.
В последний раз взглянув на себя в зеркало, я несколько театрально распахнула дверь, ведущую из ванной в спальню. И пусть я не ожидала, что Тимур падет замертво, став жертвой моих чар, но… Но я надеялась, что его взгляд задержится на мне чуть дольше. Этого не случилось. Сердце кольнуло, но я не позволила своей улыбке погаснуть.
— Шикарно выглядишь, — мурлыкнула, приближаясь.
— Ты тоже. Макияж немного яркий, нет?
Я удивленно приподняла брови:
— Да, вечерний.
— Не помню, чтобы ты раньше так красилась.
Я мазнула взглядом по собственному отражению в зеркале. Может быть… Но раньше вообще все было иначе.
— Просто ты забыл. Мы давно нигде не были, — миролюбиво заметила я.
— Это упрек?
— Нет. Всего лишь констатация факта. — Онемевшие от напряженной улыбки губы разъехались чуть шире. Я улыбалась через боль. А ты этого не заметил. — Кто сядет за руль? — перевела тему на более безопасную.
— Ты. Что-то я устал. Может быть, выпью коньяка. Помнится, Ян говорил, что у него неплохая коллекция.
— Хочешь проверить?
— Почему нет?
Я лишь пожала плечами. Говорить о том, что Тимуру стоит себя поберечь — значит снова нарваться. Тим не терпел слабости. Тем более своей.
Волковы жили в элитной высотке в самом сердце города. До нашего пригорода — далековато, но по пустым дорогам — домчали быстро. И все равно опоздали. Приехали в самый разгар веселья.
— О, какие люди! Тина, ну-ка, встречай гостей! — бросил жене Ян. Тина улыбнулась и поспешила к нам. Яркая блондинка модельной внешности, она была намного младше мужа. И, соответственно, нас самих. Она не стала мне закадычной подружкой. Мы и с Волковым-то восстановили связь не так, чтобы давно. В школе, универе дружили, да. А потом наши пути разошлись и сошлись вновь, лишь когда тот пришел устраиваться на работу в нашу компанию. Перспектива взять проверенного годами человека была довольно заманчивой. И как показало время — сделали мы это не зря. Ян был хорошим ответственным исполнителем.
Никакая она, конечно, не Тина. Так… Валя на новый лад.
— Шикарно выглядишь, это что, Гуччи?
— Все ты знаешь… Ян, это небольшой презент от нашей семьи.
Я протянула виновнику торжества пакет, вдруг некстати подумав о том, что надо было хотя бы поинтересоваться у мужа, что там. Волков рассыпался в благодарностях и пригласил нас за стол. Фуршет был накрыт прямо посреди гостиной. Я голодала весь день, и аромат подкопченного лосося ну просто сводил с ума. Чтобы отвлечься от мыслей о еде, я принялась рассматривать разношерстную толпу. Всего человек сорок взрослых. И никаких детей. Признаться, я от такого отвыкла… Все праздники, на которых мы обычно бывали, были более семейными, что ли. На них всегда было шумно из-за ребятни. На этот раз шумели подвыпившие тети и дяди. Звуки смеха, эмоциональные беседы на повышенных тонах. Мой взгляд скользнул мимо Яна, склонившегося над каким-то пожилым мужиком, и дальше, где в самом углу комнаты, сверкая белозубой улыбкой, такой интимной улыбкой, господи… стоял мой муж. Он ни от кого не прятался, не пытался уединиться. Просто разговаривал с хозяйкой дома. Можно было подумать, что это обычная любезность. Если бы не этот взгляд… С чертовщинкой под отяжелевшими веками. Заинтересованный в женщине взгляд.
Именно так он смотрел, давая знак, что ждет меня в спальне.
Кажется, тысячу лет назад.
— Чего грустим? — раздался знакомый голос над ухом. — И где твой бокал?
— Я за рулем.
— И что? Даже не выпьешь за здоровье виновника торжества? Всего один бокал, Белоснежка. Один бокал можно.
Собственно, а почему бы не выпить, смыть с языка эту горечь и хоть на время забыться? Я забрала бокал из рук Волкова и осушила его до дна.
— Другое дело! А теперь можно и потанцевать.
Видимо, от того, что я так ничего и не съела, развезло меня довольно быстро. Я скользила в объятьях Яна, вдыхала терпкий аромат его разгоряченной праздником кожи и чувствовала какую-то глупую браваду. Будто мне все по плечу. Время летело незаметно. Постепенно дом Волковых пустел. Гости расходились, и, наверное, нам нужно было последовать их примеру. Но мне было так хорошо! Впервые за долгое время. Так легко и свободно. Я подхватила еще один бокал шампанского и, поджав ноги, уселась в кресло. В комнате никого не осталось. Лишь Тимур, который неодобрительно на меня поглядывал, да Ян с Тиной, обжимающиеся, как школьники на выпускном.
— Ну, ребята, спасибо, что пригласили. Хороший получился праздник, но, вижу, кому-то не терпится уединиться, поэтому мы, пожалуй, пойдем, — скривил губы в ухмылке Тим, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.
— Как будто наличие посторонних глаз нас когда-нибудь останавливало, — пьяно хихикнула Тина, шутливо ткнув Яна локотком.
Поначалу я не придала значения этой странной реплике. Чего спьяну не скажешь…
— Никогда не смущало, — согласился Волков и, заметив легкое удивление, написанное на лице Тимура, добавил, — мы — свингеры, — и через секунду. — Стой, а вы разве не знали?
Глава 3
— Э-э-э, нет. Ты как-то не говорил, — наконец отмер Тимур.
— Да? Ну, что ж… Теперь сказал, — заржал Волков. — Надеюсь, вы не придерживаетесь консервативных взглядов, и я не лишусь работы из-за своей болтливости.
— Об этом можешь не беспокоиться, — криво улыбнулся мой муж и, похлопав по плечу именинника, распахнул дверь.
Мы вышли из дома, когда до меня, не на шутку шокированной словами Яна, дошло:
— Ох, а как же мы теперь доберемся? Я, кажется, перебрала.
Тимур закатил глаза. Сунул руку в карман, достал ключи от машины и пикнул сигналкой.
— Садись уж, пьяница. Я не пил. Довезу.
— И никакая я не пьяница! — обиделась я, но в тот же миг, опровергая собственные же слова, покачнулась, неловко угодив каблуком в выщербину на асфальте. Тим вовремя меня подхватил. Я упала в его объятья и с наслаждением провела носом у основания шеи.
— У тебя нос холодный.
— Зато ты горячий. И твердый…
Действительно. К низу моего живота прижимался довольно внушительный стояк благоверного. Интересно. Это в мою честь или…
Я сместила ладонь и обхватила эрекцию Тима.
— Смотрю, разговоры о свингерах не на шутку тебя завели.
— Что? Глупости какие!
Тимур отшатнулся. Распахнул передо мной дверь и, затолкав меня на пассажирское сиденье, обогнул машину.
— Пристегнись, — бросил мне, усаживаясь за руль.
— Интересно, как они к этому пришли?
— К чему?
— К такому образу жизни.
— О, господи! Тебе не все равно? — изумился Тим.
— Нет. Интересно же! Скажешь, нет?
— Нет. — Тимур недовольно на меня покосился и заметил: — Ты сегодня какая-то странная. Я тебя не узнаю.
— Я тебя тоже, Тим… Я тебя тоже.
— И что ты хочешь этим сказать? — Взгляд темных глаз скользнул по моему телу, оставляя на теле ожоги.
— Ты счастлив?
— Приехали…
— Нет, ты ответь! Может быть, тебе не хватает чего-то…
— Кажется, минуту назад мы обсуждали свингерский образ жизни Волкова.
— Да, но ты сказал, что тебя эта тема не интересует.
— И поэтому ты решила устроить мне какой-то глупый допрос? Чтобы хоть чем-то заполнить паузы?
— Да нет. Тут другое. Скорей я пытаюсь разобраться, откуда они вообще взялись.
Лежащие на руле пальцы сжались, выдавая недовольство мужа. Много слов вертелось у меня на языке и много вопросов. Но я так и не решилась озвучить их, а вместо этого, в который раз, уступила. Развернулась в кресле, так близко к нему, что наше дыханье смешалось. Нежно коснулась пальцами. Тимур потерся о них, как большой кот, и я, смеясь, почесала его за ухом.
— Свингеры, — хмыкнул тот. — Ну надо же.
— Ха-ха! А говорил, тебе все равно.
— Согласись, это несколько необычно.
— Просто ты отстал от жизни, Алмазов.
— А ты, Алмазова, считаешь это нормальным?
Хм. Я не ожидала такого вопроса, а потому ответ нашелся не сразу.
— Ну, когда взрослые люди по обоюдному согласию выбирают такой стиль жизни… Это нормально, да. Необычно, конечно. Но, по крайней мере, они друг другу не изменяют, не врут и не предают…
К концу предложения мой голос непроизвольно скатился в шепот. Пьяный угар развеялся, и настроение снова упало. Тимур молчал. А что ему было сказать на это? Я надавливала на болевые точки и отдавала в этом отчет.
— Что молчишь?
— А что сказать?
— Не знаю…
Тимур выкрутил руль, плавно вписываясь в поворот. Меня качнуло. Рука скользнула вниз по его ноге. Тим замер, ободренная его реакцией, я еще раз погладила мужа — теперь уж намеренно. Алмазов тихонько выдохнул и сполз вниз, расставляя ноги чуть шире. Давая мне простор для маневра. Мое дыхание стало неглубоким и частым. Низ живота конвульсивно сжался. Меня бросило в жар. Я подобрала под себя ноги и развернулась к Тимуру. Как же катастрофически мне не хватало этого. Физической близости. Контакта тел… Тим отстранился от меня сразу же, как только ему поставили диагноз. И я ведь знала, что с его потенцией все в порядке, он просто вычеркнул секс из нашей жизни. На долгих полтора года…
Мои пальцы слегка дрожали, когда я потянулась к пряжке на ремне мужа. Я была ужасно неуклюжей: с трудом вытащила из петли пуговицу, расстегнула ширинку. Даже умудрилась поцарапать Тимура в самый ответственный момент. Он зашипел.
— Черт! Прости. Больно?
— Переживу, — Тим поерзал и толкнулся в мою ладонь.
— Сейчас пожалею… — пообещала, склоняясь над его пахом.
— А до дома никак?
— А ты хочешь?
С мучительным стоном Тим толкнулся в мой рот, что означало, наверное, что терпеть он не в силах. Я старалась. Я очень старалась. За столько лет изучив его от и до, я, кажется, знала все о его удовольствии. Тимур выгибался, замирал у самого края, но каждый раз в последний момент что-то словно отталкивало его в сторону. И он злился. Намотав на кулак мои волосы, толкался в рот, что есть сил, и тихо ругался.
— Все! Хватит! Дома продолжим, — рыкнул он, наконец, отстраняясь.
Не знаю, был ли у меня повод чувствовать себя униженной, но я чувствовала… Пряча эмоции, отвернулась. Стала суетливо поправлять макияж, стирая салфетками остатки помады. Я выглядела просто ужасно. Тушь размазалась от выступивших слез, тон наполовину стерся. А губы выглядели так, словно по ним хорошенько съездили, или… Вы поняли. Хорошо, что время было довольно позднее. Домашние наверняка спали. Не хотелось бы мне, чтобы меня увидели в таком виде.
— Я в душ, — не глядя на меня, бросил Тим, когда мы вошли в дом. Уступив ему нашу ванную, я поплелась в гостевую. Быстро обмылась, причесала волосы и поднялась к себе. Я хотела опередить мужа, но, похоже, у него был аналогичный план. Когда я подошла к постели, Тим уже крепко спал.
Точнее делал вид, что спит. Вот тебе и «дома продолжим»…
От отчаяния я готова была лезть на стены. Но, боюсь, Тимур бы этого не оценил. Тогда я решила напиться, но, слава богу, вовремя одумалась — завтра у меня ожидался сложный день. Было назначено несколько встреч, одна из которых с директором детского сада, в который совсем недавно ходили наши сыновья. Там негоже было дышать перегаром. Я замерла у кровати, несколько раз глубоко вдохнула и вернулась в постель.
Есть одно правило, которому я следовала долгие годы — чтобы ни случилось, засыпать с мужем в одной кровати. Не знаю, имело ли это смысл сейчас…
Неудовлетворенное тело ныло, но это было такой мелочью по сравнению с той болью, что я носила в душе. Интересно, как надолго хватит моего терпения? Мне все чаще казалось, что его не осталось вовсе.
Встреча с директрисой была назначена на самое утро. Тимур же обычно подъезжал в офис не раньше девяти. Я не стала его будить.
На въезде в город пришлось немного потолкаться в заторах, и я опоздала. По дорожкам к саду неслись такие же незадачливые родители, волоча за собой, как на прицепе, заспанных, сонных чад. Невольно я улыбнулась.
В кабинете Лесиной пахло кофе и сдобой.
— Вот, снимаю пробу с завтрака! — улыбнулась та. — Угощайтесь.
Я с тоской посмотрела на румяную ватрушку, но все же нашла в себе силы отказаться от угощения.
— Нет-нет. Если можно, я только кофе…
Наша встреча с директрисой завершилась довольно быстро. В конце концов, договор уже был подписан, и нам оставалось обсудить лишь детали, но из-за проклятой пробки в тоннеле, на работу я попала едва ли не к обеду.
— Какого черта, Кать? Где тебя носит? — взвился Тимур, как только я появилась на пороге офиса. — Я тебе тысячу раз звонил.
— Прости, пробка в тоннеле, а там связь ни черта не ловит.
— Где ты вообще была?
— В «Солнышке». Встречалась с директрисой.
— И как? — в распахнутую настежь дверь вошел Ян.
— Все отлично. Со следующего понедельника можете заступать.
— Куда заступать? Почему я не в курсе?
— На объект. В «Солнышке» капремонт. Тендер был еще весной, но потом деньги куда-то пропали, а сейчас, видимо, нашлись. — Я сняла пиджак и повесила на спинку стула. — Вот договор, если хочешь, почитай.
Тимур выхватил из моих рук договор и впился в него взглядом. Мы с Яном переглянулись. Чем бы ни было вызвано поведение Тима, оно меня порядком достало. Затылок сковала боль.
— Ты серьезно? Детский сад? Два миллиона?! Кать! Мы же строительная фирма… Какой капремонт, блядь? Чем ты думала?
Наверное, обиднее самих слов Тимура было то, что он позволил себе меня отчитывать при посторонних.
— А что? У тебя есть какие-то другие предложения? Пусть лучше парни без работы сидят?
— Почему без работы? — кажется, Тимур даже растерялся. И я понимала, почему. Никогда до этого я не давала ему отпора. Не потому, что не могла сказать что-то против. И не потому, что не имела своего мнения. Просто Тим не давал мне повода с ним бодаться. У нас были схожие вкусы, образ мышления и понимание верного.
— Потому что стоящих контрактов нет. К концу месяца мы сдаем объект на Западном, и все…
— Как все?
— Да вот так, Тимур! Я очень рассчитывала на вчерашний тендер. Очень. Но мы опять пролетели. Все катится псу под хвост.
— И кому это благодаря?
Я отшатнулась. Боль от его слов была мучительно-острой. Она вышибла из меня дух, воздух. Я стояла перед ним и как рыба конвульсивно шевелила губами. Не находя от обиды слов. Не в силах сделать следующий вдох. Вина, которую я не должна была испытывать, навалилась на плечи, вдавливая меня в пол.
— Тимур Бакирович, — зачем ты так? — смутился Ян. Впрочем, Тимур и сам понял, что перегнул палку. Закусил виновато губу и сделал шаг ко мне.
— Кать, ну, прости, а? Все так неожиданно. Я ведь не знал, что…
— Что мы по уши в дерьме?
— Не ругайся. Тебе не к лицу.
— А что мне остается, Алмазов? Ты вышел уже две недели как, но до сих пор еще, оказывается, не в курсе дел компании. И знаешь, я даже не хочу думать о том, чем же ты был так занят в своем кабинете…
Ну, вот и все. Вот и сказала… Не так я хотела начать этот разговор. Совсем не так.
— Постой-постой! Ты на что намекаешь? — Тимур сощурился, сложил руки на груди. И тут совсем не нужно было иметь каких-то специальных знаний, чтобы понимать — прямо сейчас он закрылся, захлопнулся, перешел в глухую оборону. Как будто это я на него нападала, а не наоборот.
— А ты подумай. Ты ведь умный мужчина.
— Не жалуюсь, — рявкнул Тим.
— Вот и отлично. Только знаешь, что? Я тоже не дура. И уж точно не слепая. Может быть, прелести твоей новой секретарши и занимательнее всего остального… — мой голос дрогнул. — Но ты уж обрати внимание на дела компании. Чтобы потом… сюрпризов не было.
Не знаю, как я устояла. Как, осторожно отложив портфель, за который, как за якорь, держалась все это время, в сторону, не закричала, а просто вышла из кабинета с гордо поднятой головой. Словно это не я сейчас уличила мужа в возможной измене на глазах ошарашенной публики.
Да уж… Глаза Волкова надо было видеть! Я громко засмеялась. Остановилась у лифта и, чтобы отдышаться, низко-низко склонила голову. Наверное, так начинается истерика. К счастью, мне не доводилось в неё впадать. В этом вопросе я была совершенно неопытной. Жизнь меня до некоторых пор щадила. И вот теперь, видимо, решила отыграться на мне по полной.
— Екатерина Юрьевна, Кать! — прилетело мне в спину. — Да постой ты! Ну, куда ты бежишь?
— Слушай, Волков, отцепись, а? Я сейчас не в настроении!
— Тем более не нужно никуда идти! Да еще в таком состоянии. Так, кажется, я знаю, что тебе нужно.
— Ну, что ты ко мне пристал?
— Пойдем-пойдем. Я тебе пять капель накапаю. У меня есть…
— Пить в офисе вообще-то запрещено!
— Мне можно. Ко мне всякие личности ходят… Вчера вот по технике безопасности трясли. Сразу гляжу — зверь человек. А как рюмочку пропустил — так ничего, подобрел.
— Так ты мне проверяющих спаиваешь?
— И их тоже.
— А еще кого? — Я несла какую-то чепуху, чтобы отвлечься, и послушно семенила вслед за собственным замом. Скорее всего, я все испортила, озвучив проблему. Но видит бог, молчать больше я не могла.
Глава 4
Я сидела в кабинете Волкова и, перекатывая в руках стакан с коньяком, глядела на раскачивающуюся за окном ветку клена. Было что-то успокаивающее в её размеренном неспешном движении. Туда-сюда. Почти касаясь стекла, и обратно. Я словно погрузилась в транс и пришла в себя, лишь когда Волков укрыл мои босые ноги своим пиджаком. Только тогда я осознала, как же сильно замерзла.
— Ты выпей, Катюха. Станет легче.
Кивнув, я подтянула пиджак повыше. Ян отошел, чтобы захлопнуть окно, из которого немилосердно дуло. А потом и вовсе включил обогрев.
— Так лучше?
— Да, спасибо… Какая все же ранняя осень в этом году.
— И вправду, ранняя. Хорошо, что успели с работами на Восточном.
— Да…
Меньше всего в тот момент мне хотелось говорить о работе. И Ян это каким-то образом понял. Хмыкнул. Опустился задницей на подлокотник прямо возле меня и ободряюще похлопал по плечу:
— Не кисни. Все будет хорошо, ну, или…
— Очень плохо, — смеясь, закончила я нашу студенческую шутку.
— Вот именно.
— Эх, Волков, хорошо тебе… Шутки, вон, шутишь, а я…
Я не знала, как закончить свою мысль. Поэтому просто замолчала, внимательно разглядывая друга. Моя свекровь запомнила его как щуплого несмелого мальчика. Но от того Яна, которого из-за удлиненной прически и длинных ресниц местные хулиганы на девчачий манер звали Янкой, ничего не осталось. Волков возмужал и изменился до неузнаваемости. У него была крепкая, хорошо скроенная фигура, и пусть он не мог похвастаться высоким ростом, мужественные черты лица и уверенная походка более чем компенсировали этот недостаток. А может, это и недостатком не было… Как знать? Я по привычке сравнивала с мужем всех мужчин. Впрочем, речь сейчас не о нем, а о Яне. Теперь он носил по-армейски короткую стрижку, которая подчеркивала его широкие скулы и упрямую линию подбородка. Волков не был красавчиком, но был довольно интересным мужчиной. Вдруг, совершенно некстати, я подумала о том, что им с Тиной, наверное, довольно просто найти себе новых партнёров. Интересно, они у них постоянные или меняются, время от времени?
— Почему ты так странно на меня смотришь?
— Да так…
— Если ты что-то хочешь спросить, спрашивай. Я отвечу.
— Это глупо…
— Давай я сам буду решать, что глупо, а что нет.
Я постучала пальцами по дивану и, не находя себе места, опустила ноги, чтобы подняться. Но на плечо легла рука Волкова, и я вернулась на место, удивленно подняв на него взгляд.
— Если ты с кем-то поговоришь о том, что тебя тревожит — тебе станет легче.
— Порой мне кажется, что легче мне станет разве что на том свете.
— Ты слишком сгущаешь краски.
— Муж, с которым я прожила в любви и согласии без малого пятнадцать лет — вот-вот от меня загуляет. Я понимаю, что у тебя более широкие взгляды, и, возможно, кажется, что я раздуваю бурю в стакане…
— Нет, мне так не кажется.
— Правда? — Я оказалась совершенно не готовой к такому ответу. Наверное, в глубине души боялась, что Ян начнет меня убеждать, будто я вижу то, чего нет. Но он не стал. Напряжение, сковавшее мое тело, достигло пика и постепенно схлынуло. Я обмякла, без сил откинувшись на спинку кресла.
— Правда. И знаешь что? Он будет дураком, если пойдет на это. Дураком и слабаком, который не смог справиться с собственными тараканами.
— Спасибо, — прошептала я, отводя взгляд. — Правда… Мне нужно было это услышать.
Чтобы спрятать неловкость, я сделала глоток коньяка. Хороший напиток. По телу растеклось приятное тепло.
— Странные вы существа — мужики… Почему вам всегда всего мало? Власти, денег, женщин…
— Не в этом дело, Кать.
— А в чем?
— Знаешь, для мужика проблемы с потенцией…
— У Тимура нет проблем с потенцией! — возразила я с большей уверенностью, чем испытывала на самом деле.
— Но могли бы быть, не так ли? Вся это радиотерапия, облучение… Думаю, он просто испугался. Струхнул… Для нас нет ничего хуже этого, Катя. Мы боимся, что, если у нас не встанет — мы просто перестанем быть мужиками.
— Да, я… понимаю, что ты имеешь в виду. Тимур просто хочет… самоутвердиться за счет других женщин. Более молодых, красивых… Доказать и себе, и мне, и всему миру, что… — не сумев договорить, я всхлипнула и часто-часто заморгала, не давая слезам пролиться, — Все знаю! Только не пойму, как мне это пережить. Я ведь много об этом думала. Убеждала себе, что никакой катастрофы не случится. Ну, побегает он, перебесится и вернется в семью. Да только не смогу я… просто не смогу простить измену. Он разбаловал меня. Возвеличил… Возвел на высочайший пьедестал, упав с которого, я… Разобьюсь, разлечусь на осколки. Меня, той, которую он любил, просто не останется. Господи… — я уткнулась лицом в колени и захохотала, — как же пафосно это все прозвучало.
Да нормально прозвучало, Кать. Образно.
Я хмыкнула. Сделала глоток, и еще один.
— Самое смешное, что порой мне даже хочется, чтобы это поскорее случилось. Самое страшное — ждать.
— Может, ему мораль не позволяет, — криво пошутил Волков.
— Нет. Просто этот выбор подразумевает дополнительную ответственность.
— На которую Тимур не способен?
— Ну, почему же. Вполне. Только он из тех, кто сначала все хорошенько обдумает. От этого и тошно вдвойне. Это будет его осознанный выбор. Не порыв, не временное помутнение. На это же большинство мужчин списывают свои грешки?
Коньяк развязал мне язык. Я окончательно расслабилась и согрелась.
— А ты? Ты способна взять на себя ответственность?
— За что? — зевнула.
— Ну, не знаю. За свой брак и его сохранность.
— Считаешь, что дело во мне?
— Нет. Абсолютно так не считаю. Просто, если Тиму захотелось разнообразия…
— Да?
— Нет, ничего. Не бери в голову.
— Нет, ничего. Не бери в голову.
— Вот тебе на! Сказал «а», говори «б». Ты разве не слышал этого правила?
Ян отвел взгляд. Подошел к бару, достал бутылку и, плеснув мне щедрую порцию, налил себе.
— Эй, я вообще-то еще планировала поработать, — хихикнула я.
— Да, я тоже.
Волков опрокинул содержимое бокала в рот. Сунул руку в карман и, поигрывая мелочью, поинтересовался:
— А тебе?
— Что мне?
— Тебе не хотелось разнообразия?
Я открыла рот. Не для того, чтобы ответить. Ответа у меня не было. Я вообще о таком не задумывалась. Для меня существовал только один мужчина — мой муж. Он был всем моим миром, им был наполнен каждый мой день, каждый вдох. А все другие существовали будто бы вне его. Даже не на задворках.
Избавляя меня от необходимости отвечать, дверь в кабинет открылась. На пороге возник хмурый Алмазов.
— Хорошо сидите, — прокомментировал он, нацепив на лицо непроницаемую маску. Я свесила ноги и пошарила по полу, в поисках сброшенных туфлей. Ян лишь пожал плечами:
— Иногда полезно расслабиться.
— Ты так считаешь? — Тимур вздернул бровь, глядя, впрочем, исключительно на меня. И я стушевалась под этим взглядом. Как будто это я налажала. Злость, которой я прежде не знала, опалила меня изнутри. Может быть, ее подогрел алкоголь… Я на это надеялась. Ведь понятия не имела, как жить с этой черной прорвой внутри и не сдохнуть.
— Я пойду. Ты, наверное, хотел что-то обсудить с Яном…
— Нет. Вообще-то я хотел поговорить с тобой.
— Правда? Ну, тогда пойдем.
Не знаю, что я там себе надумала, пока мы шли к кабинету, но, когда Тимур заговорил о работе, разочаровалась почти до слез. А чего я ждала? Что он набросится на меня с объяснениями? Или потребует их от меня… Это ведь так по-мужски, замалчивать проблему. Все равно, что замазывать гримом раны и синяки. На первый взгляд — красиво, не придерешься. А если присмотреться…
Нет, это все хорошо… Но что имел в виду Волков? Пойти, что ли, спросить?
— Кать, ты меня вообще слышишь?
— А? Прости. Задумалась. Так что ты спрашивал?
— Интересовался, кто сегодня заберет детей.
— А ты не можешь?
— Я планировал задержаться в офисе. — В одно мгновение я напряглась, подобралась вся. — Ты была права. Я мало времени уделял фирме. Буду наверстывать.
— Хорошо… Если хочешь, я могу остаться, чтобы…
— Нет. Не нужно. Возьми Колю и езжай за детьми. Я большой мальчик, справлюсь.
Мне бы очень хотелось знать, планирует ли с ним задерживаться секретарша. Вопрос так и вертелся у меня на языке. Но мне нужно было держать лицо. В какой-то момент это стало для меня жизненно важным. Поэтому я промолчала.
— Хорошо. Я заберу их. Но ты тоже не слишком задерживайся. В работе на износ нет никакого смысла.
Тренировка у детей заканчивалась в семь часов, но я выехала за ними пораньше. Давно я не видела их игры. И даже соскучилась. В последнее время ими больше занимались Альфия или Нина Львовна. Завидев меня, Назар отвлекся. Заулыбался во весь щербатый рот, нарвавшись на окрик тренера. Дамир был более сдержан. Подмигнул только, когда наклонялся за мячиком. Я помахала в ответ. Не представляю, что буду делать, когда придет время объяснять им, что мы с Тимуром разводимся. Для них это будет большой удар.
Так. Стоп! Почему сразу разводимся? Не потому ли, что готова сдаться и вывесить белый флаг? А как же все то, что между нами было? И все, что есть… как? Просто вычеркнуть Алмазова из жизни, словно его и не было? Не получится. У нас дети, бизнес, и вообще… куда ни кинься, это «мы»… И потом… что потом? Кто потом… Никто ведь с ним не сравнится. Да, гад. Сейчас гад, безусловно. Но я, как никто, знаю, чего стоит этот мужик. Настоящий мужик, надежный. Я ведь всю свою жизнь за ним, как у бога за пазухой. Такое затертое до дыр сравнение. Наверное, потому что лучше не скажешь…
Нет, вариант — отойти в сторону — глупый.
Но что еще мне остается, что?!
На что там намекал Волков? О какой ответственности говорил? Наверное, я догадывалась, но даже себе не признавалась, что уловила суть.
Толкаясь и переговариваясь, из раздевалки выскочили мальчишки. А я даже не заметила, что тренировка закончилась.
— Привет, мам… А мы думали, за нами снова бабушка приедет.
— Как видишь, нет.
— Ура! Это ж мы теперь можем в кино съездить.
— А с бабушкой почему не ездили?
— Просто… — буркнул Дамир. — Так что, поедем?
Я нерешительно пожала плечами.
— Я с Николаем. А у него вот-вот закончится рабочий день.
— Тогда пусть он нас закинет в ТЦ, а домой мы на такси вернемся.
— Ну, или папа нас заберет! — нашелся Назарчик. И поразмыслив, я решила, что это просто отличный план. Нам давно не мешало отдохнуть вот так. По-семейному. Кино мы можем посмотреть и сами. Тимур как раз освободится. А после — аттракционы или то же кафе. Все, как в старые добрые времена.
— Соглашайся!
— Окей. Что там хоть показывают?
— Сейчас загуглю, — пообещал Дамир, забираясь на заднее сиденье нашей служебной машины.
Тимуру я позвонила уже из торгового центра, когда дети застряли в очереди за попкорном. Он ответил почти сразу же. После первых гудков. Выслушал меня и, к моему облегчению, пообещал к нам присоединиться. В его голосе не было обычного энтузиазма, но даже это меня не расстроило. Я была уверена, что он быстро изменит свое мнение. Уж очень свежа была память о том, как это было раньше.
Кстати, я не ошиблась. Когда Тимур нас отыскал, мы здорово провели время. Он много смеялся над проделками мальчишек и даже согласился пойти с сыновьями в 7-D кинотеатр. Я же решила выпить кофе, пока они будут веселиться, но Назар обозвал меня трусишкой, и мне пришлось доказывать умнику, как он неправ. Что ж, это был занятный опыт. Хохочущие, мы вывалились из кабинки и неожиданно встретились с Тимом взглядами.
Как давно мы так не смеялись?
Уже тысячу лет.
У нас ужасно долго не было повода для веселья. И, может, Тимуру как раз не хватало этой радости, легкости, драйва. Но… вот же он. В нас. Посмотри. Мы с тобою все те же! Молодые. Влюбленные. С огромными крыльями за спиной…
— Мужчина! Мужчина, вы забыли сдать очки, — нарушая наш немой диалог, к Тимуру подбежала девочка-администратор.
— Что, правда? Ох, какой я забывчивый. Вот, Даша, — взгляд Тимура скользнул по бейджику на груди девушки. — Возьмите, пожалуйста.
Девушка порозовела от внимания такого видного мужчины и затараторила что-то про «ничего-ничего, бывает».
И мне захотелось ее удавить. Или самой удавиться.
Глава 5
Чтобы не сорваться, не наговорить мужу гадостей по дороге домой, я молчала. Дамир упросил отца разрешить сесть рядом с ним на переднее сиденье, и мое молчание не выглядело демонстративно. Так, вынужденная мера. Ну, не кричать же мне. Сидящего рядом Назара разговоры с девчонками не интересовали, так что я, отвернувшись к окну, с чистой совестью думала о своем. Если, конечно, с чистой совестью можно думать об убийстве.
Шутка.
До такого я еще не дошла.
После тренировки, аттракционов и плотного позднего ужина мальчишки вырубились почти мгновенно. Назар начал клевать носом еще в машине. Когда я вернулась в спальню, поцеловав сыновей, Тимура нигде не было видно. Мне не было весело. Не было совершенно… Но я улыбнулась. Разве не смешно, что собственный муж от меня прячется?
Верной дорогой идешь, Алмазова. Еще немного, и он просто сбежит. Не нужно было ему ничего говорить! Про секретаршу эту… И обвинять в том, что забил на фирму — тоже не нужно. Тебе бы небо благодарить за то, что он вообще вернулся оттуда, откуда многие не возвращаются.
Может быть. Но означает ли это, что теперь я должна терпеть абсолютно всё?
Вряд ли.
Я разделась, с облегчением сняв осточертевший за день лифчик, и пошла в ванную. Набрала полную, до краев, джакузи, добавила пены. Понимая, что спешить некуда, откинулась на бортик и закрыла глаза. Голова немного гудела — сказывалось похмелье. Нужно завязывать пить. Вышла, когда чуть было не уснула в воде. Надела шелковую, отороченную кружевом сорочку. Я купила ее совсем недавно, и если бы раньше Тимур обязательно как-то бы прокомментировал обновку, сейчас, кажется, ее и не замечал. Поэтому, когда я возвращалась в спальню, то вовсе не питала каких-либо надежд. Соблазнить… или хотя бы просто понравиться. Тимур уже давно перестал меня замечать.
— Я думал, ты там утонула.
Алмазов лежал на кровати лишь в свободных пижамных штанах. Одна нога чуть согнута, рука на животе. Тим сильно похудел. Я уже говорила? Но сейчас он не выглядел больным или изможденным. К счастью, это все осталось позади. Единственное, что напоминало о болезни — так это легкая бледность. Мы не были на отдыхе почти два года, поэтому обычно смуглая кожа мужа теперь была на несколько тонов светлее.
— Нет. Как видишь, я все еще здесь…
Я подошла к туалетному столику, набрала крем, села на постель рядом с Тимуром и принялась втирать в лицо массирующими движениями. Бретелька сорочки соскользнула по плечу. Я на автомате её поправила, и практически тут же мне на руку легла горячая ладонь Алмазова.
— Мне не понравилось то, что ты сбежала от меня к Волкову, — заметил бесстрастный голос за спиной.
Ну, надо же! Он ждал весь вечер, чтобы высказать мне претензии. В этом весь Тим. Его алертность поражала меня каждый раз. С виду спокойный и даже расслабленный, он в одно мгновение перестраивался, переходя к активным действиям. Отличное качество для любого бизнесмена, оно пригодилось Тиму и когда к нам пришла беда. Он был настолько собранным и спокойным, что я вообще не понимала, как это возможно. Самой мне хотелось выть. От удушающего страха за него и чувства бессилия.
— Мне тоже много чего не нравится, Тимур, — прошептала я и закусила губу, когда он легким движением пальцев сбросил проклятую бретельку и, потянув за ткань, оголил грудь. После рождения сыновей она потяжелела, налилась, но форму не потеряла и выглядела вполне прилично.
Так чего же ему не хватало?
Еще одно легкое движение пальцев — и со второй бретелькой покончено. Теперь я сидела к нему спиной, обнаженной по пояс. Где-то в горле отчаянно колотилось мое сердце. Его бум-бум-бум отдавал в ушах. Между ног тут же стало мокро. Тело, приученное к ласкам мужа, отреагировало мгновенно.
Пальцы на соске сжались. Оттянули его, перекатывая между пальцев. Я захлебнулась вдруг ставшим густым кислородом и, не решаясь посмотреть на Тимура, чуть повернула голову. Он все еще вальяжно лежал на кровати. Во всем, что происходило, была задействована лишь одна его рука. Пальцы с соска перекочевали чуть выше, провели по тонкой венке вверх, прижались к пульсу на горле. Я сглотнула, не поднимая ресниц, и прошептала:
— Не надо… Если ты не готов довести дело до конца… Не надо. Я не железная.
— Кто сказал, что я не готов?
Я, наконец, подняла взгляд и, не мигая, уставилась на мужа. Слов не было, хотя в голове кружились миллионы вопросов. Ласки Алмазова отняли мою речь, оставив мне лишь рваное, надсадное дыхание. Неторопливым плавным движением Тимур поднялся, сел за моей спиной, обхватив грудь ладонями. Несколько секунд ничего не происходило, я ощущала лишь его теплое дыхание, а потом он принялся меня терзать. Пощипывать, сжимать, выкручивать и оттягивать напряженные до боли пики.
Так, как мне нравилось. Так, как приучил он.
— Ты уже мокрая? Наверняка мокрая… Да? — вопрос прозвучал прямо в ухо. Тихо. Интимно. Грязно… Это ужасно заводило, но я не хотела сдаваться так просто. И поэтому упрямо молчала. Пальцы на соске сжались сильней — я выкрикнула:
— Да, чтоб тебя! Да-а-а…
Тихий довольный смех Тимура опалил что-то внутри. Я затрепетала. Он придвинулся ко мне еще ближе, так, что волосы на его груди оцарапали мою спину, и шепнул, потираясь носом о скулу:
Посмотри на себя… Такая красивая девочка. Такая голодная.
Так чего же тебе не хватает?!
Думаю, этот вопрос отразился на моем лице, когда наши с Тимом взгляды встретились в зеркале, висящем напротив. Потому что он не выдержал. Отвернулся… А вместо того, чтобы мне что-то ответить, потянул вверх подол сорочки. Оголяя бедра.
То, что происходило, было так неправильно! Не в том, как это происходило. За закрытыми дверями спальни для нас не существовало табу. Да, мы были первыми и единственными друг у друга. Но с фантазией и сексуальными аппетитами у нас все было в полном порядке. Тут в другом дело… Все, что происходило сейчас, не было актом любви. Чего угодно: отчаяния, самоутверждения, наказания… Попыткой указать мне на место, и, может быть, даже унизить. Но не любви. Я плотно сжала бедра, не позволяя его настойчивым пальцами проникнуть туда, где было сконцентрировано мое напряжение. Желание, ставящее на колени перед ним, чтобы ни случилось.
Но, похоже, Тимуру осточертели эти игры. Резким движением он развел мои ноги в стороны и скользнул пальцами по раскаленной скользкой от влаги промежности.
— О, черт… Да-а-а. Моя девочка.
У нас так долго не было секса, что я кончила почти мгновенно. Тимуру даже не пришлось попотеть. С тихим всхлипом я выгнулась дугой, с такой силой зажав его руку, что он зашипел от боли. Но потом этот звук сменился сытым довольным смешком.
Я ослабела. Легла на бок, даже не натянув одежду обратно. Тим не нравился мне такой. Мне не нравилось все, что происходило. Одна слезинка сорвалась с моих ресниц и покатилась вниз по щеке.
Эй, Кать, ну, ты чего? — забеспокоился Тимур. Он суетился, вытирал мои слезы, но так ни разу и не посмотрел мне в глаза. Все он понимал… Все. Абсолютно. Не зря же выглядел, как побитая собака. Да, он решился на измену. Я это чувствовала кожей. Но это решение ему тоже далось нелегко.
Да какого черта, Катя?! Какого черта тебя это волнует? Ты кукушкой тронулась, а? Что за бред?
Я попыталась снова отвернуться. Но Тимур не дал. Он стал целовать меня. Неторопливо. Ласково. Будто извиняясь… извиняясь… За что?
— Ну, не плачь. Все же хорошо! Все хорошо, Катя… — нашептывал он между поцелуями. А я, хоть и знала, что это неправда, обманывалась в ту ночь с такой радостью! Он был таким ласковым, таким заботливым. Он нежил мое тело поцелуями, скользил языком по коже. Словно залечивая нанесенные раны. Меня потряхивало от напряжения, новой порции закипающего желания и любви. Такой острой. Почти болезненной.
Дорожка из поцелуев перетекала все ниже и ниже. По животу, бедрам… Тимур забросил мою ногу себе на плечо и обласкал чувствительное местечко под коленкой. Меня выгнуло, и я захныкала. Лишь тогда он опустился, забросил на плечо вторую ногу и принялся неторопливо меня лизать. То перекатывать на языке клитор, то с силой его всасывать, то пощипывать губами губы, пока я окончательно не обезумела. Он отправил меня за грань коротким резким движением языка и был со мной, пока шторм не утих.
Спустя секунду я уже крепко спала.
Утром меня разбудил будильник. Со стоном я нашарила на тумбочке телефон и, открыв один глаз, вырубила адские звуки. И тут теплой волной меня омыли воспоминания о минувшей ночи. Тайком обернулась. Но Тима в постели не оказалось, и я перевела дух.
Вот же идиотка… Уснула! А ведь была такая возможность довести дело до конца. Вряд ли бы Тимур пошел на попятный. Или… пошел? Спустила ноги с кровати, судорожно вспоминая… Он был возбужден? Да. Вроде бы. Но наверняка я бы не стала этого утверждать. Одно я знала точно. Прежний Алмазов никогда бы не позволил себя продинамить. В некоторых моментах он был таким эгоистом! Вряд ли бы он стал наблюдать за мной, спящей, вздыхая. Скорее растолкал бы и… наказал за то, что вообще посмела уснуть.
Не зная, что и думать, я привела себя в порядок и спустилась в кухню, чтобы приготовить завтрак. Но меня снова опередили. На этот раз… Тим.
— Привет, — поздоровалась я и, смущенно закусив губу, застыла в дверном проеме.
— Привет, спящая красавица.
Я растянула губы в неуверенной улыбке. Кажется, у кого-то с утра было отличное настроение. Я не видела мужа таким игривым уже тысячу лет. И это после того, как я его оставила наедине со стояком, позорно задрыхнув ночью? Чудны, господи, твои дела.
— Ты выглядишь ужасно довольным, как для…
— Ну, договаривай…
— Нет, не буду, — заупрямилась я и, окончательно смутившись, отвела взгляд. Чтобы хоть что-то сделать, а не стоять на месте статуей, подошла к кофе-машине за порцией утренней бодрости. Тимур ловко подставил чашку.
— Я просто спустил в кулак, когда ты уснула. Вот и весь секрет.
— Тимур!
Я шокировано уставилась на резвящегося мужа. Нет, я не была недотрогой, и мы всякое обсуждали. Раньше… Все дело в том, что в последнее время мы старательно обходили тему секса. Тимур обходил… И вот, на тебе.
— А что мне нужно было делать? — поиграл бровями он.
— Ты невыносим, — шепнула я ему в губы. Поцеловала, скользнула языком в рот. Пожар в моем теле разгорелся в одно мгновение. Сколько мы с ним не целовались? Сколько… Забыв обо всем, я отставила чашку и погрузилась в этот поцелуй с головой. Слизывая вкус кофе — в отличие от меня, Тимур успел его выпить, слизывая его глухое ворчание. Руки на моей попке сжались. Муж толкнул меня к барной стойке, вышибая дух. Боль… Сомнения… Сейчас он снова был моим. Как когда-то. Сейчас он снова был только моим…
— Всем привет, — раздался неуверенный голос Дамира. Мы с Тимуром отскочили друг от друга, как парочка застуканных на месте преступления школьников, и уставились на сыновей. — Есть чего-нибудь поесть? Очень хочется, аж желудок сосет…
— А это потому, что на ночь объелись! Говорю же — вредно! — затараторила я, скрывая смущение.
— Доброе утро. Садитесь за стол. Я сварил кашу, — вмешался Тим.
Мальчики с шумом расселись по своим местам. Я приготовила им какао, Тим разложил по тарелкам кашу. Не знаю, что нас ожидало впереди, мне хотелось верить в лучшее. И в тот день я позволила себе забыв о проблемах, просто наслаждаться временем, проведенным с семьей.
— А может, мы сегодня опять куда-нибудь сходим? — предложил Назар, когда с едой было покончено. Вообще-то, судя по тому, как Дамир пинал брата под столом, я поняла, что эта идея принадлежала скорее ему. Назару же, которому в силу возраста позволялось чуть больше, была отведена скорее роль переговорщика. И не одна я это заметила.
— Не наглей, Дамир, — усмехнулся Алмазов. — Обязательно еще куда-нибудь выберемся. Но не каждый же день.
— Просто нам скучно! — заныл Назарчик.
— Лето заканчивается, — поддержал того брат.
— Это ты правильно заметил. Скоро в школу. А кто-то еще литературу по списку не дочитал.
Дамир недовольно засопел, но перечить отцу не посмел.
— Пойдем, Назар. А то еще что-нибудь вспомнят, — пробурчал он, выбираясь из-за стола. Назар хвостиком пошел за братом. Я тихо рассмеялась и взъерошила Тиму волосы. В то утро и впрямь казалось, что все плохое у нас позади.
Глава 6
В то утро Тимур предложил поехать на работу вместе, и я, посчитав это добрым знаком, не возражала. В кои веки все было хорошо. Даже погода наладилась. Солнце, наконец, выбралось из-за туч и светило так ярко, что Тим, глядя на дорогу, щурился, несмотря на то, что предусмотрительно нацепил на нос солнцезащитные очки. Я видела, как собираются тоненькие морщинки в уголках его глаз, и любила каждую из них. Каждую…
— Я вчера просмотрел бухгалтерию, — небрежно заметил Алмазов, плавно вписываясь в поворот. Он был прекрасным водителем. Вел машину уверенно, без суеты, не делая ни единого лишнего движения. Я залюбовалась им, и его слова дошли до меня не сразу.
— Просмотрел, и? — осторожно спросила я.
— И если так пойдет дальше, то уже через пару месяцев нам просто нечем будет платить людям зарплату.
Сердце пропустило удар. Хорошее настроение вмиг испортилось. Почему-то именно сейчас я совершенно не ожидала подвоха.
— Это мне известно, — сухо заметила я, вновь отворачиваясь к окну и невольно сжимая в кулаки руки. Как будто боец на ринге перед ударом гонга. Знаете, я ведь никогда не пряталась от хорошей драки. Большой бизнес — это всегда борьба. С той лишь разницей, что раньше мы всегда боролись с Тимуром плечом к плечу. А сейчас… словно друг против друга.
— Эй! — на мой кулак легла ладонь мужа, — Кать, я тебя ни в чем не обвиняю, слышишь? То, что я ляпнул вчера — это… Глупости все.
— Такие глупости причиняют боль, Тим.
— Да знаю я, черт! — Алмазов перестроился в левый ряд, сбавил скорость и провел ладонью по лицу каким-то новым, неуверенным жестом.
— Ладно, не бери в голову. Я понимаю, что ты просто сорвался, — видя затруднение мужа, пошла на попятный я. Почему на попятный? Да потому, что даже в сердцах человек не может ляпнуть того, чего нет в его голове. Я никогда себя не обманывала и не собиралась впредь. А потому для меня было очевидно, что глубоко в душе Тимур все же считал, что это я не удержала на плаву фирму. И от этого было больно.
— Да… Да, сорвался. Именно!
— В последнее время на тебя многое навалилось. Наверное, мне следовало ждать чего-то подобного. — Клянусь, я даже заставила себя улыбнуться. Писаки из Космо рыдали бы — настолько образцово правильно и мудро я себя вела. И кого волнует, что в этот момент мне хотелось выть, как банши, и рвать на себе волосы?
— Ты не обижаешься? — Тимур разжал мой кулак и поднес к губам мою руку.
— Проехали, Тимур. Все в порядке. Знаешь, я тут краем уха слышала, что Лёня Жорин новый офис планирует строить.
— Это где же ты такое слышала?
— От Ленки Ивановой. Ну, помнишь, беленькая такая, она еще на диете перед выпускным сидела, а потом выпила бокал шампанского в ресторане, и ее развезло?
— Такое забудешь…
— Ну, так вот. Она же в этом году занимается организацией встречи выпускников. Нас приглашали, помнишь?
— Смутно…
— Приглашали-приглашали. В декабре? Или когда там этот день празднуют? Забыла…
— А не в январе? По-моему, в прошлый раз мы в январе встречались. Еще такой холод был — жуть.
Тимур припарковался и отстегнул ремень. Я последовала его примеру.
— Да это неважно. Главное, говорю же, Жорин надумал строиться. А он, ты в курсе, поднялся на этих своих курах-полуфабрикатах до небес. Проект обещает быть большим.
— И?
— Ну, что и, Алмазов? Думаю, ты мог бы перетереть с ним по-дружески. И предложить наши услуги.
— Нет, — отрезал Тимур и выбрался из машины, хлопнув дверью. Я выскочила следом.
— Но почему?
— Потому что я не пойду к нему на поклон.
Я задрала голову к небу и от души выматерилась, вообще не узнавая Тима. Куда делся мой самоуверенный упертый, как баран, муж? Болезнь оживила в нем столько комплексов, что я даже не бралась судить, где в очередной раз рванет.
Из всего нашего класса только Алмазов и Жорин выбились в люди. И не то, чтобы они мерялись яйцами, нет. Скорее с уважением относились к достиженьям друг друга. Но теперь, похоже, все изменилось.
«Я не пойду к нему на поклон».
Вот, значит, как об этом думает Тим… А ведь мне казалось это отличным планом.
Чертова гордость!
Тимур дожидался меня у лифтов. Я открыла рот, но он перебил меня:
— Даже не начинай. Все. Закрыли тему.
— У нас почти не осталось заказов, Тимур…
— Я решу этот вопрос. Сегодня у меня пара встреч, так что…
Он не стал делиться со мной своими планами. Видимо, считал, что пока ничего не решено — и говорить не о чем. Что ж. Я пожала плечами и, когда лифт поднял нас на нужный этаж, просто пошла к себе.
Рабочий день закружил. К концу у меня уже в глазах двоилось от таблиц, мелькающих перед глазами, и цифр. На днях мы должны были закрыться с объектом на Восточном. Эти деньги позволили бы нам заплатить налоги, выдать людям зарплату. И на этом все. У меня оставалась надежда лишь на аванс по договору капремонта детского сада. Если его выплатят вовремя.
Судя по данным тендерных площадок, никаких серьезных заказов у нас не предвиделось и в обозримом будущем.
Я постучала ручкой по столу и нерешительно покосилась на телефон. А! К черту! Один гудок, другой… Немного подождав, я сбросила вызов испытывая то ли облегчение, то ли досаду. И практически тут же телефон в моих руках ожил.
— Жорин. Вы мне звонили!
Жорин. Вы мне звонили!
Я окинула кабинет паническим взглядом и вскочила со своего места. Тимур много раз говорил, что мною руководят эмоции. Учил, что сначала нужно все до конца обдумать, и лишь потом действовать. Наверное, так мне и следовало поступить, прежде чем звонить Жорину в обход желаний мужа. И, уж конечно, мне стоило продумать, хотя бы то, с чего вообще начать наш с ним разговор!
— Лёнь, привет! Не узнал? Это Катя Алмазова…
— О, Катюха! На охотника, как говорится, и зверь бежит.
— Правда? — изумилась я.
— А то! У меня чертов телефон глюкнул. Все контакты потерял, веришь? Ищу тебя уже второй день. Даже Ленке Ивановой звонил, у меня её номер остался. И то лишь потому, что она мне сама перезвонила недавно по поводу встречи выпускников. Тебя уже приглашали?
— Ага. Было дело. Не рано она забеспокоилась?
Лёня хмыкнул:
— Говорит, что потом столов в нормальных ресторанах не закажешь. Все разгребают загодя.
— Предусмотрительная…
— Не то слово! Думал ей предложить работу, но она опять в декрет собралась, представляешь?
— Серьезно? Вот это да! За четвертым? Ну, Ленка… Дает.
— Да вообще. Слушай, я-то чего хотел… У тебя ведь фирма строительная?
— У нас с Тимуром…
— Да-да, конечно. Я просто слышал, что он отошел от дел…
— Тим брал непродолжительный отпуск, но уже снова в деле.
— Ну, тогда вообще замечательно! Ты, конечно, не обижайся, но бабе я бы стройку не доверил, — заржал Жорин, а я сделала вид, что обиделась, и обозвала его дремучим шовинистом. — Да-да, это про меня. Только не говори никому, а то взяли моду — чуть что — в суд на мужика подают. За жопу уже нельзя подержаться. Где это видано?
Я рухнула в кресло и заливисто рассмеялась. За время болезни Тимура мы отдалились от всех друзей. Нам было не до встреч и не до общения. Теперь-то я понимала, как мне не хватало этих пустых разговоров ни о чем.
— В общем, мне нужен новый офис. Землю я уже оформил, есть проект, разрешение на строительство. А вот с подрядчиками не везет. Ну, ты в курсе, как это бывает.
— И? — осторожно спросила я, стараясь не показать своей излишней заинтересованности.
— И я бы не прочь сбагрить на вас это все. Но сначала, конечно, все надо бы обсудить.
— Конечно!
Я не могла поверить своему счастью! После затянувшейся череды неудач этот заказ был нам так нужен!
— Тогда предлагаю встретиться. Одну минуту… сейчас посмотрю, когда вернусь в страну.
— А ты сейчас где?
— Так в Венгрии. Перенимаю опыт. Налаживаю контакты.
— Ну-ну…
— Нашел! Дома буду третьего. Вам с Тимуром в какое время будет удобно?
Мне захотелось во всю глотку проорать: в любое! Но я сделала вид, что тоже сверяюсь с расписанием.
— Хм… Может быть, обсудим все за обедом?
— Здорово! Великолепно, — парадируя старую песню Лагутенко, пропел Жорин и тут же посерьезнел: — Черт, что-то я заболтался.
— Ну, тогда давай сворачивать беседу! До встречи?
— Угу. Я еще свяжусь с тобой, согласуем время и место.
— Супер. Буду ждать.
Я отбросила трубку и, вскочив с кресла, подпрыгнула до потолка. От счастья, я словно воздушной стала. Легкой, невесомой. Мне так хотелось завизжать, как в детстве, но я держала себя в руках. Надо же! Жорин сам предложил мне дело! Еще, конечно, неизвестно, что из этого выйдет, но… Шаг вперед сделан, и отступать я была не намерена.
— Чему радуемся? — улыбнулся вошедший в кабинет Волков. Я крутанулась на пятках, улыбнулась на все тридцать два, но, опасаясь спугнуть удачу, все же покачала головой:
— Это секрет! И не пытай меня. Все равно ничего не скажу!
— Ну и ладно. Хорошо уже то, что ты улыбаешься.
Я вскинула на Яна взгляд. Тот на меня не смотрел, уткнувшись носом в какие-то документы. И, наверное, ничего такого в его словах не крылось. А то, что мне в них послышалось… так это мои проблемы. Видимо, я слишком давно не ощущала обычного человеческого участия.
— Ну, что там у тебя за бумажки? — спросила я и пошевелила пальцами, мол, давай их сюда.
— Акты выполненных работ.
— По Восточному? Что, так быстро сдались?
— Ну, а что тянуть?
— Какой же ты молодец, Ян! Мы неделями, бывает, ходим, выпрашиваем, — искренне восхитилась я и на радостях приобняла Волкова.
— Эй-эй… Я только со стройки. Грязный, как черт.
Я отошла на шаг. Грязным Ян не выглядел совершенно, хоть и был одет в робу с эмблемой нашей фирмы. Обязательная белая каска покоилась на сгибе руки. В общем… зря Волков переживал. Он даже пах хорошо — не стройкой.
С какой стати я вообще обратила на это внимание?
— Ну, я, наверное, пойду.
— Ага, давай, — я сделала вид, что просматриваю акты, и не оглянулась, даже когда за Волковым закрылась дверь. Если честно, с тех пор, как я узнала о том, что он — свингер, эта тема не покидала моих мыслей. Хотя, наверное, этому как раз и не стоило удивляться. Мне, как женщине с серьезными проблемами в сексуальной жизни, было просто любопытно, как это… когда с этой самой жизнью все хорошо. Не просто хорошо… А прекрасно. Иначе, зачем бы им это все было нужно?
Я задумалась и не заметила, как ко мне заглянул Тимур.
— Бу!
— Ой…
— Испугалась?
Несмотря на то, что Тим улыбался, тревожная складочка между его бровей так и не разгладилась. Я коснулась ее пальцами и улыбнулась в ответ:
— Немного. А ты, смотрю, на позитиве. Хороший день?
Алмазов еще сильнее нахмурился, но упрямо тряхнул головой:
— Если не считать двух безрезультатных встреч, все и впрямь нормально.
— Это хорошо. Все получится. У тебя всегда получалось.
— А это что?
— Подписанные акты по Восточному. Мы закрылись. Объект сдан в эксплуатацию.
— Почему об этом первой узнаешь ты?
— А что, есть какая-то разница? — внутренне я напряглась, но никак не показала этого внешне. А вот Тимур, выпалив очередную бестактность, кажется, напротив, сдулся.
— Да нет, никакой. Даже наоборот! У нас появился повод для праздника.
— Люблю праздники, — осторожно заметила я, не совсем понимая, куда клонит Алмазов. И поэтому не разрешая себе радоваться загодя.
— И я это помню. Как насчет ужина? Вкусная еда, хорошая музыка и прекрасный мужчина напротив?
Я засмеялась. Вот это был прежний Тимур. И, господи боже, как же он мне нравился!
— Звучит заманчиво, — прошептала я ему в губы и провела ладонями по спине. — А детей куда денем?
— Закинем к бабушке?
— Не думаю, что они придут в восторг от такой перспективы.
— И ладно. Не так уж часто они туда ездят. Давай, сворачивайся. Я попрошу отца, чтобы он их забрал.
Я кивнула, разжала руки, выпуская Тимура из объятий. Он достал телефон из кармана, приложил к уху, слушая гудки…
— Тим?
— М-м-м?
— Я люблю тебя, помнишь?
В трубке послышался голос свекра. Тим качнул головой, подмигнул мне и сосредоточился на разговоре.
Глава 7
В тот вечер нашим планам не суждено было сбыться. Стоило мне выключить компьютер, как дверь в кабинет снова открылась. Глаза встретились с полными тревоги глазами мужа.
— Что-то не так?
Понятия не имею, как дело обстоит в других парах, но за годы, проведенные с Алмазовым, я научилась читать его, как открытую книгу. Не знаю, хорошо это или плохо. Возможно, если бы не эта супер-способность, я бы жила спокойно. А об измене узнала бы уже постфактум, как и миллионы женщин до меня, либо же не узнала вовсе. Уверена, Тимуру хватило бы мудрости провернуть дело так, чтобы семья не пострадала.
Да, я вполне могла бы жить в счастливом неведении долгие годы…
Проблема в том, что я почувствовала его ищущий, изменившийся взгляд практически сразу. Ручаюсь, в тот момент даже он сам еще не осознавал до конца, что происходит. Мужчины в этом плане вообще менее сообразительны. А я… Я сразу все о нем поняла, да.
Моргнула, отгоняя от себя невеселые мысли, вышла из-за стола навстречу мужу.
— Не знаю. — Тимур растер шею и уставился на меня: — Сегодня отец загремел в больницу. Там настаивали, чтобы он остался, но… Ты же его знаешь.
Кивнула. Бакир был из той породы людей, которые к врачам обращались, лишь когда припекало.
— Что он говорит? На что жалуется?
— В том-то и дело, что ни на что! Строит из себя здорового.
— А мама?
— Ну, что мама, Кать? Ты же знаешь, что она против отца не пойдет. Я ничего от них толком не смог добиться. Наверное, надо ехать.
Тимур свел брови, почесал отросшую за день щетину и снова на меня уставился.
— Я поеду с тобой.
— Нет, езжай к мальчишкам.
— Я могу попросить Нину Львовну задержаться, — попыталась возразить.
— В этом нет необходимости, Кать. Говорю же, толком ничего неизвестно. К тому же при тебе отец может стесняться.
— Ну, как знаешь, — не стала настаивать я. Взяла сумочку и вдруг вспомнила, что по милости Алмазова осталась без колес. — Сейчас, только попрошу Николая меня подкинуть. Если он еще не уехал — рабочий-то день закончен.
— Черт! — выругался Тимур. — Звони. Если что, я тебя отвезу, а потом вернусь в город.
счастью, оказалось, что Николай на месте. Мы с Тимуром разъехались в разные стороны. Вот и весь праздник… Я загрустила. Отвернулась к окну. Через залитые дождем стекла проносящийся мимо пейзаж казался незнакомым и сюрреалистичным. Было еще светло, но из-за непогоды фонари включили пораньше. Я грустно улыбнулась — даже их обычно праздничный желтый свет сегодня был каким-то тусклым и невеселым.
— Какая ранняя осень в этом году, ты гляди, — покачал головой Николай, включая дворники. Я молча кивнула. Говорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Лишь сидеть у окна, закутавшись в плед, и ни о чем не думать. Дальше мы ехали молча.
Тимур задерживался. Я отпустила Нину Львовну, накормила ужином мальчиков, и пока они рубились в приставку, заставила себя позаниматься на беговой дорожке. Слезла с нее, лишь когда окончательно выбилась из сил. Выглянула во двор, но ничего нового не увидела. Машины Тимура не было. Позвонить? А вдруг помешаю… Я нерешительно покрутила в руках телефон. Из комнаты Дамира послышались крики. Я покосилась на часы и пошла разгонять мальчишек по койкам.
— Йес! Я его замочил! Нет, ты видел, малой?
— Мальчики, уже пора укладываться. По очереди в душ и спать.
— Ну, ма! Только полдесятого… — заныл Дамир.
— Вам в школу через три дня. Пора возвращаться к какому-никакому режиму.
— Мы даже отца не дождались! — упрямился сын.
— У него дела. Дедушка заболел — там нужна помощь.
— Чур, я первый мыться! — заорал Назар, понимая, что выторговать лишнего времени на игру не удастся, а тут такой случай хоть в чем-то обставить брата. Я улыбнулась, глядя вслед его удаляющимся розовым пяткам.
— Такой ребенок! — фыркнул «взрослый» Дамир. Я сделала серьезное лицо и торопливо вышла из комнаты, чтобы не подавиться сдерживаемым из последних сил смехом.
Некоторое время спустя в доме, наконец, стало тихо. Я тоже быстро обмылась, надела сексуальную сорочку из тех, что купила в попытке вернуть угасающий интерес мужа, и уставилась на себя в зеркало. Мне было ужасно жаль, что наши планы на вечер сорвались, но… Дети спали без задних ног. И ничто не мешало мне устроить романтичный ужин дома. Мои глаза сверкнули от предвкушения, я крутанулась на пятках и помчалась вниз, чтобы успеть все подготовить, как надо. Почему я раньше до этого не додумалась, а?
В небольшом погребе у нас хранилась довольно неплохая коллекция вина. Я выбрала чилийское красное. Оно было сладким, терпким и выдержанным… Как мои чувства к Тимуру. Знаете, бытует мнение, что со временем любовь ослабевает. Перерастает в чувство привязанности и дружбы. Не знаю… Мне все время казалось, что так склонны думать лишь те, кому не посчастливилось встретить своего человека. Мне тридцать пять, а Тимура я знаю с первого класса. Нет, я не берусь утверждать, что влюбилась в него семилеткой, но… Даже если это случилось чуть позже — моим чувствам больше двадцати лет. И за это время они не ослабели. Напротив, кажется, даже стали сильней, острей, неистовее. Алмазов был моим наркотиком. Привыкание было, да. Но я прекрасно знала, как с ним бороться, чтобы вновь и вновь чувствовать необходимый приход. Я просто каждый раз увеличивала чертову дозу. Пока меня не кинул поставщик дури.
От последней мысли я ухмыльнулась. Не дожидаясь Тима, открыла бутылку, плеснула себе в бокал и кинула на гриль два куска отборной вырезки. К черту диету. Урчание мотора БМВ мужа я услышала, когда мясо покрылось красивой золотистой корочкой. Хлопнула дверь. По дому прокатился звук приближающихся шагов. Я выключила гриль, вытяжку и обернулась к мужу.
— Все же празднуешь?
— Как видишь. — развела руками. Грудь, нескованная бельем, шевельнулась. Тонкое кружево оцарапало соски. Они напряглись и проступили отчетливее. Я облизала губы: — Присоединишься?
Тимур прошел через кухню, тяжело опустился на барный стул и кивнул:
— Конечно.
Я улыбнулась. Поставила перед ним тарелку и, не сдержавшись, коснулась губами шеи.
— Что там у родителей?
— Не знаю, — Тимур сокрушенно покачал головой. — Отец похудел, осунулся… Морщится при ходьбе. А когда спрашиваем, что болит — отвечает, что все нормально.
— А в больнице что сказали?
— Да ничего! Он ведь в обычную попал. А там… кому он нужен. Не захотел обследоваться — они и не настаивали.
— Что думаешь делать? — Я встала у Тима за спиной и принялась растирать его скованные напряжением плечи. Пиджак он скинул сразу, как только вошел.
— Завтра договорюсь с Боголюбовым. Пусть его нормально обследуют.
— Ну, и правильно.
Массаж я закончила поцелуем. А потом уселась напротив Тимура и взялась за приборы. Мясо немного остыло, но меня это совершенно не волновало. Жара мне хватало и так. Он тлел в глазах Алмазова и оставлял на моей коже ожоги. Но было в этом взгляде что-то еще. То, что заставляло меня беспокоиться. Он разлил вино — я пригубила, наблюдая за мужем из-под ресниц.
— У него кровь в моче.
Я сглотнула. Теперь мне стало понятно, почему Алмазов нервничал.
— Это может быть все, что угодно.
— А может быть рак.
— А также цистит и еще куча других болячек. Мы этого не узнаем, пока он не обследуется.
— Дерьмо.
Тимур опрокинул в рот остатки вина и налил еще. Бутылка опустела.
— Пойду еще принесу. А ты пока себя не накручивай, ладно?
Не знаю, насколько нам нужна была сейчас вторая бутылка. Я просто хотела побыть одна, чтобы все хорошенько обдумать. Родители Тимура были родными и для меня. Я тоже переживала о Бакире. Но ко всему прочему, я не могла не думать о том, как это все отразится на Тиме. А то, что отразится — я знала наверняка. Если, конечно, там действительно что-то серьезное.
Когда вернулась в кухню, Тимур стоял у окна. Я оставила бутылку в сторону, подошла к нему со спины и обняла.
— Все будет хорошо, милый. Поверь, все будет хорошо.
— А так и не скажешь. В последнее время у меня такое чувство, что вся моя жизнь катится псу под хвост.
Я ничего не ответила. Лишь сильнее сцепила руки. То, что Тимур заговорил — мне казалось добрым знаком. Раньше он делал вид, что никаких проблем у нас нет. А его онкология… это так. Прорвемся.
Тимур тяжело вздохнул. Чуть сместился и, закинув мне руку на плечи, придвинул к себе. Он выглядел таким несчастным, что мне захотелось, во что бы то ни стало, его порадовать. Не то, чтобы у нас для этого были поводы. Хотя…
— Я не хотела тебе говорить сейчас, потому что еще ничего не решено…
— Да?
— Но, думаю, сейчас нам как никогда нужны хорошие новости. Я все же позвонила Лёне. Ты не поверишь, но мне даже не пришлось ничего ему предлагать! Он сам искал, как с нами связаться.
— Ты… позвонила… Жорину?
Темный взгляд мужа полоснул по мне лезвием.
— Да. Позвонила. Но о работе он заговорил сам.
— Я, кажется, просил тебя этого не делать.
— Да, просил. Но нам нужен этот проект, и я не собираюсь от него отказываться только потому, что ты вдруг вздумал выяснять у кого из вас круче яйца! Черт, я думала, ты обрадуешься. Хоть какая-то хорошая новость за целый день, а ты…
— Меряться письками? Вот как. Думаешь, мне это надо, Катя?
Зрачки Алмазова потемнели, и в них закручивалось что-то страшное, темное. Я еще не видела мужа таким. Отступила на шаг…
— Прости, я не так выразилась, просто…
— Ну, почему же, по-моему, все понятно.
— Что тебе понятно, Тим? — спросила я, старательно подавляя зарождающийся в голосе страх.
Тимур сократил расстояние между нами. Заглянул мне в глаза, пугая закипающей в них черной прорвой. Медленно коснулся моих губ пальцем. Чуть надавил. Мое сердце колотилось, как ненормальное. Кухню освещала лишь подсветка над барной стойкой, остальное пространство комнаты тонуло в интимном полумраке. В нем только я и он… И что-то страшное, разверзающееся прямо сейчас между нами почти зримой пропастью. Которую я надеялась преодолеть. Приоткрыла губы, втягивая палец в рот. Тим тихонько застонал — напряжение, колючей проволокой сковавшее мою душу, чуть спало. Я почувствовала, что ко мне постепенно возвращается контроль над ситуацией, и улыбнулась. Это была ошибка. Влажными от слюны пальцами Тимур прочертил дорожку на шее, собрал в кулак ткань сорочки и с силой ее рванул.
— Мне понятно, что у тебя давно не было возможности убедиться в том, какой я мужчина. И в наказание ты решила меня кастрировать.
— Это неправда, — прошептала я, даже не пытаясь прикрыться теми жалкими обрывками ткани, что на мне остались.
— Да ну?
— Именно. Хотя знаешь что? Ты прав. Ты слишком долго меня игнорировал.
— И? — бровь Алмазова поползла вверх, в то время как взгляд — вниз, по взволнованно вздымающейся груди, к моим сжавшимся от страха соскам.
— И я действительно думаю, что тебе пора это исправить.
Не сводя с мужа глаз, хмелея от страха и собственной решимости, я попятилась к подоконнику. Нащупала руками выступ и медленно на него опустилась. Кожу обожгло холодом. Я едва слышно всхлипнула. Тимур стоял в стороне и не спешил ко мне подходить. Закусив губу, я медленно развела ноги. Нет, я никогда не была скромницей. С ним — нет. Но и никогда откровенной настолько. Наверное, все дело было в отчаянии. Ведь все мои намеки, все завуалированные попытки его соблазнить проваливались с оглушительным треском. И сейчас, когда Тимур был заведен, подогрет злостью и отчаянием — я не могла упустить шанс выкрутить ситуацию в свою пользу. Да, пусть надавить — вывести на эмоции, так, чтобы у него слетели все блоки и все контроли. Чтобы Алмазов забыл, наконец, о своих страхах, забыл обо всем на свете. Чтобы в его голове была только я. И никого, ничего больше…
И я решилась! Хотя инстинкты самосохранения вопили об опасности, скользнула ладонями по подоконнику, сексуально прогибаясь в спине. Опустила веки и, глядя на мужа, небрежно заметила:
— Как для мужика, ты слишком долго думаешь, что делать с голой женщиной.
Алмазов дернулся, рыкнул, тряхнул, как зверь, головой, и рванул ко мне.
Глава 8
Не было никаких прелюдий. Тимур просто подошел ко мне, вмиг растерявшей уверенность, и, обхватив за шею, лишая всякой возможности пошевелиться, второй — дернул пряжку ремня. Брюки упали на пол с легким звоном — Тим всегда таскал мелочь в карманах. Знакомый до боли звук немного успокоил, сбавил градус накала. Я тихонько выдохнула, замерев, когда Тимур приблизил свое лицо к моему. Будто пробуя на вкус мое дыхание. А потом еще сильней сжав пальцы на шее, скользнул между моих широко расставленных ног. Трусики на мне были чисто символическими, и они совсем не мешали. Алмазов даже не озаботился тем, чтобы их снять. Лишь отодвинул в сторону и с силой насадил меня на себя. Мы оба зашипели… Я потому, что после такого долгого перерыва принимать крупный член мужа было действительно болезненно, а он… Потому что любил жесткий секс.
Тим не спешил меня покидать. Я поерзала, заново привыкая к его объему, и сжала его внутри что есть сил. Зная, как это ему понравится. Тимур ругнулся и принялся с оттяжкой в меня вколачиваться. Короткий резкий толчок — медленное отступление. Мои мышцы конвульсивно сжимались, не желая его отпускать, донельзя усиливая ощущения. Тимур дразнил меня, нашептывал на ухо пошлости. Кусал шею и ключицы. Потому что в такой позиции просто не мог добраться до груди.
— Сядь на стул, — простонала я, понимая его затруднение. Моя грудь заводила Тима. Да мне и самой нравилось, когда он ее ласкал.
Алмазов замедлился. Впился в мои губы, и так, не прерывая поцелуя, мы перекочевали на стул. В этой позиции он погружался в меня так глубоко, что мне с большим трудом удавалось сдерживать рвущиеся из груди крики. Я тихонько поскуливала, раскачиваясь на муже, пока окончательно не выбилась из сил. Мышцы ног горели от напряжения. Я больше не могла удерживать собственный вес на пальчиках, но и прекратить не могла. Я уже была так близко… Так чертовски близко.
— Кончай, — прохрипел Тимур, пряча застывшее в предоргазменной маске лицо на моей груди. — Ну же! — Мне было нужно совсем чуть-чуть. Я зажала бугорок клитора между средним и указательным пальцем и… взорвалась. Разлетелась на сотни искрящихся брызг. Безвольно обмякла на коленях у мужа. Но тот не собирался давать мне спуску… Даже маленькой передышки… Довольно бесцеремонно меня столкнув, он сбросил с кресла подушки.
— На колени.
Я сделала, как он велел. Опустилась коленями на подушку, а головой — на руки, вытянутые перед собой. В то же мгновение мое тело сотряс мощный толчок.
В эту ночь Алмазов доказывал, какой он мужик, просто с маниакальным упорством. В какой-то момент я возблагодарила небо за то, что не стерла колени в мясо. Подушка чуть исправила ситуацию. Он раз за разом доводил меня до оргазма, пока я полностью не вымоталась. И лишь когда я почти потеряла сознание, потеряла ориентиры и себя потеряла, он с приглушенным стоном кончил.
Утром у меня болела каждая косточка. Даже моя походка, казалось, кричала о том, чем я занималась целую ночь. И мне приходилось контролировать каждый свой шаг, чтобы об этом не узнали все абсолютно.
— Выглядишь слегка помятой, — прошептал Тимур, неожиданно возникая за моей спиной. Я устало улыбнулась и потянулась за стопкой документов, которые мне принесли на подпись как раз перед приходом мужа. Тим придвинулся вплотную и провокационно сжал мою ягодицу. Это было, пожалуй, единственное место, которое у меня не болело. И то только потому, что Алмазов все же внял моим отчаянным просьбам и не стал завершать наш затяжной секс-марафон таким болезненным сексом. Если традиционным способом я еще могла выдержать его напор, то вот так откровенно — вряд ли. Это все же требовало подготовки и какой-никакой регулярности. Иначе боль была такой сильной, что об удовольствии речь даже не шла.
— Не знаешь, благодаря кому?
Тимур плотоядно улыбнулся.
— Повторим?
Я рассмеялась. То, что между нами произошло, окрыляло. Он мог сколько угодно оглядываться по сторонам, да… Но меня он хотел, несмотря ни на что. К тому же теперь у Тимура не было никаких причин в себе сомневаться. То, что он все еще в деле — Алмазов вчера доказал. Не мне… Я в этом никогда не сомневалась. Но себе… Себе он все доказал, да. Давно я не видела его таким самодовольным.
— Ты же знаешь, что повторим. Я никогда тебе не отказывала.
— Может, нам стоит больше внимания уделить твоей попке. Вчера я обделил её вниманием.
— И слава богу! Нет, я серьезно, Тим…
Алмазов снова оскалился. Но когда наши губы соприкоснулись, стало уже не до смеха. Он пил меня, он дышал мной, как будто вчерашнего ему было мало.
— Ух, ты…
Я резко отшатнулась от мужа. Рука невольно взмыла вверх, и я потрогала саднящие губы, не решаясь посмотреть на Волкова.
— Что-то срочное? — насупился Тимур. Ян вскинул верх ладони:
— Ничего, что не могло бы подождать.
— Да брось. Ты ведь уже пришел. Говори, что там у тебя… — вмешалась я в разговор, глазами давая Тиму команду: «Остынь, мы же на работе!» Тот хмыкнул.
— Ты уверена? — переспросил Ян, как-то странно на меня глядя.
Да что это с ним?
— Конечно.
Мой голос прозвучал непривычно строго. Таким тоном я напоминала Волкову, что мы не только и не столько друзья, сколько начальник и подчиненный. Ну, и что, что он застал нас с мужем за поцелуями. Субординация в офисе — прежде всего.
— Окей. Тут мне сорока на хвосте принесла, что ТерСтрой ищет субподрядчика в проект на Лесной…
— Серьезно?
— Угу. Они взялись, но своими силами не тянут.
— Это может быть интересно. Я свяжусь с Деревянко.
Глаза Тимура загорелись азартом. Он взялся было звонить, но я выставила перед собой руку с вытянутым указательным пальцем. Давая понять, что прежде мне нужна минута его внимания. Тим вопросительно вскинул подбородок.
— Ты отца хотел в клинику отвезти.
— Угу… Я договорился после обеда.
— Оу, ладно.
— Я могу идти? — пошутил он.
— Наверное. По поводу Лёни можем поговорить и позже.
— Я могу идти? — пошутил он.
— Наверное. По поводу Лёни можем поговорить и позже.
Хоть взгляд Алмазова вновь похолодел стоило мне только упомянуть имя Жорина, я видела, что он колеблется. Прямо сейчас в твердолобой голове моего мужа шла нешуточная борьба, и я не знала, что в ней победит. Несколько бесконечно долгих секунд спустя Тимур все же кивнул мне и вышел из кабинета. Я перевела дух. Ну, надо же… Он не стал упрямиться. Или, по крайне мере, не стал рубить сгоряча.
— Что за Лёня? — будто бы между делом поинтересовался Ян.
— Да так, не бери в голову. — Не знаю, но в тот раз я опять отмахнулась от его вопроса. Словно чувствовала, что об этом рано говорить. Или не стоит вовсе. — Хочешь чаю? Я как раз собиралась почаевничать.
— Давай. Что-то замахался я.
— Есть печенье, шоколад и… кусочек засохшего сыра. — Я понюхала его, в попытке определить степень благородства плесени, и скривилась. — Фу, какая гадость!
— Похоже, ты давно не заглядывала в свой холодильник, — засмеялся Ян.
— Угу. Я на диете… Сахар?
Волков удивленно на меня посмотрел, кивнул и без всяких угрызений совести отправил себе в чашку сразу три кусочка рафинада. Довольный, словно это не он вот прямо сейчас положил себе в чай углеводную бомбу.
— Не представляю, зачем тебе всякие диеты. Ты просто красотка, Катя.
— Ага. Все вы так говорите.
— Ну, а что? За тобой как начали мальчишки увиваться еще в первом классе, так и…
Черт… Это было неожиданно приятно. Такой незатейливый комплимент, а я почему-то растаяла.
— Так и что?
— Так и ничего не меняется.
— Врешь ты все! — рассмеялась я, как девчонка пряча лицо в ладонях. — Никто за мной не увивался… В институте, вон, одногруппницы по свиданиям бегали. А ко мне даже никто не подходил.
— Так это потому, что все знали, чья ты девушка. Алмазов еще в школе это всем объяснил.
— Он может… Что смотришь?
— Да так. Удивляюсь контрастам. Вчера ты была такой печальной, а сегодня — совсем другое дело. Появился повод для радости?
Я пожала плечами:
— Не знаю… Может быть.
— Рад за тебя. Правда… Ну, я, наверное, пойду.
— Давай! И спасибо за идею с ТерСтроем. Будем надеяться, что из этого что-то выйдет.
После ухода Яна я, наконец, разгребла папку с документами. Что-то подписала, что-то отложила в сторону. Например, те счета, оплату которых мы могли отсрочить по договору. Обычно я не тянула с выплатами, но с тех пор, как наше финансовое положение в значительной мере ухудшилось, отсрочка платежа стала нашим спасением. Покончив с документами, я снова открыла вкладки с тендерами. За минувшие сутки информация несколько обновилась. Опять же суммы не такие существенные, но мне не давала покоя одна зудящая мысль. И я хотела ее проверить.
— Лена, зайди ко мне. Есть задание.
Через две минуты наш ведущий экономист уже сидела напротив меня в кресле.
— Мне нужно, чтобы вы посчитали коммерческое предложение по трем тендерам. Объемы там небольшие. Справитесь быстро. Юристы пока подготовят заявку и необходимый пакет документов.
— Без проблем, — кивнула Лена, сунув нос в протянутые ей документы. — Что-то и впрямь небольшие…
— Именно об этом я и говорю.
Я не собиралась никому объяснять, что задумала. Тем более что и сама не до конца понимала, куда это все меня приведет. Для начала мне нужно было убедиться, что кто-то из нашего офиса сливает данные коммерческих предложений конкурентам. И выяснить, на кого этот гад работает. Если, конечно, это действительно происходит. Ведь вполне возможно, что я просто пытаюсь найти оправдание собственным неудачам. Ну, и паранойю, конечно, тоже не стоило сбрасывать со счетов.
От последней мысли я улыбнулась. Открыла папку с коммерческими предложениями по последним тендерам и еще раз их пролистала. Картинка получалась дивная. Но… бессистемная. Два контракта ушли к нашим давнишним конкурентам, один — к фирме, которая засветилась на рынке лишь недавно, и еще по одному — к старичкам послабее. Если в нашей команде и был шпион, то он не работал на какую-то конкретную фирму. Тогда на что он вообще рассчитывал? Непонятно.
Я растерла глаза и откинулась в кресле. Ладно… Признаю. Пока все говорит о том, что никакого шпиона нет. Одно настораживает, и очень сильно. По некоторым позициям коммерческое конкурентов было ниже едва ли не на копейку. Сраную копейку, но ниже… Как экономист, я понимала, почему так. Будучи в отчаянном положении, мы предлагали минимальную цену. Перебить ее — значит работать себе в убыток. А копейка… она вроде и не играла роли, но придирчивая тендерная комиссия в любом случае видела меньшую цену. Как поверить в такую случайность? Эти копейки не давали мне покоя.
Пока я размышляла, наступил обед. Хлебец с авокадо, который я съела на завтрак, уже давно проскочил, и есть хотелось так, что сосал желудок. Пообещав себе, что съем лишь один овощной суп, я вышла из кабинета. И столкнулась с летящим по коридору мужем.
Опаздываешь к отцу? — улыбнулась я, обхватывая его за пояс.
— Если бы. Представляешь, он отказался ехать! Сказал, что прекрасно себя чувствует и не собирается понапрасну тратить свое время.
Тимур был раздражен и взволнован. Его глаза горели праведным гневом, а из носа, казалось, еще чуть-чуть, и повалит дым.
— Тим, он взрослый человек и должен отдавать отчет своим поступкам.
— Да, но…
— Но, что? Ты же не поведешь его к врачу на веревочке?
— Не поведу, — перевел дух Алмазов.
— Тогда и злиться какой смысл? Ну? Давай, выдыхай уже. И пойдем обедать?
Тим колебался.
— Может, все же поехать к нему и попытаться убедить?
— Ты веришь, что это возможно?
— Не очень-то.
— Вот тебе и ответ. Он все равно поступит по-своему, а ты останешься голодный и еще более злой, — я улыбнулась, щелкнула мужа по носу и потащила за руку вслед за собой к лифтам.
— Не верю я, что там все гладко.
— Мы можем заехать к ним вечером. Перед тем как забрать мальчиков с тренировки. Что скажешь?
— Скажу, что мне с тобой повезло.
Я вскинула голову, чтобы понять, не шутит ли он. И видя, что нет — растянула губы в счастливой улыбке.
— Вот именно, Алмазов. Не забывай об этом!
Глава 9
— Тимур! Ну, хватит уже… Мы опоздаем!
Я с трудом оторвалась от губ мужа и убрала его ищущие руки с собственной задницы. С той ночи между нами все изменилось. Он изменился… Точнее это болезнь изменила Тима. А сейчас он просто стал тем прежним, знакомым мне Тимуром Алмазовым. Разве что на самую чуточку более озабоченным, чем тогда. Но на это я точно не жаловалась.
— Чего улыбаешься? — шепнул Тим, не торопясь отстраняться. Потерся носом в чувствительном местечке за ухом и осторожно прикусил мочку.
— Ничего. Просто не могу поверить, что все хорошо. Что ты вернулся.
Эти слова Тимур не комментировал. Несмотря на то, что между нами все утряслось, многие вещи мы так и не обсудили. Я считала, что спешить нам некуда, и очень боялась спугнуть наше робкое счастье.
— Вот, возьми, — пробормотала я и, чтобы чем-то заполнить вернувшуюся из небытия неловкость, протянула ему кухонные ножницы. — Пойди, срежь с клумбы астр. Только смотри — выбирай красивые.
— Это еще зачем?
— Ну, ведь линейка, Тим!
— А почему мы просто не купили букет?
Я щелкнула любопытного мужа по носу и пояснила:
— Потому что в школе проходит какая-то благотворительная акция, и учителя призвали потратить эти деньги на помощь малоимущим. Купить им в школу канцелярию и рюкзаки. Знаешь, я тут подумала, что мы могли бы взять шефство над некоторыми такими детишками.
— Мы? — вздернул бровь Алмазов.
— Ну, не мы. Наша фирма… Думаю, разницы нет. Но только без огласки, знаешь, — я неопределенно взмахнула рукой.
— Решила заняться добрыми делами?
— А ты против?
Наши взгляды с Тимуром встретились. Он долго на меня смотрел вот так, в утреннем свете, льющемся в кухню. Пытаясь отыскать в моих глазах что-то, известное лишь ему.
— Нет. Я только за. Может быть, пришло время отдавать долги.
Я улыбнулась. Все же Тимур иной раз понимал меня даже лучше, чем я сама. Отдавать долги… Почему бы и нет? В конце концов, Тим выздоровел. И далеко не многим так везло.
— Мама, я не найду свой пиджак! — проорал Дамир, нарушая наш с Тимом обмен взглядами.
— Он висит в шкафу на вешалке!
— Мама, а мои носки где? — Это уже Назар.
Я закатила глаза к потолку. Тимур рассмеялся.
— Там, где и всегда, Назар. В верхнем ящике.
— Ничего не меняется, да? — покачал головой Алмазов.
— Ничего. Абсолютно, — качнула головой я и, вновь протянув мужу ножницы, скомандовала: — Ну, давай, дуй за цветами!
Тимур отмахнулся:
— Не надо ножницы. Я возьму секатор в сарае.
Астры в этом году были просто невероятно красивыми. Лохматые крупные соцветия самых невообразимых оттенков. Винного, лилового, белого… Я любовалась ими всю дорогу до школы и не думала ни о чем плохом. За эти дни со мной как будто случился приступ амнезии. Из памяти напрочь вылетело все, что делало меня такой несчастной.
На праздничной линейке мы стояли, держась с Тимом за руки, как и всегда до этого. Лишь в прошлом году Тимур пропустил праздник. Лысый после химии, ослабленный донельзя, он не хотел, чтобы его жалели.
— Тим…
— Ммм?
— А давай никуда сегодня не поедем. Устроим дома праздник, позовем соседских детей…
— У меня встреча с Деревянко. Забыла? — удивился Тимур.
— Черт. Как не вовремя.
— Не вовремя? — скептически вздернул бровь он.
— Нет, вовремя, конечно, просто…
— Да понял, я понял. Шучу. Постараюсь быстро со всем покончить. Деревянко нормальный мужик. Сам, небось, будет к семье спешить.
— Разве у него не взрослые дети?
— Взрослые. А внук в первый класс идет. Так что…
Тимур отвлекся, сосредоточив все внимание на концертном номере, который детишки подготовили к празднику. К счастью и номер, и речь директора были довольно короткими. Уже минут через пятнадцать мы проводили детей на первый в году классный час. Больше уроков по случаю первого сентября не планировалось.
— Зря я не взяла машину. Теперь и тебе здесь торчать, пока они не закончат, — с досадой поморщилась, глядя вслед потянувшейся к центральном входу ребятне.
— Да какая разница? Все равно встреча с Деревянко аж на двенадцать. Как раз успею вас отвезти.
— Ну, а целых сорок пять минут мы что будем делать? — поинтересовалась без всякой задней мысли. А вот у Тимура они, похоже, были. Он сверкнул глазами, взял меня за руку и потянул в сторону школьного парка.
— Эй, что ты задумал?
— Кое-что…
Мы шли по узкой аллее, то и дело натыкаясь на других родителей. Кто-то ожидал своих чад, сидя на скамейке, кто-то, спрятавшись в кустах акаций, тайком курил. Совсем как только-только пробующие взрослую жизнь на вкус восьмиклассники. Я улыбнулась и задрала голову. Над нами, образуя праздничную золотую арку, смыкались ветки кленов. За семнадцать лет, что прошли с нашего с Алмазовым выпускного, деревья стали большими, истрескавшийся асфальт заменили узорчатой тротуарной плиткой, а вместо облюбованной шпаной курилки за спортзалом разбили огромную клумбу бархатцев и сентябринок. Неприхотливые цветы — они простоят во всем своем великолепии аж до самых заморозков.
— Эй, там может быть грязно! — запротестовала я, когда Алмазов свернул с дорожки в разросшиеся дебри парка.
— Тш-ш-ш! — Тим по-шпионски огляделся и потащил меня вглубь. — Смотри, на мину не ступи, — хохотнул тихонько и резко затормозил. — Ну? Узнаешь?
— Не-а.
— Нет? — Тимур выглядел по-настоящему сбитым с толку. Сейчас он так сильно походил на того мальчика, с которым меня посадили за одну парту, страшно сказать, аж целых двадцать восемь лет назад, что я тихонько рассмеялась. Алмазов сощурился сильней и толкнул меня к дереву. Неровная кора старой ивы оцарапала кожу под тонким стильным пиджачком. Опущенные почти до земли ветки надежно укрыли нас от посторонних глаз. Стоит сделать шаг в сторону, отступить, и вновь окажешься на виду у всего мира, под прицелом десятков равнодушных к чужим судьбам глаз, в суетливых звуках первого осеннего утра, по случаю праздника побаловавшего теплом… А пока… Его губы на моих губах. И только мы, только наши прикованные друг к другу взгляды под пестрой сенью старой-старой ивы.
Всё я, конечно, помнила… И наш первый, несмелый поцелуй на этом самом месте, кажется, целую вечность назад. И все другое, что с Тимуром было связано. Моя память, как шкатулка с драгоценностями. В ней полным-полно бесценных воспоминаний.
— А теперь помнишь? — шепнул Алмазов, отрываясь от моих губ.
Я кивнула. Задрала лицо к небу и счастливо улыбнулась. Голова кружилась. Воздух был влажным и густым. Запах палой листвы и сырой земли раздражал ноздри. Все как тогда…
— Я все помню, Тимур. Каждую минуту рядом…
— Я все помню, Тимур. Каждую минуту рядом…
Он застонал. Набросился на мои губы. Терзая их, покусывая, шаря руками по телу. Нетерпеливый, как и тогда, с той лишь разницей, что теперь он дал волю своему нетерпению. Жаркие ладони пробрались под нарядную расклешенную юбку. Я специально надела такую, ниже колен, на которых до сих пор не зажили ссадины. Из-за которых все эти дни я ходила либо в брюках, либо в таких вот удлиненных юбках. Благо гардероб у меня был богатый.
Где-то, кажется, совсем рядом прозвенел звонок. Мы с Тимуром вздрогнули, прижались друг другу лбами и рассмеялись.
— Пойдем… — позвал он.
— Куда?
— А машину. Там нас точно никто не потревожит.
Мы вывалились из парка, держась за руки и хохоча, как ненормальные. По дорожке к выходу уже почти бежали, провожаемые удивленными сонными взглядами.
— Какого черта? — проорал Тимур, когда увидел, что нашу машину вот-вот заберет эвакуатор. — Эй! Мужики, ну, вы че? Праздник же! Нигде не встать, а я только сыновей закинул…
Не знаю, может, кому-то такое положение дел и испортило бы настроение, а я, напротив, лишь еще больше развеселилась. Пока Алмазов «решал» с мужиками вопрос с машиной, я, прислонившись к забору, просто угорала со смеху. Тимур бросал на меня делано строгие взгляды и снова что-то доказывал мужикам.
К счастью, мой муж обладал прямо таки даром убеждения. Через несколько минут он, пожав оторопелым мужикам руку и похлопав их на прощание по плечу, вернулся ко мне и рыкнул:
— В машину! Быстро!
Он шустро развернулся, объехал школу и втиснулся на небольшой пятачок у трансформаторной будки.
— Смешно тебе?
— Если только чуть-чуть.
— Ты всегда была пустосмехом…
Я промолчала. Стушевалась под его ироничным взглядом. И вдруг некстати подумала о том, что чуть было не разучилась смеяться вовсе.
— Эй, ты чего? — моментально уловил Тим изменения в моем настроении.
— Ничего. Просто вдруг подумала о том, как сильно тебя люблю. И как долго…
— Целую вечность, да?
— Да. Целую вечность.
— Я тоже тебя люблю, Белоснежка.
Старое, еще школьное, прозвище заставило меня улыбнуться, а губы Алмазова — забыть обо всем. Он целовал меня медленно, тягуче. Теперь не спеша. Потом нащупал рычажок и откинул кресло. В этот раз все было для меня. Тимур расстегнул пиджак, стащил вниз бра, оголяя грудь, и долго-долго ее терзал, сосал, покусывал и лизал, пока только этого мне не стало мало. Мои «пожалуйста-Тим-пожалуйста» слились в одно беспрерывное просящее хныканье. Лишь тогда Алмазов сжалился, сдвинул горячую ладонь чуть выше по бедру.
— Давай же уже! — рыкнула я. С губ Тимура сорвался короткий смешок, но в тот миг, когда они коснулись меня между ног, смех замер. Алмазов ввел в меня сразу два пальца и несколькими резкими точными ударами отправил меня за черту.
Звонок с урока донесся до меня как сквозь вату.
— Эй, милая, я ни на что не намекаю, но скоро придут мальчишки, а ты…
Я послушно поднялась. Одернула влажные трусики. Опустила на место юбку и принялась возиться с застежкой на пиджаке.
— А как же ты?
— Похоже, никак. Пока… Но ведь мы все исправим вечером? — тихий интимный шепот царапнул кожу, я поежилась и, закусив губу, кивнула:
— Можешь не сомневаться.
Тимур погладил меня по губам и нажал кнопку, опуская стеклоподъемники.
— Надо бы проветрить, — криво улыбнулся он. — Здесь слишком жарко.
В общем, все следы произошедшего мы успели устранить до возвращения детей. Конечно, им и в голову не могло прийти, чем тут занимались родители всего несколько минут назад. Дамир и Назар бесконечно трещали об одноклассниках, возмущались слишком плотным, по их мнению, расписанием и особенно тем, что Маргарита Кириллова посмела так сильно вырасти за лето, что стала даже выше самого высокого в классе Дамира.
— И как она только могла, — иронично улыбнулся Тимур, перехватывая мою ладонь на коробке передач.
— Вот именно! — горячо поддержал отца Назар. — Теперь Дамир рядом с ней, как карлик. А ведь он хотел позвать Маргариту в кино!
— Ничего я не хотел!
— Хотел! Я видел, как ты с ней в вайбере переписывался!
— Ах ты, мелкий шпион! — зашипел Дамир на брата.
— Я-то мелкий? По крайней мере, в своем классе я все еще самый высокий.
— Так, ребята, не ссорьтесь. Мы же не хотим себе испортить праздник, правда?
— Какой праздник? — одновременно спросили мальчики, одинаково вытянув шеи.
— Так ведь день знаний…
— И что, мы его будем отмечать? — без всякого энтузиазма поинтересовался наш старший.
— Обязательно. Вытащим батут, закажем пиццу и позовем всех ваших друзей. Что скажете?
— И папа будет?
— Обязательно. Только ненадолго сгоняет в город по делам.
— Ну, не знаю. Вроде, звучит неплохо.
Мы переглянулись с Тимуром и синхронно закатили глаза. Дамир достиг того возраста, когда открытое проявление чувств было едва ли не смерти подобно. Внутри он мог визжать от восторга, а внешне казалось, все ему нипочем. Ну, и ладно. Главное, что не отказался.
Едва только мы оказались дома, я развила бурную деятельность. Обзвонила любимые рестораны, заказала еду. В агентстве, куда мы всегда обращались за помощью в организации праздников — долго не отвечали. Я понимала, что у них горячая пора, и, если честно, не сильно надеялась, что успею вот так, с бухты-барахты, вытребовать у них аниматора, но в конечном счете мне повезло. Через несколько часов, глядя на то, какой размах приобрел праздник, в моей голове мелькнула и тут же погасла мысль о том, что я на радостях несколько перестаралась. Но вид счастливых детей стоил того. Одно беспокоило — Тимур все не возвращался. Мы уже и чай выпили, и съели заказанный торт… За ребятней потянулись родители, но те категорически не желали расходиться. Через некоторое время на веранде нашего дома собралась довольно приличная компания взрослых. Я бегала между соседями, предлагала чай-кофе, чего покрепче и с тревогой погладывала за ворота. Наконец, вдали послышался звук мотора. Оставив гостей, я побежала навстречу мужу.
— Что ты так долго? Я волновалась…
Тимур покачал головой:
— Отец…
— Что — отец?
— Он в реанимации, Кать.
Глава 10
— Он в реанимации, Кать…
Я застыла, как последняя дура, с открытым ртом. Слов не было. Все они казались такими банальными. Несущественными, не способными передать все, что я действительно чувствовала.
— Так, сейчас я всех разгоню по домам, и мы поговорим, хорошо? Решим, что делать.
Я старалась не показать, как растеряна, но, думаю, мой дрожащий голос выдавал меня с головой. Тимур задумчиво посмотрел на меня, кивнул и, ссутулив плечи, как будто держал на них весь наш мир, пошел к дому. У него хватило сил поздороваться с соседями и даже перекинуться с ними парой ничего не значащих фраз. Откуда они брались? Я не знала… У Тима с отцом были особенные отношения. Бакир для него был не просто папкой, но еще добрым другом и примером для подражания. Я могла только догадываться о том, как Тимур справлялся с тем, что случилось.
Будто почувствовав неладное, соседи постепенно разошлись. Две мамочки вызвались помочь мне с уборкой, но я отмахнулась от их предложения. Посуда у нас по случаю пикника была одноразовой, а бокалы и чашки я могла собрать и потом. Все потом… сначала Алмазов.
Я нашла его на балконе. Он сидел на самом краешке плетеного кресла и смотрел вдаль. Стемнело. Фонари на заднем дворе мы как всегда забыли включить, и теперь наш сад освещала лишь луна, выкатившаяся из-за толстого брюха тучи.
— Дождь опять будет.
— Похоже на то.
Совершенно не зная, что мне дальше делать, я присела на подлокотник Тимурова кресла и осторожно погладила его по темным густым волосам.
— Расскажешь, что случилось?
— Расскажу… — Тим потянулся рукой к столику. Оказывается, время до моего прихода Алмазов коротал не один. Компанию ему составила бутылка коллекционного коньяка.
— Принести что-нибудь поесть?
— Не надо. Ничего не хочу…
— Ладно. Так что случилось-то? Что говорят?
Тимур хмыкнул:
— Знаешь, я ведь чувствовал… Знал, что это. Нужно было заставить его обследоваться. Еще тогда! А теперь поздно…
Я сглотнула, но собравшаяся во рту горечь никуда не делась. Ее стало вдруг так много, что я боялась ей захлебнуться.
— Как это, поздно? — спросила, запнувшись.
— А вот так. Рак простаты. Четвертая стадия. Уже не операбельно. Он весь светится, Кать. Понимаешь? Метастазы везде… Везде: в костях, кишечнике…
Тимур залпом выпил коньяк и налил еще. Провел ладонью по лицу. Снова замер, глядя в одну точку. Он говорил об отце и в то же время как будто озвучивал мои самые главные страхи. Те страхи, что я надежно заперла в темнице памяти, прежде чем выкинуть ключ. А теперь они выползали, тянули ко мне свои холодные руки, стискивали в них, душили, отбирая мой кислород.
Рецидив… Метастазы…
Вот, о чем я не позволяла себе думать ни при каких обстоятельствах. Потому что, в противном случае… как вообще жить? Болезнь Тимура мы выявили на самой ранней стадии. Это давало надежду на полное выздоровление. И я ни на секунду не позволяла себе думать, что может быть как-то иначе.
Но ведь оно могло…
Я отобрала у Тима бокал и сделала жадный глоток. Коньяк обжег нутро, вызывая слезы, но мне нужна была эта боль, чтобы переключиться.
— Я не знаю, что сказать, Тимур…
— Зато я знаю, что нужно было сделать! Отвезти его за руку врачу… еще тогда, в первый раз.
— Да брось, Алмазов! Что бы изменили эти два дня? Ничего… Ты же знаешь, что рак простаты протекает практически бессимптомно.
— Значит, нужно было настоять, чтобы он обследовался. Заставить его больше времени уделять здоровью, я не знаю… — Тимур в отчаянии зарылся рукой в волосы. — Отцу всего шестьдесят.
— Невозможно заставить взрослого человека заботиться о своем здоровье, если он того не хочет. Пожалуйста, не накручивай себя. Здесь нет твоей вины, Тим.
Тимур кивнул, все так же глядя в одну точку. Не думаю, что он понимал, что я пыталась ему втолковать, что он вообще меня слышал. Может быть, он так же, как и я совсем недавно, думал о своем… Может быть, его тоже сжирал этот дикий неконтролируемый страх. Не только страх за отца, но и страх, что болезнь вернется.
— Хочешь, поедем в больницу? — осторожно спросила я.
— Нет. Там до утра нечего делать. Я к девяти поеду.
— Хорошо. Тогда я поеду с тобой.
— Как хочешь.
— Хочу. Быть с тобой рядом, чтобы ни случилось.
Хочу. Быть с тобой рядом, чтобы ни случилось.
Алмазов наконец очнулся. Вскинул голову, повернулся ко мне. И долго-долго смотрел, пока я ласкала его затылок. А потом опять потянулся за стаканом.
— Если ты завтра планируешь сесть за руль — тебе достаточно, — впервые возразила я, накрывая бокал рукой. — Лучше спать пойдем. Утро вечера мудренее.
— Думаешь, я усну?
— Не думаю. Но сидеть здесь и надираться тоже не выход. Пойдем, Тим… Холодает…
Не знаю, почему, но в ту ночь сон завладел мною быстро. Может быть, виной всему был убаюкивающий своей монотонностью таки пролившийся дождь, а может быть, я подсознательно чувствовала, что это моя последняя спокойная ночь. А дальше… Дальше тяжело было. Очень. Аврал на работе, Бакир, которого, по его настоянию, забрали домой, несмотря на то, что ему становилось лишь хуже, дети с их учебой и секциями… Мы с Тимуром разрывались между домом и работой, аптеками и врачами… В этой кутерьме я едва не забыла о встрече с Жориным. Хорошо, что он позвонил и напомнил.
В тот день Бакиру было совсем плохо. Алмазов остался с отцом, и на встречу с Лёней мне пришлось ехать с Волковым. Он был моей страховкой на случай, если бы Жорин стал задавать какие-то узкопрофильные вопросы, которыми я не владела. Впрочем, до этого не дошло. Мы вообще с большим трудом подобрались к цели визита. Оказалось, что Лёна с Яном давно не виделись, а потому им было, о чем поговорить и без того. Мальчики — такие мальчики, господи! Я следила за их оживленной беседой и то и дело поглядывала на часы. И нервничала… так сильно нервничала.
— Катюх, что ты как на иголках вся? Случилось чего? — наконец не выдержал Жорин. Дерьмо! Я должна была себя вести более профессионально! Если Лёнька по старой дружбе еще мог бы закрыть глаза на мое поведение, то любой другой потенциальный партнер — вряд ли.
— Извини. У нас Алмазов старший совсем плохой, вот я… как ты и сказал, на иголках… В любой момент Бакир может… — Неуверенно взмахнула рукой.
— Так что ж ты сразу не сказала? А я тут балду гоняю!
— Ну, что ты… Это ты извини.
— Так, все! И слышать ничего не хочу. В общем, вот мой проект, вот смета, которую нам составили предыдущие горе-строители. Ты посмотри ее, может, просчитай. Там некоторые цены с привязкой к старому курсу… Ну, и мне высылай уже с вашими правками. Сколько вам нужно на это времени?
— Дня три-четыре.
— Вот и отлично. Жду… И давай уже, дуй к семье. Пока, Ян, рад был видеть… Надеюсь, не прощаемся.
— Можешь быть уверен.
— Алмазову привет и моя поддержка.
— Я передам, Лёнь…
Жорин скрылся за дверями ресторана, и из меня будто бы вытащили штырь. Я обмякла, скукожилась на стуле. Обхватила в отчаянии голову:
— Я чуть все не провалила!
— Да брось! Это ж Лёнька!
— А если бы на его месте был кто-то другой? И я, такая… никакая! Господи… Я ведь готовила целую речь, чтобы его убедить подписать контракт с нами, а на деле — вообще не смогла сосредоточиться на разговоре.
— Это потому, что беседа зашла не туда. Моя вина. Прости.
Волков положил свою лапищу поверх моей ладони и легонько сжал. Я лишь вяло взмахнула свободной рукой и с завистью покосилась на бутылку Марло, которую куда-то понес официант. С каждым днем перспектива нажраться казалась мне все заманчивей.
— Я пойду, наверное…
— Куда пойдешь? Мы же на моей приехали!
— Точно! — хлопнула себя по лбу. Потянулась за телефоном, который чуть не забыла на столе, но с опаской отдернула руку, когда тот зазвонил. Сглотнула.
— Ты возьмешь?
— Да, конечно… — С экрана на меня смотрел улыбающийся на все тридцать два зуба Алмазов. Он терпеть не мог фотографироваться, но тут я его подловила… Мазнула пальцем, принимая вызов, и, не дав Тиму сказать ни слова, выпалила: — Выдыхай, Тимур Бакирович! Встреча прошла успешно. Контракт, считай, наш…
— Что?
— Контракт с Жориным. Ты разве не по этому поводу мне звонишь?
— Нет… какой контракт, господи? Папа умер… Вот так.
— О, Тим… Я уже еду. Ты только держись, малыш, хорошо?
— Что? — спросил взглядом Ян, когда я сбросила вызов.
— У Тимура умер отец. Можешь меня отвезти на Никольскую?
— О чем вопрос. Едем… И ты не стесняйся, если помощь какая-то будет нужна. Хорошо?
Я кивнула и отвернулась к окну, зажимая между коленей дрожащие озябшие руки.
К слову, помощь нам так и не понадобилась. Современные похоронные бюро предоставляли весь спектр услуг, от нас же требовалось лишь их оплачивать. А дальше все так быстро завертелось, что я и опомниться не успела. Более-менее пришла в себя уже на поминках. Когда кто-то из сослуживцев Бакира вызвался произнести речь. Вот тогда и пришло осознание. Все… Его с нами нет. Рядом, сжав в кулаки руки, сидел белый, как мел, Тимур. Чуть дальше — притихшие Дамир с Назаром и вмиг постаревшая Альфия. Народу на поминки пришло много. Родственники, друзья, коллеги… Даже наши с Тимуром одноклассники. Лёня Жорин — и тот приехал. И, наверное, хорошо, что вокруг нас было столько неравнодушных людей. Я надеялась, что это как-то поможет Тиму, потому что сама я ничем ему помочь не смогла… Все случилось так быстро, что он не успел свыкнуться с болезнью отца. Не успел с ней примириться. А я, как ни пыталась, не сумела ему в этом помочь. Тимур словно отгородился ото всех. Еще первого сентября мы были такими счастливыми, а неделей спустя — стали совсем чужими.
— Тим, может, воды?
— Не хочу.
— Ты куда?
— Подышу воздухом…
Вот и все. Вот и поговорили…
Тимура не было долго. Уже стали расходиться люди, а он все пропадал. Вместо него соболезнования принимали мы с мальчиками и, само собой, Альфия. В стороне топтались Ян и парни с работы. Предполагалось, что они помогут развезти народ по домам, но желающих было немного.
Наконец, Тимур вернулся. Взмыленный, дерганый, на себя не похожий.
— Там надо расплатиться… — Тим дернул головой, указывая на бар. — Не помнишь, куда я дел кошелек?
Я медленно моргнула… Но красная метка на шее мужа никуда не исчезла. Она все так же была там — кричащая… безобразная. Тонкая корочка, совсем недавно затянувшая рану на моем сердце, лопнула. Я задохнулась от нахлынувшей боли, в горле забулькало, как будто кровь, которой я истекала, подобралась уже и туда.
Как во сне, вытащила кошелек Тимура из сумочки и протянула мужу. Алмазов не смотрел мне в глаза, а я, напротив, не могла отвести от него взгляда. Словно запоминая его таким… пока еще моим. Все еще моим, Господи… Ни слова больше не говоря, Тимур забрал кошелек и снова ушел куда-то. Моя рука безвольной плетью упала вдоль тела. Земля ушла из-под ног, и я осела на стоящий рядом стул. В теле появилось отвратительное ощущение онемения. Так, наверное, бывает, когда по венам становится нечему бежать.
Мне хотелось встать, закрыв своим телом вход в кабинет администратора, и заорать:
— Не пущу… Не пущу! Ты мой…
Но я не могла даже пошевелиться. Лишь слезы каким-то нескончаемым совершенно потоком лились из моих глаз.
— Все будет хорошо… Крепитесь, — донеслось до меня, как сквозь вату. И почему-то именно эти слава дали мне тот самый, такой нужный сейчас, толчок. Я вскочила, сбросив чьи-то чужие ладони, сделала шаг, еще один, и едва не побежала. Толкнула злосчастную дверь.
Он стоял сзади этой женщины… Одной рукой прижимая ее к столу, другой — судорожно дергая пряжку ремня. Мне казалось, что я попала в свой самый кошмарный сон. Но я знала, что даже если себя ущипну — кошмар не рассеется, не улетит в приоткрытую форточку.
Я застыла, не до конца понимая, что делать дальше. В нескольких метрах от них, и в миллиметре от бездонной прорвы возможных последствий. Что сказать? Как поступить? Как же унизительно, господи… И уйти — не уйдешь, и что сделать — не знаешь.
— Думаешь… оно того стоит? — Алмазов резко обернулся. — Оно всего стоит, а, Тим?
Глава 11
Не помню, как я добралась до машины. Как попрощалась с Альфией, о чем говорила с сыновьями по дороге к стоянке? Лишь когда меня кто-то громко окликнул, отмерла. За мной следом торопливо шагал Волков. За ним, чуть медленней — Лёня Жорин.
— Ты куда собралась? — выпалил Ян, бросая на меня странный злой взгляд, которому в тот момент я не придала никакого значения.
— Домой?
Мой ответ прозвучал жалко. Как будто я спрашивала, а не утверждала. Как будто прямо сейчас готова вновь была разрыдаться, размазывая соль по лицу. Закусила дрожащую губу и перевела взгляд на ничего не понимающих сыновей. Они топтались чуть в стороне, не решаясь сесть в машину, пока этого не сделала я. Мои мальчики… Только благодаря им я еще хоть как-то держалась.
— Дай сюда ключи.
— Что?
— Дай сюда ключи! — чуть громче повторил Волков. — Тебе сейчас не нужно за руль. Я отвезу.
— Хорошо.
Сил спорить не было. Да и не хотелось. Я послушно вручила в руки Яна брелок. Мои ледяные пальцы соприкоснулись с его — горячими.
— А папа? — подал голос Дамир, оглядываясь на приземистое здание ресторана.
— У него еще здесь дела, — вымученно улыбнулась я сыновьям и перевела вопросительный взгляд на подоспевшего Жорина. Мы же, вроде, с ним попрощались? Или нет?
— Да я так… Убедиться, что ты не собираешься садиться за руль в таком состоянии, — пояснил Лёня.
— Нет, Лёнь, я совершенно точно не собираюсь. Нас Ян отвезет. Так что…
— Угу… Ну, ты обращайся, если что.
— Обязательно и… спасибо.
Я больше не могла держать лицо. Моя маска шла трещинами. Не задерживаясь больше ни на секунду, рванула на себя дверь и скрылась за тонированными стеклами своего Мерседеса. Следом хлопнули двери сзади — это Дамир с Назаром заняли свои места. Последним в машину забрался Волков.
— Ну, едем, — пробормотал он, довольно быстро разобравшись с тем, где что устроено в моей машине. Плавно тронулся. И вот тогда до меня дошло в полной мере. Будто обухом по голове ударило осознание страшного факта — я уезжаю, а Тимур остается там… С этой женщиной… Нож в ране провернулся. Я дернулась, потянулась к руке, готовая, если придется, на ходу выпрыгнуть из машины.
— Не глупи, — шепнул Ян тихонько, чтобы его услышала только я. — Ты только не глупи, ладно?
Моя рука скользнула чуть дальше, я нажала на стеклоподъёмник и жадно… ртом… втянула холодный воздух. В слабой надежде, что это поможет. Но не помогло. Боль лишь усиливалась. Ревность ядом распространялась по венам. И не было от неё антидота.
Начавшийся еще на кладбище дождь уже не накрапывал мелким холодным бисером, он лил как из ведра. Дворники бегали по стеклу, но все равно не успевали за этим бесконечным потоком. Мне было ужасно холодно, даже несмотря на то, что Ян включил обогрев. Мои зубы стучали.
Я старалась собраться с мыслями, чтобы решить, как поступить дальше. Но в голове было пусто, и лишь на бесконечном репите — он… она… Я всхлипнула, зарылась пальцами в волосы и потянула изо всех сил. Поверх сжавшейся в кулак ладони легла рука. Я повернулась в профиль и уставилась на Волкова. Не отрывая взгляда от дороги, он сжал мою ладонь чуть сильней и провел по запястью большим пальцем.
Мелькнула страшная мысль… Отомстить. Причинить Тимуру такую же боль, отплатить той же монетой. Это было так легко, господи. И так ужасно заманчиво. Закинуть домой сыновей, снять какой-нибудь номер в гостинице и…
Стоп… Стоп, Катя! Разве так ты не сделаешь только хуже?
Хотя куда уж хуже, Господи?
— Кать, как ворота открыть? Машину, наверное, надо загнать во двор?
Я растерянно огляделась по сторонам, удивляясь, что мы так быстро доехали. Открыла бардачок в поисках пульта от ворот, нажала на кнопку. От мысли, что прямо сейчас я останусь одна… одна, наедине со всеми своими мыслями и прожигающей душу тоской, хотелось плакать. Собрав в кулак все свое мужество, я заставила себя выйти под дождь, но в последний момент вновь заглянула в машину:
— Зайдешь?
— Ну, вообще-то я надеялся, что ты пригласишь меня. Мне надо дождаться такси, чтобы вернуться в город, — напомнил Волков, глядя на меня с теплотой и немного насмешливо.
— Ох ты ж, черт! Прости, Ян… Конечно, ты можешь зайти. Пойдем, я сварю кофе…
Пока мы беседовали, Дамир с Назаром нетерпеливо переминались с ноги на ногу на крыльце. Дом встречал нас прохладой и сыростью. Я поежилась, стащила изрядно испачканные в кладбищенской земле туфли и неуверенно замерла посреди холла.
— Надо бы отопление включить, но я не знаю, как… Это всегда делал Тимур.
Алмазов делал еще много всего из того, о чем я сама не имела понятия. Только Тим знал, когда надо подрезать розы, а когда высадить тюльпаны. Только он помнил, когда и что нужно оплатить. Только он мог сходу сказать, где лежат документы на дом, паспорта, детские свидетельства о рождении… Только он мог уследить за всем и сразу. Я так не могла… На самом деле на Тимуре была закольцована вся наша жизнь, даже самые незначительные мелочи. Я понятия не имела, как буду справляться без него… И буду ли?
Мы пойдем к себе, можно? — спросил Дамир.
— Может быть, чего-нибудь горячего выпьете? Какао?
— Не хочется. Мы пойдем. Скажи папе, чтобы зашел к нам, когда приедет.
— Хорошо…
Мальчишки убежали. Мы с Яном прошли в кухню.
— Чай? Кофе? — принялась изображать я радушную хозяйку. Впрочем, почему бы и нет? По крайней мере, эта роль мне намного ближе роли обманутой мужем жены.
— Для начала сядь. Я сам все сделаю, ты не против?
И в этот раз я не спорила. Послушно уселась на стул, без всякого интереса наблюдая за перемещением Волкова по моей кухне. Клацнул чайник, загремели дверцы шкафчиков. Ян выбрал чашки побольше, сунул туда по чайному пакетику и откуда-то достал бутылку.
— Что это? — спросил, свинчивая крышку.
— Рижский бальзам? — не то, чтобы уверенно ответила я.
— Самое то, чтобы согреться.
Волков разлил кипяток, насыпал сахара, влил бальзама… О том, что бальзама в чашке едва ли не больше, чем кипятка, я поняла, лишь попробовав адское зелье.
— Ну, как? Согрелась?
— Немного.
Я не соврала. Приятное тепло, осев в желудке, постепенно разошлось по всему телу. Даже ледяные пальцы, кажется, стали немного теплей. Почему-то вспомнилось, как Ян держал меня за руку…
Если хочешь поделиться, я тут…
— Не хочу! Ни говорить… ни вспоминать. — Я поджала под себя ноги и вновь пригубила чай. Волков нахмурился.
— Как скажешь. Тогда я, наверное, вызову такси.
— Не торопись, — вскинулась я. — Хотя бы чай допей, а то не по-человечески как-то.
— Да я не в обиде, Кать.
— Все равно. Просто… это все тяжело. Очень. И стыдно.
— Тебе нечего стыдиться.
— Мой муж предпочел мне кривоногую пергидрольную администраторшу ресторана, в котором мы справляли поминки. Это ли не стыд?
— Может быть, и стыд. Но тут не тебе стыдиться надо, а Тимуру. У него есть все, о чем только может мечтать мужчина. Шикарная любящая женщина, дети, дом…
— Шикарная… Как же. Видел бы ты меня в тот момент… Я была такой жалкой, господи…
Я зарылась руками в волосы и коснулась лбом барной стойки, но практически в то же мгновение Ян заставил меня поднять голову и, глядя мне прямо в глаза, отчеканил:
— Ты не можешь быть жалкой, слышишь? Ты самая красивая и достойная женщина из всех, что я когда-либо знал.
— Ты правда так думаешь? — прошептала я, залипая взглядом на его зло поджавшихся губах.
— Думаю! А если твой Алмазов считает иначе, то он просто иди…
Ян не сумел договорить. Я не дала. Просто заткнула его рот поцелуем. Все, что зрело во мне в машине, потребность отомстить, сравнять счеты… сейчас захлестнула меня с головой. Я будто впала в безумие. Беспамятство…
— Нет! Нет, Белоснежка… Перестань. Я женат! — простонал Волков, с трудом отрываясь от моих губ.
— Все вы женаты! — вмиг вспыхнула я. — Вот только кому из вас это помешало завести интрижку на стороне? Кому, а? Ну, скажи мне!
Злые слезы обожгли щеки. И я ведь понимала, как глупо срываться на постороннем, а все равно не могла успокоиться и заткнуться. Истерика звенела в моем голосе. Ей нужен был выход. Казалось, если я сейчас не выскажу все, что внутри кипит — сломаюсь, разобьюсь. И никогда уже не стану прежней.
— Я не могу отвечать за грехи Алмазова.
— Да… я понимаю. Извини. Не знаю, почему решила, что ты… — Не сумев договорить, я закрыла ладонью рот и громко всхлипнула.
— Потому что я — свингер. Но пойми, Кать… То, что у нас с женой отношения такого рода, совсем не означает, что я готов ей изменять.
— Думаешь, свинг — это не измена? — влажно всхлипнула я, не зная, плакать мне или смеяться. Не находя ответа, как наш разговор вообще зашел о таком.
— Отнюдь. Между нами, как раз, все по-честному. Я никогда не обманывал жену. Никогда не предавал её.
— Но и не любил, — устало вздохнула я и, будто из меня разом выкачали все силы, тяжело опустилась на стул.
— Почему же?
— Потому что никакой любящий мужчина не стал бы делить свою женщину с кем-то другим.
— О, старая добрая сказка про «жили они долго и счастливо»… Моя любимая!
Волков невесело усмехнулся и опрокинул в себя остатки чая.
— Почему сразу сказка? — хмыкнула я.
— Ну, вот ты и ответь. После сегодняшнего… ты еще веришь в сказки?
Я вздрогнула и, обхватив себя руками за плечи, опустила голову низко-низко. Рядом выругался Ян.
— Прости меня, Кать… Я не должен был говорить этого. Слышишь?
— Но это ведь правда, так? Сказок не существует, — чужим, незнакомым голосом пропела я. И громко, как безумная, засмеялась. Меня колотила нервная дрожь, смех перешел в слезы, от безысходности хотелось выть и лезть на стены. И как же чертовски близка к этому я была в тот момент! Но Волков не позволил мне сорваться, опуститься на самое дно. Не позволил мне сделать то, за что бы я сама себя уважать перестала. Он с силой прижал меня к себе и зашептал в волосы:
— Держись… ты только держись, ладно? Все пройдет… И это тоже. Все будет хорошо.
И я жила, я дышала, лишь в расчёте на то, что когда-нибудь это закончится. Ведь все в этом чертовом мире имеет конец. Даже боль. Мне бы только эту ночь пережить. А там, глядишь, и рассвет, который приближается с каждой секундой. Мне бы только эту полярную ночь пережить…
Постепенно слезы высохли. Ян расцепил руки, и я отступила на шаг, не решаясь на него посмотреть.
— Хочешь, расскажу, почему живу так, как живу, и никак иначе? Может быть, тебе это поможет взглянуть на вашу с Алмазовым ситуацию под другим углом, и вообще…
Я сглотнула и медленно кивнула. Терять мне уже было нечего.
— Все дело в том, что твоя мысль про «долго и счастливо» в идеале, конечно, хороша, но труднореализуема с точки зрения сексуальности. Качественный секс невозможен без возбуждения, интриги, чего-то нового. Знаешь, вот этот пресловутый сказ про вкусный борщ, который чудо как хорош, если только тебя не кормят им на завтрак, обед и ужин… Пример, если честно, так себе… Он мне никогда не нравился, но из доступного почему-то только он и приходит на ум.
— Понятно. Все банально, и ничего нового. Ты просто думаешь, что Тимур заскучал.
— В ситуации с Тимуром все намного хуже. Там теперь комплекс размером с Гренландию… Мужик чуть самое ценное не потерял, Кать.
Я понимала, о чем толковал Ян. Это понимание… понимание, что дороги назад для нас с Тимуром не будет, и было, пожалуй, самым ужасным. Возможно, если бы не смерть отца, он бы справился. А теперь, когда все его страхи вновь вскинули голову, — надежд на то, что он одумается, не осталось. Тимуру жизненно необходимо было самоутвердиться в глазах женщины. И меня одной для этих целей ему было мало. Я устало закрыла глаза с какой-то душной обреченностью понимая и принимая тот факт, что выбора у меня не осталось. Я либо перейду в разряд обманутых жен, либо… предложу мужу какую-нибудь альтернативу. И, кажется, я знала, что ею может стать.
— Ян…
— Да?
— Расскажи мне все-все о свинге…
Глава 12
Алмазов явился уже ближе к ночи. И хоть я не спала, в тот вечер впервые не вышла ему навстречу. Не потому, что хотела наказать Тимура своим невниманием, нет… Все намного-намного проще. Я банально не могла подняться. Мое тело словно парализовала боль чудовищной, нечеловеческой силы. С трудом шевелились разве что руки, которыми я прикрывала воспаленные глаза от необычно яркого лунного света. В темноте мне было как-то спокойнее. Темнота дарила обманчивое ощущение защищенности.
Топ-топ… По лестнице, по моим нервам…
Знаете, я всегда считала, что любовь — это довольно простая история. История счастья. Хорошо тебе с человеком — это любовь, а если плохо — то что-то другое, ненужное. То, на что совершенно не стоит тратить время и нервы. И от чего точно нужно бежать.
Я только сейчас поняла, что ни черта о любви не знала. Эта сука может быть разной: красивой и уродливой, логичной и абсурдной, сладкой и горькой, возносящей тебя на пьедестал и с него же сталкивающей… Безжалостно тебя калеча, ломая хребет, сдирая по живому кожу.
Дверь открылась. Я замерла. Шаг… другой. Он все ближе. Я даже не дышала… Я даже, мать его, не дышала, боясь услышать на нем аромат чужой женщины. Матрац прогнулся. Тимур тяжело опустился возле меня. Осторожно коснулся руки холодными пальцами.
— Ничего не было, Кать… Ничего не было, слышишь?
Я верила. Потому что Тимур никогда мне не врал. Глаза заволокли слезы. Облегчения и чего-то еще, того, чему я не могла найти объяснения.
— Но могло бы быть, опоздай я хоть на минуту.
Тимур долго молчал, а потом тихо выругался. Вскочил, сделал жадный вдох. Заметался по комнате…
— Могло. Ты права. Я не знаю, какого черта со мной происходит. Я не хочу… я не могу причинять тебе боль.
— Но ты причиняешь.
За моими словами последовал глухой удар. Я распахнула глаза. Тим вновь утопил кулак в стену. Раз, и еще раз. Я молча наблюдала за происходящим, пожалуй, впервые за всю нашу жизнь видя Тимура таким. Злым. Сбитым с толку. Дезориентированным.
— Мне потом тошно было… Я даже помылся, — прохрипел он.
— Прямо в ресторане? — улыбнулась непонятно чему.
— Что? Нет, у матери. Я… я у нее все это время был. Не мог… — Тим дернулся, взмахнул рукой, не находя слов, чтобы объяснить мне свои мотивы. Которые я и без того понимала, кажется, лучше его самого. И не понимала…
— Это хорошо, что ты к Альфие поехал, — устало прошептала я. Перевернулась на бок, подтянула колени к груди и обхватила себя руками.
— Кать…
— Давай не сейчас, Тимур, ладно? Не уверена, что выдержу это все сейчас.
— Хорошо, — Алмазов с шумом сглотнул. — Я… можно я лягу здесь?
— Ты у себя дома, Тим. Где же тебе еще ложиться?
— Просто я подумал, что…
— Я выкину тебя из постели?
— Не знаю.
— Ты сам сказал, что ничего не было, — едва слышно прошептала я.
— Не было! И не будет, я… Я тебе обещаю, Кать!
— Не надо… Не давай обещаний, которых… — я не договорила и всхлипнула. Ломаясь, крошась…
— Катя… Ну, не плачь, слышишь? Я люблю тебя… Я все сделаю. Ты только не плачь. И не уходи!
Как же хорошо он меня знает… Знает, что я уйду, не стану терпеть, а все равно рушит… ломает то, что мы так долго строили. Будь ты проклят, Алмазов… Как же так? Как же так, Тим? И… за что?
Слова рвались из горла. Остатки сил уходили на то, чтобы удержать их внутри. Может быть я, конечно, зря старался. В моих глазах Алмазов мог прочесть много больше. В моих никого, кроме него, не видящих глазах…
Он застонал. Обхватил меня руками и, силой затащив себе на колени, уткнулся носом в мои волосы, повторяя бесконечное:
— Не плачь… Я люблю тебя. Всегда только тебя одну…
А я и верила ему, и не верила… И плакала… так горько плакала.
Как-то так мы и уснули. Скрюченные, зареванные… Это была ужасная ночь. Казалось, утро не придет вовсе. Но оно пришло, а лучше не стало. Стараясь не смотреть друг на друга, мы в четыре руки приготовили детям завтрак и разъехались, каждый своей дорогой. Тимур повез сыновей в школу, а я покатила прямиком в офис. Два из трех тендеров, на которые мы подали заявки, должны были пройти сегодня. Мне хотелось поскорее убедиться в том, что я оказалась права. Хотя… кого я обманываю? Ничего мне не хотелось. Я, как запрограммированный робот, просто выполняла свою задачу.
В офисе было тихо. Рабочий день официально не начался. На месте были лишь уборщица, да пара девочек из бухгалтерии. Я включила кофемашину и уставилась на себя в зеркало. Картина была печальной. Не спасал даже тщательно наложенный макияж. Кофе сварился, я взяла в руки чашку и уставилась в окно.
— Не помешаю?
Ян? Привет… Нет, заходи. Что-то срочное или…
— Нет, ничего такого. — Волков отрицательно качнул головой. — Я просто узнать, как ты.
— Как видишь, — развела руками. — Будешь кофе?
— Давай.
Я налила кофе заму, уселась в кресло и открыла ноутбук.
— Как Тимур?
— Говорит, что ничего не было. Клянется в вечной любви и верности… — невесело улыбнулась.
— А ты?
— А я перестала верить сказкам, Ян. Ты был прав. — Я отпила горький кофе и растерла слезящиеся глаза. После стольких слез и бессонной ночи они покраснели и опухли так, что не помогли ни лед, ни чудодейственные корейские патчи.
— Совсем не веришь?
— Я верю! Верю в то, что Алмазов действительно очень хочет, чтобы между нами все осталось по-прежнему. Но… ты же понимаешь… если это уже сидит в нем… оно никуда не денется. Рано или поздно он сорвется, изменит. А потом и оправдание своим поступкам найдет. Все мужчины так поступают, не так ли?
— И женщины тоже.
— Наверное…
— И что ты решила? Простишь его или…
— Нет. Простить такое у меня не получится. Я вчера много думала о том, что ты мне рассказал, и решила, что свинг может стать для нас неплохим выходом из ситуации.
Ты с ума сошла! — взорвался Волков, вскакивая со своего места.
— Почему? Уж лучше быть соучастницей, чем жертвой!
— Да потому, что ты к этому не готова! Идти против себя, в угоду мужику — это путь в никуда, понимаешь?
— Почему же? Твоя жена вроде бы всем довольна! — возразила я, тоже вскакивая.
— Потому что ей нравится это все! Нра-вит-ся. Ей доставляет удовольствие заниматься любовью с другим на моих глазах. Её это заводит. — Я поерзала, впервые представляя, как это вообще может выглядеть со стороны. До этих пор я думала лишь о том, буду ли ревновать Тима, смогу ли расслабиться, сумею ли довериться другому мужчине. Дальше этого мои мысли не заходили, а тут… Жар опалил щеки и стек вниз по телу. Наполняя озябшее окоченевшее тело теплом. Моя кровь еще не оттаяла до конца, но тоненький ручеек жизни как будто вновь побежал по венам.
— Я поняла-поняла! — оборвала Волкова, удивленная собственной реакцией.
— Да ни черта ты не поняла! Совсем. Тина… она полностью раскрепощена…
— А я, значит, зажата? — снова вскинулась я.
— Да причем здесь это?! Ты… Белоснежка, понимаешь? Просто, господи… он же у тебя первый?
— А я у него! Но это ничего не меняет, потому что в тридцать пять лет мы вдруг поняли, как же скучно мы, блядь, живем!
— Он понял. Он! А речь сейчас о тебе. И, если уж на то пошло, твои последние слова лишь подтверждают то, что я говорю. Тобой руководят злость и обида. Поверь, прямо сейчас это не лучшие подсказчики. И, черт возьми, не ругайся. Тебе не идет!
— Да почему вы все решили, что знаете, как для меня лучше?! Что мне идет, что не идет… чем я руководствуюсь!
— Потому что я подкинул тебе эту глупую мысль. И теперь чувствую свою ответственность за то безумие, что ты творишь.
— Что здесь безумного? — выдохнула я, как-то вмиг растеряв весь запал, все желание спорить. — Моё желание любой ценой спасти брак?
— Нет. Это я как раз могу понять.
— Тогда что?
— Безумие — это ставить брак выше собственных интересов.
В этом наши с Волковым мысли совпадали. Я и сама свято верила в то, что любая нормальная женщина всегда должна выбирать себя, свои чувства и интересы. Ведь кому нужен тот, кто даже себе не нужен? Правильно… Никому. Проблема в другом. В том, что Ян так и не понял.
— Ты все верно говоришь. Да. Только забываешь, что Алмазов и есть мой самый главный жизненный интерес.
Волков нахмурился. Отвернулся. Сунул руки в карманы и снова на меня посмотрел:
— Кать, я тебя не отговариваю.
— А мне казалось, ты именно это и делаешь.
— Нет. Я просто прошу тебя обдумать все хорошенько. Не рубить с плеча. У тебя есть время. Вряд ли Тимур решится на то, чтобы повторить вчерашнее, после того, как ты его поймала на горячем. Он будет выжидать. А ты пока просто представь, как это… Я не знаю… Посмотри свинг-видео и поставь себя на место одной из женщин. Хотя нет… Это плохая идея.
— Почему?
— Да потому, что в интернете запросто можно наткнуться на какую-то грязь… Лишь отвратит.
Ян устало растер лицо. Удивительно, я обсуждала с ним такие деликатные темы, и мне даже не было стыдно. Вполне возможно, во мне вообще не осталось чувств. О себе напоминала лишь боль. Внезапными фантомными вспышками.
— Спасибо, Ян. Правда, спасибо…
— Было бы за что.
— А разве не за что? Не знаю, как бы я без тебя вчера справлялась… с неизвестностью, с болью.
— Ага… Наболтал всякого. Я же думал, ты просто так об этом всем спрашиваешь. Ну, вроде как, чтобы о своем дерьме не думать, а вышло вон что…
— Ну давай, еще начни себя винить. Мы ведь взрослые люди, Волков.
— Угу. Взрослые… И это ведь ты еще Алмазову ничего такого не предложила.
— А если предложу?
— Он мне ноги повыдергивает. Можешь не сомневаться.
Впервые за день я искренне улыбнулась:
— Да брось. Я же не тебя в качестве эээ…
— …партнера, — подсказал Волков.
— …да, партнера, ему предложу, — закончила я свою речь и вдруг подумала о том, а почему бы, собственно, и нет? Тут же отогнала от себя эту странную мысль и снова воткнулась в документы в надежде, что Ян не заметит, как вспыхнули мои щеки.
— Ладно, спасибо за кофе. Я пойду, уже планерка скоро, а ты, Екатерина Юрьевна, богом тебя прошу, обдумай все еще раз. А если и впрямь решитесь — обращайтесь ко мне. Я вам с Тимуром расскажу, что да как, помогу влиться в тусовку.
— И что, даже не боишься без ног остаться?
— Да ну тебя, — отмахнулся Волков и, посмеиваясь, закрыл за собой дверь. А мне было не до смеха. Я сделала глубокий вдох и медленно-медленно выдохнула. В ужасе от того, что задумала. И от того, на что решилась. Ведь я действительно решилась, так? Иначе с чего бы я так яростно спорила с Яном? Осознание этого факта прошло по телу ознобом.
Теленькнула почта. Отгоняя ненужные мысли, я щелкнула вкладку, открывая письмо. Ну, надо же… Протокол тендера! Быстро они, однако… Как я и думала, и этот тендер мы упустили. Глаза нещадно резало. Цифры на экране ноутбука сливались, и я, чертыхаясь, вывела файл на печать. Впилась взглядом в злосчастную бумажку. Узнаваемый стиль. Ничего нового. Наше предложение в который раз перебили. Опять на сущие копейки.
Я отбросила бумаги и зарылась руками в волосы. Идти к Алмазову, или пока не с чем? Мне хотелось поделиться с ним своими страхами так, как я это делала всю нашу жизнь, но что, если они и яйца выеденного не стоят? Нет! Надо дождаться результатов по двум другим нашим заявкам. А тогда… тогда попытаться вывести на чистую воду виновного. Я даже, кажется, знала, как это сделать.
Время до окончания второго тендера тянулось жвачкой. Я измаялась, не в силах сосредоточиться на других задачах, и тупо обновляла почту через каждые пару минут. То и дело квакали входящие сообщения в скайпе. Меня постоянно дергали, то главбух, то экономисты, то сисадмин, которому я сдуру пожаловалась на то, что у меня лагает вход в клиент-банк. Один только Алмазов не объявлялся, хотя я мельком видела его высокую фигуру, когда выходила в проектный отдел.
Может, и к лучшему. Нам обоим стоило все хорошенько обдумать и в конечном итоге решить, как мы будем жить дальше.
Компьютер и телефон пиликнули практически одновременно. На почту пришел второй протокол тендера, который мы, как я и думала, в очередной раз просрали. А на телефон… на телефон пришло короткое сообщение в вайбер.
«Если ты точно не передумаешь — вот ссылка на статью, в которой ты найдешь ответы на все вопросы. Не поленись — почитай», — писал мне Волков.
Глава 13
И я читала… И ту статью, что мне прислал Волков, и много чего еще из того, что сама нашла на бескрайних просторах интернета, вбив в поисковик всего одно слово. Свинг.
Ян был прав. И в том, что мне было, над чем подумать, и в том, что я не понимала главного. Свинг не решал проблем, возникающих в отношениях супругов. Он лишь обнажал имеющиеся. Свинг мог как сплотить пару, так и окончательно всё разрушить. В соотношении пятьдесят на пятьдесят. И тут все зависело от готовности партнеров к таким отношениям. И их настоящих желаний… Мой же подход был изначально неверным. Я просто хотела легализировать измену мужа в своих же глазах. Не задумываясь о том, насколько мне самой это нужно.
Я не понимала главного. Того, что во главе всего должны были стоять мои собственные желания.
— Привет.
— Привет, Тим…
— Тебе не кажется, что мы сегодня заработались?
Я бросила взгляд на часы и вскочила с кресла:
— Черт! Нина Львовна сегодня до семи… Совсем забыла.
— Ничего. Ей не впервой задерживаться. Мы ей за это платим.
— Все равно. Не по-человечески как-то…
Схватив со спинки кресла пиджак, я быстро оделась. Сгребла со стола ключи от машины, телефон и торопливо зашагала к выходу.
— Ты домой, или у тебя другие планы? — обернулась уже у самой двери.
— Я думал наведаться к матери.
— Съезди, конечно. Вчера она выглядела такой разбитой…
— Кать…
— Ммм?
— Я люблю тебя.
Моя рука замерла на дверной ручке, спина застыла. Тимур подошел ко мне близко-близко и зарылся лицом в мои волосы.
— Я тебя тоже люблю, Алмазов. Всегда любила.
Стоять вот так рядом с ним, таким далеким и таким близким одновременно, было невыносимо. Я толкнула дверь и пошла прочь.
Нина Львовна дожидалась меня уже полностью собранной.
— Простите, пожалуйста. На работе аврал, — соврала я, виновато косясь на няню.
— Ничего-ничего, бывает. Мальчики поужинали и гоняют в футбол на заднем дворе. Погодка сегодня ничего, пусть воздухом дышат, правда?
Я заставила себя улыбнуться и качнуть головой.
Это было так странно… Наш с Тимом мир раскачивался, рушился на глазах, а этого никто не видел. Банальная история в масштабах космоса. И почти смерть — в масштабах одной отдельно взятой личности.
Подавив глупое желание расплакаться, я проводила няню детей и пошла переодеться. С облегчением сняла костюм, лифчик. Надела удобное домашнее платье и вышла на веранду. Дамир с Назаром, видимо, набегались, и теперь сидели на качелях под старой грушей, уткнувшись каждый в свой гаджет.
— Я дома! — крикнула сыновьям на всякий случай и вернулась в кухню. Сделала себе чай, поднялась в спальню, легла на кровать и нерешительно потянулась за телефоном.
«Посмотри, как это бывает… Представь себя на месте одной из женщин…» — звучал в голове голос Волкова. Я закусила губу и ткнула пальцем в первое видео, ссылку на которое нашла в присланной им статье.
Хочу ли я так? Не знаю… Картинка была действительно возбуждающей. Но если представить, что это ты…
— Привет… А я думаю, где все? — прервал мои размышления негромкий голос Алмазова. Я вздрогнула. Выключила телефон и виновато уставилась на мужа.
— Дети на заднем дворе. А я… как видишь. Ты голоден? — быстро сменила тему.
— Нет. Мать накормила…
— Как она?
— Плохо. Сама не своя.
— А ты?
Я встала и подошла к Тимуру поближе.
— Справляюсь, — вздохнул он, но я не видела в его взгляде уверенности.
— Знаешь, я хочу с тобой кое-что обсудить. Потом, когда дети улягутся…
Тимур сглотнул. Нерв на его щеке дернулся, выдавая волнение.
— Этого правда больше не повторится, — осторожно заметил он, думая, что я решила вернуться к вчерашней теме.
— Конечно, — я покосилась на часы: — Не хочешь загнать мальчиков в дом? Уже девятый час.
— Да, конечно. Я их и спать уложу.
— Отлично. Они обрадуются. Дамир не покажет, конечно, но он… ему тебя очень не хватает, Тимур. И Назару тоже. Когда ты болел… — на щеках Алмазова заходили желваки, но я упрямо продолжала: — Они так сильно переживали. Мы все очень переживали. Надеюсь, ты чувствовал нашу поддержку.
Тимур сухо кивнул. Мне не нужно было никаких других намеков, чтобы в который раз убедиться — он совершенно не был готов обсуждать свою болезнь и все, что за этим последовало. Даже сейчас, по прошествии времени, Тим не мог мне открыться. Но нам нужен был этот разговор! Нужно было обнажить свои страхи, поговорить, как взрослые люди. Откровенно. Так, как, может быть, мы до этого еще никогда не разговаривали, несмотря на всю нашу близость. Вскрыть нарывы. Высказаться о потаенном. И решить, что с этим всем делать дальше.
Тим вернулся, когда я уже порядком себя накрутила.
— Не спишь?
Несмотря на всю серьезность ситуации, я улыбнулась.
— И не надейся, Алмазов. Присядь… — я похлопала по кровати и, поджав под себя ноги, выжидательно уставилась на мужа. Он немного помедлил, но все же послушно сел, глядя на меня не то чтобы довольно. Я сглотнула. От страха и неизвестности у меня внутри, кажется, дрожала каждая клеточка. Нервы были натянуты до предела. И я ужасно волновалась.
— Я, пожалуй, начну сама… Потому что из тебя ничего и клещами не вытащишь…
— Да неужели я так плох? — невесело улыбнулся Алмазов.
— Нет. Ты — самый лучший. Но дело не в этом. У меня к тебе одна просьба. Не перебивай меня, хорошо? Просто выслушай, а потом я выслушаю тебя. — Тимур кивнул, и я продолжила: — Понимаю, ты думаешь, что я сейчас вернусь ко вчерашнему дню, и начну есть твой мозг чайной ложкой. Но нет… Я хочу поговорить о том, что случилось намного-намного раньше. В тот день, когда ты от меня отстранился, когда впервые посмотрел на другую женщину, как на… женщину. — Я не сдержала горького смешка. Тимур потемнел лицом и сцепил зубы. — Может быть, если бы мы поговорили раньше, до этого бы и не дошло. Но я так боялась задеть тебя… Так боялась! И посмотри, к чему это все нас привело?
— Ты сейчас решила поиграть в моего психотерапевта? — окрысился Тимур.
— Ни в коем случае. Я — это я. Та, кто любит тебя очень сильно. И та, кто хочет тебе добра. — глубоко вздохнув, я ринулась с головой в пропасть: — Я та, кто понимает, что после всего, что произошло, тебе нужно… как-то взбодриться, испытать себя, может быть, даже доказать себе что-то. Я та, кто не станет говорить, что этого делать не стоит. Я та, кто не станет тебя убеждать, что с тобой все в полном порядке. Потому что это не так. Я также та, кто знает все о твоих страхах, я та, кто переживает их вместе с тобой каждый день… Я та, кто каждое утро просыпается в холодном поту, опасаясь, что болезнь вернется, и та, кто засыпает с мольбой, чтобы этого никогда не случилось. А еще я та, кто стал свидетелем твоей слабости. И та, которой тебе это очень сложно простить…
Мои силы кончились. Голос стих. Я смотрела в черные глаза мужа и видела в них собственное отражение. Мне потребовалось несколько долгих минут, чтобы собраться с силами и продолжить.
— Я та, кто понимает, что сейчас тебе хочется быть… с другой. Все равно с кем. Возможно, более молодой и красивой. Потому что с такой, как тебе кажется, вероятность осечки снизится до нуля… — я опять усмехнулась. — И я та, кто готова пойти на это…
— Благословив меня на измену? — заорал Алмазов, вскакивая с кровати.
— Нет… Абсолютно. Потому что я также та, кому нужно то же самое… — Глядя в самую душу Алмазова, негромко, но оттого не менее весомо, закончила я.
— Что? — Тимур побелел, как полотно, отшатнулся. Зарылся обеими руками в волосы, которые еще ни разу не стриг с тех пор, как они вновь отрасли, словно те стали его чертовым фетишем.
— Я хочу… попробовать секс с другим мужчиной. Как ты понимаешь, последние события подкосили не только твою самооценку. Моя… тоже в значительной мере пострадала. Мне кажется, это могло бы помочь нам обоим.
— Ты хочешь д
Глава 1 – Сидишь? Я думал, все ушли. Я оторвалась от экселевской таблицы, в которую втыкала уже добрых полтора часа, и подняла усталый взгляд на собственного зама. – Сижу… А ты почему домой не торопишься? – Смеешься? Как я уйду, когда… – Ян неопределенно взмахнул рукой и, опустившись в кресло напротив, с надеждой заглянул мне в глаза. Я покачала головой. – Опять мимо? – недоверчиво протянул он. – Да быть не может! Мы же и без того считай без наценки, по себестоимости… – И, тем не менее, кто-то дал меньшую цену. – Твою мать! Мы же так рассчитывали на этот контракт! Мы… мы… мы… Это так сильно давило! Сдерживая желание завыть в голос, я лишь неопределенно пожала плечами: – Этот контракт не последний… Угу. Не последний… Наверное. Но если мы будем двигаться в этом же направлении, то пойдем по миру уже в самом ближайшем времени. Черт! – Кать, мне правда очень жаль. – Проехали. Я встала, сняла со спинки стула пиджак, надела и застегнула на одну пуговицу. Когда-то идеально подогнанная по фигуре вещица собралась складками на моей немного поплывшей талии. В последнее время сил на зал не было совершенно. Ровно как и на нормальное питание. Лишние килограммы стали досадным напоминанием о том, как мало времени у меня оставалось на маленькие женские радости. – Тимур в курсе? Я растерянно замерла и, закусив губу, медленно покачала головой. Тимур – это мой муж. Он здесь был главным до того, как его подкосила болезнь, и мне пришлось взять управление компанией в свои руки. Боже, как же хорошо, что все позади, и он, наконец, потихоньку возвращается в строй… – Я как раз собиралась пойти к нему, чтобы рассказать. Волков понятливо качнул головой. – Я могу для тебя что-нибудь сделать? – Да. Пойти домой и хорошенько отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами включиться в работу, – вымученно улыбнулась. Ян вернул мне улыбку и отсалютовал. Любезно пропустил вперед, открыв дверь и, на секунду замешкавшись, все же заметил: – Катюх, ты только не принимай это все дерьмо на свой счет, ладно? Ты сделала все, что смогла, чтобы удержать фирму. Тимур это понимает. Не знаю, каких комментариев от меня ждал Волков. И ждал ли вообще. Его слова были призваны меня поддержать, но вместо этого я лишь еще сильней загрузилась. А что, если моих усилий было недостаточно? А что, если дело все же во мне? Я все чаще думала о том, что, не случись с Тимуром беды, все бы сложилось иначе. Уж он бы точно что-то придумал. Обязательно. Таким он был человеком. Все у него было под контролем. Семья, дом, работа… Да что там. Вся наша жизнь держалась на нем. Я любила его до одури. Мы познакомились еще в школе. Он стал моим первым и единственным мужчиной. Я – его первой и единственной женщиной. А дальше все было, как в сказке: свадьба, дети, счастливая жизнь, общий бизнес и интересы. Нам было хорошо вместе. Мы сроднились, проросли друг в друга корнями. А потом, как гром среди ясного неба… С чего? Почему? Диагноз… Онкология. Не знаю, как я пережила эту новость. Как нашла в себе силы собраться, взвалить на себя все то, что Тимур нес на себе долгие годы, тем самым развязывая ему руки для предстоящей борьбы. И он меня не подвел. Сцепил зубы, ринулся в бой, из которого вышел победителем. Когда врачи подтвердили ремиссию, я улыбалась. Качала головой и наравне с мужем принимала поздравления от тех немногих, кто был в курсе нашей с ним ситуации. А потом, закрывшись за дверями ванной, я ревела, ревела так, как никогда в этой жизни не плакала, захлебываясь солью слез и бессвязными словами благодарности, адресованными кому-то сверху. Тогда мне казалось, что все самое худшее позади. Наверное, так и было, но… Но! Ян свернул к лифтам, а я, махнув ему на прощанье, толкнула двери приемной. Уютная вытянутая комната вела в святая святых – кабинет мужа. Его территория, на которую я никогда не претендовала. Даже когда Тимур полностью отошел от дел. Из-за закрытой двери, отделяющей вотчину секретаря от кабинета начальника, послышался тихий смех, а следом – голос моего мужа. Я замерла с занесенной рукой, с трудом подавляя в себе трусливое желание убежать. Сделать вид, что меня здесь не было, и я ничего не знаю… Несколько раз глубоко вдохнула и, громко стукнув костяшками пальцев, тут же толкнула дверь. Не давая себе отступить. Тимур вальяжно сидел на письменном столе. Одна рука в кармане, другая… на плече склонившейся над ним секретарши. Новенькой. Той, которую он взял на работу две недели назад, после короткого собеседования. – Привет, – натянув на лицо улыбку, пропела я, спрятав за этой маской подползающую к горлу истерику. – Привет, – Тимур чуть свел брови, как делал обычно, когда был слегка раздосадован. – Я собираюсь домой. Тебя подкинуть? Очередная улыбка. Вдох – выдох. Для паники нет причин. Еще ведь ничего не случилось, Катя. Просто дыши. Тимур нахмурился еще сильнее и резко оторвал задницу от крышки стола. Высокий, статный, красивый. Из той породы, кому возраст только к лицу. Когда ты стал заглядываться на других, Тим? Когда тебе меня стало мало? Вопросы, которые я глотала, отравляли меня изнутри. Я так боялась озвучить их, вы бы знали… И так боялась молчать. Казалось, начни я сейчас говорить, закричу… Устрою истерику, забыв навязываемые социумом правила, которым якобы должна следовать каждая современная женщина, всю эту чушь о женской мудрости, проповедуемой со страниц глянцевых журналов, и… просто сорвусь, как последняя истеричка, коей я никогда не была. И лишь одна мысль меня утешала… Непоправимое пока не случилось. Тимур все еще мой. Пока только мой. Как же тяжело, господи! А эта почему тут? Почему до сих пор не убралась? Неужели не понимает, что нам сейчас не до неё? Все так же улыбаясь, я повернулась к секретарше и чуть приподняла бровь. Той хватило совести смутиться и затараторить: – Ну, если я вам, Тимур Бакирович, не нужна, я пойду. – Конечно, – согласился Тимур. – Продолжим завтра. Стуча каблуками по начищенному до зеркально блеска паркету, Эллочка скрылась за дверями кабинета и оставила нас с мужем в звенящей неуютной тишине. Обычно я любила помолчать с Тимуром, но с недавних пор все изменилось. – Что там с Топ-Никель? Контракт наш? Я виновато скукожилась и покачала головой из стороны в сторону. То, что еще совсем недавно мне казалось проблемой вселенских масштабов, в сравнении с другими назревающими несчастьями виделось совсем иначе. – Боюсь, что кто-то нас обставил. – Дерьмо! Я же просил предложить минимальную цену! – И я предложила, – стараясь не показать, как сильно меня задели слова мужа, спокойно выдала я. – Если бы это было так, контракт был бы наш. Тимур был чудовищно несправедлив. – Я лично считала это коммерческое предложение, Тим. Не сделав ни единой наценки. Клянусь. – Черт, – Тимур зарылся рукой в темные волосы и пнул ногой ножку стола. – Кто выиграл тендер? – Ник-Строй. – Это еще кто такие? – изумился Алмазов. – Не знаю. Темная лошадка, но у них все на мази. Похоже, что не новички. Я пробила их по базе налоговой, вроде бы все чинно-благородно. Я подошла к Тимуру вплотную, разглаживая пальцами собравшиеся между красивых темных бровей складочки. Он напрягся, но моей руки не убрал, принимая ласку не то, чтобы с удовольствием, но все же… принимая. Осмелев, я прижалась отяжелевшей грудью к его, а губами коснулась основания шеи. Даже на каблуках я не доставала выше. – Кажется, кто-то хотел домой. – Да… Конечно, – я стушевалась и отступила на шаг. – Дети с матерью? – Угу. Нина Львовна отпросилась… Нина Львовна – это няня. Хорошая женщина, которая в нашей семье появилась лет семь назад, когда вслед за Дамиром родился наш младший сын – Назар. Так, переговариваясь ни о чем, мы вышли из офиса и спустились в подземный паркинг. – Я поведу. – Без проблем, – тут же согласилась. Тимур был из той породы мужчин, для которых работа делилась на «мужскую» и «женскую». Эдакий милый старомодный шовинист. Меня это устраивало. Может быть, я отстала от времени, но мне нравилось, когда мужчина распахивал передо мной дверь, пропускал вперед и оплачивал счет в ресторане. Где-то я вычитала, что самое сексуальное, что может быть – это когда мужчина снимает с тебя ответственность. Мне была близка такая позиция. Мы выехали из паркинга, когда уже порядком стемнело. И начался дождь. Он усеивал лобовое стекло миллионом бриллиантовых капель и переливался в свете уличных фонарей. В салоне было сыро и довольно прохладно. Несмотря на то, что лето еще не закончилось, осень поспешила вступить в свои права. Я поежилась. Заметив это, Тимур включил обогрев. От его заботы, раньше такой привычной, сейчас мне хотелось плакать. Я закусила губу и отвернулась к окну. Мимо, подхваченные потоком воздуха, пролетали листья каштанов. Пожухшие еще в самом зените лета, к его концу они стали цвета запекшейся крови. – Ты злишься на меня? – Что? Нет! Из-за чего мне на тебя злиться? Я повела плечом и прижалась к прохладному стеклу лбом. – Из-за контракта или… еще чего-нибудь. – Брось. Глупости это. Я не злюсь. Извини, что на тебя наехал. – Забыли… – Слушай, я знаю, что тебе было трудно. Но я снова в деле. Теперь все наладится. Ты займешься тем, что умеешь лучше всего, я займусь тем, что получается у меня… – Это хорошо. Может быть, у меня появится немного свободного времени, и я запишусь в спортзал. – Зачем это тебе? – Я набрала пару лишних килограммов. – Глупости, – отмахнулся Тимур. И это, наверное, могло бы меня порадовать. Если бы после этого слова последовало еще хоть что-нибудь. Например: «ты шикарно выглядишь», или что-то вроде того. Но Тимур просто отвернулся от меня и сосредоточился на дороге. Он все чаще пропускал мимо ушей то, что я говорю, словно утратив ко мне всякий интерес. И все бы ничего… Так, наверное, живут миллионы пар по всему миру. Но у нас-то все было иначе! Как же страшно об этом говорить в прошедшем времени. Как невыносимо страшно… Дом встречал нас детскими криками и ароматом чебуреков. Свекровь опять расстаралась. Вот и как тут за фигурой следить? – Пришли? А я уж думала, вы там и заночуете! Нельзя так, Тимур… Ты только поправился, – причитала мать, обхватив Тимура сухонькими ладонями. Я мысленно поморщилась. Тимур ненавидел, когда кто-то напоминал ему о его беспомощности, Альфия же делала это с завидным упорством. Носилась с ним, как с инвалидом. Неудивительно, что он стал оглядываться по сторонам в поисках подтверждения собственной мужественности. Уж слишком деликатной была его проблема. Рак предстательной железы в тридцать три года… Он никогда мне не говорил, но почему-то я нисколько не сомневалась, что больше смерти Тимур боялся стать импотентом. Это так по-мужски, господи. Так по-тимуровски. Прерывая причитания свекрови, в коридор выбежал Назар. Влетел в отцовские объятья и повис на нем, как обезьяна. – Ты обещал поиграть с нами! – заявил он. – Назар, осторожнее с папой. – Мама! – наши с Тимуром возмущенные голоса слились в один. Мы заговорщицки переглянулись и на секунду как будто вернулись в то время, когда все еще было хорошо. Когда мы понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова, и между нами ничего не стояло. – Перестань… – добавил Тимур, когда эхо наших голосов стихло где-то под потолком. Альфия запнулась, но тут же перевела разговор, зазывая всех ужинать. – Идите, я к вам присоединюсь, только руки помою. Тим стащил туфли и двинулся вверх по лестнице, как будто на первом этаже нам негде было вымыть руки. Недолго думая, я пошла за ним. К тому моменту, как догнала мужа, тот уже успел снять пиджак и рубашку. Заматеревший после тридцати, сейчас он был тонким, почти как в двадцать. Невозможно красивым. Внизу живота собралась знакомая тяжесть. Я тихонько подошла к Алмазову, поцеловала чувствительное местечко между лопаток, скользнув рукой вниз. Но у Тимура были другие планы. Он перехватил мою ладонь и плавно развернулся ко мне лицом. – Давай потом, угу? Мама права. Я ужасно проголодался. Я улыбнулась, делая вид, что мне не больно, и послушно отступила. Что ж… по крайней мере, о фигуре сегодня мне точно можно не переживать. Аппетит у меня пропал напрочь. Как и настроение. Глава 2 Я не спала всю ночь. Прислушивалась к ровному размеренному дыханию мужа и думала-думала-думала… Обо всем на свете. Строила какие-то глупые планы, которые могли бы возникнуть разве что в голове тупой малолетки, но никак не у взрослой, не побоюсь этого слова, умной состоявшейся женщины. И ведь я понимала, как это абсурдно, и… все равно представляла, как пойду в спортзал, к косметологу, парикмахеру, изменю прическу, или подкачаю губы… Куплю новое белье, зажгу свечи, открою вино… Тимур растает от меня такой – новой, красивой, и между нами все станет, как прежде. Самая большая ошибка женщины, которой изменили, считать, что причина измены в ней. Нет, я не говорю, что такого не может быть в принципе. Но в большинстве случаев дело все же в другом. Впрочем, даже понимая это, не грызть себя вряд ли получится. Когда ночь за окном рассеялась, я оставила глупые попытки уснуть. Веры в то, что сон, наконец, придет, уже не было, а вот мигрень подбиралась все ближе. В таких случаях я обычно пила таблетку на опережение. Стараясь не шуметь, закрыла за собой дверь ванной и застыла у зеркала. М-да. Бессонница мало кому к лицу… А уж женщине тридцати пяти лет и подавно. Я набрала в пригоршни холодной воды и умылась. Выдавила из блистера таблетку, запила водой из-под крана. Медленно промокнула лицо полотенцем, размышляя о том, что бы такое сделать, чтобы побыстрее преобразиться. Вспомнила о недавно купленных патчах под глаза, которые мне рекомендовал косметолог, и довольно ловко их нацепила. Видок еще тот, но пока все спят – можно себе позволить. Покончив с утренним туалетом, я спустилась вниз, чтобы приготовить своим мальчишкам завтрак, но оказалось, я не единственная, у кого возникла такая идея. – Доброе утро, – негромко сказала я. Свекровь оглянулась. Поправила сползшую на лоб косынку и ласково мне улыбнулась. Нет, ничего против свекрови я не имела, но… В последнее время она стала уж слишком навязчивой. Да и ее проживание в нашем доме уж как-то неоправданно затянулось. – Доброе-доброе, Катенька. А я тут завтрак готовлю. – Вижу. Ничем не выказав своего недовольства, я включила кофеварку и открыла холодильник. Достала яйца, творог, принялась месить тесто. – Что ты делаешь? – Сырники. – Но я же, вот… запеканку… – Мальчики не любят запеканку. Я вам уже говорила, но вы, кажется, забыли. – Напрасно ты, Катя… Я лишь хочу как лучше. Помочь, облегчить ваш быт… – Будет лучше, если вы не будете этого делать. Мы вполне самостоятельные взрослые люди, которым по силам работать, заниматься детьми и вести хозяйство. Раньше мы с этим отлично справлялись. – Раньше Тимур был здоров. Я отбросила венчик и с возмущением уставилась на свекровь: – Он и сейчас здоров. Врачи это подтвердили, а вы носитесь с ним, как с инвалидом. Неужели вы не понимаете, как он комплексует?! – Да ты что говоришь такое, Катя? Где наш Тимур, а где комплексы? – Близко… Намного ближе, чем вам кажется. И мне эти комплексы, комплексы, которые вы взращиваете в нем и лелеете, боком выходят… Боком, понимаете? Альфия захлопала глазами и покачала головой. – Не понимаю. У вас, что, с Тимуром какие-то проблемы? Так ты только скажи, я поговорю с ним… Скажи… Вот что ей сказать? Сказать – и то нечего. Пока ничего не произошло. – Нет у нас никаких проблем. Просто нам нужно больше времени проводить вместе. Вдвоем, и с мальчиками. – Кажется, ты намекаешь, что я загостилась. – Мы вам очень за все благодарны, правда, но… – Пора и честь знать, – закончила мою мысль свекровь. – Что ж, я попрошу Тимура отвезти меня домой. Я кивнула и снова взялась за венчик. Если Альфия и думала, что я пойду на попятный и стану её умолять остаться – она ошибалась. Давным-давно мы с Тимуром решили, что будем жить отдельно, несмотря на то, что плата за съёмную однушку практически полностью сжирала наш более чем скромный семейный бюджет. Две студенческих стипендии да те крохи, что Тим зарабатывал, хватаясь за любую работу, которую можно было бы совмещать с учебой. Это было правильным решением, мы никогда о нем не жалели. Не станем и теперь, когда наше материальное положение в значительной мере улучшилось. Да, я немного сдала позиции. Но теперь сделаю все, чтобы на них вернуться. Почему бы не начать с того, чтобы вновь стать хозяйкой в своем же доме? Сырники получились, что надо. Пышные и румяные, в меру прожаренные. Я накрыла тарелку салфеткой, допила уже остывший кофе и пошла приводить себя в порядок. Когда Тимур с детьми вышел к завтраку, я была свежа, как майская роза. – Привет, – промурлыкала в макушку мужа, тайком вдыхая такой знакомым, такой родной аромат. У меня и сейчас все внутри дрожало, когда я касалась Тима. Или когда он на меня смотрел. – Привет. Мальчики, хватит дурачиться! Садитесь за стол. У вас через час тренировка, – строго скомандовал Тимур расшалившимся сыновьям. Когда-то мы задумывались о том, что надо бы родить им сестричку… С тех пор много воды утекло. И хоть я до сих пор мечтала о дочке, как-то способствовать её рождению я не спешила. Мне бы не хотелось, чтобы это выглядело, как отчаянная попытка удержать мужика. Как показывает практика, если мужчина захочет уйти – его ничто не удержит. Стоп! Почему я вообще об этом думаю? – Сынок, я тут рушила, что пора бы мне уже вернуться домой. Отец там один, да и вообще… Вот, хотела тебя попросить отвезти меня. Или лучше вызвать такси? Я тряхнула головой, концентрируясь на происходящем за столом разговоре. – Сегодня? А что за спешка? Сегодня точно нет, мам. Мы же приглашены на день рождения Яна. Будем поздно, надо, чтобы с мальчиками кто-то побыл. Точно. Как я могла забыть о том, что мы приглашены к Волкову? Скорее всего, потому, что и не рассчитывала, что Тимур захочет пойти. С тех пор, как он заболел, мы еще ни разу не посещали подобных мероприятий. – Ты все же решил пойти? – уточнила у мужа, наливая какао Дамиру. – Почему нет? Тимур вскинул черную бровь и напряженно на меня уставился. – Может быть, потому, что мы это не обсуждали. Я даже подарок не покупала. Да и не придумала, что надеть? – Женщины! – закатил глаза Тим. Убедившись, что я не собираюсь напоминать ему о недавней болезни, он расслабился и вальяжно откинулся на спинку стула. – Раз такое дело, я, конечно, останусь, – согласилась Альфия. – А почему мы не можем пойти на день рождения с вами? – заныл Назар. – Потому что там не будет детей. Одни взрослые. Я щелкнула сына по носу и, не удержавшись, поцеловала. В отличие от двенадцатилетнего Дамира, семилетний Назар еще позволял мне подобные нежности. – Ян Волков? Это не тот, что с вами в одном классе учился? Щупленький такой… – Ага. Он. Мы с ним и в универе одном учились. Разве ты не знаешь, что он мой зам? Вот уже… Сколько, Кать? – Да уже три года скоро. – И как тебе он? По детству тихий такой был. А сейчас как? Женат? Есть ребятишки? – Женат. Детей нет. Но у него жена молодая – будут. Постепенно разговор перешел с Волкова на других наших одноклассников, а потом и вовсе прервался, когда Тимур встал из-за стола, чтобы отвезти детей на тренировку. Я не знала, что происходило между нами, но на его отношении к детям это никак не сказывалось. Лучшего отца им я бы не могла пожелать. Прибрав со стола, я заставила себя спуститься в спортзал. Беговая дорожка, упражнения на пресс и бедра. Конечно, до вечера я не похудею, чтобы влезть в свое лучшее платье, но, по крайней мере, есть шанс, что уйдет это сосущее мерзкое чувство, будто я недостаточно стараюсь удержать сходящий на нет интерес мужа. Да, я знаю, глупость редкая. Но если не это, то с чего мне вообще начинать? Что делать? Я понимала, что времени ни осталось. Рано или поздно Тимур решится на измену. Которую я никогда не прощу. Как этому помешать? Как… Я думала об этом весь вечер. Отпаривая Тиму костюм и рубашку, нанося макияж, вытягивая волосы феном, чтобы они легли на плечи гладкими шелковыми прядями. Я не очень любила носить их распущенными. Будь моя воля, я обстригла бы эту копну, но Тимуру нравились мои волосы. А я хотела нравиться Тимуру. В последний раз взглянув на себя в зеркало, я несколько театрально распахнула дверь, ведущую из ванной в спальню. И пусть я не ожидала, что Тимур падет замертво, став жертвой моих чар, но… Но я надеялась, что его взгляд задержится на мне чуть дольше. Этого не случилось. Сердце кольнуло, но я не позволила своей улыбке погаснуть. – Шикарно выглядишь, – мурлыкнула, приближаясь. – Ты тоже. Макияж немного яркий, нет? Я удивленно приподняла брови: – Да, вечерний. – Не помню, чтобы ты раньше так красилась. Я мазнула взглядом по собственному отражению в зеркале. Может быть… Но раньше вообще все было иначе. – Просто ты забыл. Мы давно нигде не были, – миролюбиво заметила я. – Это упрек? – Нет. Всего лишь констатация факта. – Онемевшие от напряженной улыбки губы разъехались чуть шире. Я улыбалась через боль. А ты этого не заметил. – Кто сядет за руль? – перевела тему на более безопасную. – Ты. Что-то я устал. Может быть, выпью коньяка. Помнится, Ян говорил, что у него неплохая коллекция. – Хочешь проверить? – Почему нет? Я лишь пожала плечами. Говорить о том, что Тимуру стоит себя поберечь – значит снова нарваться. Тим не терпел слабости. Тем более своей. Волковы жили в элитной высотке в самом сердце города. До нашего пригорода – далековато, но по пустым дорогам – домчали быстро. И все равно опоздали. Приехали в самый разгар веселья. – О, какие люди! Тина, ну-ка, встречай гостей! – бросил жене Ян. Тина улыбнулась и поспешила к нам. Яркая блондинка модельной внешности, она была намного младше мужа. И, соответственно, нас самих. Она не стала мне закадычной подружкой. Мы и с Волковым-то восстановили связь не так, чтобы давно. В школе, универе дружили, да. А потом наши пути разошлись и сошлись вновь, лишь когда тот пришел устраиваться на работу в нашу компанию. Перспектива взять проверенного годами человека была довольно заманчивой. И как показало время – сделали мы это не зря. Ян был хорошим ответственным исполнителем. Никакая она, конечно, не Тина. Так… Валя на новый лад. – Шикарно выглядишь, это что, Гуччи? – Все ты знаешь… Ян, это небольшой презент от нашей семьи. Я протянула виновнику торжества пакет, вдруг некстати подумав о том, что надо было хотя бы поинтересоваться у мужа, что там. Волков рассыпался в благодарностях и пригласил нас за стол. Фуршет был накрыт прямо посреди гостиной. Я голодала весь день, и аромат подкопченного лосося ну просто сводил с ума. Чтобы отвлечься от мыслей о еде, я принялась рассматривать разношерстную толпу. Всего человек сорок взрослых. И никаких детей. Признаться, я от такого отвыкла… Все праздники, на которых мы обычно бывали, были более семейными, что ли. На них всегда было шумно из-за ребятни. На этот раз шумели подвыпившие тети и дяди. Звуки смеха, эмоциональные беседы на повышенных тонах. Мой взгляд скользнул мимо Яна, склонившегося над каким-то пожилым мужиком, и дальше, где в самом углу комнаты, сверкая белозубой улыбкой, такой интимной улыбкой, господи… стоял мой муж. Он ни от кого не прятался, не пытался уединиться. Просто разговаривал с хозяйкой дома. Можно было подумать, что это обычная любезность. Если бы не этот взгляд… С чертовщинкой под отяжелевшими веками. Заинтересованный в женщине взгляд. Именно так он смотрел, давая знак, что ждет меня в спальне. Кажется, тысячу лет назад. – Чего грустим? – раздался знакомый голос над ухом. – И где твой бокал? – Я за рулем. – И что? Даже не выпьешь за здоровье виновника торжества? Всего один бокал, Белоснежка. Один бокал можно. Собственно, а почему бы не выпить, смыть с языка эту горечь и хоть на время забыться? Я забрала бокал из рук Волкова и осушила его до дна. – Другое дело! А теперь можно и потанцевать. Видимо, от того, что я так ничего и не съела, развезло меня довольно быстро. Я скользила в объятьях Яна, вдыхала терпкий аромат его разгоряченной праздником кожи и чувствовала какую-то глупую браваду. Будто мне все по плечу. Время летело незаметно. Постепенно дом Волковых пустел. Гости расходились, и, наверное, нам нужно было последовать их примеру. Но мне было так хорошо! Впервые за долгое время. Так легко и свободно. Я подхватила еще один бокал шампанского и, поджав ноги, уселась в кресло. В комнате никого не осталось. Лишь Тимур, который неодобрительно на меня поглядывал, да Ян с Тиной, обжимающиеся, как школьники на выпускном. – Ну, ребята, спасибо, что пригласили. Хороший получился праздник, но, вижу, кому-то не терпится уединиться, поэтому мы, пожалуй, пойдем, – скривил губы в ухмылке Тим, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. – Как будто наличие посторонних глаз нас когда-нибудь останавливало, – пьяно хихикнула Тина, шутливо ткнув Яна локотком. Поначалу я не придала значения этой странной реплике. Чего спьяну не скажешь… – Никогда не смущало, – согласился Волков и, заметив легкое удивление, написанное на лице Тимура, добавил, – мы – свингеры, – и через секунду. – Стой, а вы разве не знали? Глава 3 – Э-э-э, нет. Ты как-то не говорил, – наконец отмер Тимур. – Да? Ну, что ж… Теперь сказал, – заржал Волков. – Надеюсь, вы не придерживаетесь консервативных взглядов, и я не лишусь работы из-за своей болтливости. – Об этом можешь не беспокоиться, – криво улыбнулся мой муж и, похлопав по плечу именинника, распахнул дверь. Мы вышли из дома, когда до меня, не на шутку шокированной словами Яна, дошло: – Ох, а как же мы теперь доберемся? Я, кажется, перебрала. Тимур закатил глаза. Сунул руку в карман, достал ключи от машины и пикнул сигналкой. – Садись уж, пьяница. Я не пил. Довезу. – И никакая я не пьяница! – обиделась я, но в тот же миг, опровергая собственные же слова, покачнулась, неловко угодив каблуком в выщербину на асфальте. Тим вовремя меня подхватил. Я упала в его объятья и с наслаждением провела носом у основания шеи. – У тебя нос холодный. – Зато ты горячий. И твердый… Действительно. К низу моего живота прижимался довольно внушительный стояк благоверного. Интересно. Это в мою честь или… Я сместила ладонь и обхватила эрекцию Тима. – Смотрю, разговоры о свингерах не на шутку тебя завели. – Что? Глупости какие! Тимур отшатнулся. Распахнул передо мной дверь и, затолкав меня на пассажирское сиденье, обогнул машину. – Пристегнись, – бросил мне, усаживаясь за руль. – Интересно, как они к этому пришли? – К чему? – К такому образу жизни. – О, господи! Тебе не все равно? – изумился Тим. – Нет. Интересно же! Скажешь, нет? – Нет. – Тимур недовольно на меня покосился и заметил: – Ты сегодня какая-то странная. Я тебя не узнаю. – Я тебя тоже, Тим… Я тебя тоже. – И что ты хочешь этим сказать? – Взгляд темных глаз скользнул по моему телу, оставляя на теле ожоги. – Ты счастлив? – Приехали… – Нет, ты ответь! Может быть, тебе не хватает чего-то… – Кажется, минуту назад мы обсуждали свингерский образ жизни Волкова. – Да, но ты сказал, что тебя эта тема не интересует. – И поэтому ты решила устроить мне какой-то глупый допрос? Чтобы хоть чем-то заполнить паузы? – Да нет. Тут другое. Скорей я пытаюсь разобраться, откуда они вообще взялись. Лежащие на руле пальцы сжались, выдавая недовольство мужа. Много слов вертелось у меня на языке и много вопросов. Но я так и не решилась озвучить их, а вместо этого, в который раз, уступила. Развернулась в кресле, так близко к нему, что наше дыханье смешалось. Нежно коснулась пальцами. Тимур потерся о них, как большой кот, и я, смеясь, почесала его за ухом. – Свингеры, – хмыкнул тот. – Ну надо же. – Ха-ха! А говорил, тебе все равно. – Согласись, это несколько необычно. – Просто ты отстал от жизни, Алмазов. – А ты, Алмазова, считаешь это нормальным? Хм. Я не ожидала такого вопроса, а потому ответ нашелся не сразу. – Ну, когда взрослые люди по обоюдному согласию выбирают такой стиль жизни… Это нормально, да. Необычно, конечно. Но, по крайней мере, они друг другу не изменяют, не врут и не предают… К концу предложения мой голос непроизвольно скатился в шепот. Пьяный угар развеялся, и настроение снова упало. Тимур молчал. А что ему было сказать на это? Я надавливала на болевые точки и отдавала в этом отчет. – Что молчишь? – А что сказать? – Не знаю… Тимур выкрутил руль, плавно вписываясь в поворот. Меня качнуло. Рука скользнула вниз по его ноге. Тим замер, ободренная его реакцией, я еще раз погладила мужа – теперь уж намеренно. Алмазов тихонько выдохнул и сполз вниз, расставляя ноги чуть шире. Давая мне простор для маневра. Мое дыхание стало неглубоким и частым. Низ живота конвульсивно сжался. Меня бросило в жар. Я подобрала под себя ноги и развернулась к Тимуру. Как же катастрофически мне не хватало этого. Физической близости. Контакта тел… Тим отстранился от меня сразу же, как только ему поставили диагноз. И я ведь знала, что с его потенцией все в порядке, он просто вычеркнул секс из нашей жизни. На долгих полтора года… Мои пальцы слегка дрожали, когда я потянулась к пряжке на ремне мужа. Я была ужасно неуклюжей: с трудом вытащила из петли пуговицу, расстегнула ширинку. Даже умудрилась поцарапать Тимура в самый ответственный момент. Он зашипел. – Черт! Прости. Больно? – Переживу, – Тим поерзал и толкнулся в мою ладонь. – Сейчас пожалею… – пообещала, склоняясь над его пахом. – А до дома никак? – А ты хочешь? С мучительным стоном Тим толкнулся в мой рот, что означало, наверное, что терпеть он не в силах. Я старалась. Я очень старалась. За столько лет изучив его от и до, я, кажется, знала все о его удовольствии. Тимур выгибался, замирал у самого края, но каждый раз в последний момент что-то словно отталкивало его в сторону. И он злился. Намотав на кулак мои волосы, толкался в рот, что есть сил, и тихо ругался. – Все! Хватит! Дома продолжим, – рыкнул он, наконец, отстраняясь. Не знаю, был ли у меня повод чувствовать себя униженной, но я чувствовала… Пряча эмоции, отвернулась. Стала суетливо поправлять макияж, стирая салфетками остатки помады. Я выглядела просто ужасно. Тушь размазалась от выступивших слез, тон наполовину стерся. А губы выглядели так, словно по ним хорошенько съездили, или… Вы поняли. Хорошо, что время было довольно позднее. Домашние наверняка спали. Не хотелось бы мне, чтобы меня увидели в таком виде. – Я в душ, – не глядя на меня, бросил Тим, когда мы вошли в дом. Уступив ему нашу ванную, я поплелась в гостевую. Быстро обмылась, причесала волосы и поднялась к себе. Я хотела опередить мужа, но, похоже, у него был аналогичный план. Когда я подошла к постели, Тим уже крепко спал. Точнее делал вид, что спит. Вот тебе и «дома продолжим»… От отчаяния я готова была лезть на стены. Но, боюсь, Тимур бы этого не оценил. Тогда я решила напиться, но, слава богу, вовремя одумалась – завтра у меня ожидался сложный день. Было назначено несколько встреч, одна из которых с директором детского сада, в который совсем недавно ходили наши сыновья. Там негоже было дышать перегаром. Я замерла у кровати, несколько раз глубоко вдохнула и вернулась в постель. Есть одно правило, которому я следовала долгие годы – чтобы ни случилось, засыпать с мужем в одной кровати. Не знаю, имело ли это смысл сейчас… Неудовлетворенное тело ныло, но это было такой мелочью по сравнению с той болью, что я носила в душе. Интересно, как надолго хватит моего терпения? Мне все чаще казалось, что его не осталось вовсе. Встреча с директрисой была назначена на самое утро. Тимур же обычно подъезжал в офис не раньше девяти. Я не стала его будить. На въезде в город пришлось немного потолкаться в заторах, и я опоздала. По дорожкам к саду неслись такие же незадачливые родители, волоча за собой, как на прицепе, заспанных, сонных чад. Невольно я улыбнулась. В кабинете Лесиной пахло кофе и сдобой. – Вот, снимаю пробу с завтрака! – улыбнулась та. – Угощайтесь. Я с тоской посмотрела на румяную ватрушку, но все же нашла в себе силы отказаться от угощения. – Нет-нет. Если можно, я только кофе… Наша встреча с директрисой завершилась довольно быстро. В конце концов, договор уже был подписан, и нам оставалось обсудить лишь детали, но из-за проклятой пробки в тоннеле, на работу я попала едва ли не к обеду. – Какого черта, Кать? Где тебя носит? – взвился Тимур, как только я появилась на пороге офиса. – Я тебе тысячу раз звонил. – Прости, пробка в тоннеле, а там связь ни черта не ловит. – Где ты вообще была? – В «Солнышке». Встречалась с директрисой. – И как? – в распахнутую настежь дверь вошел Ян. – Все отлично. Со следующего понедельника можете заступать. – Куда заступать? Почему я не в курсе? – На объект. В «Солнышке» капремонт. Тендер был еще весной, но потом деньги куда-то пропали, а сейчас, видимо, нашлись. – Я сняла пиджак и повесила на спинку стула. – Вот договор, если хочешь, почитай. Тимур выхватил из моих рук договор и впился в него взглядом. Мы с Яном переглянулись. Чем бы ни было вызвано поведение Тима, оно меня порядком достало. Затылок сковала боль. – Ты серьезно? Детский сад? Два миллиона?! Кать! Мы же строительная фирма… Какой капремонт, блядь? Чем ты думала? Наверное, обиднее самих слов Тимура было то, что он позволил себе меня отчитывать при посторонних. – А что? У тебя есть какие-то другие предложения? Пусть лучше парни без работы сидят? – Почему без работы? – кажется, Тимур даже растерялся. И я понимала, почему. Никогда до этого я не давала ему отпора. Не потому, что не могла сказать что-то против. И не потому, что не имела своего мнения. Просто Тим не давал мне повода с ним бодаться. У нас были схожие вкусы, образ мышления и понимание верного. – Потому что стоящих контрактов нет. К концу месяца мы сдаем объект на Западном, и все… – Как все? – Да вот так, Тимур! Я очень рассчитывала на вчерашний тендер. Очень. Но мы опять пролетели. Все катится псу под хвост. – И кому это благодаря? Я отшатнулась. Боль от его слов была мучительно-острой. Она вышибла из меня дух, воздух. Я стояла перед ним и как рыба конвульсивно шевелила губами. Не находя от обиды слов. Не в силах сделать следующий вдох. Вина, которую я не должна была испытывать, навалилась на плечи, вдавливая меня в пол. – Тимур Бакирович, – зачем ты так? – смутился Ян. Впрочем, Тимур и сам понял, что перегнул палку. Закусил виновато губу и сделал шаг ко мне. – Кать, ну, прости, а? Все так неожиданно. Я ведь не знал, что… – Что мы по уши в дерьме? – Не ругайся. Тебе не к лицу. – А что мне остается, Алмазов? Ты вышел уже две недели как, но до сих пор еще, оказывается, не в курсе дел компании. И знаешь, я даже не хочу думать о том, чем же ты был так занят в своем кабинете… Ну, вот и все. Вот и сказала… Не так я хотела начать этот разговор. Совсем не так. – Постой-постой! Ты на что намекаешь? – Тимур сощурился, сложил руки на груди. И тут совсем не нужно было иметь каких-то специальных знаний, чтобы понимать – прямо сейчас он закрылся, захлопнулся, перешел в глухую оборону. Как будто это я на него нападала, а не наоборот. – А ты подумай. Ты ведь умный мужчина. – Не жалуюсь, – рявкнул Тим. – Вот и отлично. Только знаешь, что? Я тоже не дура. И уж точно не слепая. Может быть, прелести твоей новой секретарши и занимательнее всего остального… – мой голос дрогнул. – Но ты уж обрати внимание на дела компании. Чтобы потом… сюрпризов не было. Не знаю, как я устояла. Как, осторожно отложив портфель, за который, как за якорь, держалась все это время, в сторону, не закричала, а просто вышла из кабинета с гордо поднятой головой. Словно это не я сейчас уличила мужа в возможной измене на глазах ошарашенной публики. Да уж… Глаза Волкова надо было видеть! Я громко засмеялась. Остановилась у лифта и, чтобы отдышаться, низко-низко склонила голову. Наверное, так начинается истерика. К счастью, мне не доводилось в неё впадать. В этом вопросе я была совершенно неопытной. Жизнь меня до некоторых пор щадила. И вот теперь, видимо, решила отыграться на мне по полной. – Екатерина Юрьевна, Кать! – прилетело мне в спину. – Да постой ты! Ну, куда ты бежишь? – Слушай, Волков, отцепись, а? Я сейчас не в настроении! – Тем более не нужно никуда идти! Да еще в таком состоянии. Так, кажется, я знаю, что тебе нужно. – Ну, что ты ко мне пристал? – Пойдем-пойдем. Я тебе пять капель накапаю. У меня есть… – Пить в офисе вообще-то запрещено! – Мне можно. Ко мне всякие личности ходят… Вчера вот по технике безопасности трясли. Сразу гляжу – зверь человек. А как рюмочку пропустил – так ничего, подобрел. – Так ты мне проверяющих спаиваешь? – И их тоже. – А еще кого? – Я несла какую-то чепуху, чтобы отвлечься, и послушно семенила вслед за собственным замом. Скорее всего, я все испортила, озвучив проблему. Но видит бог, молчать больше я не могла. Глава 4 Я сидела в кабинете Волкова и, перекатывая в руках стакан с коньяком, глядела на раскачивающуюся за окном ветку клена. Было что-то успокаивающее в её размеренном неспешном движении. Туда-сюда. Почти касаясь стекла, и обратно. Я словно погрузилась в транс и пришла в себя, лишь когда Волков укрыл мои босые ноги своим пиджаком. Только тогда я осознала, как же сильно замерзла. – Ты выпей, Катюха. Станет легче. Кивнув, я подтянула пиджак повыше. Ян отошел, чтобы захлопнуть окно, из которого немилосердно дуло. А потом и вовсе включил обогрев. – Так лучше? – Да, спасибо… Какая все же ранняя осень в этом году. – И вправду, ранняя. Хорошо, что успели с работами на Восточном. – Да… Меньше всего в тот момент мне хотелось говорить о работе. И Ян это каким-то образом понял. Хмыкнул. Опустился задницей на подлокотник прямо возле меня и ободряюще похлопал по плечу: – Не кисни. Все будет хорошо, ну, или… – Очень плохо, – смеясь, закончила я нашу студенческую шутку. – Вот именно. – Эх, Волков, хорошо тебе… Шутки, вон, шутишь, а я… Я не знала, как закончить свою мысль. Поэтому просто замолчала, внимательно разглядывая друга. Моя свекровь запомнила его как щуплого несмелого мальчика. Но от того Яна, которого из-за удлиненной прически и длинных ресниц местные хулиганы на девчачий манер звали Янкой, ничего не осталось. Волков возмужал и изменился до неузнаваемости. У него была крепкая, хорошо скроенная фигура, и пусть он не мог похвастаться высоким ростом, мужественные черты лица и уверенная походка более чем компенсировали этот недостаток. А может, это и недостатком не было… Как знать? Я по привычке сравнивала с мужем всех мужчин. Впрочем, речь сейчас не о нем, а о Яне. Теперь он носил по-армейски короткую стрижку, которая подчеркивала его широкие скулы и упрямую линию подбородка. Волков не был красавчиком, но был довольно интересным мужчиной. Вдруг, совершенно некстати, я подумала о том, что им с Тиной, наверное, довольно просто найти себе новых партнёров. Интересно, они у них постоянные или меняются, время от времени? – Почему ты так странно на меня смотришь? – Да так… – Если ты что-то хочешь спросить, спрашивай. Я отвечу. – Это глупо… – Давай я сам буду решать, что глупо, а что нет. Я постучала пальцами по дивану и, не находя себе места, опустила ноги, чтобы подняться. Но на плечо легла рука Волкова, и я вернулась на место, удивленно подняв на него взгляд. – Если ты с кем-то поговоришь о том, что тебя тревожит – тебе станет легче. – Порой мне кажется, что легче мне станет разве что на том свете. – Ты слишком сгущаешь краски. – Муж, с которым я прожила в любви и согласии без малого пятнадцать лет – вот-вот от меня загуляет. Я понимаю, что у тебя более широкие взгляды, и, возможно, кажется, что я раздуваю бурю в стакане… – Нет, мне так не кажется. – Правда? – Я оказалась совершенно не готовой к такому ответу. Наверное, в глубине души боялась, что Ян начнет меня убеждать, будто я вижу то, чего нет. Но он не стал. Напряжение, сковавшее мое тело, достигло пика и постепенно схлынуло. Я обмякла, без сил откинувшись на спинку кресла. – Правда. И знаешь что? Он будет дураком, если пойдет на это. Дураком и слабаком, который не смог справиться с собственными тараканами. – Спасибо, – прошептала я, отводя взгляд. – Правда… Мне нужно было это услышать. Чтобы спрятать неловкость, я сделала глоток коньяка. Хороший напиток. По телу растеклось приятное тепло. – Странные вы существа – мужики… Почему вам всегда всего мало? Власти, денег, женщин… – Не в этом дело, Кать. – А в чем? – Знаешь, для мужика проблемы с потенцией… – У Тимура нет проблем с потенцией! – возразила я с большей уверенностью, чем испытывала на самом деле. – Но могли бы быть, не так ли? Вся это радиотерапия, облучение… Думаю, он просто испугался. Струхнул… Для нас нет ничего хуже этого, Катя. Мы боимся, что, если у нас не встанет, то мы просто перестанем быть мужиками. – Да, я… понимаю, что ты имеешь в виду. Тимур просто хочет… самоутвердиться за счет других женщин. Более молодых, красивых… Доказать и себе, и мне, и всему миру, что… – не сумев договорить, я всхлипнула и часто-часто заморгала, не давая слезам пролиться, – Все знаю! Только не пойму, как мне это пережить. Я ведь много об этом думала. Убеждала себе, что никакой катастрофы не случится. Ну, побегает он, перебесится и вернется в семью. Да только не смогу я… просто не смогу простить измену. Он разбаловал меня. Возвеличил… Возвел на высочайший пьедестал, упав с которого, я… Разобьюсь, разлечусь на осколки. Меня, той, которую он любил, просто не останется. Господи… – я уткнулась лицом в колени и захохотала, – как же пафосно это все прозвучало. – Да нормально прозвучало, Кать. Образно. Я хмыкнула. Сделала глоток, и еще один. – Самое смешное, что порой мне даже хочется, чтобы это поскорее случилось. Самое страшное – ждать. – Может, ему мораль не позволяет, – криво пошутил Волков. – Нет. Просто этот выбор подразумевает дополнительную ответственность. – На которую Тимур не способен? – Ну, почему же. Вполне. Только он из тех, кто сначала все хорошенько обдумает. От этого и тошно вдвойне. Это будет его осознанный выбор. Не порыв, не временное помутнение. На это же большинство мужчин списывают свои грешки? Коньяк развязал мне язык. Я окончательно расслабилась и согрелась. – А ты? Ты способна взять на себя ответственность? – За что? – зевнула. – Ну, не знаю. За свой брак и его сохранность. – Считаешь, что дело во мне? – Нет. Абсолютно так не считаю. Просто, если Тиму захотелось разнообразия… – Да? – Нет, ничего. Не бери в голову. – Вот тебе на! Сказал «а», говори «б». Ты разве не слышал этого правила? Ян отвел взгляд. Подошел к бару, достал бутылку и, плеснув мне щедрую порцию, налил себе. – Эй, я вообще-то еще планировала поработать, – хихикнула я. – Да, я тоже. Волков опрокинул содержимое бокала в рот. Сунул руку в карман и, поигрывая мелочью, поинтересовался: – А тебе? – Что мне? – Тебе не хотелось разнообразия? Я открыла рот. Не для того, чтобы ответить. Ответа у меня не было. Я вообще о таком не задумывалась. Для меня существовал только один мужчина – мой муж. Он был всем моим миром, им был наполнен каждый мой день, каждый вдох. А все другие существовали будто бы вне его. Даже не на задворках. Избавляя меня от необходимости отвечать, дверь в кабинет открылась. На пороге возник хмурый Алмазов. – Хорошо сидите, – прокомментировал он, нацепив на лицо непроницаемую маску. Я свесила ноги и пошарила по полу, в поисках сброшенных туфлей. Ян лишь пожал плечами: – Иногда полезно расслабиться. – Ты так считаешь? – Тимур вздернул бровь, глядя, впрочем, исключительно на меня. И я стушевалась под этим взглядом. Как будто это я налажала. Злость, которой я прежде не знала, опалила меня изнутри. Может быть, ее подогрел алкоголь… Я на это надеялась. Ведь понятия не имела, как жить с этой черной прорвой внутри и не сдохнуть. – Я пойду. Ты, наверное, хотел что-то обсудить с Яном… – Нет. Вообще-то я хотел поговорить с тобой. – Правда? Ну, тогда пойдем. Не знаю, что я там себе надумала, пока мы шли к кабинету, но, когда Тимур заговорил о работе, разочаровалась почти до слез. А чего я ждала? Что он набросится на меня с объяснениями? Или потребует их от меня… Это ведь так по-мужски, замалчивать проблему. Все равно, что замазывать гримом раны и синяки. На первый взгляд – красиво, не придерешься. А если присмотреться… Нет, это все хорошо… Но что имел в виду Волков? Пойти, что ли, спросить? – Кать, ты меня вообще слышишь? – А? Прости. Задумалась. Так что ты спрашивал? – Интересовался, кто сегодня заберет детей. – А ты не можешь? – Я планировал задержаться в офисе. – В одно мгновение я напряглась, подобралась вся. – Ты была права. Я мало времени уделял фирме. Буду наверстывать. – Хорошо… Если хочешь, я могу остаться, чтобы… – Нет. Не нужно. Возьми Колю и езжай за детьми. Я большой мальчик, справлюсь. Мне бы очень хотелось знать, планирует ли с ним задерживаться секретарша. Вопрос так и вертелся у меня на языке. Но мне нужно было держать лицо. В какой-то момент это стало для меня жизненно важным. Поэтому я промолчала. – Хорошо. Я заберу их. Но ты тоже не слишком задерживайся. В работе на износ нет никакого смысла. Тренировка у детей заканчивалась в семь часов, но я выехала за ними пораньше. Давно я не видела их игры. И даже соскучилась. В последнее время ими больше занимались Альфия или Нина Львовна. Завидев меня, Назар отвлекся. Заулыбался во весь щербатый рот, нарвавшись на окрик тренера. Дамир был более сдержан. Подмигнул только, когда наклонялся за мячиком. Я помахала в ответ. Не представляю, что буду делать, когда придет время объяснять им, что мы с Тимуром разводимся. Для них это будет большой удар. Так. Стоп! Почему сразу разводимся? Не потому ли, что готова сдаться и вывесить белый флаг? А как же все то, что между нами было? И все, что есть… как? Просто вычеркнуть Алмазова из жизни, словно его и не было? Не получится. У нас дети, бизнес, и вообще… куда ни кинься, это «мы»… И потом… что потом? Кто потом… Никто ведь с ним не сравнится. Да, гад. Сейчас гад, безусловно. Но я, как никто, знаю, чего стоит этот мужик. Настоящий мужик, надежный. Я ведь всю свою жизнь за ним, как у бога за пазухой. Такое затертое до дыр сравнение. Наверное, потому что лучше не скажешь… Нет, вариант – отойти в сторону – глупый. Но что еще мне остается, что?! На что там намекал Волков? О какой ответственности говорил? Наверное, я догадывалась, но даже себе не признавалась, что уловила суть. Толкаясь и переговариваясь, из раздевалки выскочили мальчишки. А я даже не заметила, что тренировка закончилась. – Привет, мам… А мы думали, за нами снова бабушка приедет. – Как видишь, нет. – Ура! Это ж мы теперь можем в кино съездить. – А с бабушкой почему не ездили? – Просто… – буркнул Дамир. – Так что, поедем? Я нерешительно пожала плечами. – Я с Николаем. А у него вот-вот закончится рабочий день. – Тогда пусть он нас закинет в ТЦ, а домой мы на такси вернемся. – Ну, или папа нас заберет! – нашелся Назарчик. И поразмыслив, я решила, что это просто отличный план. Нам давно не мешало отдохнуть вот так. По-семейному. Кино мы можем посмотреть и сами. Тимур как раз освободится. А после – аттракционы или то же кафе. Все, как в старые добрые времена. – Соглашайся! – Окей. Что там хоть показывают? – Сейчас загуглю, – пообещал Дамир, забираясь на заднее сиденье нашей служебной машины. Тимуру я позвонила уже из торгового центра, когда дети застряли в очереди за попкорном. Он ответил почти сразу же. После первых гудков. Выслушал меня и, к моему облегчению, пообещал к нам присоединиться. В его голосе не было обычного энтузиазма, но даже это меня не расстроило. Я была уверена, что он быстро изменит свое мнение. Уж очень свежа была память о том, как это было раньше. Кстати, я не ошиблась. Когда Тимур нас отыскал, мы здорово провели время. Он много смеялся над проделками мальчишек и даже согласился пойти с сыновьями в 7-D кинотеатр. Я же решила выпить кофе, пока они будут веселиться, но Назар обозвал меня трусишкой, и мне пришлось доказывать умнику, как он неправ. Что ж, это был занятный опыт. Хохочущие, мы вывалились из кабинки и неожиданно встретились с Тимом взглядами. Как давно мы так не смеялись? Уже тысячу лет. У нас ужасно долго не было повода для веселья. И, может, Тимуру как раз не хватало этой радости, легкости, драйва. Но… вот же он. В нас. Посмотри. Мы с тобою все те же! Молодые. Влюбленные. С огромными крыльями за спиной… – Мужчина! Мужчина, вы забыли сдать очки, – нарушая наш немой диалог, к Тимуру подбежала девочка-администратор. – Что, правда? Ох, какой я забывчивый. Вот, Даша, – взгляд Тимура скользнул по бейджику на груди девушки. – Возьмите, пожалуйста. Девушка порозовела от внимания такого видного мужчины и затараторила что-то про «ничего-ничего, бывает». И мне захотелось ее удавить. Или самой удавиться. Глава 5 Чтобы не сорваться, не наговорить мужу гадостей по дороге домой, я молчала. Дамир упросил отца разрешить сесть рядом с ним на переднее сиденье, и мое молчание не выглядело демонстративно. Так, вынужденная мера. Ну, не кричать же мне. Сидящего рядом Назара разговоры с девчонками не интересовали, так что я, отвернувшись к окну, с чистой совестью думала о своем. Если, конечно, с чистой совестью можно думать об убийстве. Шутка. До такого я еще не дошла. После тренировки, аттракционов и плотного позднего ужина мальчишки вырубились почти мгновенно. Назар начал клевать носом еще в машине. Когда я вернулась в спальню, поцеловав сыновей, Тимура нигде не было видно. Мне не было весело. Не было совершенно… Но я улыбнулась. Разве не смешно, что собственный муж от меня прячется? Верной дорогой идешь, Алмазова. Еще немного, и он просто сбежит. Не нужно было ему ничего говорить! Про секретаршу эту… И обвинять в том, что забил на фирму – тоже не нужно. Тебе бы небо благодарить за то, что он вообще вернулся оттуда, откуда многие не возвращаются. Может быть. Но означает ли это, что теперь я должна терпеть абсолютно всё? Вряд ли. Я разделась, с облегчением сняв осточертевший за день лифчик, и пошла в ванную. Набрала полную, до краев, джакузи, добавила пены. Понимая, что спешить некуда, откинулась на бортик и закрыла глаза. Голова немного гудела – сказывалось похмелье. Нужно завязывать пить. Вышла, когда чуть было не уснула в воде. Надела шелковую, отороченную кружевом сорочку. Я купила ее совсем недавно, и если бы раньше Тимур обязательно как-то бы прокомментировал обновку, сейчас, кажется, ее и не замечал. Поэтому, когда я возвращалась в спальню, то вовсе не питала каких-либо надежд. Соблазнить… или хотя бы просто понравиться. Тимур уже давно перестал меня замечать. – Я думал, ты там утонула. Алмазов лежал на кровати лишь в свободных пижамных штанах. Одна нога чуть согнута, рука на животе. Тим сильно похудел. Я уже говорила? Но сейчас он не выглядел больным или изможденным. К счастью, это все осталось позади. Единственное, что напоминало о болезни – так это легкая бледность. Мы не были на отдыхе почти два года, поэтому обычно смуглая кожа мужа теперь была на несколько тонов светлее. – Нет. Как видишь, я все еще здесь… Я подошла к туалетному столику, набрала крем, села на постель рядом с Тимуром и принялась втирать в лицо массирующими движениями. Бретелька сорочки соскользнула по плечу. Я на автомате её поправила, и практически тут же мне на руку легла горячая ладонь Алмазова. – Мне не понравилось то, что ты сбежала от меня к Волкову, – заметил бесстрастный голос за спиной. Ну, надо же! Он ждал весь вечер, чтобы высказать мне претензии. В этом весь Тим. Его алертность поражала меня каждый раз. С виду спокойный и даже расслабленный, он в одно мгновение перестраивался, переходя к активным действиям. Отличное качество для любого бизнесмена, оно пригодилось Тиму и когда к нам пришла беда. Он был настолько собранным и спокойным, что я вообще не понимала, как это возможно. Самой мне хотелось выть. От удушающего страха за него и чувства бессилия. – Мне тоже много чего не нравится, Тимур, – прошептала я и закусила губу, когда он легким движением пальцев сбросил проклятую бретельку и, потянув за ткань, оголил грудь. После рождения сыновей она потяжелела, налилась, но форму не потеряла и выглядела вполне прилично. Так чего же ему не хватало? Еще одно легкое движение пальцев – и со второй бретелькой покончено. Теперь я сидела к нему спиной, обнаженной по пояс. Где-то в горле отчаянно колотилось мое сердце. Его бум-бум-бум отдавал в ушах. Между ног тут же стало мокро. Тело, приученное к ласкам мужа, отреагировало мгновенно. Пальцы на соске сжались. Оттянули его, перекатывая между пальцев. Я захлебнулась вдруг ставшим густым кислородом и, не решаясь посмотреть на Тимура, чуть повернула голову. Он все еще вальяжно лежал на кровати. Во всем, что происходило, была задействована лишь одна его рука. Пальцы с соска перекочевали чуть выше, провели по тонкой венке вверх, прижались к пульсу на горле. Я сглотнула, не поднимая ресниц, и прошептала: – Не надо… Если ты не готов довести дело до конца… Не надо. Я не железная. – Кто сказал, что я не готов? Я, наконец, подняла взгляд и, не мигая, уставилась на мужа. Слов не было, хотя в голове кружились миллионы вопросов. Ласки Алмазова отняли мою речь, оставив мне лишь рваное, надсадное дыхание. Неторопливым плавным движением Тимур поднялся, сел за моей спиной, обхватив грудь ладонями. Несколько секунд ничего не происходило, я ощущала лишь его теплое дыхание, а потом он принялся меня терзать. Пощипывать, сжимать, выкручивать и оттягивать напряженные до боли пики. Так, как мне нравилось. Так, как приучил он. – Ты уже мокрая? Наверняка мокрая… Да? – вопрос прозвучал прямо в ухо. Тихо. Интимно. Грязно… Это ужасно заводило, но я не хотела сдаваться так просто. И поэтому упрямо молчала. Пальцы на соске сжались сильней – я выкрикнула: – Да, чтоб тебя! Да-а-а… Тихий довольный смех Тимура опалил что-то внутри. Я затрепетала. Он придвинулся ко мне еще ближе, так, что волосы на его груди оцарапали мою спину, и шепнул, потираясь носом о скулу: – Посмотри на себя… Такая красивая девочка. Такая голодная. Так чего же тебе не хватает?! Думаю, этот вопрос отразился на моем лице, когда наши с Тимом взгляды встретились в зеркале, висящем напротив. Потому что он не выдержал. Отвернулся… А вместо того, чтобы мне что-то ответить, потянул вверх подол сорочки. Оголяя бедра. То, что происходило, было так неправильно! Не в том, как это происходило. За закрытыми дверями спальни для нас не существовало табу. Да, мы были первыми и единственными друг у друга. Но с фантазией и сексуальными аппетитами у нас все было в полном порядке. Тут в другом дело… Все, что происходило сейчас, не было актом любви. Чего угодно: отчаяния, самоутверждения, наказания… Попыткой указать мне на место, и, может быть, даже унизить. Но не любви. Я плотно сжала бедра, не позволяя его настойчивым пальцами проникнуть туда, где было сконцентрировано мое напряжение. Желание, ставящее на колени перед ним, чтобы ни случилось. Но, похоже, Тимуру осточертели эти игры. Резким движением он развел мои ноги в стороны и скользнул пальцами по раскаленной скользкой от влаги промежности. – О, черт… Да-а-а. Моя девочка. У нас так долго не было секса, что я кончила почти мгновенно. Тимуру даже не пришлось попотеть. С тихим всхлипом я выгнулась дугой, с такой силой зажав его руку, что он зашипел от боли. Но потом этот звук сменился сытым довольным смешком. Я ослабела. Легла на бок, даже не натянув одежду обратно. Тим не нравился мне такой. Мне не нравилось все, что происходило. Одна слезинка сорвалась с моих ресниц и покатилась вниз по щеке. – Эй, Кать, ну, ты чего? – забеспокоился Тимур. Он суетился, вытирал мои слезы, но так ни разу и не посмотрел мне в глаза. Все он понимал… Все. Абсолютно. Не зря же выглядел, как побитая собака. Да, он решился на измену. Я это чувствовала кожей. Но это решение ему тоже далось нелегко. Да какого черта, Катя?! Какого черта тебя это волнует? Ты кукушкой тронулась, а? Что за бред? Я попыталась снова отвернуться. Но Тимур не дал. Он стал целовать меня. Неторопливо. Ласково. Будто извиняясь… извиняясь… За что? – Ну, не плачь. Все же хорошо! Все хорошо, Катя… – нашептывал он между поцелуями. А я, хоть и знала, что это неправда, обманывалась в ту ночь с такой радостью! Он был таким ласковым, таким заботливым. Он нежил мое тело поцелуями, скользил языком по коже. Словно залечивая нанесенные раны. Меня потряхивало от напряжения, новой порции закипающего желания и любви. Такой острой. Почти болезненной. Дорожка из поцелуев перетекала все ниже и ниже. По животу, бедрам… Тимур забросил мою ногу себе на плечо и обласкал чувствительное местечко под коленкой. Меня выгнуло, и я захныкала. Лишь тогда он опустился, забросил на плечо вторую ногу и принялся неторопливо меня лизать. То перекатывать на языке клитор, то с силой его всасывать, то пощипывать губами губы, пока я окончательно не обезумела. Он отправил меня за грань коротким резким движением языка и был со мной, пока шторм не утих. Спустя секунду я уже крепко спала. Утром меня разбудил будильник. Со стоном я нашарила на тумбочке телефон и, открыв один глаз, вырубила адские звуки. И тут теплой волной меня омыли воспоминания о минувшей ночи. Тайком обернулась. Но Тима в постели не оказалось, и я перевела дух. Вот же идиотка… Уснула! А ведь была такая возможность довести дело до конца. Вряд ли бы Тимур пошел на попятный. Или… пошел? Спустила ноги с кровати, судорожно вспоминая… Он был возбужден? Да. Вроде бы. Но наверняка я бы не стала этого утверждать. Одно я знала точно. Прежний Алмазов никогда бы не позволил себя продинамить. В некоторых моментах он был таким эгоистом! Вряд ли бы он стал наблюдать за мной, спящей, вздыхая. Скорее растолкал бы и… наказал за то, что вообще посмела уснуть. Не зная, что и думать, я привела себя в порядок и спустилась в кухню, чтобы приготовить завтрак. Но меня снова опередили. На этот раз… Тим. – Привет, – поздоровалась я и, смущенно закусив губу, застыла в дверном проеме. – Привет, спящая красавица. Я растянула губы в неуверенной улыбке. Кажется, у кого-то с утра было отличное настроение. Я не видела мужа таким игривым уже тысячу лет. И это после того, как я его оставила наедине со стояком, позорно задрыхнув ночью? Чудны, господи, твои дела. – Ты выглядишь ужасно довольным, как для… – Ну, договаривай… – Нет, не буду, – заупрямилась я и, окончательно смутившись, отвела взгляд. Чтобы хоть что-то сделать, а не стоять на месте статуей, подошла к кофе-машине за порцией утренней бодрости. Тимур ловко подставил чашку. – Я просто спустил в кулак, когда ты уснула. Вот и весь секрет. – Тимур! Я шокировано уставилась на резвящегося мужа. Нет, я не была недотрогой, и мы всякое обсуждали. Раньше… Все дело в том, что в последнее время мы старательно обходили тему секса. Тимур обходил… И вот, на тебе. – А что мне нужно было делать? – поиграл бровями он. – Ты невыносим, – шепнула я ему в губы. Поцеловала, скользнула языком в рот. Пожар в моем теле разгорелся в одно мгновение. Сколько мы с ним не целовались? Сколько… Забыв обо всем, я отставила чашку и погрузилась в этот поцелуй с головой. Слизывая вкус кофе – в отличие от меня, Тимур успел его выпить, слизывая его глухое ворчание. Руки на моей попке сжались. Муж толкнул меня к барной стойке, вышибая дух. Боль… Сомнения… Сейчас он снова был моим. Как когда-то. Сейчас он снова был только моим… – Всем привет, – раздался неуверенный голос Дамира. Мы с Тимуром отскочили друг от друга, как парочка застуканных на месте преступления школьников, и уставились на сыновей. – Есть чего-нибудь поесть? Очень хочется, аж желудок сосет… – А это потому, что на ночь объелись! Говорю же – вредно! – затараторила я, скрывая смущение. – Доброе утро. Садитесь за стол. Я сварил кашу, – вмешался Тим. Мальчики с шумом расселись по своим местам. Я приготовила им какао, Тим разложил по тарелкам кашу. Не знаю, что нас ожидало впереди, мне хотелось верить в лучшее. И в тот день я позволила себе забыв о проблемах, просто наслаждаться временем, проведенным с семьей. – А может, мы сегодня опять куда-нибудь сходим? – предложил Назар, когда с едой было покончено. Вообще-то, судя по тому, как Дамир пинал брата под столом, я поняла, что эта идея принадлежала скорее ему. Назару же, которому в силу возраста позволялось чуть больше, была отведена скорее роль переговорщика. И не одна я это заметила. – Не наглей, Дамир, – усмехнулся Алмазов. – Обязательно еще куда-нибудь выберемся. Но не каждый же день. – Просто нам скучно! – заныл Назарчик. – Лето заканчивается, – поддержал того брат. – Это ты правильно заметил. Скоро в школу. А кто-то еще литературу по списку не дочитал. Дамир недовольно засопел, но перечить отцу не посмел. – Пойдем, Назар. А то еще что-нибудь вспомнят, – пробурчал он, выбираясь из-за стола. Назар хвостиком пошел за братом. Я тихо рассмеялась и взъерошила Тиму волосы. В то утро и впрямь казалось, что все плохое у нас позади. Глава 6 В то утро Тимур предложил поехать на работу вместе, и я, посчитав это добрым знаком, не возражала. В кои веки все было хорошо. Даже погода наладилась. Солнце, наконец, выбралось из-за туч и светило так ярко, что Тим, глядя на дорогу, щурился, несмотря на то, что предусмотрительно нацепил на нос солнцезащитные очки. Я видела, как собираются тоненькие морщинки в уголках его глаз, и любила каждую из них. Каждую… – Я вчера просмотрел бухгалтерию, – небрежно заметил Алмазов, плавно вписываясь в поворот. Он был прекрасным водителем. Вел машину уверенно, без суеты, не делая ни единого лишнего движения. Я залюбовалась им, и его слова дошли до меня не сразу. – Просмотрел, и? – осторожно спросила я. – И если так пойдет дальше, то уже через пару месяцев нам просто нечем будет платить людям зарплату. Сердце пропустило удар. Хорошее настроение вмиг испортилось. Почему-то именно сейчас я совершенно не ожидала подвоха. – Это мне известно, – сухо заметила я, вновь отворачиваясь к окну и невольно сжимая в кулаки руки. Как будто боец на ринге перед ударом гонга. Знаете, я ведь никогда не пряталась от хорошей драки. Большой бизнес – это всегда борьба. С той лишь разницей, что раньше мы всегда боролись с Тимуром плечом к плечу. А сейчас… словно друг против друга. – Эй! – на мой кулак легла ладонь мужа, – Кать, я тебя ни в чем не обвиняю, слышишь? То, что я ляпнул вчера – это… Глупости все. – Такие глупости причиняют боль, Тим. – Да знаю я, черт! – Алмазов перестроился в левый ряд, сбавил скорость и провел ладонью по лицу каким-то новым, неуверенным жестом. – Ладно, не бери в голову. Я понимаю, что ты просто сорвался, – видя затруднение мужа, пошла на попятный я. Почему на попятный? Да потому, что даже в сердцах человек не может ляпнуть того, чего нет в его голове. Я никогда себя не обманывала и не собиралась впредь. А потому для меня было очевидно, что глубоко в душе Тимур все же считал, что это я не удержала на плаву фирму. И от этого было больно. – Да… Да, сорвался. Именно! – В последнее время на тебя многое навалилось. Наверное, мне следовало ждать чего-то подобного. – Клянусь, я даже заставила себя улыбнуться. Писаки из Космо рыдали бы – настолько образцово правильно и мудро я себя вела. И кого волнует, что в этот момент мне хотелось выть, как банши, и рвать на себе волосы? – Ты не обижаешься? – Тимур разжал мой кулак и поднес к губам мою руку. – Проехали, Тимур. Все в порядке. Знаешь, я тут краем уха слышала, что Лёня Жорин новый офис планирует строить. – Это где же ты такое слышала? – От Ленки Ивановой. Ну, помнишь, беленькая такая, она еще на диете перед выпускным сидела, а потом выпила бокал шампанского в ресторане, и ее развезло? – Такое забудешь… – Ну, так вот. Она же в этом году занимается организацией встречи выпускников. Нас приглашали, помнишь? – Смутно… – Приглашали-приглашали. В декабре? Или когда там этот день празднуют? Забыла… – А не в январе? По-моему, в прошлый раз мы в январе встречались. Еще такой холод был – жуть. Тимур припарковался и отстегнул ремень. Я последовала его примеру. – Да это неважно. Главное, говорю же, Жорин надумал строиться. А он, ты в курсе, поднялся на этих своих курах-полуфабрикатах до небес. Проект обещает быть большим. – И? – Ну, что и, Алмазов? Думаю, ты мог бы перетереть с ним по-дружески. И предложить наши услуги. – Нет, – отрезал Тимур и выбрался из машины, хлопнув дверью. Я выскочила следом. – Но почему? – Потому что я не пойду к нему на поклон. Я задрала голову к небу и от души выматерилась, вообще не узнавая Тима. Куда делся мой самоуверенный упертый, как баран, муж? Болезнь оживила в нем столько комплексов, что я даже не бралась судить, где в очередной раз рванет. Из всего нашего класса только Алмазов и Жорин выбились в люди. И не то, чтобы они мерялись яйцами, нет. Скорее с уважением относились к достиженьям друг друга. Но теперь, похоже, все изменилось. «Я не пойду к нему на поклон». Вот, значит, как об этом думает Тим… А ведь мне казалось это отличным планом. Чертова гордость! Тимур дожидался меня у лифтов. Я открыла рот, но он перебил меня: – Даже не начинай. Все. Закрыли тему. – У нас почти не осталось заказов, Тимур… – Я решу этот вопрос. Сегодня у меня пара встреч, так что… Он не стал делиться со мной своими планами. Видимо, считал, что пока ничего не решено – и говорить не о чем. Что ж. Я пожала плечами и, когда лифт поднял нас на нужный этаж, просто пошла к себе. Рабочий день закружил. К концу у меня уже в глазах двоилось от таблиц, мелькающих перед глазами, и цифр. На днях мы должны были закрыться с объектом на Восточном. Эти деньги позволили бы нам заплатить налоги, выдать людям зарплату. И на этом все. У меня оставалась надежда лишь на аванс по договору капремонта детского сада. Если его выплатят вовремя. Судя по данным тендерных площадок, никаких серьезных заказов у нас не предвиделось и в обозримом будущем. Я постучала ручкой по столу и нерешительно покосилась на телефон. А! К черту! Один гудок, другой… Немного подождав, я сбросила вызов испытывая то ли облегчение, то ли досаду. И практически тут же телефон в моих руках ожил. – Жорин. Вы мне звонили! Я окинула кабинет паническим взглядом и вскочила со своего места. Тимур много раз говорил, что мною руководят эмоции. Учил, что сначала нужно все до конца обдумать, и лишь потом действовать. Наверное, так мне и следовало поступить, прежде чем звонить Жорину в обход желаний мужа. И, уж конечно, мне стоило продумать, хотя бы то, с чего вообще начать наш с ним разговор! – Лёнь, привет! Не узнал? Это Катя Алмазова… – О, Катюха! На охотника, как говорится, и зверь бежит. – Правда? – изумилась я. – А то! У меня чертов телефон глюкнул. Все контакты потерял, веришь? Ищу тебя уже второй день. Даже Ленке Ивановой звонил, у меня её номер остался. И то лишь потому, что она мне сама перезвонила недавно по поводу встречи выпускников. Тебя уже приглашали? – Ага. Было дело. Не рано она забеспокоилась? Лёня хмыкнул: – Говорит, что потом столов в нормальных ресторанах не закажешь. Все разгребают загодя. – Предусмотрительная… – Не то слово! Думал ей предложить работу, но она опять в декрет собралась, представляешь? – Серьезно? Вот это да! За четвертым? Ну, Ленка… Дает. – Да вообще. Слушай, я-то чего хотел… У тебя ведь фирма строительная? – У нас с Тимуром… – Да-да, конечно. Я просто слышал, что он отошел от дел… – Тим брал непродолжительный отпуск, но уже снова в деле. – Ну, тогда вообще замечательно! Ты, конечно, не обижайся, но бабе я бы стройку не доверил, – заржал Жорин, а я сделала вид, что обиделась, и обозвала его дремучим шовинистом. – Да-да, это про меня. Только не говори никому, а то взяли моду – чуть что – в суд на мужика подают. За жопу уже нельзя подержаться. Где это видано? Я рухнула в кресло и заливисто рассмеялась. За время болезни Тимура мы отдалились от всех друзей. Нам было не до встреч и не до общения. Теперь-то я понимала, как мне не хватало этих пустых разговоров ни о чем. – В общем, мне нужен новый офис. Землю я уже оформил, есть проект, разрешение на строительство. А вот с подрядчиками не везет. Ну, ты в курсе, как это бывает. – И? – осторожно спросила я, стараясь не показать своей излишней заинтересованности. – И я бы не прочь сбагрить на вас это все. Но сначала, конечно, все надо бы обсудить. – Конечно! Я не могла поверить своему счастью! После затянувшейся череды неудач этот заказ был нам так нужен! – Тогда предлагаю встретиться. Одну минуту… сейчас посмотрю, когда вернусь в страну. – А ты сейчас где? – Так в Венгрии. Перенимаю опыт. Налаживаю контакты. – Ну-ну… – Нашел! Дома буду третьего. Вам с Тимуром в какое время будет удобно? Мне захотелось во всю глотку проорать: в любое! Но я сделала вид, что тоже сверяюсь с расписанием. – Хм… Может быть, обсудим все за обедом? – Здорово! Великолепно, – парадируя старую песню Лагутенко, пропел Жорин и тут же посерьезнел: – Черт, что-то я заболтался. – Ну, тогда давай сворачивать беседу! До встречи? – Угу. Я еще свяжусь с тобой, согласуем время и место. – Супер. Буду ждать. Я отбросила трубку и, вскочив с кресла, подпрыгнула до потолка. От счастья, я словно воздушной стала. Легкой, невесомой. Мне так хотелось завизжать, как в детстве, но я держала себя в руках. Надо же! Жорин сам предложил мне дело! Еще, конечно, неизвестно, что из этого выйдет, но… Шаг вперед сделан, и отступать я была не намерена. – Чему радуемся? – улыбнулся вошедший в кабинет Волков. Я крутанулась на пятках, улыбнулась на все тридцать два, но, опасаясь спугнуть удачу, все же покачала головой: – Это секрет! И не пытай меня. Все равно ничего не скажу! – Ну и ладно. Хорошо уже то, что ты улыбаешься. Я вскинула на Яна взгляд. Тот на меня не смотрел, уткнувшись носом в какие-то документы. И, наверное, ничего такого в его словах не крылось. А то, что мне в них послышалось… так это мои проблемы. Видимо, я слишком давно не ощущала обычного человеческого участия. – Ну, что там у тебя за бумажки? – спросила я и пошевелила пальцами, мол, давай их сюда. – Акты выполненных работ. – По Восточному? Что, так быстро сдались? – Ну, а что тянуть? – Какой же ты молодец, Ян! Мы неделями, бывает, ходим, выпрашиваем, – искренне восхитилась я и на радостях приобняла Волкова. – Эй-эй… Я только со стройки. Грязный, как черт. Я отошла на шаг. Грязным Ян не выглядел совершенно, хоть и был одет в робу с эмблемой нашей фирмы. Обязательная белая каска покоилась на сгибе руки. В общем… зря Волков переживал. Он даже пах хорошо – не стройкой. С какой стати я вообще обратила на это внимание? – Ну, я, наверное, пойду. – Ага, давай, – я сделала вид, что просматриваю акты, и не оглянулась, даже когда за Волковым закрылась дверь. Если честно, с тех пор, как я узнала о том, что он – свингер, эта тема не покидала моих мыслей. Хотя, наверное, этому как раз и не стоило удивляться. Мне, как женщине с серьезными проблемами в сексуальной жизни, было просто любопытно, как это… когда с этой самой жизнью все хорошо. Не просто хорошо… А прекрасно. Иначе, зачем бы им это все было нужно? Я задумалась и не заметила, как ко мне заглянул Тимур. – Бу! – Ой… – Испугалась? Несмотря на то, что Тим улыбался, тревожная складочка между его бровей так и не разгладилась. Я коснулась ее пальцами и улыбнулась в ответ: – Немного. А ты, смотрю, на позитиве. Хороший день? Алмазов еще сильнее нахмурился, но упрямо тряхнул головой: – Если не считать двух безрезультатных встреч, все и впрямь нормально. – Это хорошо. Все получится. У тебя всегда получалось. – А это что? – Подписанные акты по Восточному. Мы закрылись. Объект сдан в эксплуатацию. – Почему об этом первой узнаешь ты? – А что, есть какая-то разница? – внутренне я напряглась, но никак не показала этого внешне. А вот Тимур, выпалив очередную бестактность, кажется, напротив, сдулся. – Да нет, никакой. Даже наоборот! У нас появился повод для праздника. – Люблю праздники, – осторожно заметила я, не совсем понимая, куда клонит Алмазов. И поэтому не разрешая себе радоваться загодя. – И я это помню. Как насчет ужина? Вкусная еда, хорошая музыка и прекрасный мужчина напротив? Я засмеялась. Вот это был прежний Тимур. И, господи боже, как же он мне нравился! – Звучит заманчиво, – прошептала я ему в губы и провела ладонями по спине. – А детей куда денем? – Закинем к бабушке? – Не думаю, что они придут в восторг от такой перспективы. – И ладно. Не так уж часто они туда ездят. Давай, сворачивайся. Я попрошу отца, чтобы он их забрал. Я кивнула, разжала руки, выпуская Тимура из объятий. Он достал телефон из кармана, приложил к уху, слушая гудки… – Тим? – М-м-м? – Я люблю тебя, помнишь? В трубке послышался голос свекра. Тим качнул головой, подмигнул мне и сосредоточился на разговоре. Глава 7 В тот вечер нашим планам не суждено было сбыться. Стоило мне выключить компьютер, как дверь в кабинет снова открылась. Глаза встретились с полными тревоги глазами мужа. – Что-то не так? Понятия не имею, как дело обстоит в других парах, но за годы, проведенные с Алмазовым, я научилась читать его, как открытую книгу. Не знаю, хорошо это или плохо. Возможно, если бы не эта супер-способность, я бы жила спокойно. А об измене узнала бы уже постфактум, как и миллионы женщин до меня, либо же не узнала вовсе. Уверена, Тимуру хватило бы мудрости провернуть дело так, чтобы семья не пострадала. Да, я вполне могла бы жить в счастливом неведении долгие годы… Проблема в том, что я почувствовала его ищущий, изменившийся взгляд практически сразу. Ручаюсь, в тот момент даже он сам еще не осознавал до конца, что происходит. Мужчины в этом плане вообще менее сообразительны. А я… Я сразу все о нем поняла, да. Моргнула, отгоняя от себя невеселые мысли, вышла из-за стола навстречу мужу. – Не знаю. – Тимур растер шею и уставился на меня: – Сегодня отец загремел в больницу. Там настаивали, чтобы он остался, но… Ты же его знаешь. Кивнула. Бакир был из той породы людей, которые к врачам обращались, лишь когда припекало. – Что он говорит? На что жалуется? – В том-то и дело, что ни на что! Строит из себя здорового. – А мама? – Ну, что мама, Кать? Ты же знаешь, что она против отца не пойдет. Я ничего от них толком не смог добиться. Наверное, надо ехать. Тимур свел брови, почесал отросшую за день щетину и снова на меня уставился. – Я поеду с тобой. – Нет, езжай к мальчишкам. – Я могу попросить Нину Львовну задержаться, – попыталась возразить. – В этом нет необходимости, Кать. Говорю же, толком ничего неизвестно. К тому же при тебе отец может стесняться. – Ну, как знаешь, – не стала настаивать я. Взяла сумочку и вдруг вспомнила, что по милости Алмазова осталась без колес. – Сейчас, только попрошу Николая меня подкинуть. Если он еще не уехал – рабочий-то день закончен. – Черт! – выругался Тимур. – Звони. Если что, я тебя отвезу, а потом вернусь в город. К счастью, оказалось, что Николай на месте. Мы с Тимуром разъехались в разные стороны. Вот и весь праздник… Я загрустила. Отвернулась к окну. Через залитые дождем стекла проносящийся мимо пейзаж казался незнакомым и сюрреалистичным. Было еще светло, но из-за непогоды фонари включили пораньше. Я грустно улыбнулась – даже их обычно праздничный желтый свет сегодня был каким-то тусклым и невеселым.