Демон в белом бесплатное чтение

Издательство АЗБУКА®

* * *

Моей жене Дженне. За наш первый год и за все, что еще впереди

Глава 1

Конь бледный

Тишина.

Тишина вокруг Соларианского престола заполнила огромный зал, словно вода, словно тьма морских глубин. Никто не шелохнулся. Стоя среди придворных, я наблюдал за двумя преклонившими колени на мозаичном полу солдатами. Одетые в черное, они, словно скарабеи, проползли по центральному проходу через весь зал, мимо марсианских стражников. Как давно в это величественное место пускали столь низкородных? Белокаменные своды, подобно горе Олимп, высились над облаками Форума вот уже больше десяти тысяч лет. Но построивших их мастеров, несмотря на созданную ими красоту, окружавшие меня нобили ставили не выше насекомых. Я готов был поклясться своей здоровой правой рукой, что за это время перед нашим сиятельным императором имели честь преклонить колени не больше сотни сервов.

Их присутствие здесь было сигналом, подобно колокольному перезвону возвещавшим, что мир изменился. А то, что им в этом зале из золота и сердолика, слоновой кости и гагата предоставили слово, свидетельствовало о том, что перемены были значительными.

Оба коленопреклоненных солдата смотрели на нижнюю из пятидесяти четырех ступеней, ведущих к сияющему трону, охраняемому рыцарями-экскувиторами в начищенных до зеркального блеска белых доспехах.

По звездам на плечах одной из солдат я определил, что она была капитаном, но первым заговорил другой, простой и грубоватый легионер. Безусловно, логофеты и придворные гомункулы-евнухи научили его, как себя вести и что говорить, но страх взял свое, и он лишний десятый раз поклонился, уткнувшись лбом в пол.

– Ваше величество, – произнес он срывающимся голосом, – святой император. Я простираюсь перед вами. Меня зовут Каракс с Арамиса. Почти восемьсот лет я служил вам верой и правдой.

Язык солдата заплетался, было заметно, что он заучивал речь наизусть.

– Ваше величество, я был у Гермонассы. Был на «Невредимом», когда он пал.

Из докладов я знал, что «Невредимый» был флагманом оборонительной флотилии Гермонассы, но, получив повреждения, перестал быть «Невредимым» и погиб безымянным. Спутница Каракса была капитаном этого корабля. По кодексу чести после такого сокрушительного поражения ей следовало лишить себя жизни. Возможно, она намеревалась сделать это после аудиенции.

Каракс описал нападение сьельсинов:

– Бледные взяли корабль на абордаж. Вскрыли корпус и ринулись внутрь. Началась утечка воздуха, пострадала система жизнеобеспечения. Не знаю, как развивалась битва; капитан приказала отступать, и мы отошли, чтобы отцепить командный отсек…

– К делу! – рявкнул сопровождавший солдата евнух в мягких туфлях.

По команде андрогина марсианский стражник ткнул легионера древком энергокопья.

– Пусть рассказывает как хочет! – Голос императора заставил андрогина со стражником замереть.

Каракс и капитан тут же прижались лицом к полу, словно напуганные грозой дети. Слова кесаря гремели с трона, усиленные спрятанными в резных сводах динамиками, и казалось, что его божественный глас исходит сразу отовсюду.

Он доброжелательно продолжил:

– Этот солдат много странствовал и многое повидал. Нам это интересно. Не нужно его торопить.

Пробормотав слова благодарности, Каракс приосанился, оставаясь на коленях.

– Вы хотели узнать о нем. – (Я буквально услышал, как Каракс сглотнул.) – О Бледном короле.

Я предположил, что по прибытии на Форум этот солдат, наряду с другими выжившими на Гермонассе, подал рапорт и исходя из представленных сведений был избран, чтобы предстать перед императором. Я покосился на Паллино, но мой старый друг и телохранитель даже не моргнул.

Меня терзали мрачные мысли, но я продолжал внимательно слушать Каракса.

– Моя декурия осталась охранять шлюз. Мы были последней линией обороны. На «Невредимом» к мостику ведет длинный коридор, и Тайлес – мой декурион – запечатал выход. Но они пробились даже сквозь полтора фута цельного титана. – На слове «пробились» голос дрогнул, и легионер поник, опустив голову. – Разрезали дверь клинком как у наших рыцарей. Из высшей материи. Он прошел как нож сквозь масло, ваше величество, господа и дамы. Но таких клинков я прежде не видел. Он был огромным и… кривым. Рассек переборку как нож сквозь масло…

Солдат осознал, что повторяется, и заметно перепугался.

– …покромсал людей. Я никогда еще не видел такого огромного Бледного. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в коридор. Оно смотрело на нас из-за энергетического щита, все в черном и серебряном, и скалилось. Как будто ухмылялось. «Сдавайтесь!» – говорит, и, клянусь Святой Матерью-Землей, о достопочтенный кесарь, говорит на нашем языке. – Солдат потер руки. – Говорит, нам конец. Они захватили порт, уничтожили почти весь флот. Мы открыли огонь, но у них были щиты. Никогда такого не видел. Бледные со щитами. Они только посмеивались, и тут их главный назвал себя. Сказал… – Каракс не сразу смог произнести имя.

Но мне уже не нужно было его слушать.

Я и так знал это имя.

Сириани Дораяика.

Бич Земной.

Слова солдата завладели мной, и перед глазами вновь предстало видение, посланное мне дважды: сначала во тьме под Калагахом, а потом в холодных объятиях Братства на Воргоссосе. Я видел сьельсинов среди звезд, командиров за командирами, войска за войсками, корабли и солдат, царапающих мечами небосвод. А во главе – высоченный, ужасающий вождь. Черна его одежда, черен плащ, ужасны рога его, и серебряная корона, и прозрачные зубы в безгубом рту.

– На нем была корона?

Вновь повисла тишина.

Я не сразу сообразил, что сам это произнес. Нарушил покой и порядок у Соларианского престола. Придворные отшатнулись, оставив нас с Паллино в одиночестве на крошечном островке среди высоких, словно башни, колонн. Кто-то нервно хихикнул, оптические визоры на безликих масках марсианских стражников повернулись ко мне.

Каракс тоже обернулся, и наши взгляды пересеклись. Он вытаращил глаза. Узнал меня? Я был уверен, что прежде с ним не встречался.

– К порядку! – выкрикнул церемониймейстер.

Я припал на колено и поклонился, но не до самого пола, не как солдаты, поскольку был палатином и дальним родственником императора. Глаза кесаря смотрели на меня – два изумруда на алебастровом лике, что он называл лицом. Мне показалось или уголок его рта изогнулся в ироничной усмешке?

Вокруг зашептались:

– Это же Марло?

– Адриан Марло?

– Сэр Адриан Марло, Викторианский рыцарь.

– Полусмертный?

– Правда, что его невозможно убить?

Церемониймейстер стукнул фасциями о плиточный пол; латунные наконечники лязгнули.

– Порядок! Соблюдайте порядок!

Чтобы восстановить тишину, хватило поднятой руки императора.

– Отвечай на вопрос нашего слуги, – произнес спустя мгновение его императорское величество Вильгельм Двадцать Третий из дома Авентов. От его голоса веяло огнем и старым деревом.

Все перевели взгляды на Каракса и его капитана. Легионер же продолжал глазеть на меня, игнорируя сидящего в золоте и бархате кесаря.

– Корона? – повторил солдат машинально, словно забыв, что означает это слово. – Корона? Да, была. Серебряная.

Само по себе это свидетельство ничего не доказывало. Князь Араната тоже носил серебряную корону. Среди сьельсинов были десятки, если не сотни князей, и все они командовали флотилией-нацией, странствовавшей по безводным космическим морям. Не было никаких причин считать, что Сириани Дораяика, коего Капелла нарекла Бичом Земным, было существом из моих видений.

Но я это знал.

Каракс еще не закончил.

– Он назвал себя королем, – добавил он и нарушил протокол, осмелившись взглянуть в глаза императору. – Сказал, что придет за вашей короной, о достопочтенный кесарь…

При виде его величества, восседающего на возвышенном троне, солдат запнулся и вновь распростерся у престола, почти расплющившись по полу. На меня больше не обращали внимания, и я, поднявшись, выглянул из-за спин окружавших меня богато одетых персонажей.

– Ваше величество, – сказал Каракс, – он отпустил меня, но убил всех остальных в моей декурии.

Воздух наполнился ароматом благовоний из золотых курильниц, но я чувствовал запах огня и горелой человеческой плоти. Я ясно представил себе коридор из рассказа легионера. Король сьельсинов – если он действительно был королем – невозмутимо шагал, размахивая бледным клинком. Я видел отскакивающие от его щита плазменные заряды и пули, видел, как, подобно молнии, разил его меч. Как сверкал этот клинок! Как страшна была стеклянная улыбка! Когда все было кончено, он взял Каракса за горло и одной рукой поднял с залитого кровью и усыпанного отрубленными конечностями пола. Я видел все как наяву: Каракс один против врага. Мне стало его жаль. Сьельсинский вождь держал солдата, не прикладывая никаких усилий, и тот мог лишь беспомощно болтать ногами, стуча сапогами по полу.

– «Скажи своему хозяину, что я иду», – дрожа, повторил Каракс слова Бледного.

Сьельсин швырнул его на пол, словно куклу, и, развернувшись, скрылся среди искореженных обломков.

– Адр, мне это совершенно не нравится, – сказал Паллино по окончании аудиенции.

– Мне тоже, Пал, – согласился я и, почесав подбородок, прислонился к колонне.

Огромный трон с императором вынесли из зала Короля-Солнца на плечах сотни человек в сопровождении рыцарей-экскувиторов, и теперь марсианские стражники выпроваживали отсюда задержавшихся придворных. Вестибюль снаружи тронного зала был просторнее многих дворцов, а его высоченный, расположенный на уровне пятидесятого этажа сводчатый потолок можно было принять за настоящее небо. Я слышал, что в потолке были встроены механизмы, поглощающие из воздуха всю влагу, чтобы не допустить образования облаков и защитить нобилей от дождя.

– Эти сволочи поумнели, – заметил мой ликтор, скрестив руки. – По крайней мере, один из них.

– Дораяика.

– Да, он, – подтвердил Паллино и повторил: – Мне это совершенно не нравится. Бледные – звери. Всегда нападают без предупреждения, беспорядочно жгут города и жрут людей. То там, то сям. А этот монстр… Он неспроста выбрал своей целью Гермонассу. Саму планету даже не тронул, просто взорвал верфи и почти уничтожил флот. Бьюсь об заклад, базу на Гран-Коре разнес он.

– И Эринию тоже.

Паллино побывал там со мной и видел как сьельсинов, так и машины, построенные экстрасоларианцами в недрах гор этой засушливой и безвоздушной планеты.

– Вероятно. Думаешь, он в сговоре с экстрасоларианцами?

– Оно, – поправил я, ведь у сьельсинов не было разделения по половым признакам. – Надеюсь, что нет.

Альянс между сьельсинами и живущими среди звезд варварами был бы разрушительным. Меня передернуло. Я бодрствовал уже почти сотню лет, но воспоминания о заключении в подземелье Воргоссоса по-прежнему обволакивали меня, как нефтяная пленка.

– Вождь, – продолжил я, – понимающий наши методы ведения войны, сам по себе опасен. Не хватало еще вмешать сюда Кхарна Сагару и ему подобных.

Паллино фыркнул. Я пристально посмотрел на этого человека, прошедшего со мной весь путь из бойцовских ям Эмеша, одного из немногих, кто помнил меня как Адра, Адриана, а не сэра Адриана, самого молодого кавалера Королевского Викторианского ордена, и не как Полусмертного.

Мой друг.

Когда мы познакомились, Паллино был уже стариком – убеленным сединами, одноглазым. Глаз он потерял в сражении со сьельсинами при Аргиссе, целую вечность назад. Но несмотря на возраст, он был силен, как любой старый солдат. И когда я позвал его с собой, попросив променять жизнь мирмидонца на жизнь наемника, он даже глазом не моргнул.

Теперь глаз у него было два, а волосы вновь стали темными, пусть и не совсем черными, как мои. Кожа на лице и руках, некогда грубая и покрытая старческими бляшками, снова обрела молодость и упругость. Ее пронизывала сетка тонких, как серебряные нити, шрамов – следы хирургического скальпеля и ген-тоников, перестроивших тело и возвысивших Паллино до патриция. Он получил новую жизнь и обрел вторую молодость – по моей просьбе. Когда император произвел меня в рыцари, я назначил Пала своим кутильером и принял его в свой дом.

Услышав имя Кхарна, Паллино прищурился и осенил себя защитным жестом.

– Думаешь, нас снова отправят?

– Скоро узнаем… – мрачно произнес я, разглядывая ярко разодетых нобилей, скопившихся у невероятно высоких колонн. В черной тунике, сапогах и шинели со стоячим воротником, я на их фоне выглядел бедно.

Сложив руки за спиной, я прислонился к колонне.

– Лорд Марло? – окликнул меня низкий голос.

Я оглянулся, ожидая увидеть слугу в имперской униформе. Но человек передо мной имел не белое одеяние слуги, а черное, еще более поношенное, чем мое.

Каракс.

– Это правда вы? – Солдат отшатнулся прежде, чем я успел ответить. – Бог, Земля и император… – Он очертил в воздухе знак солнечного диска, поспешно дотронувшись до лба, губ и груди. – Это вы. – Его рука задержалась на груди, нащупывая сквозь форменный мундир какой-то амулет. – Значит, я не ошибся. Когда вы со мной заговорили, я… не сразу поверил, что вы настоящий.

Он окинул взглядом окружавших нас нобилей, черно-серых логофетов, белых стражников и ярко-алых марсиан. Казалось, ему хочется стать невидимым, исчезнуть. Но в Вечном Городе это было невозможно. За нами наблюдали даже не десять тысяч глаз, а десять раз по десять тысяч. Камеры, микрофоны, воздушные дроны, «шпионская пыль» и всевозможные датчики неусыпно следили за всем, что происходило вокруг, защищая императора и сливки Соларианской империи от гибели и вероломства.

Спрятаться не мог никто. Даже простой легионер.

– Вполне настоящий, – ответил я, отходя от колонны.

– Настоящая заноза в заднице, – пробурчал себе под нос Паллино.

Я исподлобья взглянул на старого друга, и он виновато улыбнулся в ответ.

– Мне понравилась ваша речь, – сказал я Караксу. – Не каждый лорд справился бы.

Мы в молчании постояли друг против друга, не решаясь продолжить. Легионер был выбрит наголо, как положено, на смуглой коже шеи чернели идентификационные татуировки. Он то и дело порывался открыть рот, но всякий раз пресекал себя. За то время, что я был рыцарем, его терзания стали мне хорошо понятны.

Одарив солдата своей лучшей, самой кривой улыбкой, я спросил:

– Ваше имя Каракс?

– Да, сэр! То есть ваша светлость. – Он выпрямился почти по стойке смирно. – Каракс с Арамиса, сэр. Триастр. Вторая когорта Триста девятнадцатого легиона Центавра, сэр. Ваша светлость. Сэр.

Он спохватился и отдал честь, прижав кулак к груди.

Я ответил тем же.

– Каракс, просто «сэр» достаточно. Мы оба солдаты.

И когда это случилось? Когда я стал солдатом? Я вовсе не собирался им становиться. Я покинул дом, чтобы учить языки, стать схоластом. Не сражаться и уж точно не убивать.

Не умирать.

– Это правда? – спросил он. (Я сразу понял, о чем он, но позволил продолжить.) – То, что вас невозможно убить.

Помня о камерах, я не мог сказать ему всей правды. Даже если бы мог, он все равно не поверил бы. Если бы я ответил «да», Каракс счел бы меня аферистом. «Нет» – лжецом.

– Так считают.

Каракс кивнул, удовлетворенный моим ответом.

– Говорят, вы голыми руками убили одного их короля.

– Князя, – поправил его я и поднял два пальца. – Не одного, а двоих. И не голыми руками, а мечом.

Я машинально покрутил кольцо на левом большом пальце, которое забрал у князя Аранаты после его убийства. Руки невольно задрожали, и мне пришлось сжать их в кулаки. Я отрубил князю голову после того, как оно отрубило мою. Я до сих пор помнил, как смотрел на свое обезглавленное тело, пока тьма не окутала меня. Пока я не вернулся.

Паллино заерзал. Он тоже видел. Он знал правду.

– Сэр, война скоро закончится? – спросил Каракс, потупив взгляд, словно боялся смотреть на меня. – Я на императорском пособии еще с довоенных времен. Почти всю жизнь во льду, понимаете? Дома не был… даже не знаю сколько. Лет семьсот? У меня, наверное, уже сотня внуков. Если вернусь, меня не узнают. Нас таких много. Ребята не возвращаются домой. Закончить бы эту войну.

Его ладонь снова сжала предмет, который он носил под формой.

Несчастный меня растрогал. Сколько ему приходится спать в крионической фуге среди звезд? Такова была судьба большинства солдат – быть запертыми в морозильнике, дожидаясь пробуждения, в час по чайной ложке отбывая положенный срок службы. Месяц-два за десять лет. Это было несправедливо, но, в конце концов, что во Вселенной справедливо?

– Не знаю, – ответил я, приближаясь к нему на шаг.

Он отпрянул как от огня.

– Но ведь говорят, что вы можете заглядывать в будущее.

– Много чего говорят, – усмехнулся я.

Видеть будущее я не мог. Мне его иногда показывали, но сам я не имел над этим власти.

Считается, что людям лучше никогда не встречаться со своими кумирами. Я чувствовал, что не оправдываю ожиданий этого солдата, но сказать правду не мог. Благосклонность императора давала мне защиту, и все же говорить в этом месте начистоту грозило катастрофой.

– Каракс, война непременно закончится. Когда-нибудь. Может, и мы еще снова встретимся, когда это случится.

Я полагал, что солдат поникнет, огорченный моими уклончивыми ответами, но он, напротив, просиял и расправил плечи.

– Сэр, я хотел бы кое-что вам передать, если позволите.

Казалось, эта мысль только что осенила его. Он мгновенно снял с шеи тонкую цепочку и протянул мне маленький серебряный медальон:

– Сэр, я был на Аптукке пятьдесят лет назад. Это, конечно, пустяковина, но больше у меня ничего нет.

Это был медальон-молитвенник с изображением иконы Стойкости. Я взял его и положил на раскрытую ладонь, стараясь не выдавать эмоций. Я не верю и тогда не верил в религию Капеллы. Но я улыбнулся:

– Спасибо, солдат. Я рад, что вы были на Аптукке. Я…

– Как вам это удалось? – вырвалось у него. – Как вы убедили Бледных отступить без единого выстрела?

– Я… – перевернув медальон, я запнулся.

Он был маленьким, примерно с мой ноготь, и круглым, как монета. На обратной стороне изображено имперское солнце с двенадцатью лучами, поверх которого грубо нацарапан ножом трезубец вроде тех, что рисуют в руках дьявола. Вроде того, что был вышит алой нитью на моей шинели. Древко пересекало солнце посередине точно так же, как древко трезубца на моей груди проходило сквозь пентакль. Я сжал вещицу в кулаке и притянул к себе.

– Я убил их князя, – улыбнулся я, хотя сказанное было правдой лишь отчасти.

Бледные пустили меня на борт своего корабля, и я вызвал князя Улурани на дуэль. Оно приняло вызов, решив отомстить за смерть другого вождя, Аранаты. Пока шла дуэль, Паллино с лейтенантом-коммандером Гароне заминировали весь корабль. Сьельсины оказались в нашей милости и вынужденно бежали.

Сьельсины отнюдь не люди. С ними невозможно дискутировать, как с людьми. Я понял это почти три сотни лет назад, когда встретился с Аранатой на Воргоссосе.

Каракс смотрел на меня в предвкушении интересной истории. Я лишь развел руками, стараясь не думать об изменническом богохульном амулете, что он мне передал.

– У сьельсинов нет законов. Во главе всего правители – убей одного, и они не будут знать, что делать. Когда я одолел их вождя на Аптукке, они отступили, чтобы избрать нового.

– Бескровная победа, – улыбнулся до ушей солдат.

– Почти бескровная, – поправил я, вспомнив Аранату и черную кровь на блеклой траве в саду Кхарна Сагары.

– Сэр, благословите меня? – запинаясь, попросил Каракс. – Ваша светлость? Я каждый день возношу хвалу Земле за то, что она послала нам вас. Я бы погиб на Аптукке. Моя смерть снилась мне не одну неделю. Но вы спасли меня. Спасли всех нас.

Солдат встал на колено и склонил голову, как при посвящении в рыцари сложив руки над макушкой.

– Ух, поднимайся, – буркнул Паллино, но Каракс ему не внял.

– Защити нас, о Полусмертный сын Земли.

Гурт медальона врезался в мою ладонь. Я давно уже слышал, что есть легионеры, которые меня превозносят, но встретился с таким впервые. Все, кто был у меня на службе, знали меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я обычный человек, пускай и видели своими глазами мою смерть. Но легенды обо мне давно ушли в народ, разнеслись по легионам благодаря Бассандеру Лину и его солдатам.

Солдатам всегда было свойственно создавать культы, несмотря на то что поклонение кому-либо, кроме Матери-Земли и Бога-Императора, было под запретом. Давным-давно в Риме воины почитали Митру и Непобедимое Солнце, а наши легионеры возносили молитвы Сиду Артуру или, как, например, мой друг Эдуард и многие римляне задолго до него, – древнему Христу.

Склонившийся передо мной одинокий солдат обожествлял меня, но не в моей воле было раздавать благословения и дарить надежду. Я вдруг почувствовал, что смертельно устал.

Я взял его за руки. Он вцепился в меня со страстью, которой я совершенно не ожидал и не чувствовал в последние годы ни от кого, кроме Валки.

– Встаньте, – сказал я, вкладывая вещицу обратно в ладонь Каракса, всем видом давая понять, что теперь, после того как я подержал медальон, он стал наделен некой особой силой.

Теперь он превратился в реликвию.

Солдат поднялся со слезами на глазах:

– Господин, говорят, что все безнадежно. Вся эта война.

«Господин». Слово несколько раз прозвучало в моей голове.

– Много чего говорят, – повторил я, отстраняясь. – Нельзя терять надежду.

Я хлопнул солдата по плечу и отослал его. Он долго оглядывался, задевая на ходу придворных логофетов и ярко разодетых дам, пока его не поглотила толпа.

Больше я его не встречал.

Глава 2

Первородный сын Земли

Рядом со мной шагали две полные декурии рыцарей-экскувиторов, по десять с каждой стороны. На фоне их ярких зеркальных доспехов и красных плащей я выглядел неуместной мрачной тенью. По традиции они несли мечи из высшей материи активированными, держа их двумя руками перед собой, готовые убить меня, если я позволю себе резкое движение или неподобающий жест. Сам я был безоружен. Мой меч остался на корабле, а Паллино не позволили меня сопровождать. Неудивительно.

Мы проходили коридор за коридором, топча пестрые ковры вековой толщины, минуя орнаменты в стиле рококо и барочные картины, старые, как сама Земля. Золотистое сияние лилось сквозь прозрачные окна, открывающие вид на блестящие башни и бесконечное, бездонное небо.

Может, вы видели его, пусть даже только во сне? Вечный Город с его изящными, сверкающими в лучах солнца шпилями. Громады его зданий, внушительно проступающие сквозь розоватую дымку. Величественных колоссов, нависающих над продуваемыми ветром улицами и просторными площадями. Висячие сады в цвету, как в Вавилоне, спускающиеся с высоты в десяток тысяч миль. Вечный Город, старый, почтенный, как мудрец, горделивый и прекрасный, как король. Он был сердцем и глазами Галактики. Стержнем, вокруг которого обращались все остальные планеты.

Мы прошли под стрельчатым окном, и я заметил внизу кинжалоподобные силуэты патрульных кораблей. Они кружили в тени белокаменного акведука, несущего воду с одного парящего острова на другой.

Я бы остановился, если бы позволили экскувиторы.

Но они не позволили.

Император ждал.

По пути к императорским апартаментам в Перонском дворце мы попали в Облачные сады, где серебристые фонтаны искрились под подернутыми дымкой кронами деревьев, даже днем подсвеченными фонариками, похожими на звезды. Я бывал здесь лишь однажды, в день своего посвящения в рыцари, когда его императорское величество вернул мне статус и права нобиля. Прежде я был изгоем без рода и племени, от которого отрекся родной отец.

Воспоминания о том дне преследовали меня по пятам. Тогда я только прибыл на Форум и еще не пришел в себя после сражения с князем Аранатой на «Демиурге». С тех пор прошло почти триста лет, а для меня – восемьдесят. Так давно это было, но я по-прежнему как наяву слышал голос его величества, разносящийся под куполом Георгианской часовни:

– Во имя Святой Матери-Земли и света ее солнца, я, Соларианский император Вильгельм из дома Авентов, Двадцать Третий наследник этого имени; Король Авалона; Властелин Королевства Виндзоров в изгнании; князь-император рукавов Ориона, Стрельца, Персея и Центавра; Магнарх Ориона; Завоеватель Наугольника; Великий стратиг Солнечных легионов; Верховный правитель городов Форума; Путеводная звезда констелляций палатинской крови; Защитник детей человеческих и Слуга слуг Земли, приказываю тебе преклонить колени.

Я опустился на колени перед алтарем, как было велено. Кругом курились благовония, горели церковные свечи, а в нише над алтарем возле скульптуры Бога-Императора, ногой попирающего мраморный куб, плясали волшебные тени. Его живой потомок стоял передо мной, держа в руках древний меч – не из высшей материи, а из простой стали. Настолько почерневший от времени, что я даже принял его за чугунный.

Еще не отзвенела помпезная пышность его титулов, как кесарь поднялся, а панегирист в черно-золотом одеянии принялся распевать на классическом английском:

– Во имя Святой Матери-Земли и света ее солнца, помолимся! Да благословит Мать слугу своего!

Собравшиеся позади меня солдаты и придворные, друзья и враги, хором пропели:

– Благослови нас, о Мать!

Тогда заговорил император:

– Адриан Марло, присягаешь ли ты на нашу службу сейчас и на веки вечные? Клянешься служить императору и его Империи?

– Клянусь, – как положено, ответил я.

– Веруешь ли ты в нашу создательницу Святую Мать-Землю? В Бога-Императора, ее первородного сына и наследника, нашего предка? Того, кто победил мерикани с их машинами и вверил Вселенную в руки человека.

– Верую, – сказал я, хоть и не верил.

– Обещаешь ли ты защищать нашу Империю мечом и всеми имеющимися средствами и силами, ценой своей жизни?

– Обещаю.

– Клянешься ли ты искать истину ради истины, а не ради награды?

Все это время я держал голову опущенной как можно ниже, опасаясь, что выдам его величеству свои сомнения.

– Клянусь.

– Соблюдать умеренность в достатке и бедности?

– Клянусь.

– Проявлять благоразумие в делах больших и малых?

– Клянусь.

– Стойко сносить невзгоды?

– Клянусь.

– Защищать честь равных себе?

– Клянусь, – ответил я, но подумал: «Если она у них есть».

– И тех, кто выше тебя?

Я замешкался лишь на мгновение, подумав об отце, о лорде Балиане Матаро и нобилях, которых встретил в приемной дворца на Воргоссосе. Но затем я вспомнил о Валке, Паллино и остальных своих друзьях – о моей семье. И ответил без обмана:

– Клянусь.

– Клянешься ли ты уважать достоинство любого человека, будь то мужчина, женщина или ребенок?

– Клянусь.

– Защищать его?

– Клянусь.

– Всегда отвечать на вызов равного?

Клятв было много. Слишком много. Признаюсь, мне пришлось найти их полный свод, чтобы заучить.

– Клянусь.

– Клянешься ли ты презирать жестокость, обман и несправедливость?

– Клянусь!

– Клянешься всегда доходить до конца начатого пути?

– Клянусь. – Относительно этой клятвы я чувствовал больше угрызений совести, чем относительно всех остальных, вместе взятых.

– Клянешься хранить верность клятве с этого дня до дня твоей смерти, во имя императора, Бога-Императора и Земли, нашей Матери и нашей Жертвы?

Его величество изобразил знак солнечного диска, поднеся клинок ко лбу, губам и груди. Я повторил жест и почувствовал, как это же сделали все собравшиеся. Звяканье украшений и шорох ткани нарушили торжественную тишину.

– Клянусь, – сказал я одновременно с жестом.

Тогда император опустил меч и дотронулся им сначала до моего левого плеча, потом до правого.

– Теперь вы рыцарь, сэр Адриан, и лорд Марло по праву. Поднимитесь.

Он протянул мне левую руку, и я поцеловал перстень с двенадцатилучевым солнцем, символом императорского дома, на его большом пальце.

Церемонии и ритуалы обладают большой силой, и не важно, верим мы в принципы, на которых эти ритуалы зиждутся, или нет. Несмотря на мой скептицизм, я все равно почувствовал, поднимаясь, прилив тепла, любви и гордости. Я стал рыцарем, и не простым, а рыцарем Королевского Викторианского ордена, приближенного к самому императору.

В Галактике сыщется не много людей, способных похвастаться тем, что они побывали в Перонском дворце, этой расположенной внутри большого дворца Вечного Города вотчине императорской семьи. А тех, кто бывал здесь неоднократно, еще меньше.

Во время моего второго визита массивные двери открылись беззвучно. Внутри пробили часы. Переступив через порог, экскувиторы перешли с бодрого марша на медленный, ровный шаг. Их каблуки стучали в такт с тиканьем часов, могучий маятник которых свободно раскачивался над стрельчатыми арками поверх наших голов.

Наконец после множества поворотов мы пришли в сад воды, весь из белоснежного мрамора. Яркие фонтаны били среди прудов, в которых цвели бледные лотосы и лазурные водяные лилии. В углу две женщины тихо перебирали струны арф. Его величество восседал в скромном кресле у небольшого столика. Рядом стояли четверо экскувиторов, наблюдая за мной сквозь зеркальные маски. Мои сопроводители отсалютовали, я поклонился, положа правую руку на сердце, а левую отставив в сторону.

– Ваше величество, – произнес я, – для меня честь вновь предстать перед вами.

Император Вильгельм поднялся, отложив маленькую черную книжицу, которую читал, и подошел ко мне с теплой улыбкой и радостным приветствием:

– Сэр Адриан! Приятно снова вас видеть.

Я потупил взгляд:

– Ваше величество, я хотел бы извиниться за несвоевременную реплику на аудиенции с солдатами.

– Дорогой кузен, все это уже забыто! Пожалуйста, выпрямитесь, чтобы нам было лучше вас видно.

Я поднял голову. Император улыбнулся и жестом отослал мой эскорт. Экскувиторы отошли за раскрашенные колонны, и мне показалось, что они не совсем покинули нас, а скрытно остались ждать среди этих высоких столпов.

– Нам до сих пор не представилось возможности поблагодарить вас за службу на Аптукке. Теперь на вашем счету два сьельсинских вождя.

– Вы льстите мне, ваше величество, – ответил я с поклоном.

– Вы даете мне повод. – Император взмахнул рукой в бархатной перчатке, усеянной блестящими перстнями, приглашая меня прогуляться. – Если бы все наши придворные были столь полезны…

На это у меня ответа не было. Я молча шел за его величеством вдоль прудов. Впереди бежали наши тени. Император был выше меня и в четыре с лишним раза старше – а мне уже было сотни лет, – но в его рыжих волосах не блестело ни единой седой пряди. За исключением красных бархатных перчаток и туфель, он носил ослепительно-белые шелка, расшитые золотом. Если при дворе я чувствовал себя неподобающе одетым, то в присутствии кесаря и вовсе показался полным оборванцем. Одни его перстни стоили как целая планета, и дело было не в ценности камней или искусстве ювелиров, ведь заказ подобных украшений обходился, в общем-то, недорого, а в их древности. Я не сомневался, что все они были изготовлены еще на Старой Земле до ее разрушения.

– Вы знаете, что вам возносят хвалу по всей Империи? Вы победили Бледных на Аптукке, не пролив ни капли крови.

– Если бы только это было так, – честно ответил я.

Император прервал свой размеренный шаг. Я чувствовал, как его взгляд выжигает мне щеку.

– Это так. Так мы решили, и вам следует придерживаться официальной версии.

– Как пожелаете, ваше величество.

Я не отважился посмотреть ему в глаза, лишь покосился в его сторону. Его императорское величество Вильгельм Двадцать Третий хмурился, над переносицей проявилась довольно заметная морщина. Но она быстро исчезла, и его лицо вновь обрело спокойствие, достойное лика древних фараонов. Я до сих пор впадаю в задумчивость, вспоминая это выражение. Победа на Аптукке была блестящей, но ложь пропагандистов из министерства народного просвещения приукрасила ее многократно.

– Вы убедились, что князь в самом деле мертв? – спросил император, возобновляя обход пруда.

– Вне всякого сомнения, ваше величество, – заверил я кесаря, попутно заметив между колонн экскувитора, наблюдающего за нами сквозь пустые глазницы маски. – Я ведь сам убил Улурани.

Его императорское величество кивнул, проведя вдоль подбородка облаченным в бархат пальцем. Что-то несомненно тяготило его, но еще некоторое время мы шли в тишине мимо изящных фресок с изображением фантастических нимф и ангелов, украшавших стены перистильного двора.

– Скажите мне, Адриан, – произнес император заинтриговавшим меня тоном, и я повернулся к нему. – Вы со мной?

Он отказался от статусного «мы», представ (каким бы святотатством ни было даже писать об этом) простым человеком, утомленным короной и всеми тяготами того положения, что он нес на своих узких плечах.

– Ваше величество? – переспросил я, не зная, что ответить.

– Не прикидывайтесь. Отвечайте, кому вы служите?

Неужели он видел преступный медальон, который пытался всучить мне Каракс? Решил, что я строю козни против престола и императорской семьи? У меня подкосились ноги, и я мысленно выругался. Преклонение колен явилось бы признаком раскаяния и признания вины, поэтому я не стал этого делать. Но от моего ответа зависело многое, да что там, жизнь.

– Я верный солдат Империи.

Что еще я мог ответить? Я стал солдатом вопреки своей воле, но мало кто может похвастаться тем, что живет, как ему заблагорассудится.

– Империи… – повторил его величество. – Хорошо. В таком случае у меня для вас задание.

Раздражение сменилось веселостью, и он отвернулся, обратив взор на ближайшую к нам фреску. На ней золотоволосая, пышногрудая икона Красоты поднималась из волн морских.

– Вам известно о событиях на Гододине?

– Гододин? – переспросил я, не сразу разобрав название.

Раньше я никогда его не слышал. Такое имя носила планета, которую я позднее уничтожил. Тогда я даже не придал этому значения. Это было просто слово, ничего для меня не значащее.

– Это главная база легионов между рукавами Стрельца и Центавра. Оттуда мы распределяем войска по Центавру для отражения нападений сьельсинов. Последний легион отправился в Немаванд, в провинцию Раманну, но так и не прибыл.

– Мы потеряли еще один легион?

Внутри меня все перевернулось. За последние сто лет было полностью уничтожено более десятка легионов; на конвои нападали даже в варпе, солдат убивали или забирали в рабство прямо в криокамерах. Несколько лет назад меня посылали на поиски Триста семьдесят восьмого легиона Эринии, но я смог обнаружить лишь горстку выживших.

– Сьельсины? – спросил я.

На Эринии виновны оказались вовсе не ксенобиты, а экстрасоларианцы.

– Вероятнее всего. Провинция Раманну крайне нуждается в продовольствии и подкреплении, и потеря каравана станет для них тяжелым ударом. Кузен, мы не хотим лишиться целой провинции. Мы желаем, чтобы вы как можно скорее отправились на Гододин, выяснили, что случилось с легионом, и пришли ему на помощь, если возможно.

Я почувствовал, как надо мной смыкаются челюсти капкана. Задание из ряда непосильных. В непосредственной близости от Эринии была планета, где я смог организовать поиски. Несмотря на невысокие шансы на успех, у нас была зацепка, след, по которому можно было идти. Да, по всей Империи мне возносили дифирамбы, но гораздо громче, чем я заслуживал. Я подлетел слишком близко к солнцу – стоял слишком близко к императору, Первородному сыну Земли – и это вызвало улыбку на моем хмуром лице.

Да уж, солнце.

Я должен был потерпеть неудачу, вернуться пристыженным и распластаться перед Соларианским престолом, проползти по бесконечно длинному коридору под нервные смешки высокопоставленных лордов и леди с полумиллиарда планет.

Но что-то меня смущало. Для такого поручения императору вовсе не нужно было вызывать меня на приватную беседу. Можно было передать приказ со слугой или логофетом. Я окинул взглядом сад, лотосы, водяные лилии и икону Красоты, опирающуюся на огромную раковину. В тенях таились экскувиторы и евнухи, дожидаясь момента, когда можно будет подойти и услужить императору.

– Как прикажете, достопочтенный кесарь.

Его императорское величество остался стоять ко мне спиной.

– Война идет уже семьсот с лишним лет, – ответил он не сразу, поднимая руку с двумя выставленными пальцами, как священник при благословении. – Сэр Адриан, мы должны кое-что вам рассказать. То, о чем не должны узнать за границами этого сада. – Он повернулся, не опуская руки, и прищурился. – Разумеется, если вы в самом деле со мной.

Я знал, что не должен перебивать столь могущественную фигуру. Однако его величество взял паузу, ожидая ответа. Мне довелось побывать у трона Вечного на Воргоссосе, где часы были уподоблены секундам и пролетали незаметно. Я мог перетерпеть самого Кхарна Сагару – что говорить об императоре?

На его бесстрастном лице появилась едва заметная улыбка.

– Хорошо. – Он опустил руку и продолжил без преамбул: – Кузен, я уже стар. Я хочу, чтобы война закончилась прежде, чем я покину престол. – Он снова не сказал «мы», но быстро поправился: – Вам может показаться, что мы выглядим молодо, но вы палатин. Вам должно быть известно, как быстро для нас наступает конец. Пришло время подумать о том, какой мир мы хотим оставить нашим детям. А кроме того, мы хотим оставить нашим детям еще и наших подданных. Поэтому у нас к вам просьба, которую вы не обязаны выполнять…

В это верилось слабо. Даже самая малая просьба императора была равна приказу.

– Отправляясь на Гододин, возьмите с собой нашего сына Александра. Он ваш большой поклонник. Ему не помешает набраться опыта.

«„Возьмите нашего сына“, – подумал я. – Просьба, ничего не скажешь».

– Как пожелаете, ваше сиятельное величество.

– Немаванд находится на границе Центавра и Пространства Наугольника. Сэр Адриан, нам нельзя допустить потерю этой провинции и позволить сьельсинам ринуться от границ к центру нашей Империи, – сказал кесарь, оглядываясь через плечо. – Он сложил руки за спиной; красный бархат длинных перчаток ярко выделялся на фоне белых фалд его одеяния. – Мы рассчитываем, что Полусмертный герой Аптукки не подведет.

– Разумеется, ваше сиятельное величество, – ответил я, захлопывая над собой ловушку.

Теперь потерпеть неудачу означало обмануть императора. А обман императора карался смертью. Я поклонился, надеясь, что опущенная голова и густые черные волосы не позволят прочитать выражение моего лица. Император угрожал мне? Или издевался?

– Тогда ступайте, – махнул он усыпанной золотом рукой. – Наши логофеты проинструктируют вас относительно Гододина. Позже к вам пришлют гонца, который сообщит, где забрать Александра. Обходитесь с ним осторожно, но не давайте никаких привилегий, каких нет у простых оруженосцев.

– Как будет угодно вашему величеству… Могу я задать вашему сиятельному величеству один вопрос? – отважился я, не забывая о затаившихся экскувиторах.

– Конечно, кузен, – ответил император священной Соларианской империи.

Я набрал в грудь побольше воздуха:

– Еще пятьдесят лет назад я отправил запрос на допуск в Имперскую библиотеку на Колхиде. – Точнее, пятьдесят три, но для педантства было не время. – Мне бы очень хотелось наконец попасть в архивы.

– Архивы? Зачем? – слегка нахмурился его величество.

Допуск в библиотеку Нов-Белгаэра был разрешен только местным схоластам. Даже Викторианскому рыцарю он был заказан; исключения делали лишь по письменным разрешениям Имперской канцелярии.

Что я должен был ответить императору? Сказать правду о том, что я хотел найти объяснение произошедшему со мной на «Демиурге», я не мог. О Ревущей Тьме за границами смерти. О Тихих. Кхарн Сагара рассказывал, что мериканские машины верили, что древнему Богу-Императору помогали те же силы, что вернули меня с того света. Логично было предположить, что где-то в закромах древнейшей в мире библиотеки хранились ответы или хотя бы малейшие указания на то, где мне продолжать поиски. Но заявить, что во Вселенной есть древние чужеродные силы, более могущественные, чем человек, означало совершить смертный грех. Даже просто признаться в том, что мне известно о Тихих, означало навлечь кару не только на себя, но и на Валку, Паллино, Бандита и на всех, кто знал, что легенды об Адриане Полусмертном были не просто выдумкой.

Но брови императора продолжали ползти вверх с каждой долей секунды, и я был вынужден ответить.

– На Воргоссосе Вечный сказал мне, что сьельсины совершали набеги на наши планеты гораздо дольше, чем принято считать. Что война – лишь первое крупномасштабное вторжение после вековой череды мелких нападений вроде того, что случилось у Крессгарда. В Колхидской библиотеке должны храниться копии всех текстов, существующих в Империи. Возможно, есть упоминания о тех давних набегах, в которых сьельсины не описаны подробно, и потому эти упоминания остались без внимания. Ваше величество, я не только рыцарь, но и ученый. Если я смогу найти заметки, способные помочь положить конец войне, думаю, это стоит нескольких потраченных мною лет.

– Вот как? – произнес император, снова сложив руки за спиной. – Сэр Адриан, нам решать, чего стоят годы вашей жизни…

Он резко прервался, и на его похожем на маску лице промелькнула тень.

– Однако… мы впервые слышим о таком запросе! В последние годы к нам по этому поводу не обращались, – сказал он и, очевидно, солгал.

Запрос Викторианского рыцаря, тем более самого молодого и активного, наверняка попал к нему моментально. Император его просто проигнорировал.

– Мы рассмотрим его по вашем возвращении, – добавил он.

Глава 3

Облачная империя

– Господа министры, при всем уважении, эта информация практически бесполезна, – заявил я, складывая руки перед собой на отполированном до блеска черном стеклянном столе.

Передо мной восседало пестрое собрание военных и министерских сотрудников, среди которых были и достопочтенные палатины, и возвысившиеся крестьяне.

– Не сомневаюсь, что знаменитому Дьяволу Мейдуа задание окажется по плечу, – высокомерным аристократическим тоном парировал сэр Лоркан Браанок.

Среди старших членов правительства, между которыми я к своему сожалению, но без всякого удивления увидел лорда Августина Бурбона, министра военных дел собственной персоной, раздались смешки.

– Сэр Адриан, – продолжил Браанок, – мы все будем спокойнее спать по ночам, зная, что вы сторожите дверь.

«Кто бы сомневался», – подумал я, но в ответ лишь сдержанно улыбнулся.

Браанок уже более трехсот лет был начальником Разведывательной службы легионов, и, несмотря на еще заметные на шее и руках шрамы, его искусственно продленная патрицианская жизнь подходила к концу. В его каштановых волосах виднелись седые пряди, виски и челка серебрились, а лицо напоминало изъеденный эрозией камень. Он, полагаю, был из тех выбившихся из самых низов людей, кто презирал таких, как я, отпрысков древних родов, занимавших должности, которых не заслуживали.

– Сэр, мне приятно слышать, что при таком количестве важных дел вы вообще находите время спать, – заявил я.

Это было не слишком красиво с моей стороны, однако, будучи Викторианским рыцарем, я не нес ответственности перед сэром Лорканом.

Браанок заскрежетал зубами, но ответить ему помешал один из младших помощников.

– Данные с передатчика каравана, – сказал он, – еще не попали в инфосеть. Когда попадут, мы сможем сузить зону поисков.

– При условии, что передатчик вообще сработал, – заметила Отавия Корво, стоявшая по правую руку от меня.

Мой норманский капитан указала на голографическую звездную карту, отмечая алую линию, протянувшуюся от Гододина к Немаванду на самой границе с норманской территорией.

– Нам придется с точностью повторить их маршрут и надеяться, что наши датчики что-нибудь засекут. – Она выразительно уперлась кончиками пальцев в столешницу. – Простите, но зачем мы вообще этим занимаемся? Это работа для межзвездного патруля, а не для частной военной компании.

– Капитан, потому что таков приказ императора, – ответил я прежде, чем это успел сделать Браанок или кто-то другой.

– И вы обязаны исполнить свой долг! – рявкнул лорд Бурбон.

– Вне всякого сомнения, – сказал я, желая перевести гнев советников на себя. – Однако, господа, вам следует понять: ваших разведданных недостаточно. Прошу тишины.

Я выставил вперед руку и вновь присмотрелся к карте. Соларианская империя расширяла границы вот уже более шестнадцати тысячелетий. Ее влияние распространялось до самых краев Галактики, вдоль спиральных рукавов, пока отважные первопроходцы не совершили однажды скачок через бездну, отделявшую один рукав от другого. Вот, на самом краю, Персей, а вот Орион, колыбель человечества, где остались дымящиеся руины Земли. Вот Стрелец, Центавр и, наконец, ближе к центру рукав Наугольника, где мы впервые столкнулись со сьельсинами. Гододин сверкал одинокой красной точкой среди пустоты между берегами Стрельца и Центавра. Я проследил за маршрутом потерянного легиона. Яркая нить тянулась через бездну к Центавру и сквозь него, почти по прямой направляясь к ядру и галактическому северу. Конечный пункт, Немаванд, располагался на дальнем краю рукава Центавра, ближе к центру, ближе к фронтиру и границе норманских фригольдов, где я провел значительную часть своей молодости. Где-то в тех краях, почти в двадцати тысячах световых лет от Форума, был Эмеш – аванпост на краю имперских владений. А за ним лежали Фарос, Рустам и Награмма.

Даже на «Тамерлане», одном из быстрейших кораблей, мы потратим на путь туда несколько десятилетий, возможно и целый век. Даже если я справлюсь с этим убийственным заданием, то останусь вне придворной жизни и вне внимания Империи настолько долго, что возвращение можно будет приравнять к новому рождению. За сто лет может поменяться очень многое, особенно если сам ты почти все это время спишь в глубокой заморозке и не меняешься. Все мои друзья, все преимущества и известность, которую я завоевал на Аптукке, исчезнут. Я так и не получу доступа к архивам библиотеки, и любые мои усилия на благо Империи будут потрачены впустую.

Это был своего рода смертный приговор, и я не сомневался, что его предложил императору один или даже несколько из этих достопочтенных господ. Может, Бурбон? Я представил, как луноликий министр нашептывает на ухо его величеству. Я не понимал, как Бурбон, будучи палатином, умудрился стать таким жирным. Его тело было столь же круглым, как и лицо с густыми бакенбардами и еще более густыми усами, благодаря которым он напоминал моржей и ламантинов, резвившихся в королевском аквариуме. Репутация у него была скверная, он слыл предателем и коррупционером. Я даже слышал, что несколько столетий назад во время раскола в доме Бурбонов Августин предал отца и помог своему дяде, принцу Шарлю Пятьдесят Четвертому узурпировать его титул. Сейчас Бурбон что-то тихо говорил тощему помощнику, старшему логофету, имени которого я не знал.

– Немаванд чрезвычайно важен для обороны границ Центавра, – откашлявшись, произнес сэр Фридрих Оберлин, младший логофет, ранее перебивший Браанока. – До Гермонассы сьельсины четыреста лет не пересекали бездну большими силами, с тех пор как проникли далеко на юг, в Стрельца. – Он обвел рукой системы, достаточно близкие к Форуму и сердцу Империи.

Я помнил те набеги. Тогда я был еще мальчиком и жил на Делосе. В результате одного нападения была уничтожена Цай-Шэнь, шахтерская колония консорциума, и мой отец еще больше обогатился.

– Теперь они в основном появляются в Пространстве Наугольника, и мы подозреваем, что они контролируют там часть территории, – сказал Оберлин.

Я кивнул. К этому сводилось общее мнение, несмотря на то что за семьсот лет мы так и не обнаружили ни одной сьельсинской колонии. Ксенобитам колонии были не нужны. Они жили на мигрирующих кораблях, бороздя тьму и безводные межзвездные моря, задерживаясь в солнечных системах лишь для того, чтобы накачать из звезд энергии и захватить побольше мяса на наших планетах. Затем они уходили, скрываясь во тьме, как волки в туманном ночном лесу.

– Это мне известно, – сказал я.

Нельзя было исключать, что где-то в Пространстве Наугольника или Вуали Маринуса у сьельсинов все-таки были планетарные колонии. А может, в этих регионах просто базировались основные силы кочевых орд.

– Это не все, – ворчливо и как-то неохотно произнес Браанок. – Фридрих, выкладывайте остальное.

– Слушаюсь, сэр.

Молодой офицер откашлялся и вызвал голографический набор схем, изображавших полдюжины звездолетов: два транспортно-десантных корабля и четыре меньших по размеру линкора, изящных и остроносых, как наконечники стрел.

Он пояснил:

– Конвой, который отправился к Немаванду, насчитывал пятьдесят тысяч солдат. Два легиона: Сто шестнадцатый и Триста тридцать седьмой легионы Стрельца. Но они были не первыми, кого мы потеряли в том регионе.

От Гододина по карте протянулись две красные линии, пересекли бездну и разошлись в разные стороны в дальнем рукаве Центавра.

– Как вы можете видеть, – продолжил Фридрих, – за последние сто лет мы потеряли еще две группы. Одну сорок лет назад, другую – около девяноста. По прибытии в Центавр и до заправки на станции «Дион» их пути сильно расходятся.

– То есть вы думаете, что на них напали где-то между Гододином и «Дионом»? – заключил я за логофета.

– Если бы сьельсины нашли заправочную станцию, то уничтожили бы ее, – заметила Корво.

– Еще бы, черт побери! – согласилась одна из высокопоставленных легионеров, почти не уступавшая Корво в росте.

– Если только они не знают, где именно находится «Дион», – сказал я, глядя в точку на столе. – Если только они специально не ждут наши конвои. Зачем вы посылаете новые, если уже потеряли там четыре легиона?

Ответ пришел ко мне прежде, чем его выпалил Бурбон:

– Потому что на тысячу световых лет вокруг нет другой дороги в Центавр. Ты на карту-то посмотри, юнец!

Уже не в первый раз я порадовался, что держал руки опущенными. Я лишь бросил хмурый взгляд на толстяка и покрутил на пальце кольцо князя Аранаты.

– Как бы то ни было… – сказал я и, выдержав паузу, продолжил: – Выходит, вы считаете весьма вероятным, что конвой пропал где-то между Гододином и «Дионом»? – Я присмотрелся к галактической карте. – Это немного сужает область поисков. Но даже в таком случае, пока мы добираемся, там не останется никаких следов. До Гододина несколько десятков лет, и кто знает, сколько еще потребуется, чтобы пересечь бездну. Господа, я боюсь, что в живых мы никого не найдем.

– Весьма вероятно, – согласился Браанок. – Но вы – самый подходящий человек для этой миссии.

Рядом с ним Августин Бурбон издал низкий хлюпающий звук, лишь отдаленно похожий на смех.

– Просто попробуйте, если возможно, вернуть хоть кого-нибудь живым. Мы были разочарованы тем, что произошло на Эринии… так мало выживших. И варварам удалось скрыться. Такая досада.

Я невольно сжал кулаки. Солдаты, для спасения которых мы отправились на Эринию, погибли до нашего прибытия. Экстрасоларианцы превратили их в механических кукол.

«Ярость ослепляет», – прошептало мое внутреннее «я» голосом Гибсона.

Мой ответ был спокойным, голос ровным. Я не спорил. Лорд Бурбон и начальник разведки были не из тех людей, с которыми стоило спорить.

– Достопочтенные господа, я теряюсь… – начал я и взял паузу, чтобы дать Брааноку и Бурбону возможность снова оскорбить меня. К моему удивлению, они ею не воспользовались, – наверное, мои намерения были слишком очевидны. – На Эринии мы обнаружили свидетельства, что сьельсины сотрудничают с некоторыми организациями экстрасоларианцев. Эти сведения вас чем-то не устроили? Или вы предпочли бы узнать об этом, когда враг оказался бы прямо у наших ворот? – Набравшись смелости, я встал, положив руки на стол. – При всем уважении, никто из вас не был на Эринии. Никто не видел, что стало с теми людьми, и никто больше меня не желал бы, чтобы они остались живы. Так что не оскорбляйте меня.

Браанок тоже встал, чтобы возразить мне, несмотря на то что Бурбон удерживал его за руку.

– Марло, вы закончили?

Толстый министр не зря пытался урезонить щербатого начальника разведки. Если бы тот не потерял самообладания, этот вопрос, скорее всего, осадил бы меня.

«Еще нет», – подумал я.

– Император приказал мне отправиться на Гододин, и я туда отправлюсь, – сказал я прежним спокойным тоном. – И с вашего позволения, сделаю это прямо сейчас.

Я отсалютовал и взял со стола кристаллический накопитель данных.

Дожидаться разрешения уйти я не стал.

– Они хотят, чтобы мы потерпели неудачу, – сообщил я своим спутникам, когда мы оказались в относительном уединении на шаттле.

Я переводил взгляд с Паллино на Отавию и обратно, не обращая внимания на пилота и четверых солдат Красного отряда, сопровождавших нас в качестве своего рода почетного караула.

– Политиков напугал наш успех на Аптукке. Они боятся меня, – заключил я и снова покрутил кольцо Аранаты.

Сквозь крошечные иллюминаторы было видно, как отдаляются здания разведслужбы, белые колонны, окрашенные крыши и сверкающие на солнце купола. Под нами простирался Вечный Город. На Форуме был весьма умеренный для газового гиганта климат, а ветры – не столь сильными, как должны были быть, и любые их выкрутасы контролировались погодными спутниками, не допускавшими бурь и ураганов.

С высоты нашего полета казалось, что Вечный Город вырастает прямо из облаков, словно дворец сказочной королевы фей или древний Олимп. Здесь люди так давно примерили на себя одеяния богов, что почти забыли о своей звериной сущности, пускай и продолжали рычать друг на друга и кусаться.

– Думаешь, все действительно настолько плохо? – спросил Паллино. – Может, они тебя отпустят.

– Отпустят? – Я едва не рассмеялся. – Куда, Пал?

– Куда тебе захочется, – ответил он, скрещивая руки. – Назад в Вуаль. Позволят снова быть простым наемником. А может, и схоластом получится стать, если до сих пор не передумал. Вместе с Валкой.

Валка. В этом был резон. С тех пор как мы два года назад вернулись на Форум после выполнения задания, Валка ни разу не сошла с борта «Тамерлана». Она была тавросианкой, и устройство, имплантированное в ее череп, – секрет, о котором знали лишь немногие в нашем отряде, – могло навлечь на нее серьезные неприятности. Инквизиция Капеллы не жаловала тех, кто приносил зловещие машины в самое сердце Соларианской империи. Здесь, где безопасность была важнее справедливости, ей мог не помочь даже дипломатический статус.

«Защити нас, о Мать, от разрушения плоти».

Но если бы меня с позором изгнали с императорского двора, мы смогли бы отправиться куда угодно: к Шагающим башням Садальсууда, в горы, к храму Атхтен Вара. Посетить все оставшиеся в Галактике руины Тихих. Забыть о войне. Это было весьма заманчиво.

– Сам знаешь, что это невозможно, – сказал я.

Из памяти никак не желал стираться образ Райне Смайт и ее солдат, растерзанных на части сьельсинами. Я отчетливо помнил, как один вскинул ее оторванную руку, прежде чем впиться в нее зубами. А мои видения… сьельсины, выжигающие все среди звезд, и миллиарды мертвых и порабощенных людей.

Я сжал левую кисть правой, нащупав едва выступающие края искусственной кости. Руки я лишился тогда же, когда и жизни, на борту «Демиурга», и даже спустя почти сотню лет новая рука так и не стала для меня своей. Она была подарком Вечного правителя Воргоссоса, самого Кхарна Сагары. Я спас ему жизнь – две жизни, ведь его сознание переселилось сразу в двух клонов, которых он выращивал, чтобы обеспечить себе бессмертие. Рука стала вечным напоминанием о том, что я потерял, что положил на алтарь борьбы.

– А я жду не дождусь, когда получится убраться отсюда, – сказала капитан Корво, глядя на город из-под капюшона.

Не знаю, что она видела в этих золоченых шпилях, воздушных куполах, водопадах, льющихся с небес на висячие сады. Ничего подобного не было больше нигде во Вселенной. Ни одного столь же прекрасного… и столь же ужасного города.

Мы обогнули белый палец ратуши, возвышавшейся над площадью Рафаэля. Я ощутил невольную тоску по дому, по черной крепости Обитель Дьявола на приморском холме. Несмотря на все недостатки – а их было множество, – я вдруг почувствовал, что люблю Империю, люблю Делос, где я родился, и даже Вечный Город. Какой катастрофой для мира станет падение этого удивительного города! Как мир обеднеет! Пусть люди, правящие здесь, были жестокими, злыми и продажными, не правители – или не только они – определяли величие городов и государств. Древний Рим полюбили не за величие, как писал поэт[1]. Рим стал великим, потому что его любили. Так и я сейчас любил свою Империю.

– Когда полетим за принцем, которого с нами посылают? – спросил Паллино.

Я прекратил теребить пальцы и посмотрел ему в глаза. Мне по-прежнему было непривычно видеть его молодым и двуглазым.

– Дня через три, – ответил я, откинувшись в кресле. – Как я понял, ему нужно время на сборы. Пройти медосмотр, перестройку РНК и тому подобное.

– Значит, хотя бы шнурки ему не придется завязывать, – вставила Корво, откидывая с глаз пышную крашеную челку.

– У него, наверное, сапоги на застежках, – пошутил Паллино. – Странно, что с нами на заведомо провальное задание отправляют принца.

– Ничуть, – возразил я. – Так ему ничто не будет угрожать.

– Уж простите, но на это я жаловаться не стану, – чуть нахмурившись, сказала Отавия. – Неплохо хотя бы иногда ни с кем не воевать.

Паллино наклонился, не разнимая рук:

– Значит, в архивы тебя так и не пустили?

– Нет.

Отвернувшись к иллюминатору, я подпер подбородок кулаком.

– Я даже самого императора об этом попросил, но… – не закончив, махнул я рукой, и без слов было понятно.

Мы полетели в тишине, наблюдая, как движется город внизу и как снуют среди башен воздушные суда.

– Если вернемся ни с чем, император может распустить Красный отряд, – сказал я, по-прежнему не глядя на товарищей, и облизнул губы. – Вы уверены, что этот шаттл не прослушивается?

– Айлекс лично все проверила, – кивнула Корво. – Даже доктор разок осмотрела.

«Что ж, раз Валка дала добро…» – подумал я.

– По-моему, император или кто-то весьма близкий к нему считает, что я стал достаточно популярен в народе, чтобы представлять угрозу. – Я вспомнил, как Каракс попросил меня благословить его медальон. – Возможно, они решили, что я мечу в министры. Например, в военные. Может, поэтому Бурбон так меня ненавидит. Считает, что я хочу его подсидеть. А может, дело не только в этом. Вряд ли им придет в голову, что я посягаю на трон. Сколько там у императора детей? Сто десять? Сто двадцать? Передо мной такая очередь, что и близко не подобраться. Даже если город вдруг обрушится с небес, на других планетах найдется половина королевских отпрысков. Да я и не Бонифаций Самозванец.

– Думаете, против вас заговор? – спросила Корво.

– Думаю, он уже увенчался успехом, – холодно ответил я, пронзительно глядя на Отавию. – Сколько лететь до Гододина?

Капитан пожала плечами, словно стряхивая с себя влияние моего дурного глаза.

– На полной скорости пересечем рукав Стрельца лет за двенадцать.

– Значит, я буду отсутствовать не меньше двадцати четырех лет. Когда вернемся, меня уже не будут воспринимать всерьез. Особенно если вернемся ни с чем, как задумано.

Теперь пришел черед Корво скрестить руки на груди. Впечатляющее зрелище, учитывая ее телосложение.

– Вы уверены, что мы заведомо обречены на неудачу?

– Все это – тщательно спланированная акция, – сказал я. – Жаловаться нечего. Я бы тоже так поступил… Другой вопрос, кто за этим стоит? Император сам все придумал или ему нашептали на ухо?

Первым приходил в голову Августин Бурбон. Военный министр заседал в Имперском совете. Кесарь к нему прислушивался. Ему бы не составило труда намекнуть, что возмутителя спокойствия Адриана Марло неплохо бы послать в бессмысленную экспедицию на край вечности, «пока все не уляжется».

– А какая разница? – спросил Паллино.

– Большая, – немного резко ответил я и, выпрямившись, протянул вперед руку ладонью вверх. – Плохо, если козни строит Бурбон или кто-то из министров. Но если это сам император… – Эту мысль тоже не было нужды заканчивать.

Я крепко сжал кулак.

Глава 4

Дети Солнца

Решетчатая дверь трамвая откатилась, позволив мне сойти. Я молча, сложив руки за спиной, следовал за слугой-андрогином. Эта вычурная громада из металла и камня была настолько гигантской, что имела собственные трамвайные линии, как на крупнейших легионских дредноутах, чтобы слуги, солдаты и нобили могли быстро перемещаться из одного места в другое. Повсюду были изящные украшения из кованого железа, копирующие цветущую лозу, которая вилась вокруг них. Меня поражало обилие растительности во дворце. Благодаря этому он был куда больше похож на сад. Сердце замирало при мысли о том, сколько было потрачено на создание такой красоты.

За коваными оградами и лозой оказались каменные стены с арочным проемом, а за ним – коридор, богато отделанный деревянными панелями, которые впитывали теплое сияние настенных ламп. На сводчатом потолке было изображено небо: не розоватое небо Форума, а ярко-голубое, земное, с белыми и золотистыми облаками.

Гомункул остановился у двери и постучал, объявив о нашем прибытии. Дверь почти мгновенно распахнулась, и я с удивлением увидел, что ее открыл привратник. Она не была оснащена никакими механизмами, если не считать серебристого колокольчика, звоном возвещавшего об открытии.

– Ваше величество, сэр Адриан Марло, лорд-комендант Красного отряда, – возвестил андрогин высоким ангельским голосом.

– Величество? – ошеломленно повторил я и припал на колено сразу же, как осознал.

Передо мной в кресле сидела, пожалуй, самая красивая женщина, что мне доводилось видеть. Она была холодна и сурова, как снежная буря, но тепла и ярка, как осень. Ее волосы были рыжими, как у императора, – она приходилась ему двоюродной сестрой. В косу толщиной с мою руку были вплетены золотые нити. Женщина казалась высеченной из слоновой кости или мрамора. Светлое, как и ее кожа, платье было расшито красными узорами в тон волосам. Пояс и украшения в ушах, на шее и руках были золотыми. В ее теле воплотилось все искусство генетиков Высокой коллегии, а глаза излучали могущество империй.

– Ваше величество, – сказал я, – я польщен. Прошу меня простить, никак не ожидал встречи с вами.

Императрица Мария Агриппина приветственно подняла руку. Вспомнив, что глазеть не подобает, я уставился в толстый напольный ковер.

– Встаньте, – сказала она. – Мы хотели встретиться с вами, прежде чем вы заберете нашего сына.

Императрица улыбнулась, но ее изумрудные глаза остались холодными. Она протянула мне усыпанную кольцами и перстнями руку. По протоколу было положено приблизиться к ней на коленях, но она же сама приказала подняться. Возможно, это была проверка, однако я ненавидел коленопреклонение и потому встал и просто нагнулся, чтобы поцеловать руку.

– Александр скоро выйдет. Мне хотелось до него увидеться с героем Аптукки с глазу на глаз. Прошу, садитесь! – указала она на стоявшее напротив пустое кресло. – Чая?

Я не слишком любил чай, но отказывать императрице было нельзя.

– С вашего позволения.

Она взмахнула рукой, и другой андрогин появился из-за занавеса, чтобы разлить чай в кобальтовые чашки. Я с благодарностью принял чашку и сделал глоток, после чего отставил ее, зная, что по правилам этикета этого достаточно.

– Лорд Марло, у вас есть дети?

Я удивленно моргнул. Вне всякого сомнения, императрица прекрасно знала, что у меня их нет.

– Нет, ваше величество. Моя… спутница – тавросианка.

Я мог бы уточнить и объяснить, что Валка даже замуж за меня не хотела, не то что детей, но подозревал, что Высокая коллегия в любом случае не одобрила бы союз имперского пэра с чужестранкой.

– Мы слышали, – произнесла императрица так, будто я сообщил ей невероятно скандальную новость, – но не думали, что это правда. Тавросианская ведьма? А еще в вашей команде гомункулы и прочие дегенераты. Потрясающе.

– Боюсь, ваше величество, что в слухах обо мне больше правды, чем выдумки.

– Ясно… – протянула она. – Вы редкая птица. Большинство людей куда мельче, чем рассказывают о них легенды. Будьте осторожны. Вырастете слишком большим – и кому-нибудь непременно захочется вас подрубить.

Предупреждение? Или угроза?

Мария Агриппина откинулась в кресле, поразив меня идеальной осанкой. Каждая линия ее тела была ровной, каждое движение – отточенным, как у балерины, как у эльфийской королевы из древних сказок. Пожалуй, она пугала меня больше, чем сам император.

– Однако так гораздо интереснее! – воскликнула она и снова улыбнулась одними губами. – Сэр, будьте аккуратны с моим сыном.

– Разумеется, ваше величество.

– Если с ним что-нибудь случится, – она подняла свою чашку с блюдца, – то мне придется сделать так, чтобы что-нибудь случилось и с вами. Ясно?

Я тоже взял чашку, чтобы чем-то занять руки.

– Абсолютно, – ответил я. – Там, куда мы отправляемся, должно быть вполне безопасно. У нас поисково-спасательная экспедиция.

– Не важно. – Ее величество опустила чашку. – Он – принц Империи. Дитя Солнца и мой сын. Не сводите с него глаз.

– Слушаюсь, – кивнул я и улыбнулся, хотя мысленно представлял себе пытки и прочие ужасы, вне всякого сомнения творившиеся в казематах под этим священным небесным городом.

Я обеспокоенно покосился на слугу-андрогина, стоявшего у античной красной вазы на каменном столике. Андрогин всячески старался прикидываться мебелью, потупив яркие глаза. Вся дворцовая прислуга выглядела одинаково – или почти одинаково. Они были умны, но лишены воображения, верны и покорны. Лица и тела у них были худыми и вытянутыми. Они пугали меня, но в то же время я чувствовал к ним жалость, ведь они родились такими не по своей воле.

Чайный столик императрицы стоял под верхушкой стеклянного купола, нависавшего над Облачными садами. По стеклу и железу тихо скребли темно-зеленые, почти черные листья.

– Не припомню, чтобы у обычного рыцаря было столько поклонников, – сказала она, и я почувствовал, что сейчас меня ждет какой-то вывод или заявление. – Так низко пасть… стать изгоем и вновь подняться… Я имею в виду, вы ведь фактически патриций.

Она произнесла последнее слово таким тоном, как будто патриции были едва выше скота. На меня нашло почти схоластическое забытье, что случалось редко, и я держался невозмутимо. Императрица была продуктом тончайшей генетической настройки во Вселенной, живой иконой. Если бы я показал ее портрет какому-нибудь ахейскому пастуху, он бросился бы на колени, приняв ее за Деметру. Немудрено, что она презрительно относилась ко всем, чья кровь была менее благородна. С чего богине проявлять симпатию к козлу?

– Тем не менее у вас много последователей. Вы настоящий герой.

Она насмехалась надо мной? Как и ее муж-император, она прекрасно управляла мимикой, и на ее лице невозможно было прочитать никаких эмоций.

– Мама! – раздался за моей спиной голос, и, отставив чашку, я обернулся к вошедшему на солнечную веранду юноше.

Он выглядел в точности как я представлял. Мальчик тридцати стандартных лет от роду. Рыжеволосый и зеленоглазый, как его родители, с высокими скулами и широким подбородком. Я ожидал, что одет он будет в имперские белые одежды, но белым был лишь полуплащ, наброшенный на левое плечо, а туника и брюки – черные, как у меня.

– Александр! Входи! – Императрица поднялась, шурша юбками. – Познакомься с лордом Марло! Он тебя ждал!

– Надеюсь, не слишком долго, – сказал принц, входя в комнату, и лишь тогда я заметил, что он не один.

За ним следовала девушка, настолько похожая и фигурой, и лицом на императрицу, что я сразу догадался: это одна из ее дочерей.

Я не мог сказать, видел ли принца прежде. Во всех имперских принцах и принцессах доминировал один и тот же архетип, и их невозможно было различить невооруженным глазом. Преклонять колено я не стал. В обычной ситуации протокол этого требовал, ведь я был простым рыцарем и безземельным лордом, а передо мной стояли двое детей императора. Но я также был, по императорскому указу, рыцарем-наставником этого юного принца и потому поприветствовал его кивком и встал по стойке смирно.

– Сэр Адриан Анаксандр Марло к вашим услугам, – сказал я, глядя в стену.

– Да, это вы, – взволнованно улыбнулся принц и вдруг, к моему изумлению, поклонился. – Рад знакомству с вами, сэр Адриан, сэр.

– Ваш отец попросил и потребовал, чтобы я стал вашим наставником, – формально сказал я. – С разрешения вашей царственной матери мы отправимся с Форума в пятнадцать ноль-ноль по стандартному времени. Полагаю, вещи принца уже доставляют на борт моего корабля? – Последний вопрос я адресовал слуге.

– На «Тамерлан»? – спросил Александр. – Отец сказал, что мы летим на Гододин. Я раньше никогда не покидал планету. А вы? Бывали когда-нибудь на Гододине?

Его язык заплетался, и он опустил взгляд.

Я помотал головой:

– Возвращаясь из Вуали, я чаще пользовался старыми центральными путями. Это будет новым приключением для нас обоих.

Юный принц шагнул вперед, вскинув подбородок, и вновь удивил меня. С торжественным выражением он сделал то, чего никогда не делали при мне члены императорской семьи. Он по-крестьянски протянул мне руку. Я был настолько ошеломлен, что машинально пожал ее.

– Я с раннего детства слышал истории о вас, – серьезным тоном произнес принц.

Что я должен был на это ответить? В какой-то мере этот диалог был не менее удивительным, как и встреча с Караксом в тронном зале. Мои губы невольно растянулись в кривой марловской улыбке.

– Надеюсь, вы не во все из них поверили, – сказал я.

Александр коротко усмехнулся и отпустил мою руку.

– О! Я должен вас представить! – Он отступил в сторону. – Сэр Адриан, это моя сестра Селена.

Принцесса протянула мне руку. На тонких белых пальцах не было ни одного кольца, поэтому, взяв ее, я поцеловал собственный большой палец.

– Ваше высочество, – произнес я, поднимая глаза.

Больше мне сказать было нечего. Все потому, что я уже видел Селену Авент. Мне показало ее Братство в темных водах под Воргоссосом. То было видение, оставленное для меня Тихими. Видение моего будущего – или один из его вариантов. В нем я восседал на Соларианском престоле, а эта принцесса в платье из живых цветов сидела у моих ног. Видел я и другие версии будущего, в котором мы были вместе. И хотя мы раньше ни разу не встречались, я помнил аромат ее духов и волос, вкус ее губ и то, как она двигалась подо мной. Борясь с нахлынувшими воспоминаниями, я опустил глаза, чтобы мое поведение не сочли непристойным. Я еще долго чувствовал ее прикосновение, но, вспомнив о Валке, сжал руку в кулак. Мне не хотелось думать о таком будущем или любом другом, в котором для Валки не находилось места.

– Мой брат высоко ценит вас, сэр рыцарь, – произнесла принцесса голосом, звучавшим словно полузабытая мелодия из отдаленной комнаты. – Нам несказанно повезло, что нас защищают такие, как вы.

Ее улыбка была подобна первому лучу солнца, появившемуся из-за края планеты, и я вновь отвел глаза.

– Это весьма любезно с вашей стороны, ваше высочество.

– Сэр Адриан, мы уже отбываем? – спросил Александр. – Прямо сейчас?

– Таков план.

– Хорошо, хорошо.

Он окинул взглядом веранду, как будто никогда прежде здесь не бывал. Его состояние было мне знакомо. Он боялся сильнее, чем можно было предположить. Боялся того, что мы – пусть путешествие наше однажды и завершится в том же месте, где началось, – никогда по-настоящему из него не вернемся, ибо станем совсем другими людьми.

Я не мог винить принца. Мне самому довелось пережить подобные метаморфозы. И я улыбнулся:

– Во время путешествия мы будем бодрствовать всего год или два. Постарайтесь провести их с пользой. Не пренебрегайте занятиями.

Принц заметно повеселел, услышав мои слова, а вот императрице не понравился мой фамильярный тон.

– Присматривайте за братом, сэр, – сказала Селена, сложив руки перед собой.

– Непременно, ваше высочество, – с поклоном ответил я. – Будьте уверены.

– Отправляемся? – спросил принц, все еще озираясь по сторонам.

Я сказал, что время не ждет, и позволил юному Александру попрощаться с родными. Он преклонил колено перед матерью, взял ее за руку и поклялся, что вернется. Такая галантность заставила меня улыбнуться. В этот миг он выглядел образцовым имперским принцем. Как мало я знал тогда о ноше, взваленной на его плечи. Он был поздним, сто седьмым ребенком императора. Живой запасной деталью, чьим уделом было провести всю жизнь в Перонском дворце, изучая политику и дипломатию, даже не мечтая при этом сесть на трон, который должны были унаследовать либо кронпринц Аврелиан, либо принцесса Ирена, старшая дочь императора. Высокой коллегией и собственным отцом ему было запрещено жениться и иметь детей, дабы не допустить чрезмерного разрастания императорского рода. Еще давным-давно, когда жизнь палатинов измерялась годами, а не столетиями, кровные войны преподали жестокий урок и оставили шрамы на миллионах планет.

Александру было жизненно необходимо как-то себя проявить. Стать значимой фигурой. Все мужчины таковы. Пока мы чего-то не добьемся – мы ничто. Так было и для юного принца, пускай его и худо-бедно определял статус. Вспомнив молодого Адриана, униженного и презренного отцом, я мысленно посочувствовал юноше.

– Вы отправляетесь один? Без слуг и телохранителей? – уточнил я, спохватившись.

– Разве вашего меча не достаточно, сэр Адриан? – спросила меня императрица, приподняв идеально ровную бровь.

Ее тон напомнил мне интонации Бурбона. «Неужели великий Дьявол Мейдуа не защитит одного маленького мальчика?»

Ледяной взгляд императрицы я встретил твердо, как кремень.

– Не сомневайтесь, ваше величество.

– Не будем, – ответила она с сарказмом и царственным высокомерием.

Не помню, о чем мы еще говорили. Помню, как смущенно улыбалась принцесса, как свысока смотрела императрица. Они были так похожи внешне, но совершенно не похожи по своей сути. А что же мальчик? Мужчина? Его выправка была совсем не воинской, манера держаться – не властной.

Тогда я и подумать не мог, каким он в итоге станет.

Наши тени бежали наперегонки впереди нас, когда мы спускались по ступеням дворцовой лестницы. Моя шинель и его плащ трепыхались на ветру. Марсианские стражники встречали принца воинским приветствием. Я поднял воротник, прикрывая лицо.

Проходя мимо фонтана, принц остановился, и я успел сделать еще три шага, прежде чем это заметил.

Он оперся рукой на край мраморной чаши и сказал:

– Сэр Адриан, я знаю, что отец не оставил вам выбора, но… я благодарен, что вы меня взяли. – Он отвел взгляд. – Я не подведу.

– Хорошо.

Я сложил руки на груди.

Что он видел во мне? Героя Аптукки? Воина, убившего двух сьельсинских вождей? Для него я был не человеком, а персонажем книги. Он смотрел на меня, как будто я был драконом, сошедшим со страниц и обвившимся вокруг древа Галат.

– Я хочу стать рыцарем, как вы.

– Мы летим не на экскурсию.

Не дожидаясь ответа, я повернулся и пошел дальше, к причалу с шаттлом, который должен был доставить нас на орбиту и на «Тамерлан». Не услышав за спиной шагов, я остановился и обернулся. Принц Александр стоял на том же месте, сжав кулаки. Каким он казался маленьким! Какими узкими были плечи, на которых должна была держаться мантия Империи! После Гододина, спустя столько лет мне непривычно вновь представлять его тем юношей.

После того, как он приговорил меня к казни.

– Вы идете? – окликнул я.

– Я… да! – встрепенулся принц.

– Хорошо, – сказал я, отворачиваясь. – Уходим. – И тут же остановился.

Мое внимание привлекло нечто белое как снег на покрытых мхом камнях. Я наклонился. Это был лепесток Галата, яркий, сверкающий. Должно быть, ветер сорвал его со священной ветви, ведь утверждалось, что цветки древа Галат никогда не опадают сами. Я не суеверен, но когда я взял в руку этот светлый лепесток, по коже пробежали мурашки, как будто я узнал, что Империя пала.

Или звезда.

Глава 5

«Тамерлан»

Под нами сиял розово-золотой Форум, настолько огромный, что заполнял собой половину Вселенной. В боковой иллюминатор я наблюдал за океаном облаков. Вечный Город уже исчез из виду, его высокие башни и сверкающие купола скрылись за эмпиреями. Впереди одинокими свечами во Тьме вспыхивали дюзы. Когда люди представляют себе космос, то нередко рисуют в нем множество кораблей, пролетающих столь близко друг к другу, что экипажи могут перекрикиваться.

Это не так.

В Вечном Городе поговаривали, что вокруг газового гиганта дислоцировано десять Марсианских легионов. Они всегда начеку, а их общая огневая мощь достаточна, чтобы стереть в порошок планету в десять тысяч раз бо́льшую. Однако лично я никогда их там не видел. Раз или два я замечал свечение ионных двигателей и вспышки термоядерных ракет, но красно-золотой шар Форума так и висел молча, горделиво среди архипелага своих спутников.

– Вон он! – прижавшись к стеклу, указал я на сияющий в темноте одинокий наконечник стрелы. С такого расстояния он выглядел не больше ногтя, но быстро увеличивался.

– «Тамерлан»? – спросил Александр, вытягивая шею.

– Дом, – ответил я.

Он прищурился и протянул руку, дотронулся пальцами до стекла и развел их, чтобы увеличить изображение. Ничего не изменилось.

– Это просто алюмостекло, – со смехом сказал я. – В пассажирских шаттлах не нужны тактические экраны.

Я откинулся на гладкую спинку кресла, позволив юноше ближе рассмотреть корабль, вот уже несколько десятилетий бывший моим домом.

«Тамерлан».

Линкор класса «Эриэль» был подарен мне императором вместо земельного надела, когда я стал рыцарем и был восстановлен в правах палатина. Он был более двенадцати миль в длину от кончика носа до дюз и напоминал заостренный нож, под которым дугой располагались ионные двигатели и три больших конусообразных термоядерных. Прочная надфюзеляжная броня в свете солнца отливала глянцем, орудия были скрыты за очерченными золотом люками. Ангары, топливные баки и помещения для команды прятались под броней, как перевернутый город из башен или лес, изогнувшийся от бурь. На борту постоянно проживало более пятнадцати тысяч человек, и еще почти семьдесят пять тысяч спали долгим ледяным сном в просторных трюмах.

Сквозь переборку мне не были слышны переговоры пилота, но я предполагал, что она уже получает разрешение на посадку.

– Извините, что так быстро отозвал вас из города, – сказал я двум гоплитам в форме Красного отряда, сидевшим напротив.

– По правде говоря, милорд, я рад поскорее убраться оттуда, – ответил один, поправляя ремни безопасности, и вдруг спохватился, вспомнив, что перед ним императорский потомок. – Ни в коем случае не хотел оскорбить вас, юный господин.

Не сомневаюсь, что его лицо за черным визором залила краска.

– Я ваш принц! – резко парировал Александр.

– Не хотел оскорбить вас, мой принц.

Почувствовав, что дело может принять дурной оборот, я вытянул руку между Александром и гоплитом.

– Ты ведь Баро?

Солдат выпятил грудь:

– Так точно, сэр!

Я узнал облупившуюся картинку с голой женщиной на левой бедренной пластине его брони. Твердых правил на этот счет не существовало, и я просил центурионов не обращать внимания на такие штучки, если дело не касалось парадной формы. Вокруг полного бедра женщины обвивалась змея.

– Александр, Баро никогда раньше не встречал членов императорской семьи. Простите его! Он хороший солдат. – Я опустил руку. – Тебя ведь произвели в декурионы? Кажется, я видел приказ…

– После Аптукки. Благодарю вас, сэр. – Он хлопнул по красной полоске с наружной стороны рукава, обозначающей его звание. – Приятно, что вы вспомнили.

– Ты это заслужил, – сказал я, внимательно наблюдая за Александром.

Снаружи «Тамерлан» все приближался, черный корпус блестел в желтых лучах. У борта по-прежнему висела заправочная станция, рукавом соединенная с топливным резервуаром корабля. Подготовка к отправлению еще не завершилась. В этом не было ничего плохого. Приближаясь, наш шаттл взмыл ввысь, ускоряясь, чтобы лечь на верхнюю орбиту «Тамерлана».

– Это всегда так? – спросил Александр.

Он зажмурился и втянул голову в плечи. Похоже было, что его тошнит. Я же настолько привык к нулевой гравитации, что не чувствовал никакой разницы.

– Привыкнете.

Вскоре мы приземлились в маленьком ангаре на самом верху, прямо под надфюзеляжной пластиной. Меня вдавило в кресло, когда мы оказались под действием супрессионного поля «Тамерлана». Искусственная гравитация накрыла нас, словно мокрое одеяло.

– Тяжело, – процедил принц.

– Здесь притяжение в полтора раза выше стандартного, – ответил я. – Это сделано специально, чтобы сохранять силу и не терять мышечную массу.

Александра это не убедило, и я добавил с искренним сочувствием:

– К этому вы тоже привыкнете.

Вечный Город парил над морем жидкого металла в сердце газового гиганта на высоте, где атмосферное давление было терпимым, а сила притяжения приближена к земной, насколько возможно. Принц жил в условиях, специально созданных для комфорта человека, максимально похожих на те, что были на нашей утраченной и разрушенной родине. Теперь его ждали резкие перемены.

Спустя секунду магнитные швартовочные защелки плотно схватили шаттл и потянули его в ангар. Я услышал шипение пневмоприводов и тихий свист герметизирующих атмосферных перемычек. Дверь шаттла отъехала вперед и вниз, превратившись в трап.

Поднявшись, я протянул Александру руку:

– Добро пожаловать на борт, ваше высочество.

Команда, собравшаяся у трапа, чтобы поприветствовать принца, была разношерстной. Имперские офицеры, наемники, палатины и плебеи, гомункулы и прочие отщепенцы, каких только можно было сыскать в этих краях. Впереди стояла Отавия Корво в черной капитанской форме. Несмотря на незнатное происхождение, эта норманская наемница была настоящей великаншей. Почти семи футов ростом, мускулистая, широкоплечая, с кофейного цвета кожей и вьющимися светлыми волосами, нимбом обрамлявшими голову.

Ее сопровождал старший помощник Бастьен Дюран, в проволочных очках и с привычным обиженным выражением на лице. Рядом с ним был Тор Варро, схоласт-халцентерит в зеленом сюртуке, на котором, как солдатские медали, блестели бронзовые пластины – сертификаты, подтверждающие всевозможные ученые степени. За ними собрались старшие офицеры. Бандит – Карим Гароне, – теперь произведенный в лейтенанты-коммандеры, начальник службы безопасности корабля. Айлекс, зеленокожая дриада с болотного цвета волосами. Мои мирмидонцы и кутильеры Паллино, Элара и Сиран стояли поодаль. Женщин, как и Паллино, тоже произвели в патриции, и теперь они выглядели молодыми и пышущими здоровьем – даже моложе, чем в день нашей встречи на Эмеше несколько столетий назад. С тех пор как я покинул Делос, минуло уже почти четыреста земных лет, из которых я бодрствовал около сотни.

Еще дальше собрались прочие офицеры, среди них старший медик Луана Окойо, навигатор Адрик Уайт и рулевой Коскинен. Позади всех опирался на тросточку юный Аристид.

Не было только Валки, но и немудрено. Сдался ей этот принц?

– Босс, есть приказ улетать? – лениво взмахнув рукой в знак приветствия, спросил Бандит.

– На Гододин, – бросил я и потряс его руку.

Развернувшись, я пристроился между ним и Корво. Принц следовал за мной по пятам.

– Отавия, Бастьен, Бандит, это принц Александр из дома Авентов. Мой принц, позвольте представить вам капитана Отавию Корво и коммандера Бастьена Дюрана, – указал я на каждого из них. – А это лейтенант-коммандер Карим Гароне.

– Можете звать меня Бандит, ваше… – Он покосился на меня. – Превосходительство?

– Высочество, – поправил я и объяснил принцу: – Он норманец.

Я повел Александра дальше, представляя всех по очереди.

– Принц отправится с нами по велению самого императора! – повысив голос, объявил я.

Звук эхом отразился от высокого потолка, арок и перекрытий, поддерживавших мостки, к которым швартовались шаттлы.

– Будьте с ним обходительны и вежливы. Он наш дорогой гость. – Для убедительности я положил руку Александру на плечо. – Император сказал закалить его. Он будет моим сквайром и будет квартироваться с младшими офицерами.

– Что? – вздрогнув, принц повернулся ко мне. – Вы шутите?

Я ожидал услышать подобное от юного нобиля и заранее подготовился.

– Нет, я абсолютно серьезен.

– Это… несправедливо! Безобразие!

– Несправедливо? – повторил я. – Вы мой сквайр. Сквайр – это младший офицер, поэтому и жить вам с младшими офицерами.

Александр помрачнел и покосился на команду, видимо отчасти понимая, что выставляет себя на посмешище. Несмотря на уверения, что он не подведет, этого я тоже ожидал.

– Но я принц! – заскрежетал зубами его высочество.

– Вы мой сквайр, – спокойно парировал я. – Вы говорили, что хотите быть рыцарем. Вот первый шаг. Кто сказал, что путь будет легким? Или вам хочется всего и сразу?

Уголки рта Александра опустились, и мне почудилось, что я слышу, как в его голове вращаются маленькие золотые шестеренки.

– Пожалуй, нет.

– Обсудим это потом, – кивнул я и обратился к Эларе, которая занимала на «Тамерлане» должность квартирмейстера: – Помоги ему разместиться и проследи, чтобы все его вещи доставили в каюту в сохранности.

Вещи прямо в эту минуту разгружали с шаттла. Три тяжелых композитных ящика, обитые резным темным деревом. На металлическом решетчатом полу, на фоне скромного шаттла и стен ангара они выглядели абсурдно. Казались неуместными, как и их владелец.

Не сводя с них глаз, я сказал:

– Александр, я пришлю за вами, как только мы отправимся. Нам многое предстоит обсудить.

Успокоившись, юноша позволил увести себя за тяжелые ворота к корабельной трамвайной линии. Младшие офицеры отправились следом, оставив меня с Корво, Дюраном, Бандитом и мирмидонцами. Выждав несколько секунд на случай, если мальчишка прибежит обратно, чтобы последнее слово было за ним, я выдохнул и привалился к перилам.

– Земля и император! – выругался я, глядя на грузовой отсек внизу трюма. – А с ним сложнее, чем я ожидал.

– Могло быть и хуже, – заметил Бандит, и по голосу я понял, что он улыбается, – если бы здесь была Валка.

– Не смешно, – ответил я, переводя взгляд на тройку механиков, обслуживавших двумя уровнями ниже другой шаттл.

– Смешнее некуда! – настаивал Бандит.

Я невольно представил, как Валка отвешивает принцу оплеуху за неподобающее поведение, и тоже едва не хохотнул. Пожалуй, это и правда было бы смешно.

– Щупленький какой-то щеночек, – низким голосом нарушила молчание Сиран.

– Щеночки все такие, – сказал я, поворачиваясь наконец к офицерам.

Я расстегнул две серебряные пуговицы и скинул шинель и, вспомнив об императрице и императоре Вильгельме, добавил:

– Но видели бы вы волков.

– Думаете, он будет трудиться вместе со всеми? – раздался высокий аристократический голос.

Это было глупо, но на миг я решил, что вернулся Александр. Однако говоривший сидел, прислонившись к стене ангара, тонкими руками обхватив трость и серьезно глядя на нас.

Не услышав от меня ответа, юный Лориан Аристид продолжил:

– Присутствие на борту имперского принца нам на руку.

Тишина продолжалась, пока маленький офицер не понял, что все внимательно его слушают.

– Так каков план? Император скинул на нас лишнего отпрыска и мы попытаемся завоевать его расположение? – Он со знанием дела ухмыльнулся, переводя бледные глаза с меня на Корво и далее.

– Аристид, тебе нехорошо? – спросил я, намекая на его положение на полу.

– Нога подводит, ничего более, – хлопнул он ладонью по предательской конечности.

Лориан Аристид был молод, в два раза моложе меня, но проблем у него было хоть отбавляй. Его отцом был великий герцог Патмоса, а матерью – патрицианка-рыцарь. Незаконнорожденный, он, будучи сыном палатина, был обречен на страдания. Лориан был интусом, результатом смешения закодированных родительских генов без присмотра Имперской Высокой коллегии. По правилам мать должна была убить его еще до рождения, но Лисандра Аристид отказалась. Она сохранила бедному ребенку жизнь, и Лориан выкарабкался вопреки всем прогнозам. Он был маленьким, не больше пяти футов ростом, и хрупким. Даже в стеганом форменном сюртуке казался фантомом, скелетом, брошенным гнить у стены. Хромал на одну ногу, и порой все его конечности отказывали по неизвестным даже врачам причинам. Мать умоляла его отца подыскать Лориану место при дворе, но великий герцог, боясь скандалов и кривотолков, которые могло вызвать присутствие его сына-уродца, вместо этого отправил юношу в легионы, где тот скитался по канцеляриям, пока не оказался на службе у меня.

Да, Лориан хромал, но его ум был остер как меч, и соображал он в три раза быстрее любого из нас.

– Кто сказал, что нам надо завоевывать его расположение? – спросил я, склонившись над ним.

– Иначе вы бы не стали его отчитывать, – заметил Лориан. – И уж тем более вы бы не стали его расквартировывать. Сунули бы в фугу и не трогали, пока не разобрались со всеми делами на Гододине. – Он хищно ухмыльнулся. – Я прав?

– У тебя точно нога отказала? – спросил я с такой же ухмылкой. – Или ты притворился, чтобы получить слово?

Усмешка Аристида не померкла.

Смеясь, я перекинул шинель через перила и, сунув пальцы за пояс-щит, пристроился рядом.

– Аристид, тебе следовало пойти в схоласты.

– У моего отца плохо с чувством юмора, – ответил Лориан.

В этом мы были схожи.

– Думаете, он станет сотрудничать? – спросил старший помощник Дюран без обиняков. – Он кажется слишком… – Однако смелости у него было как у писца, и он замолчал.

– Заносчивым? – закончил за него Бандит, потирая острый подбородок. – Непохоже, что он когда-нибудь спустится с небес, чтобы влиться в ряды простых смертных.

На это я не ответил. Культурный шок Александра был мне понятен. Я и сам вырос в замке и прекрасно, как и Лориан, знал, что передающиеся по наследству привилегии – вовсе не привилегии, а клетка.

Александру нужно было повзрослеть.

Я надеялся, что его взросление, ради его же блага, будет отличаться от моего и ему, по крайней мере, не придется, как мне, побираться на задворках Боросево.

Как давно это было! Сколько лет я бегал и прятался в грязных трущобах этого мерзкого города, над которым, словно скипетр небесного судьи, возвышался шпиль замка Матаро, бросая мне вызов, призывая подняться!

Я поднялся и с тех пор не падал.

– Он справится, – сказал Паллино. – Потренируется со мной несколько недель и сразу станет смышленее.

– Это не повредит, – одобрил я. – Но он и сам разберется. Он всю жизнь провел на Форуме. Когда окажется далеко от дома, поймет, кто он на самом деле.

– Так бывает со всеми, – согласилась Корво. – Пойду готовиться к отлету.

– А мне пора к Валке! – воскликнул я, чувствуя, что наше импровизированное совещание подходит к концу.

Как подобает профессионалам, Корво с Дюраном покинули нас мгновенно, стуча каблуками по металлу. Сиран подвинулась, чтобы их пропустить, но сразу вернулась на прежнее место.

– Марло, я одного никак в толк не возьму, – произнес Аристид.

Никаких преамбул, никаких «простите, ваша светлость». По правде говоря, это мне в Лориане и нравилось. Он не тратил время попусту.

– Чем нам все это поможет? – спросил он.

– Александр-то? – Я поднял шинель и перекинул ее через руку.

– Не только, – покачал головой молодой офицер. – Вся эта суета при дворе. На Форуме наверняка есть те, кто считает ваши амбиции чрезмерными и задумывается, чего вы на самом деле добиваетесь.

– Аристид, я не слышу вопроса.

– Они могут решить, что вы метите на престол. Например, хотите вступить с принцем в брак.

– Брак с принцем? – опешил от такого поворота Паллино.

Но Лориан был прав. Можно было представить, что логофеты и политики фантазируют о том, как рыцарь-выскочка соблазняет впечатлительного принца, затуманивает ему голову и тот просит у царственных родителей разрешения на брак. Затем рыцарь становится принцем-консортом и таким образом перепрыгивает сразу несколько ступенек на политической карьерной лестнице.

Лориан поднял костлявую руку и, взглянув на меня бледно-голубыми, почти белыми глазами, сказал:

– Там наверняка рассматривают такой вариант. Они не могут понять, какую игру вы ведете. Мы ведем. Что мы собираемся делать.

Я ответил на хищную улыбку молодого офицера удивленной.

– Нет никакой игры. Мы боремся, чтобы закончить войну. Так… – я взял паузу, и кровь Райне Смайт вновь расплескалась в моей голове, – или иначе. Политика тут вообще ни при чем.

– Ты это им скажи, – буркнул Бандит, глядя вниз через перила.

– Ты прав, – кивнул я Лориану. – Таковы их ожидания. – Я невольно вспомнил принцессу Селену, обнаженную и прекрасную в моем видении, и то, как мы сидели вместе на Соларианском троне. – Но я этого не хочу.

И уж тем более я не хотел никаких интрижек с Александром, пусть такой путь и был удобнее всего, – даже если бы я в самом деле оказался тем, за кого меня принимали имперские аристократы.

– Тогда убедите в этом других, – посоветовал молодой офицер, склонив голову, и положил трость на колени.

Глава 6

Одиночество

Дверь каюты с шипением закрылась за спиной, и некоторое время мне было слышно лишь гудение вентиляционной системы.

Наконец я остался один.

Я положил шинель Полусмертного Адриана Марло в ячейку у двери, а пояс Дьявола Мейдуа повесил на крючок. Наклонившись, расстегнул сапоги сэра Адриана, Викторианского рыцаря, и поставил их в нише под шинелью. То, что осталось от меня после снятия одежды, пересекло прихожую. Внутренние двери, простые, деревянные, открылись от толчка.

Дом.

Мои каюты на «Тамерлане» были больше стандартных. Комната отдыха открытой планировки, с высоким потолком, включала в себя небольшую столовую в правой части и потайной лифт, на котором слуги привозили еду из офицерской кухни четырьмя палубами ниже. За дверьми слева располагался своего рода шлюз, по которому можно было попасть в спальню и отдельную ванную. Короткая лестница вела на верхний этаж, где по кругу стояли шкафы с книгами, микрофильмами и информационными кристаллами. Иллюминаторов не было, однако одну стену полностью покрывал голографический экран, в данный момент демонстрировавший изображение медленно вращающегося под «Тамерланом» газового гиганта. Планетарное свечение отбрасывало на темную мебель и роскошные ковры розовато-золотистые блики. На пристенном столике находилась голова манекена в шлеме мирмидонца. Высоко на стене по правую руку от меня висело золотое знамя с восьмикрылым ангелом – боевой штандарт адмирала Мариуса Вента, убитого мной диктатора Фароса. Мрачный трофей. А черный череп вместо лица у ангела вдвойне заставлял задумываться о смерти.

Здесь были сотни сувениров, напоминавших о моей прежней жизни и о Валке. Керамическая чаша для омовений, подарок Джинан, треснувшая и запаянная серебряным припоем. Рядом на столе – голограмма, на которой мы с Валкой стоим над разломом в Калагахе. Снимал сэр Эломас Редгрейв. С тех пор минуло почти четыреста лет, и сэр Эломас, скорее всего, уже умер. В тот же столик был встроен пульт управления голографическим оборудованием каюты, замаскированный под обычное дерево. Резные цветы служили регуляторами громкости и освещения, а нажатием на стебель или лист можно было вызвать дополнительные панели или включить диктофон. Я часто наговаривал здесь фрагменты текста, что впоследствии стал этой книгой.

– Как там принц? – раздался голос с кресла, пристроившегося на античном ковре в уголке, и я мгновенно забыл обо всем, что меня окружало.

Валка Ондерра Вхад Эдда отложила планшет и встала. Судя по кипе бумаг на коктейльном столике и наполовину скрытой голограмме, она по уши увязла в расшифровке надписей, найденных в руинах Калагаха на Эмеше. За те долгие годы, что мы провели вместе, ей удалось найти определенные закономерности в инопланетных надписях, но даже с помощью встроенного в мозг компьютера она не могла их перевести.

– Нормально. Поныл немного, когда я отправил его жить с младшими офицерами.

Доктор улыбнулась и тонкими пальцами откинула прядь волос с моего лба.

– Ты тоже любил поныть.

Она потянулась и поцеловала меня, потом спросила:

– Ты в порядке?

Я опустил руку и, развернувшись, подошел к застекленному буфету, где хранилось вино. Достал бутылку кандаренского красного и налил в графин.

Четко расставив приоритеты, я повернулся к Валке:

– Устал. Не люблю подолгу находиться в центре внимания.

– Чушь!

– Возможно, – улыбнулся я, несмотря на усталость. – По крайней мере, среди тех людей.

– Anaryoch, – выругалась Валка на родном пантайском. «Варвары».

– Император еще ничего, а вот чертовы министры… – сказал я. – Браанок и Бурбон.

Я снял с пальца кольцо Аранаты и положил его рядом с кольцом из слоновой кости, которое вместо обручального носил на среднем пальце, в умывальник Джинан. Вспомнив о лепестке Галата, я достал его из кармана и опустил туда же.

Мы с Валкой были вместе дольше, чем многие плебеи живут, но она категорически отказывалась выходить за меня замуж. У тавросиан браки давно стали пережитком прошлого. Я убеждал себя, что никакой беды в этом нет, что я сам был палатином, а палатины никогда не женились по любви. Истинные их отношения всегда строились вне брака. Я говорил себе, что мне и так хорошо – или, по крайней мере, терпимо.

Мы постоянно обманываем себя, но крошечная часть нас где-то рядом с сердцем неустанно шепчет: «Ты в это не веришь». Когда я думал о нашей связи, эта часть не умолкала. Лишь присутствие Валки рядом заставляло ее замолчать.

Я немного постоял, держа одну руку в другой, ощупывая искусственные кости, подаренные мне Кхарном. Со дня нашей первой встречи Валка ни капли не состарилась, была такой же бледнокожей, с острыми чертами лица и высокими скулами. Ее красно-черные волосы были небрежно зачесаны назад. Длинная серая рубашка приоткрывала призрачный силуэт бедер. Четкие линии кланового орнамента фракталами сбегали вниз по руке. С тех пор как мы покинули Воргоссос, Валка гораздо больше меня проводила в фуге, и разница в нашем возрасте почти сошла на нет. Она перестала быть умудренной опытом незнакомкой, колдуньей из далекого Тавроса. Она превратилась в обычную живую женщину. Мою женщину.

Между нами не осталось никаких условностей.

– В чем дело? – улыбнулась она.

Раньше она почти никогда не улыбалась.

– Ни в чем, – ответил я, и это было правдой. – Просто я тебя люблю.

– Я тебе верю, – сказала она, отвечая на мои слова улыбкой. – Но с тобой правда все в порядке?

Я вернулся к графину и, не в силах больше терпеть, налил себе бокал и показал хрустальный сосуд Валке, но та помотала головой.

– Все нормально, – сказал я. – Честно. Просто… Императрица спрашивала о тебе.

Валка промолчала. Она давно уже изучила мою манеру рассказывать все по частям и понимала, что я просто собираюсь с мыслями, чтобы выложить то, что меня тревожило.

– Назвала тебя ведьмой.

– То есть ничего нового и необычного, – сказала Валка, желая меня успокоить.

– Но это же сама императрица! – произнес я, обращаясь к своему отражению в кроваво-красном вине. – Я… Они знают, что ты собой представляешь.

Знают, что серое вещество ее мозга пронизано запрещенным компьютерным кружевом. Я запил страх вином. На вкус оно отдавало дымом и перцем.

Я сглотнул.

– Они знают, что я тавросианка, – пожала узкими плечами Валка. – Вы, варвары, убеждены, что мы все напичканы машинами. Но они ничего мне не сделают. К тому же, – она присела на подлокотник дивана, который огибал голографический проектор, – мы покидаем Форум.

– Может, не стоит возвращаться.

– Ты шутишь.

Я сделал еще глоток. Такое утонченное вино не стоило хлебать столь быстро, но мне позарез нужно было выпить. Уснуть, возможно, увидеть сны – как можно дольше. Я подумывал о том, чтобы провести первую часть пути в фуге. Сбежать, отдохнуть, на время перестать существовать, а потом вернуться. Идея была соблазнительной. Поговаривали, что некоторые палатины, старые и уставшие от жизни, специально ложились в крионическую фугу на много лет и даже десятилетий, чтобы таким образом продлить свою и без того невыносимо длинную жизнь. Было принято считать, что они поступали так, потому что хотели пожить подольше; что эти богатеи и могущественные лорды, словно утопающие, цеплялись за соломинку. Но я знал, что все было не так. Эти люди не боялись умереть. Они боялись жить и потому не проживали больше нескольких дней зараз.

– Ты права, – согласился я. – Просто… услышать такое от императрицы… Я за тебя волнуюсь.

– Волнуешься за меня? – удивилась Валка. – Адриан, если твои имперские друзья узнают, что чудеса, которые тебе приписывают, реальны, они мигом забудут обо мне.

Валка видела, как я умер, видела, как князь Араната отрубило мне голову моим собственным мечом. Она видела, как я вернулся, как был послан обратно Тихими по неизвестным мне причинам. Я рассказал ей все: о Ревущей Тьме за границами жизни и смерти, о потоках света, текущих сквозь время, отделяющих то, что было, от того, что может быть.

Я сел рядом с Валкой на подлокотник.

– Сам я не умею творить чудеса. Это все Тихие.

Она положила руку на мое колено и прижалась ко мне. Я предложил ей свой бокал, и в этот раз она согласилась, разом выпив остатки вина. Она протянула мне руку ладонью вверх, и я взял ее, сжав своими искусственными пальцами ее настоящие, плоть к плоти.

– Тебе удалось получить доступ в архивы? – спросила она после мгновения тишины.

– Нет, – буркнул я, принимая бокал обратно. – Думаю, император использует это в качестве объекта для торга. Не знаю почему. Он сказал, что ему решать, чего стоит мое время, или как-то так. Сделал вид, что ничего не знает о моем запросе, и пообещал обсудить его после моего возвращения с этого бессмысленного задания. – Я махнул рукой, как будто выбрасывая что-то. – Извини.

– Эй! – Она сжала пальцы и, подняв мою руку, поцеловала ее. – Ты не виноват.

Я вернулся к бару, чтобы заново наполнить бокал.

– Потом придумаем, как быть дальше, – сказала она.

– Валка, смысл в том, чтобы нам нечего было придумывать. Мы должны провалить миссию, чтобы у императора появился повод убрать любимого народного героя из-под софитов. Или не у самого императора, – покосился я через плечо, – а у его старых шавок вроде Бурбона.

– Бурбон… – поморщилась Валка. – Это тот толстяк?

– Этот толстяк – потомок древних французских королей, которые были изгнаны с Земли после ее захвата мерикани.

– Почему ты его защищаешь?

Наливая второй бокал, я чувствовал, как Валка хмурится.

– Не его, – пояснил я. – Он потомок рода, чьи корни уходят глубоко в Золотой век. Это чего-то да стоит.

Я знал ее ответ до того, как она его высказала. Стоя к ней спиной, я беззвучно прошептал одновременно с ней:

– С чего бы?

– Ты же историк, – повернулся я с улыбкой, поднося к губам бокал. – История важна, разве нет?

– Нет, когда «историей» называют тупого осла.

Валка сделала грубый жест. Моя улыбка не померкла. Валка никогда не встречала министра военных дел Бурбона и знала о нем только с моих слов. Она не жаловала его из-за меня, и я любил ее за это.

– Ты правда считаешь, что нас посылают на верную неудачу? – спросила она и посмотрела на меня так, будто я сам был хрустальным, как бокал.

Никто больше так на меня не смотрел. С тех пор, как я стал рыцарем, – уж точно. А может, вообще никогда.

– Да, – ответил я и в самом деле почувствовал себя хрустальным, когда она обняла меня и прижалась щекой к моей груди.

– Что ж, – сказала Валка, – хорошо, что наша удача или неудача зависит от нас самих.

Глава 7

Пока солнце не закатилось

Яркий и сине-зеленый, как легендарная Земля, Гододин сиял в фальшокне, занимавшем переднюю часть капитанского мостика «Тамерлана». Я стоял один на смотровой площадке, разглядывая планету, на орбиту которой мы только что легли. Над поверхностью тянулись спутанные ленты облаков, белых как снег, а под ними, если не считать отдельных ржавых пятен пустынь, раскинулись цветущие пейзажи, подобные клочкам Эдема, залитого золотым солнцем.

Солнцем, которое я потом уничтожу.

Фальшокно потускнело, чтобы люди могли беспрепятственно насладиться величественностью планеты. Древние верили, что Утренняя звезда – это драгоценный камень, отвоеванный у повелителя подземного царства великим героем, которого боги в благодарность за это вознесли на небеса, где он остался навеки, держа сокровище высоко над головой. Земная Утренняя звезда была всего-навсего другой планетой, Венерой, но ошибку древних легко было понять. Тогда считалось, что ядра старейших звезд состоят из алмаза, и, возможно, так оно и есть. Не стоит винить предков за заблуждения. А вот я вполне заслуживаю того, чтобы быть повергнутым в подземное царство.

– Капитан, мы получили сигнал с поверхности, – раздался приятный голос лейтенанта Феррин.

– Диспетчерская служба? – спросила капитан Корво.

Я не прервал изучения планеты, лишь прищурился, пытаясь по мере приближения отыскать на орбите спутники и другие корабли.

– Нет, мэм. Форт Дин.

– Выведите на центральную камеру, лейтенант. Адриан!

Я неохотно оторвался от фальшокна. На мне была лучшая дипломатическая одежда: надраенные до блеска черные сапоги с отворотами чуть ниже колен, черные брюки с двойными алыми полосками по швам, стеганый китель с узкими рукавами и высоким воротником, на котором чуть выше сердца красовался мой герб – красный пентакль и трезубец. Поверх я надел ослепительно-белый плащ-лацерну, расшитый алым узором-лабиринтом в тон гербу. Справа на поясе на магнитной защелке висел мой меч, а рядом – плазмомет.

Взглянув на свое отражение в глянцевой черной стене у голографической камеры, я решил, что так и должен выглядеть настоящий Викторианский рыцарь. Камера представляла собой тумбу диаметром в два ярда, примерно по пояс высотой. Располагалась она в центре мостика рядом с капитанским креслом. Я перешел узкие мостки от смотровой площадки к капитанскому посту, возвышавшемуся над постами и пультами других офицеров.

Когда я подошел, над тумбой вместо схемы каркаса «Тамерлана» материализовался мужской силуэт. Он был спиной ко мне, но по прямой офицерской осанке и серебряным галунам на плече я понял, что человек этот важный.

– Капитан Корво, надо полагать? – спросил он резко, но не грубо. – Сэр Амальрик Осман, рыцарь-кастелян Форта Дин. Позвольте мне первым поприветствовать Красный отряд в системе Гододин.

Норманка Отавия Корво до сих пор не привыкла к имперской помпезности и расшаркиваниям. По лицу было заметно, что ее это забавляет.

– Благодарю вас, сэр Амальрик, – ответила она. – Я Отавия Корво, капитан «Тамерлана», прибыла сюда по приказу императора.

– Лорд Марло с вами? – спросил Осман, рассеянно оглядываясь вокруг.

Датчики захвата проекции давали ограниченный обзор, и в его поле зрения был лишь небольшой участок мостика рядом с Корво. Меня он не видел. Я жестом просигнализировал Отавии потянуть время. Мне хотелось оценить этого человека. Я рассмотрел его квадратное простое лицо и лысую голову. Осман, как мне показалось, был из тех простых легионеров, которых производили в офицеры и патриции за долгую верную службу. Некогда такие люди были в легионах редкостью, но за семьсот лет войны потомственных аристократов на службе поубавилось, и повышение за заслуги стало нормой.

Я сложил руки и слушал дальше.

– Он скоро подойдет, рыцарь-кастелян, – сказала Корво, косясь на меня.

Осман оправил мундир, словно рекрут на первом смотре. Мне было непривычно столь серьезное отношение. По правде говоря, я до сих пор отчасти ощущал себя тем же мальчиком, каким был на Эмеше. На Делосе. Точно не тем, с кем боялись встречаться кастеляны.

– Хорошо. Я сильно удивился, когда узнал, что император послал его. Мы вообще викторианцев не ждали, а тут сам Полусмертный… Скажите, капитан, это правда, что о нем рассказывают? Его нельзя убить?

– У него и спросите, – с усмешкой в янтарных глазах ответила капитан, глядя на меня сквозь голограмму.

– Замечательно! – немного глупо, а может, просто оторопело воскликнул Осман. – Жду не дождусь встречи с ним.

– Больше ждать не придется, сэр, – сказал я, по-прежнему оставаясь невидимым.

– Лорд Марло, сэр! – Осман отдал честь и встал по стойке смирно, когда я появился в поле его зрения.

Отавия уступила мне место.

Я ответил кастеляну коротким, но вежливым поклоном, таким образом давая понять, что был лордом и рыцарем Империи, а не простым солдатом. Я часто поступал так, приветствуя офицеров с аристократической учтивостью, как подобает лорду, а простых солдат – по-солдатски. Таким образом я производил впечатление на командиров, а солдаты считали меня своим в доску.

– Рад встрече с вами, – сказал я.

– Рад встрече! – повторил Осман и вновь представился, затем оглядел меня с головы до ног. – А вы моложе, чем я ожидал.

Я понимал, какое впечатление производят на возвышенного плебея мои длинные черные волосы и гладкая кожа. Я выглядел не намного старше принца Александра, которому было всего тридцать. Обычно это шло во вред моей репутации, поэтому я всегда старался сначала говорить, а уже потом показываться собеседнику. Голос у меня был хорошо поставлен – спасибо моим учителям.

– Внешность обманчива, кастелян, – заметил я. – Надо полагать, у вас есть новости о нашей цели?

Мы добирались до Гододина двенадцать лет. Достаточно времени, чтобы аварийный передатчик достиг ретранслятора в глубоком космосе.

– О конвое? Пока никаких, ваша светлость. Мы отправили «Легендию» и небольшой эскорт по их последнему известному курсу, но телеграф пока молчит.

– Ясно, – ответил я, стараясь скрыть раздражение.

– Я распорядился предоставить вам посадочную площадку в Форте Дин. С вашего позволения, милорд, я направлю вам координаты и процедуру посадки.

– Весьма любезно с вашей стороны, но совершенно не обязательно, – ответил я. – Если не возражаете, я предпочел бы сесть на городском космодроме. Я люблю смотреть достопримечательности тех мест, куда прилетаю. Если не трудно, пришлите за нами водителя.

Осман удивленно моргнул, и я понадеялся, что он не обиделся.

– Конечно, милорд. Сию минуту.

Катрает был основан уже после первой волны колонизации, и в нем не было уродливых сборных домов, созданных консорциумом для быстрого заселения. Все здания строители возвели из белого камня, добытого в горах, под крайним пиком которых и примостился город. Он возвышался над кажущейся бесконечной равниной, прозванной местными Зеленым морем.

Вдали из плоской земли торчали огромные скалы, напоминая острова и разрывая ровный горизонт под небом цвета яичной скорлупы.

Когда мы приземлились, было раннее утро и звезды только начинали прятаться за розовым рассветом. Выйдя из здания вокзала, мы увидели, что на стоянке нас уже поджидают три грунтомобиля без опознавательных знаков. Стюарды забрали багаж и погрузили с помощью нескольких наших телохранителей-гоплитов.

– Какой чистый воздух! – воскликнула Валка, поправляя растрепанные порывом ветра волосы.

– Пахнет совсем иначе, – осматриваясь вокруг, заметил Александр.

До меня вдруг дошло, что обитавший среди облаков принц в своей жизни почти не видел земли и даже скромный по размерам космодром казался ему большим.

– Мальчик, это настоящая земля! – воскликнул Бандит.

Два года бодрствования за время двенадцатилетнего перелета даже не поцарапали краску на имперской гордости Александра, и мой сквайр заметно напрягся, когда норманец назвал его мальчиком.

– Ах, совсем недавно был дождь! Чувствуете? – Бандит набрал полную грудь воздуха. – Все, что нужно, чтобы после полета вновь ощутить себя человеком. – Он хлопнул по плечу Паллино и воскликнул уже на своем родном джаддианском: – Rayissima! – «Красота!»

Он был прав.

Бастьен Дюран с Тором Варро молчали. Первый постоянно проверял свой терминал, не прекращая переписываться с «Тамерланом», второй просто стоял, закрыв глаза. Мне показалось, он что-то напевает себе под нос, и беспокоить его я не стал.

Вскоре мы отправились в путь. Снаружи светлело, мимо проносились белые улицы. Машин на дороге было мало – встававшие рано крестьяне перемещались пешком или на трамваях. Рельсы тянулись почти вдоль каждой улицы. Пару раз над нами промелькнули флаеры. Старик в белом фартуке подметал крыльцо старомодной пекарни. Чуть поодаль женщина расставляла снаружи небольшой книжной лавки дешевые книги в мягких обложках. Пока мы карабкались на холм к возвышавшемуся над городом белокаменному Форту Дин, я оглянулся на космодром. Стартовые площадки напоминали поры на лице великана. Я заметил и огромные зернохранилища, и перерабатывающие заводы, которые наглядно иллюстрировали Гододин.

Расположение планеты между рукавами Стрельца и Центавра делало ее важным перевалочным пунктом для путешественников и торговцев, но ведущей отраслью экономики Гододина было сельское хозяйство. Древние баснописцы зачастую верили, представляя межзвездную торговлю будущего, что корабли можно будет доверху загружать провизией и, скажем, овощи из Маринуса доставлять замороженными в Джадд и наоборот. Несомненно, некоторые особо редкие товары так и отправляют, но баснописцы ошиблись в главном: ни одна планета не смогла стать кормилицей нескольких других. Слишком много времени занимают подобные путешествия. Заплатив круглую сумму, можно перевезти вино, алкоголь и даже чай. В фугах транспортируют домашний скот ценных пород. Но каждая планета так или иначе должна сама заботиться о том, чтобы прокормить себя.

С одним, но весомым исключением.

Зеленое море представляло собой не луга, а сотни квадратных миль полей, где легионы выращивали бромос, генетически модифицированный злак, который не давал миллиардам солдат загнуться с голоду еще со времен Бонифация Самозванца. Бромос был основным источником белка. Указав на зернохранилища и поля, в которых медленно двигалась уборочная техника, я просветил на эту тему Александра.

– Надо бы где-нибудь поесть, – хмуро заметил Паллино. – В форте, кроме сухпайка, ничего не дадут.

– Разве мы не собирались остановиться в консульстве? – спросил принц. – Я слышал, что генерал-губернатор – дальний родственник императора. Николай или как-то так.

– Сначала посмотрим на форт, – ответил я.

Возведенный на отроге горы, Форт Дин возвышался над городом. Он был из того же материала, что и все здания, но отличался простой, характерной для военных построек архитектурой: никаких колонн и арок, только голый камень и бетонные блоки. Крепостная стена служила скорее для красоты, нежели для защиты от захватчиков. Осады, столь обычные в Золотой век Земли, не практиковались со времен изобретения высоковзрывчатых веществ. Цитадель выглядела строго и чисто. Центральный шпиль был из стали и стекла и сиял, словно перламутр с кровавым отливом в лучах утренней зари. Он напоминал копье, дерзко нацеленное прямо на солнце.

Ворота охраняли легионеры в красно-белых доспехах и безликих шлемах. Они пропустили нас внутрь. Наш маленький караван остановился у ступеней цитадели. По обе стороны лестницы выстроились пятьдесят солдат при полном параде. Наверху ждал сэр Амальрик в сопровождении оруженосца и нескольких помощников.

– Приехали, – сказал я Валке, и она убрала руку с моего колена.

Носильщик открыл нам. Дверь откинулась наверх, словно створка раковины моллюска, и я шагнул на бетонированную дорожку. Полы моего плаща тут же подхватил свежий ветер.

Между нашей машиной и сэром Амальриком было, наверное, шагов сто, и я направился к нему. Мне было бы спокойнее, если бы Валка шла рядом со мной, но она предпочитала держаться в стороне во время официальных церемоний. Она не была гражданкой Империи и не хотела, чтобы ее таковой считали. Где-то высоко на стене затрубил корницен, и я подумал, что, возможно, стоило привезти своего, чтобы ответить. Но так было лучше. Я не хотел преувеличивать собственную важность с помощью показной помпезности. Напротив, скромное прибытие давало всем понять, что мне не нужно ничего преувеличивать.

Я оказался прав. Не прошел я и двадцати шагов, как небо вспыхнуло и прояснилось, как днем, и я изумленно замер, устремив взгляд ввысь. Я не сразу вспомнил, что на орбите Гододина была установлена линза, усиливающая мощь солнечного света. Я заметил над горизонтом этот сияющий шестиугольник с тремя едва различимыми в ореоле крыльями. Мне пришлось поспешно замаскировать удивление – слабость – жестом. Сложив большой и указательный пальцы, я дотронулся до лба, губ и груди, изобразив символ солнца. Выставив три других пальца, я поднял солнечный диск к небу, вознося ему хвалу.

Корницен протрубил снова.

По какому вселенскому плану это искусственное солнце засияло в тот миг, когда я ступил на Гододин? Какая ирония была в том, что этот свет отметил прибытие Пожирателя Солнца на планету, которую он впоследствии погубил? Тогда я улыбнулся, а сейчас пла́чу, записывая это. Я дышал воздухом, который делили со мной два миллиарда мужчин и женщин. Воздухом, который я иссушил. Мужчин и женщин смыло огненной волной. А тогда они приветствовали меня одобрительными возгласами и звуком серебряных труб.

– Лорд Марло, добро пожаловать на Гододин, – произнес сэр Амальрик, преклоняя колено, хотя этикет требовал от кастеляна лишь поклониться.

– Мы рады быть здесь, – ответил я, не протягивая руку с кольцом для поцелуя, как ожидал кастелян.

Кольцо Аранаты не было печаткой лорда, а перстень, изготовленный на замену тому, что я выбросил на Эмеше, я не носил. Несмотря на то что император вновь сделал меня легитимным палатином и пэром, а также главой нового, обособленного дома Марло, я не чувствовал себя истинным лордом.

– Прошу, встаньте, – сказал я.

Осман послушался.

– Позвольте представить вам мою спутницу. Доктор Валка Ондерра Вхад Эдда, научный советник Красного отряда. – Я повернулся, позволяя Осману поцеловать Валке руку. – А это Тор Варро. И, – я отошел в сторону, пропуская принца, – мой сквайр Александр.

Я намеренно не назвал его полным именем. Держать происхождение Александра в секрете не было необходимости, но для блага юноши лучше было не бросаться им перед каждым встречным.

– Очень приятно встретить вас всех, – сказал сэр Амальрик, отдавая честь моему сквайру и бегло осматривая телохранителей. Проведя рукой по лысине, он спросил: – Хотите, чтобы вас сначала проводили в комнаты и накормили?

Я помотал головой.

– Мы достаточно отдохнули на корабле. Если ваши люди отнесут багаж, мы сможем прямо сейчас перейти к делу.

Глава 8

Призрачное зло

Я уже плохо помню ту комнату, но мне это и не нужно, чтобы сказать, что она была унылой: серые стены, темный ковер, дешевая утилитарная мебель, стулья на колесиках. Мне не нужно помнить запотевшие графины с водой, чтобы быть твердо уверенным, что они там были, или лицо младшего офицера, чтобы знать, что он стоял в углу, готовый заново наполнить стаканы своих начальников. Я видел тысячи таких комнат на тысячах планет – все они одинаковы.

Зато я помню белые улицы Катраета, фонтаны и ярко раскрашенные двери магазинов и домов. Улицы тянулись к границе нагорья и сбегали вниз по склонам, туда, где Зеленое море шелестело у подножия гор. С высоты я мог видеть на много миль вперед, пока изгиб планеты не скрывал от глаз то, что было за горизонтом.

– Лорд Марло?

Я моргнул, возвращаясь мыслями к комнате и людям в ней.

– Да-да, продолжайте.

– Конвой, отправленный на Немаванд, состоял из пяти кораблей: «Отважный», «Старый железный король», «Длань императора», «Красный защитник» и «Беспощадный». С «Защитника» и «Длани» никаких сообщений не поступало, а вот три остальных успели послать сигналы бедствия, прежде чем связь прервалась. Никаких подробностей, что позволяет полагать, что враг первым делом уничтожил их передатчики, – рассказывала худая плебейка в черной форме с серебряным жетоном аналитика данных на рукаве. – Все три сигнала были приняты ретранслятором инфосферы вот здесь. – Она указала точку на звездной карте, спроецированной над столом.

– И где это? В пятидесяти световых годах от станции «Дион»? – спросил Дюран, снимая декоративные очки, чтобы лучше рассмотреть голограмму. – Вы сказали, что получили сигнал три года назад. Это… – задумался он, в уме высчитывая, какую территорию космического пространства нам придется обыскать.

Он мог не напрягаться.

– Это значит, что нам нужно обследовать от трех тысяч пятидесяти трех до двадцати четырех тысяч четырехсот двадцати девяти кубических световых лет космического пространства, – быстро заключил Тор Варро, напомнив мне, что арифметика была лишь побочным увлечением схоластов.

Варро взял время, за которое сигнал дошел до спутника-ретранслятора, перевел его в световые годы и умножил надвое, потому что пропавшая эскадра исчезла приблизительно в девяти световых годах от передатчика. Он также принял в расчет потенциальное смещение с курса, предполагая, что на корабли напали в варпе. На деле истинная цифра должна была оказаться ближе к меньшей из названных им. Вероятнее всего, конвой пропал в пределах небольшой сферы на расстоянии в девять световых лет от передатчика.

Но и это заставило меня пасть духом.

Территория все равно была огромной, и мы могли прочесывать ее десятки лет, не находя ничего, кроме остаточных газов и залетных астероидов. Все равно что с завязанными глазами и в рукавицах искать уголек в ведре чернил, вычерпывая их решетом размером с наперсток.

– Говорите, вы посылали разведчиков? – взял слово Варро, кладя руку на стол.

– Я посылал, – ответил серьезный темноглазый патриций с шапкой кудрявых волос, которого Осман представил как коммодора Махендру Веруса, капитана «Минтаки». – Отправил на разведку курьерский корабль. Он должен вернуться в течение года.

Курьерские были маленькими, но с увеличенным варп-двигателем. Как «Скьявона», корабль, на котором Бассандер Лин прибыл за нами на Воргоссос, они перемещались существенно быстрее обычных военных судов.

– Значит, пока никаких новостей, – задумчиво произнес халцентерит.

Варро был эталонным представителем своего ордена и профессии. Острыми чертами лица и бегающими глазками он мог напомнить кому-то лукавого сатира, но на самом деле был спокойным и непоколебимым, как камень. Мне доводилось видеть, как он читал боевые сводки и помогал врачам в операционной с отрешенной четкостью робота. Распространено заблуждение – которое не обошло и меня при написании этих заметок, – что схоласты бесчувственны. Это не так. Они лишь стремятся упорядочить свои чувства, разложить их по полочкам и раскрыть все возможности удивительно гибкого, многозадачного человеческого разума, который при должной тренировке может работать не хуже запрещенных святым законом Капеллы деймонов.

Варро был идеальным примером этого. Слово «беспристрастный» не до конца его характеризовало. К тому же сейчас он находился в своей стихии.

– Что-нибудь еще?

Худощавый аналитик откашлялась и сказала:

– Почти ничего. Телеметрия указывает, что на них напали, когда они двигались на предельной варповой скорости, а временные засечки свидетельствуют, что между первым сигналом бедствия с «Беспощадного» и последним со «Старого железного короля» прошло не более сорока минут.

– На предельной варповой? – переспросил Дюран, все еще держа очки в руке – признак того, что педантичный офицер был весь внимание.

– Должно быть, они, кем бы они ни были, воспользовались гравитационной сетью, – предположил сэр Амальрик.

– Или магнитным гарпуном, если знали, куда целиться, – выдвинул свою версию Верус.

– И что же это было? – адресовал я вопрос аналитику, побелевшими пальцами вцепившейся в пульт.

Нервничала? Она была еще юна, а юность и нервозность – почти синонимы.

– Нет, милорд, – ответила она, покосившись на Османа. – Сигналы были обрывочными. Это означает, что передатчики на каждом судне были выведены из строя прежде, чем смогли послать что-либо, помимо первичного импульса.

– Если не ошибаюсь, – заметила стоявшая рядом со мной Валка, – то гарпун способен оборвать связь корабля?

– Да, мэм, – ответил Осман.

– Если это действительно был гарпун, – произнес Тор Варро, – то нападавшими с большой вероятностью были экстрасоларианцы.

– Почему вы так решили, советник? – встряла одна из младших офицеров Форта Дин.

Варро с прищуром посмотрел на женщину и ответил с привычным настораживающим спокойствием:

– Рассчитать силу, требуемую для точного и своевременного пуска магнитного импульса в цель, движущуюся на сверхсветовой скорости, способен только искусственный интеллект. Имеющиеся у нас данные о сьельсинах не позволяют полагать, что у них есть такие технологические возможности.

Экстрасоларианцы. Внутри меня все перевернулось.

К тому времени я сражался со сьельсинами добрый десяток раз. На Эмеше, на «Демиурге», на Целле, Тагуре, Аптукке… видел, на что они способны. Города сжигали, людей кромсали и ели сырыми, головы насаживали на копья, над телами глумились. Я помнил, как одну женщину препарировали и прибили к шесту, после чего командир ичакты со смехом поднял его, как боевое знамя, посылая свои отряды в атаку. Помнил, как скахари князя Аранаты разорвали на куски Райне Смайт и старого сэра Вильгельма Кроссфлейна. Сьельсины были воплощением зла, но они пылали огнем.

Лед был куда коварнее и опаснее.

Я вспомнил Сад Всего Сущего и дельцов со станции «Март», торговавших плотью на вес, разливавших по бутылкам сны и заменявших живые конечности механическими. Перед моими глазами встали дети-клоны Кхарна Сагары, спящие в амниотических мешках в подземельях Воргоссоса. Я как наяву услышал жуткие стишки отца Калверта. Вспомнил я и холодную комнату под горой на Эринии, где мертвецы были подключены к машине, которая извлекала разум, и армию управляемых компьютером людей, бросившихся на нас в атаку с вершины. Сьельсины были ужасны, но просыпаться среди ночи в холодном поту меня заставляли кошмарные сны об экстрасоларианцах.

– Такая манера нападения действительно свойственна экстрасоларианцам, – согласился Верус и откинулся в кресле. – Известно, что они промышляют на крупных торговых путях.

– Лорд Марло, – постучал по столу кулаком сэр Амальрик для привлечения внимания, – я читал ваш доклад…

В этом я сомневался. Скорее всего, Осману предоставили официальную версию, вычищенную и выскобленную имперской разведкой.

– По-вашему, это может быть Воргоссос? – Осман заметно робел, и я его понимал.

Я и сам считал Воргоссос лишь сказкой, чем-то вроде мифической Атлантиды, Лемурии или затерянного Сарнатха.

– Нет, – ответил я и добавил, придерживаясь официальной легенды: – Воргоссос был уничтожен.

Я держался бесстрастно, как и Тор Варро, пользуясь плодами схоластических тренировок.

– Об этом я тоже читал, – сказал Амальрик, но по его глазам я понял, что он не хуже меня знал о неполноте официальных данных.

Неужели я его недооценил? Его сомнения были вполне обоснованны. В отчете сообщалось, что после капитуляции войск князя Аранаты Первый стратиг Тит Хауптманн направил весь флот на Воргоссос и уничтожил его. Сбил планету с орбиты, и она раскололась о кольцо астероидов и космической пыли вокруг своего мертвого солнца. Но я знал, что это было не так. Хауптманн действительно направился к Воргоссосу, но, прибыв к его зловещим берегам, не обнаружил планеты на месте.

Она бесследно исчезла.

«Воргоссос выживет», – поклялся мне Кхарн Сагара при нашей последней встрече. Точнее, поклялись, ведь теперь их было двое. У меня не было причин сомневаться. Что за сила способна переместить целую планету? Бассандер Лин рассказывал, что солдаты были напрочь сбиты с толку и перепуганы. Коричневый карлик остался один в межзвездной Тьме. Планеты рядом с ним больше не было.

Кхарн Сагара не солгал.

Они выжили.

Осман дожидался ответа.

– Даже если кто-то с Воргоссоса и спасся, они в тысячах световых лет отсюда. Экстрасоларианцы разделены на множество группировок, у Возвышенных сотни кораблей, колоний, городов-станций, – ответил я, качая головой. – Это мог быть кто угодно из них.

– А могли быть и сьельсины, – резонно заметила Валка.

– Могли, – согласился Варро.

Его бегающие глазки встретились с моими. Я знал, о чем он думал и о чем не мог рассказать местным. Сьельсины и экстрасоларианцы способны действовать сообща. На Эринии мы обнаружили признаки альянса между экстрасоларианцами и Бледными. Порочный союз сьельсинов и машин. Я убил одно такое существо, незавершенный гибрид, брошенный в резервуаре. Его мозг был не до конца подключен к машине, которую для него построили.

– Но выяснить это нам не под силу, – сказал Варро.

– В последнем докладе центральной разведки сообщается, что этот их новый князь – тот, что напал на Гермонассу, – предпочитает атаковать военные объекты, – заметил Осман.

– Сириани Дораяика, – тяжело выдохнул, почти вздохнул я.

Как давно я не произносил этого имени! Наверное, с тех пор, как мы покинули Форум. Имя зловеще повисло в воздухе, как фимиам, как дым. Его привкус был знакомым, словно имя старого приятеля. Слышал ли я его до Гермонассы? Может, Танаран или Уванари упоминали этого вождя?

Я решил не слишком об этом задумываться и продолжил:

– Сьельсины сообразили, что не могут воевать с нами теми же методами, что между собой. Думаю, они сжигают наши колонии потому, что привыкли полностью уничтожать флотилии своих соперников. Для них это не просто корабли, а еще и дома. Города. Они все ставят на кон и не могут позволить себе оставить хоть кого-нибудь в живых. Этот Дораяика, видимо, понял, что уничтожение планет целиком – пустая трата времени и ресурсов. – Я сложил ладони домиком, оглядывая собравшихся за длинным столом мужчин и женщин. – Скажу вам по секрету, леди и джентльмены. Император и разведка считают, что война меняется, что этот Дораяика – первый из нового поколения враждующих с Империей сьельсинских князей и что впереди нас ждут тяжелые времена. – Я взял паузу и покосился на примостившегося в углу и не подающего голос, как было указано, Александра. – Я с ними согласен.

Осман и Верус разом побледнели, другие ошеломленно вытаращились на меня.

– Но, – продолжил я, – нет причин подозревать, что за этим нападением стоит Дораяика, хотя и исключать этого тоже нельзя. В данный момент мы не можем признать виновным ни князя, ни экстрасоларианцев, ни какую-либо другую организацию. Но мы потеряли людей. Людей, найти которых меня попросил его величество. Необходимо проработать эффективный план поиска. Пока его не будет, любые версии – гадание на кофейной гуще.

– Все верно. Демагогия, – ворчливо согласился Бастьен Дюран и, водрузив очки на широкий нос, обратился к Верусу: – Сэр, вы можете сказать, когда разведчики доберутся до места?

Капитан нахмурился и сверился с терминалом, вызвав на черную столешницу голографическую стопку бумаг.

– Не раньше чем через два месяца, – ответил он, пролистав их.

– А потом понадобится еще несколько лет, чтобы прозондировать этот участок, – указал на проекцию Варро.

Он имел в виду крошечные зонды, которые были настолько малы, что с помощью импульса корабельного лазера ими можно было выстреливать со скоростью, близкой к световой.

Валка забарабанила ногтями по столу, привлекая к себе внимание и не давая схоласту пуститься в пространные размышления.

– Чтобы просто долететь туда, понадобится почти столько же времени. Можем запускать зонды по пути.

Я представил, как зонды разлетаются, словно пыльца растений поутру, и медленно, в течение десятилетий дрейфуют к границам сферы.

– Да… – произнес я, хрустя пальцами.

С помощью зондов можно было сэкономить время.

– Вы уже отправляетесь? – спросил Осман, вытягиваясь вперед. – Вы же только прилетели! Мы еще не оставили попытки восстановить поврежденные данные с переда…

Я жестом призвал к тишине, и его доводы мгновенно оборвались. Злоупотребление статусом и полномочиями было мне не по нутру, но возможность одним жестом затыкать людей вроде Османа меня радовала.

– Еще нет, кастелян. Не волнуйтесь. У нас есть два месяца, пока ваши разведчики прибудут и начнут процесс. Учитывая масштабы задачи, лишние два месяца погоды не сделают. К тому же у наших с вами людей появится возможность поработать вместе. Думаю, от нас будет польза.

Глава 9

«Когорта Дьявола»

– Могло быть и хуже, – заметила Валка. – Сигнал бедствия вообще могли не отправить.

Она сидела на широком подоконнике, подтянув одну ногу к груди и прижавшись головой к стеклу.

– Может, разведчики еще что-нибудь найдут, – бросил Паллино от двери.

Вся наша команда собралась в многокомнатном помещении, освобожденном для нас подчиненными сэра Амальрика. Апартаменты были скучными, с низкими потолками, но довольно просторными. Была здесь и большая гостиная, и спальня с полноценной ванной комнатой – удивительная роскошь для военной базы, – и широкий балкон, выходящий на Катрает. Не считая пары зеркал, единственным украшением серых стен был план эвакуации Форта Дин в случае нападения.

Как большинство имперских фортификаций, Форт Дин был возведен над похожим на улей комплексом бункеров, занимавшим многомильное пространство под горой. Бункеры были способны выдержать орбитальную бомбардировку и длительные осады в случае войны между домами или взбунтовавшимися лордами. Их оснастили первоклассной системой жизнеобеспечения, гидропоническим оборудованием и хранилищами бромоса. Благодаря этому персонал мог оставаться здесь месяцами и даже годами.

– Если восстановить поврежденные файлы, полученные с ретранслятора, тоже можно что-нибудь выяснить, – добавил Дюран, возясь с терминалом.

У меня сложилось впечатление, что он не любит покидать корабль. Дюран был прирожденным космоплавателем и почти всю жизнь провел на кораблях. Быть может, его пугало открытое небо?

– А не послать ли за Айлекс и другими спецами по обработке данных? – предложил Бандит, усевшийся у окна рядом с Валкой.

– Уже соскучился? – поддразнила норманоджаддианца Валка и потыкала пальцем ноги. – И дня не прошло.

Бандит почесал затылок, отвернулся от окна и смущенно покосился на остальных:

– Просто предлагаю.

– Вы с этим гомункулом?.. – скривился от отвращения Александр.

К моему горлу подкатил гневный ком, но Бандит меня опередил:

– Ее зовут Айлекс, ваше высочество.

Видя, как морщится принц, я сменил гнев на жалость. Александру, как в свое время другому хорошо известному мне юноше, предстояло от многого отучиться. Когда-то, только покинув отцовский замок, я таким же тоном задавал такой же вопрос.

Гомункулы не были целиком и полностью людьми. В частности, в геноме Айлекс было столько же от водорослей и осин, сколько от человека. Однако и я не был человеком на все сто процентов. Как любого палатина, включая принца Александра, меня вырастили в инкубаторе по плану создания идеального человека, разработанного наталистами Высокой коллегии.

Но вместо идеального человека получился я. Да, я унаследовал долгую жизнь и другие неоспоримые преимущества, но недостатки у меня тоже были. Я мог иметь детей только под надзором Высокой коллегии – если, конечно, не хотел, чтобы у меня родился уродец-интус вроде несчастного Лориана.

– Она не гомункул. Она дриада, – добавила Валка.

– Это разновидность гомункула! – парировал Александр.

– Хватит! – рявкнул я, поднимая руку, как на совещании. – Я подумаю, стоит ли ее приглашать. Нужно дать местным возможность проявить себя. Отнимать у них работу сразу по прилете не годится.

– Ясно, босс, – ответил Бандит, не сводя глаз с принца. – Просто мысли вслух.

– Дадим им неделю-другую, прежде чем брать дело в свои руки, – сказал я, опускаясь в серое кресло, которое предусмотрительно оставили для меня.

– Мы что, в самом деле останемся здесь на два месяца? – возмутился Паллино.

– Есть предложение лучше?

– А то! – хлопнул себя по коленям старый солдат. – Полететь и навалять им как следует.

– Навалять? – переспросила Валка, отворачиваясь от окна. – Пал, их уже и след простыл. Разведчики почти наверняка ничего не найдут.

– Мы не можем этого утверждать, доктор Ондерра, – сказал Тор Варро. – Не забывайте, это не первый конвой, исчезнувший на пути отсюда к станции «Дион».

После этого замечания мы все ненадолго замолкли, но я по-прежнему чувствовал закипающую между Бандитом и Александром враждебность. Мне предстояло с этим разобраться.

– Надо связаться с Корво, – предложил Дюран. – Передать новости.

Мы согласились с тем, что это хорошая мысль, и я отсоединил наручный терминал, положив его на журнальный столик у кресла.

– Бандит, окна, – сказал я.

Валка освободила место, чтобы ликтор задернул унылые шторы. Над терминалом сформировалась коническая проекция, призрачно-белая в неожиданно наступившем мраке. Под тихий перезвон в воздухе закрутился Уроборос, и спустя мгновение перед нами предстала подобная амазонке фигура Отавии Корво. Капитан сидела за столом в дежурной комнате «Тамерлана», одетая в тренировочный костюм без рукава. К моему удивлению, она была не одна. Рядом с ней находились Элара и юный Лориан. Судя по всему, мы застали их за каким-то обсуждением.

– Перезвонить позже? – спросил я, подзывая к себе остальных.

– Закончили совещание? – спросила в ответ Корво.

– Закончили, – кивнул я и пересказал его содержание.

– Два месяца? – произнесла капитан, выслушав меня. – Не так уж плохо. Большой разницы не будет; может, хоть не наобум лететь придется.

– И для команды будет хорошо побывать на земле, – добавила обычно молчаливая Элара.

– Особенно здесь, – согласился я.

На Форуме я не позволял экипажу покидать корабль. Лучше было держать «когорту дьявола» – так нобили прозвали мой Красный отряд – подальше от высшего общества. Мне совершенно не хотелось, чтобы удивительные истории о Полусмертном распространились по Вечному Городу, тем более из уст моих же солдат. Здесь было иначе. Несмотря на расположение на крупном торговом пути, Гододин был удаленной колонией, используемой не связанными с легионами путешественниками только в качестве заправочного пункта. И хотя здешние города посещало немало чужаков, отпустить экипаж погулять на неделю-другую можно было без вреда.

– У местных будет достаточно времени, чтобы разобраться с тревожными сигналами и понять, удастся ли восстановить утраченные фрагменты сообщений, – повторил я уже прозвучавший ранее вывод. – А нам нужно придумать, что делать дальше.

После моих слов и в комнате, и в передатчике повисло молчание. Я окинул взглядом товарищей. Так и не получив ответа, я вздернул брови, намекая, что хочу услышать его.

– Ожидание – лучший выбор, – решился выступить Тор Варро. – Глупо выстраивать стратегию, не имея в распоряжении всей доступной информации.

– Нам все равно придется отправиться за их разведчиками, – раздался над голограммой тягучий аристократический голос Аристида.

– Нужно организовать еще один конвой.

Не опуская одну бровь, я повернулся к тому, кто это сказал. После перебранки с Бандитом принц Александр пристроился к стене напротив моего кресла и голографического приемника и оставался вне поля зрения Корво, Элары и Аристида. Мне показалось, что он случайно произнес вслух свои мысли – так он побледнел, когда понял, что все смотрят на него.

– Это я и собирался предложить! – усмехнулся Лориан.

Я и сам об этом думал, но обрадовался, что Александр меня опередил. Это означало, что мы не зря потратили время в путешествии. Я попросил принца продолжать. Александр, возможно воодушевленный поддержкой Лориана, собрался с мыслями.

– Можно спровоцировать их нападение, предварительно к нему подготовившись.

– Подготовиться к атаке магнитным гарпуном, выводящим из строя систему связи? – перебил Бандит.

– Варианты есть, – не сдавался принц. – Можно не помещать солдат в фугу. Когда противник пойдет на абордаж, его встретит целая армия.

– Только в том случае, если противник, кем бы он ни был, берет суда на абордаж, – медленно, словно вбивая клинья в эмоциональную речь принца, заметил Тор Варро.

– Варро, – сказал Лориан, – в защиту его высочества хочу заметить, что от прежних конвоев не осталось обломков.

Капитан Корво хмуро склонила голову, спрятав лицо в тени. Я одновременно наблюдал и за ней, и за Александром. Принц как бы просвечивал сквозь призрачный голографический силуэт капитана.

– Это может быть проще, чем гоняться за врагами по всему космосу, – сказала Корво.

– У местных есть корабли и персонал, чтобы попробовать собрать караван? – спросил Лориан.

– Неясно, – ответил Тор Варро, – но обсудить можно.

– Нам не нужно принимать решение прямо сейчас, – сказал я. – Варро, вы сможете получить информацию о размещенных на орбите силах? Нужно понять, хватит ли их, чтобы снарядить конвой.

Не вставая, схоласт коротко кивнул.

Я обратился к Корво:

– Вывод из фуги проходит без происшествий?

Капитан шевельнула губами, а ее широкоплечая фигура осталась неподвижна.

– Потерь нет, если вы об этом. Все по плану.

Оставаясь в кресле, я потянулся, по-прежнему ощущая остаточный эффект разморозки и фантомную тяжесть в руках и ногах. Мне бы не помешало пробежаться или поплавать. Что угодно. Спарринг, чтобы разогнать кровь по сосудам, которые долгое время были закупорены льдом.

– В конце недели нам может понадобиться технический персонал, – сказал я, косясь на Бандита. – Будем держать вас в курсе. Сообщите, если возникнут проблемы.

– А нам стоит ждать проблем? – удивленно вскинул бледные брови Аристид.

– Нет, – ответил я с усмешкой, приподнимаясь на локтях. – Полагаю, все пройдет гладко. Только повремените с увольнительной на берег, сначала я хочу сам осмотреть город.

– Не слишком увлекайтесь, – с улыбкой сказала Элара, глядя на Паллино.

Я успел заметить, как мой друг и ликтор улыбнулся ей в ответ и, кажется, даже подмигнул. Я сам с трудом сдержал улыбку.

– Не будем, – ответил я, представив, сколько мучительных часов придется провести в конференц-зале, выслушивая доклады аналитиков о любых находках.

– Если понадобимся – звоните, – сказала Корво.

– Спасибо.

Через секунду голограмма исчезла, и в комнате вдруг стало темно и тесно. Кто-то – наверное, Бандит – без команды отдернул занавески.

– Отдыхайте, – произнес я в усталую тишину. – Путь был длинным, и не скажу за вас, а меня после фуги до сих пор одолевают токсины.

Зная, что будет дальше, я закрыл глаза, прислушиваясь к звуку шагов, удаляющихся в сторону прихожей и массивных двойных дверей. Когда с моего языка слетело слово, оно прозвучало так, как будто произнес его мой отец, как будто рот, из которого оно вырвалось, онемел и находился где-то далеко.

– Останьтесь, – сказал я тоном лорда Алистера.

Открыв глаза, я увидел, что попал в цель, даже не обозначив ее. Свет из окна делил надвое спартанское помещение, падая на юного принца, который задержался за журнальным столиком напротив меня. На миг его скрыла тень Валки, и, покосившись, я заметил, что она вернулась на прежнее место у окна.

Записывая это сейчас, я осознаю необычную перемену наших ролей. Я сидел, словно властелин на троне, а принц Александр стоял передо мной как проситель, поджав губы и опустив плечи, будто боялся меня.

Сначала пряник, решил я, а потом кнут.

– Мне понравилась ваша идея снарядить новый конвой, чтобы выманить врага, – похвалил я. – Я сам собирался это предложить. А раз свое одобрение высказал и Аристид, значит идея действительно хорошая. Вы молодец. Вижу, что обучение не проходит даром.

– Благодарю, сэр. – Принц заметно расслабился и выпрямился.

– Но вам нужно уделить больше внимания манерам, когда вы общаетесь с моей командой. Ситуация с лейтенантом-коммандером Гароне не должна повториться.

– Понимаю.

Александр опустил взгляд на стол, опасаясь увидеть что-то в моих глазах. Мне было знакомо это чувство. Я ощущал то же самое в присутствии отца и даже в присутствии Валки, когда был молод – совсем молод. Он боялся, как обвиняемый перед судьей, как все сыновья перед отцами, мужчины перед женщинами, как все смертные перед лицом богов.

Я постучал кольцом по латунной кромке тканого подлокотника кресла. Раздался чистый, звонкий звук.

– Точно? – спросил я с интонацией старого Гибсона. – Скажите, что именно вы понимаете.

Если принц и хотел возмутиться моим предложением, то быстро погасил в себе этот порыв и закрыл глаза. Я узнал хорошо знакомую дыхательную технику, которой пользовались схоласты для подавления эмоций. Он сильно напоминал своего отца: скуластый, с высоким лбом и широким подбородком. Чтобы еще больше походить на него, он отрастил длинные, жидкие бакенбарды, и лишь растрепанные волосы несколько не соответствовали его царственному лику. На корабле не было свиты андрогинов, чтобы напомаживать и надлежащим образом причесывать их. Я понимал, что Александру не придется сидеть на троне, но живо представлял его рыцарем, облаченным в белые имперские доспехи и сияющим, словно солнце. Однажды он поведет солдат и корабли в бой против сьельсинов, а может, даже будет стоять у Соларианского престола в качестве капитана рыцарей-экскувиторов.

Александр открыл глаза. В них больше не было прежнего страха.

– Сэр, я проявил неуважение к вашим слугам. И неуважение к вам, несмотря на то что я ваш сквайр.

– Нет, – произнес я и услышал рядом голос Гибсона: «Гвах!»

Принц вздрогнул:

– Нет?

Позади меня Валка подавила смешок.

– Вы не правы по трем пунктам, – сказал я, подняв три пальца, и, загибая их по очереди, объяснил: – Во-первых, они не мои слуги. Я их слуга. Во-вторых, вы не проявили неуважения ко мне. В-третьих, вы не просто сквайр. Вот почему это важно. – Я потряс кулаком и взял паузу, ожидая ответа. Когда его не последовало, я продолжил: – Дополнение к первому пункту: у меня нет слуг. Я никому не хозяин. Если для того, чтобы командовать, вы полагаетесь только на свой статус, то вас никто не станет воспринимать всерьез.

– Но они служат вам, – возразил Александр. – Прислушиваются к каждому вашему слову.

– Потому что я заслужил их уважение. Александр, сословия и звания лишь придают взаимоотношениям формальный статус. Не определяют их. Авторитет можно заслужить, если ты его достоин, и потерять, если недостоин. А заодно можно потерять и жизнь. Человек должен стремиться к тому, чтобы быть достойным оказываемых ему почестей, иначе его скинут, как тирана. – Я подтянул под себя ноги и машинально принялся теребить серебряную застежку сапога. – Если я стану относиться к своим людям как к рабам, они взбунтуются. Сначала пассивно: начнут игнорировать указания, перестанут выполнять задания… затем перейдут к активным протестам. Вам известно, как ко мне на службу попала Отавия Корво?

– Я слышал об этом. – Застигнутый врасплох вопросом, Александр удивленно моргнул. – Она помогла вам победить норманского тирана на… Фаросе?

– Она десять лет служила этому норманскому тирану. – Я покосился на терминал, над которым несколькими минутами ранее висела голограмма Корво. – Но ее непосредственным начальником был капитан Эмиль Борделон, жестокий негодяй. За непослушание он бросал солдат связанными в карцер и морил голодом, пока те не начинали молить о пощаде. Некоторых он даже насиловал.

– Что?! – Александр побледнел от ужаса.

– Отавия решила, что с нее довольно. Я сделал ей предложение… и мы его убили.

Я сжал кулаки, вспомнив, как замолчали рации, когда я приказал своим людям открыть огонь. Когда я был моложе, эта тишина – и голограмма Борделона, исчезнувшая при его гибели, – преследовали меня в кошмарах. Теперь же я чувствовал лишь слабое удовлетворение от хорошо проделанной работы. Мы с Корво избавили мир от чудовища. Что это, если не доброе дело?

– Sic semper tyrannis[2], – произнес я. – Невозможно вести за собой людей, будучи тираном. Сами люди тебе не позволят. Правление – своего рода служба, обязанность перед теми, кто за тобой следует. Noblesse oblige[3]. Вы должны это понять, потому что – перейдем к третьему пункту – вы не просто сквайр. Вы принц дома Авентов и верховный лорд Империи. Если я призван чему-то вас научить, то тому, что вы должны относиться к своим людям как к семье. И если вам очень, очень повезет, то и они станут относиться к вам так же. Власть сама по себе не добродетель, и пользоваться ею добродетельно – наша святая обязанность: и тех, кому власть досталась по наследству, и тех, кто добился ее сам. Александр, вам известны восемь степеней повиновения?

– Что?

– Восемь степеней повиновения. Они составляют часть стоической схоластической традиции. – Я с закрытыми глазами перечислил: – Повиновение из страха перед болью. Повиновение из прочих страхов. Повиновение из любви к личности иерарха. Повиновение из верности трону иерарха. Повиновение из уважения к законам, людским и божественным. Повиновение из набожности. Повиновение из сострадания. Повиновение из преданности. Видите? Любовь выше страха.

Но Александр нахмурился и сложил руки на груди.

– Но по этой же логике верность трону выше любви к самому иерарху, – произнес он тоном ученика, поймавшего учителя на ошибке, но стесняющегося об этом заявить.

Я вспомнил, что на это говорил Гибсон.

– Случается, что иерарх сам не чтит свой трон, и в таком случае слуги должны наставить его на путь истинный. Этим я сейчас и занимаюсь, ваше высочество. Перейдем ко второму пункту.

Я взял паузу. Воцарилась тишина, и я удивился, что Валка, так внимательно следившая за нами, не воспользовалась возможностью, чтобы вставить свое веское слово. Александр приготовился слушать и не шевелился.

– Ваша кровь и родословная не ставят вас выше других людей. Они принадлежат вашим предкам, а вы, чтобы всецело их унаследовать, должны почитать предков, будучи хорошим человеком. Когда его величество произвел меня в рыцари, он заставил меня поклясться в том, что я презираю жестокость и несправедливость. Александр, вы по-прежнему намереваетесь стать рыцарем?

– Да, сэр.

Юноша сглотнул и наконец нашел силы посмотреть мне в глаза. Я наклонился вперед, косясь на Валку.

– Тогда я поведаю вам один секрет, – произнес я почти заговорщицки.

Валка ухмыльнулась и покачала головой.

– Лучшие люди, – сказал я, – не всегда живут во дворцах. Например, Паллино, прежде чем стать солдатом, был крестьянином. Семья Сиран владела наземной транспортной компанией на Эмеше. По стандартам плебеев они были богаты. Мой друг Хлыст, которого с нами больше нет, был вынужден заниматься проституцией. Корво с Дюраном – бывшие наемники и предатели. Айлекс работала в портовом складе на Монмаре, а Аристид пятнадцать лет сидел писарем в легионах. Пятнадцать лет. С его-то талантами! Если бы начальникам хватило ума перевести его хотя бы в разведку, то вышел бы какой-нибудь толк. Но ему поручили вести ежедневники стратига Беллера. Вопрос: почему?

Если Александр рассчитывал, что я сразу дам ответ, то сильно ошибался. Я хотел, чтобы он сам к нему пришел.

Принц мешкал, возможно думая, что в вопросе есть какой-то подвох.

– Потому что он интус.

– А Айлекс – гомункул, – сказал я. – Интусы, гомункулы, плебеи, патриции, палатины. Какая разница? Наши предки стали палатинами, потому что творили великие дела. Они разбили мерикани и спасли человечество. Но мы – не они. Мы должны творить свои великие дела, так? Все заслуживают возможности проявить себя. Никто не выбирает, кем родиться, и ни вы, ни я не должны их за это укорять. Чтобы быть хорошим рыцарем, хорошим лидером да и просто хорошим человеком, судить других надо по поступкам. По характеру. Понимаете?

– Да, – скованно кивнул Александр.

Я опустил ноги и сел по-императорски, положив ладони на подлокотники.

– Хорошо. Тогда идите к капитану-лейтенанту Гароне и извинитесь.

– Сэр?

– Я спрошу его, поэтому не думайте увильнуть.

– Слушаюсь, сэр, – снова кивнул принц – почти поклонился – и, без подсказки поняв, что разговор окончен, развернулся и вышел из комнаты.

Когда двери закрылись, Валка тихо рассмеялась:

– О-о-о, как ты его! Видел его лицо?

– Что в этом смешного?

– Да так, немного, – ответила Валка, улыбаясь еще шире, пока не заулыбались и ее золотистые глаза.

Внезапно она отвела взгляд и снова уставилась в окно на Катрает.

– В чем дело? – спросил я, вдруг решив, что смеялись не над принцем, а надо мной.

– В тебе, – коротко ответила она. – Ты встал на защиту Айлекс. Раньше за тобой такого не водилось.

– Водилось, – возразил я. – Просто ты хуже меня знала.

Между нами встала тень Гиллиама Васа, старого жестокого капеллана с горящими непропорциональными глазами. Если допустить, что мертвые продолжают жить, то живут они в наших воспоминаниях. Призраки существуют – они часть нас. Он был первым убитым мной человеком, несмотря на то что до этого я уже несколько месяцев сражался в Колоссо и пырнул ножом одного боросевского торговца. Я убил Гиллиама из-за Валки, но вопреки ее желанию.

– Я ненавидел Гиллиама не за то, что он был интусом, – сказал я, понимая, о чем думает Валка.

Но это лишь отчасти было правдой. Гиллиам был уродливым горбуном, с разными глазами и бесформенной головой. Он пугал меня. Лориан тоже пугал меня. Интусы были своего рода напоминанием о том, как хрупки мы, палатины, как многим мы обязаны императору и в какой степени являемся его рабами. Также они постоянно напоминали мне, почему у меня не было детей, почему я не мог стать отцом без императорского соизволения. Лориан был в этом не виноват, да и Гиллиам тоже, но простите мне мои страхи. Возможно, поэтому я по-прежнему служил императору, хотя и не осознавал этого. Возможно, я надеялся, что выслужусь достаточно, чтобы получить разрешение жениться на Валке и обзавестись семьей, о которой мечтал.

1 Речь идет об английском писателе, поэте, философе и теологе Г. К. Честертоне, который писал так в книге «Ортодоксия».

2 Так всегда тиранам(лат.). Сокращенная версия фразы «Sic semper evello mortem tyrannis». («Так всегда приношу смерть тиранам».) Первоисточник неизвестен. Выражение получило распространение в Европе и США в качестве лозунга против злоупотребления властью.

3 Благородное происхождение обязывает(фр.). Выражение впервые встречается в произведении Оноре де Бальзака «Лилия долины» (1836).

Продолжение книги

Демон в белом бесплатное чтение

* * *

Глава 1 Конь бледный

Глава 2 Первородный сын Земли

Глава 3 Облачная империя

Глава 4 Дети Солнца

Глава 5 «Тамерлан»

Глава 6 Одиночество

Глава 7 Пока солнце не закатилось

Глава 8 Призрачное зло

Глава 9 «Когорта Дьявола»

Глава 1

Конь бледный

Глава 2

Первородный сын Земли

Глава 3

Облачная империя

Глава 4

Дети Солнца

Глава 5

«Тамерлан»

Глава 6

Одиночество

Глава 7

Пока солнце не закатилось

Глава 8

Призрачное зло

Глава 9

«Когорта Дьявола»