Посольская школа-2. Душа Сокола бесплатное чтение

Глава 1. Ещё не счастье, но до него рукой подать

Сокол обнимал Амелию и едва верил, что это случилось. Он ждал любого исхода. Громкого скандала, требования покинуть пост командира охраны школы, попыток отхлестать его по лицу толстенным фолиантом “История магии”, но солнце не зря заглянуло в пыльную обитель школьной библиотеки. В груди разливалось тепло, а его сердце никак не могло сонастроиться с биением сердца Амелии.

“Трепещет, как у птички, – мысленно сравнил он. – Быстро-быстро”.

Маленькая, ласковая, родная. Самая прекрасная девушка на свете. “Нюхач” клана. Первый за почти сотню лет. Как же долго Витт хранил тайну. Прятал Амелию ото всех. Ещё бы, такое сокровище. Теперь он её будет прятать от разведчиков и злых языков. Защищать, оберегать. Её “люблю” до сих пор звучало в ушах. “Я люблю тебя”. Остановите время, пожалуйста! Оставьте ему этот миг навсегда. Нет, он ещё не заслужил прощения, не свернул горы ради неё. Но как же много значило: “Я верю тебе и буду ждать столько, сколько нужно”.

– Спасибо, – прошептал Сокол куда-то в светлые локоны. – Спасибо.

– Можно тебя спросить? – мягко отстранилась Амелия. – Как тебя теперь называть? Соколом или Фредерико?

Второе имя резануло слух, и лучший убийца Клана Смерти поморщился.

– Он рассказал тебе? Франко…

– Да, – кивнула она. – Возможно, не всё, но кое-что сказал. Повезло тебе с братом, конечно. Сложно представить вас в детстве.

– Повезло, – Сокол с трудом выдохнул сквозь сжатые зубы. Вспоминался то нож возле лица брата, то разбитые в кровь костяшки. Обещание убить его, подонка. – Так повезло, что именно его дару я обязан вчерашним утром. Он признался тебе, что умеет насылать морок? И что отправил в мою спальню Малию, убедив меня, что пришла ты?

– Про мороки сказал, – нахмурилась Амелия. – Но я догадывалась и раньше. Мы говорили об этом. В моей спальне ночью перед тем, как ты и Малия.... Не помнишь?

Она замолчала, с тревогой вглядываясь в лицо Сокола.

– Я не был у тебя в спальне в тот вечер, – отрезал он. – Ты не могла меня видеть.

– Ты просто забыл, – прошептала бывшая невеста. – Я вышла из ванной, а ты ждал, сидя на кровати. Отругал за плохую защиту, потому что зашёл в мою тайную комнату, как к себе домой. Вообще ни одного препятствия не встретил. Я рассказала, что Сирая пропала. И про поцелуй…

– Меня там не было! – вспылил он, не понимая, что объятия медленно превращаются в тиски. Ещё немного и Амелии станет больно от его рук. – Ты видела Франко! Гадёныш надел свою маску или снова навёл морок. И ты рассказывала ему о наших поцелуях?

“Так вот почему он раскрыл себя. Рискнул заданием Дартмунда, послал псу под хвост легенду Марко Ведари. Из ревности! Сильнейший маг просто не выдержал мысли, что понравившаяся ему девушка выходит замуж за другого”.

– Проклятая мята, – зажмурилась Амелия. – Прости, прости меня. Я такая дура. Как могла не догадаться? Я думала, что это ты, клянусь. Я… Он… Боги!

– Что он сделал? – зарычал Сокол, насильно заставляя себя разжать пальцы. – Говори, Амелия!

– Я остановила его, – выдохнула она. – Злилась на тебя из-за Малии, а сама едва не сделала то же самое. Святые предки, как же стыдно!

Невеста закрыла лицо ладонями, её плечи мелко вздрагивали. Но эхом по телу Сокола шла судорога боли. Сам дурак. Круглый идиот. Если братцу пришла в голову превосходная идея подстроить измену с Малией, то почему бы самому не отправиться к Амелии? Конечно, чего проще-то? Действие дара ни одним артефактом не отследить, иллюзия идеальна. Проклятье, да он её на себе испытал, не было у Амелии ни одного шанса!

– Хорошо, что остановила, – ответил он, так тщательно контролируя голос, словно от этого зависела его жизнь. – Ничего непоправимого не случилось. Иди ко мне. Я не злюсь. Чем хочешь могу поклясться.

“Пусть Амелия выбирает, – усмехнулся ему в лицо брат. – Пусть выбирает”.

Сравнивает между собой. Как говорят, что делают, какие подарки дарят, как целуются.

Кровь стучала в висках, горло спазмом перехватывало.

Нет, он не доставит брату такое удовольствие. Не оттолкнёт любимую из-за ревности. Права не имеет.

– Амелия, – позвал он, протянув руку.

Она убрала ладони от лица, посмотрела на него и вернулась в объятия, прижавшись всем телом. От любви до отчаяния оставался один шаг, но они замерли на краю бездны. И Сокол чувствовал – уже не отпустят друг друга.

– Хотел бы я сказать “не приближайся к Франко”, но если бы всё было так просто. Сейчас я не знаю, как с ним бороться…

– Завязать глаза? – Амелия подняла голову. – Держать его всё время под заклинанием ослепления? Я пыталась проверить, работает оно или нет. И если он не врал, то должно помочь.

“Как он тогда навёл морок с Малией? – пронеслось в мыслях. – Его не было в спальне”.

– Да, его дар похож на дар Пруста, – осторожно ответил Сокол. – Но мне кажется, мы что-то упускаем. Если верить элезийцам, то рамок у его чёрного уровня нет.

– Так не бывает, – заспорила Амелия. – У любого дара есть ограничение. Ты щелчком пальцев порталы открываешь, но убивать взглядом не умеешь. Хотя… Магнус говорил, что часть твоих сил может быть запечатана. Вдруг на самом деле и у тебя чёрный уровень?

Лучший убийца клана улыбнулся.

– Да, я часто слышал в детстве сказку о невероятном потенциале. Но то, что не поддалось лучшим лекарям просто не существует. Меня так успокаивали, чтобы не считал себя ущербным. Не опускал руки, продолжал учиться. И знаешь, у Магнуса получилось. Я действительно открываю порталы щелчком пальцев. Но до редчайшего дара наводить морок мне далеко.

Амелия прикусила губу и хитро прищурилась.

– А если вернуть твою память, дар войдëт в полную силу?

– Не знаю, – честно ответил Сокол. – Хотелось бы.

– Только не злись, – попросила она. – Лина Хельда прислала в школу женщину из тëмных. Я не знаю, что произошло, но она была больна. Потеряла память. Забыла, как ходить, говорить. Бояна, невеста Этана, придумала зелье, по крупицам возвращающее ей воспоминания. И я написала ведьме с просьбой передать один пузырёк для моего знакомого. Она согласилась при условии, что сможет лично наблюдать за прогрессом лечения. Бояна не знает, для кого я просила снадобье.

“Только не злись”. Нет, ему было приятно, что Амелия хотела помочь. Узнала как-то давнюю историю сироты-Сокола, не особо афишируемую в клане. Ведьме написала.

– Бояна помогла мне вернуться к жизни после засады в Трезде. Из её рук я приму любое зелье, – Сокол нежно сжал пальцы Амелии и поднёс их к губам. – Из твоих тоже. Пиши, что я согласен. Хуже точно не станет. Но у меня тоже есть условие. Я хочу увидеть список побочных эффектов до того, как выпью первый пузырёк. Вдруг там чесотка, ужасные волдыри на теле и острый приступ недержания всего?

– Не замечала ничего подобного у Доротеи, – тихо рассмеялась она в ответ. – Но обязательно попрошу у Бояны подробный перечень для своего подозрительного жениха… Или все должны считать твоей невестой Малию?

Сокол скрипнул зубами, вспоминая распоряжения Кеннета.

“Её нельзя спугнуть. Она совершенно точно связана с Франко и должна вывести нас на Дартмунда, на его интриги”.

– Пока да, – скривился он. – Мы в разгаре операции главы клана. Бессалийский король положил глаз на источник, но дело даже не в нём. Дикие плетут заговор против Станы. Завербовали её сестру по кругу, украли каким-то образом венец правды. Верховная рвёт и мечет, требует назад Пруста, чтобы обеспечить охрану дворца и правящей семьи. Кеннет оставит в школе другого разведчика. Он будет тихо следить за Малией.

– Да-да, я помню про документы, – Амелия вздохнула. – Они у тебя?

– Нет, я не успел, – повинился Сокол, низко опустив голову. – Пил, страдал, снова пил и страдал. Но я напишу письмо о переводе. Прямо сейчас пойду и напишу. Передам тебе через кого-нибудь из моих бойцов.

– Хорошо, Ричи.

Он вскинул брови на странное обращение.

– Почему так?

– Мне хочется называть тебя по имени, – пояснила Амелия. – Но Фредерико был до потери памяти. А Сокол – это не имя. Тебе не нравится?

– Я не чувствую его своим, – вздохнул он. – Фредерико. Ты ведь его до “Ричи” сократила? К тому же пусть Франко ещё докажет, что он мой брат. При магическом даре и возможностях цепного пса Плиния сочинить легенду и подправить память свидетелям ничего не стоит. А наше предполагаемое родство пока единственное, что удерживает меня от убийства.

– Как скажешь, – ответила она и прижалась лбом к его груди. – Не хочу тебя отпускать к Малии. Смотреть на вас и делать вид, что мне не больно.

– Амелия, – он коснулся её подбородка, вынуждая поднять взгляд. – Я предан Клану Смерти и лично его главе, но я совершенно не обязан делать вид, что хорошо отношусь к Малии. Даже на людях. Даже по прямому письменному приказу. Закрой её в нарядах по кухне и не мучайся. Нагрузи работой сверх меры, чтобы вздохнуть лишний раз не могла. Я знаю, дочь Витта переняла от отца жёсткие методы воспитания студентов академии.

– С удовольствием, – улыбнулась она. – Пусть считает меня ревнивой и мстительной. Так даже лучше, да? Не могу же я отдать своего мужчину другой и даже не злиться на неё?

– Нет, не можешь, – рассмеялся Сокол и поцеловал невесту в макушку. – Теперь мне пора идти. Показаться на глаза бойцам, а то они потеряли командира. Снова мы с тобой будем видеться украдкой и шептаться под куполом тишины.

“Так даже романтичнее”, – хотел сказать он, но прикусил язык.

Ничего романтичного в их ситуации не было. С одной стороны всесильный Франко, с другой Малия и Совет старейшин. Дартмунд, дикие ведьмы, Стана, Ведана и все, кому есть дело до источника магии на землях посольской школы. Но нет той ямы, из которой нельзя выбраться. А “люблю” от Амелии всегда будет придавать ему сил.

– До встречи, – шепнул он и ушёл из библиотеки.

Глава 2. Помолвочный браслет

Сокол полчаса кружил по школе, проверяя посты и выслушивая доклад Неста. За исключением пары неурядиц, всё было спокойно. Один разгильдяй уснул на посту, двое чуть не устроили магический поединок, еле разняли.

– Новенького подсели к драчунам, – распорядился командир охраны, – и поставь на полное довольствие.

– Есть, – отозвался Нест. – И надолго он к нам?

“До Совета старейшин и приговора мне жениться на посудомойке, – вертелось на языке. – Потом или я её придушу, или сам удавлюсь”.

Но градус драмы после разговора с Амелией упал от плохо контролируемой ярости до “бездна с ней, разберемся”.

– Месяц, – уверенно ответил Сокол. – Даже если подчинённый Пруста управится с задачей раньше, я его не отпущу. Лишний человек в карауле никогда не помешает. Разгрузим слегка расписание, дадим ребятам отдохнуть.

– Да я всегда “за”, – просиял несостоявшийся лекарь. – И упасите меня боги жаловаться на службу, но чем ближе к ведьмам мой пост, тем сильнее хочется домой в увольнительную. Под бок к любимой жене. Ходят стервы расфуфыренные в коротких платьях и улыбаются на всё посольство. Призывно так, маняще.

“Одна рыжая ведьма уже доулыбалась, – пронеслось в мыслях. – Сидит теперь в подвале и ждёт королевского суда”.

– А что делать, – философски заметил Сокол. – Не всякую ягодку можно съесть.

– Ага, некоторые ядовиты, – согласился Нест и попросил разрешения вернуться на пост.

Отпустив подчинённого, глава охраны отправился в спальню, чтобы проверить почтовую шкатулку. На крышке артефакта загорался и гас зелёным сиянием крупный изумруд. Много писем пришло, все внимания требовали.

Первым в стопке оказался конверт с письмом-переводом на разведчика. Сокол положил его поближе, чтобы заняться им сразу же как просмотрит остальные.

– Так, занудный бубнёж снабженца про комплекты формы, – комментировал он, сортируя письма, – приглашение на свадьбу троюродного племянника Магнуса. Программа обучения боевой магии. О, спасибо Хорсу, достучался до коллег. Ценная вещь. И ювелир…

Из плотного конверта выпал браслет-змейка. Самое простое украшение для невесты, когда у жениха ни медяшки за душой нет. Обычно его делали из серебра, но Сокол решил заказать из золота. Иначе Малия взбесится и откажется менять его на браслет Амелии.

“Мужской вариант, лин Сокол, пришлю чуть позже, – оправдывался ювелир. – Совсем забыл, что у меня кончились рубины, а бриллианты на их месте плохо смотрятся”.

– Не спешите, – аккуратным почерком вывел ответ убийца. – До официальной помолвки я его всё равно не надену, а торжество откладывается.

“И невеста не та, – добавил он мысленно. – Пока что не та”.

К его облегчению, Совет старейшин медлил с вызовом похитителя девичьей невинности на суд чести. Не так быстро двенадцать стариков рассматривали жалобы, как хотелось бы одной ушлой посудомойке. Потерпит. Не на сносях же, куда торопиться?

А вот Кеннет ответил на просьбу отлучиться в клан, чтобы расспросить её соседей, практически мгновенно.

“Нет, сиди в школе, – вдавил перо в бумагу глава клана. – Отправлю кого-нибудь, кто вызовет меньше подозрений. А то едва ты переступишь порог, как её уже предупредят. И правду не узнаешь, и Малию спугнёшь”.

Сокол скрипнул зубами и захлопнул крышку шкатулки. К дриадам её отправить бы. Свидетельство их природной магии, что посудомойка беременна, сразу сняло бы с него все обвинения. Ребёнка так быстро не зачать. А значит, пятно крови на простыне – обман. Но зеленокожие обитательницы проклятого острова, во-первых, проявляли женскую солидарность и отказывались подтверждать беременность по просьбе подозрительных мужчин. И, во-вторых, разозлившись, любили съесть самих мужчин.

“Нечего напраслину возводить на женский род. Сказала, что беременна? Смирись, что от тебя!”

Кстати, беременность у Малии предположил Магнус. Сама она ни слова не говорила. Призрачная надежда легко и быстро выйти сухим из воды была по-настоящему призрачной.

– А ты не надейся, Соколёнок, – прошептал он себе. – Боги тебя не любят. По всем кругам страданий проведут, вот увидишь. Ну и плевать. В первый раз, что ли?

Он забрал “бедняцкий” помолвочный браслет и пошёл искать Малию.

Через зеркало пришлось узнавать, где она прячется, раз на кухне нет. Сара отправила помощницу за овощами в единственное место, где было достаточно холодно, чтобы они долго не портились. В подвал под трактиром. Сокол пробрался туда коридорами для работников, но краем уха всё-таки зацепил шум из трапезного зала. Отдыхали купцы и путешественники. В “Медвежьем углу” по-прежнему хорошо кормили и стелили самые новые и свежие постели. Как бы не ворчали старейшины, а лина Хельда умела строить бизнес.

– Самых тёмных ночей, – с лёгким оттенком язвительности поприветствовал Сокол школьную посудомойку. – Вся-то ты в трудах, вся в заботах.

Пауза была между тем, как она положила грязную картошку в корзину и восторженным щебетанием в ответ. Голову в плечи слегка втянула. Боялась. Так сильно и так долго боялась, что в разгар интриг тело уже не выдерживало напряжения. Подводили хозяйку реакции. Воин бы за такое поплатился пропущенным ударом меча. Возможно, последним. Но война Малии шла с другим оружием и на другом поле.

– Вот уж кого не ожидала увидеть! Дорогой, зачем ты здесь? Ой, обняла бы, да руки грязные. Ты проголодался? Так на кухню бы сходил, там завсегда что-нибудь вкусненькое найдётся.

Браслет она прикрыла длинным рукавом платья, но Сокол видел его очертания под тканью. Массивное украшение со сложным узором, драгоценными камнями. А Малия в земле ковырялась.

– Я тебе браслет помолвочный принёс, – Сокол решил закосить под дурака. Вытащил из кармана “змейку” и протянул навязанной невесте, будто не знал, что она украла подарок для Амелии. – Раз уж от свадьбы не отвертеться, то пусть всё будет по законам клана.

“Я – примерный мальчик, когда на задания не хожу и печень врагам не вырезаю”, – прозвучал голос самоиронии.

– Полгода ухаживаний, никакой близости до свадьбы, – продолжил убийца. – И это после официальной помолвки. А до неё ритуал знакомства с родителями. Мы с тобой оба сироты, я знаю. И в курсе, что дядя, который должен благословить тебя на замужество, отбыл с караваном за металлом для оружейников. Давно отбыл, не приведи бездна, не заладилось у него что-то там. Но деваться-то некуда, правда? Традицию требуют. Аж вопят, как требуют дождаться родственника. Иначе мы со стыда сгорим на церемонии перед ликами предков. Баранов зря зарежем. Жалко животных, ой жалко.

Ёрничать Сокол привык, но давно не получал от процесса такое удовольствие. Малия то бледнела, то покрывалась красными пятнами. На браслет косилась, словно жених ей вместо ювелирной змейки настоящую дохлую гадюку принёс. И возразить нельзя. Старейшины лишь тогда соглашались поженить молодых раньше положенного срока, когда невеста беременна. Признается Малия или будет дядю ждать?

– Тётушка есть, – заявила она, расправив плечи. – Седьмая вода на киселе старейшине Гирону, но правила совета знает. Благословит нас, свадьба состоится. Только зря ты браслет принёс. Я уже взяла тот, что предназначен твоей невесте и хожу с ним.

Она закатала рукав и сверкнула золотом помолвочного украшения. Дрожала, Сокол видел, но от того лишь выше задирала подбородок. Приложить бы её головой об стену, молча поменять браслет и уйти, но один из лучших воинов клана принципиально не позволял себе обращаться с женщинами подобным образом. Даже с такими, как Малия.

– Был предназначен другой девушке, – холодно уточнил он. – Не тебе. Снимай его и забирай тот, что я принёс. Иначе я донесу в совет, что ты его украла.

– Не посмеешь, – цокнула языком она, но на шаг отступила. – Тебя засмеют. Невеста обокрала, ой, ой, ой. Не буду я носить проклятую “змейку”. Такие только дешёвым девкам дарят. А я из древнего рода! Он старше правящей семьи!

Сокола начал утомлять разговор. Он на мгновение отпустил свою ярость и позволил телу стать лёгким, как воздух, и текучим, как вода. Малия не заметила даже тень, скользнувшую к ней. Убийца прижал её к стене, крепко взяв за горло.

– Снимай браслет, дрянь. Ты и волоса с головы дочери Витта не стоишь. Три секунды у тебя. Раз.

“Два” и “три” произносить не понадобилось. Дрожь от страха превратилась в судорогу. Малия сорвала браслет, с хрустом расстегнув застёжку. Слабела в его руках, сползала спиной по стене, а в глаза блестели слёзы.

“Хватит, – приказал себе Сокол. – Палку не перегни”.

Отпустил её и забрал помолвочное украшение. Змейку бросил на пол.

Поднимет. Ей не привыкать.

Глава 3. Зелья и проколы

В комнате было душно. Казалось, что сами стены за мной наблюдают. Я поверить не могла, что чуть не провела ночь с Франко.

"Проклятый менталист, – ругалась я мысленно. – Как ему в голову пришло притвориться братом?"

Я действительно не понимала. Зачем? Хотел поглумиться надо мной? Или тешил себя иллюзией, будто я отвечаю на его поцелуи?

В чём удовольствие слышать, как девушка шепчет чужое имя? Думает, что любит другого. Отдаться готова другому.

"Он сумасшедший!" – поняла я.

Выдохнула сквозь стиснутые зубы. Безумец с неограниченным магическим потенциалом, решивший расстроить мою помолвку, потому что сам влюбился.

Мне же нужен был младший из братьев Гвидичи. Весь, целиком, со всеми его давними шрамами, стëртой памятью и ограниченным спектром эмоций. И Сокол тоже был готов принимать меня такой, какая я есть. Не испугался новости о даре нюхача, не стал обвинять, что рассказала так поздно. Знал, почему я скрывала свою маленькую особенность. И даже намёка на упрёк себе не позволил.

"Не отдам его ни Малии, ни Франко", – решительно подумала я.

Как жаль, что я не могла надеть браслет. Демоновы интересы клана требовали секретности. Но мне хотелось иметь при себе что-то, напоминающее о правде. Я – невеста Сокола, а не Малия. Меня он любит, со мной провёл ту ночь. Ради меня готов на всё.

“Соколиные перья”, – вспомнила я, когда взгляд упал на шкатулку.

Туда я положила изящные серёжки, подаренные женихом на первом и единственном настоящем свидании. Да, никто не поймёт, что они от него, но ведь так мне и нужно. Тайный знак. Только для меня и для него. И для Франко, имеющего доступ к моим мыслям.

– Нужно проколоть уши, – проговорила я вслух и взяла в руки шкатулку. – Хорошо, что под боком аптека с ведьмами.

Я не справилась бы сама, а попросить в школе было некого. Не к Саре же обращаться с просьбой о проколе мочек. Я видела, как она орудует ножом. Мясники клана позавидовали бы той беспощадности, с которой она рубит кости. Нет уж, такой опасности я себя не подверну, даже ради Сокола.

Посольство Фитолии всё ещё гудело потревоженным улием. Паникой пахло внутри так, что дышать становилось трудно. Я постаралась абстрагироваться от дара и вошла в аптеку. Её вновь открыли.

– Лина Амелия, тёмных ночей, – поприветствовала меня Шила, мать одной из воспитанниц. – Что-то не так с Дамирой?

– Тёмных,– ответила я. – Нет, ваша дочь на занятиях, всё в порядке. Я к вам по личному вопросу. Отец купил серёжки, а у меня уши не проколоты. Мужчины не замечают такие мелочи. Не хочу его расстраивать. Думала, если аптека открыта, то вы сможете мне помочь.

– Пока открыта, – вздохнула словоохотливая Шила и указала мне взглядом на кушетку за полупрозрачной ширмой. В ведьминской аптеке не только торговали зельями, но и осматривали пациентов. – Заместитель министра иностранных дел заверила, что посольство и дальше будет работать, но аптека – детище Первой Веданы. Если суд решит, что она виновна в предательстве, мы лишимся работы. А лавку свою я уже продала.

"Так вот откуда такой удушливый запах паники?"

Ведьмы боялись перемен. Неизвестно, какое решение примет будущий министр, если Рыжую казнят.

Ведьма достала из-под прилавка чемоданчик с инструментами.

– Верховная решила судить сестру по кругу, как обычную фитоллийку? – переспросила я и покосилась на длинную острую иглу в руках Шилы.

– Мы сами ничего не понимаем, – ответила она. Смочила вату спиртом и скомандовала: – Устраивайтесь на кушетке и положите голову мне на колени… Ага, вот так.

– Почему?

– Потому что Верховная Стана – старшая в круге. Она может залезть в голову каждой из сестёр и достать оттуда любую информацию, – начала объяснять Шила, протирая мочку правого уха спиртом. – Но она наняла целый отряд воинов вашего клана, чтобы искали венец правды. Зачем?

– Возможно, венец нужен для кого-то ещё? – предположила я, подумав о Франко.

Очень уж вовремя пропал артефакт. Как раз когда собирались допросить бессалийского студента. Да, сейчас он рассказал о себе. Но кто знает, какие тайны у него ещё остались?

– Может быть, – не стала спорить она. – Но в ковене говорят, будто Верховная с каждым днём становится слабее. Если она не слышит мысли своих сестёр, то и колдовать в полную силу не сможет.

Интересные слухи пересказала Шила. Вот в клане сейчас радуются. Верховная дала слабину, но никто пока не решается бросить ей вызов. Будут ждать исхода суда над Веданой. А вот старейшины могут подсуетиться. Наследница Станы живёт у Этана, носит неснимаемый браслет. Держу пари, совет вот-вот начнёт торопить кланового мага со свадьбой.

“Сколько можно тянуть? Давайте-ка проводите обряд, дурной пример подаёте соклановцам”.

Бояна в качестве Верховной устроит всех, включая самых консервативных воинов Клана Смерти.

“Пусть сидит на троне, – фыркнут они. – Рядом будет стоять Этан и говорить, куда вести страну”.

Пока я думала о всеобщей радости соклановцев, Шила резко проткнула мочку иглой. Я вскрикнула от неожиданности и зашипела.

– Больно!

– А вы как думали? – усмехнулась ведьма, вдевая в ухо серьгу. – Красота требует жертв. Знали бы вы, какие места было модно прокалывать лет десять назад. О, вот там действительно больно. Поверните голову.

Я послушно подставила второе ухо. Ведьма требовала терпеть, но аромат земляники выдавал её сочувствие. Не такие уж чудовища любительницы мëтел и котелков.

– Дам вам обезболивающую мазь, – пообещала Шила, подтверждая мои мысли, и проткнула вторую мочку. Я снова дёрнулась. – Не так уж и больно, можно потерпеть.

– Можно, – согласилась я, крепко зажмурившись. Ради Сокола можно. – А у вас на все случаи жизни зелья и мази есть?

– Почти, – улыбнулась аптекарша, распространяя тонкий медовый запах гордости. – Поэтому мы и решили выйти на бессалийский рынок.

Я зацепилась за безумную мысль. Что если знакомый передал Малии какое-то особое снадобье? С необычным эффектом. Достать такое можно было только у ведьм.

– А я слышала, что есть такое зелье, с помощью которого девушка может притвориться невинной в первую брачную ночь. Это правда?

– А что, есть необходимость? – прищурилась Шила. – Ой, не краснейте, лина Амелия, дело молодое. А в клане у вас порядки до сих пор дикие. Всё понимаю. Влюбилась, наслушалась обещаний и поддалась. Мужик в кусты. Как теперь замуж выходить? Всё проще, чем вы думаете. Можно напоить жениха вином, чтобы ничего о ночи не помнил. Потом поранить себя, кровь на простыне и бёдрах оставить. А затем глоток исцеляющего зелья – и следа от пореза не останется. Кинжал протереть и вернуть в ножны. О, и на утро старательно кривиться, будто до сих пор больновато. Даже если жених заподозрит обман, доказать ничего не сможет. Кровь есть? Есть. Ваша? Ваша. Ночью на простыне появилась? Ночью. Всё, живите долго и счастливо.

– Мне просто интересно было, – пробормотала я, краснея от стыда.

Кажется, Сокол не был пьян. Но Франко мог слегка затереть воспоминания брата, чтобы утром он не помнил, была ли Малия невинна. Идеальный план. Достать зелье через знакомого в Фитоллии было очень хитрым ходом. Купи она его в аптеке при посольстве, рисковала бы попасться. Вдруг Шила или другая ведьма случайно выдала бы мою работницу? Нет, слишком опасно.

“Нужно найти зелье, – решила я. – Представить его в качестве доказательства на Совете Старейшин”.

Слабенький аргумент, но других у нас пока не было. Если мужчина, которого видела в таверне Миса, подтвердит, для чего нужно зелье, мы спасены. А если нет, то придётся искать другие пути.

“Лично я в саркофаге на погребальном костре видела свою соперницу, – вспомнила я слова Иллаи. – Дивное зрелище, поверь мне”.

Я верила. Но надеялась решить проблему без крови, если такая возможность будет. Хотя отдавать Сокола Малии не собиралась в любом случае.

Глава 4. Неожиданные подарки

Мысль обыскать комнату посудомойки не отпускала меня всю дорогу от посольства до школы. Не хотелось дёргать Сокола или Кеннета Делири просьбами о помощи. Рано было. Пузырёк вполне мог оказаться чем-то безобидным и не связанным с интригами Франко. Но и идти на авантюру без прикрытия было бы глупо.

"В такие моменты я сильнее скучаю по Сирае", – подумала я и поëжилась.

От мысли, что её больше нет, до сих пор становилось не по себе. Вездесущий призрак-хранитель успокаивала меня одним своим присутствием. Я знала, что в школе всё всегда под контролем. И сейчас помощь мертвой ведьмы пришлась бы кстати.

"Я прикрою твой обыск, – пообещала бы она. – А ты найди доказательства обмана и парочку скелетов в шкафу этой стервы".

Впрочем, будь Сирая с нами, она бы не позволила Соколу поддаться мороку. Да, Франко был вне её власти, но заметить Малию проще простого.

"Придётся обеспечить себе прикрытие самостоятельно", – решила я и вернулась в кабинет.

На стеллаже у правой стены стояли книги и конспекты. Помогая отцу в академии, я прослушала несколько курсов лекций. Базовая защитная магия была в их числе, но помнила я о ней мало. Зато записи сохранила на случай крайней необходимости.

– Тут! – обрадовалась, вынимая самую тонкую. – Где вы, мои хорошие? Купол тишины, отвода глаз, пара сигналок. Что ещё?

Я погрузилась в записи, поэтому не сразу заметила коробку с бантом на столе. А рядом – огромный букет белых роз.

– Быстро же Сокол вернулся к ухаживаниям, – улыбнулась я, откладывая конспекты в сторону. Дёрнула за ленту, распаковывая подарок. – Что у нас тут?

Белоснежное платье из изумительно гладкого шёлка. Такая ткань стоила целое состояние, я давно мечтала сшить себе подобный наряд.

– Как он узнал?

Я приложила платье к груди и закружилась по кабинету, как делала в детстве. Папа дарил мне новые наряды, а я радовалась, примеряя их перед зеркалом.

– Это ещё не всё? – вытянула я шею, заметив на дне коробки блеск камней. – Ох, святые предки!

Сокол нашёл поистине невероятные книги. Едва ли не единственные в своём роде. Запрещённые в клане ведьминские труды о правах женщин.

– Манифест свободной и независимой, – читала я вслух названия обложек. – Жизнь без мужчин. Рассуждения о мироустройстве, свободном от войн, насилия и агрессии.

А ещё два галантных романа, где главными героинями любовных историй были как раз такие женщины.

– Умеют же ведьмы и работать, и развлекаться, – выдохнула я, едва соображая от счастья, где в кабинете пол, а где потолок. Комната кружилась перед глазами. – А лин глава охраны и лучший убийца клана полностью реабилитирован за ромашки!

Но на самом дне коробки нашлась короткая записка.

“Чтение ваших мыслей доставляет мне удовольствие, лина Амелия. Они прекрасны так же, как и вы. И заметьте, пожалуйста. Мой опасный для окружающих дар лично вам не причиняет вреда. Наоборот помогает радовать вас сюрпризами. Франко Гвидичи”.

– В бездне я видела такие сюрпризы! – выцедила я сквозь зубы и скомкала записку. – Напыщенный индюк! Удовольствие ему доставляет, видишь ли! А о личном пространстве ты что-нибудь слышал? О свободе? Нет? Попадись мне только – расскажу подробно!

Я закинула платье в урну и пнула её. Руки дрожали от злости. Магия искрилась в воздухе, грозя вырваться наружу спонтанным выбросом. Пришлось задержать дыхание и зажмуриться.

– Ты мне за каждый поцелуй ответишь, – шёпотом пообещала я, медленно выдыхая. – За каждый, Франко Гвидичи!

Букет полетел в урну вслед за платьем. Белые лепестки вздрогнули и рассыпали росу, бумага помялась. Я вцепилась в “Манифест свободной и независимой”, но выкинуть его не смогла. Проклятье, столько лет мечтала! Украдкой подслушивала, как ведьмы на главной площади Фитоллии обсуждали его. Цитаты казались глотком свежего воздуха среди душной атмосферы моего клана. Старейшины, наверняка, ядом плевались, когда запрещали его. Ни в одной лавке клана было не найти. Торговцы даже за взятку отказывались привозить. Я уже привыкла, что такие книги – недостижимый идеал, и вдруг они у меня в руках.

– Чтоб тебя демоны в бездне драли, – вспомнила я любимое ругательство воинов клана и открыла “Манифест”.

Бумага сама была тончайшим шёлком. Белым, как выброшенное платье. Буквы вились чёрным кружевом, тезисы звучали песней. Я, забывшись, проглотила половину первой главы и тут долистала до иллюстраций.

Ведьмы не чурались изящного искусства. Темноволосая красавица в полоборота сидела на каменном постаменте и улыбалась мне. Её совершенное тело было украшено волнами органзы. Обнажёные ноги, обнажённые плечи. Грудь угадывалсь под тканью без труда.

“Разар-р-рат, – прокаркал в моей голове старейшина Гирон. Самый вредный, злой и неуступчивый из двенадцати членов совета. – Куда катится наш мир? Этот срам могут увидеть дети”.

– Ты прекрасна, дорогая, – писала ведьма-автор под иллюстрацией. – Твоё тело – храм богини. Ты уже совершенна, достаточна, грациозна и достойна.

Нет, я в клане никогда такого не услышу. Пройдут столетия прежде, чем нам позволят хотя бы щиколотки показать. И привитый с детства стыд и чувство вины ложились на плечи чёрным плащом. Заставляли прятаться.

– Так вот по каким учебникам вы изучали строение женского тела, лин лже-Марко Ведари, – фыркнула я, закрывая книгу.

Или истории скромного студента тоже было обманом?

“Я никогда не лгал вам”.

Конечно. Вы просто умолчали, что умеете накладывать морок и дважды целовали меня, притворяясь не тем, кто вы есть на самом деле.

– Подлец, – заявила я, но книги собрала в стопку и закрыла в правой тумбе стола.

Дети не в ответе за поступки родителей, а ведьминские труды не виноваты, что их даритель не очень хороший человек.

– Разберусь с обыском комнаты Малии, пойду к Соколу и предложу помощь в разоблачении Франко, – продолжала я рассуждать вслух. – Раз он знает, что я – нюхач, то используем мой дар по назначению. Разберёмся, что скрывается за ароматом мяты от лже-студента.

Не верила я в его чувства, уже не верила. Выбросила коробку от подарка и пошла в здание бывшего приюта.

***

В комнату Малии я заявилась без прикрытия, но с вызубренными защитными заклинаниями и самым боевым настроением. Надеялась, что никого не встречу по пути, а, с другой стороны, мечтала развернуться и пойти в трактир. Швырнуть букет в лицо Франко и потребовать, чтобы он больше никогда не смел ко мне приближаться. И присылать подарки.

“Даже такие как Манифест?” – спросила у себя мысленно, но не ответ не нашла.

Сложно бороться с человеком, знающим все твои мысли и желания. Он неизменно находит, куда надавить, чтобы повернуть ситуацию себе на пользу. А лже-Ведари ещё и мороки наводить умеет. Неужели, от них не существует защиты?

Я повернула в замке ключ и вошла в спальню посудомойки. Купол тишины лёг без труда, отвода глаз – тоже, а вот с сигналками пришлось повозиться. Практики мне не хватало. Потренироваться бы перед проникновением, но действовать нужно было незамедлительно. Пока Малия не успела избавиться от улик.

Ничего особенного в комнате я не заметила. Узкая кровать, тумбочка у стены, встроенный платяной шкаф и небольшой стеллаж с мелочами.

– Старые украшения, – бормотала я, заглядывая в шкатулки, – поделки Лирса. О, тетрадь с рецептами. “Запечённая баранина, луковый суп, острая морковь”. Держу пари, это единственное, что она читала в своей жизни.

Язвительность облегчала задачу. Я копалась в чужих вещах и чувствовала себя мерзко, но стоило вспомнить, почему решилась на такой отчаянный шаг, и отпустить пару колкостей, как становилось немного проще. Да, я перебираю бусы, доставшиеся Малии от погибшей матери, но я не собираюсь их забирать и пришла сюда не из праздного любопытства.

– Переживёт, – отрезала я и, наконец, добралась до плетённой корзиночки-аптечки. – Бинты, настойка валерианы, сушённый чебрец, шалфей, масло эвкалипта. Недурно. Но у ведьм на склянках этикетки… Где же?

Маленький бутылёк нашёлся под бинтами. Закупоренный и полный мутной желтоватой жидкости. Зелье из листьев белой ивы. Обезболивающее от Шилы. На этикетке стояла дата продажи снадобья и подпись ведьмы. Его купили за два дня до праздника начала учебного года.

– Название может быть липой, но почему склянка полная и закупоренная? – спросила я вслух. – Заменила на подкрашенную воду?

Я вытащила пробку и принюхалась. У обезболивающего зелья особый запах, его ни с чем не перепутаешь.

– Если вам нужна была моя аптечка, лина Амелия, стоило попросить, – холодно заметила Малия. Я вздрогнула и пролила зелье. – Вас мама в детстве не учила, что копаться в чужих вещах без спроса – нехорошо?

Стерва! По больному била, по маме. Злилась, по глазам видно было, что злилась. И на щеках румянец горел.

Как только вошла? Я повесила три разные сигналки – на звук, движение и магию. Снять их можно, но Малия не умеет ничего, кроме запекания баранины. Я должна была предчувствовать её приближение.

– Нет, – выцедила я в ответ, отряхивая руку от капель зловонного снадобья. – Зато успела научить, что раздвигать ноги перед чужим женихом – удел падших женщин.

– Падшие женщины не становятся невестами таких мужчин, как Сокол, – усмехнулась она. – Думаешь, если носила его браслет до меня, можешь смотреть свысока?

Запах чёрного перца мгновенно заполнил комнату. Я ошиблась. Моя соперница не просто злилась, она была в бешенстве! Теребила рукав платья и кусала губы.

У меня перед глазами вновь встала картинка того утра. Обнажённая женщина рядом с моим женихом, её пренебрежение.

“Стучаться нужно, лина Амелия!”

Я бы по голове ей постучала с удовольствием. Чем-нибудь увесистым. Раз пятнадцать.

– Могу, – я вздёрнула подбородок. – И не только потому, что носила его браслет. За мной Сокол ухаживал почти год. Он просил моей руки, ждал благословения отца и собирался соблюдать все традиции. Потому что любит меня. И потому что я того стою. А ты? Запрыгнула в койку и под угрозой совета собираешься женить его на себе. Поэтому я могу и буду смотреть на тебя свысока, презрительно морщить нос и называть падшей женщиной. Понятно?

Малия вспыхнула. В воздухе заиграли нотки шоколадного аромата. Мне удалось пристыдить посудомойку, но гнев её тоже разгорелся ещё ярче.

– Зря ты так разговариваешь с будущей женой командира охраны клана, – она сощурилась, верхняя губа как-то по-звериному дёрнулась, оголяя оскал. Симпатичное лицо мгновенно превратилось в уродливую маску. – Попрошу у Кеннета Делири в качестве свадебного подарка твоё кресло. Новая директриса совету больше придётся по вкусу. Уж я научу девочек, как стать хорошими жёнами для достойных воинов.

Пульс застучал в висках. Только такая падаль могла использовать беззащитных детей, чтобы вывести меня из себя. Должность директрисы? Лина Хельда скорее съест одну из своих сумочек, чем позволит Малии занять моё место.

– Такими же шлюхами, как ты? – я медленно подошла вплотную к зарвавшейся стерве. – Знаешь, я терпелива, когда речь идёт о Соколе. Он тебя и сам по стенке размажет. Но если ты полезешь к моим воспитанникам… Клянусь, Малия, я превращу твою жизнь в ад. В конце концов, я и за вдовца могу выйти замуж. В Клане Смерти такие браки даже приветствуются. Подумай ещё раз, хочешь ли ты переходить мне дорогу.

– У тебя кишка тонка, – Малия поджала губы. Старалась удержать лицо, но аромат аммиака выдавал страх. – Не сможешь убить соперницу. Да и в совете не дураки сидят, догадаются, чьих рук это дело.

Будто бы совет стал бы расследовать смерть простой девушки. Умерла и умерла, погребальный костёр сложите достойный и живите спокойно. Но я никогда даже не задумывалась о том, чтобы решить какую-то из проблем убийством. До разговора с Иллаей.

– Я посещала все занятия в академии, где учат убийц Клана Смерти, – напомнила Малии. – Хочешь проверить, насколько я способная ученица?

Она не ответила, но я и не ждала. Ощутила запах разогретого масла, насладилась паникой соперницы и ушла с гордо поднятой головой. И мокрым пятном на платье.

Интересно, зелье из белой ивы отстирывается?

Глава 5. Военный совет

Сокол любил подвалы кланового дома. Характерный землистый запах его не беспокоил, зато уверенность в собственной безопасности давала ощущение свободы. Мало кто из врагов в твёрдом уме и светлой памяти отправит сюда шпионов. А если и решится, то будет остановлен по-настоящему серьёзной защитой.

Спустившись ещё на уровень ниже и миновав тюремные камеры, лучший убийца открыл дверь в допросную.

– Тёмных ночей, – поприветствовал его Кеннет Делири, а клановый маг Этан молча кивнул.

Уникальная во всех смыслах личность. Хранитель мудрости предков, хозяин магической сети клана, талантливый артефактор. Именно он проводил все ритуалы и в том числе ставил и снимал метки, позволяющие семье Делири править Кланом Смерти.

– Ясного неба, – ответил Сокол и занял своё место за небольшим столом. Военный совет сегодня был в строго ограниченном составе. Обсуждать собирались Франко Гвидичи. – Иномирная деревяшка поддалась исследованию?

– Нет, – усмехнулся клановый артефактор, – но я кое-что о ней понял. Знаю, присутствующие начнут зевать и недовольно ёрзать на табуретах, однако без лекции по теории магии не обойтись.

– Вещай уже, – нахмурился Кеннет. – Без подробных объяснений твои предположения звучат, как полный бред.

– Спасибо, – шутливо поклонился Этан. – Итак, приступим. Современные маги слегка забылись в приступе гордыни и бесстыдно присвоили силу вообще-то дарованную им богами. Ведьмы получили её от Лилит, люди от Олакая, тёмные от его брата, правящего Бездной и забирающего души умерших. Сегодня же нас интересуют их родители. Дита, богиня земли и Норос, бог любви. Мужское и женское начало.

– У элезийцев богиня земли Даяна, – добавил Кеннет. – Плиний назвал дочь в её честь. А мужское начало олицетворяют драконы. Вернее, король-дракон и два его сына.

– Да, – вернул себе слово клановый маг. – По их легенде всё живое в мире возникло, когда обезумевший дракон убил свою возлюбленную богиню. Из её погребённого тела выросло дерево, а на его ветвях появились души людей. Легенды метафоричны, но суть в них проглядывается. Плиний решил повторить фокус. Перетащил в наш мир кровь короля-дракона и сок дерева богини, но полученное семя не прижилось. Боги разные, сила разная, мир отверг чужаков.

– Звучит как хорошая новость, – осторожно заметил Сокол, – но я копчиком чувствую подвох.

– Верно чувствуешь, – улыбнулся Кеннет Делири. – Потерпев неудачу, Плиний решил найти другой способ решения проблемы. Отправил Франко в библиотеку дворца Верховной ведьмы, и цепной пёс раскопал сведения о наших драконах вместе с легендой, что именно Стане суждено их оживить.

– Из костей, рассыпавшихся от старости в труху? – удивился убийца.

– Да, Франко назвал затею дурацкой и не верил в неё, зато верил Плиний. Его дочь рассказала на допросе под венцом правды, что элезиец собирался обмануть наших богов. Подсунуть им чужое женское начало. Соединить сок дерева Даяны с кровью наших драконов и получить жизнеспособное семя. По замыслу захватчиков оно должно пустить корни, опутать весь мир и вытеснить нашу магию. Сделать уже нас чужаками. А заодно наших богов.

– Люто, – присвистнул Сокол, и в допросной повисла тишина.

Это даже не высшая магия, это основа на которой держится мир. И если рассуждать логически, то единственный шанс для захватчиков. Но Франко открыл портал возле бессалийского источника магии и все элезийцы ушли домой. Неужели угроза ещё не миновала?

– Иномирная деревяшка, украденная из комнаты Франко, и есть росток дерева богини? – спросил убийца, повернувшись к клановому магу.

– Я думаю, что да, – тихо вздохнул Этан. – Я не смог пробиться через её защиту. Не смог её сжечь, окислить, расстворить или повредить любым другим способом. Она неуничтожима, потому что содержит в себе саму жизнь. Силу иномирной богини Даяны. Франко приехал с ростком дерева к бессалийскому источнику, а король Дартмунд, возможно, объединился с дикими ведьмами, чтобы свергнуть Стану и заставить её выполнить предназначение из легенды. Оживить драконов. Если у них получится, то наш мир рухнет, Сокол. Мы потеряем магическую силу и станем обычными людьми. Теми, кого так легко убить.

“Если получится” было той соломинкой, за которую мечтал ухватиться любой утопающий, но Сокол привык сначала предполагать худшее, просчитывать варианты и лишь потом позволять себе надеяться на лучшее. Франко двадцать лет служил плинию и кое-что знал о его реальных возможностях. Раз уж идея с оживлениями драконов не забыта, то её не стоит сбрасывать со счетов.

– Где сейчас росток дерева?

– Этан отнёс его в убежище, – ответил глава клана. – Слабое укрытие с учётом того, что иномирную деревяшку ищет маг с даром читать мысли, но ничего надёжнее у нас нет.

– Вот именно, – Сокол резко поднял взгляд на Кеннета. – Я командую охраной посольской школы, Франко благодаря приказу Дартмунда ходит по ней беспрепятственно. Было не слишком-то осмотрительно раскрывать мне тайну ростка дерева богини. Я до сих пор не понимаю, как защищаться от своего взявшегося из бездны братца. Он копается в моих мозгах, как ему нравится. Деревяшку желательно перепрятать так, чтобы я о ней ничего не знал.

– Нет, – отрезал глава клана. – Это бессмысленно. Франко с тем же успехом может прочитать мою память или память Этана. Да он по дворцу Станы разгуливает, как у себя дома. Усиление секретности ничего не даст, только разобщит нас. Сокол, мне плевать, что он твой брат. Ты – часть Клана Смерти, член военного совета, один из старших командиров. Я не могу и не хочу держать тебя в стороне от дел из-за сорвавшегося с поводка цепного пса Плиния. Я, кстати, уже думал о том, что его хозяин выжил. Моя вина, что отпустил элезийца в портал. Никогда нельзя считать мёртвым, пока не сожжешь труп. Да и труп желательно несколько раз проверить. Конечно, если Плиний хочет вернуться, то Франко продолжает его дело. Мы до сих пор не знаем, какой у них был договор. Что заставило сильнейшего мага предать свой мир? Ведь он тоже потеряет силу.

– А если нет? – вмешался в разговор Этан. – Ведь элезийцы придумали способ пользоваться своей магией даже без дерева своей богини. Превратились в медведей-оборотней. Что если Франко тоже стал гибридом? Тогда ему тем более выгодно, чтобы элезийское изначальное семя прижилось у нас. Он останется единственным существом, способным колдовать.

– Сумасшедший ублюдок, – зло сплюнул Кеннет. – Пусть все сдохнут, пусть мир горит огнём, лишь бы он пришёл к власти.

– Ему двадцать лет Плиний мозги промывал, – неожиданно вступился за Франко клановый артефактор. – Ломал его, душу наизнанку выворачивал, чтобы когда придёт время, рука не дрогнула открыть портал для захватчиков. Он безумен, потому что сам почти убит. А иномирный росток – единственный шанс хоть как-то оправдать то, в кого он превратился.

– Бедный мальчик, – съязвил Сокол и не почувствовал даже тени стыда, – так страдал, так страдал. И чтобы утолить печаль, стольких людей в бездну отправил. Интересно, почему не помогло? Некого там жалеть, Этан. Он свой выбор сделал и двадцать лет его придерживался. Вся наша забота теперь – найти его слабое место и расстроить планы. Есть идеи, кроме ослепления?

Голос ещё не дрожал, но от гнева и боли уже всё горело в груди. Не бывает всемогущих магов. Те, кто так думал, давно мертвы. Где-то у Франко есть больное место. Рана, которую можно разбередить. Неужели любовь к Амелии? Он ведь мог бесконечно долго притворяться Марко Ведари, но пожертвовал маскировкой, чтобы подослать Малию и расстроить помолвку.

– Ты его слабое место, – глухо отозвался Кеннет Делири. – И дело не в братских чувствах, я в них тоже не верю. Вы росли вместе. Он учился управлять даром у тебя на глазах. Я уверен, что твоя память стёрта не из соображений безопасности. Не из страха, что Плиний найдёт семилетнего мальчика, чей дар так и не пробудился. Ты знаешь, как убить Франко. Знаешь, но не помнишь.

Надежда всё-таки выглянула первыми лучами солнца над горизонтом. Сокол улыбнулся, мысленно благодаря любимую девушку за ум и находчивость. Если зелье Бояны сработает, как нужно, то память к нему вернётся точно так же, как разум почти вернулся к Доротее.

Глава 6. Провал или новая зацепка?

Злость на Малию не утихала. Набатом стучала в висках, магическими искрами щекотала кончики пальцев. Зубы сводило от желания оттаскать наглую посудомойку за волосы. Ладно Сокол. Красивый мужчина, обаятельный. Я понимала, почему она захотела женить его не себе. Тем более, если считала свободным от обязательств. Но кресло директрисы и будущее моих воспитанников – перебор.

"Нужно поднять конспекты по токсикологии”, – задумалась кровожадная часть меня.

Та самая, что угрожала сопернице, глядя в глаза. И самое страшное, угрозой ограничиваться я не собиралась. Теоретические знания на лекциях в академии я получала наравне со студентами. Да, не сдавала экзамены и уж тем более не тренировалась на практике, но иногда теории достаточно.

– Не в случае с защитой, – напомнила себе вслух и замерла во дворе школы. Собиралась в кабинет, чтобы написать пару писем. Но теперь задумалась. – Куда делись сигналки и купола?

Мастером я не была, но следовать инструкциям умела. Напортачить не получилось бы даже при желании. Так куда же делись чары? Испарились сами по себе? Едва ли.

Но Малия могла поставить свои сигналки в комнате. Незаметные. Одноразовые. Я случайно задела одну из нитей и посудомойка получила сигнал, что кто-то копается в её вещах.

"Чепуха какая-то, – возмутилась я мысленно. – Вешать такую защиту умеют далеко не все. И уж тем более снимать чужие купола. Слишком тонкая работа, обычная клановая девчонка на неё не способна".

– Если только Малия не шпионка, скрывающая свои настоящие умения, – пробормотала я очередную безумную идею. Клановая паранойя радостно подняла голову и навострила уши. – Мне нужен Сокол.

Больше вмешиваться в расследование главы без поддержки жениха я не собиралась. Хватило того, что попалась на месте преступления. Разлила единственную улику и угрожала подозреваемой расправой. Да Кеннет Делири мне голову открутит за самодеятельность! Нет, усугублять ситуацию стало бы величайшей глупостью.

"А лезть в комнату потенциальной преступницы без прикрытия и нужных навыков – признак твоей гениальности?" – уточнил язвительный внутренний голос.

К демонам! Рассказать всё Соколу лишним не будет!

По расписанию у лучшего убийцы Клана Смерти должны были начаться занятия по боевой магии. Теорию он особо не жаловал, предпочитал на практике объяснять, какое заклинание эффективнее, так что я отправилась на полигон. Ещё издали было заметно, как сверкают молнии, в воздухе пахло грозой и азартом двух десятков детей. Забавно, что эмоции легко просачивались сквозь штатные защитные купола. Почему тогда я никак не ощутила приближение разгневанной Малии?

– Недолёт, – громко объявил Сокол. – Не жадничай с силой, Лирс. Чем мощнее заряд, тем лучше. Да не бойся никого зацепить, я щит держу.

Пока я шла через подсобные помещения, манекену уже досталось от племянника Малии. Дети засвистели и захлопали в ладоши, а жених щелчком пальцев убрал заклинание щита.

– Перерыв пятнадцать минут, потом продолжим, – объявил он, заметив меня.

Клановый мундир снял. Стоял посреди залитого солнцем полигона в одной рубашке. Не по-весеннему жарко сегодня было. Красные после занятий с Ксаниром мальчишки страдали в тёплой форме. Но всё, что себе позволили провинившиеся Кондр с Дайсом – расстегнуть верхние пуговицы. Приживалась у них дисциплина. Ой, впрок шли воспитательные манёвры бывшего главы клана. И Сокол им не противоречил.

– Выглядишь так, будто Ведана сбежала из тюрьмы под дворцом и опять наговорила тебе гадостей, – прошептал жених, осторожно касаясь моей руки. – Что случилось?

– Я залезла в комнату Малии, – начала я с главного и осеклась под внимательным взглядом любимых голубых глаз. Если бы мы стояли не на полигоне, я могла бы обнять жениха. Поцеловать его и успокоиться. Но на нас смотрели воспитанники, даже простое прикосновение к руке могло вызвать сплетни. Я тряхнула головой, прогоняя оцепенение. – Повесила купола тишины и отвода глаз, расставила несколько сигналок. Но она вошла в комнату так, будто их вообще не было. Если ты её этому не учил, то у нас проблемы. В школе не один, а два сильных мага с неизвестными планами.

– Малия – почти пустышка, – слегка рассеянно ответил Сокол, присматриваясь к чему-то у меня на шее. Ох, серёжки же! Его подарок, ради которого я пережила болезненный прокол ушей. Тончайшие пёрышки из золота. Я успела привыкнуть, какие они были лёгкие, а обезболивающая мазь позволила забыть о процедуре. – Её дара хватает на несколько искр спонтанного выброса и тренироваться она не спешит. – Жених улыбался. И вдруг, забыв об осторожности, провёл пальцем по золотому перу. Серёжка закачалась, отправив солнечного зайчика на белую рубашку воина. – А снимать купол сложно. Для начала стоит выяснить, что он вообще есть. Поисковый артефакт достать. Он пищит обычно. Ты слышала писк, сидя в спальне?

– Нет, ни писка, ни звука шагов, ни сработавших сигналок не было. Я не воин, но повесить элементарную защиту могу. А вот незаметно снять чужую – уже вряд ли. Тут нужна практика, – я переступила с ноги на ногу, начиная нервничать ещё сильнее. – Если ты уверен, что Малия не способна на такую сложную магию, то ей кто-то помог.

Сокол отвлекся от созерцания моего молчаливого знака любви в виде золотых перьев и задумался. Жаль, я не чувствовала его эмоций. Не понимала, почему не отчитывает меня за опасное самоуправство и не грозится посадить под замок, чтобы не ломала клану шпионские операции. О, боги, я чуть всё не испортила!

– Нест, – вполголоса сказал Сокол, вынимая переговорное зеркало. – Кто сегодня “ходил” за посудомойкой? Новенький уже на посту или ещё не распаковался?

Я прикрыла глаза, тихонько выдыхая. Вот откуда такое железное спокойствие у моего жениха. Малия должна быть под присмотром разведчика. Воины полностью контролируют ситуацию. Если моя нелюбимая работница на самом деле сильная колдунья или завела в школе себе товарища по злодейству, то Соколу доложат, как только она попадётся.

– Новенький только с задания, – глухо отозвался несостоявшийся лекарь, – отъедается у Сары. Я сам приглядываю за всеми. Малия подошла на пост и чуть ли не в истерике билась, что в её спальне смертельную ловушку сделали. Ну полный бред. Однако я решил проверить. Естественно, ничего там не было, одни купола защитные стояли, поисковик на них нагрелся. Я и снял их. Зачем они в школе? Может, кто из детей баловался?

“В учительском общежитии дети баловались? Ну-ну!” – Потирала руки клановая паранойя.

Нест мог помогать Малии и раньше. Непонятно только две вещи: зачем ему нужно подыгрывать посудомойке и почему он сейчас признался?

– Все, кому хватило бы сил так баловаться, у меня на полигоне упражнялись, – холодно ответил Сокол. – Да и нечего воспитанникам делать в здании бывшего приюта. Почему не доложил?

– Так глупость же, – пробормотал Нест и добавил уже громко: – Виноват, командир, исправлюсь.

– Свободен пока, – ответил жених, разрывая магическую связь. – Глупость, как же. Слежка за Малией на личном контроле главы клана, а он защитные купола с её комнаты снимает, ничего мне не сказав. Бездна, снова морок от Франко? Ему надоело надо мной издеваться, до воинов добрался? Но зачем? Проще было самому купол снять, раз так хотелось, чтобы Малия застукала тебя.

Мне тоже не нравилось поведение Франко, но все беды сводить лично к нему казалось неправильным. Он действительно легко снял бы защиту, если бы сотрудничал с посудомойкой. Не стал бы подсылать Неста.

– Защита и раньше слетала. Помнишь свидание в твоей спальне? Ты спросил, почувствовала ли я защитные артефакты. Это может быть совпадением, но если дежурил Нест…

Сокол ещё возмущался, что ему фальшивку подсунули на бессалийском рынке. Конечно, торговцы – не самые честные люди, но сдавалось мне, что дело в другом.

– Я не хочу подозревать его в предательстве, – наконец, ответил жених. – Я каждого из своих бойцов лично в охрану школы отбирал, знаю их много лет. Если без морока, а добровольно, то я никакого мотива не вижу. К тому же Нест сам всё выложил. Бездна, не к Прусту же его отправлять!

В воздухе слабо потянуло чёрным перцем. Сокол давил свой гнев, не давал ему развернуться, чтобы не мешал думать. Я понимала, насколько неприятно подозревать соклановцев, но мы практически на войне с Франко и теми, кто за ним стоит.

– Хорошо, я дам секретное задание новенькому следить ещё и за Нестом, – жених прикрыл глаза. Его красивое лицо на мгновение исказила гримаса боли, но мой дар не помог ощутить аромат перезрелой сливы. По-прежнему не действовал на потерявшего память Сокола. – Того, кто предупредил о тебе Малию, мы сегодня, как я понимаю, не найдём. Хорошо, допустим. Ты что-нибудь раскопала в её спальне? Чем закончился обыск?

– Полную склянку обезболивающего зелья, – ответила я. – Закупоренного. Если неизвестный друг Малии передал это снадобье, то оно не особенно было ей нужно. Да и странно как-то покупать в столице лекарство Шилы, когда она работает в аптеке при посольстве.

– Зелье местное? – жених впился в меня взглядом. – Да, странно, ты права, это хорошая зацепка. Покидать территорию школы мне лин Делири пока запретил, но с нашими-то ведьмами мне никто не мешает переговорить. Спасибо, Амелия. Видишь, сколько мы из твоего похода ниточек