Его сумасшедшая девушка бесплатное чтение
![](/img/b/101514.jpg)
1
И опять двадцать пять. Стараюсь изо всех сил улыбаться, выглядеть непринужденно, смеяться в ответ на бестактные вопросы, лишенных рассудка людишек. Именно! Людишек! Погрязшие в рутине и тошнотворной бытовухе, которую не захочет трахнуть даже самый скучный, неудачный и по всем параметрам худший день на этом чертовом свете, они считают за «здрасьте» покопаться в моей жизни, как в своих гребаных грядках с вонючими цветочками!
Нет, что вы. Я спокойна. Как удав. Продолжайте в том же духе и возможно Большой Дядя сжалится надо мной и извергнет на вас зеленую блевотину, потому что именно этого вы и достойны, долбаные старушенции!
– Смех смехом, конечно, но разве не пора? – смотрит на меня женщина, которой сегодня исполняется семьдесят лет. Семьдесят! Геннадьевна по отчеству, но для меня всегда была Гиеновна. – Тебе уже двадцать восемь, милая! А где дети? Где муж? Ты что, хочешь, как говорится, все свои возможности профукать? Матка не вечно всемогущей будет.
– Зато мое влагалище может завязать узелки на веревочке, – с улыбкой отвечаю я, хлопая ресницами. – Хоть оно у меня, благо, всемогущее! А вообще, я планирую вести активную и безостановочную половую жизнь лет так до шестидесяти пяти. Потом перейду на специальные игрушки, поскольку, – хмыкаю я, – не мне вам рассказывать, как видоизменяется фасолинка, верно? Не хочу ненароком травмировать слабенькую мужскую психику. Мужиков ведь ой как беречь нужно! О! Кстати! А вот и ваше «солнышко» расчудесное, – киваю я в сторону Виктора Степановича. Гиеновна с него пылинки сдувает. Мне тошно смотреть на это с самого детства. – Только поглядите! Каков ходок! Уже с вашими подружками обжимается!
Гиеновна открывает рот, чтобы ответить, но, черт возьми, а муженек-то и впрямь тот ещё мастер флирта. Даже радикулит, тяжелое мочеиспускание и хронический геморрой тому не помеха.
Сжав челюсти, поправляю серебристую цепочку, переброшенную через плечо. Моя крошечная сумочка умещает в себе только телефон, банковскую карту и блеск для губ. А хотелось бы найти место для самого крепкого скотча, клея и степлера, пожалуй. Потому что заткнуть этих «умных», «мудрых» и «повидавших всё самое невероятное в своих сложных жизнях» женщин, способны только они, но лишь в совокупности!
– Родная, ты уже уезжаешь? – ловит меня мама у выхода из «ресторана», рядом с которым располагается городской рынок по продаже поддержанных автомобилей. – А как же тортик? Чай? Я видела, что официантка тебе принесла!
– Я тебе говорила, что не собираюсь здесь задерживаться. Привезу вас с бабушкой и уеду.
– Геннадьевна опять к тебе приставала? – закатывает глаза мама.
– Не удивляйся, если после третьей рюмки она скажет, что у меня слишком прогрессивные взгляды! – целую маму. – Мне пора. Звонили из того магазина посуды в торговом центре. Ваза пришла и нужно забрать её сегодня.
– Правда? – радуется мама, бросив взгляд на нашу бабулю. Через пару недель ей исполнится шестьдесят девять и мы очень надеемся, что она обрадуется нашему подарку. – Как же это замечательно! Спрячешь её у себя? Бабушка знает каждый угол в доме и точно её обнаружит, когда будет порядки наводить.
– Как будто она у меня их не наводит и у меня каждый угол не знает, – необдуманно ляпаю я. – Ладно! Всё! Заеду за вами через пару часов. Хватит вам, чтобы вдоволь нагуляться?
– Вопрос не ко мне, а к бабушке. Она у нас та ещё зажигалочка. Не забудь забрать Розочку!
– Мам, – закатываю я глаза. Как будто могу забыть о родной племяннице.
– А потом приезжайте за нами. Надеюсь, к тому моменту бабушка навеселится сполна.
Последний день весны радует солнцем. Говорят, лето будет теплым и на редкость сухим. Не хочется в это верить, ведь я обожаю дождь. Когда он льет, как из ведра, барабанит по крыше, затапливает лужайку и узкую тропинку, ведущую к моему домику. Тогда ко мне никто не может зайти, присесть на уши, отвлечь от работы и вообще – лишать меня долгожданной уединенности и тишины.
Мой телефон в сумочке трезвонит. Я уже догадываюсь, кто это и что им от меня нужно. Скрипя зубами, всё же отвечаю на звонок, потому что иначе эти гады свяжутся с мамой или бабушкой, а этого допустить никак нельзя.
Пока сотрудник банка рассказывает мне о последствиях неуплаты очередного платежа по кредиту, мои глаза высверливают дыру в красном капоте моей KIA. Если честно, я её ненавижу. Она всегда напоминает мне о долгах, о вынужденных решениях и о папе, который точно не был бы во восторге от нее. Но что поделать? Выбора не было. Его и сейчас у меня нет, как бы прискорбно это ни звучало.
– Я оплачу задолженность в конце месяца. Как и у любого человека, у меня возникли некоторые сложности.
– Сегодня тридцать первое мая. Вы сделаете это сегодня?
– Нет, в конце июня, – закатываю я глаза.
– Банк не может предоставить вам столько времени, Азалия Викторовна. У вас просрочен уже второй платеж. Займите необходимую сумму у родственников и погасите задолженность до пятого июня включительно.
– Но это через пять дней!
– В ином случае банк вправе потребовать оплату всего кредита целиком, – не слышит он меня. – Внесите платеж до пятого июня, чтобы избежать судебного взыскания.
– Конечно, – опускаю я голову. – Хорошо.
Прячу сотовый обратно в сумочку. Такое чувство, что меня через мясорубку прокрутили и так всякий раз после разговора с сотрудниками банков. И где я возьму тридцать пять тысяч за пять дней? Все мои кредитные карты распечатаны, а их баланс равен нулю. И по ним тоже нужно вносить обязательные платежи, которые я тоже просрочила.
– Черт! – ругаюсь я, хлопнув ладонью по капоту. – Что б вы все провалились!
Забавно, правда? Я вся в долгах, как в шелках, зато мчусь в торговый центр за хрустальной вазой, которая так понравилась бабушке. Я заказала её четыре месяца назад, когда на одной из моих многочисленных кредитных карт ещё имелась некоторая сумма. А после покупки этой вазы я с трудом свожу концы с концами, но об этом, разумеется, известно только мне. Иначе у бабушки вновь заболит сердце, а мама сляжет с мигренью. И тогда моя жизнь будет ещё невыносимее, чем сейчас, когда я понятия не имею, что мне ещё такого продать, чтобы внести эти чертовы платежи!
Как так получилось? Мне сложно дать внятный и конкретный ответ, поскольку совокупность всех имеющихся причин размером с Луну.
Сотрудницы магазина, где всё вокруг сверкает и блестит, встречают меня с улыбками. Надев белые замшевые перчатки, блондинка демонстрирует мне вазу, а потом сворачивает её в крафт-бумагу и осторожно прячет в большой белой коробке, внутри которой специальные держатели.
– Упакуем? – улыбается она.
Вот ещё! Кусочек блестящей бумаги и несчастный бантик стоят здесь полторы тысячи, а у меня остались последние четыреста рублей на карте.
– Не нужно, спасибо. У нас с мамой другие идеи.
Женщина согласно кивает и вручает мне коробку.
– Ого! – вздыхаю я, подняв её. – Тяжелая!
– Серьезная вещь, – улыбается мне другая сотрудница. – Всего вам хорошего! Приходите к нам ещё.
В ближайшем будущем точно нет. И в последующем тоже, потому что я буду расплачиваться с долгами лет пять точно. К тому времени продам даже свою одежду и мама с бабушкой будут удивляться, а почему это я хожу в одном и том же каждый день?
Бородатый мужчина в ярко-зеленой футболке пропускает меня в кабину лифта. От него пахнет петрушкой и сухариками. Опускаю коробку на поручень, чтобы дать отдых рукам, и придерживаю её животом. Смотрю вниз на счастливых и беззаботных людей, выходящих из бутиков с большими фирменными пакетами. Когда-то и у меня были хорошие времена. Шоппинг избавлял от стресса, обеды в ресторанах с видом на далекие горные вершины поднимали настроение и внушали мысли о светлом будущем. А теперь же мой стресс давно превратился в затяжную депрессию, которая воспринимается многими, как очередной день в плохом настроении.
Плохое настроение.
У Азалии просто плохое настроение. Депрессия? Пф! С чего? У нее нет никаких забот.
Мой телефон снова издает громкую мелодию. С трудом достаю его из сумочки и отвечаю на очередной звонок из банка. Пока мужской голос советует мне занять необходимую сумму у родственников, двери лифта разъезжаются. С трудом удерживаю коробку одной рукой и иду, наверное, как идиотка.
– Внесите платеж до шестого июня, Азалия Викторовна. Иначе банк обратится в суд. В прошлом месяце вы обещали, что оплатите кредит, но так и не сделали этого. Вы теряете доверие банка. Если шестого июня вами не будет оплачена задолженность, банк вправе потребовать возврат всего кредита единовременно.
– Послушайте, я знаю, что просрочила оплату просроченного платежа. Но у меня действительно не было возможности и…
– Мы видим, что на вашем счету была необходимая сумма, но вы оплатили ею товары.
– Да, но ведь я же должна что-то есть!
Выхожу на улицу, полная негодования и ужаса. Если два банка сразу объявят, что я должна буду выплатить им весь долг, то мне даже денег с продажи машины не хватит, чтобы отделаться от них!
– Послушайте, я найду деньги. Хорошо? Найду! И погашу задолженность…
– Только учтите, что шестого июня должна поступить оплата в размере сорока девяти тысяч.
– СКОЛЬКО?! Но почему?!
– За два предыдущих месяца и будущий платежный период.
– Вы издеваетесь?
– Азалия Викторовна, вы портите свою кредитную историю просроченными платежами…
– Я как будто без вас этого не знаю! – кричу я в трубку.
Мои нервы на исходе! Сил больше нет! Финансовое давление уничтожает меня изо дня в день. Сплю и вижу только эти чертовы долги, платежи, долги, платежи!
– Я вам настоятельно рекомендую не повышать голос на сотрудника ба…
Мой телефон вылетает из руки, тело буквально отшвыривает в сторону. Я падаю на теплый асфальт, проехав по нему ладонями. Звон хрусталя режет мой слух, ярость вспыхивает так внезапно, что даже кровоточащее колено не доставляет мне никакого дискомфорта. Мой ожесточенный взгляд впивается в горящие фары отечественного автопрома, на заднем бампере которого красуется надпись «Люблю медленно, но с ветерком».
– Ты идиот?! – кричу я на водителя, с трудом вылезшего из тачки. Она как будто ему не по размеру. – Ты что творишь?!
Негодяй снимает круглые очки с темными стеклами и оглядывает меня – всё ещё валяющуюся на асфальте, черт возьми!
– Ноги не перебиты? – спрашивает он.
– Что, прости? Не перебиты ли мои ноги?! – ору я. Он протягивает мне руку, но я только ударяю по ней и поднимаюсь сама. – Какого черта ты садишься за руль, если не умеешь ездить?!
– Давай на несколько тонов ниже, а то ещё не весь торговый центр пялится на нас.
– Ты сбил меня! На своей гребаной тачке, урод!
– Слушай, – усмехается брюнет, оскалившись, – я признаю, что не прав. Ясно? Я не увидел тебя, потому что не привык, когда в машине нет кам…
– Ты мог убить меня, чучело! – разоряюсь я.
– Кто? – вытаращивает он глаза. – Ты назвала меня «чучелом»?
– Это ещё нежно! Только посмотри, что ты наделал, кретин?! – бросаюсь к коробке, вскрываю её и… – Да какого же гребаного черта со мной происходит?!
– Судя по твоему поведению, ты этого заслужила.
Его телефон трезвонит. Придурок умудряется ответить на звонок, невзирая на обстоятельства.
– Я же сказал, что всё! Оля, ты слышишь меня? Всё! Перестань сходить с ума и выносить мне мозги!
– Оля! – кричу я. – Продолжай в том же духе, потому что и этого будет мало для такого урода, как он!
Мужик вытаращивает на меня глаза, отключает звонок и подходит ко мне вплотную. Пахнет от него гелем для душа. Вроде тех, которыми пользовался мой бывший.
– Ты откуда такая хамка взялась? Я же сказал, что не отрицаю своей вины! Не знаю, что ты делала возле этой тачки, но я тебя не увидел, поняла? Не видел я тебя!
– И знаешь, почему? – впиваюсь я в его серые, как тучи глаза, а потом выхватываю из рук солнцезащитные очки, бросаю их под ноги и растаптываю пяткой. – Потому что надо бинокли свои дешевые засунуть в задницу, когда сдаешь назад!
– Ты что наделала?! – ахает он, таращась на раздавленный аксессуар. – Ты сумасшедшая?! Ты хоть знаешь, сколько они стоят, дура истеричная?!
– О, господи, мальчика обидели! – пихаю его в грудь, но он продолжает стоять на месте. – А ты хоть знаешь, сколько стоила эта ваза, которую разбил ты?!
– Какая к черту ваза?! – рычит он, оглядев меня ненавистным взглядом. Его сотовый снова трезвонит. – Эти очки были в единственном экземпляре, дура ты набитая!
– Это тебе Абдулла на рынке сказал? Надо же, а его маркетинговый ход и впрямь работает!
– Какой к черту Абдулла?! – орет он, а потом снова достает сотовый и громко отвечает: – Что ещё?! Я же сказал, что хватит с меня! Нет между нами ничего! И не будет! Всё! – Отключается и сразу же впивается в меня огненными от злости глазами. – У тебя день не задался? Или ты всегда такая ненормальная?! Минуту назад я готов был оплатить все твои потери в этой нелепой ситуации, но теперь черта с два ты от меня хоть что-то получишь!
– Знаешь что? – улыбаюсь я, ткнув в него пальцем. – Засунь свои «оплатить потери» себе в задницу! И можешь прихватить туда разбитую вазу, а бабуле я скажу, что мне пришлось уступить её одному неуравновешенному идиоту, который буквально расплакался на моих глазах!
– Ты точно ненормальная!
– Кретин!
– Посмотри на себя! Ты же дура с мозгами курицы!
– А твои настолько объемные, что из глаз вылазят и, видимо, поэтому ты ничерта не видишь вокруг!
– Идиотка!
– От идиота слышу! – кричу я и плевать, что на нас пялятся.
– Максим? – вдруг раздается женский голос в стороне. Высокая блондинка с волнистыми волосами, сверкающими на солнце, точно золото, спешит к нам. Её грудь забавно подскакивает при каждом шаге. – Максим, что это за дела? – требовательно смотрит она на кретина, испоганившего и без того хреновый день. А потом вдруг её взгляд утыкается в меня, да с таким отвращением, будто перед ней мусор. – Кто это? Она что ли?
– Оля, ты что здесь делаешь? – сквозь зубы спрашивает он её. – Мы поговорили и всё выяснили!
– Что ты вылупилась на меня? – спрашиваю я.
Мой вопрос заставляет девчонку ахнуть.
– Максим, что эта гадина себе позволяет? Как ты можешь находиться с ней рядом? И что это за развалюха, на которой ты ездишь? Что вообще происходит?
– Оля, уйди! – приказывает он, махнув рукой. – А ты, – с ненавистью смотрит он на меня, а потом оглядывает мои ноги, – садись в машину!
– Что?! – рычу я.
– Что, прости? – спрашивает эта Оля. – Так ты не обманывал меня? У тебя действительно появилась какая-то шлю…
– Иди ты к черту! – заявляю я, пихнув его рукой. – Впредь, смотри по сторонам, идиот!
– А ты себе рот заклей! – бросает он мне в лицо. – Или воспользуйся степлером!
– Кретин!
– Дура!
Поднимаю коробку с разбитой вазой и всучиваю ему.
– Это тебе! Ты знаешь, куда засунуть!
До блевоты хреновый день. Ужаснейший! Чертова ваза, за которую я отдала двадцать девять тысяч, разбита, а заказать новую у меня нет денег. Когда мама узнает, она очень расстроится. Но ровно до тех пор, пока я ей не придет в голову купить другую. От расстройства до «шикарной» идеи секунд десять, так что не долго моя музыка будет играть.
В большом зале популярной пиццерии яблоку негде упасть. Кругом дети. Сегодня здесь веселятся детсадовские выпускники, которые уже этой осенью отправятся в первый класс. Вот она – беззаботная, забавная и легкая жизнь! Как же я им завидую. Обнаруживаю племянницу за столиком у окна в компании любимых подружек. Они хохочут, едят пиццу и делают селфи на свои новейшие телефоны. Кроме Розы. Её сотовый предназначен исключительно для звонков и написания смс-сообщений.
Обожаю её и ненавижу себя за невозможность дать ей то, что есть у многих детей. Роза – моя самая любимая, верная и лучшая подружка, которая в свои семь лет знает, почему и зачем нужно хранить секреты. Уж кто-кто, но эта потрясающая во всех смыслах девочка никогда меня не подведет. Она – мое бьющееся сердце, согревающее солнце и то, что побуждает меня идти дальше, каким бы сложным ни был путь.
Машу ей рукой. Она так похожа на свою маму, особенно живой и лучезарной улыбкой, словно на свете не бывает ничего плохого.
– Азалия приехала! – сообщает она своим подружкам. Девочки машут мне рукой. – Пора уезжать. Отправьте фотографии на её телефон, хорошо?
Пока Роза прощается с подругами, я лезу в сумочку за своим сотовым, чтобы позвонить маме. Надеюсь, они с бабулей уже устали и с нетерпением ждут, когда приедут домой.
– Твою же бабушку за ногу! – вырывается у меня, когда я, не обнаружив телефона в сумочке, вспоминаю, что последний раз, когда держала его в руках, меня сбил урод на своей развалюхе.
Ловлю на себе неодобрительные взгляды родителей, согласившихся сопровождать своих чад. Роза, явно услышав меня, выдавливает свою фирменную улыбочку «всё ок» и часто хлопает глазами.
– Как прошла твоя вечеринка? – спрашиваю я, взяв её за руку.
– Отлично! Посмотри, что подарил мне Леня!
Заглядываю в небольшой бумажный пакет.
– Ого! Шампунь и пена для ванны! Да ещё и твои любимые!
– Ага! Мой набор «Волшебной Феи» пополняется.
Когда мы выходим на улицу, Роза со вздохом уставшей шарлатанки спрашивает:
– Ну, рассказывай, что там у тебя приключилось? Ого! – смотрит она на мои разодранные ноги. – Что случилось, Азалия?
Открываю перед ней заднюю дверцу.
– Не беспокойся. Я просто… Я потеряла свой телефон, разбила вазу, которую мы хотели подарить бабушке на день рождения, а ещё меня атаковали банки, которым я должна деньги.
– Ясно, – понимающе кивает Роза и залазит в машину. – Всё, как всегда. За исключением телефона и… Тебе больно?
Пристегиваю её ремнями безопасности.
– Нисколько. Но я сейчас очень подавлена и зла. Дай-ка мне свой телефон, пожалуйста. Будем надеяться, что его подобрал здравомыслящий человек, который с радостью вернет его мне.
– И бесплатно, – со вздохом добавляет племянница.
– Это точно.
Роза отдает мне свой телефон, и я набираю свой номер. Сажусь в машину, слушаю гудки.
– Алло? – раздается низкий мужской голос.
– Добрый вечер. Я звоню на свой телефон, который вы, вероятно, нашли. – В трубке раздается короткий смешок. – Алло? Вы слышите меня? Я была бы вам очень признательна и благодарна, если бы вы вернули мне мой телефон. Пожалуйста.
– Обалдеть! А ты, оказывается, можешь быть вежливой.
Моментально темнею от злости, поняв, в чьих руках сейчас мой телефон.
– Скажи, где ты? – бросаю я. – Подъеду сейчас же и заберу.
– А, нет, показалось. Всё та же неадекватная личность. Я тут что подумал: почему бы мне не сделать то же самое с твоим телефоном, как ты поступила с моими очками? Которые, кстати, действительно были в одном экземпляре?
Стараясь сдержать себя от очередного крика, я с силой сжимаю кулак. Медленно выдыхаю пропитавшимся негативом воздух и как можно ласковее произношу:
– Может, потому, что ты уже разбил мою вазу и мои колени? Не многовато ли «геройских» поступков для одного дня?
– А тебе палец в рот не клади! Только подумал, что ты утихомирила свою истеричность, как нет же, снова ляпнула гадость.
– Слушай, у меня нет времени на разговоры. Просто будь мужиком и верни мой телефон!
– Не ругайся при дочери! Хочешь вырастить из малышки такую же истеричку? Ладно, ближе к делу: нам нужно встретиться.
– Неужели! Родил!
– Полегче, – его голос вдруг стал значительно серьезнее. – Я и передумать могу. Освобожусь через пару часов. Не поздно для тебя, мамочка?
– Я сама в состоянии приехать сейчас же и забрать свой телефон!
– Но только я не в состоянии тебе СЕЙЧАС ЖЕ его отдать. Так что говори, где тебе удобно будет встретиться?
Терпеливо выдыхаю.
– У озера в «Троицком». Только предупреждаю сразу, там повсюду шлагбаумы, поэтому тебе придется идти пешком до набережной минут двадцать. С твоими-то навыками вождения это очень даже хорошо.
– Почему это мне придется идти пешком? – хмыкает он.
– Потому что проезд там только для своих. Чужаки идут лесом. Ну, ты и сам увидишь. Буду ждать тебя ровно в девять, – мой голос твердый и решительный. – Без опозданий, понял?
– А ты и впрямь ку-ку, – говорит он, а я уже сбрасываю наш разговор.
Возвращаю телефон Розе, которая с любопытством таращится на меня.
– Ничего не говори маме и бабушке, ладно? Надеюсь, этот придурок больше не станет отвечать ни на какие звонки.
– Когда я им что-то рассказывала? – Мы улыбаемся друг другу. – А что там за «придурок»? Похож на Петю, который постоянно девочкам платья задирал и козявками из носа стрелял?
– Не удивлюсь, если так. Не забудь напомнить мне, чтобы я взяла с собой газовый баллончик.
– Напомню. Только не надевай платье, – улыбается мне Роза. – Чтобы этому «придурку» нечего было задирать.
– Спасибо за совет, родная. Спасибо.
2
Сославшись на усталость, я желаю всем доброй ночи и ухожу к себе.
«К себе» – это мой небольшой домик, который находится на том же участке, что и основной, где живут мама, бабушка и Роза. Папа построил его для моей старшей сестры Лианы, чтобы, когда она родит им с мамой долгожданную внучку, могла пожить рядом с ними, а не в душном и загрязненном городе. Эдакое собственное гнездышко, но недалеко от родителей. Здесь есть всё самое необходимое для хорошей и уютной жизни. Когда мне удастся обзавестись собственным жильем, этот домик станет гостевым.
Приняв душ, я переодеваюсь в спортивный костюм. Завязываю густые темные волосы на затылке широкой резинкой и оглядываю себя в зеркале. Задирать мне нечего, а вздумает распускать руки, так я ему между ног врежу и распылю баллончик в глаза. Главное, телефон забрать, потому что все «запасные», какие имелись у нас, я давно распродала. Разноцветные шарики гирлянды освещают небольшую террасу, выходящую во внутренний дворик. Поднимаю взгляд на большое окно в спальне Розы: там висит такая же, сверкает. Мне всегда казалось, что этот девичий романтизм в ней от меня. Лиана не понимала, зачем нужны все эти украшения, огоньки, цветочки, травка в горшочках, пледы, подушки с вышивкой, коврики и забавные статуэтки. Но я точно знаю, что ей нравилось засыпать под убаюкивающий танец светящихся огней и накрываться теплым пледом, который я связала для нее. Она отлично работала с цифрами, могла без труда составляла планы на недели вперед и совершенно не умела сочетать цвета, фактуры и стили. И, наверное, потому мы отлично дополняли друг друга.
Застегнув молнию на спортивной кофте, прохожу вдоль кирпичного забора и тихонько открываю калитку. Порой мне кажется, что бабушка услышит её скрип даже, если будет включен пылесос в доме. Свернув за угол, спускаюсь по узкой протоптанной дорожке, над которой возвышается величественный каштан. Наш поселок похож на многоярусный торт, в самом низу которого растекается сверкающее озеро с собственной набережной. Ранним утром здесь совершают пробежки местные жители, в числе которых и я. Вечером выходят мамочки с колясками, пожилые парочки и те, кому осточертел шумный город.
Неспешно приближаюсь к тропинке, по которой сюда спускаются чужаки из города. Здесь есть небольшая парковка, но заехать сюда могут только те, чей номер телефона вшит в сим-карту модуля самого шлагбаума. Это преимущество есть только у местных жителей.
Оглядевшись, сажусь на лавочку и складываю руки на груди. Хороший и безветренный вечер, омрачаемый гнетом финансовых трудностей. Понятия не имею, где достать эти деньги. Я продала всё, что оставалось незаметным для мамы и бабушки: телефоны, моноблок, новую пару туфель известного на весь мир бренда, украшения и даже ортопедический стул. Точно наркоман, я тащу из дома вещи и продаю их, но не ради покупки наркотиков. Мне просто нужно вовремя вносить платежи по кредиткам, а они – истинное зло двадцать первого века.
Ну, и где этот кретин? Уже десять минут десятого, я долго его ещё ждать буду?
Замечаю плавное моргание стильных фар на парковке. Черный Audi похож на взрослого кота с неутомимой игривостью котенка. Автомобиль сверкает роскошью при свете уличного фонаря, ребра на капоте задают дерзкий спортивный стиль. Да уж, милая тачка. Смотрю в сторону тропинки. К озеру спускаются влюбленные парочки, дети съезжают на велосипедах. Достаю телефон Розы и набираю себе.
– Слушаю?
– И где тебя носит? – перехожу я к делу. – Ты что, девочка, которая никак решить не может, что ей надеть?
– Да откуда же в тебе столько злости? Вообще-то, я приехал вовремя. А ты села на лавочку в пять минут десятого, так что, нерешительная девочка из нас – ты.
Оглядываюсь, пытаюсь найти его, хотя уже смутно помню лицо. От переполнившей меня злости кровь, по-видимому, прилила к голове и отключила память. Единственное, что до сих пор стоит перед моими глазами – ВАЗ 2114 и дурацкая надпись на багажнике.
– И где ты? – Кажется, у него были темные волосы. И пахло от него шампунем с нотами свежего парфюма. – Ну, и? Где ты, черт возьми?
– А ты не видишь?
Мне стоит огромных усилий сдержать себя от грязного словечка. Да такого, что у него уши в трубочку свернутся. Снова замечаю плавное моргание стильных фар. Белый свет гаснет и плавно загорается вновь.
– Верно мыслишь, – слышу я в трубке дерзкий смешок. – Когда ты пришла сюда, я уже был на месте. Так что, опоздала ты. Поднимай пятую точку и иди сюда. У меня мало времени.
Сбросил. Этот придурок дал мне команду и отбился! Какого черта он приехал сюда на этой дорогущей тачке? И как вообще ему удалось заехать под шлагбаум?
Стараясь взять себя в руки, я поднимаюсь и, расправив плечи, уверенно иду к спортивной машине. И чем ближе я подхожу, тем сильне охреневаю. Это же RS7. Audi RS7! Да она же стоит, как тридцать моих KIA! Когда непроницаемо черное стекло пассажирской двери опускается, появляется знакомая физиономия, освещаемая слабым светом приборной панели.
– Садись.
– Ещё чего! Отдай мой телефон и катись по своим делам.
– Поверь, я очень этого хочу. Но, как оказалось, нам есть, что обсудить. – Смотрю на него так, будто он невменяемый. – Мы можем друг другу помочь, Азалия Викторовна. Так что садись, много времени у тебя не отниму. И телефон свой заберешь, – вертит он моим гаджетом, а потом кладет его на изогнутую панель над рулевым колесом.
Поджав губы, сажусь в его машину. Откуда ему известно мое имя и отчество? Он не мог залезть в мой телефон, потому что на нем установлен пароль. Боги! Какое же невероятное кресло. Оно обнимает меня, ласкает, щекочет. Это же настоящий рай не иначе! Но, ближе к делу. Протягиваю ладонь, чтобы он отдал мой сотовый. Но брюнет лишь усмехается и с демонстративной медлительностью отталкивает мою руку.
– Сначала поговорим. Кстати, меня зовут Максим. – Молча смотрю на него, демонстрируя нежелание находиться здесь. – Ладно. В твоей «воспитанности» и «дружелюбии» я не сомневался.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут?
– Ты удивишься, но я узнал о тебе достаточно за три с половиной часа. Даже больше, чем хотелось бы.
– Ты что, лазил в моем телефоне?!
– Ты думаешь, мне есть дело до жизни какой-то истерички? Пф! – фыркает этот Максим. – Он без конца звонил, пришлось даже на беззвучный ставить. Хочу сказать, что тебя просто обожают банки. Я насчитал пять штук, – с издевательской улыбкой смотрит он на меня. – Которым ты должна.
– Ну, и козел же ты, – закатываю я глаза, стараясь скрыть чувство стыда. – Какое право ты имеешь отвечать на звонки чужого человека? Ты кем себя возомнил?!
– Просрочек столько, что я удивлен, как на тебя ещё в суд не подали? – усмехается он.
– Кретин! – зло бросаю я и тянусь к телефону. Будто без него не знаю, насколько у меня хреновое положение. – Отдай! Отдай сейчас же!
Максим прячет его под своей ногой и поворачивается ко мне корпусом.
– Да стой же ты! Дикарка! Ты не услышала главного! Я могу тебе помочь разделаться с долгами!
– Телефон мой отдай! – смотрю я в его глаза. – Живо!
– Подумай над этим.
– Я сейчас так тебе подумаю! Выйду и начну кричать, звать на помощь и тебя закроют обезьяннике!
– Кричать-то ты умеешь, знаю, – усмехается он, глянув вперед. Максим блокирует дверные замки и снова смотрит на меня с деловитой серьезностью. – У меня есть к тебе предложение и если ты вот так сразу откажешься от него…
– Даже слушать не буду, понял?! Ты сбил меня на своей развалюхе! У меня разодраны все ноги! Ты разбил вазу, которая стоила двадцать девять тысяч, и моя бабушка осталась без подарка ко дню рождения!
– Двадцать девять тысяч за какую-то вазу? – удивляется он. – Для человека с финансовыми проблемами ты слишком позитивно мыслишь! Или просто очень любишь свою бабушку, – иронизирует остряк. – Я правда могу помочь тебе. Ну, по крайней мере, облегчить жизнь. У тебя ведь дочка есть. Разве ей не нужен компьютер, телефон, платья, куклы? А бабушке необходима ваза! Дам тебе немного времени, чтобы поразмыслить.
Мой взгляд, полный гнева и возмущения, молчаливо проходится по его наглой физиономии. Надо признать, этот парень хорош собой. Но стекла здесь почти не пропускают свет с улицы, поэтому с уверенностью утверждать, что он тот ещё обаяшка, ни за что не стану. Правда, пахнет здесь приятно. Холодность океана, свежесть водопада, ментоловый шлейф.
– Подумала?
– Над тем, какой ты болван? Да, подумала. Телефон мой верни.
Максим улыбается, чуть опустив стекла. Почесав подбородок, поросший колючими волосками, он бросает резкий взгляд в сторону, приближается ко мне и опускает руку на подлокотник между нами.
– Сыграй мою девушку! – заявляет он таким тоном, будто приказывает мне убраться в его доме после шумной вечеринки. – Это ненадолго. Пару месяцев максимум. Но даже за столь короткий период ты сможешь заработать прилично, поверь мне.
– Тебя мама уронила в детстве?
– А тебя каждое лето отправляла в лагерь для хамов? Я тебе предлагаю возможность закрыть свои долги или хотя бы частично их погасить. В любом случае, мне всё равно, что ты с деньгами делать будешь. Главное, выполни свою работу.
– «Работу»? Работу!
– Разумеется! – фыркает он. – Навряд ли найдется здравомыслящий мужик, который станет с тобой встречаться по-настоящему. Ты грубая, наглая, дерзкая и походу твой инстинкт самосохранения где-то затерялся. Потому что отчеканивая грубости, ты рискуешь получить…по лбу. Это в лучшем случае.
– Телефон мой отдай! – настаиваю я.
– У тебя есть время до завтрашнего дня. Жду ответ до двенадцати часов, потом будет поздно. Чтобы ты не выбросила визитку с моим номером, я нацарапал его иголкой на задней крышке твоего телефона.
– …Что сделал?! – Он отдает мне мой сотовый и я спешно извлекаю его из прорезиненного чехла. – Ты что наделал?! Какого черта?!
– Теперь тебе придется либо купить новый телефон, либо выбрать бюджетный вариант и заменить полностью весь корпус. Но, поскольку, денег у тебя – кот наплакал, – усмехается он самодовольно, – ты будешь ещё долго смотреть на эти красивые цифры и вспоминать меня.
– Да ты же просто наказание какое-то!
– Это как посмотреть.
Тяну на себя ручку, но дверь заблокирована.
– Живо открой дверь! Псих ненормальный!
– А бывают психи нормальные, да? – усмехается он. – Думай! Время у тебя до двенадцати дня. Даже не надейся на секс, любовь, симпатию, дружбу и прочую мутотень. Ты работаешь – я тебе плачу, – холодным и деловым тоном отчеканивает Максим. – Только бизнес. Другие подробности завтра. Если, конечно, согласишься.
Разблокировав дверные замки, Максим опускает передние стекла. Я с силой захлопываю дверцу и наклоняюсь, чтобы заглянуть в салон.
– Пошел ты в жопу, урод! – бросаю я напоследок и с радостью демонстрирую средний палец.
– Только после тебя, курица, – усмехается он и со свистом выезжает с парковки.
3
Считаю петли на спицах и прислушиваясь к пению птиц. По утрам они садятся на крышу и начинают трезвонить свои популярные хиты, а наш рыжий кот Чудо сходит с ума от невозможности добраться до них. Мой новый проект пришелся по вкусу вязальщицам. Классический сарафан из натурального льна с тончайшей нитью королевского мохера теперь вяжет каждая вторая моя подписчица. С наступлением лета я постепенно перехожу на осенне-зимний сезон и теперь мой проект – разноцветный кардиган из плотной нити мериноса, альпаки и люрекса. Должно получиться что-то очень восхитительное и уникальное.
Мой основной заработок составляют продажи. Созданные мной вязаные изделия отправлю по всему миру, создаю подробные описания, провожу видеоуроки и мастер-классы для начинающих вязальщиц или тех, кто знает о нем всё и даже больше, но хочет отдохнуть в приятной женской компании, поделиться опытом и выпить кофе. Правда, последнее мероприятие не проводилось давненько, поскольку у меня нет денег, чтобы арендовать зал в небольшой, но уютной, а главное с хорошим светом кофейни. Не будь у меня столько кредитов, сжирающих большую часть прибыли, я бы уже давно переехала в город. Сняла бы квартиру с террасой на крыше и оборудовала бы там свою маленькую студию. Мама с бабушкой редко бы приезжали ко мне, потому что ехать далеко, да и не любят они городскую жизнь. А я бы очень хотела вернуться в прошлое, где у меня было всё. Хотя бы свой уголок, где я могла бы уединиться. Потому что, даже живя в отдельном доме, имея свой небольшой дворик, примыкающий к основному, мне редко когда удается побыть одной. И порой это очень раздражает.
– Доброе утро, родная! – Бабушка идет по тропинке с кружкой кофе, который позволяет себе исключительно по утрам. – А ты уже работаешь! Бедная моя внученька.
– Привет, бабуль, – закатываю я глаза. – Как спалось?
– Знаешь, хочу сказать, что очень даже хорошо, – усаживается она в мягкое кресло из ротанга. Забросив ногу за ногу, бабуля взбивает пальцами светлые кудряшки, которые каждое утро накручивает старинной плойкой, потому что современные ей, видите ли, не подходят. – Мне снилась ты и туфли.
– Надеюсь, красивые?
– Ещё какие! Их было так много, что ты никак не могла определиться. Ты ведь знаешь, к чему снится обувь?
– Я живу с тобой уже много лет, бабуль. Каждое утро ты приходишь ко мне и рассказываешь свои сны. А ещё ты гадаешь по кофейной гуще и потому я знаю много всего. Обувь – к жениху. Верно? – смотрю я на нее.
– Именно, родная! Именно! – Сделав глоток кофе, бабушка ставит кружку на стол и, соединив ладони, словно собирается молиться, с улыбкой смотрит на меня. – У тебя скоро появится жених. И, вероятно, не один.
– Сон приснился тебе, – смеюсь я. – С удовольствием гульну на свадьбе своей бабули.
– Ой, скажешь тоже! – фыркает она, махнув рукой. – Не я ведь туфли выбирала, а ты, Азалия. Давай-ка, я заварю тебе кофе!
– Бабушка, нет!
Она уже поднимается и бежит на кухню. Остается десять петель, а я не помню на какой по счету остановилась. Двести пять или двести шесть? Вот же, бабуля!
– Знаешь, что рассказала мне вчера Вера Васильевна? – говорит бабушка из кухни. Стеклянные раздвижные двери открыты, слышу звон посуды. – Её внучка Женечка осенью выходит замуж, представляешь? А девочке девятнадцать! Влюбилась, говорит, и всё! Родители уже пригрозили ей, что заберут машину, не будут оплачивать образование, а она уперлась! Её жених взрослый! Старше её на двенадцать лет, ты можешь себе представить?!
– Вас, дамочек, не поймешь! «Замуж нужно выходить за опытного и состоявшегося мужчину, да как можно раньше»! А, когда это случается, вас уже не устраивает. Определитесь, в конце концов.
– Азалия, ей девятнадцать! – выглядывает бабушка из кухни. – А её жениху тридцать один!
– Любовь, – хмыкаю я, нарочно раздражая бабулю.
– Какая там к черту любовь, Азалия? – тихонько бубнит она. – Негодяй задурил девочке голову, а она уши-то и развесила! Зачем так торопиться с женитьбой? Пусть поживут вместе, притрутся. Вдруг они не уживутся? Ей девятнадцать! Помню, в свои девятнадцать я была той ещё зажигательной смесью.
– У тебя и сейчас фитилек пылает.
Бабушка смеется и снова скрывает на кухне. Она рассказывает о другой внучке своей подруги, а мои уши улавливают слабое дребезжание автомобильного двигателя где-то неподалеку. Оборачиваюсь. Отсюда не виден наш забор и дорогу за ним, зато, если подняться на стул, можно заметить машину, если, конечно, к нам кто-то приехал.
– …Бабуля, я отлучусь в туалет, – говорю я, заметив сверкающую крышу красной машины у наших ворот.
– Кофе будет готов через пять минут!
Кого это принесло в такую рань? Открываю кованную калитку и смотрю на невысокого мужчину в костюме и галстуке. Его хмурая физиономия не сулит ничего хорошего.
– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?
– Доброе. Мне нужно найти Романович Азалию Викторовну.
Закрываю калитку и подхожу к нему.
– Это я. В чем дело?
Он кивает и достает из машины прозрачный файл с документами.
– Азалия Викторовна, я – представитель «ФинПомБанк» и приехал уведомить вас о решении, принятом относительно нашего с вами сотрудничества.
– …Каком решении?
– Вчера вы дали ясно понять, что погашать задолженность не собираетесь. И потому банк в праве требовать от вас выплату кредита в полном объеме. На сегодняшний день это сто девяносто пять тысяч рублей. Напоминаю, что каждый просроченный день будут начисляться пенни. У вас есть двенадцать дней до выплаты, то есть начиная с тринадцатого июня начнет начисляться штраф.
– Постойте! Вчера я не разговаривала с вашим банком! Я не говорила, что не собираюсь погашать задолженность, о чем вы?
– Я не занимаюсь телефонными звонками, Азалия Викторовна. Я встречаюсь с должниками и вручаю им в руки пакет документов. Вот, прошу, распишитесь, что вас уведомили и вы получили необходимые документы, – протягивает он мне шариковую ручку.
– Послушайте, я не смогу найти сто девяносто пять тысяч за двенадцать дней!
– Постарайтесь. Просрочка тоже не резиновая. Если до конца месяца вы не вернете деньги банку, он предоставит документы в суд, а изъятие имущества сейчас осуществляется очень быстро. Сами посмотрите: только вчера состоялся телефонный разговор, а уже сегодня утром – я у вашего дома. У вас есть машина?
– …Есть. Но это единственное, чем я владею.
– В таком случае, ищите деньги. И распишитесь.
Калитка издает скрип и на улицу выходит бабушка. Мое сердце подскакивает к самому горлу.
– Доброе утро, – здоровается она с мужиком. – Азалия, а что случилось? Кто к нам пожаловал?
– Доброе утро. Я – представитель…
– Поставщик итальянской пряжи, представляешь? – перебиваю я, наспех расписываясь в документах. – Сам меня нашел, приехал! Вот, – демонстрирую я файл с бумажками, – коммерческое предложение вручил! Спасибо огромное! Я со всем ознакомлюсь, зайду на сайт, изучу и обязательно с вами свяжусь!
– Как здорово! – улыбается бабуля. – Может, вы хотите выпить ко…
– Аркадий спешит! – перебиваю я, вытаращив глаза на мужика. – Видишь, человек в какую рань приехал! Потому что работы непочатый край, – опускаю руку на плечо бабули и буквально заталкиваю её обратно во двор. – Всего хорошего вам, Аркадий! Спасибо, что заехали!
– Я Григорий вообще-то, – сухо цедит он, неодобрительно оглядев меня.
– Всего вам хорошего, Николай-Федор-Дмитрий Аркадиевич!
Закрываю калитку на замок, стараясь справиться с дрожью в руках. Как только бабушка поворачивается ко мне, я напяливаю фальшивую улыбку и, взяв её под руку, веду нас обратно к моему домику.
– Я так горжусь тобой, внученька! – гладит она меня по руке. – Гляди, поставщики уже и домой к тебе приезжают! Я думала, что сейчас такие вопросы решаются через компьютер. А нет, гляди, живое общение до сих пор в моде! – смеется она.
– Угу, – киваю я, с трудом перебирая ватными ногами.
Сажусь в кресло, прижимая к себе бумаги. Бывает же такое, что сердце начинает болеть от нехватки чертовых денег. Двенадцать дней здесь. Пять дней там. Десять ещё где-то. И всем нужны от меня деньги, а их нет. И продать мне остается только машину, а этого я ни за что не сделаю. Тогда, может почку?
– Азалия? – смотрит на меня бабуля. – Пей давай кофе. Да будем гадать!
– Бабушка, я что-то не очень…
– Очень! – настаивает она. – Давай, родная, хочу поглядеть, что там тебя в ближайшем будущем ожидает.
Сказать, что? Жопа. Жирная, в целлюлите и без трусов.
– Доброе утро, девочки мои! – здоровается мама. Она идет по дорожке босиком в своем шелковом длинном халате и пьет кофе. – Чем это вы тут в такую рань занимаетесь?
Бабушка рассказывает ей о госте, и мама приходит в восторг. Они настолько доверяют мне, что даже логически предположить не могут, какой нормальный человек попрется в дом предполагаемого заказчика, чтобы вручить ему на руки коммерческое предложение!
Протягиваю бабушке кружку с осевшей на дне кофейной гущей. Мне сейчас совершенно не до глупых развлечений.
– Вот оно! – кивает бабуля и снимает круглые очки в дорогой позолоченной оправе. Это был подарок от папы. – Жених!
– Что, что, что?! – воодушевляется мама. В любой другой день я бы пресекла разговор на тему, которая давно стоит у меня поперек горла, но сегодня даже на это нет сил. – Ты не ошиблась, мама?
– Скажешь тоже, Мелисса! Когда твоя мать ошибалась? – фыркает бабушка, а потом снова надевает очки. Она крутит мою кружку и так и сяк. – Вижу мужчину. Богатого! Настоящий красавец!
Мама смотрит на бабушку с огромной надеждой в счастливых глазах и хлопает в ладоши. По дорожке бредет сонная Розочка, прижимая к себе своего плюшевого коричневого медведя Моммо. Каждая из нас по очереди чмокает малышку, а потом она усаживается ко мне на колени и опускает голову на грудь.
И так почти каждое утро: все приходят ко мне, со своим кофе, чаем, соком, садятся в кресла, беззаботно любуются цветущим садом и огородом бабушки.
– Непростой же у него характер, я вам скажу, – продолжает бабуля. Роза хихикает, заплетая в косичку мои и свои волосы. – Требовательный! Жесткий, как утиное мясо, если скупиться на времени и как следует его не потушить в казане.
– Что с тобой? – шепотом спрашивает меня Роза. – Опять тебе кто-то испортил настроение?
– Всё в порядке, – целую её в макушку. – Бабушка как обычно заладила.
Моя племянница понимающе кивает и продолжает заплетать косичку. Мне не у кого занять столько денег. Даже мои подруги не в курсе, насколько плохи дела. Никто из них не сталкивался с кардинальными переменами в жизни и потому им не суждено понять меня и мои решения. А мне бы сейчас очень не помешала их поддержка в денежном эквиваленте.
– Этот мужчина слов на ветер не бросает, – продолжает бабуля. – И он очень умный. Не профукай его!
Через пару месяцев начнется подготовка к первому классу и нам снова понадобятся деньги. Чтобы заработать на тетради и школьную форму, мне нужно вязать на заказ днями и ночами. Почему же в сутках всего двадцать четыре часа?!
– Ты забрала свой телефон? – шепотом спрашивает Роза. – Кажется, я забыла напомнить тебе о баллончике.
– Да, забрала. И баллончик был со мной.
Она весело хихикает, напоминая мне Лиану. Сестра бы убила меня за то, что я наделала. Ей бы не составило труда начеркать план семейного бюджета и сделать так, чтобы не погрязнуть в этих чертовых долгах.
В мысли стучится непрошеный гость с дурацким во всех смыслах предложением.
«Сыграй мою девушку».
Интересно, и как он себе это представляет? Сумасшедший точно.
– Мама, ты зарядила меня хорошим настроением на весь день! Азалия, ты не будешь против, если мы с Розочкой съездим в город на аттракционы? Сегодня День детей и на центральной площади будет праздничная программа.
– Почему ты спрашиваешь? Делайте, что хотите.
– А ты с нами не поедешь? – смотрит на меня Роза.
– Нет, милая. Ты же знаешь, мне нужно работать. Сегодня закончу кардиган, который ждет девушка из Праги.
– Ого! Это далеко?
– Очень далеко.
– Раз уж вы в город собрались, отвезите меня в «Деревеньку»! – говорит бабушка. – Хочу ещё прикупить семян петрушки и укропа. Да и Васильевна говорила, что туда привезли кустовые розы, которые я ждала.
– Хорошо. А потом мы все вместе пообедаем где-нибудь, идет? – предлагает мама.
– Пиццу и молочный коктейль! – радуется Роза. – Ура-а-а-а!
А ещё нужно заправить машину.
А на обратном пути они обязательно заедут в продуктовый магазин и привезут несколько пакетов.
А ещё то, пятое, десятое.
И мои кредиты.
4
11:48
Я спятила, да?
Уже который час таращусь на свой телефон и хожу туда-сюда по террасе, невзирая на палящее солнце.
Позвонить?
И что ему сказать?
«Привет! Я готова выйти на работу»?
Черт, Азалия, какая работа? Я даже не знаю, что должна делать и почему эту туфту он предложил именно мне?
11:54
С меня же не убудет, если я просто позвоню ему и узнаю подробности вакансии? Вполне возможно, что это развод и он просто посмеется надо мной! А если это всё правда, тогда я забросаю его вопросами, потому что нелепица не укладывается в моей голове. И откуда у него такая дорогая машина, когда сбил он меня на грохочущей развалюхе?
11:58
Он может и трубку-то не возьмет. Ладно, к черту! Набираю цифры, которые болван выцарапал на моем телефоне и жду. Один гудок, второй, третий.
– И почему я не удивлен? – говорит он со смешком, который раздражает даже мои внутренности. – До конца действия моего предложения остается меньше минуты и ты звонишь сказать, что готова его принять.
– Я звоню сказать, что хочу узнать…детали, – с трудом сдерживаю я себя. – Мне сложно понять, что представляет из себя это предложение, поэтому я хочу знать подробности.
– Резонно. Тогда встретимся на том же месте через пару часов, – командует он. – Я буду в черной машине.
– А если я не могу через пару часов?
– Тогда прощай возможность заработать легкие деньги.
Опять сбросил. Швырнув телефон в кресло, я смотрю на цветущий сад бабули. Кусты роз, пионы, ирисы – загляденье, не иначе. А запахи здесь такие, что ни один цветочный парфюм не сравнится с легкостью сладкого шлейфа, дарованного нам природой.
Я что и впрямь снова встречусь с этим болваном? Как же низко я пала, однако, к своим несчастным двадцати восьми годам.
День сегодня жаркий. Для прогулки по озеру с удовольствием надела бы джинсовые шорты, но колени разодраны, как у ребенка. Выбираю светлые джинсы, белую футболку и летние кроссовки с тремя зелеными полосками. Остатки былой роскоши, так сказать. Стоит отдать должное пунктуальности этого Максима: когда спускаюсь с тропинки, уже отсюда вижу его черный Audi в тени высокой и старой шелковицы. Сам он сидит рядом на лавочке. Вытянув ноги вперед, смотрит на озеро, в котором плавают уточки.
Сажусь рядом, опустив белую сумку-коробочку на ноги. Солнцезащитные очки не снимаю, ведь так я чувствую себя увереннее. Да и Максим не спешит избавляться от своих.
– О! – улыбаюсь я, нарочно оглядев его. – Гляжу, у Абдуллы снова побывал. Те, что я раздавила, шли тебе больше.
Его губы растягиваются в кривой улыбке, оголяя белоснежные и острые зубы. Мой взгляд цепляется за эмблему на его светлых джинсах – Giorgio Armani. Белая рубашка-поло – Calvin Klein. Кроссовки – из последней коллекции Nike. Да уж, любопытный экземпляр.
– Те очки были мои любимые, – с фальшивой улыбкой отвечает Максим.
– А теперь, судя по всему, станут эти нелепые. Ладно, ближе к делу! Что тебе от меня надо? Конкретнее, пожалуйста.
– Твое «пожалуйста» звучит, как угроза. – Максим поворачивается ко мне корпусом и опускает левую руку на спинку лавки. Он не похож на человека, предпочитающего лишнее рассусоливание. – Ты должна сыграть мою девушку. Сделай вид, что без ума от меня. Ну, ты и сама знаешь.
– Нет, не знаю. Потому что быть «без ума от тебя» входит в список абсолютных невозможностей человечества. Зачем тебе это? У тебя что, проблемы с девушками?
– Я похож на того, у кого есть проблемы с девушками?
– Если ты предлагаешь мне сыграть твою девушку, значит у тебя есть проблемы с девушками. Не знаю, какие, но они точно есть.
– Мне нужно от одной из них избавиться, – прямо заявляет он. – Она вбила себе в голову, что между нами любовь, а впереди нас ждет счастливое совместное будущее. Меня она не слышит, а я начинаю терять терпение. Единственное, что хоть как-то отрезвляет её, мысль о том, что у меня кто-то есть. И это случилось вчера, когда она наткнулась на тебя.
– А-а! – смеюсь я, почесав лоб. – Так это та истеричная блондинка?
Максим продолжительно кивает и снимает очки. С усталой задумчивостью оглядывает мое лицо, а потом устремляет взгляд на крякающих уток. А у него красивый цвет глаз. Как мокрый асфальт после дождя.
– Вчера она решила, что ты – моя девушка. Не буду говорить, какими ласковыми словами она тебя называла, но, когда я не опроверг её слова, Оля притихла.
– Неужели ты не можешь справиться с глубочайшей симпатией девушки? – искренне удивляюсь я, оглядев его. – На сопляка ты не похож.
– Пф! Спасибо тебе.
– А сказать прямо не пробовал? – Максим удостаивает меня снисходительным взглядом. – Ладно, тогда сделай что-то нелепое! Из ряда вон выходящее для твоей натуры, чтобы она сделала «Фи» и отвалила от тебя.
– Я и делаю, – закатывает он глаза, – обзавожусь постоянной девушкой, которую до беспамятства обожаю!
– И ты думаешь, что это сработает?
– Если ею станешь ты – абсолютно точно.
– Что это значит? – хмыкаю я, сложив руки на груди.
– Давай смотреть правде в глаза: ты истеричка? Истеричка, – кивает он. – От злости способна уничтожить даже то, что тебе не принадлежит? Способна. Если знаешь, что не права, будешь всё равно стоять на своем? Будешь. Ко всему прочему, ты дерзкая, грубая, не тормозишь с ответом, остроумная в хамстве и красивая. А ещё тебя возненавидела Оля и это навсегда. Полагаю, достаточно, чтобы уничтожить психоз в её голове, подавить восстание гормонов или черт знает чего ещё, а также убедить всех, кто с ней солидарен, в нелепости идеи свести нас.
– Значит, я – истеричка.
– Как будто сама не знаешь. Твой концерт вчера на парковке не слышали разве что на Луне. Оля сама озвучила идею с девушкой, я отрицать не стал, а мое молчание она расценила за утвердительный ответ. Она опешила, расстроилась и даже испугалась. Потому что не ужаснуться при виде тебя – абсолютная невозможность человечества, – подмигивает он и снова напяливает свои…дорогущие очки. Господи боже, кажется, я действительно раздавила экземпляр лимитированной коллекции, который явно стоит дороже бабушкиной вазы в пять раз.
Мой взгляд устремляется к его машине. Свежая, идеальная и чертовски дорогая. Смотрю на его кроссовки, на которых нет даже пылинки!
– Не боишься стать посмешищем в глазах знакомых, если вдруг им станет известно о том, что у тебя фиктивная девушка?
– Я никогда не берусь за то, в чем сомневаюсь.
– Но над тобой будут потешаться, – улыбаюсь я, представляя себе этот забавный момент. – Ты вроде как не в силах справиться с безобидной и по уши влюбленной в тебя девушкой и потому нанимаешь другую, чтобы она приняла весь удар на себя. Это смешно, как ни посмотри.
– Об этом никто не узнает, – говорит он так уверенно, будто уже знает свое ближайшее будущее в мельчайших подробностях. – Я не собираюсь рассказывать об этом даже близким друзьям, а ты не расскажешь своим, потому что тогда лишишься стабильного и весьма ощутимого дохода, который позволит тебе в кратчайшие сроки разделаться с кредитами. Возможно, не со всеми, ведь, – усмехается он, в очередной раз задев мое достоинство, – мне неизвестно сколько их у тебя в общей сложности. Если ты не настолько глупа, как мне хочется верить, то мысль о беззаботной и счастливой жизни для дочери будет главным твоим ориентиром. Кстати, вы с ней очень похожи. Когда ты звонила, высветилась её фотография.
Максим смотрит на часы. Широкий кожаный ремешок облегает его запястье, сдавливая широкую вену, разделяющуюся по внешней стороне руки на две ветки: одна к безымянному пальцу, другая к среднему.
– Зачем тебе это? – выдавливаю улыбку. – Разве, в твоем окружении не найдется девушка, готовая подыграть тебе по дружбе и бесплатно?
– Всё мое окружение знает Олю. А Оля знает всех. Её достаточно сложно вынести.
– Звучит жутко и смешно одновременно. Ты что, боишься её? Подумаешь, втрескалась в тебя! Да, не понимает, что тебе на нее плевать, но устраивать целое театральное выступление только ради того, чтобы отвадить её от себя – здравомыслием тут и не пахнет.
– Всё, что мне мешает, я устраняю. Мое терпение не вечно. Я могу прибегнуть к более грубым и нехорошим методам для её устранения, – поворачивает он ко мне голову. – Но изо всех сил сдерживаю себя, потому что Оля – лучшая подруга сестры моего лучшего друга.
– Ого! Целая Санта-Барбара.
– Ты просто не знаешь её. Но не пройдет и нескольких часов, как ты подойдешь и скажешь мне, что она действительно чокнутая. Помяни мое слово.
– Ну, не знаю, – вздыхаю я, наблюдая за утками. – И что она в тебе нашла?
– Ты согласна или нет?
– Что я должна делать? Где и как это должно выглядеть?
– Ничего сложного. Просто будешь сопровождать меня там, где я посчитаю нужным.
– А где именно ты посчитаешь нужным? – Максим раздражается. – Вдруг ты мне позвонишь и скажешь приехать в баню! Я сразу пошлю тебя на все четыре стороны!
– Это будут многолюдные места.
– Где есть Оля?
– Дошло, наконец? – фыркает он. – Оплата сразу после окончания мероприятия. Фиксированная плата – пятьдесят тысяч. Плюс проценты.
– И с чего эти проценты берутся? – с трудом сдерживая смех, спрашиваю я.
– Всё будет зависеть от твоего поведения. Если ты можешь профессионально пустить пыль в глаза, не скупишься на сюсюканья и будешь отлично выполнять свои обязанности, они будут очень высокими. Я не жадный и готов платить за качественную работу. Об интиме речи быть не может. Во всем остальном, что ты посчитаешь нужным и важным – делай. Хочешь прилично заработать за короткий срок? Сделай всё, чтобы Оля, наконец, отвязалась от меня. Мне глубоко пофигу, что ты обо мне думаешь в этом плане. Я ненавижу, когда мне мешают и нарушают мою зону комфорта. Это очень меня злит. А последние несколько месяцев Оля делает именно это. Поэтому, решай сама. Нужны тебе деньги или нет.
Насчет нарушения зоны комфорта я его очень хорошо понимаю.
– Что значит «сюсюканья»? – сощуриваюсь я.
– Проявления нежности и внимания. В нашем случае это «сюсюканья».
– Потому что фальшивые?
– Именно. Ты согласна? – требовательно смотрит он на меня.
– Походу она и впрямь тебя достала, – хмыкаю я, поправив свои очки. – Ладно. Но у меня есть требования.
– Я плачу и заказываю музыку.
– А я эту музыку исполняю и если слушатель позволит себе лишнее, он получит от меня шиш с маслом!
Максим сдержанно вздыхает и оглядывается, будто ему уже осточертело здесь находиться.
– Что тебе надо, говори?
– Ты не лезешь ко мне. Ни в каких смыслах, понял?
– Я же сказал, никакого интима.
– А я говорю, что ты вообще ко мне не лезешь! Не прикасаешься, не задаешь вопросы о моей личной жизни и…
– С чего мне задавать эти вопросы? – усмехается он, нагло перебив меня. – Раз ты здесь, значит её нет.
– По крайней мере, неугодных мне кавалеров я в силах отшить сама, а не просить об этом какого-то парня.
– О! Ну, да! – фыркает он, явно задетый. – Что-то ещё?
– Ты никак не светишься, понял? Мы встречаемся здесь и уезжаем, куда будет нужно. А потом ты привозишь меня сюда же и исчезаешь, ясно?
Максим снова оглядывается.
– Ты что, где-то рядом живешь?
– Понял? – требую я. – Я не хочу, чтобы о тебе стало кому-то известно из моего окружения.
– Мы живем в многомиллионном городе, – напоминает он так, будто я не дружу с головой. – Не думаю, что у нас вообще есть что-то общее.
– Деньги отправляешь на карту. Оповещай меня об этих «мероприятиях» как можно раньше. У меня своих дел выше крыши и я должна распланировать свой день.
– Как скажешь, – выдавливает он фальшивую улыбку. – Это всё?
Я задумываюсь. Слабо верю, что решилась принять участие в этой нелепой авантюре, но к сентябрю Розу нужно собрать в школу и хоть немного восстановить финансовое положение нашей семьи, о котором известно только мне и семилетнему ребенку.
– Пока да.
– «Пока да»! – снова фыркает Максим. – Давай без сюрпризов. Просто будь собой, но делай вид, что без ума от меня.
– Тогда я не могу быть собой, – ёрничаю я.
– Ладно, договорились, – поднимается Максим на ноги. – Поехали! Мы и так уже опаздываем.
Продолжаю сидеть на месте и в ступоре пялиться на него.
– Чего, прости? Сейчас?!
– Да, сейчас. Меня уже ждут.
– Я же только что сказала тебе, чтобы ты предупреждал меня…
– Если бы ты позвонила мне не в двенадцать дня, то и узнала бы раньше. Но ведь ты же нарочно сделала это в самые последние секунды.
Я просто очень долго решалась, но кретину не обязательно об этом знать. Откинув волосы за спину, поднимаюсь на ноги и иду к его тачке.
– Порулить дашь?
– Не в этой и не в следующей жизни, – бросает Максим, открыв водительскую дверцу. Вопрос раздражает его и хорошо.
– И у кого ты её позаимствовал?
Мы садимся. Божечки, как же здесь удобно!
– Это моя машина.
– Мм, – нарочно тяну я, раздражая его ещё больше. – Диапазон твоих предпочтений настолько широк! От шестисот лошадиных сил до… Сколько там у твоей вчерашней тачки лошадок?
– Это была не моя машина.
– Ну да, ну да. Особенно удалась надпись на багажнике. Многое о тебе говорит. Так и куда мы едем?
– В гольф-клуб «Сандерс».
– Твоя Оля любит играть в гольф?
– Она не моя – это раз, – отчеканивает он, взмахнув указательным пальцем. – Два – запоминай: мы познакомились пару месяцев назад в аэропорту. Оба летели в Сингапур. Так всё и закрутилось. Запомнила? – поворачивает он ко мне голову.
– Будь добр, повтори ещё, а то история такая длинная, что будет лучше законспектировать её.
– Я не шучу.
– Я тоже не шучу! Что это за сухая бредятина? Я в жизни не была в Сингапуре!
– У тебя есть время посмотреть картинки в Интернете. Кстати, – смотрит он на меня, – как твои ноги?
– А что? Хочешь, наконец, извиниться и подуть на раны? – Максим цокает и отворачивается. – Из-за тебя я ещё долго не смогу носить шорты и короткие сарафаны.
– Я этого не хотел. Так получилось. И окажись ты адекватной девушкой, услышала бы от меня извинения ещё вчера. Но тебе же хотелось поорать на весь город, так что теперь не ной.
– Надеюсь, ты не собираешься знакомить меня со своей семьей?
– А что? – смотрит он на меня. – Ты против?
– Могу не сдержаться и сказать: «Батюшки! Женщина! Какое же хамло вы вырастили!»
– Старайся держать свой рот на замке. Говорить буду я, а ты просто делай вид, что души во мне не чаешь. Молча!
Складываю руки на груди, покусывая нижнюю губу. Вообще-то вопросов у меня очень много, но этот сухарь навряд ли даст мне хоть один толковый ответ.
– Так мы едем играть?
– Я еду играть, а ты останешься в женском коллективе и будешь рассказывать как тебе со мной хорошо.
– То молчи, то рассказывай! – фыркаю я. – А если я захочу поиграть?
– Девушки не играют в гольф. Они пьют холодные коктейли под шатром, общаются и болеют за своих мужчин.
– А ещё делятся вкуснейшими рецептами домашних булочек и совершенно не улыбаются, потому что боятся раньше времени покрыться морщинами. Да?
Максим снова опускает очки на переносицу и оглядывает меня.
– Ты слишком много говоришь.
– Потому что я знаю, что тебя это раздражает.
– Тебе бы лучше подружиться со мной.
– Не хочу. Вчера ты сбил меня и даже не извинился. Ко всему прочему, ты разбил вазу, которую я купила в подарок своей бабушке, а так же испоганил мой сотовый. Не хочу я с тобой дружить, понял?
– Но хочешь на меня работать, – улыбается он, следя за дорогой.
– Я не хочу. Просто выбора нет. – Резко выдохнув, смотрю в окно. – Мы долго там будем?
– Пару часов вполне достаточно.
– Кто там будет? Твоя семья?
– Родственники и друзья. Сегодня первое июня. В этот день мой дядя устраивает игры, а тетя развлекает женскую половину.
– Традиция?
– С тех пор, как дядя обзавелся собственным гольф-клубом, да.
Так, значит известный гольф-клуб «Сандерс» принадлежит некоему мужчине, племянник которого – редкостный болван? Типичное явление.
– Что ты смеешься?
Смотрю на него.
– Я не смеюсь.
– Ты только что хихикнула.
– Даже если и так, я что, обязана тебе каждую свою эмоцию объяснять?
– Если она касается меня – да.
– Как хочешь! – хмыкаю я. – Я подумала о том, что твой дядя, который наверняка очень деловой и серьезный человек, понятия не имеет, какой же его племянник редкостный болван. Успокоился?
– Так и подумала?
– Слово в слово.
– Ну-ну, – усмехается Максим, надавив на педаль газа.
5
Когда Максим паркуется на подземной парковке семиэтажного комплекса, включающего в себя гостиницу, ресторан и спа-салон, помимо огромного поля для игры в гольф, во мне моментально вспыхивает волнение. Я не хочу, чтобы он видел мою растерянность, иначе у него появится лишний повод для подколов. Единственное, что меня хоть немного успокаивает, знакомые стены. Папа любил играть гольф и мы часто приезжали сюда. Он не был профессионалом, тонко чувствующим каждое дуновение ветра, зато стал двукратным победителем среди любителей. Мама эту игру не понимала, бабушка считала её глупой, а Лиана если и приезжала сюда с нами, то сидела под белым шатром и, как обычно, работала. Хорошее было время.
– Откуда ты знаешь, что здесь шестьсот лошадиных сил? – спрашивает Максим, заглушив двигатель.
– У меня тоже такая была. А потом я решила пересесть на KIA, потому что она нюхает бензин, – шучу я и выхожу из машины. Замечаю на себе молчаливый, но требовательный взгляд. – Просто знаю!
Молча идем к стеклянным раздвижным дверям, поднимаемся по невысоким ступеням и выходим на солнечную улицу. К нам подбегает паренек в белой кепке и вручает черные браслеты на руку. С ума сойти, я не была здесь целых пять лет!
– Ваше поле под номером семь! – сообщает он, приглашая нас в белый автомобильчик. Максим садится за руль, я рядом. – Хорошего вам отдыха!
Когда мы трогаемся с места, я спрашиваю:
– Чем ты занимаешься? – Максим поворачивает ко мне голову. – Мне неинтересно, если что. Но думаю, знать об этом я должна, если вдруг кто-то спросит меня о твоей работе.
– Тебя не будут спрашивать о моей работе.
Пожимаю плечами.
– Как хочешь. Потом не говори, что я не предупреждала.
Думаю о своих девочках. Очень хочу, чтобы им было весело и они чудесно провели время в городе. Чувствую вибрацию в своей крошечной сумочке и с трудом достаю сотовый.
– Да, мам?
– Привет, Азалия! Ты уже получила фотографии, которые я отправила? – Голос у мамы веселый. Слышу шум улицы и музыку. – Розочке так понравилось кататься на каноэ, что мы уже третий раз ей билет покупаем!
– Каноэ? Мам, ты что? Где вы нашли каноэ?!
– Детский аттракцион на воде! Не волнуйся, он безопасный. Розочка в восторге!
– …Ладно. Будьте осторожны.
– Жаль, что ты не поехала! Здесь так весело! Музыка, танцы, лавки с различными кухнями – красота!
– Развлекайтесь. А мне… Мне нужно работать.
Прячу сотовый обратно в сумочку и смотрю на группу игроков в одинаковых белых костюмах. Подготовились основательно! Легкий ветерок раздувает мои волосы, от ласкающей мою кожу теплоты, я закрываю глаза.
– Оставила дочь на бабушку, – констатирует Максим, направляя машину к подножию зеленого холмика. – Рад, что ты воспринимаешь наше общение за работу.
– Я воспринимаю наше общение за вынужденную коммуникацию, – поправляю я, – за которую мне заплатят.
Впереди появляется большой белый шатер и несколько гольф-машин, выстроенных в ряд. Легкое волнение щекочет мое горло. Сейчас бы очень не помешал стакан воды. Максим останавливает машину рядом с другими, и мы выходим. Наши взгляды встречаются, когда мы, поравнявшись, идем к шатру плечом к плечу.
– Не нервничай, – хмыкает Максим. – Тебе не идет.
– Ты думаешь, мне есть какое-то дело до незнакомых людей, которых я должна обманывать?
– И, тем не менее, ты волнуешься. – Максим вдруг берет меня за руку и ведет за собой. – Не надо, всё будет в порядке.
– Что ты делаешь?! – шикаю я, попробовав вырвать руку. Но он так крепко держит её! – Максим, отпусти меня!
– Ты – моя девушка, – останавливается он и поворачивается ко мне лицом. – «Влюбленные» голубки не расстаются друг с другом, а это, – поднимает он наши сцепленные руки, – единственное, что мы можем себе позволить и продемонстрировать. Проценты, – напевает Максим, – не забывай о них. Идем!
Козел. Я и без этих процентов чувствую себя продажной девицей.
Внутри шатра играет негромкая музыка. Здесь стоят несколько круглых столиков с белыми скатертями… Идеальная сервировка, цветы в вазах, столы с пирожными и алкогольными напитками в самых разных хрустальных бокалах, стулья в белых чехлах.
– Мы что, на чью-то свадьбу приехали? – бормочу я, глядя на девушек и женщин в светлых нарядах. Почти на всех светлые легкие платья и сарафаны, а на головах…шляпки? – Здесь что, маленькая Англия что ли? Или просто «Шляпная вечеринка»?
Взгляды всех моментально устремляются на нас. Совершенно необдуманно, моя рука сжимает теплую мужскую ладонь. Замечаю боковым зрением, ухмылку Максима. Должно быть, моя реакция забавляет его скудное чувство понимания.
Сказать, что я разительно отличаюсь от всех присутствующих дам – ничего не сказать. По их утонченным движениям, порхающим, как бабочки, взглядам и фальшивому аристократичному внешнему виду, который ограничивается разве что шляпками, а в некоторых случаях и кружевными перчатками (матерь божья!), становится понятно, что сюда они приехали не клюшкой махать.
– Максим! – будто подпрыгивает на месте улыбчивая шатенка в льняном сарафане на широких лямках в виде сплетенных между собой кос. На вид ей лет сорок. Однако, когда женщина подходит ближе, я понимаю, что значительно преуменьшила её возраст. Она обнимает Максима, а он не спешит отпускать мою руку. Должно быть, со стороны мы выглядим смешно. – Как я рада тебя видеть! Ты впервые опоздал! – смотрит она него. – Уже начала подумывать, что ты не приедешь.
– Я никогда не пропускаю игру в этот день.
– Но опоздал впервые! – как бы подмечает она, заглядывая в его глаза, будто хочет там что-то найти. Выглядит это нелепо. А ещё она нарочно игнорирует мое присутствие, несмотря на то, что Максим продолжает держать меня за руку.
– Боюсь, что это из-за меня, – вмешиваюсь я, опустив голову на его плечо. Минуту назад я нервничала перед встречей с неизвестностью, а теперь эта самая неизвестность решила меня наглым образом не замечать. – Мы были немного заняты и не заметили, как пролетело время.
Взгляд женщины плавно переключается на меня. Лицо у нее гладкое, кожа белая без единого изъяна. Она похожа на фарфоровую куклу, в глазах которой скрывается безжизненная холодность.
– Да, Сара, это Азалия, – Максим поднимает очки на голову и смотрит на меня. – Моя девушка.
Не успеваю насладиться окаменевшим от удивления лицом этой Сары. К нам подходит высокий мужчина с ухоженной белой бородой и густыми блестящими волосами. Они с Максимом жмут друг другу руки.
– Добрый день, – улыбается он мне. – Петр!
– Азалия! – представляюсь я, протянув ему руку. Но вместо рукопожатия, мужчина оставляет на моих пальцах легкий поцелуй. – …Приятно познакомиться.
– Азалия, это мой дядя, – поясняет Максим.
– О! Наконец-то я с вами познакомилась! Максим так много о вас рассказывал.
Он сжимает мою руку, видимо, приказывая заткнуться. Но эта Сара обливает меня ледяной водой своих синих глазищ, явно давая понять о своем ко мне отношении.
– Это моя девушка, – говорит Максим своему дяде, улыбка которого становится ещё шире.
– Чудесно! – радуется тот, хлопнув в ладоши.
– Дорогой, успокойся, – сквозь натужную улыбку, говорит ему Сара. – Не радуйся раньше времени. Давайте выпьем коктейль и попробуем новые закуски? Максим, – с лисьей хитростью в глазах, произносит она, и берет его под руку, вынуждая отпустить меня. – Пойдем к остальным? Мы тебя уже сто лет не видели и ужасно соскучились.
– Идите-идите! – кивает им Петр. А сам подходит ко мне и предлагает свою руку. – С радостью познакомлю вас со всеми этими снобами.
– О! Вы так любезны! – подыгрываю я и беру его под руку. Взгляд Максима более чем предостерегающий. Мол, будь собой, но держи себя в руках. – Ведите!
Из пятнадцатиминутного хождения от одного столика к другому, я четко понимаю, что мало кому нравлюсь из женщин. Они все как будто на одних и тех же курсах по развитию внутренней Ледяной Королевы побывали. Сдержанные, неулыбчивые и лишенные эмоций. На их фоне взрослые и солидные мужчины выглядят, как маленькие и счастливые дети! Именно с ними мне удается найти общий язык и, возможно, всеобщая женская неприязнь ко мне от этого лишь усиливается.
Максим протягивает мне розовый с белой пенкой коктейль, когда мы с Петром останавливаемся у столика с десертами. К нам тут же спешит его жена Сара и ещё одна девушка по имени Лола, чье кремового оттенка короткое платьице обтягивает бедняжку так сильно, что слышен треск ткани. И как она только дышит в нем?
– Возьми, – говорит мне Максим тоном, не терпящим возражений. – Выпей.
– Не хочу, спасибо. Я не пью коктейли, – говорю я. – Ну, ты же знаешь.
– Клубничный с ромом – твой любимый, – настаивает Максим.
– Я ненавижу коктейли, – сквозь улыбку говорю ему. – Лучше принеси мне виски или чистый ром.
– Прекрасный выбор! – кивает Петр.
– Разве приличным и воспитанным девушкам свойственно употреблять грубые мужские напитки? – вставляет свое слово Сара, косо глянув на меня. – По-моему, крепкий алкоголь лишает женщину природной женственности.
– Лишить женщину женственности может только она сама в силу разных причин. Но уж точно не стаканчик виски со льдом, – с улыбкой отвечаю я. Смотрю на Максима, чьи губы застывают в кривой полуулыбке. – Убери это от меня подальше и принеси нормальный напиток, пожалуйста.
– Я с вами полностью согласен! – кивает Петр, не обратив внимания на холодный взгляд жены и этой Лолы. – Позвольте мне пойти на риск и предложить вам настоящий домашний виски?
Гладкое лицо, не выражающее ничего, кроме холода Атлантики, вдруг розовеет. Ресницы так часто хлопают, что ещё чуть-чуть и как в песне Сара взлетит. Мне с трудом удается подавить смешок, ведь рисованная аристократичность сего мероприятия рушится на глазах простой и незамысловатой обыденностью повседневной жизни.
– С удовольствием.
Петр уходит за виски, а Максим, продолжая улыбаться, наклоняется к моему уху и шепчет:
– Если лизнешь этот чертов коктейль, не подавишься. Возьми уже!
– Ты сам сказал, чтобы я была собой, – с той же фальшивой улыбкой шепчу я, чувствуя на себе взгляды двух ледышек. – А меня наизнанку выворачивает от алкогольной порнухи под названием «Коктейль».
Максим смотрит на меня, продолжая прятать за вынужденной улыбкой свое раздражение.
– Ты точно с приветом.
– Но ты меня обожаешь, верно? – смеюсь я и опускаю голову на его грудь. Мой взгляд как бы невзначай натыкается на обалдевшие лица уже нескольких женщин. Эта Лола и Сара стоят впереди, а ещё троица занимает задние ряды. – О! Любимый, – выдавливаю я с трудом, – мы же не одни. Забываю с ним обо всем!
– Как вы познакомились, Максим? – спрашивает его Лола.
Петр любезно вручает мне тяжелый стакан с темно-коричневой жидкостью и кубиком льда. В его руках такой же.
– Максим, ты за рулем, так что не обессудь, – шутит он.
Прежде, чем попробовать домашний виски, принюхиваюсь.
– Мм! – одобрительно киваю я.
– Угу! – кивает Петр.
Максим смотрит на нас с заметной усталостью, а другие же с явным осуждением. Делаю небольшой глоток и смакую.
– Дубовая кора и чернослив, – произношу я медленно, смотрю я на Петра, чья улыбка вот-вот растянется до ушей. – Никакой терпкости. Явно замочили кору кипятком.
– Максим! – ахает его дядя. – Где ты нашел это чудо?
– Да уж сам не знаю, – цедит тот, глядя на меня с подозрением.
– Прекрасный виски, – честно говорю я, сделав ещё глоток. – Мягкий, пьется легко. А чернослив придает ему солидности. Браво вашим рукам, Петр.
– Слышать похвалу от молодой и красивой девушки, – улыбается он, поглядывая то на меня, то на Максима, – высшая награда! Азалия, откуда вам известно, как подготавливать дубовую кору? Ведь, – смеется он, оглядев всех, – если её действительно не залить кипятком, она сделает напиток терпким!
Улыбаюсь и отмахиваюсь.
– Просто знаю!
– «Просто знаю»! – фыркает Максим.
– Привет всем, кого не видел! – присоединяется к нам высокий парень и пожимает руку Максиму. Он смотрит на меня с улыбкой. – Привет.
– Привет, – здороваюсь я.
– Артем, братец, ты в курсе, что Азалия, – говорит ему Лола так, будто предъявляет, – девушка Максима?
Зеленые глаза Артема останавливаются на мне, а потом перескакивают, как мячики, на друга. Если я правильно понимаю, Лола – его сестра. А значит этот Артем – лучший друг Максима, который, судя по ничего не понимающему взгляду, действительно не в курсе, кто я на самом деле.
– Кажется, я упустил этот момент, – хмыкает он. – Серьезно?
– Да, – отвечает Максим, притянув меня к себе. Цепляюсь пальцами в его руку, ухватившуюся за мою талию, и, продолжая улыбаться, пытаюсь скинуть её. – От которой я без ума.
– Надо же, – фыркает сквозь улыбку Лола. – И сколько вы уже встречаетесь? Второй день?
– Скоро отметим два месяца, – отвечает Максим, крепче прижимая меня к себе. – Ладно, все в сборе? Идем играть?
– Как вы познакомились?
– Азалия расскажет. А мы выходим на поле.
– Нет, постой! – тяну его за руку. Ещё чего вздумал! Сам будет прохлаждаться, а я тут от пираний в одиночку отбиваться, да? – Расскажи ты.
– У тебя получается намного лучше.
– А я просто обожаю тебя слушать! – улыбаюсь я, настойчиво глядя в его глаза. – Каждый раз, когда ты рассказываешь об этом дне, я проживаю его снова и снова.
– Ого! – удивляется его друг. – Черт возьми, мне тоже интересно.
Максим усмехается. По его взгляду ясно, что он хочет разорвать меня на куски.
– Ничего особенного. Мы оба летели в Сингапур и…
– Нет! – перебиваю я. – Давай с самого начала.
Взгляд Максима замирает на моем лице. Я предупреждала его, чтобы не смел прикасаться ко мне! Если он позволяет себе такие вольности, то чем я хуже? Мне, например, приятно смотреть на его озлобленную физиономию, ведь кроме этого он больше ничего не может сделать.
– Ты уверена? – как бы предупреждающе уточняет он.
– Здесь твои родственники и друзья, о которых ты мне так много рассказывал. Не стесняйся, – подмигиваю я, – расскажи, как мы познакомились.
Максим моргает один раз, второй третий и его губ касается опасная улыбка.
– Что ж, как скажешь, любимая. Это случилось в медицинской клинике. Я приехал, чтобы забрать карту дедушки, а Азалия как раз несла готовые баночки с анализами. Я сидел в кресле и ждал, когда мне вынесут карту, а она медленно проходила мимо со своим…добром.
С чем-чем я проходила мимо?
– О, боже, – смеется Лола. – Как «романтично».
– Вообще-то, это были не мои анализы, а кота моей соседки. Она не могла сама сдать их и попросила меня.
– Анализы кота в медицинскую клинику? – прыскает Лола. – Человеческую?
– Я тоже удивилась. Времена сейчас тяжелые и каждый выживает, как может. Поэтому там, где бывает Максим, врачи тайком проводят прием домашних животных. Но не это главное! – перебиваю я тех, кто уже хочет высказать свое недоумение. – А то, что когда я несла эти баночки, – нарочно выделяю я это слово, – какой-то кретин, который совершенно не смотрит по сторонам, – сейчас их, кстати, много развелось, – пихнул меня в спину и я случайно выронила эти баночки с анализами на Максима!
– Кошачье дерьмо? – едва сдерживая смех, уточняет Артем. – Серьезно?!
– О! И не только! Видите ли, кот у соседки очень старый, но любимый! Врач сказал собрать всё, что можно: мочу, кал, слюну и даже рвоту с шерстью. В пластике держать нельзя, только в стекле. Ну а стекло имеет свойство разбиваться. Короче говоря, это было жуткое зрелище.
– Как ты мог не рассказать об этом? – ржет Артем, стукнув Максима по плечу.
– Ужасная история.
– Это только начало, – улыбаюсь я Лоле. – Несмотря на жалкий и дурно пахнущий видок, Максим, как истинный джентельмен, сказал мне успокоиться. Если бы вы знали, как мне было неловко!
– Ещё бы.
– Но Максим заверил, что всё в полном порядке. Не стоит переживать, к тому же, с ним частенько такое случается.
– Серьезно?! – ржет Артем. Не сдерживается даже Петр. – С тобой такое часто случается?
– Максим так сказал, – пожимаю я плечами. – В общем потом он пригласил меня выпить с ним кофе и знаете что?
– Боюсь представить!
– Официантка несла наш заказ и видимо тоже не смотрела по сторонам. Кружка с горячим кофе опрокинулась прямо на Максима! Столько бед с ним случилось за один день!
– Это точно, – хохочет Артем.
– Но мы так много смеялись, – продолжаю я. – Особенно, когда его случайно сбила какая-то девушка на парковке, представляете? Она сдавала назад и не заметила Максима. Благо, у нее хватило смелости признать свою вину и извиниться перед ним.
– И это всё за один день? – смотрит на меня Артем.
– Самый лучший день в моей жизни, – улыбаюсь я, бросив на Максима «влюбленный» взгляд. – Вот она – романтика. В нелепых случайностях!
Петр протягивает мне свой стакан. Громко ударяемся ими и выпиваем виски, а потом затягиваем протяжное «Мм», восхищаясь вкусом напитка. Поднимаю глаза на Максима, чья раздражительность пляшет яркими огоньками в серых глазах.
– Что ж, дамы, мы уходим на игру! – объявляет Петр. – Болейте за своих мужчин и наслаждайтесь отдыхом. Азалия, безумно рад нашему знакомству.
– Это взаимно.
– Не скучайте, скоро увидимся.
– Погодите! – Смотрю на Максима, которого уже явно тошнит от меня. – А девочек вы берете?
– В гольф играют только мужчины, – влезает Сара.
– И кто это сказал? – усмехаюсь я. – Женщины, которые не умеют играть?
– А вы хотите? – удивляется Петр.
– Очень. К тому же, – смотрю на Максима, – не могу надолго расставаться с ним. Да и Максим начинает нервничать, когда я не рядом. Правда, дорогой?
6
Хотелось бы вернуться домой раньше моих девочек, чтобы потом не искать лживые объяснения. Я говорила, что весь день проведу дома и буду работать, а сама играла в гольф в исключительно мужской компании. Даже если бы сказала правду, мне бы никто не поверил. Благодарю Петра за чудесную игру и виски. Выразив надежду на скорую встречу исключительно из вежливости, поправляю цепочку от сумочки на плече и вопросительно смотрю на Максима. Всю игру он прятал глаза за темными стеклами солнцезащитных очков и с самым скучающим видом наблюдал за моими подачами. Для любителя с пятилетним воздержанием они более чем крутые.
– Едем? – спрашиваю его, оглядев местных дамочек, отворачивающих от нас головы. Точнее, от меня.
Максим молча кивает на выход. Садимся в машинку, я машу рукой улыбающемуся мне Петру. Он отправляет мне воздушный поцелуй и тут же получает нагоняй от жены. Эту сцену видит Максим. Как и мою смеющуюся улыбку.
– А ты с сюрпризами, – говорит он, направляя автомобильчик в сторону семиэтажного комплекса. – В гольф играешь. В приготовлении домашнего виски разбираешься. Боюсь представить, какими ещё навыками ты владеешь.
– Бойся, – пожимаю я плечами. На самом деле я чудесно провела время, несмотря на холодное отношение женской половины этой разновозрастной компании. – Твоей Оли здесь не было.
– Она – не моя, – напоминает Максим, задержав на мне взгляд. – Зато была её подружка и любимая крестная.
– Крестная – жена твоего дяди?
Максим усмехается.
– Так очевидно?
Решаю не отвечать на этот вопрос, поскольку в моих словах будет мало хорошего.
– Ты не зря приехала, – после некоторого молчания добавляет Максим. – Среди присутствующих много тех, кто считает нас с Олей идеальной парой. И сегодня их мнение явно пошатнулось. Где ты научилась играть в гольф?
– Научилась и всё. Что такого то?
– На выходных у Сары юбилей. Я не хочу, чтобы ты блистала глубокими знаниями в астрофизике, например.
– А что, у вас кто-то занимается астрофизикой? – искренне удивляюсь я.
– Мой дед преподает её в университете. Ему восемьдесят пять.
– Ого! – улыбаюсь я. – Астрофизику!
– Что в этом такого? – усмехается Максим, бросив на меня короткий взгляд.
– Не знаю, – улыбаюсь я, взглянув на вечернее розово-оранжевое небо. – За этим словом скрывается что-то очень серьезное, опасное, но непременно таинственное. Люди, понимающие эту науку, вероятно, обладают острым умом и… – Куда меня понесло? Прочищаю горло, бросив в его сторону беглый взгляд. – Ты точно не в деда.
Мои слова вызывают в нем широкую улыбку. Вообще, ему идет улыбаться. От внешнего уголка глаза спускается глубокая складка. Она заканчивается в ямочке на щеке, которая придает резким чертам лица необходимую мягкость. Мой взгляд опускается на мужские руки и медленно скользит по выпуклым мышцам.
– Знаешь, о чем меня спросила Сара, когда мы вернулись с игры? – Максим поворачивает ко мне голову. – Действительно ли я являюсь пациентом клиники, врачи которой подрабатывают ветеринарами в ней же?
– Я её понимаю. Твоя машина стоит, как три квартиры с евроремонтом, а на собственном здоровье ты так глупо экономишь.
– Это всё очень весело, но больше таких приколов не надо.
– Ты первый начал, когда сказал про чудесные баночки с анализами. Неужели думал, что я промолчу?
– Что ты! Как я мог на такое надеяться? – раздражается он. – Я же сказал, познакомились в аэропорту, когда летели в Сингапур! Что непонятного?
– Ничего! Кроме того, что в Сингапуре я никогда не была. Если бы кто-нибудь спросил, в каком отеле я жила, я бы сказала: «В том таком, высоком!»
– Никто бы не задавал этот глупый вопрос. Всех интересует место, время и обстоятельства. Аэропорт, два месяца назад, летели в Сингапур – всё! – сурово смотрит он на меня.
– Ладно, – пожимаю я плечами. – Сингапур, так Сингапур.
– Какой теперь к черту Сингапур? – злится он. – Всё, проехали! На этот вопрос я буду отвечать сам, а ты просто сделай так, чтобы всем стало ясно – моя голова и сердце заняты тобой и освобождаться в ближайшие лет тридцать не собираются!
– Тридцать лет? – ахаю я, вытаращив глаза. – А ты большой оптимист, если действительно веришь, что найдется женщина, способная терпеть тебя три… – Резкий взгляд заставляет меня замолчать. Демонстративно закрываю вымышленную молнию на губах и складываю руки на груди.
Возвращаем парню в белых брюках браслеты и спускаемся на парковку. Звонит мой телефон. Сажусь в машину, таращась на фотографию мамы. Если она звонит, значит они с девочками уже приехали домой.
– Какие-то проблемы? – спрашивает Максим.
Закатываю глаза и отвечаю на звонок.
– Да, привет, мам.
– Доченька, привет… Ты ведь дома, да? Устала, наверное?
У нее странный голос. Слышу шум улицы, мужской голос и…бабушкин.
– …Да. Я вышла на пробежку и обратно вот…иду. Мама, что случилось? Почему у тебя такой странный голос?
– Боже мой, Азалия! – тянет она так, словно вот-вот расплачется. – Я не знаю, как это вышло. Честно, я…
– Мам? – В моем голосе появляются нетерпеливые нотки. – Что случилось? Говори уже!
– Мы… Мы попали в аварию.
– Что?! – чуть ли не подпрыгиваю до потолка. Мое сердце подскакивает к самому горлу и камнем обрушивается к ногам. Затылок сдавливает, мне с трудом удается держать себя в руках, потому что я уже проходила через эти слова и больше не хочу. – Как? Вы пострадали? Что слу… – Во рту так сухо, что не слова теряют четкость. – Мам, вы в порядке?
– Да! Да! О нас не волнуйся! Никто не пострадал.
Что она говорит дальше – не слышу. Всё сливается в непрерывный уличный шум. Главное я услышала, остальное совершенно неважно. Правда, когда рука Максима начинает трясти мое плечо, я резко прихожу в себя.
– Ты как? – спрашивает он, глядя на меня глазами доктора. Не хватает ещё маленького фонарика, чтобы реакцию зрачков проверить.
– Азалия? Ты приедешь к нам? – слышу я в трубке. – У меня трясутся руки и я боюсь садится за руль!
– Да, мам. Кончено. Только скажи, где вы и я приеду. Сейчас же вызову такси.
Мама называет адрес. Точнее, это участок на объездной дороге, ведущей за город. Там достаточно оживленное движение.
– Как Роза? Бабушка? С вами точно всё…
– Да! Да! Не волнуйся! Только машина… В общем, приезжай.
Кладу трубку, стараясь не поддаваться эмоциям. Особенно не сейчас, когда рядом чужой мне человек, общение с которым ограничивается колкостями и безобидными оскорблениями.
– Если тебе не сложно, подвези меня к придорожной гостинице у Ласточкиного моста.
– Мне не сложно.
Как назло собираем все светофоры, а мое воображение тем временем рисует не самые успокаивающие картины. Левая нога живет своей жизнью и нелепо вздрагивает.
– Успокойся, – говорит мне Максим, ловко обгоняя плетущиеся автомобили. Я смотрю на него. – С твоей семьей всё хорошо.
Максим сбавляет скорость и перестраивается в крайний правый ряд, когда впереди появляется трехэтажное вытянутое здание из синего стекла. Перед придорожной гостиницей «Небеса» расстилается внушительных размеров парковка, позволяя оставаться на ночь большим грузовым машинам.
– Только идиот мог придумать такое название для гостиницы у оживленной дороги, – хмыкает Максим.
– Точно идиот. – Мои губы трогает слабая улыбка. Вижу свою красную KIA рядом со входом в здание гостиницы. – Постой… Останови здесь. Не подъезжай ко входу.
– Почему?
– Потому что я не хочу, чтобы нас видели вместе. Останавливай.
Максим подъезжает к огромной грузовой машине и скрывается в её тени. Отстегиваю ремень.
– Помощь нужна?
Наши взгляды встречаются.
– Нет, спасибо.
– Азалия, спасибо, – вдруг говорит он, когда я тянусь к дверной ручке. – Деньги отправлю на карту.
– Хорошо. Спасибо, – сухо буркаю я, испытывая странное чувство от «проделанной работы». – Звони, если что.
– Азалия? – Я оборачиваюсь. – Извини за вчерашнее. За твои ободранные колени и разбитую вазу. Я это точно не нарочно.
Не зная, что ответить, просто киваю. Надеюсь, он понимает, что извинения я принимаю, просто сейчас мне совершенно не до них.
Спешу к свой машине, придерживая подскакивающую сумочку на бедре. Левая фара разбита, капот сложился, бампер уже держится за счет серебристого скотча…
Прекрасно.
Самое время для ремонта.
Радует, что хотя бы на ходу, а то услуги эвакуатора стоят столько, что… Хорошо, что ты, страшилка моя, ещё можешь ездить.
Синяя дверь открывается и на улицу выскакивает Роза. Я обнимаю её, целую, ощупываю, убеждаясь, что с ней всё в полном порядке.
– Мы увидели тебя в окне! – говорит она, обнимая меня.
– Сильно испугалась? Ничего не болит?
– Нет, Азалия! Я смотрела мультик на телефоне бабушки и ничего не поняла.
Мама и бабушка выходят следом. Вижу по красным глазам, что мама всё-таки плакала, а у бабушки заметно потяжелели веки. Такое случается, после высокого давления.
– Вы в порядке?
– Да, – кивает мама, обнимая себя за плечи. – Азалия, извини меня. Машина впереди резко затормозила, а я вовремя не среагировала и…
– Мам, хватит. Всё хорошо! Главное, что с вами ничего не случилось. Машина ведь на ходу?
– Да. Нам помог мужчина перегнать её сюда и немного подклеил бампер… Я боялась садиться за руль, у меня руки тряслись…
– Всё, успокойся, – опускаю руки на её плечи. Смотрю на бабушку. Она держится за хромированные перила. – Бабуль? Как ты?
– Хорошо. Не переживай. Я просто очень хочу вернуться домой и немного полежать… – Бабушка хватается за голову и кренится в сторону. Бросаюсь к ней, но её успевает поймать высокий мужчина в светлых джинсах и белой рубашке-поло…
– Вам плохо? – спрашивает мою бабушку Максим. Он придерживает её за спину и плечи.
– Голова кружится. Это давление и мне просто нужно немного полежать.
– Бабуль, пойдем в машину? – заглядываю в её глаза. С этим умником поговорю позже. – Девочки, садитесь в машину!
– На вашей машине опасно передвигаться, – умничает Максим. – Если позволите, я отвезу вас, куда скажете.
– Там всего лишь повреждена фара и капот, – фыркаю я, пытаясь убрать его руки от бабушки.
– Сейчас вечер, – настаивает он, глядя на мою маму. – Свет не работает, неизвестно что творится под капотом автомобиля. Вы с ребенком и это небезопасно.
– Не хочется вас утруждать… – Маме неловко. У Розы сонные глаза, она прижимается к её ноге, боясь за состояние бабушки.
– Мне не сложно помочь, – говорит Максим, глянув на меня. – Дела с машиной решите завтра. Проблем не возникнет, если она проведет здесь одну ночь.
Молча киваю. Мы с Максимом помогаем бабушке сесть в его низкую машину. Роза залазит с другой стороны в серединку, мама с правого края.
– Я сейчас заберу из машины документы и приду, – говорю ей, чтобы не переживала. Когда девочки закрываются внутри, посылаю Максиму недовольный взгляд.
– Что ты здесь делаешь, черт возьми?
– Я решил купить бутылку воды, но твоей бабушке стало плохо и я её поймал.
– Я не хочу, чтобы они знали о тебе! Мы же договаривались!
– А я и не собираюсь говорить, что ты работаешь на меня. Я просто незнакомец, который оказался в нужное время в нужном месте. Поторопись, Азалия. Бабушке нужно отдыхать.
Закатив глаза иду к своей машине. Достаю страховку и свой ежедневник. Максим тем временем уже садится за руль, и я очень надеюсь, что в мое хоть и короткое отсутствие он не позволит себе лишних вопросов.
Я не хотела, чтобы он знал, где я живу. Максим был и остается для меня чужим человеком. Хоть я и подтруниваю над ним при любом удобном случае, он не кажется мне болваном в прямом смысле этого слова. С виду Максим достаточно серьезен и деловит, несмотря на глупый и отчасти подростковый план отвадить от себя вездесущую Олю. Он не похож на человека, который не держит данное им слово. Просто не похож и всё тут. И всё же, мы с ним остаемся чужими друг другу людьми. Не в моих правилах делиться своим адресом с чужаками.
– Мы живем в Троицком, – сообщает мама. – Вы знаете, где это?
– Нам по пути, – улыбается Максим, глянув в зеркало заднего вида. – Я живу в Графском.
Мой взгляд моментально ударяется о его смеющийся профиль.
– Правда? Это же по другую сторону озера! – удивляется мама. – Мы почти соседи.
– Верно.
– Надо же такое!
Действительно. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на бабушку.
– Бабуль? Как ты?
– Не переживай, дорогая. Сейчас приедем, я выпью таблетку и прилягу.
Роза обнимает её и вот-вот провалится в сон. Взглядом показываю на нее маме.
– Она утомилась.
Смотрю на свои пальцы, обдумывая дальнейший план действий. Завтра нужно найти мастера, чтобы сказал, есть ли внутренние повреждения в машине? Если так, то… Нет, об этом не хочется думать. Сейчас совершенно не до ремонта! Но это наша единственная машина, так что…Черт!
Левая нога снова начинает танцевать. Замечаю взгляд Максима и опускаю на колено ладонь.
– А точно ничего не будет? – спрашивает мама. – Мы никого не предупредили, что оставляем машину на ночь.
– Не беспокойтесь. Эта парковка рассчитана на ночлег для дальнобойщиков и тех, кому просто необходимо отдохнуть. Ничего не будет. Завтра вы сможете её забрать.
– Азалия? У тебя остался номер того парня, который приезжал к нам зимой, когда не заводилась машина? Кажется, он говорил, что работает в автосервисе. Может, стоит связаться с ним, чтобы посмотрел?
– Да, мам. Я всё сделаю, не переживай.
– А день так хорошо начинался, – вздыхает она. – Как же я виновата…
– Мам, всё нормально. Забудь, пожалуйста, и…приглядывай за бабушкой.
– Спасибо, вам… – обращается она к Максиму. – Извините, я даже не знаю вашего имени.
– Максим, – представляется он.
– Приятно познакомиться с вами, Максим. Меня зовут Мелисса. Рядом с вами моя дочь Азалия. – Наши с Максимом взгляды встречаются. Надеюсь, он не ляпнет ничего лишнего. – Наша бабушка, моя мама, Георгина Васильевна. И наша маленькая Розочка.
– Ого! Целый букет, – говорит Максим с улыбкой.
– Да, это наша семейная традиция: давать девочкам цветочные имена.
– Но если бы у меня был ещё и сын, то звали бы его Максимом! – вставляет бабушка, вызвав смех нашего спасителя.
Достаю сотовый из сумочки, чтобы посмотреть, действительно ли я сохранила номер того паренька, о котором говорит мама. Снимаю блокировку экрана и вижу уведомление о входящем смс-сообщении. Банк информирует меня о поступлении денежных средства в размере…
Восьмидесяти тысяч рублей.
Мой взгляд резко устремляется к Максиму. Я знаю, что он видит боковым зрением, как я пялюсь на него. Потому что восемьдесят тысяч за два с половиной часа – что-то нереальное для меня.
Мама указывает дорогу к нашему дому, а я осторожно бужу Розу. Максим останавливает машину у наших ворот и глушит двигатель. Они с мамой помогают бабушке, пока я пытаюсь достучаться до крепко спящего ребенка.
– Роза, милая, проснись? Мы приехали.
– Давай, я возьму её на руки? – говорит мне мама за спиной. – Ребенок утомился на свежем воздухе. Она сытно поела и крепко уснула. Пусть спит.
– Может, я помогу? – спрашивает Максим. Спешу выразить свое недовольство, но тут же ударяюсь макушкой о дверную арку. Черт, какая же эта машина низкая!
– Максим, мне очень неловко…
– Бросьте, мы же соседи.
Отхожу в сторону, держась за голову. Спешу на помощь к бабуле. Придерживая её за спину, веду к дому, а Максим с Розой на руках и мамой под боком идут следом. Прекрасная картина. Кто бы мог подумать!
– Давай, ложись в постель, – говорю я бабушке, когда мы заходим в её спальню на первом этаже. – Где твои таблетки?
– В ванной. Нижний ящик слева.
Достаю круглую железную коробку от бельгийского печенья, которых у бабушки полный шкаф, и несу ей.
– Какой хороший парень, правда?
– Угу. Вот стакан с водой, – протягиваю ей. – Выпей таблетку, чтобы я была спокойна.
– Азалия, когда уже это прекратится? Ты постоянно беспокоишься о нас.
– А что мне ещё делать?
– О себе подумать. – Она запивает одну таблетку, потом другую. – Парень какой хороший, говорю. Ехал себе мимо, остановился помочь. Не каждый на такое способен. Пригласи его к нам на ужин.
– Всё, бабуль, я пошла! А ты отдыхай!
– Азалия!
Закрываю дверь, да ещё и на замок. Если постараться, то можно сделать это и снаружи. Максим и мама как раз спускаются на первый этаж. Его взгляд с интересом разглядывает дом, а мама уже рассказывает, как тяжело было доставить эту невероятную люстру из Чехии в целости и сохранности.
– У вас чудесный дом. Видно, что строили с умом.
– Это всё мой муж, – улыбается мама. – Сам разрабатывал проект, нанимал рабочих. Он строил его с любовью.
– Это заметно, – кивает Максим, переведя на меня взгляд. – Что ж, пожалуй, я поеду.
Мама вытаращивает на меня глаза, будто пытается что-то сказать, а потом снова растягивается в улыбке, потому что Максим протягивает ей руку.
– Приятно было познакомиться с вами.
– И нам, Максим! Огромное вам спасибо за помощь! Если позволите, мы бы хотели отправить вам корзину с домашней выпечкой. В знак благодарности. У нашей бабушки золотые руки.
Мама! Ну, какая выпечка?!
– С радостью, – улыбается ей Максим. – Мой адрес запомнить несложно: поселок Графский, улица Командирская, 100.
– Действительно! – смеется мама. – Шикарный адрес! Что ж… Азалия, проведет вас. А я загляну к маме. Всего хорошего, Максим.
Подмигнув мне, мама спешит в комнату бабушки, а я, собирая последние остатки своего терпения, молча иду к выходу. На улице уже горят фонарики и светится моя терраса. Пропускаю Максима, а потом закрываю за собой калитку и ставлю руки в боки.
– Что ты делаешь? – тут же спрашиваю я.
– Собираюсь поехать домой.
Закатываю глаза.
– Я не хочу, чтобы мои знали о тебе! Мы ведь договорились! Спас бабулю от падения на землю, подвез к дому – спасибо! Но больше ничего делать не нужно, понял меня?
– Азалия, – усмехается он, открыв водительскую дверцу, – я и не собираюсь больше ничего делать. Единственное, отправлю тебе номер телефона хорошего автосервиса. Здесь недалеко. У него хорошие цены, руки и голова на месте.
– Постой! – выпаливаю я, когда он уже садится в машину. – Максим, ты… Я получила твои деньги.
– Я знаю. Какие-то проблемы? – спрашивает он так, будто не понимает, что я хочу сказать.
– Это много.
Он усмехается и заводит двигатель.
– Говорит человек, которому они позарез нужны.
– Если ты делаешь это из чувства жалости, то я не…
– Ты отлично выполнила свою работу сегодня, – перебивает он деловым тоном. – Мужики от тебя в восторге, женщины ненавидят. В любом случае, говорят теперь только о тебе и эти разговоры слушает Оля. Кстати, помнишь женщину с рыжими волосами?
– …Возможно.
– Это мама Оли. – Максим улыбается. В который раз за сегодня ловлю себя на мысли, что его улыбка тормозит любое проявление моего недовольства. – Сегодня и ей будет, что рассказать своей дочери. Первый блин получился очень даже ничего, верно?
– Тебе виднее.
– Ладно, увидимся.
Моргнув мне стильными фарами, Максим уезжает. Гляжу в одну сторону, потом в другую. Вечер теплый и безмолвный – самое время поработать. Мой банковский счет пополнился, и я могу внести несколько платежей. Но машина требует ремонта, надо бы подождать с моими обязательствами перед банками.
Глубоко выдыхаю.
Восемьдесят тысяч.
А, может, жизнь постепенно налаживается и очень скоро я смогу осуществить свои мечты?
7
Университетские подруги приглашают меня выпить кофе вечером следующего дня. Я соглашаюсь, поскольку как раз нахожусь в городе и, если не закину в рот хотя бы сухарик, то точно свалюсь в обморок.
Виолетта и Света уже пьют кофе, когда я захожу в здание известного в городе заведения. Раньше мы тут часто зависали, а потом всех захватила взрослая жизнь и заботы. А у моих подруг, ко всему прочему, совместное дело, принять участие в котором у меня на тот момент не хватило средств. Ну, да ладно. В любом случае, спустя время я четко поняла, что наши идеи и интересы разительно отличаются друг от друга.
– Чудесно выглядишь, Азалия! – говорит мне Света. В прошлом году она увеличила грудь и теперь отказывается носить вещи, в которых нет глубокого декольте. Благо, хоть не дынями обзавелась, а всего-то апельсинами. – Ты похудела?
– Возможно.
– Что это у тебя? – спрашивает Виолетта, кивнув на мой большой бумажный пакет. – Прикупила себе что-то?
Если бы.
– Пару месяцев назад делала заказ пряжи из Италии и она только сейчас пришла.
– И как твои успехи? Прибыль есть? Или пока только в ноль работаешь?
Интересно, у людей, добившихся успеха в карьере, есть свой определенный регламент, согласно которому они просто ОБЯЗАНЫ с эдакой издевкой поинтересоваться, а что-там у другого? Получается ли хоть копейку заработать?
– Кстати, видела продается магазин пряжи. Где-то здесь, в центре. Ты не думала своим собственным обзавестись?
– Слушай, а мне нравится твоя накидка! – щупает Виолетта мой воздушный кардиган из светлого мохера. То, что надо, для летних вечеров. – Из чего она?
– Мохер в одну нить.
– Забавное название! – смеется Света. – Но смотрится классно! Если я закажу тебе, свяжешь? У крестной свадьба в августе, а я уже купила себе платье, но наверх ничего нет. Такая вещь бы очень мне подошла.
– Посмотрим, что можно сделать, – уклончиво отвечаю я. – Расскажите, как у вас дела? Что нового?
Ненавижу говорить о себе. Кстати, я заметила одну очень неприятную тенденцию: стоит мне хоть чуточку упомянуть о своих крошечных успехах, как не проходит и пары дней, чтобы что-то да не приключилось со мной или моими трудами. Поэтому, я предпочитаю деликатно молчать.
Мне приносят заказ. Пока девчонки рассказывают о подготовке к масштабному показу мод, который состоится уже в июле, я с аппетитом уплетаю салат «Цезарь». По правде говоря, я рада за них. Модная женская одежда их бренда продается в крупнейших городах страны и пользуется колоссальным спросом у состоятельных девушек и женщин. Этот успех стоит огромных трудов и потому, когда они умудряются задать мне очередной нелепый вопрос, я стараюсь не не обращать внимания на эти глупые нотки высокомерия. Очень стараюсь.
Окунув сухарик в белый соус, отправляю его в рот и едва не давлюсь. Мой взгляд замирает на Максиме. Он разговаривает по телефону, садится на диванчик в противоположной стороне зала, а напротив него Артем и ещё один парень. Которого вчера точно не было на игре в гольф.
Подвигаюсь ближе к окну, чтобы он не заметил меня. Улыбаюсь девчонкам, хотя уже не слышу, о чем они говорят. Оглядываю парковку: дерзкая на вид машина Максима стоит в самом её конце.
– …а у тебя?
– Что? – переспрашиваю я с дурацкой улыбкой.
– Есть что новенькое?
Деланно задумываюсь.
– Не-а. Всё, как обычно. Правда, бабушка тут подумывает заняться йогой, представляете?
– Твоя бабуля – высший класс!
– Йога – это потрясающе! Могу посоветовать отличных тренеров. Они выезжают на дом, для твоей бабушки это очень удобно.
– К тому же, вы живете в собственном доме, – соглашается Виолетта. – Заниматься на свежем воздухе в сотню раз полезнее, чем в душном зале.
– А мама как?
– …Тоже, – прижимаюсь к окну, потому что Артем поднимается с места. – Изъявила желание научиться вязать спицами.
– Передавай им привет! Надо будет навестить их.
– …Конечно, – отворачиваюсь я, заметив, что Артем собирается пройти мимо нас. – В любое время приезжайте.
Он проходит мимо. Я с облегчением вздыхаю. Правда, не проходит и пары секунд, как мой взгляд встречается с Максимом. Чтобы разглядеть меня, он наклоняется к краю стола.
– Кстати, знаешь, с кем я тут случайно встретилась? В ювелирном магазине, – уточняет Виолетта. Замечаю, как Света пихает её под столом. – Или не в ювелирном… Короче, где-то… – начинает юлить подруга. – Да и неважно! Может, ещё выпьем кофе?
– Кого ты встретила? – спрашиваю я с улыбкой. Догадываюсь, но хочу знать наверняка, чтобы лишний раз напомнить себе, почему доверять мужика опасно. – Ну?
– Диму. Я встретила Диму, – вздыхает Виолетта.
– В ювелирном.
– Нет, это… Я ошиблась.
– Ясно.
– Ладно! – восклицает Виолетта, укоризненно глянув на Свету. – Ну, и что с того, если Азалия узнает? Они расстались пять лет назад и её раны давно затянулись. Так ведь?
– Не было у меня никаких ран. Так и что там с ним?
– Я приехала за брошкой для тетушки, а тут он! Выбирает кольцо с бриллиантом, чтобы…сделать предложение своей девушке.
– Что ж, – выдавливаю я улыбку. – Удачи ему. Может, хоть на этот раз ему повезет.
– Когда он увидел меня, то покраснел до самых ушей! – смеется Виолетта. – Как школьник! Как был козлом, так и остался.
За разговором о бывшем, я забываю об Артеме, который явно удалился в уборную и должен вот-вот идти обратно. Девочки поливают Диму только так, вызывая у меня улыбку. Я уже давно ничего не чувствую к этому человеку, но почему-то стоит только кому-то произнести его имя вслух, как мне становится…болезненно-тошно. Он был мне другом, как-никак, который поступил со мной далеко не по-дружески.
– Азалия?
Вот же…
– …Артем! – заикаюсь я. – Привет!
– Привет, – улыбается он. – Почему вы сидите здесь?
Девчонки не понимают, о чем речь. Пребывая в стрессе, мои извилины работают чертовски медленно.
– А где…где нам сидеть?
– Вы что, уже повздорили? – тихонько спрашивает Артем, наклонившись ко мне. – Ты не обращай внимания, если он отстраненный немного бывает. Такой уж Максим!
– Азалия, а что здесь происходит? – спрашивает Виолетта.
– Девушки, присоединяйтесь к нам! – Артем указывает на их столик, за которым сидит только незнакомый мне парень, а Максим уже идет к нам.
Подпираю рукой лоб, пряча свое пылающее от злости лицо. Какого черта эта глупая ложь вторгается в мою частную жизнь?! Второй день подряд!
– Смотри, кого я здесь нашел, – говорит Артем. Резко поднимаю голову. Максим смотрит на меня с таким же раздражением в глазах. – Вы что, ребятки, уже поругались что ли?
– Почему мы поругались? – переспрашивает Максим.
Девчонки смотрят то на меня, то на них.
– С кем ты поругалась?
– Я ни с кем не ругалась. Просто… Решила встретиться с подругами, а Максим с…вами, – выдавливаю я. – Вот поразительно! Мы выбрали одно и то же заведение, да?
– Азалия, о чем ты говоришь? – негодует Света. Наклонившись к столу, шепчет: – Кто это?
– Её парень, – отвечает Максим, растянув губы в натужной улыбке. Знаю его пару дней, а уже отличаю искренность от фальши. – Максим.
– Что, прости? – коротко смеется Виолетта. Она смотрит на меня. – Твой…парень? Это шутка?
– Почему это может быть шуткой? – смеется Артем. – Значит, и вы тоже не были в курсе! Радует, что я не один находился всё это время в неведении.
– «Всё это время»? – удивляется Света. – Это сколько?
– Девчонки! Эти двое почти два месяца встречаются! Разве с друзьями так поступают, а? Оба, как истуканы, молчали.
Убейте меня. Нервно потираю переносицу, не решаясь взглянуть на подруг. Эта ложь начинает меня подбешивать.
– Может, отдохнем вместе? Присоединяйтесь к нам! Наш столик больше.
– Вообще-то, мы договорились, что сегодня отдыхаем отдельно друг от друга, – говорю я, требовательно поглядывая на Максима, которого вся эта ситуация почему-то стала забавлять. Он просто стоит и улыбается, отказываясь прийти мне на помощь. – Поэтому, возвращайтесь к себе, а мы…
– У тебя есть парень?! – ахает Виолетта. – Ты сказала, что ничего нового в твоей жизни не происходит! И когда ты собиралась нам об этом рассказать? Перед фактом поставить и приглашение на свадьбу вручить?
– Боже упаси! – фыркаю я.
– Девчонки, согласитесь, эти двое поступили с нами самым подлым образом?
– Ещё хуже! – кивает Света. – Я тут сижу её чувства берегу и о бывшем не рассказываю, а у нее уже два месяца любовь строится!
– Света, хватит. Знаете, я думаю, что нам не помешало бы просто выйти на улицу и прогуляться, ладно, девочки?
– Ну, уж нет! Мы и без того редко видимся. Мы поужинаем с вами, – соглашается Виолетта. – Кстати, мы – её лучшие подруги. Виолетта и Света.
– А я – лучший друг её парня, – забавляется Артем и представляется. – Прошу, пройдемте к нашем столику?
Девчонки поднимаются, одаривая меня деланно укоризненными взглядами. На веселящуюся физиономию Максима смотреть не могу.
– Мне нужно в дамскую комнату. Скоро приду.
Взяв сумочку и пакет, спешу к двери с нужной мне табличкой.
– Подожди, – раздается низкий голос за моей спиной.
Я резко оборачиваюсь и смеряю Максима озлобленным взглядом.
– Какого черта ты здесь делаешь? – не выдерживаю я. – Что это за представление?!
– Успокойся, – подходит он ближе. – Я не знал, что ты будешь отдыхать здесь с подругами.
– Ладно! Тогда почему ты ничего не сказал? Почему не отвел своего друга в сторону, а позволил без остановки болтать всю эту ерунду?!
– Потому что Артем думает, что мы с тобой – пара, – терпеливым тоном напоминает он. – И я не собираюсь говорить ему правду.
– Ты обещал, что эта ложь не повлияет на мою жизнь! И что теперь? Мои подруги думают, что у меня появился мужик, с которым я развлекаюсь уже два месяца!
– И что с того? Это что-то нереальное? Или всё дело в твоем бывшем?
Пихаю его в грудь и рычу, как дикая кошка.
– Ты должна думать только о том, что эта ложь тебе выгодна. У тебя есть обязательства перед банком и дочерью. И я не думаю, что есть смысл устраивать трагедию из этой случайной встречи. Я же говорил, мне хватит пару месяцев. Потом скажешь, что разошлись, разбежались – с кем не бывает? Зато тебе удастся поправить свое финансовой положение. На данный момент, полагаю, это для тебя главное.
– Если бы не оно, – произношу я сквозь зубы, – я бы в жизни не села с тобой за один стол. Понял?!
– Это взаимно, – спокойно отвечает Максим. – Потому что я предпочитаю общаться с девушками уравновешенными. Кстати, наверное, именно поэтому Оля зацепилась за тебя. Вы с ней похожи и ты для нее соперница.
Закатив глаза, пихаю его плечом. Закрываюсь в дамской комнате, отказываясь верить, что соглашаюсь на эту авантюру. Раздражение и злость на себя заставляет испытывать колющее чувство на кончиках пальцев. У меня действительно есть обязательства. И чтобы моя семья жила счастливо и спокойно, я должна избавиться от долгов. Избавлюсь от них и непременно начну новую жизнь.
Непременно.
8
Нам приходится сесть рядом, хоть это обоим и не нравится. Подруги и не пытаются скрыть свое удивление: таращатся на нас с выпученными глазами, будто поверить в то, что у меня есть личная жизнь, совершенно невозможно. Максим знакомит меня с Ильей, который по «определенным причинам» не смог вчера приехать на игру.
– А вы, девчонки, тоже играете в гольф, как Азалия? – спрашивает их Артем. – Она вчера дала жару, я вам скажу.
– Точно нет, – улыбается Света. – Никогда не понимала эту игру. Вы лучше расскажите, как познакомились?
– По правде говоря, Азалия, – усмехается Виолетта, – мы в шоке.
– Почему? – вдруг спрашивает их Максим.
– Хотя бы потому, что она ничего о тебе не рассказывала в течение двух месяцев. Кто ты? Чем занимаешь? Как познакомились?
– Нам он тоже ничего не рассказывал, – пожимает плечами Артем. – Видимо, на то были причины.
– Разумеется, – спокойно отвечает Максим, опустив руку на спинку дивана. Надеюсь, мой взгляд дает ясно понять, что я с ним сделаю, если он вздумает опустить её на мои плечи? – Вы же знаете, что счастье любит тишину?
– Да мы и не собирались рушить ваше «счастье», – хмыкает Виолетта, – просто мы много лет дружим и скрывать новые отношения от нас… Как вы познакомились?
– Забавная история, – смеется Артем.
Мы с Максимом смотрим друг на друга. Баночки с анализами старого кота – завидная романтика.
– Я расскажу вам, когда мы останемся наедине, девочки. Обещаю!
– Ладно, – улыбается Света, поглядывая на Максима. – А чем же твой молодой человек занимается?
Получи, болван. Растягиваюсь в победной улыбке и поворачиваю к нему голову. А ведь я говорила, что об этом мне нужно знать.
– Я инженер-конструктор, – отвечает он так, будто об этом спросила его я. – Проектирую авиационную технику.
– Обалдеть! – озвучивает мои мысли Света.
– Серьезно? – необдуманно произношу я. Создает…самолеты? Серьезно? – То есть… – Усмехаюсь и смотрю на подруг. – Каждый раз, когда он говорит об этом, я с трудом верю!
– Да, а чем занимаешься ты, Азалия? Максим так и не рассказал.
– Азалия – модельер! – отвечает Артему Света. – Она даже из мусорных пакетов может создать неповторимую вещь.
Чувствую на себе любопытствующий взгляд Максима.
– Но, на мой взгляд, – вставляет Виолетта, – она растрачивает свой талант, уделяя внимание тому, в чем развитие ограничено.
Не могу сдержать ухмылку. В подобных разговорах нет ничего приятного, особенно, когда их поддерживает та подруга, чья язва внутри не знает границ. В такие минуты я задумываюсь, действительно ли она есть у меня? Всякий раз когда мы встречаемся, Виолетта не упускает возможности, чтобы напомнить о своем мнении относительно того, что я делаю. И каждый раз мое терпение трещит по швам, потому что в каждом её слове, взгляде и улыбке я чувствую небоскребы высокомерия и зазнайства.
– То, что я делаю, как и всё в этом мире, развивается каждый день. И ты бы знала об этом, попробуй хоть разок что-то новое для себя.
– Вот именно, что мир развивается. А твое увлечение, как стояло на месте, так и стоит. Но ты всё равно молодец, что продолжаешь верить в лучшее. Без веры ведь никуда, верно? Кстати, Артем, а ты тоже инженер-конструктор?
– Разумеется, никуда, – усмехаюсь я, не дав Артему возможность ответить. – Особенно тебе.
– Что это значит?
– Ты же понимаешь, – улыбаюсь я, глядя на Виолетту, в глазах которой пляшут языки недоброго пламени. – Можно создать шедевр и курить бамбук, понимая, что твое творение – идеально. А можно создать жалкую копию и нервно сгрызать собственные ногти, понимая, что оценка будет запредельно далека от той, на которую ты рассчитываешь. И остается только верить и надеяться, что люди – дураки, которым понравится однообразие, содранное с тысячи других.
– Максим! – восклицает Света, стараясь снизить дозу напряжения за столом. Виолетта темнеет от злости. Скоро кожа сольется с черным цветом её волос. – Так у тебя на нашу Азалию серьезные планы?
– Или так, – добавляет с ухмылкой Виолетта, – поигрался и бросил? Учти, её израненное сердечко может не выдержать. Ты ведь не варвар, верно?
И вот я снова задаюсь вопросом: подруга ли мне Виолетта, которая готова сожрать любого, кто только посмеет ткнуть её носом горькую правду?
– Знаете! – снова заявляет Света, у которой лицо настолько красное, что мало отличается от спелого и сладкого арбуза. Вот мои подруги: черная слива и сочный арбуз! – А давайте сходим куда-нибудь вместе? Парочками, я имею в виду! Кино или… Или боулинг? А, может, и то и другое сразу?
Мой непослушный язык с силой упирается в ровный ряд нижних зубов. Артему и Илье, чувствующим напряжение между нами с Виолеттой, плохо удается демонстрировать абсолютное спокойствие и непонимание. Оба, кажется, в шоке, насколько у нас с Виолеттой «дружеские» отношения.
– Почему бы и нет, – отвечает Максим, повернув ко мне голову. Но мой взгляд не желает отпускать Виолетту. – Конечно, если Азалия не против.
– А без пары участников принимаете? – вставляет Артем. – Мне нравится играть в боулинг. Правда, последний раз это было года три назад.
– Разумеется! – улыбается счастливая Света. – Чем больше людей, тем лучше! К тому же, мы тоже без пары!
– Действительно, – с опасной улыбкой произносит Виолетта. – Надо будет пригласить кого-нибудь ещё и поделимся на команды. Я об этом позабочусь. Что ж, нам со Светой пора уходить. Рада была знакомству.
– Взаимно.
– Увидимся ещё! – говорит Артем.
– Я обо всем договорюсь, – обещает Света, остановив на мне понимающий взгляд. – Как насчет субботы? Вечером все свободны?
– Да! – кивают Артем и Илья.
– Свободны, – отвечает ей Максим.
– Здорово! Тогда я всё организую и проведем вечер в веселой компании!
Света целует меня на прощание и успевает прошептать:
– Не обращай внимания.
Показываю взглядом и улыбкой, что мне всё равно. Как будто это впервые.
Говорю, что поеду домой на такси, но Максим не желает слышать. Конечно! Здесь ведь его друзья! Как он может отправить «свою девушку» домой на такси!
Сажусь в его машину с видом самым недовольным, потому что меня чертовски раздражает подчиняться. Поэтому я и не работаю на какого-то дядю, потому что ни за что не смогла бы делать то, чего требует чужой мне человек. Правда, сейчас я, кажется, именно этим и занимаюсь.
– Лицо проще сделай, – говорит мне Максим, сев за руль. – А то огненный дождь польется. Забавные у тебя подруги. Как и ваши отношения.
– Остановишь машину за перекрестком, – приказываю я, стараясь держать себя в руках.
– Тебе нужно в магазин?
– Мне нужно в такси.
– Всё задаюсь вопросом: почему ты такая колючая? С виду – безобидный одуванчик, но стоит открыть рот и превращаешься в сварливый кактус.
– Я тоже задаюсь вопросом: как инженер-конструктор авиационной техники не в состоянии избавиться от назойливой девицы и прибегает к методу, который может зародиться в уме семиклассника? Останавливай машину!
– Профессия и личная жизнь – разные полушария. Но ты, как я вижу, привыкла всё сбрасывать в одну кучу.
– «Видишь»? – поворачиваюсь я к нему. – Ты ничего не знаешь обо мне, но уже «видишь»! Надеюсь, никто на твоих самолетах не летает, потому что с твоим засохшим мозгом создать что-то стоящее и безопасное навряд ли возможно. Останови здесь! Максим! Останови машину возле магазина!
– Остановка сегодня не работает, так что придется потерпеть меня до самого дома.
– Невыносимый! – вспыхиваю я. – Неужели во всем городе не нашлось другого места, чтобы выпить кофе?
– Тебя хочу спросить о том же.
– Мне теперь чтобы встретиться с подругами, нужно узнавать заранее, где находишься ты? Так что ли?
– С подругами? – усмехается он. – Которых ты заживо на костре поджариваешь?
– Знаешь что? – не выдерживаю я.
– Что? – поворачивается ко мне Максим.
– А не пойти ли тебе лесом со своими фиктивными отношениями?
– Для человека с непомерной кучей долгов, ты слишком смело выражаешься.
– Останови машину. – Злость во мне вот-вот растопчет болезненная безнадежность. – Останови машину. Сейчас же!
Максим резко сворачивает в карман ближайшей автобусной остановки и тормозит так, словно хочет, чтобы я сломала нос о приборную панель.
– Придурок!
– Уж кто бы говорил.
Выхожу из машины и хлопаю дверью так, что искры летят. Максим уносится прочь, а я поздно воспоминаю, что мой бумажный пакет с пряжей всё ещё лежит на заднем сиденье.
9
В какой момент времени моя жизнь свернула с ровной дороги на кривую проселочную, с камнями, ямами и ржавыми гвоздями, пробивающими шины? Не помню, чтобы я совершила что-то такое, за что теперь бы расплачивалась сполна. У меня были мечты и цели, на осуществление которых ушло бы не так много времени. К моим двадцати восьми годам они бы уже сменились на другие, более масштабные, но почему-то я и от них ушла назад так далеко, что теперь не вижу даже линию горизонта. Впереди меня нет ничего, кроме темной пустоты, требующей деньги.
Деньги.
Деньги.
Деньги!
Быть должником – поганое дело. Чувство обязанности изо дня в день порабощает личную свободу. Всё, что я делаю и к чему стремлюсь, превращается в бесконечный забег, в котором я пытаюсь догнать остатки былой беззаботной жизни своей семьи. Но ничего, как раньше, уже никогда не будет. Деньги – страшная сила. Живут только лишь по своим правилам и приручить их могут лишь те, кто хоть немного умеет с ними дружить. Но не я. Со мной они легко пришли – легко ушли. И машина, на которую уйдут все деньги, что заплатил мне Максим, тому доказательство.
Как мне сказать маме, что я банкрот? Пока неофициально, но с такими темпами придется им стать, чтобы закрыть все мои долги. Она же с ума сойдет, а бабуля… И думать страшно. Транжирами они никогда не были, но к той жизни, которую им подарил папа, привыкнуть успели. Наверное, я бы могла постараться исправить свое положение, окажись сговорчивее и послушнее. Максим предоставил мне такой шанс, оставалось лишь подчиниться и просто изображать из себя безобидный одуванчик. Какое мне дело, есть у него мозги или нет? Плевать, какие у него цели и планы, главное, что доказал реальность этого нелепого заработка! Вот только как ограничить мою личную жизнь от той, где я на него работаю? Одно дело существовать в его окружении и изображать из себя ту, за кого он мне платит, но совсем другое и в моей реальности оставаться его…девушкой. Эта идея с самого начала была бредовой, так что нечего сейчас изводить себя, что упустила хороший шанс заработать. Да ведь я же недоделанная эскортница, которой удалось за один день потерять завидного клиента! Может, переквалифицироваться в одного из этих коучей и открыть собственный курс? Арендую аудиторию, напеку сладких блинчиков для заманухи. В соседнем помещении какая-нибудь секс-бомба будет рассказывать о том, как стать на нее похожей и окручивать мужиков, а я покажу наглядно, как каждое её правило растоптать подошвой кроссовка, потому что в этом деле мне нет равных.
Выхожу из такси с самым поганым настроением и тихонько открываю калитку. Ночи сейчас светлые. На часах девять, но глядя на розовое с фиолетовыми прожилками небо кажется, что часов шесть не больше. Настраиваю себя на разговор с мамой. Он произойдет не сегодня и не завтра, но в самые ближайшие дни, потому что… Возможно, нам придется продать машину и пересесть на что-то очень бюджетное.
Иду к себе по узкой тропинке между зелеными стенами малиновых кустов и вдруг мои ноги замедляют шаг. Слышу приглушенный голос бабули и осторожно раздвигаю колючие листья, чтобы посмотреть, где она. Обнаруживаю её на своей террасе. Она наливает чай в две кружки и садится напротив мамы. Наверное, мамы. Из-за решетчатой перегородки, по которой плетется виноград ничего не видно. Розы рядом нет, а это значит, что племянница уже в своей постели, а мама и бабушка решили выпить чай и подождать меня.
Вот только я не спешу к ним. Меня съедает чувство стыда и беспомощности. Сейчас они будут обнимать меня и смотреть такими глазами, будто бы я каждый день совершаю настоящие подвиги. Они любят меня, гордятся мной, а по факту гордиться-то особо нечем.
– Талантливая у меня внучка, – говорит бабушка, подливая масло в мой огонь самобичевания. – У нее золотые ручки и уникальное чувство стиля. Очень скоро она обретет известность.
– В этом никто не сомневается! – слышу голос мамы. – Её работы разлетаются по всему земному шару. Если мне удастся научиться вязать, я буду очень рада помочь ей с заказами.
– Гляди и время найдет на личную жизнь, а то всё работа да работа, – вставляет бабуля. – Учись шустрее.
Мои губы трогает улыбка. Для бабушки кажется это так просто: встретить хорошего мужчину, влюбиться в него и создать с ним семью. Так просто! С первыми двумя пунктами я хорошо знакома, третий постичь не успела. И слава богу. В любом случае, желания снова заниматься этой ерундистикой у меня нет. Попробуй его найди! Прощупай на адекватность и дружбу с собственными мозгами, синхронизируй свои мечты с его, где надо – незаметно подмени, измени, убавь, добавь, доверься и полюби. Да на это вся жизнь уйдет, а я больше и дня не потрачу на чужого мне человека! Чтобы его проблемы стали моими, а мои как можно дольше не донимали его хрупкую натуру? Чтобы я не имела возможности свободно распоряжаться своим временем? Чтобы терпела чье-то присутствие в своем доме? Чтобы слушала тошнотворное чавканье за завтраком?
Пф!
Вот ещё!
Да черта с два!
И хотя со многими из этих пунктов я не встречалась лично, но точно знаю, что все они имеют место быть. В душе я очень романтичная натура, но это вовсе не значит, что я нуждаюсь в мужчине, любви и кольце на безымянном пальце. Так что, спасибо, не надо.
– Повсюду столько красивых мужчин! – причитает бабушка. – Уж я за этим слежу, когда есть возможность. Все обращают на нее внимание. Все! Но она же что-то такое делает, от чего ни один не решается к ней подойти. Мелисса, помнишь, как два года назад мы полетели в Турцию? Она могла закрутить десять курортных романов одновременно, но всякий раз, когда к ней направлялся мужчина, он моментально разворачивался и исчезал. И что она такого делает?
– Мама! – смеется моя мама. – Не стоит об этом сейчас…
– А что здесь такого? Азалии я не могу этого сказать. Я её малышкой на руках держала, в детский сад водила, на выпускном в школе рыдала вместе с ней. Она для меня всегда будет маленькой и любимой девочкой. Которая выросла и превратилась красивого лебедя, но вот с такими зубищами огромными! И выставляет она их всякий раз, когда на горизонте появляется поклонник.
– Позвоню ей. Где она пропадает так долго?
– Ей двадцать восемь! – причитает бабушка.
– Мам, ну, всё…
– Молодая и красивая девчонка!
– Никто и не спорит, – странным голосом говорит мама.
– Если всё дело в том недоумке, который бросил её, то я собственноручно готова повыдирать ему ноги! И вообще он мне никогда не нравился! Слишком слащавый…
– Мама, успокойся! Не думаю, что нашему гостю это интересно…
– Я просто хочу сказать, что наша Азалия…
Гостю?
Какому ещё гостю?
Раздвигаю колючий куст и вдруг вижу мужскую руку, опустившуюся на белую кружку.
– …прекрасная девушка, которая попусту теряет лучшие годы своей жизни! Мы просто болтаем, что тут такого?
Спешу к террасе, злость во мне вспыхивает с новой силой. Взлетаю по трем ступеням, как ураган. Бабушка и мама тут же замолкают, с их лиц сползают улыбки. А гость, напротив, улыбается так, словно уже все мои детские фотографии пересмотрел.
– Что здесь происходит? – с трудом сдерживаю я эмоции. – Мм?
– Максим зашел на чай, – спешит ответить мама.
– Я зашел к тебе, Азалия, – уточняет он и указывает взглядом на мой бумажный пакет, что стоит на стуле. – Сегодня, когда я подвозил тебя до кофейни, ты оставила свой пакет в машине.
– Удивительно, правда? – улыбается бабушка. – Максим помог нам вчера, а сегодня вы случайно встречаетесь в городе!
– Угу, – выдавливаю я. – Может, он маньяк, который преследует нас?
– Максим! – хохочет мама. – Не обращайте внимания, это у нее такой юмор.
– Я уже это понял, – улыбается он, опустив голову. – Что ж, я пойду. Уже поздно. Огромное вам спасибо за чай.
– Что вы! Это вам спасибо, что зашли. Азалия проводит вас, Максим.
И бла бла бла миллионы любезностей, пока мы не выходим за ворота. Складываю руки на груди и требовательно оглядываю спокойную физиономию Максима. На нем темная футболка, спортивные штаны и кроссовки для бега. Не стану в который раз отмечать, что у него отличное телосложение, а черный цвет – его лучший друг. Просто… Сумеречные краски летнего вечера придают его образу что-то такое таинственное, от чего мое недовольство как-то уж быстро сменяется другой эмоцией.
– И что ты тут делаешь, позволь узнать?
– Ты оставила пакет в машине.
– И ты решил принести его мне. Как мило с твоей стороны.
Максим продолжительно кивает.
– Я хотел поговорить.
– Опять.
– Да, опять.
– Меня нет дома, но ты всё равно заходишь и попиваешь чаи с моей семьей.
– Твоя бабушка – милая женщина. Я не смог отказать. Но если бы знал, что тебя не будет полтора часа, то непременно отказался бы.
– Полтора часа! – ахаю я, бегло оглядев пространство вокруг. – И о чем вы говорили?
– О погоде, об ужасном вкусе майонеза и мужчинах, которых ты избегаешь. Что ты делаешь, от чего они бегут, сломя голову? – Я молчу, борясь со злостью на маму и бабушку. Какого черта нужно говорить обо мне с каким-то мужиком?! – Ладно тебе. Я действительно пришел, чтобы спокойно поговорить. Давай дружить, Азалия? – спрашивает Максим, убрав в сторону привычное веселье. – Если мы будем ладить, то и легенда быстро сработает.
– Какого результата ты ждешь?
– Оля из тех девушек, чьи «чувства» мгновенно угасают, стоит только объекту обожания сделать что-то нехорошее. И в моем случае, «нехорошее» – это ты. Ближайшие два месяца полны праздников и встреч, поэтому результат не заставит себя долго ждать. Если, конечно, мы действительно будем хотя бы стараться ладить друг с другом. Насчет сегодняшней встречи – извини. Я не думал, что мы сможем так запросто встретиться в многомиллионном городе. И нам необязательно больше встречаться всем вместе.
– Ну, конечно! – усмехаюсь я, бросив взгляд в сторону. – Не хватало ещё, чтобы мои подруги решили, будто я снова потерпела неудачу на любовном фронте! Так что, идти придется.
– «Снова»? – улыбается Максим. – Ладно! Забыли. Просто скажи, ты согласна со мной? И ты, и я останемся в плюсе, если постараемся быть командой.
Молча киваю, подняв на него глаза. Мой главный и жирный плюс – деньги, а его – назойливая девчонка.
– Твое присутствие в моей жизни необязательно, – напоминаю я, протянув ему руку. – В субботу едем на этот чертов боулинг, изображаем любовь, а потом всё. Существуем только на твоем поле, идет?
Максим пожимает мою руку.
– Полностью тебя поддерживаю.
10
Роза забегает в мою спальню, когда я только-только открываю глаза.
– Что такое? – сонно спрашиваю я, подтянув к себе маленькую подушку.
Племянница запрыгивает на кровать и трясет меня за плечи.
– Азалия, вставай! Ну же!
– Что случилось? – бормочу я. Одним глазом оглядываю её внешний вид. – Почему ты в пижаме? Который час?
– Азалия, я только что услышала, как бабушка Мелисса говорила с кем-то по телефону!
– С банком?! – тут же подскакиваю я. Сердце колотится, в глазах темнеет.
– А банк знает, что у тебя есть парень? – улыбается племянница, хлопая длиннющими ресницами.
– Что? – таращусь я на нее. – Какой ещё парень?
– Азалия, доченька? – раздается голос мамы с улицы. – Ты уже проснулась?
– Роза, какой парень?! – шепотом кричу я. – С кем мама говорила?!
– Не знаю. Я только слышала, что она очень удивилась и спросила: «Правда? Парень? Я не знаю. Если бы у Азалии кто-то был, то она бы мне сказала!» – Роза спрыгивает и залазит под кровать. – Я буду здесь! Хочу послушать.
Только я собираюсь возразить маленькой проказнице, как мама стучит в приоткрытую дверь и заглядывает в мою спальню.
– Ох, родная, прости! Я тебя разбудила? – мама заходит. – Обычно ты просыпаешься раньше всех, а тут вдруг спишь до девяти.
– Устала вчера. Видимо, – добавляю я, борясь с раздражением. – Что-то случилось? Ждете меня к завтраку?
Улыбка у мамы подозрительная. Если бы Роза не примчалась ко мне, я бы сейчас ломала себе голову.
– Нет, ничего. Просто решила зайти к тебе и узнать, как дела?
Мама садится на край кровати и смотрит на меня с искрящимся, как бриллиант, любопытством.
– Со вчерашнего вечера ничего нового. Я только проснулась.
– Знаешь, мы с тобой давненько не болтали. Так, знаешь, обо всем на свете! – хихикает она. – Может, погуляем по озеру сегодня? Там открылся ларек с напитками. Соседка говорит, кофе там очень хороший.
– Да, можно бы.
Её поглощенный надеждой взгляд замирает на моем лице.
– Мам, что-то случилось? Ты что-то хочешь спросить у меня?
– Нет. Нет! – смеется она, отмахнувшись. – Что ты! Вообще-то…
– Ну?
Мама резко вздыхает и закрывает глаза.
– Только не злись и не ругайся! Я всё знаю!
– Что ты знаешь? – закатываю я глаза.
– Что у тебя есть парень! – шепотом объявляет она, а потом подскакивает на ноги и начинает кружиться на месте, как ребенок.
– Мама, нет у меня никого! С чего ты это взяла?
– Мне звонила Виолетта!
Вот же сучка! Если она связалась в такую рань с моей мамой, значит, сомневается, что я и правда встречаюсь с Максимом.
Без паники, Азалия.
Без па-ни-ки!
– И что? – делаю вид, будто не понимаю.
– Она сказала, что хотела бы заехать к нам на кофе сегодня вечером. Сказала, что вчера вы чудесно посидели вместе и она безумно соскучилась по нам с бабушкой. Разумеется, я согласилась, а потом Виолетта сказала, что…твой парень очень ей понравился. Ты… Ты ничего мне сказать не хочешь?
– И что ты ей сказала?
– А что я могла сказать, если понятия не имею, о каком парне идет речь? – улыбается мама. – Виолетта обещала заехать сегодня и…
– Позвони ей и скажи, что не можешь сегодня принимать гостей! – вспыхиваю я. – Пусть даже не думает ехать сюда!
– Но, Азалия, она ведь твоя подруга, а я…
– Мама! – перебиваю я, поднявшись с кровати. – Хватит, ладно? Позвони ей и скажи, что сегодня у тебя другие планы. – Ситуация и без того не поддавалась контролю, а теперь вообще переходит все границы дозволенного. Резко выдохнув, говорю тише и спокойнее: – Пожалуйста.
– Родная, но, что случилось, ты можешь мне объяснить? Почему ты так резко реагируешь на Виолетту? Вы же подруги. И при чем тут какой-то парень? Ты действительно с кем-то встречаешься?
Чешу лоб. Почему так много вопросов с самого утра?
– У меня есть кое-кто. Я пока не знаю, серьезно это или нет и потому не хочу никому и ничего рассказывать. Вчера мы сидели в кофейне с девочками, а потом он приехал за мной. Они увидели его и… Теперь жаждут подробностей, а я этого не хочу, мам. Пока что.
– Так вот, почему ты задержалась вчера! – улыбается мама. – Ты была не одна!
– Угу, – киваю я, помня, что под кроватью прячется семилетняя девочка. – Я не хочу… Не хочу сглазить эти отношения, понимаешь?
Мама подходит ко мне и опускает руки на мои плечи.
– Конечно, родная! Я всё понимаю. Но бабушке-то можно сказать?
– Мам, – закатываю я глаза.
– Нет, послушай, – шепчет она. – Вчера, когда Максим принес твой пакет с пряжей, она плясала перед ним только так. Кажется, бабуля хочет, чтобы ты присмотрелась к нему. По правде говоря, я и сама об этом подумывала, ведь Максим очень даже ничего. Ты в курсе, что он проектирует настоящие авиалайнеры? Ему тридцать три, а он уже занимает высокую должность! – Терпеливо смотрю на маму, умоляя взглядом заканчивать эту тему. – Но раз уж у тебя уже есть отношения, то… Просто, давай, сообщим бабушке? Чтобы она не беспокоилась больше о твоей личной жизни и не растрачивала силы зря.
Меня всё это раздражает до чертиков, но я согласно киваю. Мама обнимает меня.
– А я-то всё думала вчера, где же ты пропадаешь? Пока бабушка обрабатывала Максима, ты была на свидании, – смеется она, чмокнув меня в лоб. – Я очень рада, Азалия. Всё! Молчу! Пойду позвоню Виолетте и отменю встречу. Наверное, хотела у меня выведать что-то! А не тут-то было!
Обещаю прийти к завтраку через полчаса. Когда мама уходит, Роза вылазит из-под кровати и, подняв одну бровку, выжидающе смотрит на меня.
– Что? – фыркаю я, раздраженная утренними событиями.
– Странно, – пожимает она плечами. – Ты была на свидании со своим парнем, но пакет с пряжей оставила в машине другого парня. Как такое может быть?
– Бегом отсюда! – киваю ей на выход. Роза смеется и вприпрыжку выходит из спальни. – Какие же сообразительные семилетние дети!
11
На улице слишком жарко, чтобы напяливать на себя джинсы. Надеваю белый льняной сарафан, скрывающий мое ободранное колено. Его я связала в прошлом году и моим подписчицам он пришелся по вкусу. Спускаюсь к озеру, здороваясь по пути с местными жителями. Мысль о том, что мой банковский счет сегодня пополнится, внушает оптимизм, как бы нелепо это ни звучало. Максим сидит на той же лавочке, что и день назад. В его руке большой прозрачный стакан с газировкой, а другой с розовой жидкостью стоит рядом.
– Привет.
– Привет, Азалия. – Он протягивает мне стакан. – Это тебе. Клубничный сок со льдом.
– Спасибо, – забираю я и сажусь рядом. – Что сегодня?
Мой вопрос вызывает у него привлекательную улыбку.
– Помнишь, я говорил, что у Сары юбилей в субботу? – Я молча киваю. – Но мы уже пообещали твоим подругам, что сходим в кино и боулинг.
– И?
– Артем и Света подружились.
Мои губы поджимаются от раздражения. День полон дурацких событий.
– Встречаемся сегодня. Только мы пойдем не в кино. Оно будет завтра. Как и боулинг.
– Что? – таращусь я на него. – Подожди, я что-то запуталась. Мы кого собрались убеждать в наших отношениях? Твоих друзей и эту Олю, которую я видела всего один раз, или моих подруг?
– Дело вот в чем: Артем сообщил Свете, что в субботу у нас планы. Точнее, уже в пятницу, потому что мы уедем из города на выходные. И потому они перенесли наш поход в кино и боулинг на завтра. В четверг.
– Хорошо, – продолжительно киваю я, пытаясь разложить всё по полочкам. – А сегодня зачем встречаться?
– Затем, что твоя подруга Виолетта предложила всем вместе сыграть в…
Разумеется! Виолетта!
– …пейнтбол.
– В какой ещё пейнтбол? Зачем?
– Понятия не имею, но мне почему-то кажется, что она не очень-то и верит в нас с тобой.
Даже не замечаю, как уже выпиваю половину ледяного напитка.
– Почему так?
– Откуда мне знать? Сегодня она звонила моей маме и напрашивалась на кофе. А потом как бы вскользь упомянула о моем парне, который ей понравился.
Максим усмехается.
– Хотела, значит, выведать информацию о нас у твоей мамы.
– Хотела. Хорошо, что имени твоего не назвала. Мне приходится теперь лгать и маме с бабушкой!
– Что ты сказала?
– А что я могла сказать? Да, у меня кое-кто есть вроде бы, но пока я не хочу говорить ничего конкретного, потому что сама толком не уверена, чего хочу и прочую ерунду. Знаешь, что смешно и нелепо? – Смотрю на его выразительный профиль. Загорелая кожа светится на солнце, как золото. – Во всей этой истории нет твоей Оли. А ведь ради нее она и затевалась!
– Она не моя, – повторяет Максим в тысячный раз и опускает очки на переносицу. – И Оля тоже будет играть. Приедет с сестрой Артема. Насколько я понял, твоя подруга собирает большую компанию. Это на руку и тебе, и мне. Насколько я понял, ты хочешь, чтобы у нее не было сомнений относительно нас с тобой, верно?
– Как будто у меня есть выбор!
– Да, мы договорились никому не говорить правду. Но ты ведь можешь просто не встречаться с ней и вообще, почему ты обязана отчитываться за свою личную жизнь? Я хочу сказать, что мы можем никуда не ехать, Азалия.
– Там будет Оля!
– И что? На выходных тоже будет Оля. Я действительно не хотел, чтобы эта история хоть как-то усложняла твою жизнь. Но ты посмотри: твои подруги думают, что ты встречаешься со мной, а мама и бабушка радуются, что у тебя появился «кто-то». Мы договаривались, что врать ты будешь только в моем окружении, а теперь вынуждена и своих близких обманывать. Какой бы странной ты мне не казалась и как бы сильно я не хотел, чтобы всё это скорее закончилось, я не в восторге, что тебе приходится сейчас делать. Поэтому, если скажешь, что не хочешь ехать сегодня – не поедем.
Я даже теряюсь после этих слов. Просто смотрю на его спокойное выражение лица, не зная, что сказать в ответ.
– Азалия? Всё в порядке?
– Мм, да. – Прочищаю горло. Сок отвратительный. – Не получится. Нам нужно поехать.
– Я же говорю, что Оля будет с нами все выходные. Празднование дня рождения Сары пройдет в загородном клубе с вечера пятницы по воскресенье. У нас будет достаточно времени, чтобы продемонстрировать сюсюканья.
– Не в этом дело, – увожу я взгляд в сторону.
– А в чем?
Поворачиваю к нему голову. Максим снимает очки и кладет их между нами.
– Я не хочу, чтобы у Виолетты были сомнения.
– Насчет нас.
– Да, – киваю я. – Насчет нас.
– Почему?
– Я же тебя не спрашиваю, почему ты так сильно хочешь отделаться от этой Оли.
– Если спросишь, мне не сложно будет ответить, – улыбается Максим. – Она что, не такая уж и подруга тебе, да?
– Женская дружба – сложная конструкция. Она собирается из множества похожих друг на друга деталей, но со временем они портятся, гниют и ржавеют.
– Но основной костяк остается. – Я согласно киваю. – Ладно. Значит, едем, чтобы бросить пыль в глаза. Твоим подругам, – добавляет он.
– И твоей Оле, – напоминаю я.
– Азалия, – поднимает он широкую бровь. – Тебе хватит полчаса, чтобы собраться?
– Разумеется! Я же не на свидание иду! А так, подстрелить «любимую» подружку.
Максим усмехается, а мой взгляд успевает поймать белый острый клык, покусывающий широкую трубочку. Да уж, в профиль он ничего так.
12
Beyonce – Hunter
Говорю своим, что уезжаю заниматься фитнесом и вернусь вечером. Встречаемся с Максимом на парковке перед озером спустя сорок минут.
– Ты ничего не заметила? – усмехается он, оглядев мой внешний вид.
Демонстративно оглядываю его с головы до ног.
– Не понимаю, о чем речь.
Мы садимся в машину. В салоне тихонько играет неизвестная мне песня, хотя женский голос очень даже знакомый. Вообще-то, мы с Максимом действительно как будто сговариваемся. Сегодня надели черные спортивные костюмы Nike, а когда ездили на игру в гольф, то оба выбрали одежду схожих светлых тонов. Забавное совпадение.
– Мне звонила твоя бабушка. – Моя голова резко поворачивается в его сторону. Максим бросает на меня улыбчивый взгляд, а потом снова устремляет глаза на дорогу, оставив что-то такое заманчивое в моих мыслях… – Не нервничай. Она обещала мне домашние булочки.
– О! Булочки! И что дальше?
– Предупредила, что ты принесешь мне их на завтрак.
– Это шутка?
Максим снова смотрит на меня. В его глазах танцуют смешинки, а в моих же – наигранное недовольство. Вообще-то оно очень даже настоящее, просто меня немного сбивает внезапная сила воздействия его глаз. Такое случается, когда, абстрагировавшись от мужчины целиком, видишь только его взгляд. Его тело, образ жизни, мысли, идеи, мечты – всё неважно. Кроме взгляда, полного тайн и манящей опасности. С чего вдруг?
– Она обещала угостить меня домашними булочками. Я не против.
– Зато против я.
– В этом я ничуть не сомневался. Но, что поделать? Твоя бабушка хочет, чтобы ты стала моей Красной Шапочкой. Придется мне немного побыть Серым Волком. Съем тебя, если будешь плохо себя вести.
– Смешно, – выдавливаю я кривую улыбку.
Надо бы что-то ответить умнику, но, черт возьми…
Красная Шапочка.
Злой и страшный Серый Волк.
«Съем тебя, если будешь плохо себя вести».
Он на что-то конкретное намекает или это исключительно работа моих отмирающих извилин, которые пять лет не получали особого питания для дальнейшей бесперебойной работы? Как назло из динамиков разливается соблазнительная песня Beyonce, и Максим прибавляет громкость. «Назло» – потому, что музыка в ней уж больно располагает к сексу. Есть же такие песни, которые слушаешь и сразу представляешь себя в постели с мужчиной. Это происходит само собой. Причем партнер самый опытный, сексуальный и понимающий. Он как будто подключается к твоему мозгу и считывает желания вплоть до интенсивности нажатия пальцами в определенных участках женского тела. «В» и «На».
Чешу лоб и устремляю взгляд в окно, но непослушные глаза медленно скользят по черной гладкой коже на дверце. Интересно, в этой машине кто-нибудь занимался сексом?
Интересно, какого черта меня ЭТО интересует?
– Могу я спросить? – вовремя перебивает мои нелепые мысли Максим.
– Спрашивай.
– Что вы с Виолеттой не поделили?
– Понятия не имею.
– Разве? – Максим усмехается. – Вчера поддела она тебя, а потом ты прямым текстом сказала, что она копирует работы известных дизайнеров, потому что боится создать что-то новое и потерпеть фиаско. Прямо в лоб. Не поэтому ли она теперь хочет обстрелять тебя шариками с краской, которые оставляют огромные синяки на теле?
– На мне не будет ни одного синяка, – уверенно говорю я.
– А ты не переоцениваешь себя?
– Можем поспорить, – улыбаюсь я. – Если, конечно, ты хоть немного азартен.
– Даже не представляешь насколько. – Наши взгляды встречаются. – Но ты неплохо играешь в гольф и знаешь, как готовить домашний виски. От тебя можно ожидать, чего угодно. Не думаю, что удивлюсь, когда ты собственноручно перебьешь половину команды соперников. А, впрочем… – Максим улыбается, да так соблазнительно, что в животе что-то болезненно сжимается. – Если мы будем в разных командах, тогда спор имеет место быть.
– Думаешь, если ты будешь моим соперником, то точно убьешь меня?
– Я это знаю, а не думаю.
– Твоя самоуверенность подбешивает.
– Я это часто слышу, – усмехается он, опустив правую руку на подлокотник между нами. – Ну, так что?
– А не покажется ли твоей Оле, что мы соревнуемся, а не… Как ты там говоришь?
– Сюсюкаемся.
– Точно! Нам бы сюсюкаться перед ней, а не соревнования устраивать.
– А твои подруги? – смотрит он на меня.
– Ты мне платишь за свою Олю, – напоминаю я. – А показуха для девчонок – так, бонус.
– Ого! А ты, оказывается, умеешь вести деловые беседы, разбавленные безобидными забавами. Растешь в моих глазах. Значит, играем в разных командах?
– Играем, – соглашаюсь я, чувствуя запах победы. Потому что Максим совершенно не знает, на что я способна.
– Отлично. Если в конце игрового дня ты останешься чистенькой, я плачу тебе сегодня в двойном размере. А если в тебя попаду даже не я, а кто-то из моей команды, то не плачу тебе сегодня ничего.
– Вот как, – хмурюсь я.
– Что? – усмехается Максим. – Сомнения подъехали?
– Ничуть. Просто думаю, откуда у тебя столько денег и не жалко ли тебе расставаться с ними так глупо?
– А откуда в тебе столько колючек и желания доказать, что ты можешь всё? И, кстати, хватит называть Олю моей. Ещё раз услышу и получишь штраф.
– Напугал.
– Так и что не так между вами с Виолеттой?
– Понятия не имею, – пожимаю я плечами.
– Хочешь сказать, что у подружек это нормально – зло подкалывать друг друга, а потом выяснять отношения с помощью игрушечного оружия? Могу сказать свое мнение?
– Ну? – смотрю я на него.
– Она завидует тебе. – Максим поворачивает ко мне голову. – Внешности, таланту и умению быть одновременно беззащитной и боевой девчонкой.
– «Беззащитной»?
– Какой и должна быть женщина.
– Почему это женщина должна быть беззащитной?
– Вероятно, чтобы мужчине хотелось её оберегать.
– Женщина и сама в силах это сделать.
– Можешь объяснить мне кое-что? – Максим смотрит на меня. – Почему у тебя столько долгов? Я имею в виду, что источник дохода у тебя есть, как и собственная крыша над головой. Откуда столько долгов на смешные суммы, но с огромными процентами?
– Так получилось.
– Шопоголик что ли?
– Обязательно, – усмехаюсь я, глядя в окно.
– Что тогда? Долги бывшего закрывала?
– Чего ты прицепился ко мне?
– Не прицепился, а интересуюсь! Мне просто не понятно, как человек может залезть в такое количество долгов и спокойно покупать дурацкую вазу за двадцать девять тысяч?!
– А мне не понятно, как инженер-конструктор авиационной техники вне своей непомерно серьезной работы настолько глуп?!
– Ты опять обзываешься, – качает он головой. – Заметила, ты первая начинаешь нападать! Надеюсь, твоя дочь не вырастет такой же дикой, как и ты.
– С чего ты взял, что у меня есть дочь?
Максим поворачивает ко мне голову.
– Та девочка, Роза, – кивает он куда-то назад, – живет с тобой просто так?
– Роза – моя племянница. Странно, что бабушка с мамой не сообщили тебе вчера. Времени-то было предостаточно. – Кажется, мои слова удивляют его. – Что?
– Но вы так похожи.
– Она похожа на маму, – увожу я взгляд. – На мою сестру.
– Где она? – спрашивает Максим, убавив громкость музыки.
– Лиана погибла в аварии пять лет назад. Поехала с папой в магазин субботним утром. Туда они так и не доехали.
– Теперь я понял.
– Что?
– Что значил твой взгляд, когда Мелисса сообщила по телефону об аварии. Ты как будто ждала слова, которые уже слышала когда-то.
– Может быть. – Прочищаю горло. – Долго ехать ещё?
– А что? – улыбается мне Максим. – Не терпится получить от меня шиш с маслом?
– Хочу как можно скорее надрать тебе задницу и получить за это деньги.
Артем широко улыбается, когда мы с Максимом синхронно выходим из машины. Стиль, мода, красота – сегодня это про нас. Друзья жмут друг другу руки.
– Круто смотритесь, – говорит Артем, подмигнув мне. – Почти все уже приехали. Осталось, по-моему, двое. Заходите внутрь и оформляйтесь.
– Я здесь не был, – оглядывается Максим.
– Я тоже, но слышал про это место. Тут проходят разные игры. Уламывал девчонок на страйкбол, но не вышло, – усмехается он.
– Жаль, – говорю я, бросив взгляд в сторону приближающегося белого BMW.
– Пф! – фыркает Максим.
– Я знаю, о чем ты подумал, – говорю ему, – и, поверь, здесь бы я тоже надрала тебе задницу.
– О чем это вы?
– Мы с Азалией поспорили, – отвечает ему Максим.
К нам подходит Виолетта. Она здоровается со мной кивком и слабой улыбкой, а потом с легкостью делает вид, будто меня здесь нет.
– Поспорили? – спрашивает она, глядя на Максима. – Насчет чего?
– Мы с Азалией играем в разных командах, – отвечает он, не сводя с меня глаз. Его губы расползаются в коварной улыбке, а теплые пальцы вдруг сплетаются с моими. – Она утверждает, что её не так-то просто подстрелить. А я говорю, что мне-то уж точно не составит труда этого сделать.
– Тогда, мы будем в одной команде! – с улыбкой заявляет Виолетта и опускает руку на его плечо. Никак не могу определиться: её поведение бесит меня или забавляет?
– Тогда береги себя, – отвечаю ей с фальшивой улыбкой. – Потому что я собираюсь оставить внушительные гематомы на твоей пятой точке. И, поверь, оставлю.
– Обалдеть! – веселится Артем. – Да тут война намечается! Азалия, я с тобой!
– Отлично! – ударяемся кулаками. Белый BMW паркуется рядом с машиной Максима, и я замечаю опасный блеск в раскосых глазах Виолетты. – Будешь капитаном?
– С таким лютым боевым настроем, как у тебя, им должна быть ты. Точно! А давайте вы оба будете капитанами, а? – смотрит он на Максима.
– Без проблем. Правда, любимая? – улыбается мне мой парень.
– Я только с радостью.
– А вот и последние игроки! – сообщает Виолетта.
Мой взгляд застывает на знакомой физиономии. Прямой нос, высеченные скулы, ярко-зеленые глаза в обрамлении густых черных ресниц. За пять лет изменилась разве что стрижка, которая стала намного короче и стильнее. Перевожу молчаливый взгляд на подругу, которая вдруг решила поиграть со мной, обидевшись вчера на правду.
Подруга. И скорее всего бывшая.
– Познакомьтесь, – с радостью представляет Виолетта моего бывшего моему фиктивному нынешнему. – Дима, это Максим. Артем – его друг. Ну, Азалию ты знаешь. Вы, как-никак, пожениться собирались, – хмыкает она. – А это Лиза, невеста Димы. Ты ведь не против, что я позвала ребят? – спрашивает меня Виолетта. – Чем больше людей, тем интереснее игра, верно?
– Ты молодец, – соглашаюсь я, сжимая от злости пальцы Максима. – Игра действительно будет очень интересной с таким-то контингентом.
Вижу боковым зрением, что Максим смотрит на меня. Он крепко сжимает мои пальцы и резко расслабляет хватку, будто бы напоминая мне, чтобы я держала свои эмоции под контролем.
– Так вы что, встречались раньше? – с улыбкой спрашивает Артем, поглядывая на меня и Диму.
– Они собирались пожениться, – отвечает Виолетта. Наши взгляды с Димой встречаются, внутри меня ёкает разве что неприязнь с запахом навоза. – Но прошло уже достаточно лет, чтобы обо всем забыть! Мы ведь все взрослые люди.
– Спасибо, что пригласили на игру. Мы давно никуда не выбирались, – говорит Дима, опустив руку на талию своей невесты, которая выбрала для игры не самый подходящий наряд. Короткое платьице? Серьезно? – Отлично выглядишь, Азалия. Рад тебя видеть.
– Ладно! – хлопает в ладоши Артем. – Пойдемте уже! Руки чешутся обстрелять вас!
Они в Виолеттой проходят вперед, за ними Дима и Лиза. Продолжая держать меня за руку, Максим подходит вплотную и заглядывает в мои глаза.
– Тише, девочка, тише, – шепчет он с ухмылкой. – У тебя из ушей пар идет, думаешь, никто этого не замечает?
– Вот же сука! – не выдерживаю я. Максим обнимает меня, прижимая голову к своей груди. – Я её точно по дереву размажу! Поверить не могу, что она это сделала!
– Азалия, всё хорошо, – шепчет он мне на ухо. – Успокойся. Не забывай, для чего мы здесь.
– Забудешь, как же! Где твоя Оля? Почему её постоянно нет?
– Оля смотрит на нас из узкого окна. Думаешь, я бы сюсюкался с тобой сейчас просто так?
И правда. Я ведь знала, что он обнимает меня, но вот только сейчас в полной мере осознаю, что мы стоим, прижавшись друг к другу.
– А может не нужно так уж близко? – пытаюсь я отпрянуть, но Максим не позволяет.
– Рядом с ней Виолетта. Кажется, они спелись.
– Мм. Здорово.
– Может, ты тоже обнимешь меня, а не будешь стоять, как замороженная селедка?
– Замороженные селедки – это весь женский коллектив, который был на игре в гольф, – фыркаю я.
– Азалия? – слышу я голос Светы. Мы с Максимом оборачиваемся, продолжая стоять в обнимку. Подруга подходит к нам и виновато смотрит на меня. Максим говорит, что пойдет регистрироваться и оставляет нас. – Как ты?
– Зачем она это сделала? Зачем она позвала сюда Диму?
– Я сама узнала полчаса назад. Виолетта немного не в себе.
– О! Правда? А я не заметила.
– Она считает, что ты оскорбила её.
– Я её не оскорбляла, а сказала правду. Она никогда не умела воспринимать критику. Но это, – тычу я пальцем на ярко-желтый вагончик, – уже слишком. Как ты только работаешь с ней?
Света опускает голову, будто бы ей неловко смотреть на меня.
– Ладно, – вздыхаю я. Мы никогда не обсуждали со Светой трудности, с которыми ей приходится сталкиваться во время работы с Виолеттой. Я просто знаю, что они есть и без них никак, а Света не из тех, кто в силах отстоять свою точку зрения. – Поговорим позже, хорошо? Раз уж Виолетта организовала всё это только потому, что хочет поквитаться со мной, что ж, – улыбаюсь я, – давай-ка покажем этой непутевой организаторше, что зря она это всё затеяла!
13
Заполняю небольшую анкету, а эта Оля стоит рядом и таращится на меня так, словно в мыслях точит ножи. Делаю вид, что не замечаю её, и протягиваю заполненный бланк высокому парню за стойкой. Нас никто не представлял друг другу, так с какого ради я должна с ней любезничать?
– Готова? – спрашивает меня Максим с ухмылкой. Поворачиваюсь к нему лицом, оставив Олю-потрошителя за спиной. – Ещё не поздно отменить спор, – шепчет он мне на ухо.
– Ни за что, – отвечаю я, чувствуя его запах. – Я в себе уверена.
Максим наклоняется ко мне с улыбкой и шепчет:
– Не знай я худшую твою часть и не будь мы теми, кто есть, я бы даже сказал, что подобная фраза из уст красивой тебя звучит очень даже возбуждающе. – Максим чуть отстраняется и смотрит в мои глаза. Его близость сотрясает привычное спокойствие моего тела, и я напоминаю себе, что это всего лишь игра ради Оли. Ну и моей чокнутой подружки. – Но ты – всё та же заноза в одном месте, – с трудом сдерживает он улыбку, – так что советую тебе подумать ещё разок и приструнить напускную самоуверенность.
– Не знай я худшую твою часть и не будь мы теми, кто есть друг для друга, – добавляю я маленькое уточнение, – мне хватило бы ещё пары фраз, чтобы по щелчку вскипятить не только твои мозги, но и то, что ты называешь чле…
– Максим! – перебивает меня писклявый голос за спиной. Оборачиваюсь с таким выражением, будто мне пришлось приостановить выступление перед жителями всей страны, потому что одна маленькая и капризная девица не знает, как удержать свой грязный язычок за зубами. Оля обходит меня и пытается встать между нами, но ни я, ни Максим не
© Катрин Корр, 2022 И опять двадцать пять. Стараюсь изо всех сил улыбаться, выглядеть непринужденно, смеяться в ответ на бестактные вопросы, лишенных рассудка людишек. Именно! Людишек! Погрязшие в рутине и тошнотворной бытовухе, которую не захочет трахнуть даже самый скучный, неудачный и по всем параметрам худший день на этом чертовом свете, они считают за «здрасьте» покопаться в моей жизни, как в своих гребаных грядках с вонючими цветочками! Нет, что вы. Я спокойна. Как удав. Продолжайте в том же духе и возможно Большой Дядя сжалится надо мной и извергнет на вас зеленую блевотину, потому что именно этого вы и достойны, долбаные старушенции! – Смех смехом, конечно, но разве не пора? – смотрит на меня женщина, которой сегодня исполняется семьдесят лет. Семьдесят! Геннадьевна по отчеству, но для меня всегда была Гиеновна. – Тебе уже двадцать восемь, милая! А где дети? Где муж? Ты что, хочешь, как говорится, все свои возможности профукать? Матка не вечно всемогущей будет. – Зато мое влагалище может завязать узелки на веревочке, – с улыбкой отвечаю я, хлопая ресницами. – Хоть оно у меня, благо, всемогущее! А вообще, я планирую вести активную и безостановочную половую жизнь лет так до шестидесяти пяти. Потом перейду на специальные игрушки, поскольку, – хмыкаю я, – не мне вам рассказывать, как видоизменяется фасолинка, верно? Не хочу ненароком травмировать слабенькую мужскую психику. Мужиков ведь ой как беречь нужно! О! Кстати! А вот и ваше «солнышко» расчудесное, – киваю я в сторону Виктора Степановича. Гиеновна с него пылинки сдувает. Мне тошно смотреть на это с самого детства. – Только поглядите! Каков ходок! Уже с вашими подружками обжимается! Гиеновна открывает рот, чтобы ответить, но, черт возьми, а муженек-то и впрямь тот ещё мастер флирта. Даже радикулит, тяжелое мочеиспускание и хронический геморрой тому не помеха. Сжав челюсти, поправляю серебристую цепочку, переброшенную через плечо. Моя крошечная сумочка умещает в себе только телефон, банковскую карту и блеск для губ. А хотелось бы найти место для самого крепкого скотча, клея и степлера, пожалуй. Потому что заткнуть этих «умных», «мудрых» и «повидавших всё самое невероятное в своих сложных жизнях» женщин, способны только они, но лишь в совокупности! – Родная, ты уже уезжаешь? – ловит меня мама у выхода из «ресторана», рядом с которым располагается городской рынок по продаже поддержанных автомобилей. – А как же тортик? Чай? Я видела, что официантка тебе принесла! – Я тебе говорила, что не собираюсь здесь задерживаться. Привезу вас с бабушкой и уеду. – Геннадьевна опять к тебе приставала? – закатывает глаза мама. – Не удивляйся, если после третьей рюмки она скажет, что у меня слишком прогрессивные взгляды! – целую маму. – Мне пора. Звонили из того магазина посуды в торговом центре. Ваза пришла и нужно забрать её сегодня. – Правда? – радуется мама, бросив взгляд на нашу бабулю. Через пару недель ей исполнится шестьдесят девять и мы очень надеемся, что она обрадуется нашему подарку. – Как же это замечательно! Спрячешь её у себя? Бабушка знает каждый угол в доме и точно её обнаружит, когда будет порядки наводить. – Как будто она у меня их не наводит и у меня каждый угол не знает, – необдуманно ляпаю я. – Ладно! Всё! Заеду за вами через пару часов. Хватит вам, чтобы вдоволь нагуляться? – Вопрос не ко мне, а к бабушке. Она у нас та ещё зажигалочка. Не забудь забрать Розочку! – Мам, – закатываю я глаза. Как будто могу забыть о родной племяннице. – А потом приезжайте за нами. Надеюсь, к тому моменту бабушка навеселится сполна. Последний день весны радует солнцем. Говорят, лето будет теплым и на редкость сухим. Не хочется в это верить, ведь я обожаю дождь. Когда он льет, как из ведра, барабанит по крыше, затапливает лужайку и узкую тропинку, ведущую к моему домику. Тогда ко мне никто не может зайти, присесть на уши, отвлечь от работы и вообще – лишать меня долгожданной уединенности и тишины. Мой телефон в сумочке трезвонит. Я уже догадываюсь, кто это и что им от меня нужно. Скрипя зубами, всё же отвечаю на звонок, потому что иначе эти гады свяжутся с мамой или бабушкой, а этого допустить никак нельзя. Пока сотрудник банка рассказывает мне о последствиях неуплаты очередного платежа по кредиту, мои глаза высверливают дыру в красном капоте моей KIA. Если честно, я её ненавижу. Она всегда напоминает мне о долгах, о вынужденных решениях и о папе, который точно не был бы во восторге от нее. Но что поделать? Выбора не было. Его и сейчас у меня нет, как бы прискорбно это ни звучало. – Я оплачу задолженность в конце месяца. Как и у любого человека, у меня возникли некоторые сложности. – Сегодня тридцать первое мая. Вы сделаете это сегодня? – Нет, в конце июня, – закатываю я глаза. – Банк не может предоставить вам столько времени, Азалия Викторовна. У вас просрочен уже второй платеж. Займите необходимую сумму у родственников и погасите задолженность до пятого июня включительно. – Но это через пять дней! – В ином случае банк вправе потребовать оплату всего кредита целиком, – не слышит он меня. – Внесите платеж до пятого июня, чтобы избежать судебного взыскания. – Конечно, – опускаю я голову. – Хорошо. Прячу сотовый обратно в сумочку. Такое чувство, что меня через мясорубку прокрутили и так всякий раз после разговора с сотрудниками банков. И где я возьму тридцать пять тысяч за пять дней? Все мои кредитные карты распечатаны, а их баланс равен нулю. И по ним тоже нужно вносить обязательные платежи, которые я тоже просрочила. – Черт! – ругаюсь я, хлопнув ладонью по капоту. – Что б вы все провалились! Забавно, правда? Я вся в долгах, как в шелках, зато мчусь в торговый центр за хрустальной вазой, которая так понравилась бабушке. Я заказала её четыре месяца назад, когда на одной из моих многочисленных кредитных карт ещё имелась некоторая сумма. А после покупки этой вазы я с трудом свожу концы с концами, но об этом, разумеется, известно только мне. Иначе у бабушки вновь заболит сердце, а мама сляжет с мигренью. И тогда моя жизнь будет ещё невыносимее, чем сейчас, когда я понятия не имею, что мне ещё такого продать, чтобы внести эти чертовы платежи! Как так получилось? Мне сложно дать внятный и конкретный ответ, поскольку совокупность всех имеющихся причин размером с Луну. Сотрудницы магазина, где всё вокруг сверкает и блестит, встречают меня с улыбками. Надев белые замшевые перчатки, блондинка демонстрирует мне вазу, а потом сворачивает её в крафт-бумагу и осторожно прячет в большой белой коробке, внутри которой специальные держатели. – Упакуем? – улыбается она. Вот ещё! Кусочек блестящей бумаги и несчастный бантик стоят здесь полторы тысячи, а у меня остались последние четыреста рублей на карте. – Не нужно, спасибо. У нас с мамой другие идеи. Женщина согласно кивает и вручает мне коробку. – Ого! – вздыхаю я, подняв её. – Тяжелая! – Серьезная вещь, – улыбается мне другая сотрудница. – Всего вам хорошего! Приходите к нам ещё. В ближайшем будущем точно нет. И в последующем тоже, потому что я буду расплачиваться с долгами лет пять точно. К тому времени продам даже свою одежду и мама с бабушкой будут удивляться, а почему это я хожу в одном и том же каждый день? Бородатый мужчина в ярко-зеленой футболке пропускает меня в кабину лифта. От него пахнет петрушкой и сухариками. Опускаю коробку на поручень, чтобы дать отдых рукам, и придерживаю её животом. Смотрю вниз на счастливых и беззаботных людей, выходящих из бутиков с большими фирменными пакетами. Когда-то и у меня были хорошие времена. Шоппинг избавлял от стресса, обеды в ресторанах с видом на далекие горные вершины поднимали настроение и внушали мысли о светлом будущем. А теперь же мой стресс давно превратился в затяжную депрессию, которая воспринимается многими, как очередной день в плохом настроении. Плохое настроение. У Азалии просто плохое настроение. Депрессия? Пф! С чего? У нее нет никаких забот. Мой телефон снова издает громкую мелодию. С трудом достаю его из сумочки и отвечаю на очередной звонок из банка. Пока мужской голос советует мне занять необходимую сумму у родственников, двери лифта разъезжаются. С трудом удерживаю коробку одной рукой и иду, наверное, как идиотка. – Внесите платеж до шестого июня, Азалия Викторовна. Иначе банк обратится в суд. В прошлом месяце вы обещали, что оплатите кредит, но так и не сделали этого. Вы теряете доверие банка. Если шестого июня вами не будет оплачена задолженность, банк вправе потребовать возврат всего кредита единовременно. – Послушайте, я знаю, что просрочила оплату просроченного платежа. Но у меня действительно не было возможности и… – Мы видим, что на вашем счету была необходимая сумма, но вы оплатили ею товары. – Да, но ведь я же должна что-то есть! Выхожу на улицу, полная негодования и ужаса. Если два банка сразу объявят, что я должна буду выплатить им весь долг, то мне даже денег с продажи машины не хватит, чтобы отделаться от них! – Послушайте, я найду деньги. Хорошо? Найду! И погашу задолженность… – Только учтите, что шестого июня должна поступить оплата в размере сорока девяти тысяч. – СКОЛЬКО?! Но почему?! – За два предыдущих месяца и будущий платежный период. – Вы издеваетесь? – Азалия Викторовна, вы портите свою кредитную историю просроченными платежами… – Я как будто без вас этого не знаю! – кричу я в трубку. Мои нервы на исходе! Сил больше нет! Финансовое давление уничтожает меня изо дня в день. Сплю и вижу только эти чертовы долги, платежи, долги, платежи! – Я вам настоятельно рекомендую не повышать голос на сотрудника ба… Мой телефон вылетает из руки, тело буквально отшвыривает в сторону. Я падаю на теплый асфальт, проехав по нему ладонями. Звон хрусталя режет мой слух, ярость вспыхивает так внезапно, что даже кровоточащее колено не доставляет мне никакого дискомфорта. Мой ожесточенный взгляд впивается в горящие фары отечественного автопрома, на заднем бампере которого красуется надпись «Люблю медленно, но с ветерком». – Ты идиот?! – кричу я на водителя, с трудом вылезшего из тачки. Она как будто ему не по размеру. – Ты что творишь?! Негодяй снимает круглые очки с темными стеклами и оглядывает меня – всё ещё валяющуюся на асфальте, черт возьми! – Ноги не перебиты? – спрашивает он. – Что, прости? Не перебиты ли мои ноги?! – ору я. Он протягивает мне руку, но я только ударяю по ней и поднимаюсь сама. – Какого черта ты садишься за руль, если не умеешь ездить?! – Давай на несколько тонов ниже, а то ещё не весь торговый центр пялится на нас. – Ты сбил меня! На своей гребаной тачке, урод! – Слушай, – усмехается брюнет, оскалившись, – я признаю, что не прав. Ясно? Я не увидел тебя, потому что не привык, когда в машине нет кам… – Ты мог убить меня, чучело! – разоряюсь я. – Кто? – вытаращивает он глаза. – Ты назвала меня «чучелом»? – Это ещё нежно! Только посмотри, что ты наделал, кретин?! – бросаюсь к коробке, вскрываю её и… – Да какого же гребаного черта со мной происходит?! – Судя по твоему поведению, ты этого заслужила. Его телефон трезвонит. Придурок умудряется ответить на звонок, невзирая на обстоятельства. – Я же сказал, что всё! Оля, ты слышишь меня? Всё! Перестань сходить с ума и выносить мне мозги! – Оля! – кричу я. – Продолжай в том же духе, потому что и этого будет мало для такого урода, как он! Мужик вытаращивает на меня глаза, отключает звонок и подходит ко мне вплотную. Пахнет от него гелем для душа. Вроде тех, которыми пользовался мой бывший. – Ты откуда такая хамка взялась? Я же сказал, что не отрицаю своей вины! Не знаю, что ты делала возле этой тачки, но я тебя не увидел, поняла? Не видел я тебя! – И знаешь, почему? – впиваюсь я в его серые, как тучи глаза, а потом выхватываю из рук солнцезащитные очки, бросаю их под ноги и растаптываю пяткой. – Потому что надо бинокли свои дешевые засунуть в задницу, когда сдаешь назад! – Ты что наделала?! – ахает он, таращась на раздавленный аксессуар. – Ты сумасшедшая?! Ты хоть знаешь, сколько они стоят, дура истеричная?! – О, господи, мальчика обидели! – пихаю его в грудь, но он продолжает стоять на месте. – А ты хоть знаешь, сколько стоила эта ваза, которую разбил ты?! – Какая к черту ваза?! – рычит он, оглядев меня ненавистным взглядом. Его сотовый снова трезвонит. – Эти очки были в единственном экземпляре, дура ты набитая! – Это тебе Абдулла на рынке сказал? Надо же, а его маркетинговый ход и впрямь работает! – Какой к черту Абдулла?! – орет он, а потом снова достает сотовый и громко отвечает: – Что ещё?! Я же сказал, что хватит с меня! Нет между нами ничего! И не будет! Всё! – Отключается и сразу же впивается в меня огненными от злости глазами. – У тебя день не задался? Или ты всегда такая ненормальная?! Минуту назад я готов был оплатить все твои потери в этой нелепой ситуации, но теперь черта с два ты от меня хоть что-то получишь! – Знаешь что? – улыбаюсь я, ткнув в него пальцем. – Засунь свои «оплатить потери» себе в задницу! И можешь прихватить туда разбитую вазу, а бабуле я скажу, что мне пришлось уступить её одному неуравновешенному идиоту, который буквально расплакался на моих глазах! – Ты точно ненормальная! – Кретин! – Посмотри на себя! Ты же дура с мозгами курицы! – А твои настолько объемные, что из глаз вылазят и, видимо, поэтому ты ничерта не видишь вокруг! – Идиотка! – От идиота слышу! – кричу я и плевать, что на нас пялятся. – Максим? – вдруг раздается женский голос в стороне. Высокая блондинка с волнистыми волосами, сверкающими на солнце, точно золото, спешит к нам. Её грудь забавно подскакивает при каждом шаге. – Максим, что это за дела? – требовательно смотрит она на кретина, испоганившего и без того хреновый день. А потом вдруг её взгляд утыкается в меня, да с таким отвращением, будто перед ней мусор. – Кто это? Она что ли? – Оля, ты что здесь делаешь? – сквозь зубы спрашивает он её. – Мы поговорили и всё выяснили! – Что ты вылупилась на меня? – спрашиваю я. Мой вопрос заставляет девчонку ахнуть. – Максим, что эта гадина себе позволяет? Как ты можешь находиться с ней рядом? И что это за развалюха, на которой ты ездишь? Что вообще происходит? – Оля, уйди! – приказывает он, махнув рукой. – А ты, – с ненавистью смотрит он на меня, а потом оглядывает мои ноги, – садись в машину! – Что?! – рычу я. – Что, прости? – спрашивает эта Оля. – Так ты не обманывал меня? У тебя действительно появилась какая-то шлю… – Иди ты к черту! – заявляю я, пихнув его рукой. – Впредь, смотри по сторонам, идиот! – А ты себе рот заклей! – бросает он мне в лицо. – Или воспользуйся степлером! – Кретин! – Дура! Поднимаю коробку с разбитой вазой и всучиваю ему. – Это тебе! Ты знаешь, куда засунуть! До блевоты хреновый день. Ужаснейший! Чертова ваза, за которую я отдала двадцать девять тысяч, разбита, а заказать новую у меня нет денег. Когда мама узнает, она очень расстроится. Но ровно до тех пор, пока я ей не придет в голову купить другую. От расстройства до «шикарной» идеи секунд десять, так что не долго моя музыка будет играть. В большом зале популярной пиццерии яблоку негде упасть. Кругом дети. Сегодня здесь веселятся детсадовские выпускники, которые уже этой осенью отправятся в первый класс. Вот она – беззаботная, забавная и легкая жизнь! Как же я им завидую. Обнаруживаю племянницу за столиком у окна в компании любимых подружек. Они хохочут, едят пиццу и делают селфи на свои новейшие телефоны. Кроме Розы. Её сотовый предназначен исключительно для звонков и написания смс-сообщений. Обожаю её и ненавижу себя за невозможность дать ей то, что есть у многих детей. Роза – моя самая любимая, верная и лучшая подружка, которая в свои семь лет знает, почему и зачем нужно хранить секреты. Уж кто-кто, но эта потрясающая во всех смыслах девочка никогда меня не подведет. Она – мое бьющееся сердце, согревающее солнце и то, что побуждает меня идти дальше, каким бы сложным ни был путь. Машу ей рукой. Она так похожа на свою маму, особенно живой и лучезарной улыбкой, словно на свете не бывает ничего плохого. – Азалия приехала! – сообщает она своим подружкам. Девочки машут мне рукой. – Пора уезжать. Отправьте фотографии на её телефон, хорошо? Пока Роза прощается с подругами, я лезу в сумочку за своим сотовым, чтобы позвонить маме. Надеюсь, они с бабулей уже устали и с нетерпением ждут, когда приедут домой. – Твою же бабушку за ногу! – вырывается у меня, когда я, не обнаружив телефона в сумочке, вспоминаю, что последний раз, когда держала его в руках, меня сбил урод на своей развалюхе. Ловлю на себе неодобрительные взгляды родителей, согласившихся сопровождать своих чад. Роза, явно услышав меня, выдавливает свою фирменную улыбочку «всё ок» и часто хлопает глазами. – Как прошла твоя вечеринка? – спрашиваю я, взяв её за руку. – Отлично! Посмотри, что подарил мне Леня! Заглядываю в небольшой бумажный пакет. – Ого! Шампунь и пена для ванны! Да ещё и твои любимые! – Ага! Мой набор «Волшебной Феи» пополняется. Когда мы выходим на улицу, Роза со вздохом уставшей шарлатанки спрашивает: – Ну, рассказывай, что там у тебя приключилось? Ого! – смотрит она на мои разодранные ноги. – Что случилось, Азалия? Открываю перед ней заднюю дверцу. – Не беспокойся. Я просто… Я потеряла свой телефон, разбила вазу, которую мы хотели подарить бабушке на день рождения, а ещё меня атаковали банки, которым я должна деньги. – Ясно, – понимающе кивает Роза и залазит в машину. – Всё, как всегда. За исключением телефона и… Тебе больно? Пристегиваю её ремнями безопасности. – Нисколько. Но я сейчас очень подавлена и зла. Дай-ка мне свой телефон, пожалуйста. Будем надеяться, что его подобрал здравомыслящий человек, который с радостью вернет его мне. – И бесплатно, – со вздохом добавляет племянница. – Это точно. Роза отдает мне свой телефон, и я набираю свой номер. Сажусь в машину, слушаю гудки. – Алло? – раздается низкий мужской голос. – Добрый вечер. Я звоню на свой телефон, который вы, вероятно, нашли. – В трубке раздается короткий смешок. – Алло? Вы слышите меня? Я была бы вам очень признательна и благодарна, если бы вы вернули мне мой телефон. Пожалуйста. – Обалдеть! А ты, оказывается, можешь быть вежливой. Моментально темнею от злости, поняв, в чьих руках сейчас мой телефон. – Скажи, где ты? – бросаю я. – Подъеду сейчас же и заберу. – А, нет, показалось. Всё та же неадекватная личность. Я тут что подумал: почему бы мне не сделать то же самое с твоим телефоном, как ты поступила с моими очками? Которые, кстати, действительно были в одном экземпляре? Стараясь сдержать себя от очередного крика, я с силой сжимаю кулак. Медленно выдыхаю пропитавшимся негативом воздух и как можно ласковее произношу: – Может, потому, что ты уже разбил мою вазу и мои колени? Не многовато ли «геройских» поступков для одного дня? – А тебе палец в рот не клади! Только подумал, что ты утихомирила свою истеричность, как нет же, снова ляпнула гадость. – Слушай, у меня нет времени на разговоры. Просто будь мужиком и верни мой телефон! – Не ругайся при дочери! Хочешь вырастить из малышки такую же истеричку? Ладно, ближе к делу: нам нужно встретиться. – Неужели! Родил! – Полегче, – его голос вдруг стал значительно серьезнее. – Я и передумать могу. Освобожусь через пару часов. Не поздно для тебя, мамочка? – Я сама в состоянии приехать сейчас же и забрать свой телефон! – Но только я не в состоянии тебе СЕЙЧАС ЖЕ его отдать. Так что говори, где тебе удобно будет встретиться? Терпеливо выдыхаю. – У озера в «Троицком». Только предупреждаю сразу, там повсюду шлагбаумы, поэтому тебе придется идти пешком до набережной минут двадцать. С твоими-то навыками вождения это очень даже хорошо. – Почему это мне придется идти пешком? – хмыкает он. – Потому что проезд там только для своих. Чужаки идут лесом. Ну, ты и сам увидишь. Буду ждать тебя ровно в девять, – мой голос твердый и решительный. – Без опозданий, понял? – А ты и впрямь ку-ку, – говорит он, а я уже сбрасываю наш разговор. Возвращаю телефон Розе, которая с любопытством таращится на меня. – Ничего не говори маме и бабушке, ладно? Надеюсь, этот придурок больше не станет отвечать ни на какие звонки. – Когда я им что-то рассказывала? – Мы улыбаемся друг другу. – А что там за «придурок»? Похож на Петю, который постоянно девочкам платья задирал и козявками из носа стрелял? – Не удивлюсь, если так. Не забудь напомнить мне, чтобы я взяла с собой газовый баллончик. – Напомню. Только не надевай платье, – улыбается мне Роза. – Чтобы этому «придурку» нечего было задирать. – Спасибо за совет, родная. Спасибо. Сославшись на усталость, я желаю всем доброй ночи и ухожу к себе. «К себе» – это мой небольшой домик, который находится на том же участке, что и основной, где живут мама, бабушка и Роза. Папа построил его для моей старшей сестры Лианы, чтобы, когда она родит им с мамой долгожданную внучку, могла пожить рядом с ними, а не в душном и загрязненном городе. Эдакое собственное гнездышко, но недалеко от родителей. Здесь есть всё самое необходимое для хорошей и уютной жизни. Когда мне удастся обзавестись собственным жильем, этот домик станет гостевым. Приняв душ, я переодеваюсь в спортивный костюм. Завязываю густые темные волосы на затылке широкой резинкой и оглядываю себя в зеркале. Задирать мне нечего, а вздумает распускать руки, так я ему между ног врежу и распылю баллончик в глаза. Главное, телефон забрать, потому что все «запасные», какие имелись у нас, я давно распродала. Разноцветные шарики гирлянды освещают небольшую террасу, выходящую во внутренний дворик. Поднимаю взгляд на большое окно в спальне Розы: там висит такая же, сверкает. Мне всегда казалось, что этот девичий романтизм в ней от меня. Лиана не понимала, зачем нужны все эти украшения, огоньки, цветочки, травка в горшочках, пледы, подушки с вышивкой, коврики и забавные статуэтки. Но я точно знаю, что ей нравилось засыпать под убаюкивающий танец светящихся огней и накрываться теплым пледом, который я связала для нее. Она отлично работала с цифрами, могла без труда составляла планы на недели вперед и совершенно не умела сочетать цвета, фактуры и стили. И, наверное, потому мы отлично дополняли друг друга. Застегнув молнию на спортивной кофте, прохожу вдоль кирпичного забора и тихонько открываю калитку. Порой мне кажется, что бабушка услышит её скрип даже, если будет включен пылесос в доме. Свернув за угол, спускаюсь по узкой протоптанной дорожке, над которой возвышается величественный каштан. Наш поселок похож на многоярусный торт, в самом низу которого растекается сверкающее озеро с собственной набережной. Ранним утром здесь совершают пробежки местные жители, в числе которых и я. Вечером выходят мамочки с колясками, пожилые парочки и те, кому осточертел шумный город. Неспешно приближаюсь к тропинке, по которой сюда спускаются чужаки из города. Здесь есть небольшая парковка, но заехать сюда могут только те, чей номер телефона вшит в сим-карту модуля самого шлагбаума. Это преимущество есть только у местных жителей. Оглядевшись, сажусь на лавочку и складываю руки на груди. Хороший и безветренный вечер, омрачаемый гнетом финансовых трудностей. Понятия не имею, где достать эти деньги. Я продала всё, что оставалось незаметным для мамы и бабушки: телефоны, моноблок, новую пару туфель известного на весь мир бренда, украшения и даже ортопедический стул. Точно наркоман, я тащу из дома вещи и продаю их, но не ради покупки наркотиков. Мне просто нужно вовремя вносить платежи по кредиткам, а они – истинное зло двадцать первого века. Ну, и где этот кретин? Уже десять минут десятого, я долго его ещё ждать буду? Замечаю плавное моргание стильных фар на парковке. Черный Audi похож на взрослого кота с неутомимой игривостью котенка. Автомобиль сверкает роскошью при свете уличного фонаря, ребра на капоте задают дерзкий спортивный стиль. Да уж, милая тачка. Смотрю в сторону тропинки. К озеру спускаются влюбленные парочки, дети съезжают на велосипедах. Достаю телефон Розы и набираю себе. – Слушаю? – И где тебя носит? – перехожу я к делу. – Ты что, девочка, которая никак решить не может, что ей надеть? – Да откуда же в тебе столько злости? Вообще-то, я приехал вовремя. А ты села на лавочку в пять минут десятого, так что, нерешительная девочка из нас – ты. Оглядываюсь, пытаюсь найти его, хотя уже смутно помню лицо. От переполнившей меня злости кровь, по-видимому, прилила к голове и отключила память. Единственное, что до сих пор стоит перед моими глазами – ВАЗ 2114 и дурацкая надпись на багажнике. – И где ты? – Кажется, у него были темные волосы. И пахло от него шампунем с нотами свежего парфюма. – Ну, и? Где ты, черт возьми? – А ты не видишь? Мне стоит огромных усилий сдержать себя от грязного словечка. Да такого, что у него уши в трубочку свернутся. Снова замечаю плавное моргание стильных фар. Белый свет гаснет и плавно загорается вновь. – Верно мыслишь, – слышу я в трубке дерзкий смешок. – Когда ты пришла сюда, я уже был на месте. Так что, опоздала ты. Поднимай пятую точку и иди сюда. У меня мало времени. Сбросил. Этот придурок дал мне команду и отбился! Какого черта он приехал сюда на этой дорогущей тачке? И как вообще ему удалось заехать под шлагбаум? Стараясь взять себя в руки, я поднимаюсь и, расправив плечи, уверенно иду к спортивной машине. И чем ближе я подхожу, тем сильне охреневаю. Это же RS7. Audi RS7! Да она же стоит, как тридцать моих KIA! Когда непроницаемо черное стекло пассажирской двери опускается, появляется знакомая физиономия, освещаемая слабым светом приборной панели. – Садись. – Ещё чего! Отдай мой телефон и катись по своим делам. – Поверь, я очень этого хочу. Но, как оказалось, нам есть, что обсудить. – Смотрю на него так, будто он невменяемый. – Мы можем друг другу помочь, Азалия Викторовна. Так что садись, много времени у тебя не отниму. И телефон свой заберешь, – вертит он моим гаджетом, а потом кладет его на изогнутую панель над рулевым колесом. Поджав губы, сажусь в его машину. Откуда ему известно мое имя и отчество? Он не мог залезть в мой телефон, потому что на нем установлен пароль. Боги! Какое же невероятное кресло. Оно обнимает меня, ласкает, щекочет. Это же настоящий рай не иначе! Но, ближе к делу. Протягиваю ладонь, чтобы он отдал мой сотовый. Но брюнет лишь усмехается и с демонстративной медлительностью отталкивает мою руку. – Сначала поговорим. Кстати, меня зовут Максим. – Молча смотрю на него, демонстрируя нежелание находиться здесь. – Ладно. В твоей «воспитанности» и «дружелюбии» я не сомневался. – Откуда ты знаешь, как меня зовут? – Ты удивишься, но я узнал о тебе достаточно за три с половиной часа. Даже больше, чем хотелось бы. – Ты что, лазил в моем телефоне?! – Ты думаешь, мне есть дело до жизни какой-то истерички? Пф! – фыркает этот Максим. – Он без конца звонил, пришлось даже на беззвучный ставить. Хочу сказать, что тебя просто обожают банки. Я насчитал пять штук, – с издевательской улыбкой смотрит он на меня. – Которым ты должна. – Ну, и козел же ты, – закатываю я глаза, стараясь скрыть чувство стыда. – Какое право ты имеешь отвечать на звонки чужого человека? Ты кем себя возомнил?! – Просрочек столько, что я удивлен, как на тебя ещё в суд не подали? – усмехается он. – Кретин! – зло бросаю я и тянусь к телефону. Будто без него не знаю, насколько у меня хреновое положение. – Отдай! Отдай сейчас же! Максим прячет его под своей ногой и поворачивается ко мне корпусом. – Да стой же ты! Дикарка! Ты не услышала главного! Я могу тебе помочь разделаться с долгами! – Телефон мой отдай! – смотрю я в его глаза. – Живо! – Подумай над этим. – Я сейчас так тебе подумаю! Выйду и начну кричать, звать на помощь и тебя закроют обезьяннике! – Кричать-то ты умеешь, знаю, – усмехается он, глянув вперед. Максим блокирует дверные замки и снова смотрит на меня с деловитой серьезностью. – У меня есть к тебе предложение и если ты вот так сразу откажешься от него… – Даже слушать не буду, понял?! Ты сбил меня на своей развалюхе! У меня разодраны все ноги! Ты разбил вазу, которая стоила двадцать девять тысяч, и моя бабушка осталась без подарка ко дню рождения! – Двадцать девять тысяч за какую-то вазу? – удивляется он. – Для человека с финансовыми проблемами ты слишком позитивно мыслишь! Или просто очень любишь свою бабушку, – иронизирует остряк. – Я правда могу помочь тебе. Ну, по крайней мере, облегчить жизнь. У тебя ведь дочка есть. Разве ей не нужен компьютер, телефон, платья, куклы? А бабушке необходима ваза! Дам тебе немного времени, чтобы поразмыслить. Мой взгляд, полный гнева и возмущения, молчаливо проходится по его наглой физиономии. Надо признать, этот парень хорош собой. Но стекла здесь почти не пропускают свет с улицы, поэтому с уверенностью утверждать, что он тот ещё обаяшка, ни за что не стану. Правда, пахнет здесь приятно. Холодность океана, свежесть водопада, ментоловый шлейф. – Подумала? – Над тем, какой ты болван? Да, подумала. Телефон мой верни. Максим улыбается, чуть опустив стекла. Почесав подбородок, поросший колючими волосками, он бросает резкий взгляд в сторону, приближается ко мне и опускает руку на подлокотник между нами. – Сыграй мою девушку! – заявляет он таким тоном, будто приказывает мне убраться в его доме после шумной вечеринки. – Это ненадолго. Пару месяцев максимум. Но даже за столь короткий период ты сможешь заработать прилично, поверь мне. – Тебя мама уронила в детстве? – А тебя каждое лето отправляла в лагерь для хамов? Я тебе предлагаю возможность закрыть свои долги или хотя бы частично их погасить. В любом случае, мне всё равно, что ты с деньгами делать будешь. Главное, выполни свою работу. – «Работу»? Работу! – Разумеется! – фыркает он. – Навряд ли найдется здравомыслящий мужик, который станет с тобой встречаться по-настоящему. Ты грубая, наглая, дерзкая и походу твой инстинкт самосохранения где-то затерялся. Потому что отчеканивая грубости, ты рискуешь получить…по лбу. Это в лучшем случае. – Телефон мой отдай! – настаиваю я. – У тебя есть время до завтрашнего дня. Жду ответ до двенадцати часов, потом будет поздно. Чтобы ты не выбросила визитку с моим номером, я нацарапал его иголкой на задней крышке твоего телефона. – …Что сделал?! – Он отдает мне мой сотовый и я спешно извлекаю его из прорезиненного чехла. – Ты что наделал?! Какого черта?! – Теперь тебе придется либо купить новый телефон, либо выбрать бюджетный вариант и заменить полностью весь корпус. Но, поскольку, денег у тебя – кот наплакал, – усмехается он самодовольно, – ты будешь ещё долго смотреть на эти красивые цифры и вспоминать меня. – Да ты же просто наказание какое-то! – Это как посмотреть. Тяну на себя ручку, но дверь заблокирована. – Живо открой дверь! Псих ненормальный! – А бывают психи нормальные, да? – усмехается он. – Думай! Время у тебя до двенадцати дня. Даже не надейся на секс, любовь, симпатию, дружбу и прочую мутотень. Ты работаешь – я тебе плачу, – холодным и деловым тоном отчеканивает Максим. – Только бизнес. Другие подробности завтра. Если, конечно, согласишься. Разблокировав дверные замки, Максим опускает передние стекла. Я с силой захлопываю дверцу и наклоняюсь, чтобы заглянуть в салон. – Пошел ты в жопу, урод! – бросаю я напоследок и с радостью демонстрирую средний палец. – Только после тебя, курица, – усмехается он и со свистом выезжает с парковки. Считаю петли на спицах и прислушиваясь к пению птиц. По утрам они садятся на крышу и начинают трезвонить свои популярные хиты, а наш рыжий кот Чудо сходит с ума от невозможности добраться до них. Мой новый проект пришелся по вкусу вязальщицам. Классический сарафан из натурального льна с тончайшей нитью королевского мохера теперь вяжет каждая вторая моя подписчица. С наступлением лета я постепенно перехожу на осенне-зимний сезон и теперь мой проект – разноцветный кардиган из плотной нити мериноса, альпаки и люрекса. Должно получиться что-то очень восхитительное и уникальное. Мой основной заработок составляют продажи. Созданные мной вязаные изделия отправлю по всему миру, создаю подробные описания, провожу видеоуроки и мастер-классы для начинающих вязальщиц или тех, кто знает о нем всё и даже больше, но хочет отдохнуть в приятной женской компании, поделиться опытом и выпить кофе. Правда, последнее мероприятие не проводилось давненько, поскольку у меня нет денег, чтобы арендовать зал в небольшой, но уютной, а главное с хорошим светом кофейни. Не будь у меня столько кредитов, сжирающих большую часть прибыли, я бы уже давно переехала в город. Сняла бы квартиру с террасой на крыше и оборудовала бы там свою маленькую студию. Мама с бабушкой редко бы приезжали ко мне, потому что ехать далеко, да и не любят они городскую жизнь. А я бы очень хотела вернуться в прошлое, где у меня было всё. Хотя бы свой уголок, где я могла бы уединиться. Потому что, даже живя в отдельном доме, имея свой небольшой дворик, примыкающий к основному, мне редко когда удается побыть одной. И порой это очень раздражает. – Доброе утро, родная! – Бабушка идет по тропинке с кружкой кофе, который позволяет себе исключительно по утрам. – А ты уже работаешь! Бедная моя внученька. – Привет, бабуль, – закатываю я глаза. – Как спалось? – Знаешь, хочу сказать, что очень даже хорошо, – усаживается она в мягкое кресло из ротанга. Забросив ногу за ногу, бабуля взбивает пальцами светлые кудряшки, которые каждое утро накручивает старинной плойкой, потому что современные ей, видите ли, не подходят. – Мне снилась ты и туфли. – Надеюсь, красивые? – Ещё какие! Их было так много, что ты никак не могла определиться. Ты ведь знаешь, к чему снится обувь? – Я живу с тобой уже много лет, бабуль. Каждое утро ты приходишь ко мне и рассказываешь свои сны. А ещё ты гадаешь по кофейной гуще и потому я знаю много всего. Обувь – к жениху. Верно? – смотрю я на нее. – Именно, родная! Именно! – Сделав глоток кофе, бабушка ставит кружку на стол и, соединив ладони, словно собирается молиться, с улыбкой смотрит на меня. – У тебя скоро появится жених. И, вероятно, не один. – Сон приснился тебе, – смеюсь я. – С удовольствием гульну на свадьбе своей бабули. – Ой, скажешь тоже! – фыркает она, махнув рукой. – Не я ведь туфли выбирала, а ты, Азалия. Давай-ка, я заварю тебе кофе! – Бабушка, нет! Она уже поднимается и бежит на кухню. Остается десять петель, а я не помню на какой по счету остановилась. Двести пять или двести шесть? Вот же, бабуля! – Знаешь, что рассказала мне вчера Вера Васильевна? – говорит бабушка из кухни. Стеклянные раздвижные двери открыты, слышу звон посуды. – Её внучка Женечка осенью выходит замуж, представляешь? А девочке девятнадцать! Влюбилась, говорит, и всё! Родители уже пригрозили ей, что заберут машину, не будут оплачивать образование, а она уперлась! Её жених взрослый! Старше её на двенадцать лет, ты можешь себе представить?! – Вас, дамочек, не поймешь! «Замуж нужно выходить за опытного и состоявшегося мужчину, да как можно раньше»! А, когда это случается, вас уже не устраивает. Определитесь, в конце концов. – Азалия, ей девятнадцать! – выглядывает бабушка из кухни. – А её жениху тридцать один! – Любовь, – хмыкаю я, нарочно раздражая бабулю. – Какая там к черту любовь, Азалия? – тихонько бубнит она. – Негодяй задурил девочке голову, а она уши-то и развесила! Зачем так торопиться с женитьбой? Пусть поживут вместе, притрутся. Вдруг они не уживутся? Ей девятнадцать! Помню, в свои девятнадцать я была той ещё зажигательной смесью. – У тебя и сейчас фитилек пылает. Бабушка смеется и снова скрывает на кухне. Она рассказывает о другой внучке своей подруги, а мои уши улавливают слабое дребезжание автомобильного двигателя где-то неподалеку. Оборачиваюсь. Отсюда не виден наш забор и дорогу за ним, зато, если подняться на стул, можно заметить машину, если, конечно, к нам кто-то приехал. – …Бабуля, я отлучусь в туалет, – говорю я, заметив сверкающую крышу красной машины у наших ворот. – Кофе будет готов через пять минут! Кого это принесло в такую рань? Открываю кованную калитку и смотрю на невысокого мужчину в костюме и галстуке. Его хмурая физиономия не сулит ничего хорошего. – Доброе утро. Чем я могу вам помочь? – Доброе. Мне нужно найти Романович Азалию Викторовну. Закрываю калитку и подхожу к нему. – Это я. В чем дело? Он кивает и достает из машины прозрачный файл с документами. – Азалия Викторовна, я – представитель «ФинПомБанк» и приехал уведомить вас о решении, принятом относительно нашего с вами сотрудничества. – …Каком решении? – Вчера вы дали ясно понять, что погашать задолженность не собираетесь. И потому банк в праве требовать от вас выплату кредита в полном объеме. На сегодняшний день это сто девяносто пять тысяч рублей. Напоминаю, что каждый просроченный день будут начисляться пенни. У вас есть двенадцать дней до выплаты, то есть начиная с тринадцатого июня начнет начисляться штраф. – Постойте! Вчера я не разговаривала с вашим банком! Я не говорила, что не собираюсь погашать задолженность, о чем вы? – Я не занимаюсь телефонными звонками, Азалия Викторовна. Я встречаюсь с должниками и вручаю им в руки пакет документов. Вот, прошу, распишитесь, что вас уведомили и вы получили необходимые документы, – протягивает он мне шариковую ручку. – Послушайте, я не смогу найти сто девяносто пять тысяч за двенадцать дней! – Постарайтесь. Просрочка тоже не резиновая. Если до конца месяца вы не вернете деньги банку, он предоставит документы в суд, а изъятие имущества сейчас осуществляется очень быстро. Сами посмотрите: только вчера состоялся телефонный разговор, а уже сегодня утром – я у вашего дома. У вас есть машина? – …Есть. Но это единственное, чем я владею. – В таком случае, ищите деньги. И распишитесь. Калитка издает скрип и на улицу выходит бабушка. Мое сердце подскакивает к самому горлу. – Доброе утро, – здоровается она с мужиком. – Азалия, а что случилось? Кто к нам пожаловал? – Доброе утро. Я – представитель… – Поставщик итальянской пряжи, представляешь? – перебиваю я, наспех расписываясь в документах. – Сам меня нашел, приехал! Вот, – демонстрирую я файл с бумажками, – коммерческое предложение вручил! Спасибо огромное! Я со всем ознакомлюсь, зайду на сайт, изучу и обязательно с вами свяжусь! – Как здорово! – улыбается бабуля. – Может, вы хотите выпить ко… – Аркадий спешит! – перебиваю я, вытаращив глаза на мужика. – Видишь, человек в какую рань приехал! Потому что работы непочатый край, – опускаю руку на плечо бабули и буквально заталкиваю её обратно во двор. – Всего хорошего вам, Аркадий! Спасибо, что заехали! – Я Григорий вообще-то, – сухо цедит он, неодобрительно оглядев меня. – Всего вам хорошего, Николай-Федор-Дмитрий Аркадиевич! Закрываю калитку на замок, стараясь справиться с дрожью в руках. Как только бабушка поворачивается ко мне, я напяливаю фальшивую улыбку и, взяв её под руку, веду нас обратно к моему домику. – Я так горжусь тобой, внученька! – гладит она меня по руке. – Гляди, поставщики уже и домой к тебе приезжают! Я думала, что сейчас такие вопросы решаются через компьютер. А нет, гляди, живое общение до сих пор в моде! – смеется она. – Угу, – киваю я, с трудом перебирая ватными ногами. Сажусь в кресло, прижимая к себе бумаги. Бывает же такое, что сердце начинает болеть от нехватки чертовых денег. Двенадцать дней здесь. Пять дней там. Десять ещё где-то. И всем нужны от меня деньги, а их нет. И продать мне остается только машину, а этого я ни за что не сделаю. Тогда, может почку? – Азалия? – смотрит на меня бабуля. – Пей давай кофе. Да будем гадать! – Бабушка, я что-то не очень… – Очень! – настаивает она. – Давай, родная, хочу поглядеть, что там тебя в ближайшем будущем ожидает. Сказать, что? Жопа. Жирная, в целлюлите и без трусов. – Доброе утро, девочки мои! – здоровается мама. Она идет по дорожке босиком в своем шелковом длинном халате и пьет кофе. – Чем это вы тут в такую рань занимаетесь? Бабушка рассказывает ей о госте, и мама приходит в восторг. Они настолько доверяют мне, что даже логически предположить не могут, какой нормальный человек попрется в дом предполагаемого заказчика, чтобы вручить ему на руки коммерческое предложение! Протягиваю бабушке кружку с осевшей на дне кофейной гущей. Мне сейчас совершенно не до глупых развлечений. – Вот оно! – кивает бабуля и снимает круглые очки в дорогой позолоченной оправе. Это был подарок от папы. – Жених! – Что, что, что?! – воодушевляется мама. В любой другой день я бы пресекла разговор на тему, которая давно стоит у меня поперек горла, но сегодня даже на это нет сил. – Ты не ошиблась, мама? – Скажешь тоже, Мелисса! Когда твоя мать ошибалась? – фыркает бабушка, а потом снова надевает очки. Она крутит мою кружку и так и сяк. – Вижу мужчину. Богатого! Настоящий красавец! Мама смотрит на бабушку с огромной надеждой в счастливых глазах и хлопает в ладоши. По дорожке бредет сонная Розочка, прижимая к себе своего плюшевого коричневого медведя Моммо. Каждая из нас по очереди чмокает малышку, а потом она усаживается ко мне на колени и опускает голову на грудь. И так почти каждое утро: все приходят ко мне, со своим кофе, чаем, соком, садятся в кресла, беззаботно любуются цветущим садом и огородом бабушки. – Непростой же у него характер, я вам скажу, – продолжает бабуля. Роза хихикает, заплетая в косичку мои и свои волосы. – Требовательный! Жесткий, как утиное мясо, если скупиться на времени и как следует его не потушить в казане. – Что с тобой? – шепотом спрашивает меня Роза. – Опять тебе кто-то испортил настроение? – Всё в порядке, – целую её в макушку. – Бабушка как обычно заладила. Моя племянница понимающе кивает и продолжает заплетать косичку. Мне не у кого занять столько денег. Даже мои подруги не в курсе, насколько плохи дела. Никто из них не сталкивался с кардинальными переменами в жизни и потому им не суждено понять меня и мои решения. А мне бы сейчас очень не помешала их поддержка в денежном эквиваленте. – Этот мужчина слов на ветер не бросает, – продолжает бабуля. – И он очень умный. Не профукай его! Через пару месяцев начнется подготовка к первому классу и нам снова понадобятся деньги. Чтобы заработать на тетради и школьную форму, мне нужно вязать на заказ днями и ночами. Почему же в сутках всего двадцать четыре часа?! – Ты забрала свой телефон? – шепотом спрашивает Роза. – Кажется, я забыла напомнить тебе о баллончике. – Да, забрала. И баллончик был со мной. Она весело хихикает, напоминая мне Лиану. Сестра бы убила меня за то, что я наделала. Ей бы не составило труда начеркать план семейного бюджета и сделать так, чтобы не погрязнуть в этих чертовых долгах. В мысли стучится непрошеный гость с дурацким во всех смыслах предложением. «Сыграй мою девушку». Интересно, и как он себе это представляет? Сумасшедший точно. – Мама, ты зарядила меня хорошим настроением на весь день! Азалия, ты не будешь против, если мы с Розочкой съездим в город на аттракционы? Сегодня День детей и на центральной площади будет праздничная программа. – Почему ты спрашиваешь? Делайте, что хотите. – А ты с нами не поедешь? – смотрит на меня Роза. – Нет, милая. Ты же знаешь, мне нужно работать. Сегодня закончу кардиган, который ждет девушка из Праги. – Ого! Это далеко? – Очень далеко. – Раз уж вы в город собрались, отвезите меня в «Деревеньку»! – говорит бабушка. – Хочу ещё прикупить семян петрушки и укропа. Да и Васильевна говорила, что туда привезли кустовые розы, которые я ждала. – Хорошо. А потом мы все вместе пообедаем где-нибудь, идет? – предлагает мама. – Пиццу и молочный коктейль! – радуется Роза. – Ура-а-а-а! А ещё нужно заправить машину. А на обратном пути они обязательно заедут в продуктовый магазин и привезут несколько пакетов. А ещё то, пятое, десятое. И мои кредиты. 11:48 Я спятила, да? Уже который час таращусь на свой телефон и хожу туда-сюда по террасе, невзирая на палящее солнце. Позвонить? И что ему сказать? «Привет! Я готова выйти на работу»? Черт, Азалия, какая работа? Я даже не знаю, что должна делать и почему эту туфту он предложил именно мне? 11:54 С меня же не убудет, если я просто позвоню ему и узнаю подробности вакансии? Вполне возможно, что это развод и он просто посмеется надо мной! А если это всё правда, тогда я забросаю его вопросами, потому что нелепица не укладывается в моей голове. И откуда у него такая дорогая машина, когда сбил он меня на грохочущей развалюхе? 11:58 Он может и трубку-то не возьмет. Ладно, к черту! Набираю цифры, которые болван выцарапал на моем телефоне и жду. Один гудок, второй, третий. – И почему я не удивлен? – говорит он со смешком, который раздражает даже мои внутренности. – До конца действия моего предложения остается меньше минуты и ты звонишь сказать, что готова его принять. – Я звоню сказать, что хочу узнать…детали, – с трудом сдерживаю я себя. – Мне сложно понять, что представляет из себя это предложение, поэтому я хочу знать подробности. – Резонно. Тогда встретимся на том же месте через пару часов, – командует он. – Я буду в черной машине. – А если я не могу через пару часов? – Тогда прощай возможность заработать легкие деньги. Опять сбросил. Швырнув телефон в кресло, я смотрю на цветущий сад бабули. Кусты роз, пионы, ирисы – загляденье, не иначе. А запахи здесь такие, что ни один цветочный парфюм не сравнится с легкостью сладкого шлейфа, дарованного нам природой. Я что и впрямь снова встречусь с этим болваном? Как же низко я пала, однако, к своим несчастным двадцати восьми годам. День сегодня жаркий. Для прогулки по озеру с удовольствием надела бы джинсовые шорты, но колени разодраны, как у ребенка. Выбираю светлые джинсы, белую футболку и летние кроссовки с тремя зелеными полосками. Остатки былой роскоши, так сказать. Стоит отдать должное пунктуальности этого Максима: когда спускаюсь с тропинки, уже отсюда вижу его черный Audi в тени высокой и старой шелковицы. Сам он сидит рядом на лавочке. Вытянув ноги вперед, смотрит на озеро, в котором плавают уточки. Сажусь рядом, опустив белую сумку-коробочку на ноги. Солнцезащитные очки не снимаю, ведь так я чувствую себя увереннее. Да и Максим не спешит избавляться от своих. – О! – улыбаюсь я, нарочно оглядев его. – Гляжу, у Абдуллы снова побывал. Те, что я раздавила, шли тебе больше. Его губы растягиваются в кривой улыбке, оголяя белоснежные и острые зубы. Мой взгляд цепляется за эмблему на его светлых джинсах – Giorgio Armani. Белая рубашка-поло – Calvin Klein. Кроссовки – из последней коллекции Nike. Да уж, любопытный экземпляр. – Те очки были мои любимые, – с фальшивой улыбкой отвечает Максим. – А теперь, судя по всему, станут эти нелепые. Ладно, ближе к делу! Что тебе от меня надо? Конкретнее, пожалуйста. – Твое «пожалуйста» звучит, как угроза. – Максим поворачивается ко мне корпусом и опускает левую руку на спинку лавки. Он не похож на человека, предпочитающего лишнее рассусоливание. – Ты должна сыграть мою девушку. Сделай вид, что без ума от меня. Ну, ты и сама знаешь. – Нет, не знаю. Потому что быть «без ума от тебя» входит в список абсолютных невозможностей человечества. Зачем тебе это? У тебя что, проблемы с девушками? – Я похож на того, у кого есть проблемы с девушками? – Если ты предлагаешь мне сыграть твою девушку, значит у тебя есть проблемы с девушками. Не знаю, какие, но они точно есть. – Мне нужно от одной из них избавиться, – прямо заявляет он. – Она вбила себе в голову, что между нами любовь, а впереди нас ждет счастливое совместное будущее. Меня она не слышит, а я начинаю терять терпение. Единственное, что хоть как-то отрезвляет её, мысль о том, что у меня кто-то есть. И это случилось вчера, когда она наткнулась на тебя. – А-а! – смеюсь я, почесав лоб. – Так это та истеричная блондинка? Максим продолжительно кивает и снимает очки. С усталой задумчивостью оглядывает мое лицо, а потом устремляет взгляд на крякающих уток. А у него красивый цвет глаз. Как мокрый асфальт после дождя. – Вчера она решила, что ты – моя девушка. Не буду говорить, какими ласковыми словами она тебя называла, но, когда я не опроверг её слова, Оля притихла. – Неужели ты не можешь справиться с глубочайшей симпатией девушки? – искренне удивляюсь я, оглядев его. – На сопляка ты не похож. – Пф! Спасибо тебе. – А сказать прямо не пробовал? – Максим удостаивает меня снисходительным взглядом. – Ладно, тогда сделай что-то нелепое! Из ряда вон выходящее для твоей натуры, чтобы она сделала «Фи» и отвалила от тебя. – Я и делаю, – закатывает он глаза, – обзавожусь постоянной девушкой, которую до беспамятства обожаю! – И ты думаешь, что это сработает? – Если ею станешь ты – абсолютно точно. – Что это значит? – хмыкаю я, сложив руки на груди. – Давай смотреть правде в глаза: ты истеричка? Истеричка, – кивает он. – От злости способна уничтожить даже то, что тебе не принадлежит? Способна. Если знаешь, что не права, будешь всё равно стоять на своем? Будешь. Ко всему прочему, ты дерзкая, грубая, не тормозишь с ответом, остроумная в хамстве и красивая. А ещё тебя возненавидела Оля и это навсегда. Полагаю, достаточно, чтобы уничтожить психоз в её голове, подавить восстание гормонов или черт знает чего ещё, а также убедить всех, кто с ней солидарен, в нелепости идеи свести нас. – Значит, я – истеричка. – Как будто сама не знаешь. Твой концерт вчера на парковке не слышали разве что на Луне. Оля сама озвучила идею с девушкой, я отрицать не стал, а мое молчание она расценила за утвердительный ответ. Она опешила, расстроилась и даже испугалась. Потому что не ужаснуться при виде тебя – абсолютная невозможность человечества, – подмигивает он и снова напяливает свои…дорогущие очки. Господи боже, кажется, я действительно раздавила экземпляр лимитированной коллекции, который явно стоит дороже бабушкиной вазы в пять раз. Мой взгляд устремляется к его машине. Свежая, идеальная и чертовски дорогая. Смотрю на его кроссовки, на которых нет даже пылинки! – Не боишься стать посмешищем в глазах знакомых, если вдруг им станет известно о том, что у тебя фиктивная девушка? – Я никогда не берусь за то, в чем сомневаюсь. – Но над тобой будут потешаться, – улыбаюсь я, представляя себе этот забавный момент. – Ты вроде как не в силах справиться с безобидной и по уши влюбленной в тебя девушкой и потому нанимаешь другую, чтобы она приняла весь удар на себя. Это смешно, как ни посмотри. – Об этом никто не узнает, – говорит он так уверенно, будто уже знает свое ближайшее будущее в мельчайших подробностях. – Я не собираюсь рассказывать об этом даже близким друзьям, а ты не расскажешь своим, потому что тогда лишишься стабильного и весьма ощутимого дохода, который позволит тебе в кратчайшие сроки разделаться с кредитами. Возможно, не со всеми, ведь, – усмехается он, в очередной раз задев мое достоинство, – мне неизвестно сколько их у тебя в общей сложности. Если ты не настолько глупа, как мне хочется верить, то мысль о беззаботной и счастливой жизни для дочери будет главным твоим ориентиром. Кстати, вы с ней очень похожи. Когда ты звонила, высветилась её фотография. Максим смотрит на часы. Широкий кожаный ремешок облегает его запястье, сдавливая широкую вену, разделяющуюся по внешней стороне руки на две ветки: одна к безымянному пальцу, другая к среднему. – Зачем тебе это? – выдавливаю улыбку. – Разве, в твоем окружении не найдется девушка, готовая подыграть тебе по дружбе и бесплатно? – Всё мое окружение знает Олю. А Оля знает всех. Её достаточно сложно вынести. – Звучит жутко и смешно одновременно. Ты что, боишься её? Подумаешь, втрескалась в тебя! Да, не понимает, что тебе на нее плевать, но устраивать целое театральное выступление только ради того, чтобы отвадить её от себя – здравомыслием тут и не пахнет. – Всё, что мне мешает, я устраняю. Мое терпение не вечно. Я могу прибегнуть к более грубым и нехорошим методам для её устранения, – поворачивает он ко мне голову. – Но изо всех сил сдерживаю себя, потому что Оля – лучшая подруга сестры моего лучшего друга. – Ого! Целая Санта-Барбара. – Ты просто не знаешь её. Но не пройдет и нескольких часов, как ты подойдешь и скажешь мне, что она действительно чокнутая. Помяни мое слово. – Ну, не знаю, – вздыхаю я, наблюдая за утками. – И что она в тебе нашла? – Ты согласна или нет? – Что я должна делать? Где и как это должно выглядеть? – Ничего сложного. Просто будешь сопровождать меня там, где я посчитаю нужным. – А где именно ты посчитаешь нужным? – Максим раздражается. – Вдруг ты мне позвонишь и скажешь приехать в баню! Я сразу пошлю тебя на все четыре стороны! – Это будут многолюдные места. – Где есть Оля? – Дошло, наконец? – фыркает он. – Оплата сразу после окончания мероприятия. Фиксированная плата – пятьдесят тысяч. Плюс проценты. – И с чего эти проценты берутся? – с трудом сдерживая смех, спрашиваю я. – Всё будет зависеть от твоего поведения. Если ты можешь профессионально пустить пыль в глаза, не скупишься на сюсюканья и будешь отлично выполнять свои обязанности, они будут очень высокими. Я не жадный и готов платить за качественную работу. Об интиме речи быть не может. Во всем остальном, что ты посчитаешь нужным и важным – делай. Хочешь прилично заработать за короткий срок? Сделай всё, чтобы Оля, наконец, отвязалась от меня. Мне глубоко пофигу, что ты обо мне думаешь в этом плане. Я ненавижу, когда мне мешают и нарушают мою зону комфорта. Это очень меня злит. А последние несколько месяцев Оля делает именно это. Поэтому, решай сама. Нужны тебе деньги или нет. Насчет нарушения зоны комфорта я его очень хорошо понимаю. – Что значит «сюсюканья»? – сощуриваюсь я. – Проявления нежности и внимания. В нашем случае это «сюсюканья». – Потому что фальшивые? – Именно. Ты согласна? – требовательно смотрит он на меня. – Походу она и впрямь тебя достала, – хмыкаю я, поправив свои очки. – Ладно. Но у меня есть требования. – Я плачу и заказываю музыку. – А я эту музыку исполняю и если слушатель позволит себе лишнее, он получит от меня шиш с маслом! Максим сдержанно вздыхает и оглядывается, будто ему уже осточертело здесь находиться. – Что тебе надо, говори? – Ты не лезешь ко мне. Ни в каких смыслах, понял? – Я же сказал, никакого интима. – А я говорю, что ты вообще ко мне не лезешь! Не прикасаешься, не задаешь вопросы о моей личной жизни и… – С чего мне задавать эти вопросы? – усмехается он, нагло перебив меня. – Раз ты здесь, значит её нет. – По крайней мере, неугодных мне кавалеров я в силах отшить сама, а не просить об этом какого-то парня. – О! Ну, да! – фыркает он, явно задетый. – Что-то ещё? – Ты никак не светишься, понял? Мы встречаемся здесь и уезжаем, куда будет нужно. А потом ты привозишь меня сюда же и исчезаешь, ясно? Максим снова оглядывается. – Ты что, где-то рядом живешь? – Понял? – требую я. – Я не хочу, чтобы о тебе стало кому-то известно из моего окружения. – Мы живем в многомиллионном городе, – напоминает он так, будто я не дружу с головой. – Не думаю, что у нас вообще есть что-то общее. – Деньги отправляешь на карту. Оповещай меня об этих «мероприятиях» как можно раньше. У меня своих дел выше крыши и я должна распланировать свой день. – Как скажешь, – выдавливает он фальшивую улыбку. – Это всё? Я задумываюсь. Слабо верю, что решилась принять участие в этой нелепой авантюре, но к сентябрю Розу нужно собрать в школу и хоть немного восстановить финансовое положение нашей семьи, о котором известно только мне и семилетнему ребенку. – Пока да. – «Пока да»! – снова фыркает Максим. – Давай без сюрпризов. Просто будь собой, но делай вид, что без ума от меня. – Тогда я не могу быть собой, – ёрничаю я. – Ладно, договорились, – поднимается Максим на ноги. – Поехали! Мы и так уже опаздываем. Продолжаю сидеть на месте и в ступоре пялиться на него. – Чего, прости? Сейчас?! – Да, сейчас. Меня уже ждут. – Я же только что сказала тебе, чтобы ты предупреждал меня… – Если бы ты позвонила мне не в двенадцать дня, то и узнала бы раньше. Но ведь ты же нарочно сделала это в самые последние секунды. Я просто очень долго решалась, но кретину не обязательно об этом знать. Откинув волосы за спину, поднимаюсь на ноги и иду к его тачке. – Порулить дашь? – Не в этой и не в следующей жизни, – бросает Максим, открыв водительскую дверцу. Вопрос раздражает его и хорошо. – И у кого ты её позаимствовал? Мы садимся. Божечки, как же здесь удобно! – Это моя машина. – Мм, – нарочно тяну я, раздражая его ещё больше. – Диапазон твоих предпочтений настолько широк! От шестисот лошадиных сил до… Сколько там у твоей вчерашней тачки лошадок? – Это была не моя машина. – Ну да, ну да. Особенно удалась надпись на багажнике. Многое о тебе говорит. Так и куда мы едем? – В гольф-клуб «Сандерс». – Твоя Оля любит играть в гольф? – Она не моя – это раз, – отчеканивает он, взмахнув указательным пальцем. – Два – запоминай: мы познакомились пару месяцев назад в аэропорту. Оба летели в Сингапур. Так всё и закрутилось. Запомнила? – поворачивает он ко мне голову. – Будь добр, повтори ещё, а то история такая длинная, что будет лучше законспектировать её. – Я не шучу. – Я тоже не шучу! Что это за сухая бредятина? Я в жизни не была в Сингапуре! – У тебя есть время посмотреть картинки в Интернете. Кстати, – смотрит он на меня, – как твои ноги? – А что? Хочешь, наконец, извиниться и подуть на раны? – Максим цокает и отворачивается. – Из-за тебя я ещё долго не смогу носить шорты и короткие сарафаны. – Я этого не хотел. Так получилось. И окажись ты адекватной девушкой, услышала бы от меня извинения ещё вчера. Но тебе же хотелось поорать на весь город, так что теперь не ной. – Надеюсь, ты не собираешься знакомить меня со своей семьей? – А что? – смотрит он на меня. – Ты против? – Могу не сдержаться и сказать: «Батюшки! Женщина! Какое же хамло вы вырастили!» – Старайся держать свой рот на замке. Говорить буду я, а ты просто делай вид, что души во мне не чаешь. Молча! Складываю руки на груди, покусывая нижнюю губу. Вообще-то вопросов у меня очень много, но этот сухарь навряд ли даст мне хоть один толковый ответ. – Так мы едем играть? – Я еду играть, а ты останешься в женском коллективе и будешь рассказывать как тебе со мной хорошо. – То молчи, то рассказывай! – фыркаю я. – А если я захочу поиграть? – Девушки не играют в гольф. Они пьют холодные коктейли под шатром, общаются и болеют за своих мужчин. – А ещё делятся вкуснейшими рецептами домашних булочек и совершенно не улыбаются, потому что боятся раньше времени покрыться морщинами. Да? Максим снова опускает очки на переносицу и оглядывает меня. – Ты слишком много говоришь. – Потому что я знаю, что тебя это раздражает. – Тебе бы лучше подружиться со мной. – Не хочу. Вчера ты сбил меня и даже не извинился. Ко всему прочему, ты разбил вазу, которую я купила в подарок своей бабушке, а так же испоганил мой сотовый. Не хочу я с тобой дружить, понял? – Но хочешь на меня работать, – улыбается он, следя за дорогой. – Я не хочу. Просто выбора нет. – Резко выдохнув, смотрю в окно. – Мы долго там будем? – Пару часов вполне достаточно. – Кто там будет? Твоя семья? – Родственники и друзья. Сегодня первое июня. В этот день мой дядя устраивает игры, а тетя развлекает женскую половину. – Традиция? – С тех пор, как дядя обзавелся собственным гольф-клубом, да. Так, значит известный гольф-клуб «Сандерс» принадлежит некоему мужчине, племянник которого – редкостный болван? Типичное явление. – Что ты смеешься? Смотрю на него. – Я не смеюсь. – Ты только что хихикнула. – Даже если и так, я что, обязана тебе каждую свою эмоцию объяснять? – Если она касается меня – да. – Как хочешь! – хмыкаю я. – Я подумала о том, что твой дядя, который наверняка очень деловой и серьезный человек, понятия не имеет, какой же его племянник редкостный болван. Успокоился? – Так и подумала? – Слово в слово. – Ну-ну, – усмехается Максим, надавив на педаль газа. Когда Максим паркуется на подземной парковке семиэтажного комплекса, включающего в себя гостиницу, ресторан и спа-салон, помимо огромного поля для игры в гольф, во мне моментально вспыхивает волнение. Я не хочу, чтобы он видел мою растерянность, иначе у него появится лишний повод для подколов. Единственное, что меня хоть немного успокаивает, знакомые стены. Папа любил играть гольф и мы часто приезжали сюда. Он не был профессионалом, тонко чувствующим каждое дуновение ветра, зато стал двукратным победителем среди любителей. Мама эту игру не понимала, бабушка считала её глупой, а Лиана если и приезжала сюда с нами, то сидела под белым шатром и, как обычно, работала. Хорошее было время. – Откуда ты знаешь, что здесь шестьсот лошадиных сил? – спрашивает Максим, заглушив двигатель. – У меня тоже такая была. А потом я решила пересесть на KIA, потому что она нюхает бензин, – шучу я и выхожу из машины. Замечаю на себе молчаливый, но требовательный взгляд. – Просто знаю! Молча идем к стеклянным раздвижным дверям, поднимаемся по невысоким ступеням и выходим на солнечную улицу. К нам подбегает паренек в белой кепке и вручает черные браслеты на руку. С ума сойти, я не была здесь целых пять лет! – Ваше поле под номером семь! – сообщает он, приглашая нас в белый автомобильчик. Максим садится за руль, я рядом. – Хорошего вам отдыха! Когда мы трогаемся с места, я спрашиваю: – Чем ты занимаешься? – Максим поворачивает ко мне голову. – Мне неинтересно, если что. Но думаю, знать об этом я должна, если вдруг кто-то спросит меня о твоей работе. – Тебя не будут спрашивать о моей работе. Пожимаю плечами. – Как хочешь. Потом не говори, что я не предупреждала. Думаю о своих девочках. Очень хочу, чтобы им было весело и они чудесно провели время в городе. Чувствую вибрацию в своей крошечной сумочке и с трудом достаю сотовый. – Да, мам? – Привет, Азалия! Ты уже получила фотографии, которые я отправила? – Голос у мамы веселый. Слышу шум улицы и музыку. – Розочке так понравилось кататься на каноэ, что мы уже третий раз ей билет покупаем! – Каноэ? Мам, ты что? Где вы нашли каноэ?! – Детский аттракцион на воде! Не волнуйся, он безопасный. Розочка в восторге! – …Ладно. Будьте осторожны. – Жаль, что ты не поехала! Здесь так весело! Музыка, танцы, лавки с различными кухнями – красота! – Развлекайтесь. А мне… Мне нужно работать. Прячу сотовый обратно в сумочку и смотрю на группу игроков в одинаковых белых костюмах. Подготовились основательно! Легкий ветерок раздувает мои волосы, от ласкающей мою кожу теплоты, я закрываю глаза. – Оставила дочь на бабушку, – констатирует Максим, направляя машину к подножию зеленого холмика. – Рад, что ты воспринимаешь наше общение за работу. – Я воспринимаю наше общение за вынужденную коммуникацию, – поправляю я, – за которую мне заплатят. Впереди появляется большой белый шатер и несколько гольф-машин, выстроенных в ряд. Легкое волнение щекочет мое горло. Сейчас бы очень не помешал стакан воды. Максим останавливает машину рядом с другими, и мы выходим. Наши взгляды встречаются, когда мы, поравнявшись, идем к шатру плечом к плечу. – Не нервничай, – хмыкает Максим. – Тебе не идет. – Ты думаешь, мне есть какое-то дело до незнакомых людей, которых я должна обманывать? – И, тем не менее, ты волнуешься. – Максим вдруг берет меня за руку и ведет за собой. – Не надо, всё будет в порядке. – Что ты делаешь?! – шикаю я, попробовав вырвать руку. Но он так крепко держит её! – Максим, отпусти меня! – Ты – моя девушка, – останавливается он и поворачивается ко мне лицом. – «Влюбленные» голубки не расстаются друг с другом, а это, – поднимает он наши сцепленные руки, – единственное, что мы можем себе позволить и продемонстрировать. Проценты, – напевает Максим, – не забывай о них. Идем! Козел. Я и без этих процентов чувствую себя продажной девицей. Внутри шатра играет негромкая музыка. Здесь стоят несколько круглых столиков с белыми скатертями… Идеальная сервировка, цветы в вазах, столы с пирожными и алкогольными напитками в самых разных хрустальных бокалах, стулья в белых чехлах. – Мы что, на чью-то свадьбу приехали? – бормочу я, глядя на девушек и женщин в светлых нарядах. Почти на всех светлые легкие платья и сарафаны, а на головах…шляпки? – Здесь что, маленькая Англия что ли? Или просто «Шляпная вечеринка»? Взгляды всех моментально устремляются на нас. Совершенно необдуманно, моя рука сжимает теплую мужскую ладонь. Замечаю боковым зрением, ухмылку Максима. Должно быть, моя реакция забавляет его скудное чувство понимания. Сказать, что я разительно отличаюсь от всех присутствующих дам – ничего не сказать. По их утонченным движениям, порхающим, как бабочки, взглядам и фальшивому аристократичному внешнему виду, который ограничивается разве что шляпками, а в некоторых случаях и кружевными перчатками (матерь божья!), становится понятно, что сюда они приехали не клюшкой махать. – Максим! – будто подпрыгивает на месте улыбчивая шатенка в льняном сарафане на широких лямках в виде сплетенных между собой кос. На вид ей лет сорок. Однако, когда женщина подходит ближе, я понимаю, что значительно преуменьшила её возраст. Она обнимает Максима, а он не спешит отпускать мою руку. Должно быть, со стороны мы выглядим смешно. – Как я рада тебя видеть! Ты впервые опоздал! – смотрит она него. – Уже начала подумывать, что ты не приедешь. – Я никогда не пропускаю игру в этот день. – Но опоздал впервые! – как бы подмечает она, заглядывая в его глаза, будто хочет там что-то найти. Выглядит это нелепо. А ещё она нарочно игнорирует мое присутствие, несмотря на то, что Максим продолжает держать меня за руку. – Боюсь, что это из-за меня, – вмешиваюсь я, опустив голову на его плечо. Минуту назад я нервничала перед встречей с неизвестностью, а теперь эта самая неизвестность решила меня наглым образом не замечать. – Мы были немного заняты и не заметили, как пролетело время. Взгляд женщины плавно переключается на меня. Лицо у нее гладкое, кожа белая без единого изъяна. Она похожа на фарфоровую куклу, в глазах которой скрывается безжизненная холодность. – Да, Сара, это Азалия, – Максим поднимает очки на голову и смотрит на меня. – Моя девушка. Не успеваю насладиться окаменевшим от удивления лицом этой Сары. К нам подходит высокий мужчина с ухоженной белой бородой и густыми блестящими волосами. Они с Максимом жмут друг другу руки. – Добрый день, – улыбается он мне. – Петр! – Азалия! – представляюсь я, протянув ему руку. Но вместо рукопожатия, мужчина оставляет на моих пальцах легкий поцелуй. – …Приятно познакомиться. – Азалия, это мой дядя, – поясняет Максим. – О! Наконец-то я с вами познакомилась! Максим так много о вас рассказывал. Он сжимает мою руку, видимо, приказывая заткнуться. Но эта Сара обливает меня ледяной водой своих синих глазищ, явно давая понять о своем ко мне отношении. – Это моя девушка, – говорит Максим своему дяде, улыбка которого становится ещё шире. – Чудесно! – радуется тот, хлопнув в ладоши. – Дорогой, успокойся, – сквозь натужную улыбку, говорит ему Сара. – Не радуйся раньше времени. Давайте выпьем коктейль и попробуем новые закуски? Максим, – с лисьей хитростью в глазах, произносит она, и берет его под руку, вынуждая отпустить меня. – Пойдем к остальным? Мы тебя уже сто лет не видели и ужасно соскучились. – Идите-идите! – кивает им Петр. А сам подходит ко мне и предлагает свою руку. – С радостью познакомлю вас со всеми этими снобами. – О! Вы так любезны! – подыгрываю я и беру его под руку. Взгляд Максима более чем предостерегающий. Мол, будь собой, но держи себя в руках. – Ведите! Из пятнадцатиминутного хождения от одного столика к другому, я четко понимаю, что мало кому нравлюсь из женщин. Они все как будто на одних и тех же курсах по развитию внутренней Ледяной Королевы побывали. Сдержанные, неулыбчивые и лишенные эмоций. На их фоне взрослые и солидные мужчины выглядят, как маленькие и счастливые дети! Именно с ними мне удается найти общий язык и, возможно, всеобщая женская неприязнь ко мне от этого лишь усиливается. Максим протягивает мне розовый с белой пенкой коктейль, когда мы с Петром останавливаемся у столика с десертами. К нам тут же спешит его жена Сара и ещё одна девушка по имени Лола, чье кремового оттенка короткое платьице обтягивает бедняжку так сильно, что слышен треск ткани. И как она только дышит в нем? – Возьми, – говорит мне Максим тоном, не терпящим возражений. – Выпей. – Не хочу, спасибо. Я не пью коктейли, – говорю я. – Ну, ты же знаешь. – Клубничный с ромом – твой любимый, – настаивает Максим. – Я ненавижу коктейли, – сквозь улыбку говорю ему. – Лучше принеси мне виски или чистый ром. – Прекрасный выбор! – кивает Петр. – Разве приличным и воспитанным девушкам свойственно употреблять грубые мужские напитки? – вставляет свое слово Сара, косо глянув на меня. – По-моему, крепкий алкоголь лишает женщину природной женственности. – Лишить женщину женственности может только она сама в силу разных причин. Но уж точно не стаканчик виски со льдом, – с улыбкой отвечаю я. Смотрю на Максима, чьи губы застывают в кривой полуулыбке. – Убери это от меня подальше и принеси нормальный напиток, пожалуйста. – Я с вами полностью согласен! – кивает Петр, не обратив внимания на холодный взгляд жены и этой Лолы. – Позвольте мне пойти на риск и предложить вам настоящий домашний виски? Гладкое лицо, не выражающее ничего, кроме холода Атлантики, вдруг розовеет. Ресницы так часто хлопают, что ещё чуть-чуть и как в песне Сара взлетит. Мне с трудом удается подавить смешок, ведь рисованная аристократичность сего мероприятия рушится на глазах простой и незамысловатой обыденностью повседневной жизни. – С удовольствием. Петр уходит за виски, а Максим, продолжая улыбаться, наклоняется к моему уху и шепчет: – Если лизнешь этот чертов коктейль, не подавишься. Возьми уже! – Ты сам сказал, чтобы я была собой, – с той же фальшивой улыбкой шепчу я, чувствуя на себе взгляды двух ледышек. – А меня наизнанку выворачивает от алкогольной порнухи под названием «Коктейль». Максим смотрит на меня, продолжая прятать за вынужденной улыбкой свое раздражение. – Ты точно с приветом. – Но ты меня обожаешь, верно? – смеюсь я и опускаю голову на его грудь. Мой взгляд как бы невзначай натыкается на обалдевшие лица уже нескольких женщин. Эта Лола и Сара стоят впереди, а ещё троица занимает задние ряды. – О! Любимый, – выдавливаю я с трудом, – мы же не одни. Забываю с ним обо всем! – Как вы познакомились, Максим? – спрашивает его Лола. Петр любезно вручает мне тяжелый стакан с темно-коричневой жидкостью и кубиком льда. В его руках такой же. – Максим, ты за рулем, так что не обессудь, – шутит он. Прежде, чем попробовать домашний виски, принюхиваюсь. – Мм! – одобрительно киваю я. – Угу! – кивает Петр. Максим смотрит на нас с заметной усталостью, а другие же с явным осуждением. Делаю небольшой глоток и смакую. – Дубовая кора и чернослив, – произношу я медленно, смотрю я на Петра, чья улыбка вот-вот растянется до ушей. – Никакой терпкости. Явно замочили кору кипятком. – Максим! – ахает его дядя. – Где ты нашел это чудо? – Да уж сам не знаю, – цедит тот, глядя на меня с подозрением. – Прекрасный виски, – честно говорю я, сделав ещё глоток. – Мягкий, пьется легко. А чернослив придает ему солидности. Браво вашим рукам, Петр. – Слышать похвалу от молодой и красивой девушки, – улыбается он, поглядывая то на меня, то на Максима, – высшая награда! Азалия, откуда вам известно, как подготавливать дубовую кору? Ведь, – смеется он, оглядев всех, – если её действительно не залить кипятком, она сделает напиток терпким! Улыбаюсь и отмахиваюсь. – Просто знаю! – «Просто знаю»! – фыркает Максим. – Привет всем, кого не видел! – присоединяется к нам высокий парень и пожимает руку Максиму. Он смотрит на меня с улыбкой. – Привет. – Привет, – здороваюсь я. – Артем, братец, ты в курсе, что Азалия, – говорит ему Лола так, будто предъявляет, – девушка Максима? Зеленые глаза Артема останавливаются на мне, а потом перескакивают, как мячики, на друга. Если я правильно понимаю, Лола – его сестра. А значит этот Артем – лучший друг Максима, который, судя по ничего не понимающему взгляду, действительно не в курсе, кто я на самом деле. – Кажется, я упустил этот момент, – хмыкает он. – Серьезно? – Да, – отвечает Максим, притянув меня к себе. Цепляюсь пальцами в его руку, ухватившуюся за мою талию, и, продолжая улыбаться, пытаюсь скинуть её. – От которой я без ума. – Надо же, – фыркает сквозь улыбку Лола. – И сколько вы уже встречаетесь? Второй день? – Скоро отметим два месяца, – отвечает Максим, крепче прижимая меня к себе. – Ладно, все в сборе? Идем играть? – Как вы познакомились? – Азалия расскажет. А мы выходим на поле. – Нет, постой! – тяну его за руку. Ещё чего вздумал! Сам будет прохлаждаться, а я тут от пираний в одиночку отбиваться, да? – Расскажи ты. – У тебя получается намного лучше. – А я просто обожаю тебя слушать! – улыбаюсь я, настойчиво глядя в его глаза. – Каждый раз, когда ты рассказываешь об этом дне, я проживаю его снова и снова. – Ого! – удивляется его друг. – Черт возьми, мне тоже интересно. Максим усмехается. По его взгляду ясно, что он хочет разорвать меня на куски. – Ничего особенного. Мы оба летели в Сингапур и… – Нет! – перебиваю я. – Давай с самого начала. Взгляд Максима замирает на моем лице. Я предупреждала его, чтобы не смел прикасаться ко мне! Если он позволяет себе такие вольности, то чем я хуже? Мне, например, приятно смотреть на его озлобленную физиономию, ведь кроме этого он больше ничего не может сделать. – Ты уверена? – как бы предупреждающе уточняет он. – Здесь твои родственники и друзья, о которых ты мне так много рассказывал. Не стесняйся, – подмигиваю я, – расскажи, как мы познакомились. Максим моргает один раз, второй третий и его губ касается опасная улыбка. – Что ж, как скажешь, любимая. Это случилось в медицинской клинике. Я приехал, чтобы забрать карту дедушки, а Азалия как раз несла готовые баночки с анализами. Я сидел в кресле и ждал, когда мне вынесут карту, а она медленно проходила мимо со своим…добром. С чем-чем я проходила мимо? – О, боже, – смеется Лола. – Как «романтично». – Вообще-то, это были не мои анализы, а кота моей соседки. Она не могла сама сдать их и попросила меня. – Анализы кота в медицинскую клинику? – прыскает Лола. – Человеческую? – Я тоже удивилась. Времена сейчас тяжелые и каждый выживает, как может. Поэтому там, где бывает Максим, врачи тайком проводят прием домашних животных. Но не это главное! – перебиваю я тех, кто уже хочет высказать свое недоумение. – А то, что когда я несла эти баночки, – нарочно выделяю я это слово, – какой-то кретин, который совершенно не смотрит по сторонам, – сейчас их, кстати, много развелось, – пихнул меня в спину и я случайно выронила эти баночки с анализами на Максима! – Кошачье дерьмо? – едва сдерживая смех, уточняет Артем. – Серьезно?! – О! И не только! Видите ли, кот у соседки очень старый, но любимый! Врач сказал собрать всё, что можно: мочу, кал, слюну и даже рвоту с шерстью. В пластике держать нельзя, только в стекле. Ну а стекло имеет свойство разбиваться. Короче говоря, это было жуткое зрелище. – Как ты мог не рассказать об этом? – ржет Артем, стукнув Максима по плечу. – Ужасная история. – Это только начало, – улыбаюсь я Лоле. – Несмотря на жалкий и дурно пахнущий видок, Максим, как истинный джентельмен, сказал мне успокоиться. Если бы вы знали, как мне было неловко! – Ещё бы. – Но Максим заверил, что всё в полном порядке. Не стоит переживать, к тому же, с ним частенько такое случается. – Серьезно?! – ржет Артем. Не сдерживается даже Петр. – С тобой такое часто случается? – Максим так сказал, – пожимаю я плечами. – В общем потом он пригласил меня выпить с ним кофе и знаете что? – Боюсь представить! – Официантка несла наш заказ и видимо тоже не смотрела по сторонам. Кружка с горячим кофе опрокинулась прямо на Максима! Столько бед с ним случилось за один день! – Это точно, – хохочет Артем. – Но мы так много смеялись, – продолжаю я. – Особенно, когда его случайно сбила какая-то девушка на парковке, представляете? Она сдавала назад и не заметила Максима. Благо, у нее хватило смелости признать свою вину и извиниться перед ним. – И это всё за один день? – смотрит на меня Артем. – Самый лучший день в моей жизни, – улыбаюсь я, бросив на Максима «влюбленный» взгляд. – Вот она – романтика. В нелепых случайностях! Петр протягивает мне свой стакан. Громко ударяемся ими и выпиваем виски, а потом затягиваем протяжное «Мм», восхищаясь вкусом напитка. Поднимаю глаза на Максима, чья раздражительность пляшет яркими огоньками в серых глазах. – Что ж, дамы, мы уходим на игру! – объявляет Петр. – Болейте за своих мужчин и наслаждайтесь отдыхом. Азалия, безумно рад нашему знакомству. – Это взаимно. – Не скучайте, скоро увидимся. – Погодите! – Смотрю на Максима, которого уже явно тошнит от меня. – А девочек вы берете? – В гольф играют только мужчины, – влезает Сара. – И кто это сказал? – усмехаюсь я. – Женщины, которые не умеют играть? – А вы хотите? – удивляется Петр. – Очень. К тому же, – смотрю на Максима, – не могу надолго расставаться с ним. Да и Максим начинает нервничать, когда я не рядом. Правда, дорогой? 6 Хотелось бы вернуться домой раньше моих девочек, чтобы потом не искать лживые объяснения. Я говорила, что весь день проведу дома и буду работать, а сама играла в гольф в исключительно мужской компании. Даже если бы сказала правду, мне бы никто не поверил. Благодарю Петра за чудесную игру и виски. Выразив надежду на скорую встречу исключительно из вежливости, поправляю цепочку от сумочки на плече и вопросительно смотрю на Максима. Всю игру он прятал глаза за темными стеклами солнцезащитных очков и с самым скучающим видом наблюдал за моими подачами. Для любителя с пятилетним воздержанием они более чем крутые. – Едем? – спрашиваю его, оглядев местных дамочек, отворачивающих от нас головы. Точнее, от меня. Максим молча кивает на выход. Садимся в машинку, я машу рукой улыбающемуся мне Петру. Он отправляет мне воздушный поцелуй и тут же получает нагоняй от жены. Эту сцену видит Максим. Как и мою смеющуюся улыбку. – А ты с сюрпризами, – говорит он, направляя автомобильчик в сторону семиэтажного комплекса. – В гольф играешь. В приготовлении домашнего виски разбираешься. Боюсь представить, какими ещё навыками ты владеешь. – Бойся, – пожимаю я плечами. На самом деле я чудесно провела время, несмотря на холодное отношение женской половины этой разновозрастной компании. – Твоей Оли здесь не было. – Она – не моя, – напоминает Максим, задержав на мне взгляд. – Зато была её подружка и любимая крестная. – Крестная – жена твоего дяди? Максим усмехается. – Так очевидно? Решаю не отвечать на этот вопрос, поскольку в моих словах будет мало хорошего. – Ты не зря приехала, – после некоторого молчания добавляет Максим. – Среди присутствующих много тех, кто считает нас с Олей идеальной парой. И сегодня их мнение явно пошатнулось. Где ты научилась играть в гольф? – Научилась и всё. Что такого то? – На выходных у Сары юбилей. Я не хочу, чтобы ты блистала глубокими знаниями в астрофизике, например. – А что, у вас кто-то занимается астрофизикой? – искренне удивляюсь я. – Мой дед преподает её в университете. Ему восемьдесят пять. – Ого! – улыбаюсь я. – Астрофизику! – Что в этом такого? – усмехается Максим, бросив на меня короткий взгляд. – Не знаю, – улыбаюсь я, взглянув на вечернее розово-оранжевое небо. – За этим словом скрывается что-то очень серьезное, опасное, но непременно таинственное. Люди, понимающие эту науку, вероятно, обладают острым умом и… – Куда меня понесло? Прочищаю горло, бросив в его сторону беглый взгляд. – Ты точно не в деда. Мои слова вызывают в нем широкую улыбку. Вообще, ему идет улыбаться. От внешнего уголка глаза спускается глубокая складка. Она заканчивается в ямочке на щеке, которая придает резким чертам лица необходимую мягкость. Мой взгляд опускается на мужские руки и медленно скользит по выпуклым мышцам. – Знаешь, о чем меня спросила Сара, когда мы вернулись с игры? – Максим поворачивает ко мне голову. – Действительно ли я являюсь пациентом клиники, врачи которой подрабатывают ветеринарами в ней же? – Я её понимаю. Твоя машина стоит, как три квартиры с евроремонтом, а на собственном здоровье ты так глупо экономишь. – Это всё очень весело, но больше таких приколов не надо. – Ты первый начал, когда сказал про чудесные баночки с анализами. Неужели думал, что я промолчу? – Что ты! Как я мог на такое надеяться? – раздражается он. – Я же сказал, познакомились в аэропорту, когда летели в Сингапур! Что непонятного? – Ничего! Кроме того, что в Сингапуре я никогда не была. Если бы кто-нибудь спросил, в каком отеле я жила, я бы сказала: «В том таком, высоком!» – Никто бы не задавал этот глупый вопрос. Всех интересует место, время и обстоятельства. Аэропорт, два месяца назад, летели в Сингапур – всё! – сурово смотрит он на меня. – Ладно, – пожимаю я плечами. – Сингапур, так Сингапур. – Какой теперь к черту Сингапур? – злится он. – Всё, проехали! На этот вопрос я буду отвечать сам, а ты просто сделай так, чтобы всем стало ясно – моя голова и сердце заняты тобой и освобождаться в ближайшие лет тридцать не собираются! – Тридцать лет? – ахаю я, вытаращив глаза. – А ты большой оптимист, если действительно веришь, что найдется женщина, способная терпеть тебя три… – Резкий взгляд заставляет меня замолчать. Демонстративно закрываю вымышленную молнию на губах и складываю руки на груди. Возвращаем парню в белых брюках браслеты и спускаемся на парковку. Звонит мой телефон. Сажусь в машину, таращась на фотографию мамы. Если она звонит, значит они с девочками уже приехали домой. – Какие-то проблемы? – спрашивает Максим. Закатываю глаза и отвечаю на звонок. – Да, привет, мам. – Доченька, привет… Ты ведь дома, да? Устала, наверное? У нее странный голос. Слышу шум улицы, мужской голос и…бабушкин. – …Да. Я вышла на пробежку и обратно вот…иду. Мама, что случилось? Почему у тебя такой странный голос? – Боже мой, Азалия! – тянет она так, словно вот-вот расплачется. – Я не знаю, как это вышло. Честно, я… – Мам? – В моем голосе появляются нетерпеливые нотки. – Что случилось? Говори уже! – Мы… Мы попали в аварию. – Что?! – чуть ли не подпрыгиваю до потолка. Мое сердце подскакивает к самому горлу и камнем обрушивается к ногам. Затылок сдавливает, мне с трудом удается держать себя в руках, потому что я уже проходила через эти слова и больше не хочу. – Как? Вы пострадали? Что слу… – Во рту так сухо, что не слова теряют четкость. – Мам, вы в порядке? – Да! Да! О нас не волнуйся! Никто не пострадал. Что она говорит дальше – не слышу. Всё сливается в непрерывный уличный шум. Главное я услышала, остальное совершенно неважно. Правда, когда рука Максима начинает трясти мое плечо, я резко прихожу в себя. – Ты как? – спрашивает он, глядя на меня глазами доктора. Не хватает ещё маленького фонарика, чтобы реакцию зрачков проверить. – Азалия? Ты приедешь к нам? – слышу я в трубке. – У меня трясутся руки и я боюсь садится за руль! – Да, мам. Кончено. Только скажи, где вы и я приеду. Сейчас же вызову такси. Мама называет адрес. Точнее, это участок на объездной дороге, ведущей за город. Там достаточно оживленное движение. – Как Роза? Бабушка? С вами точно всё… – Да! Да! Не волнуйся! Только машина… В общем, приезжай. Кладу трубку, стараясь не поддаваться эмоциям. Особенно не сейчас, когда рядом чужой мне человек, общение с которым ограничивается колкостями и безобидными оскорблениями. – Если тебе не сложно, подвези меня к придорожной гостинице у Ласточкиного моста. – Мне не сложно. Как назло собираем все светофоры, а мое воображение тем временем рисует не самые успокаивающие картины. Левая нога живет своей жизнью и нелепо вздрагивает. – Успокойся, – говорит мне Максим, ловко обгоняя плетущиеся автомобили. Я смотрю на него. – С твоей семьей всё хорошо. Максим сбавляет скорость и перестраивается в крайний правый ряд, когда впереди появляется трехэтажное вытянутое здание из синего стекла. Перед придорожной гостиницей «Небеса» расстилается внушительных размеров парковка, позволяя оставаться на ночь большим грузовым машинам. – Только идиот мог придумать такое название для гостиницы у оживленной дороги, – хмыкает Максим. – Точно идиот. – Мои губы трогает слабая улыбка. Вижу свою красную KIA рядом со входом в здание гостиницы. – Постой… Останови здесь. Не подъезжай ко входу. – Почему? – Потому что я не хочу, чтобы нас видели вместе. Останавливай. Максим подъезжает к огромной грузовой машине и скрывается в её тени. Отстегиваю ремень. – Помощь нужна? Наши взгляды встречаются. – Нет, спасибо. – Азалия, спасибо, – вдруг говорит он, когда я тянусь к дверной ручке. – Деньги отправлю на карту. – Хорошо. Спасибо, – сухо буркаю я, испытывая странное чувство от «проделанной работы». – Звони, если что. – Азалия? – Я оборачиваюсь. – Извини за вчерашнее. За твои ободранные колени и разбитую вазу. Я это точно не нарочно. Не зная, что ответить, просто киваю. Надеюсь, он понимает, что извинения я принимаю, просто сейчас мне совершенно не до них. Спешу к свой машине, придерживая подскакивающую сумочку на бедре. Левая фара разбита, капот сложился, бампер уже держится за счет серебристого скотча… Прекрасно. Самое время для ремонта. Радует, что хотя бы на ходу, а то услуги эвакуатора стоят столько, что… Хорошо, что ты, страшилка моя, ещё можешь ездить. Синяя дверь открывается и на улицу выскакивает Роза. Я обнимаю её, целую, ощупываю, убеждаясь, что с ней всё в полном порядке. – Мы увидели тебя в окне! – говорит она, обнимая меня. – Сильно испугалась? Ничего не болит? – Нет, Азалия! Я смотрела мультик на телефоне бабушки и ничего не поняла. Мама и бабушка выходят следом. Вижу по красным глазам, что мама всё-таки плакала, а у бабушки заметно потяжелели веки. Такое случается, после высокого давления. – Вы в порядке? – Да, – кивает мама, обнимая себя за плечи. – Азалия, извини меня. Машина впереди резко затормозила, а я вовремя не среагировала и… – Мам, хватит. Всё хорошо! Главное, что с вами ничего не случилось. Машина ведь на ходу? – Да. Нам помог мужчина перегнать её сюда и немного подклеил бампер… Я боялась садиться за руль, у меня руки тряслись… – Всё, успокойся, – опускаю руки на её плечи. Смотрю на бабушку. Она держится за хромированные перила. – Бабуль? Как ты? – Хорошо. Не переживай. Я просто очень хочу вернуться домой и немного полежать… – Бабушка хватается за голову и кренится в сторону. Бросаюсь к ней, но её успевает поймать высокий мужчина в светлых джинсах и белой рубашке-поло… – Вам плохо? – спрашивает мою бабушку Максим. Он придерживает её за спину и плечи. – Голова кружится. Это давление и мне просто нужно немного полежать. – Бабуль, пойдем в машину? – заглядываю в её глаза. С этим умником поговорю позже. – Девочки, садитесь в машину! – На вашей машине опасно передвигаться, – умничает Максим. – Если позволите, я отвезу вас, куда скажете. – Там всего лишь повреждена фара и капот, – фыркаю я, пытаясь убрать его руки от бабушки. – Сейчас вечер, – настаивает он, глядя на мою маму. – Свет не работает, неизвестно что творится под капотом автомобиля. Вы с ребенком и это небезопасно. – Не хочется вас утруждать… – Маме неловко. У Розы сонные глаза, она прижимается к её ноге, боясь за состояние бабушки. – Мне не сложно помочь, – говорит Максим, глянув на меня. – Дела с машиной решите завтра. Проблем не возникнет, если она проведет здесь одну ночь. Молча киваю. Мы с Максимом помогаем бабушке сесть в его низкую машину. Роза залазит с другой стороны в серединку, мама с правого края. – Я сейчас заберу из машины документы и приду, – говорю ей, чтобы не переживала. Когда девочки закрываются внутри, посылаю Максиму недовольный взгляд. – Что ты здесь делаешь, черт возьми? – Я решил купить бутылку воды, но твоей бабушке стало плохо и я её поймал. – Я не хочу, чтобы они знали о тебе! Мы же договаривались! – А я и не собираюсь говорить, что ты работаешь на меня. Я просто незнакомец, который оказался в нужное время в нужном месте. Поторопись, Азалия. Бабушке нужно отдыхать. Закатив глаза иду к своей машине. Достаю страховку и свой ежедневник. Максим тем временем уже садится за руль, и я очень надеюсь, что в мое хоть и короткое отсутствие он не позволит себе лишних вопросов. Я не хотела, чтобы он знал, где я живу. Максим был и остается для меня чужим человеком. Хоть я и подтруниваю над ним при любом удобном случае, он не кажется мне болваном в прямом смысле этого слова. С виду Максим достаточно серьезен и деловит, несмотря на глупый и отчасти подростковый план отвадить от себя вездесущую Олю. Он не похож на человека, который не держит данное им слово. Просто не похож и всё тут. И всё же, мы с ним остаемся чужими друг другу людьми. Не в моих правилах делиться своим адресом с чужаками. – Мы живем в Троицком, – сообщает мама. – Вы знаете, где это? – Нам по пути, – улыбается Максим, глянув в зеркало заднего вида. – Я живу в Графском. Мой взгляд моментально ударяется о его смеющийся профиль. – Правда? Это же по другую сторону озера! – удивляется мама. – Мы почти соседи. – Верно. – Надо же такое! Действительно. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на бабушку. – Бабуль? Как ты? – Не переживай, дорогая. Сейчас приедем, я выпью таблетку и прилягу.