Своя игра – 3. Дезертир с большой дороги бесплатное чтение
![](/img/b/105446.jpg)
Юрий Соколов
Дезертир с большой дороги
* * *
Глава 1
Если твое главное богатство составляют долги, то не стоит терять даром ни часа. Давно известно, что время — деньги, и любые задержки, оттягивания, заминки приведут в будущем только к новым счетам, требующим оплаты. Поэтому добравшись до Гинкмара, мы с Люцифером сразу направились в Арнаур. Несмотря на приближение ночи. Несмотря на то, что из оружия у меня был только меч. А из брони ничего не было вовсе: хоть с коня железо снимай и вешай на себя.
Я не расспрашивал Люцифера, какие у него нашлись причины для обращения к фуриям. Почему-то мне казалось, что ему будет неприятно рассказывать об этом, — и вряд ли я ошибался. Ясно ведь, что мстительницы согласились по-крупному нагадить герцогу отнюдь не за жестокое обращение с конем в обозе. Конечно, зуб на Генриха имел не сам Люцифер, а Этьен де Гурфье. То-то он, будучи рыцарем ордена Недремлющих, большую часть жизни провел не в Каритеке, не в столице, и даже не в собственном замке, а в странствиях по безлюдью, стараясь не появляться в поле зрения сеньора и короля. Сеньором Этьена числился как раз Генрих. И он же занимал должность одного из приоров ордена. Люц первого хозяина и любил, и уважал безмерно. Нетактичное ковыряние в их общем прошлом способно надолго испортить ему настроение. А что я в результате узнаю? Какую-нибудь грязную историю нагибания герцогом своего вассала.
На ночевку пришлось встать где-то на полпути к заброшенному городу, под случайным деревом. Как-то не попалось нам прибежища лучше, и не было признаков, что вскоре попадется. Осмотрел я наш будущий лагерь и поежился. Отнюдь не от вечерней прохлады. Привык уже носить доспехи почти не снимая, и теперь сам себе казался без них крабом во время линьки. Подходи, нападай, жри меня кто хочешь. Не воин, а приглашение к обеду.
Люциферу выбранное место и наша общая обороноспособность нравились не больше чем мне. Он наклонился, пожевал какой-то лопух и с отвращением его выплюнул. Довольной выглядела одна Весточка. Она устроилась на ближайшей ветке, чистила перышки и доброжелательно поглядывала на нас. Ну в самом-то деле — чего бояться, когда рядом два таких приятеля-заступника с бешеным превосходством в уровнях? И попробуй ей докажи, что с любой другой точки зрения мы смотримся бледненько.
— А не пройти ли нам еще немного? — спросил Люцифер. — До берлоги медведя-людоеда. Там волколатники. После договора с Айком они тебя примут как брата.
— Нихрена себе — «немного»! — возразил я, сверившись с картой. — Хорошо если доберемся к средине ночи.
— Зато ты выспишься нормально. Не обязательно идти в Арнаур завтра с утра. Можем выступить к обеду, и все равно доберемся засветло.
А ведь верно, подумалось мне. Сегодня навестим броневолков, в Арнауре переночуем в Доме приговоров. Фурии нас специально охранять не станут, но городская нечисть в обиталище клана не сунется. Передадим старухособакомышам доспехи из тайника под Седалищем судий, за исключением тех, что временно понадобятся мне самому, а на следующий день отправимся к лабиринту духов. Изъяв у бесплотных доспехи Свэна и его группы, я уже прилично экипируюсь. Только на месте ли волколатники? К их логову приходили те, кто забирал из Гинкмара тело Креппера и его голову. Они вполне могли перебить броневолков до единого. Остался ли хоть кто-то из стаи Торна в живых?
— Пока не сходим туда, не узнаем, — сказал Люцифер, прочитав мои мысли. — А ведь волколатники могут оказаться полезны не только для того, чтобы случайно завернуть к ним в гости, когда окажемся поблизости, как вот сейчас.
— Ты прав как всегда, мудрец четвероногий, — вздохнул я. — И почему ты родился конем? Ты должен был появиться на свет в семье книжника. Сидел бы сейчас в уютном кабинете, и принимая избранных посетителей за большие деньги, потчевал их советами. А не бродил по Гинкмару в компании трижды беглого дезертира и подлого тимойского наймита, с риском сломать ногу в потемках.
— Мне не понравилось бы сидеть.
— Это тебе сейчас так кажется.
Бросив неиспользованную стоянку, на которой даже не успели вытоптать траву, мы двинулись дальше, изменив маршрут. Вечер сменила ночь, идти стало тяжелее. Многочисленные сучковатые коряги словно специально сползались со всего леса нам под ноги. Я вспомнил, с какой скоростью недавно летел примерно по таким же местам на кобыле Дона к востоку отсюда. На Люцифере так не покатаешься. Ни теперь, ни даже в будущем, когда он полностью в форму войдет. Боевая лошадь — не скаковая. Пользоваться преимуществами той и другой разновидности маунтов сразу было бы куда как здорово, только в программе это не предусмотрено. Конечно, боевой конь способен мчаться очень и очень быстро, в том числе по пересеченной и лесистой местности. Однако недолго. И раненого тебя из сражения вынесет, и от врагов на нем уйти реально, если враги тоже на боевых. Но восстанавливаться он после будет почти столько же, сколько ты — от ран лечиться.
Мы старались создавать как можно меньше шума, и одновременно прислушивались: не шумит ли кто вокруг. В какой-то момент мне показалось, что параллельно нам кто-то идет.
— Ты слышишь? — спросил я Люцифера по мыслесвязи.
— Да, — ответил он.
— А чего молчишь?
— Подумал, что мне мерещится. Я слышу шаги то справа, то слева. Никто не сумел бы так быстро менять положение относительно нас.
— А ведь и я слышал засранца с разных сторон!.. Но нам обоим мерещиться не может. Что это за хрен с горы?
— Не знаю… Погоди! Кажется, догадываюсь. Ты видишь карту?
— В смысле? Я в нее постоянно не смотрю. Сейчас гляну… Нет, не могу вызвать. Даже кнопка в меню неактивна.
— А у меня она вовсе пропала. Скорее всего это значит, что нас пасет леший. Хочет закружить, разделить, а потом удавить поодиночке. Сейчас пугать начнет. Смотри, не поддавайся.
— У-угу! У-угу! — донеслось сзади. Да так жутко, что я едва не обгадился. Весточка запаниковала и попыталась спрятаться у меня под эгидой. Я поймал пичужку и свернул в свиток. Побудь пока пергаментом, солнышко, — так ты целее будешь.
— О-ого! О-ого! — раздалось спереди. Меня сковало животным страхом. Я и не хотел бы так реагировать, памятуя о предупреждении Люцифера, но воздействие шло не на разум, а на глубинные животные инстинкты.
Преодолев сопротивление тела, я все же заставил себя двигаться. Можно продолжать идти в избранном направлении и без карты. Достаточно не терять чувства времени и помаленьку забирать вправо, поскольку у левой ноги шаг короче.
— Ш-ш-ш-ш! — зашипело в ближайших кустах. Только что я едва не впал в столбняк, а теперь с трудом удалось удержать себя на месте. Подсознание вопило: «Бежать! Бежать!!!»
— А-а-а-а! — застонало над головой; то ли в кронах дубов и сосен, то ли меж ними.
— Где он на самом деле? — спросил я.
— Только не сверху, — отозвался Люцифер. — Лешие не лазят по деревьям.
— Что предпримем? Он же нам так все нервы истреплет в хлам.
— А что тут предпримешь? Даже будь у тебя лук, ты не попал бы в него. Просто старайся держать себя в руках, как я и сказал. В конце концов он не выдержит и бросится. Больше всего этих тварей выводит из себя равнодушие к их фокусам.
Бросится? Неужто? Это замечательно. Это нам близко и понятно… Я половчее перехватил рукоять меча. Давай, бросайся. Какие там части тела у тебя лишние — руки, ноги, голова? Я так считаю, лишнее всё. Как и ты сам, чучело гинкмарское.
— Лешие понимают языки разумных? — поинтересовался я.
— Отчасти, — ответил Люцифер. — Не то что понимают — скорее чувствуют, о чем говорят. Как бы объяснить…
— Да не трудись, я сообразил. Если лешака обозвать членососом, до него дойдет, что его считают членососом. Так давай побеседуем с нашим крикливым сопровождающим… Эй, быдло чащобное! Стой там иди сюда! Щас вырублю дрын потолще и расширю твой задний проход. По стандартам московского метро, млять! Тебе понравится, мандавошка пассивная!
Следующие несколько минут я обсирал лешего в лучших традициях чотких пацанов с райончика, вздумавших скуки ради задрочить травоядного ботана. Лешак все сильней сбивался в своих уханьях и аханьях, а сами они постепенно перестали на меня действовать. Я снова смог вызвать карту в интерфейсе и удостоверился, что с пути мы не сбились. Люцифер оскорбительно ржал в адрес незадачливого пугача, и он не вынес глумлений: выскочил из зарослей и кинулся на нас, причем не сбоку и не с тыла, а тупо в лоб, словно героический красноармеец на амбразуру вражеского дзота.
Он походил на безобразную обезьяну больше двух метров ростом: широченный в плечах, мускулистый, с оскаленной пастью и вытаращенными от ярости глазами. Мы с Люцифером вежливо расступились — леший раскинул когтистые лапы, пытаясь поймать нас обоих, но не поймал, и остановиться не смог, а пролетел в своем неукротимом порыве между нами и врезался в березу позади. С дерева посыпались листья, сережки, и что там еще на березах растет, однако оно устояло. Леший отшатнулся от ствола, сделал несколько неверных шагов назад и раскорячился в полуприседе, силясь удержать равновесие. Я шагнул к нему и срубил башку. Ну вот и все, финита, о мой лохматый друг; и никакой ты не героический красноармеец, куда тебе до такого статуса.
Вытащив из-за пазухи свиток, я превратил Весточку в птичку. Она недоверчиво осмотрелась — вокруг точно безопасно? — и перепорхнула с моей ладони на шанфрон Люцифера.
— Быстро ты его, — сказал конь. — Разделывать будешь?
Я посмотрел на труп. Вообще-то, разделать стоило. Хотя бы ради мяса. Негоже идти к волколатникам от такой туши с пустыми руками. И шкура, если удастся ее правильно выделать, будет иметь замечательные свойства. Удручала лишь потеря времени. И еще больше то, что опять я возьму вершки, а остальное брошу, как в случае с кобылой и собаками вампира. Даже хуже. Лешие считались у колдунов и знахарей существами ценными, с них шло в дело все. Внутренние органы, кости, зубы — ничего не выбрасывалось. Но как сохранить ингредиенты, если мой безразмерный магический футляр лежит в «Сухой гавани»? И попробуй еще возьми ингредиенты эти без сноровки. Половину испортишь сразу, другая придет в негодность до использования или продажи.
— Соверши подношение охотника, — подсказал Люцифер.
— Охотника за монстрами? — уточнил я.
— Нет, обычного. Мясо со шкурой достанутся тебе. Прочее уйдет духам, но зачем его жалеть, если все равно пропадет.
Я открыл базу знаний и отыскал нужный обряд. Похоже, его создали специально для нубов в магии, которым повезло. Он помогал получить хоть что-то в тех случаях, когда привалившая удача оказывалась слишком верткой и скользкой, причем получить быстро. Не долго думая, я подкатил ногой голову лешего к его телу, проверил запас маны и приступил к чтению последовательности молитв. Минуту спустя и тело, и голова начали слегка светиться, а чуть позже их окутал черный туман. Когда он рассеялся, на земле лежала аккуратнейшим образом снятая шкура с грудой мяса на ней. Вот это сервис, я понимаю! Не обладай шкура волшебными свойствами, я получил бы, кроме того, еще что-либо, пригодное для колдовства. А так — дудки.
Однако духи решили быть щедрыми. В воздухе передо мной появился маленький призрачный фиал, наполненный чем-то темным. Попробовал взять предмет — пальцы прошли сквозь него: и сосуд, и его содержимое находились в Срединном Пространстве лишь частично. Перед глазами всплыла подсказка:
«Кровь лешего с его внутренней сущностью. Если вы не способны использовать ингредиент сами, можете подарить его знакомому магу».
И фиал сразу перенесется к нему? Здорово придумано. Только почему обязательно надо дарить? А загнать, значит, не могу? Хоть по дешевке?
Ответа не последовало. Никто не собирался принимать во внимание мое тяжелое материальное положение.
Я почесал в затылке. «Использовать ингредиент» — это означало временно воскресить лешего в качестве зомби. И натравить на врагов. Однако такого фокуса не провернуть без навыков некроманта, а мне их полноценное развитие окажется доступным не скоро. Решено — дарю фиал магу. Только какому? Все мои знакомые волшебники и волшебницы более-менее секут в некромантии. Мэлори и так хорошо живет — обойдется без подарков. Жюстина — лучший вариант, она небогата, а у меня будет достойный повод напомнить о себе. Но еще лучше закинуть кровь лешего Ноэлю. В последний раз, когда мы виделись, парнишка выглядел совсем расстроенным, словно он стоял на эшафоте, а не я. И ему подарок точно придется кстати: в некромантии и сопредельных искусствах он соображает лучше сестры и остальных магов из дома тетушки Молли. У Ноэля уже есть череп-секретарь — будет еще леший-телохранитель. Пусть одноразовый — это лучше никакого.
«Вы также вправе получить за ингредиент компенсацию, — с непростительной задержкой сообщила система. — Средняя рыночная стоимость фиала с кровью лешего в Оргойском королевстве — 37 золотых или 370 000 единиц маны».
Вот те нате — хер в томате! А сразу про компенсацию сказать было нельзя? И чего теперь делать? Ману, положим, я забрать при любых условиях не смог бы — для таких объемов накопитель нужен. Но золотые-то взял бы с удовольствием! Так ведь успел твердо настроиться совершенно на иное. Надо быть честным с самим собой — это гораздо важнее, чем быть честным с другими. И хапнуть сейчас бабло хуже, чем если бы я действительно подарил фиал Ноэлю, а потом отобрал.
Нет, не стану я давать задний ход. Где наше не пропадало! Не хочу становиться похожим на своего хомяка. Кстати, ныне покойного. Эй, хомяк! Эй!.. Ну вот, не отзывается. Действительно упокоился, земля ему стекловатой.
Подарить фиал! Золото за него все равно достанется не мне, а уйдет фуриям. Тридцать семь желтяков для погашения долга в тридцать шесть тысяч — все равно что упавшая посреди пустыни капля воды. Озера из нее не получится. И даже лужицы.
Сосуд стал совсем прозрачным и исчез.
«Ваше пожелание исполнено!» — отрапортовала система.
Да пошла ты в сраку, падла тормозная! Считай это еще одним пожеланием. Ни за что ни про что настроение испортила.
— Ингредиент сверх положенного — редкий знак расположения, — сказал Люцифер, внимательно наблюдавший за происходящим. — Обычно духи к такому не склонны.
— Наверно, считают меня перспективным в плане убийств монстров, и притом дурнем, — отмахнулся я. — Вот и пытаются разжечь во мне азарт. Давай, мол, мочи упырей еще, да побольше. Добычу поделим по совести: одна часть тебе, девять нам.
— Когда духи считают тебя хоть кем-то, уже хорошо. Большинство смертных они вовсе ни во что ни ставят.
— Спесивые ублюдки. Как бы они жили без смертных.
Я наклонился и поднял снятую чулком кожу с головы лешего. Она напоминала омоновскую балаклаву, только волосатую. Лишь сейчас заметил — халтурщики из Мира Истинного Мрака не позаботились объединить этот кусок с остальным. И что теперь с ним делать? Напяливать на себя и устраивать маски-шоу, пугая мелкую лесную живность? Впрочем, сей косяк бесплотные отчасти компенсировали фиалом, хоть он и достался не мне. Так что пусть живут, бить не буду. Существует множество заклинаний для восстановления целостности почти всего: от самых простых до сложнейших. Выбирай, заучивай, копи ману и пользуйся.
И вообще — у меня уже есть эгида. Нафиг нужно таскать поверх нее еще и накидку из лешего, пусть у нее и будут впечатляющие полезные свойства? Шкуру пугача можно использовать и другим образом. А сейчас она пригодится под вьюки. Разрежу ее пополам. Один узел с мясом Люциферу на спину все равно не повесишь.
Управился я быстро, и мы пошли дальше. Чем ближе подходили к охотничьим угодьям броневолков, тем осторожнее двигались. Неизвестно, до сих пор ли это их угодья.
Глава 2
Тревоги оказались напрасными: волколатники были на месте. И они приняли бы меня как брата даже без договора с Айком, поскольку только что вернулись с неудачной охоты голодными и злыми. А тут я с центнером отборного филе, и еще конем!.. Нет, Люцифера никто из них не тронул бы и при его одиночном визите к берлоге: бывшие рыцари же, для них боевой конь и теперь святое. После схватки убитого сожрать — это да, можно. А на живого покуситься — значит, признать себя целиком и полностью скотами.
Лучше посмотреть и понастальгировать. Когда я начал освобождать Люца от барда, стая прервала пиршество и окружила нас. Волколатники напряженно следили, как я снимаю броню, один предмет за другим, чищу копыта, шкуру, и вернулись к еде лишь после того, как я завершил все операции и отпустил коня пастись. А когда насытились, Торн еще раз приблизился к Люциферу и его осмотрел.
— Старый заслуженный жеребец на омоложении! — определил он и обратился ко мне: — С твоей стороны очень благородно заниматься восстановлением такого животного. Редко, крайне редко кто-то берет на себя подобные заботы. А зря: это хорошо для души, и труды впоследствии бывают вознаграждены сторицей. Разумные постоянно забывают, что у них впереди вечность. Все торопятся куда-то, хотя обычно лучше не спешить, и не желают изживать карму, ни свою, ни чужую. А ведь старость — только дурная карма, и ничего более. Внимательное отношение к себе приводит мудрых к бессмертию гораздо раньше, чем заканчивается отпущенный им век; а безалаберные не добьются успехов и после сотни перерождений. Какая польза прожить множество жизней, если во время последней не помнишь предыдущие? А ведь большинство так себя и ведет. Умерли, очутились в Мире Теней, отказались от ответственности за былое, возродились, пожили еще…
Я с интересом посмотрел на Торна. С одной стороны, не подозревал в нем склонности к философствованию. С другой — давно удивлялся тому, что окружающие, насколько мог судить, в массе своей действительно живут словно впервые. А разобраться, почему, времени не хватало. А оно, оказывается вон как. Чтобы сохранить память о прошлой жизни, надо искупать совершенные в ней поступки. Неудивительно, что многие предпочитают жертвовать приобретенным опытом, лишь бы этого не делать.
Хотел я расспросить Торна подробнее, однако желание тут же пропало. Позади тяжелый день, под завязку набитый событиями и сюрпризами, как приятными, так и наоборот; и уже прошла часть ночи. У меня есть Люцифер, который по совместительству вторая база знаний, только не такая дубовая, как доступная мне по умолчанию игровая. Поболтаю потом с ним, когда вспомню. Или — тьфу-тьфу! — овладею инфой после собственной первой смерти. Какой-то гайд попаданцам в Мир Теней ведь полагается? Не может быть, чтоб не полагался.
Исходя из этих соображений, я не стал разводить болтовню, а спросил Торна, кто приходил к берлоге за насаженной на сук человеческой головой.
— Здесь побывали Бдящие, — ответил волколатник с презрением. — Трусливые королевские шлюшки на содержании, позор рыцарства. Мы отступили без боя: их было слишком много для нас шестерых. Сопровождавшие их маги не носили орденских плащей и выглядели недовольными. А что служило причиной, я не знаю.
— Ты видел помощников Герхарда, — усмехнулся я. — Их сюда загнали насильно.
— Вот как? Тогда понятно… Видимо, убитый тобою воин был важной персоной?
— Удивись, но всего лишь наставником рекрутов.
— Занимаемая должность не всегда соответствует реальному положению.
— Конечно. Однако в чем заключалась важность Креппера, я не знаю. И не очень интересуюсь, поскольку он временно выбыл из игры.
— Его не воскресили? Тогда зачем потребовалась голова? Разве не к телу, которое у Бдящих уже было?..
— Воскресили, воскресили. Но я убил его опять.
— Удачно для тебя вышло. Мало кому доводилось свести счеты с врагом дважды за столь короткий срок.
— Возможно, придется сводить и в третий раз. Надеюсь только, что не скоро.
Далее Торн поведал мне, что Бдящие убрались от берлоги быстро. В саму берлогу не заглядывали; спрятанный в ней костомех на месте. Я осмотрел сооруженный мною у поваленного дерева шалаш и нашел его в удовлетворительном состоянии. В нем никто после меня не ночевал: суровые броневолки спали под открытым небом, а случайные странники, если таковые к шалашу выходили, оказывались съедены. Жилище нуждалось в ремонте, то бишь в покрытии свежими лопухами, но так как дождя не предвиделось, я только отгреб от входа какашки и обглоданные кости да обновил подстилку из лапника внутри.
Поужинав презентованными Айком деликатесами, — а он отгрузил мне именно деликатесов, — я развел костер, положил в него сучьев потолще, чтобы они приняли в себя огонь и тлели всю ночь, растянул на прутьях куски шкуры лешего для просушки и вполз в шалаш. На следующий день проснулся, как и ожидалось, позже всех. Люцифер пощипывал траву, Весточка изучала лес вокруг, перелетая с дерева на дерево. Волколатники выглядели как обычно, за исключением Торна. Вождь броневолков угрюмо бродил туда-сюда, и как только заметил, что я достаточно взбодрился и собираюсь завтракать, подошел и улегся рядом. Я рассказал ему, куда направляюсь и зачем. Узнав размер моего долга фуриям, Торн возмутился.
— Много! — буркнул он. — Жадные твари!
— Точно, не мало, — ответил я. — Твари, согласен.
— Жаль, что их не истребили всех. Доведись мне прикончить последнюю фурию на Аусанге, я бы чувствовал себя отрадно долгие годы после того.
Пару минут волколатник высказывался в том же ключе. Я не перебивал. Мстительницы вызывали у Торна эмоции не лучше, чем Бдящие. Может, он в прошлой жизни пострадал от тех и других. Или задолжал фуриям, как я.
Успокоившись, Торн поинтересовался, не против ли я сходить в Арнаур вместе. Задолбала полуживотная жизнь. Задолбали однообразные охоты ради пропитания. Все задолбало. А после того, как увидел боевого коня, вообще невмоготу. В поход хочется.
— В Арнауре можно хорошо прокачаться, — закончил волколатник. — Мы бы давно туда сходили, да охотничьи земли не бросить. Вернемся, — а они заняты! И наперед не угадаешь, кем. А так хоть я один схожу: все стае польза. Сильнее вожак — сильнее все.
— Пошли! — обрадовался я. — Только учти, что я специально на монстров нарываться не стану, пока доспехов нет. До Дома приговоров доберемся крадучись. И уж потом…
— Ну, это ясно.
Пока я облачал в бард Люцифера и готовился в дорогу сам, Торн переговорил с остальными членами стаи и назначил старшего. Тропы в сторону заброшенного города волколатник знал отлично, и повел наш крошечный отряд по одной из них.
В компании Торна я сразу почувствовал себя увереннее. Тут же пришла мысль, а не начать ли мне сколачивать собственный клан. Пьяному ежику понятно, что в клане прокачиваться легче, чем в одиночку. Проблема была лишь в том, что я по натуре одиночка, — и не нарушит ли мне какая-то иная стратегия весь бусидо? Психологический комфорт — он тоже для прокачки важен. И для всего остального.
Только не прогадать бы. Стоит внимательно осмотреться вокруг, как сразу начинаешь понимать: девяносто девять процентов окружающих состоят в каких-либо кланах, хоть зачастую они так не называются. Рыцарские ордены — типичные кланы, какими они в наших многопользовательских играх были; но ведь и банды с Разбойничьего тракта — тоже. Даже крестьянские общины есть не что иное, как своеобразные кланы со своим внутренним самоуправлением. А что представляют собой королевства, как не разросшиеся сверхкланы, включающие в себя множество других, помельче?..
Волколатник вывел нас к Арнауру там, где и договорились: у надвратной башни напротив часовни путешествующих и Оленьего камня. На подходе мы наткнулись на цепочку следов недельной давности. Ближе к башне обнаружили еще две, посвежей. Торн с Люцифером изучили обе, сходили к первой, вернулись. Я, как самый неопытный, предпочел оставаться на месте, чтоб невзначай не затоптать едва заметные знаки на земле и слое палой листвы.
— Старые следы оставили двое охотников на монстров, — сказал волколатник.
— Как определил? — полюбопытствовал я.
— Монстрятников легко узнать по манере передвижения, с сугубой подстраховкой друг друга, когда они ходят парами или группой. И одиночку вычислить достаточно просто. С годами у всех, кто постоянно имеет дело нечистью, вырабатывается особая походка — крадущаяся, с полуповоротами, точно их преследуют, и они оглядываются через каждые несколько шагов.
— Хорошо, продолжай.
— Охотники вошли в город — и все. Наверно, убили там кого и вышли с другой стороны. Или же сами были убиты. А остальные следы оставили одни и те же всадники. Их было четверо. Эти въехали в Арнаур и вскоре выехали обратно.
Я вопросительно посмотрел на Люцифера.
— Соглашусь, — кивнул он. — Так и было. Прибавил бы лишь, что всадники не похожи на воинов. Их лошади не привыкли ходить по лесу. Я бы сказал, что в городе побывал кто-то из знати не дворянского звания или богатый купец со свитой.
— Экскурсия в Арнаур ради осмотра достопримечательностей? — недоверчиво пробормотал я. — Глупости! А не к фуриям ли ездил тот купец или знатный тип?
— Весьма вероятно. Слухи о том, что в Гинкмаре обосновался клан мстительниц, должны были разнестись по герцогству сразу после нападения на Грюнберга. И потянулся к ним народ…
— Мне показалось, что фурий при налете на Каритек стало заметно больше, чем в нашу первую с ними встречу. Это может быть связано с ростом их популярности?
— Конечно. В Мире Теней хватает ожидающих воплощения душ, одержимых идеями воздаяния. Кроме того, при постоянном притоке денег и ценностей фурии могут быстро размножаться естественным путем.
— А как, если все они сестры? Почкованием?
— Извини, так далеко мои знания не простираются.
Мы подошли к башне и остановились: Торн и Люц — потому, что остановился я, а я — потому что собирался с духом. Войдя в короткий, но все равно полутемный тоннель проездной арки, остановился вновь и задрал голову. Из поперечной щели в центральной части свода торчали зубья подъемной решетки. То ли удерживающие ее цепи еще не сгнили, то ли она за века так приржавела к направляющим, что держалась и без цепей.
В стенах справа и слева виднелись проемы, а в них — нижние ступени лестниц, ведущих на второй ярус. Как только мы поравнялись с этими проемами, наверху послышался шум, и на нас хлынули потоки мелких крылатых монстров. Торн бросился обратно в лес; Люцифер, наоборот, выскочил из-под арки в город и развернулся, готовый подать мне помощь, но что он мог предпринять против существ размером с летучую мышь, носившихся туда-сюда невероятно быстро? Я закрутился как вентилятор, размахивая вокруг себя мечом и завывая от десятков полученных укусов. Через минуту твари бросили меня ободранного и окровавленного, и с визгом вылетели наружу. Люцифера не тронули, а пронеслись черной стремительной тучкой меж деревьев и полуразвалившихся зданий и втянулись в руины храма метрах в ста пятидесяти от стены.
Пол вокруг меня был усыпан разрубленными телами. Живучесть просела сразу на десять процентов. Добро пожаловать в Арнаур!.. Я перевязался лохмотьями рубахи, получив две десятых процента к одному из лекарских навыков. Единственная прибыль. Будь оно все проклято!
С самого пробуждения я периодически заглядывал в Книгу чудовищ, а теперь открыл ее на боевом экране интерфейса, в узком окошке внизу. Прежде всего в заброшенных городах встречались домовые — практически в каждом здании, не захваченном упырями страшнее. А также уличный аналог домовых — городовые, чаще всего имевшие вид мумифицированных стражников. Некоторые не слишком агрессивные виды домовых позволяли задобрить себя простой беседой и остановиться в занятом ими жилище. А городовых можно было подкупить подношением, словно продажных ментов. Вообще же в покинутых поселениях разумных попадались какие угодно существа, способные найти там себе пристанище, в том числе временное. С кем столкнешься — заранее не просчитать.
Мы взяли курс на храм, намереваясь его обогнуть, когда подойдем ближе. Весточка, не слишком доверяя нашей осторожности после недавней переделки, следовала за нами на расстоянии. Шагов через сорок я притормозил: из-за тени дома справа медленно выдвигалась еще одна тень. Монстр не мог быть слишком опасен, ибо кто так готовится к нападению, когда солнце в спину? Однако это могло оказаться и отвлекающим маневром стаи умных и хитрых хищников.
— Приготовились! — мысленно сказал я Люциферу.
— Приготовились! — продублировал он меня для Торна.
По теням не всегда определишь, кто их отбрасывает, но мне показалось, что за углом притаилось что-то вроде грызуна величиной с борова. И точно.
«Адская крыса тридцать второго уровня, — всплыла перед глазами подсказка. — Агрессивна в любой ситуации».
Тридцать второй — это не страшно. Пятидесятый был бы хуже. Адские крысы увеличиваются в размерах по мере прокачки на неудачниках, и на финальных стадиях развития пещерного льва напугают до поноса. Неохотно покидают подземелья, где водятся, но попадаются и в наземных сооружениях. Или, как вот сейчас, под открытым небом.
Я прошел еще чуть вперед, тут же отступил назад, и этого оказалось достаточно для обмана бесхитростной твари. Она выскочила из-за угла и кинулась на меня. Я рубанул по оскаленной морде и отскочил в сторону. Люцифер ударил крысу копытом, отбросив к волколатнику, а тот прыгнул ей на спину, вцепился в загривок и свалил на бок. Я подбежал и вонзил меч в сердце. Мало! Тогда в печень? В почки? В легкие? Живучая гадина! А я больше важных потрохов не знаю! Давай по второму кругу? В сердце, в печень… Хватило.
Торн помотал головой, освобождая застрявшие в шейных позвонках крысы клыки. Я переключился с Книги чудовищ на Книгу заклинаний и нашел молитву охотников на монстров. Хотел выбрать вариант, который читается тогда, когда охотники себе ничего не оставляют, меняя добытое на живучесть, ману, содействие в дальнейшем промысле, однако Торн сказал — не надо. Мало совсем получим, невыгодно. Снимай шкуру, а я помогу: буду ее зубами оттягивать, тушу лапами придерживать, чтобы легче разделка шла. Крыса съедобная, а многие другие монстры — нет. Если до самого вечера будут попадаться только несъедобные, останусь голодным. И еще нам на вечернее подношение надо что-то скопить, если до Дома приговоров не дойдем.
Крысиная шкура стоила сущие гроши, была вся в дырах от ударов меча, поэтому содрал я ее как попало. Осмотрел тушу, вскрыл грудную клетку и выяснил, что с первого раза в сердце не попал. Обозвав себя косорукой сволочью, нарезал с костей мяса, глянул на остальное. В другое время в другом месте оно сгодилось бы на приманку. Но сейчас мы тут сами приманка. Так что пусть лежит где лежит. Глядишь, отвлечет какого монстра, который в противном случае напал бы на нас со спины.
Сложив мясо в шкуру, я взвесил в руке получившийся узел. Тяжел! Хотел всучить Торну — пусть тащит в зубах, — но решил, что это будет недружественный жест. Понесу пока сам. А устану — всучу.
— Осторожнее! — предупредил Люцифер, едва мы отошли от места схватки.
Я проследил за его взглядом и заметил на толстой ветви стоящей впереди сосны бугристый темный комок.
«Черная полуночная пантера двадцать девятого уровня, — сообщила система. — Берегитесь: ее когти остры как бритвы».
Если она полуночная, какого хрена охотится среди дня? И вообще, бредовая картина: пантера на сосне. Конечно, я нахожусь в искусственном мире, и если его создатели не запретили пантерам шляться по лесам средней полосы и сидеть на соснах, они при желании будут и шляться, и сидеть. Особенно не обычные, а полумистические. А ты, подружка, полумистическая, верно?
«Полночь одарила свою любимицу тремя жизнями, — подтвердила мои подозрения система. — Только бессмертные способны убить ее сразу».
Ну вот и выяснилось самое главное относительно тебя. И все же с выбранным для засады деревом ты плохо сочетаешься. Еще б на елку залезла! Привет дедушке Крылову. На ель пантера взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась. Но призадумалась…
Мы тоже призадумались. И пустили вперед Люцифера. Хищница его проигнорировала, доказав, что отнюдь не глупа. Бард зубам и когтям за секунду не поддастся, а через полторы Торн уже сбил бы пантеру с конской спины прыжком. Примерно по тем же причинам тварь не нападет на Торна, если под дерево сунется он: волколатник слишком хорошо защищен костяными пластинами, и мы успеем подать ему помощь. Ничего не поделать, живцом опять придется быть мне.
Глава 3
Меня ни капельки не тянуло подставляться под бросок семидесятикилограммового мускулистого тела, что сиганет с высоты четырех метров, еще и как следует оттолкнувшись от ветки, на которой сидит. Люцифер это выдержал бы; не исключено, что и Торн, хотя тот скорее отскочил бы в сторону. Мне не светило ни выдержать, ни отскочить. И прежде чем провоцировать пантеру, следовало как минимум сбить ей прицел, так сказать. Я поискал взглядом вокруг, надеясь увидеть не очень большой, и в то же время увесистый камень, или подходящую палку, но если таковые и валялись рядом, то их скрывала палая листва. О!.. Вон кучка кала, оставленная каким-то животным. Свежая, компактная, липкая и вонючая даже на вид. Подходяще.
Я присел, аккуратно впихнул руку в слой перепрелых листьев, чтоб не марать ладонь, медленно встал, сделал несколько шагов в сторону сосны и швырнул дерьмом пантере в морду. В момент запуска снаряда понял, что не попаду, однако хищница подумала, что я кидаю метко. Она попыталась уклониться и как раз подставилась под мой подарочек, а так как ее позиция на ветке мало подходила для резких движений, еще и свалилась с дерева. Конечно, приземлилась на все четыре лапы, ничуть не пострадав, но мы уже были возле нее. Тут-то и оценили, что значит драться с противником, который способен к мгновенному воскрешению. Любимица Полночи — харя в дерьме — металась меж нами со злобным рычанием, и пока мы ее прикончили, успела зацепить своими когтищами каждого, а Люцифера еще и укусила за ногу. На перевязки ушли последние лоскуты рубахи, зато мы стали обладателями еще одной дырявой шкуры. И второй порции мяса, по весу чуть меньше первой.
— Зря ты переживал, что съедобных монстров больше не будет, — припомнил я Торну его беспокойство.
— Их могло и не быть, — возразил он. — Вот увидишь, дальше пойдут несъедобные.
Воспользовавшись тем, что шкур стало две, я привычно соорудил вьюки и повесил их Люциферу на круп так, чтоб ему было сподручно сбросить с себя груз без посторонней помощи. Мясо кое-где торчало наружу сквозь прорехи, однако куски я резал большие, и вывалиться ничего не должно. А что все же выпадет, так и хрен с ним: Торну все равно хватит, у меня для пропитания еще остались гостинцы от Айка.
— Пошли? — спросил Люцифер.
— Пошли, пошли.
Однако далеко нам уйти не удалось. Еще с полсотни шагов в сторону храма — и путь нам преградила собака ростом с теленка и красными глазами. Она выглядела так, словно сдохла несколько дней назад и успела частично разложиться. Из пасти текла пена. Знакомьтесь: бешеная овчарка Повелителя гниющей плоти. Уровень — тридцать шестой. Глубокий укус чреват столбняком, легкий — гангреной, а после смерти можно попасть в рабство к покровителю всех зомби, разумных и неразумных.
— Я правильно говорил! — торжествующе сказал Торн. — Съедобные монстры кончились — этот уже несъедобный.
— Знаешь, как мне кажется, несъедобность — не самая важная его характеристика, — заметил я. — Лучше подумай, чем отлечиваться будем, если он нас погрызет. Снадобий-то нет.
— Значит, нельзя позволить ему нас погрызть. То есть вас. У проклятых моего ранга иммунитет к заражению от низкоуровневых зомбаков. Так что я буду нападать, а вы помогайте.
Торн показал себя в качестве танка отлично, и с овчаркой мы совладали при минимальном для нас ущербе, который весь пришелся на волколатника. Я вытер меч пучками травы и угрюмо посмотрел на собачий труп без головы и одной лапы. Только вошли в город, а уже третье столкновение. Мышка, кошка, и вот теперь жучка. А дальше кто? Внучка, бабка, дедка, репка? Попытался представить себе арнаурскую репку и вздрогнул. Впрочем, до встречи с нею мы не доживем. Нас прикончит еще бабка, и уж в любом случае — дедка. Но с внучкой-то справимся? Должны…
Перед храмом мы взяли вправо. Мало того, что в здании теперь крылатые монстры — там наверняка и других жильцов полно. Интересно, какой у них радиус агрессии? Наружу не выскочат?
Город сбоку от храма зарос деревьями и кустарником так густо, что мы не сразу поняли, когда остались позади руины последних домов. Дальше валялись отдельные камни и целые скрепленные раствором фрагменты рухнувшей ограды, за которой начиналось кладбище с провалившимися могилами и оплетенными вьюнком склепами. Из-под земли послышался леденящий кровь и душу вой. Ну что за невезуха такая? Не видать нам внучки! Будет армия мертвых — получите, распишитесь…
Прикинув размер кладбища и возможную численность его населения, я оценил ситуацию как неблагоприятную для нас и «берсеркер» активировать не стал. Не успеть мне за минуту расправиться со всеми, кто вылезет сейчас на поверхность. И что мы будем делать, когда кончится лимит? А вдруг он сегодня еще понадобится?
Торн повернулся и бросился наутек. Я вскочил на Люцифера и поскакал следом, придерживая вьюки с мясом. Скелеты и мумии гурьбой погнались за нами, но быстро потеряли интерес к преследованию и остановились. Когда мы достигли надвратной башни, последние из них уже сделали «кругом» и возвращались к местам обитания.
— Попробуем обойти храм слева? — спросил Торн.
— Не стоит, — сказал Люцифер. — Пока Иван бездоспешный, по городу нам все равно не пройти. Попадется кто-то хоть немного опаснее овчарки Повелителя — мы не справимся. А ведь рано или поздно попадется.
— Да, пожалуй, — согласился Торн. — Что-то нечисть ненормально активна сегодня. Точно говорю: так быть не должно.
— А ночью станет еще хуже, — заключил я. — Правильно, Люц? Повылазят еще те монстры, что света не терпят, и всякие призраки развалин. Давайте лучше осмотрим башню. Если засесть внутри не получится, обоснуемся в лесу прямо перед ней. И дождемся очередных визитеров к фуриям. Или охотников за монстрами — без разницы. Они в Арнаур точно не голыми прибудут — вот с них я и сниму себе броню.
— Охотников, чьи следы мы видели, было двое, — заметил Люцифер. — А клиентов мстительниц — целых четверо. Следующая группа может оказаться еще больше. И насколько круты окажутся гости? Вдруг очень?
— А мозги нам на что? На троих у нас три головы — я не ошибся? Или у кого-то нету? Придумаем, как одолеть превосходящие силы противника.
Выставив Люцифера дозорным на бывшем крепостном валу, мы с Торном поднялись на второй ярус башни. Здесь размещались механизмы подъемной решетки. На третьем ярусе оказалось пусто, если не считать залежей засохшего помета, оставшегося от бесчисленных поколений монстров, да нескольких бадей для смолы, которую в стародавние времена защитники Арнаура лили на головы врагов через специальные желоба. На верхней боевой площадке, под открытым небом, громоздились неровные пирамиды глыб для камнеметов, а от самих метательных машин ничего не осталось: деревянные части сгнили, железо съела ржавчина.
Не найдя наверху никого живого и ничего интересного, мы вернулись на второй ярус. Удерживающие решетку цепи хоть и были защищены от дождей, поржавели так, что смотреть страшно. Ударь по ним хоть чем — палицей или просто тяжелой и крепкой палкой — не выдержат. А Дженкуир возьмет их обе с одного удара. Смогу ведь я махнуть мечом так, чтоб перерубить ту и другую сразу? Примерился — да, смогу. Ну вот, уже кое-что. Окажется гостей много — разделим их пополам решеткой. А кто под нее попадет, того поделит надвое самым непосредственным образом.
— Отлично! — одобрил Торн. — Однако одного этого может оказаться мало.
— Тогда давай соорудим приспособы для скидывания камней с верхней площадки, — предложил я. — Только приводить их в действие придется тебе. Я не успею управиться сразу и здесь, и там. Ну и по лестницам сбежать с третьего яруса ты сумеешь быстрее.
Порезав шкуры крысы и пантеры на завязки, я нарубил в лесу жердей, втащил их на башню и смастерил две платформы. Каждую предполагалось установить на козелки и подпорки с таким расчетом, чтобы Торн мог опрокинуть любую из них, — либо нажав лапами на рычаг, либо просто толкнув плечом. После нескольких неудачных экспериментов у меня получилось настроить обе конструкции требуемым образом, и я нагрузил на платформы столько камней, сколько они могли выдержать. Спустившись, мы осмотрели башню сперва со стороны леса, а затем из города. С земли наших подлянок совсем не было видно за обветшавшими крепостными зубцами. Когда платформы опрокинутся, камни разом покатятся по наклонной, обрушат эти зубцы и полетят вниз вместе с ними.
Уничтожить все оставленные нами следы мы не могли, и вряд ли в этом был смысл; замели только связанные с моей хозяйственной деятельностью. Остальные выглядели естественно: пришел некто в Арнаур с двумя четвероногими спутниками, посмотрел, кто тут ходил ранее, вошел в ворота, пережил схватку с крылатой мелюзгой, направился дальше, вернулся… Вплоть до детального осмотра башни ничто не должно насторожить даже полного параноика. Но кто ж ему, параноику, позволит ее осматривать. Откуда бы он ни приблизился, его ждет одна из наших милых домашних заготовок: над входом в арку и выходом из нее. А посредине висит на соплях решетка.
На ночь мы с Торном планировали обосноваться на втором ярусе — я уже сложил там в уголке наши мясные запасы. Люцифер спрячется на первом, в одном из помещений для стражи, что располагались под обоими ведущими на второй ярус лестницами. Конь вполне мог пройти в любое из них и там развернуться, чтоб выбраться обратно. Я сходил за ним, он попробовал, и совершил все необходимые маневры на приемлемой скорости.
— Не хотел бы оставлять тебя там на ночь, — сказал я. — Но если до вечера никто не появится, другого стойла тебе не видать.
— Если появится — тоже, — ответил Люцифер. — Разве ты собираешься делать второй заход в Арнаур сегодня же?
— Повезет с добычей снаряжения — почему нет? Хотя бы для того, чтоб найти место для ночевки понадежнее. В башне у нас не получится себя обезопасить. Ворота блокировать нечем. По лестницам на второй ярус тебе не подняться. Нападут на тебя здесь — нам с Торном по-любому придется спуститься, как бы мы ни укрепились наверху.
— А я считаю, безопаснее всего оставаться тут до утра. Атаковавшие нас на входе монстры улетели в храм и не вернулись. Они оставили нам башню, понимаешь? Мы взяли ее с боем, она наша. Не то что бы на нас по сей причине никто не может покуситься, однако условно мы отвоевали себе кусочек города, и…
— Дошло. Можем рассчитывать на передышку. Хорошо — заготовлю до темноты побольше травы, чтоб тебе было не так тоскливо торчать в этом закутке, да еще в барде, и справляй новоселье. А вход я попробую защитить чем-то таким, что ты легко опрокинешь со своей стороны.
Торн Люцифера полностью поддержал. Не найти нам нынче убежища лучше, сказал он. Мы обдумали и обговорили наши действия на все случаи, которые могли предвидеть, условились с сигналами, после чего волколатник ушел на сторожевой пост у ворот со стороны Арнаура, а Люцифер опять отправился на вал. Я присоединился к коню, хотя следовало бы дежурить наблюдателем на верхней площадке башни. Но мне предстояло переделать еще множество дел, а я и без того немало потрудился, сооружая платформы, таская камни и так далее. Хотелось передохнуть в компании. Люцифер пасся, а я отдавал должное съестным припасам из мешочка Айка. Все продукты оттуда были не только вкусны, но и обладали отличными восстанавливающими свойствами.
— Прости, Иван, — снова начал извиняться Люцифер. — Я очень плохо договорился с фуриями. Согласился на слишком невыгодные для нас условия.
— Да хватит уже! — поморщился я. — Думаешь, доведись мне самому себя спасать, я договорился бы лучше? Не факт. Невыгодные условия — хороший повод кинуть тех, кто вынудил тебя на них пойти. Старухособакомышей давно никто не нагибал — вот у них и зашкалил борзометр. Надо это поправить.
— Так ты не собираешься платить?!..
— Услуга есть услуга — поэтому вообще-то собираюсь. Но не столько, сколько с нас запросили. Надо заставить фурий быть скромнее.
— Но как? За ними стоит Эртрикс.
— Плевать, кто за ними стоит. Сейчас первые взносы сделаем, чтоб совсем отморозками не выглядеть, а потом поведем себя именно как отморозки. Будем перезаключать договор. Строго со своих отмороженных позиций.
Люцифер сунулся ко мне, горя желанием узнать подробности, но тут далеко в лесу вроде бы заржала лошадь. Коротко и тревожно, словно испугалась чего-то. Люц насторожил уши. Я тоже прислушался, — но куда мне тягаться в остроте восприятия с конем? Ничего не понял и с надеждой посмотрел на него:
— Это в той стороне, где медвежье логово?
— Да. Кто-то обнаружил наши следы оттуда.
— И неизбежно доберется по ним сюда… Занимаем рабочие места, готовимся.
Спешить было некуда, поэтому я не стал упражняться в подражании крикам животных, а просто сходил к Торну и сказал:
— От охотничьих угодий твоей стаи к нам едут верхом мои новые доспехи. Давай постараемся снять их с носителя без ущерба для здоровья. Нашего.
Волколатник усмешливо рыкнул и помчался на третий ярус башни. Я поднялся на второй. Люцифер встал в городских развалинах прямо напротив выезда из-под башенной арки, спрятавшись меж деревьев и груд камней. Конь был нашим слабым звеном — арнаурские упыри могли напасть на него в самый ответственный момент и все испортить. Но только он способен скоординировать наши с Торном действия, и только оттуда. Без его помощи мы сумеем разве что отступить, если вместо одного или двух — трех воинов прибудет большой отряд.
Весточка уже уяснила себе, что любая моя затея неизменно кончается дракой, и пристроилась в самом безопасном, как ей казалось, месте: на толстой дубовой балке под сводом. Я вытащил меч из ножен, еще раз прикинул, как буду рубить цепи, и приник к одной из бойниц. Прошло не менее получаса, прежде чем разглядел двух всадников. Подождал, удостоверился, что других не появится, и сообщил Люциферу по мыслесвязи:
— Приближается рыцарь в легкой броне. Похлебывает на ходу вино из фляги. Бард на его кобыле тоже облегченный, а сама она не похожа на боевую: слишком стройна и тонконога. Оруженосец — гном, и выглядит он… В общем, скорее как спутник, чем как оруженосец. Снаряга и лошадь отличные. Держится так, словно именно он господин.
— Все гномы в любой компании именно так и держатся, — отозвался Люцифер. — На то они и гномы.
— Верно, однако этот, должно быть, особо спесив. Вооружен преогромнейшим топором. А у рыцаря меч-полуторник и маленький щит с длинным шипом на умбоне.
— Мне по твоим описаниям кажется, будто я знаю этих двоих. Если не ошибся, опаснейшие типы. Жаль, что я их не вижу.
— Скоро увидишь. Едут почти не задерживаясь. Рыцарь изучает следы с седла. И раз он их до сих пор не потерял, значит, владеет уникальным навыком… Все, рассмотрел профили. У него пятьдесят первый уровень. У гнома — сорок четвертый. Ты прав, Люц — ребята опасные. Независимо от того, знаком ты с ними или нет. Что-то мне хочется свалить пока не поздно. Малейшая оплошность — и мы покойники. Как считаешь — не лучше ли нам бесстрашно драпануть от врага?
— Нет, не лучше. Должен сам понимать. И ты ведь понимаешь! Я сразу сказал, что твой план рисковый, что противников может оказаться много, или они будут слишком сильны для нас. А ты что ответил? Одолеем, мол, надо только постараться… Для кого мы ловушку готовили? Для бродяг ниже двадцатого? Нет, именно для серьезных парней. Давай лучше постараемся их убить — или хорошо покалечить до непосредственного контакта. Одного решеткой. Другого — камнями. Если у рыцаря действительно уникальный навык следопыта, отступление не поможет. Все равно придется сражаться позже. И, не исключено, в менее выгодных условиях.
— Тогда считай, что я пошутил насчет «драпануть». Жду твоего сигнала. Как там Торн?
— В порядке. Тоже только сигнала ждет.
Рыцарь и гном остановили лошадей у башни. Всего на несколько секунд. Не переговаривались, лишь переглянулись. И въехали в арку, исчезнув у меня из виду. Я приготовился. Бли-и-ин, как тяжело что-то делать вслепую! Моими глазами был Люцифер, но это не то же самое, что собственные глаза.
— Сейчас! — скомандовал конь.
Я рубанул по цепям. Меч легко взял обе, только, естественно, одну чуть позже другой. Решетка пошла наперекос и застряла в направляющих. С первого яруса донесся предупреждающий вопль. Кажется, кричал гном. То ли рыцарю, то ли самому себе. Я изо всех сил пнул по решетке. Давай, сука ржавая! Может, еще не поздно…
Глава 4
Решетка со стоном и скрежетом ухнула вниз. Сразу следом снаружи послышались ругательства, грохот падающих с башни камней, истерическое конское ржание. Я мигом скатился по лестнице. Одного взгляда хватило, чтобы воссоздать картину случившегося. Люцифер подал сигнал в тот момент, когда рыцарь уже проехал решетку, а оруженосец только въезжал под нее. Упади она сразу, попала бы точно в гнома, а так его лишь осыпало ржавчиной. Он дернул поводья, пытаясь заставить лошадь сдать назад, но та его не поняла или не успела понять. Она всего-навсего слегка попятилась — решетка обрушилась ей на шею и почти отсекла голову. Гному не удалось спрыгнуть с седла, и его правая нога оказалась прижата к земле конским трупом.
Рыцарь, напротив, дал шпоры и угодил под град глыб с опрокинутой Торном платформы. В результате оказался в том же положении, что и оруженосец, с той только разницей, что его лошадь осталась жива. Однако она страшно перепугалась и перестала слушаться команд хозяина. Вместо того, чтобы сразу подняться, как он ей кричал, сперва перекатилась на другой бок. Я даже посочувствовал рыцарю. Хреновая это штука, когда конь катается по земле со всадником на спине. После такого и пятьдесят первый уровень не поможет встать и отряхнуться как ни в чем не бывало.
Гном освободил ногу и накинулся на решетку с топором. С третьего яруса прискакал Торн и мы оба бросились к рыцарю. Прежде чем поспели к нему, его лошадь вскочила и метнулась прочь, вытаращив глаза. Люцифер встретил ее в лоб — она развернулась и понеслась обратно. Прямо на меня. Я отпрыгнул, подсек ей ногу, и животное врезалось в стену башни. Прикончить его было уже несложно.
Торн напал на рыцаря, но тот оказался защищен доспехами так хорошо, что волколатник не нашел, куда его укусить. Подоспевший Люцифер уязвимых мест выбирать не стал — по обычаю долбанул поднимающегося на ноги врага передними копытами. За нашими спинами гном то рубил прутья решетки, то разгибал их в стороны обухом. Как он при этом орал — страшно было слушать; точно мы терзали и насиловали у него на глазах любимую сестренку. Видно, привязан был к господину — именно был. Поскольку его господин доживал последние секунды своей жизни. От удара Люцифера с его головы слетел шлем. Я шагнул вперед и разрубил рыцарю затылок.
Гном проделал в решетке достаточного размера дыру — как ему показалось, — чтобы в нее пролезть. Он просунулся наполовину и зацепился сразу в нескольких местах. Поржавевшие, истончившиеся и ослабленные прутья все же оказались слишком прочны для разгибания руками, а эффективно действовать топором коротышка более не мог. На момент застревания он держал оружие в правой руке — Торн подскочил к решетке и вцепился в эту руку. Люцифер врезал гному копытом, причем хитро, сбоку, чтобы случайно не выбить из дыры. Я ударил мечом в не защищенную забралом бородатую рожу, но промахнулся и попал в горло. Гном яростно клацнул зубами — я бы не удивился, если б он поймал лезвие пастью и откусил от него кусок. Меч вошел недостаточно глубоко, и я толкнул его дальше, пропихивая меж шейных позвонков. Оруженосец дернулся и затих, пав жертвой собственного гнева. Не торопись он так на выручку рыцарю, сражался бы более успешно, не застрял по-дурацки, и, быть может, прикончил одного из нас. Вот, например, Торна. Волколатник получил от рыцаря крепкий тычок кинжалом под костяную пластину на груди, и его живучесть быстро понижалась вместе с потерей крови.
Этим я и занялся в первую очередь: помог Торну остановить кровотечение. После чего мы вытащили гнома из ловушки в решетке, расширили отверстие на случай отступления из города в лес и принялись подсчитывать трофеи, попутно обмывая победу трофейными же эликами. Нам с Люцем следовало как можно скорее восстанавливать потраченные силы, а волколатнику еще и отлечиваться. Следующая схватка с залетными гастролерами — или кем-то из коренных обитателей Арнаура — могла начаться в любую минуту.
На доспехах рыцаря и его лошади осталось несколько вмятин от камней, однако сильных повреждений они не получили. Доспехи оруженосца оказались в некоторых местах поцарапаны прутьями решетки. Когда я снял шлем с головы рыцаря, Люцифер вгляделся в его лицо и кивнул:
— Да, я не ошибся. Это Карл Ингмарский из ордена Отверженных, в прошлом маркиз Розен. Лишен титула по совокупности неподобающих дворянину поступков, как-то: оскорбление его королевского величества, отказ встать под знамена сеньора, жульничество в карты и кости, отказ платить долги, бегство с поля боя и прочие бесчестные действия. Свои земли Карл прокутил и проиграл еще раньше, и только чудом сохранил рыцарское звание. При всем этом он не был ни закоренелым пьяницей, ни трусом. Не раз отличился в сражениях. И на турнирах — пока его не перестали туда допускать за подлые приемы. Поговаривали, что на самом деле отцом Карла был известный разбойник, с которым по молодости лет согрешила его мать, и от которого он унаследовал буйный нрав, страсть к разгулу и безрассудство. Последнее время он зарабатывал на жизнь грабежами и ловлей беглых преступников. А вообще не брезговал ничем, вплоть до мелкого воровства на постоялых дворах.
— Колоритная личность, — заметил я.
— А как же! Я познакомился с Карлом еще при жизни Этьена, когда он чуть не убил маркиза в судебном поединке. Впрочем, столкнись я с ним при других обстоятельствах, все равно запомнил бы, потому что такие оригиналы встречаются нечасто. Немногие рыцари-люди пользуются услугами оруженосцев-гномов, и еще реже какие угодно рыцари предпочитают скаковых лошадей боевым. Скакуны не могут носить тяжелую броню, быстро устают даже под средней. И они более пугливы, что лошадь Карла сегодня доказала дважды: сперва выдала его ржанием, а затем подвела в схватке. Однако он свою страсть именно к скаковым породам побороть не мог. Как и преодолеть привязанность к оруженосцу. Впрочем, последнего он делать и не собирался. Гнома звали Андрес, он рос вместе с Карлом, был ему товарищем в детских играх, позже стал пажом… Откуда он взялся — история темная. Не знаю, что в ней правда и стоит ли рассказывать.
Я слушал Люцифера очень внимательно и старался запомнить то, что он говорил. На всякий случай. Ведь во Вселенной Дагора чья-то смерть вовсе не повод навсегда забыть об усопшем. В чем я убедился на собственном опыте, на примере Креппера. Новые встречи возможны как в Срединном Пространстве, так и в Мире Теней, если туда попадешь. Или через много-много лет, где-нибудь на уровнях бессмертных, когда ты о разных незначительных эпизодах прошлых жизней уже и думать забыл. Не все ведь спят и видят, как сбросить к нулям заработанную карму — для некоторых ничего дороже ее нет. Карл Ингмарский, как я понял, был своей кармой в целом доволен, иначе давно начал бы вести себя по-другому. И жесткая корректировка судьбы нашей командой в сторону незапланированного перерождения не могла ему понравиться.
О посмертных видениях база знаний говорила уклончиво: у одних они бывают, у других нет. Это зависит от все той же кармы и состояния духовно-разумной сущности. Если Карл наблюдает за нами сейчас, то у его вечной и нетленной души говно кипит в жопе. Вот я снимаю с его тела доспехи, прикидываю на себя — они мне как раз впору. Вот проверяю кармашки пояса, смотрю характеристики снадобий, считаю деньги. Вот копаюсь в седельных сумках…
Внутреннее беспокойство не давало мне сосредоточиться. Мысли настойчиво возвращались к поясу и его содержимому. Ах да, следует проверить и пояс, и остальные трофеи на предмет маячковых заклинаний. Чуть не забыл. А то влипну опять…
Необходимыми для магического сканирования средствами я не располагал, а потому нащупал и сжал пальцами камень амулета Айка. Кстати, давно пора познакомиться с этой штуковиной. Такая полезная хрень, и уже сутки болтается на шее без дела.
«Получен доступ к базе знаний Айка из Бренна, — уведомили меня. — Исключения: информация личного характера, а также та, которую вы не способны усвоить на текущем уровне. Что именно вы хотите узнать?»
«Все!!!» — чуть было не пожелал я, однако потакать подобной невоздержанности система всяко-разно не стала бы. Ограничусь инфой по обнаружению и нейтрализации любой следящей мерзопакости.
Разыскав дорогую по затратам маны, зато короткую и универсальную молитву, я прочел ее сперва над вещами Карла, а затем и Андреса. Те и другие оказались от «маячков» чисты. Поэтому никаких других действий не потребовалось, и я, уже со спокойной душой, вернулся к осмотру добычи.
Бывший маркиз хоть и был склонен к транжирству по-крупному, на бытовом уровне оказался мужиком запасливым, а гном — еще более. У них имелось все необходимое для долгих путешествий с удобствами. Особенно я порадовался легкому, почти невесомому палаточному навесу. Он был рассчитан на двух воинов не терпящих тесноты, а значит, растянув его повыше, я не только улягусь под ним сам, но и спрячу от дождя Люцифера. А еще у моего коня теперь есть настоящая попона с кобылы Карла — чудесного качества, шитая золотом. Когда-то я дал себе зарок купить Люцу такую; и вот мы вместе добыли ее в бою. Вдвойне приятно, и экономия.
Предметы походного хозяйства лежали в основном в седельных сумках лошади Андреса, и взял я именно их, как более вместительные и прочные. Лук выбрал Карлов, щит и кинжал тоже. Что касается лука, то он показался мне не хуже утраченного при пленении Бдящими вампирского; характеристики кинжала позволяли оружию сохранять нанесенный на него яд для многократного использования. К счастью для Торна, в момент получения им удара лезвие было чистым, иначе мы на спасение волколатника лучшие из только что обретенных зелий истратили бы, и не факт, что с успехом. А так обошлось: видимо, у Карла запасы отравы иссякли, причем настолько давно, что я даже пустых пузырьков из-под нее не сыскал. От сосудов для ядов редко избавляются, когда есть надежда наполнить их в недалеком будущем, ибо они сами по себе представляют ценность, обусловленную высокими требованиями к хранению сильнодействующих средств. Однако Карл по всем признакам не первый месяц сидел на мели. Многие предметы снаряжения и конской амуниции нуждались в починке у мастеров по причине естественного износа и повреждений в схватках. А ремонтировались кустарным способом самим рыцарем или оруженосцем. Причем хреновеньким дешевым инструментом.
Деньги в значительном количестве нашлись лишь у Андреса. Видно, прижимистый гном заведовал походной казной хозяина, не позволяя тому спустить всю наличку. Я выгреб из мошны коротышки сорок шесть золотых, столько же серебряных и двадцать девять медных монет. В то время как у Карла в кошельке лежало в десять раз меньше: только для звона, и чтоб каждый раз на выпивку у оруженосца не просить. Зато комплектов игральных костей у него нашлось целых шесть: все разные, и все дорогие. И все наверняка с подвохом. Направленным против тех, кто сядет с шулером за стол.
Лезвие меча маркиза и шип на щите могли принимать изрядные порции яда, как и кинжал. Наконечники стрел тоже — эти, правда, держали только одиночные дозы. Кажется, Карл при любой возможности отравлял все, что у него было острого. Если он давно подобные привычки имел, фигли удивляться, что его перестали пускать на турниры. Ну и вьюки их с Андресом лошадей, которые я нашел в седельных сумках в свернутом состоянии и сразу захапал себе, были чисто разбойничьи, с пятикратным внутренним объемом против видимого внешнего.
— Появление на наших следах Карла Ингмарского недобрый знак, — сказал я Люциферу.
— Весьма недобрый, — согласился он. — С тех пор как герцог взвинтил назначенную за тебя сумму, ты стал интересен для опытных охотников за головами. Если он опять ее поднимет, заинтересуются еще более опытные. И тогда на каждом шагу жди беды.
«Награда за вашу поимку увеличена с трех тысяч золотых до пяти, — откликнулась на пророчество коня система, словно лишь его и дожидалась. — Условия получения изменены: доставка в Каритек живым или мертвым».
— Ты видел? Дорожаю как зерно в голодный год, — усмехнулся я. — Подожду еще немного, а потом доставлю Генриху самого себя, срублю бабла, погашу кредиты и беззаботно заживу одним пространством ниже Срединного.
— Все шутишь! — неодобрительно покачал головой Люцифер.
— А что прикажешь делать? Сесть под куст и заплакать?
— Твоя правда. Лучше продолжай веселиться.
— Тоже так считаю. Давай закончим осмотр. Нашел у старины Карла кое-что, с чем не разобрался. Глянь-ка!
Я показал коню украшенную вышивкой кожаную сумочку, наполненную крупными самоцветными камнями. Весила она килограмма три, характеристики скрывала. На глаз практическая польза не определялась. Если намотать на руку затяжную завязку, то можно этой сумкой славно огреть кого-нибудь по черепу; но не для того же Карл ее при себе держал. Вся экипировка рыцаря была рассчитана на облегчение участи скаковой лошади, что его возила, — и вдруг на тебе: мешок с булыжниками. Пусть красивыми и недешевыми, однако в совокупности тяжеленными.
— Это камни защитного магического круга, — сказал Люцифер.
— В смысле? — не сразу поверил я. — Раскладываешь их на земле или на полу в здании — и получается магический круг?
— Точно.
— Без чтения заклинаний?
— Да.
— И без расхода маны?
— Какой-то ее расход бывает при любом колдовском действии, даже если сплюнуть через плечо при виде черного кота. Другой вопрос, сколько ты потратишь, — несколько единиц или несколько тысяч. В первом случае потери сразу компенсируются естественной регенерацией, так что ты и не заметишь ничего, не получишь уведомлений, и на счетчике это не отобразится. С материальными магическими кругами, из каких бы предметов они ни состояли, имеет место именно такой вариант, или близкий к нему. Возьмем те же камни — они заряжаются при заговоре. И заряжают их обычно на миллионы единиц сразу. Кроме того, некоторые круги способны поглощать ману существ, пытающихся в них проникнуть.
— И как выяснить степень накачки круга энергией?
— Именно доставшегося нам? Без понятия. Характеристики для того и скрыты, чтобы барьер было труднее взломать, чтоб враг не сумел оценить риск попытки прорыва в защищенную зону.
Я сжал пальцами амулет Айка и вновь влез в его базу, но напрасно. Общие сведения меня удовлетворить не могли, а для получения точных данных требовались права управления кругом, дающие полный доступ к его профилю. Просто пользователю, или даже владельцу, но случайному, о конкретике следовало забыть. А мы трое пока и есть пользователи. Кто станет владельцем, еще непонятно.
Того, что я уже взял из трофеев, как раз хватило на мою долю. Остальное предстояло раскидать между Торном и Люцифером. Доля коня, собственно, тоже принадлежала мне, однако я предпочитал думать, что нам с ним. Доля Торна уходила непосредственно Торну, а так как вещи и оружие сами по себе волколатнику были без надобности, он намеревался использовать их примерно тем же способом, что и фурии. То есть принести в жертву демонам-покровителям проклятых в обмен на помощь в прокачке. Мы собирались совершить внешне похожий обряд передачи ценностей Эртриксу, а через него и клану Гарон. И проблем не предвиделось, пока не дошло до этой сумки с самоцветами.
Предстояло решить, кому достанутся камни. Как магические артефакты они могли стоить очень много. Но могли почти ничего не стоить, если круг использовался давно, а ману атакующих не поглощал и не накапливал.
Когда в добычу группе достается такая вещь, следует действовать аккуратно. Бросить жребий — не лучший выход. Пока спорные предметы ничьи, их стоимость инстинктивно воспринимается всеми как охренительная. Но как только счастливчик определится, он сразу начинает думать, что ему досталась пустышка, в то время как другие взяли твердые ценности. Несчастливчики же продолжают придерживаться прежнего мнения и считают, что много потеряли. Так уж мозги у разумных устроены, и с этим ничего не поделаешь.
К тому же наши с Люцифером шансы получить камни вдвое выше, чем у Торна, если доверимся жребию…
Я посмотрел на Люцифера. Он меня понял без слов и даже чтения мыслей, потому что я ни о чем особо и не думал. Просто нельзя допустить, чтобы круг стал предметом раздора между нами и Торном. Еще бы не хватало.
Глава 5
Если Торн и обеспокоился своим возможным пролетом при дележе, то ничем своего волнения не выказал. Он с самого начала нашего совместного предприятия вел себя как и подобает бывшему рыцарю: спокойно, расчетливо, в меру храбро и с достоинством. Надо — сражался, не надо — отступал; вперед не лез, в хвосте не плелся и в середке не мешал. Когда я по праву старшинства в уровнях заграбастал самое лучшее из имущества Карла и Андреса, слова не сказал. Во-первых, в его понимании, добычу и должен распределять старший по уровню. Во-вторых, мы заранее договорились обеспечить доспехами меня. В-третьих, волколатнику все равно, какие вещи кому пойдут, ему своими не пользоваться. Лишь бы общая стоимость долей соответствовала рангам участников. Пока она соответствует. А как я камни круга оценю и как соотнесу с уже оцененным — мои трудности.
А вот и ошибаешься, дорогой компаньон. Были мои — сейчас станут твоими.
— Слышал, в древности у воинов был такой обычай, — начал я. — В спорных случаях, подобных этому, решение поручали вынести не старшему, а младшему. Не знаю, Торн, какой уровень у тебя был в прошлой жизни, но теперь он ниже, чем у нас с Люцифером. Так что давай — выскажи свое мнение. А мы обещаем принять его как единственно истинное. Правда, Люцифер?
Конь посмотрел на меня с гордостью. Ну да, я молодец! Свалил заботы на другого, еще и оказав ему честь. Ничем при этом особо не рискуя. Гордость, привычки прошлой жизни и видовые особенности волколатников не позволят Торну схитрить. Напротив, заставят закрыть глаза на собственные интересы. А главное, в будущем у него не найдется поводов для обид — сам же решал.
Торн встал и приосанился. Выглядел он так, будто его наградили медалью. Смешно, однако разве настоящие награжденцы ведут себя лучше? Получат блестящую железячку на ленточке, и счастливы, словно им выдали серебряную гривну. Полагаю, способ поощрения дешевыми побрякушками изобрели тогда, когда заметили, что некоторые особо упоротые дураки даже честно заслуженные гривны носят на шее вместо того, чтобы потратить.
Но больше всего, как мне показалось, Торну польстило мое уважительное отношение к древним обычаям. Нечасто это встречается нынче — ох, нечасто! Особенно среди молодых. Молодежь-то какая пошла в наше время падения нравов?..
— Благодарю за доверие! — сказал волколатник так торжественно, словно выступал перед большим собранием. — Я считаю, что камни магического круга следует исключить из числа подлежащих разделу трофеев. Грядущей ночью мы будем пользоваться их защитой вместе. Возможно, и следующей, — и так пока не расстанемся. До той поры они общая собственность, претендовать на которую кому-то одному было бы неправильно. А после расставания круг пусть достанется вам. Я со своей стаей сейчас живу на одном месте. А вы постоянно в странствиях — следовательно, больше подвержены опасностям. Если же впоследствии выяснится, что стоимость камней гораздо выше пренебрежительно малой, вы возместите мне одну ее треть. Достойно ли мое решение, и нет ли в нем изъяна?
— Достойно! — ответил я, а Люцифер повторил то же самое мысленно. — Изъяна не видим и принимаем безоговорочно.
— Тогда да будет так! — закончил Торн и улегся на землю, сочтя излишним говорить что-то еще.
Я сверился с базой знаний: при любом воинском дележе, хоть в далеком прошлом, хоть в настоящем, пренебрежительно малыми признавались суммы, которые все равно нельзя высчитать и учесть из-за неопределенной стоимости большей части добычи, если не вся она досталась деньгами. Что-то может стоить больше или меньше, что-то просто не делится или делить его крайне невыгодно, доли никогда точно не вычислить, а опасность раздоров велика, и ее следует исключить начисто.
А что Торн подразумевал под «гораздо выше», я у него уточнять не стал. Настоящие бойцы, пропитанные древним духом, должны быть выше таких мелочей!.. После моего предложения волколатник в принципе не мог оставить камни круга себе, не выставив себя жадюгой, и попросту сделал все, чтобы не чувствовать себя оскорбленным, если мы его обдурим, а он об этом узнает. И стая ему ничего не предъявит: попробуй сказать точно, где уже гораздо, а где еще не очень.
Впрочем, дурить Торна я не собирался. Узнаю, что круг стоит дорого — возмещу треть стоимости не дрогнув сердцем. Дружба с проклятыми дороже.
Право первым принести жертву мы тоже предоставили Торну — пока поле боя не осквернено нашим с Люцифером обрядом, похожим на банковскую операцию по переводу средств с одного счета на другой. Я помог волколатнику сложить доставшиеся ему трофеи в выбранном им месте, избавив от необходимости таскать разные твердые штуки типа доспехов в зубах. Посмотрел на полуголый труп Карла Ингмарского, с которого снял рубаху взамен безвозвратно утраченной своей. Лежать тебе тут, Карлуша, пока не сожрут монстры из города или звери из леса. Хоронить врагов с почестями не в наших обычаях. Другие занятия есть, поважнее.
Поднявшись на верхнюю площадку башни, я установил на подпорки опрокинутую Торном платформу и заново нагрузил ее камнями. Рядом растянул шкуру лешего для просушки. К ночи ее придется убрать, чтоб роса не села. Костер сегодня не развести. И завтра. Дай бог если послезавтра и шкуру доведу до кондиции, и горячего поем. Но это мелочи. Главное, что продовольствия сегодня взяли мне на неделю. И овса для Люцифера. И вообще у нас все зашибись.
Припорхала Весточка, прятавшаяся на втором ярусе, и только сейчас отважившаяся вылететь наружу.
— Ах ты трусишка! — ласково попрекнул я ее. — Ты же настоящая бандитская птичка — должна быть храбрее. В следующий раз хотя бы ободряюще чирикай, пока мы сражаемся.
Когда спустился вниз, Торн свои делишки с демонами уже обтяпал. Подошла наша очередь. Ничего экстраординарного я от обряда не ждал — ничего и не случилось. После чтения положенных молитв сложенные в кучу трофеи исчезли, а мне пришло сообщение:
«Ваш долг перед кланом Гарон и демоном Эртриксом уменьшен на двести золотых. Сто из них причитается клану, сто — Эртриксу».
Примерно такого расчета я и ожидал, и все же не удержался от недовольного кряхтения. Общая стоимость наших с конем долей составляла примерно шестьсот пятьдесят желтяков. Моя была надета на мне, звякала в кошельке и лежала в новых седельных сумках Люцифера. А остальное, как теперь выяснилось, ушло Эртриксу и фуриям по расценкам скупщиков Разбойничьего тракта. И результат еще грубо округлили в меньшую сторону, чего скупщики никогда не делали из опасения мордобития и кровопускания.
— Потери неизбежны, — попытался утешить меня Люцифер. — И в целом оправданы при передаче материальных предметов духовным существам. Тем ведь нужно переводить полученное в ману или прятать в тайники. Конвертация обходится дорого, и устройство тайников не дешевле.
— А как происходит раскладка по тайникам? — спросил я, чтобы отвлечься. Пусть мой хомяк сдох, насажденная им хомячливость осталась, а призрак толстощекого бродил на окраинах сознания, исступленно твердя: «Обобрали, обобрали, обобрали!»
— Точно я не знаю, — ответил Люцифер. — А всех подробностей, наверно, не знают и лучшие маги. Но приблизительно это выглядит так. Допустим, Эртрикс решил сохранить меч Карла для передачи его одному из своих адептов в Срединном Пространстве. Он создаст тайник неподалеку отсюда и переместит меч туда. Тайник будет таков, как если бы некий разумный закопал или спрятал предмет, приняв необходимые меры для его хранения. Когда придет время, демон скажет адепту, куда ему идти и где искать. Вот и все. Прямо на месте передачи или жертвоприношения тайники не устраиваются, потому что их легко обнаружил бы передавший или жертвователь, или же тот, кому удалось подглядеть за обрядом. А перемещать предметы на большие расстояния затратно. Это делается лишь в редких случаях, для особо ценных вещей. И зачастую их не прячут — передают на хранение наиболее верным последователям культа. А еще конвертируют в ману с сохранением образов, из которых возможно восстановление.
— И такие вещи уже не похитить? — поинтересовался я.
— Не похитить смертному, — уточнил Люцифер. — И низкоуровневому демону. А высокоуровневый справится, если очень надо.
— Вот незадача! Ни в чем не добиться надежности… И еще хотел спросить: отчего у Карла был всего лишь пятьдесят первый уровень? Сын маркиза все-таки, сам маркиз, и после лишения титула баклуши не бил.
— А сам не понимаешь? Его пороки причиной тому. Всецерковь не зря утверждает, что грехи даром не проходят. Любые страсти отражаются на развитии дурно, мешая рационально тратить живучесть и ману. То и другое утекает впустую, не принося пользы. Или того хуже — вкладывается в дела, наносящие вред. Не то удивительно, что Карл на средних уровнях застрял, а то, что он до них добрался. Держать себя в узде он совсем не умел.
Н-да, это не так интересно, как низкий уровень Герхарда… Великих открытий на каждом шагу не жди.
Остаток дня и весь вечер я упражнялся с оружием. Хотелось проверить новые доспехи в движении, в любых предполагаемых ситуациях, а также побыстрее освоить незнакомый лук. И я впервые пользовался щитом, позволяющим наносить тяжелые поражающие удары, в том числе критические. Умение им владеть пришлось прокачивать с нуля. А еще я не привык таким щитом прикрываться. Он был меньше Идельменгера раза в два. Поймать им чужой меч и тем более стрелу — это изловчиться надо, и как тренироваться, если нет напарника? Однако будущие выгоды, особенно когда яд для шипа добуду, окупят затраченные усилия. К ночи я поднял навык естественным образом до пяти процентов и добавил к ним десять очками Дарований. Пострелял по мишеням в полной темноте, чего раньше не делал. На близком расстоянии результаты оказались удовлетворительны, и не более. Меткость на средних и дальних дистанциях проверять не стал — задолбаюсь потом искать стрелы, придется их утром подбирать. Усилить, что ли, ночное зрение? Уже не раз мне приходилось жалеть о его слабом развитии, причем не на тренировках. Искушение подогреть способность было велико, однако я его поборол. Шибко зоркие впотьмах с солнцем не дружат — лучше навык стрельбы на звук развивать. Он без оговорок полезен, хоть днем, хоть ночью. Особенно против любителей играть в прятки. Каковых среди разумных достаточно.
— Эй, Иван! — позвал Люцифер. — Заканчивал бы ты. Вымотаешься до предела, — а вдруг ночью кто нападет?
— Да я уже закончил. Иди в башню. Торн там?
— Ага, только что ушел.
— Ну все, тоже сейчас подойду.
Вспомнив, как мы сегодня днем планировали вечернее подношение нечисти ради спокойной ночевки, я усмехнулся. Только бы круг сработал при разрыве на две части — и хрен кто дождется от меня подношений. Должен сработать: фортификационные сооружения крепостей и городов имеют собственную защитную ауру, которая используется Покровами и служит для их поддержки, стабилизации, объединения в оборонительные системы. А что есть магический круг как не Покров особого типа?
Люцифер занял свое «стойло» в комнате стражи под лестницей. Торн поднялся на второй ярус. Я разложил камни полукругом у входа в арку со стороны города и проделал то же самое со стороны леса. Самоцветы вспыхнули желтыми, голубыми, розовыми огоньками и погасли. Порядок.
Упыри до самого утра завывали под стенами башни, но ни один не попытался прорваться внутрь. Зато когда мы после плотного раннего завтрака вошли в Арнаур, они встретили нас в штыки. Схватки следовали одна за другой, уровни и число нападающих постепенно росли. У меня появилось сколько угодно возможностей отрабатывать удары щитом, и я легко поднял скилл до двадцати двух процентов.
К обеду у нас кончились трофейные элики, и мы откатились на исходные позиции, не пройдя по городу и километра. Правда, с богатой добычей: вьюки оказались набиты до отказа. Мой уровень вырос до тридцать восьмого, у Люцифера — тоже, а Торн поднялся аж на две ступеньки. Мы стали обладателями уймы шкур, из которых могли бы понаделать чучел на целый музей, и тут же принесли их в жертву в обмен на ману и живучесть. Я посмотрел на счетчики, свои и Люцифера, и возрадовался безмерно. У Торна показатели не хуже — можем пожрать и начинать следующий заход, да только он кончится тем же самым. Отличный вариант для прокачки, однако задача ведь — пройти до Дома приговоров?
— А вам туда разве к спеху? — рассудительно сказал Торн. — Давайте возьмем все возможное здесь.
— Действительно, Иван! — поддержал волколатника Люцифер. — Нечасто случается, чтобы нечисть атаковала так настойчиво и в то же время размеренно, усиливая натиск постепенно и предсказуемо. Это ж просто мечта любого воина. Упустим случай — потом жалеть будем.
— Теперь, без снадобий, придется труднее, — заметил я. — Отлечиваться быстро не выйдет. Можно приносить жертвы сразу по месту, но они одни полного восстановления не обеспечат. К тому же нам монстры будут мешать нападениями, и неизбежно сорвут часть обрядов… Впрочем, есть идея! Попробуем повысить прибыльность жертвоприношений. Айк же у нас воин-маг. Как я сразу не сообразил! У него наверняка море инфы по высокодоходному потрошению трупов.
— Какой такой Айк? — поинтересовался Торн.
— Ты с ним не знаком. Но у меня доступ к его базе знаний. В общем, обедаем — и пошли.
— Не спеша обедаем, — уточнил волколатник.
— Конечно, — охотно согласился я. Еще бы: каждая усвоенная калория потом тоже сработает на повышение живучести.
После еды мы дали себе отдохнуть полчаса и приступили к новому этапу истребления нечисти — по-научному. Книга чудовищ Айка оказалась втрое больше моей. Убив очередного монстра мы останавливались, и я смотрел, кто нам попался, а в пособиях по свежеванию — что с него можно взять и как это сделать. Процесс шел туго, поскольку мне недоставало навыков, — но как иначе их и нарабатывать, если не практикой? Многие операции я не мог выполнить: руки отказывались совершать необходимые сложные манипуляции, а язык — произносить заковыристые абракадабры. Расход маны также оказался значительным. Больше всего огорчали потери впустую, допущенные по неумению или невнимательности. И хотя убытки окупались после совершения очередного обряда, однако перед тем запасы волшебной силы иногда тратились чуть не полностью. Я старался не унывать не смотря ни на что: мой оптимизм подпитывался редким, зато стабильным дождиком плюсов к самым разным скиллам.
В целом кампания оказалась успешной. Мы продержались четыре часа, прежде чем отступить к башне. Вошедший в азарт Торн предложил отдохнуть и вечером зачистить кладбище у храма, но мы с Люцифером его не поддержали.
— Слишком опасно, — сказал конь. — К ночи окажемся совершенно ослаблены. А она может не пройти так же спокойно, как предыдущая. Лучше отложить кладбище до утра.
— Ты сам недавно говорил, что спешить нам некуда, — напомнил я волколатнику. — Продолжим начатое завтра. Башню вообще лучше надолго не покидать и сильно от нее не отдаляться. Самый удобный проход в город с этой стороны. Дождемся, пока явится кто-то заряженный эликами, — ну вот хотя бы как Карл с Андресом. Когда его грохнем, сразу пойдем на новый прорыв к Дому приговоров. Вот это будет прокачка, — а что нам даст твое кладбище? Как понимаю, далеко не со всех скелетов и мумий что-то падает. За достойной добычей надо лезть в склепы, но будь я проклят, если туда полезу. Подготовка у меня пока не та для ограбления могил. Как и у тебя, кстати.
Торн недовольно сморщил нос, признал нашу правоту и отправился в дозор на крепостной вал. Не успел уйти, как прибежал обратно и доложил:
— К городу приближается рыцарь. Пеший, огромного роста. В богатейших доспехах с инкрустацией серебром и золотом. Оруженосца не заметил: или его совсем нет, или он отстал. Встречаем?
— А то! — довольно сказал я. — Опрокидываем на гостя платформу с камнями, потом добиваем. Только бы склянки с эликами не побить и латы сильно не попортить.
Глава 6
Торн помчался на верхнюю площадку башни. Люцифер вновь встал в развалинах напротив проездной арки, чтобы в нужный момент подать волколатнику сигнал. Я поднялся на второй ярус и пристроился у бойницы. Теперь у меня был лук — не удастся ли влепить рыцарю стрелу в одну из прорезей для глаз на его шлеме, прежде чем Торну действительно придется попортить дорогую броню камнями? Выстрел требовалось просчитать досконально, и торопиться я не собирался: не будет полной уверенности, что попаду, совсем откажусь от него.
Ну, где там наш герой? Стоя внизу я бы давно его засек, но обзору с высоты мешали кроны деревьев. А, вот, показался. Что ж ты, дружок, странствуешь по Гинкмару в гордом одиночестве и на своих двоих? Может, недавно пережил тяжелую схватку? В которой потерял и лошадь, и своего верного Санчо Панса? Ослаблен ты этим боем или уже оклемался? Сейчас узнаем…
Рыцарь остановился до того, как стал виден его профиль. Он и в самом деле был высок, широк в плечах и вооружен двумя мечами: огромным двуручником массового поражения и короткой ковырялкой для близких контактов. И оружие, и доспехи воина показались мне странно знакомыми. Я напряг зрение и различил на кирасе орла в окружении вычурных завитушек и прочей геральдической херни. Герб Колеансо! Черт, это же те латы, что я когда-то отобрал у Раймондо и передал фуриям в обмен за налет на лагерь Грюнберга! Старухособакомыши, естественно, сплавили железяки Эртриксу, а демон… Неизвестно, что сделал демон, однако некто получил от него доспехи юного паладина и теперь притащился в них сюда. Воистину, мир тесен — и для людей, и для вещей.
Вот смехота — сейчас мы пришьем адепта Эртрикса и сплавим демону графский комплект брони по второму кругу — в счет долга. И пусть только попробует не принять или возмущаться.
Рыцарь стоял меж кустов калины и тонких осинок, внимательно рассматривая башню и крепостные стены по обе стороны от нее. Потом сосредоточился только на башне: в какой-то миг показалось, что он смотрит прямо мне в глаза.
— Похоже, амбал почуял засаду, — поделился я опасениями с Люцифером. — Да что там — «похоже» — точно! К воротам теперь не подойдет… Нет, ошибся: идет! Или на магию надеется, или точно вычислил, что мы для него тут подготовили, и задумал в последний момент отпрыгнуть в сторону. Не знаю, получится ли сбить каст, но отпрыгнуть я ему помешаю. Выпущу стрелу и отвлеку — как раз перед тем, как ты скомандуешь Торну платформу опрокидывать. Предупреди меня.
— Конечно.
Рыцарь приближался. Я засопел от напряжения, вглядываясь в него. Профиль проявился, дернулся и пропал так быстро, что разобрать в нем ничего не удалось.
Но мне это уже и не требовалось. Я узнал воина по походке и тихо застонал от обиды на собственную глупость. Какой я дурак! Там, внизу, вовсе не кто-то в доспехах Раймондо, а сам Раймондо в них. Не в тех самых, а точно таких же. Парень добрался до своего замка, нацепил запасной комплект и вернулся в Гинкмар. Уже не за мной, а шут знает зачем.
Я медленно отпустил растянутую тетиву, вложил стрелу обратно в колчан и сказал:
— Отбой, Люц! Ты понял? Нападение отменяется. К нам прибыл не кто иной, как молодой граф Колеансо, чтоб ему и всем силам Добра пусто было.
Раймондо приближался к входу в арку, поднимая руки в молитве. На доспехах заплясали знакомые жемчужные блики. Понятно, чем он собрался защититься от падающих сверху камней.
— Не трать зазря обращение к божеству, олух! — крикнул я. — Мы тебя не тронем. Проходи, садись, будь как дома.
— Это опять ты! — возмущенно воскликнул Раймондо. Он меня тоже узнал — по голосу. — Мало мне было одной встречи с тобой, презренный…
— Вот только давай без этого! — сердито перебил я. — Смени пластинку, патефончик антикварный! А не то передумаю, и мы тебя убьем. Нас трое, и пусть засада сорвалась, перевес все равно на нашей стороне.
Раймондо поднял забрало, что можно было считать первым шагом к мирному урегулированию, еще немного повыделывался и вошел в башню. Когда я спустился, он стоял у дыры в покореженной решетке, уже и без шлема. Следом за мной по лестнице спустился Торн. Из города подтянулся Люцифер.
— Здорово, ваше сиятельство! — поприветствовал я графа со всем радушием. — Не жду, что ты мне руку пожмешь, или что мы обнимемся, но поверь, я тебе рад. Скажи только сразу, зачем пришел в Арнаур? Мы тут вроде как стражниками устроились, и пропускаем в город не всех желающих, а лишь избранных лиц, заслуживших наше доверие полной и безоговорочной открытостью.
— Я прослышал, что в Доме приговоров сего заброшенного града обосновался клан подлых бандиток и бессовестных стяжательниц, именующих себя мстительницами, — ответил Раймондо. — И прибыл уничтожить их. Так поступал мой прадед, и так же — дед, причем с таким успехом, что на долю отца фурий в нашем королевстве не осталось. И вот они вновь появились. Я не позволю им расплодиться! Алчность грешна и позорна, а носящая маску благодетели — непростительна.
— Но тебе не справиться с целым кланом. Ты погибнешь, не осуществив замысел и частично.
— Не думай, что если я молод, то обязательно глуп. Я испросил благословения у своего бога-покровителя и всю дорогу молился ему, прося собрать наземных монстров Арнаура на моем пути от этих ворот до Площади правосудия. Я буду сражаться с ними столько дней и ночей, сколько потребуется, совершенствуя боевые навыки и повышая уровень, пока не убью последнего. И уж тогда, расчистив себе проход к логову фурий и превратившись в сильного воина, сражусь с кланом.
Я в сердцах хлопнул себя по лбу, позабыв, что шлем уже снял, а латная перчатка еще на руке. Так вот кому мы обязаны, что монстры настолько упорно блокируют улицы в сторону центра, обороняя каждую пядь арнаурской территории с мужеством защитников Сталинграда! Понятно также, почему уровни и характеристики упырей неестественно плавно растут с отдалением от крепостной стены. Бог-покровитель Раймондо по каким-то причинам обратил на юнца особое внимание и организовал для него персональную зону прокачки. Неясно, сколько дней, недель или месяцев потребуется для ее прохождения, однако до Дома приговоров паладин действительно доберется весьма крутым бойцом, а по-настоящему опасных монстров не встретит, поскольку те обитают в подземельях.
Я посмотрел на Раймондо задумчиво и не без уважения. Неизвестно, чем он занимался, пока мы не виделись, но точно не на перинах нежился, и успел подняться с тридцать пятого уровня до тридцать седьмого. По всему выходило, что при его упертости и помощи свыше он выполнит придуманный самому себе квест, насколько это от него зависит. И самое худшее, что смогут сделать ему фурии в финале, — свалить из Арнаура за полчаса до того, как граф за них возьмется.
— Не стой в дверях, — сказал я. — Располагайся где угодно — тут полно свободного места. Ты нас не стеснишь, и мы тебе не помешаем. Выходить на подвиги сегодня я тебе не советую. Единственный объект для них поблизости — кладбище, однако он не самый удачный для старта. Мы рядом с башней всех монстров только что повыбили, тебе и разогреться будет не на ком.
— Я и сам собирался приступить завтра, — ответил Раймондо. — Дела во имя Света лучше начинать с восходом солнца.
— Тогда порядок. Уже к темноте зачищенные нами кварталы займут новые монстры. И некоторые убитые возродятся. Правда, какие именно — без понятия.
— Это надо Книгу возрождений изучать. Но там все настолько запутано…
— …что лучше не изучать, да? И правильно. До сорокового уровня воину полезнее работать мечом, а не извилинами.
— Чьи это на тебе доспехи? В прошлый раз, кажется, были другие?
— Те достались поймавшим меня Бдящим. А это жестянки Карла Ингмарского, да упокоится его душа навечно. Слышал о таком?.. Надеюсь, вы не были друзьями, — то есть уверен в этом. Было бы очень странно, окажись вы друзьями; но если я ошибся, можешь почитать молитвы и поплакать над его косточками по ту сторону башни. А я даже извиняться не стану — слишком много оснований думать, что Карл приехал в Арнаур с единственной целью меня убить.
— Конечно, друзьями мы быть никак не могли. Я даже рад, что ты его убил. Он за глаза оскорбил моего отца, а тот не успел призвать мерзавца к ответу, поскольку погиб. О Карле никто не заплачет, — а молитвы на его кончину прочтут только благодарственные.
Раймондо осмотрел башню, выбрал для ночлега первый ярус и устроился по-спартански, соорудив постель из лапника. Как только он расслабился и сбросил с себя свою смешную напыщенность, стало понятно, что это нормальный парень, простой и приятный в общении. Люцифер ему понравился, что меня не очень удивило. Но паладин и Торна не чурался, хотя я ожидал обратного. Не имеет значения, что он проклятый, пояснил Раймондо. Конечно, он нарушил клятву и потерял честь в прошлой жизни. Однако уже понес наказание — и продолжает нести. Возможно, после перерождения он снова станет воином и заслужит рыцарское звание. Или даже будет воскрешен в прежнем теле.
— Хотел бы я встретиться со стариной Торном в изначальном обличье! — сказал я. — По всему видно: тот еще был вояка.
— А знаешь, я не верю, что ты совершил все те преступления, в которых тебя обвинили, — неожиданно перепрыгнул совсем на другую тему Раймондо. — Ты не похож на тимойского шпиона.
— Первейшая задача тимойских шпионов — не походить на тимойских шпионов, — рассмеялся я. — Иначе как бы они трудились во благо своему отечеству и во вред чужому? Но ты прав — я не из них. Я действительно дезертировал из Народного ополчения и с тех пор разбойничаю. Пожалуй, по законам Оргоя меня и полагается казнить — однако лишь за это, а не за шпионаж, убийства дворян и диверсии.
Весь вечер я опять упражнялся с оружием: помимо непосредственной пользы, тренировки ускоряли открытие лимитов на вливание очков Дарований в боевые навыки. Доспехи Карла постепенно становились мне как родные. Легкие, удобные, — а недостаток прочности у них компенсировался возможностью закачки больших объемов маны в каждый отдельно взятый предмет или во все сразу. Фактически, вместе с защитой я получил своего рода распределенный по всему телу накопитель, пусть и неполноценный. Заливать в него волшебную силу было можно, извлечь в случае необходимости — нельзя. Но и то хорошо. Иногда именно это и требуется: срочно распихать привалившее в виде маны счастье по заначкам. Хрен с ним, что безвозвратно, — лишь бы не пропало. А в броне оно с моим образом жизни точно не пропадет — израсходуется с пользой, на компенсацию пропущенных ударов. Так что я был доволен. Хотя дополнительное естественное усиление доспехам не помешало бы.
Тренировался я в том режиме, к которому привык в ополчении, используя вбитые в меня еще Креппером базовые методики. И что скажу? Тренировки по Крепперу без Креппера — замечательная вещь.
Остальные занимались кто чем. Раймондо отдыхал с дороги, читая какую-то книжицу. Люцифер щипал траву — ему на питание и усвоение пищи требовалось гораздо больше времени, чем любому из нас. Торн лениво дремал, а Весточка мешала ему расслабиться окончательно, прыгая по земле рядом и чирикая в ухо. Волколатник делал вид, что хочет прихлопнуть птичку лапой, а та отскакивала в сторону, чтоб через минуту подлететь опять. Игра обоим нравилась — неизвестно почему; они развлекались ею уже часа два кряду.
С прибытием Раймондо прокачка в Арнауре потеряла для нас с Люцифером актуальность. Бог-покровитель графа позволил нам порезвиться в обустроенной для своего адепта песочнице, пока его не было. Но мог оказаться категорически против того, чтоб мы продолжали оставаться здесь и путались под ногами. Что в таком случае произойдет, нам проверять не хотелось. Тем паче что теперь мы точно знали о возможности свободного прохода к Дому приговоров с любой другой стороны, кроме этой. И стоило ли откладывать дела первостепенной важности ради второстепенного, пусть и полезного?
Торн собирался задержаться на день и посмотреть, как паладин начнет; не исключено, что тешил себя надеждой договориться с ним и его божеством, и потихоньку мочить монстров в тылу и на флангах у Раймондо, заодно прикрывая тому спину. Отговаривать волколатника мы не стали: у него одного шансы откусить халявы были, а нам он дальше скорее мешал бы. После визита к фуриям предстояло идти к лабиринту духов — я не собирался открывать местонахождение устроенного там тайника посторонним.
Расставание прошло без особых церемоний. Настоящими друзьями мы не успели стать — ни с Раймондо, ни даже с Торном. Для этого что-то большее нужно, чем оставить в живых побежденного противника или совместно заколбасить полсотни упырей. Неспешно шагая по валу вдоль крепостной стены, я думал, что продолжавшая регулярно посещать меня мысль о создании собственного клана, наверно, не так уж хороша. Это большая ответственность за тех, кто у тебя в подчинении, и вообще жуткая морока. А поторопишься, наберешь в члены кого попало, чего-то где-то не учтешь — можно и власть не удержать. Хорошо если просто окажешься на вторых или третьих ролях, а не жизни лишишься.
Может, лучше действовать так, как в этот раз с Торном: группнулись, сделали дела, разбежались. И чем дольше я размышлял, тем сильнее склонялся к именно такой тактике. Более того: уже знал, с кем группнусь в ближайшем будущем. Вот будет сюрприз для Люцифера — хрен он от меня ждет подобного финта.
По нашим расчетам, для беспрепятственного передвижения по городу достаточно было обойти его на четверть часа. Однако там в стене не имелось ни целых надвратных башен, ни проломов, которые мы могли бы преодолеть без страшного геморроя по переправке Люцифера через груды камней развалившейся кладки. А потому зашли в Арнаур со стороны, противоположной той, где остались волколатник с молодым Колеансо. Улицы по направлению к Площади правосудия радовали почти полной пустынностью. Вскоре, грохнув по пути трех городовых и столько же монстров других видов, мы стояли перед Домом приговоров.
Эрна торжественно встретила нас в Зале заседаний, устроившись на Седалище судий в компании старших уродин клана Гарон. Она буквально сочилась самодовольством, словно ее только что назначили владычицей всего этого заброшенного Мухосранска на окраине бывшего Гинкмарского королевства. Я без лишних слов выпотрошил тайник и сложил его содержимое посреди зала. После победы над Карлом и Андресом мне из припрятанных когда-то под Седалищем доспехов и оружия ничего не было нужно. Вряд ли потребуется что-то и из тайника в лабиринте духов — разве мелочевка какая.
Оценка прошла не без ожесточенных споров и взаимных обвинений в жадности и торгашестве, но успешно и достаточно быстро. Несмотря на сравнительно скромную стоимость трофеев, взнос получился выгоднее предыдущего, потому что мы сделали его лично, способом простой передачи, не прибегая к магическим выкрутасам. Общий долг по итогам уменьшился еще на сто девяносто шесть желтяков.
— Отлично! — сказала Эрна, кривя морду, — то ли радуясь результатам торга, то ли негодуя на них. — Ты остаешься должен тридцать пять тысяч шестьсот четыре золотых монеты. У тебя всего год, не забудь.
— А с чего ты взяла, будто я не смогу рассчитаться досрочно? — невинно поинтересовался я. — Тогда мне не придется полностью выплачивать проценты.
— Досрочное погашение договором не предусмотрено! — важно заявила фурия. — Принеси деньги хоть завтра — все равно это должна быть та сумма, что я назвала. Ты обязан соблюдать условия. Вот и соблюдай.
Поначалу я не хотел поднимать вопрос о сокращении долга в первую же встречу. Собирался уменьшить его на одну десятую, и уж потом… Но посмотрел на эту наглую тварь на Седалище, и мне вдруг стала отвратительна дипломатия. Любая.
— Знаешь, меня мало волнует, что там предусмотрено тем говенным договором, что вы с Эртриксом навязали Люциферу, — сказал я. — Можете забить себе в сраки все его условия. Сдуйся хоть чуток, кикимора крылатая, пока не лопнула от чувства превосходства. Оно ложное, поверь. Не сдуешься — уколю тебя иголочкой, и ты лопнешь прямо теперь же.
— Не смей меня оскорблять! — взъярилась Эрна.
— А что ты мне сделаешь?.. Слушай внимательно, повторять не буду: я согласен отдать двадцать тысяч. Десять вам и десять Эртриксу. А о прочем забудьте. Особенно о процентах.
Глава 7
Мне показалось, что Эрна действительно сейчас лопнет. Даже без укола иголочкой. Конечно, не от чувства превосходства уже, а от злости. Следом полопаются те старухособакомыши, что сидят рядом. А также те, что висят вверх ногами под куполом зала.
Собственно, только это им и оставалось. Потому что по правилам фурии могут нападать лишь в трех случаях: когда кто-то наймет клан для мести, попытается похитить его имущество, или же явится в гнездилище и бросит вызов, как собирался поступить Раймондо.
Естественно, бывали исключения. Упоминания о них встречались в доступных мне хрониках. Однако они не касались должников, которые стоили тридцать пять с лишним тысяч золотом. А пусть даже и двадцать, как следовало из моей свежей заявки. Мы слишком дорогие курочки, чтоб кидать нас в суп за здорово живешь.
Фурии разом сорвались с мест. Они орали, визжали, хлопали крыльями, скакали по Седалищу и летали по залу. Мы с Люцифером молча стояли посреди кипящей возмущением живой круговерти, сохраняя мрачное спокойствие. Судя по реакции пациенток, еще никто из воспользовавшихся их услугами в кредит не осмелился потом взять и послать мстительниц подальше. Не совсем — такое было бы слишком опасно, — а вот так, частично. И они не знали, что с нами делать.
Больше всего им хотелось нас убить, однако тогда они сами оказались бы должны Эртриксу приличную сумму. Одновременно потеряв возможность получить с нас причитающееся непосредственно им. По крайней мере быстро. С мертвых тоже есть спрос, но по срокам процесс иногда растягивается очень надолго. И ведь придется отвечать перед высшими силами и системой за нарушение правил. Вообще, как я понял, в Версуме нарушалось все, что можно нарушить. Но обычно не без последствий.
Налетавшись до ломоты в крыльях и накричавшись до сорванных глоток, старухособакомыши начали успокаиваться. Снявшиеся со своих мест под куполом вернулись обратно. Элита во главе с Эрной вновь оккупировала Седалище.
Мы будем жаловаться Эртриксу, заявила Великая мать. А он с тобой цацкаться не станет — мигом сотрет в пыль.
Да хоть в Организацию Объединенных Наций жалуйтесь, снисходительно разрешил я. А на счет Эртрикса — это мы еще посмотрим, кто кого сотрет. Ваш покорный слуга явился из мира, где все нормальные люди в демонов не верят и на елде их вертели. Пора заводить у вас такие же порядки.
Каждый второй мелкий проходимец заявляет, что он из другого мира, едко заметила Эрна. А на проверку оказывается сыном деревенской потаскухи и проезжего старьевщика.
Каждая первая тупая фурия мнит себя пупом Срединного Пространства, парировал я. А в итоге один ваш клан на весь Аусанг и остался, а скоро и его не будет. В двух шагах отсюда только что начал усиленную прокачку Раймондо де Колеансо, решивший продолжить политику предков по отношению к вам. И даже если он до вас не доберется, есть еще Генрих Каритекский. Ты думаешь, он забыл, как ты драла его когтями, или простит страшный удар по репутации, связанный с удачным нападением клана на город? Да нифига! Удивляюсь, что он еще не здесь во главе своей личной гвардии…
Выйдя из Дома приговоров, я опустился на крыльцо, открыл доставшуюся мне от Карла Ингмарского початую флягу вина и выпил все ее содержимое мелкими глотками. Посмотрел, сколько маны сожрало заклинание «Мне пох» за время дружелюбной беседы с фуриями и тихо ужаснулся. Ну ничего — мана восстанавливается, а вина я среди вещей Андреса нашел еще две полных фляги.
— Боги могут не согласиться со мной, — сказал Люцифер. — Однако ты только что совершил подвиг, достойный внесения в анналы Вселенной Дагора.
— Ты угадал, боги с тобой не согласны, — ответил я. — Что-то не замечаю потоков благодати и града горячих плюшек на свою голову. Но вдруг это потому, что акция не завершена? Посмотрим, что будет после грызни с Эртриксом.
На противоположном конце площади показался гоблин-зомби, радостно зарычал и помчался к нам. Я тоже зарычал — так мне не хотелось шевелиться, — поднялся и пошел навстречу. Тормознул монстра тычком шипастого щита в морду и ударил мечом сверху вниз, разрубив от макушки до задницы. Дженкуир продолжил движение по инерции и врезался концом лезвия в брусчатку. Вверх брызнули струи каменного крошева и синего пламени — половинки гоблина подбросило вверх, точно урод подорвался на мине. Вот тебе, сука, чтобы отдыхать не мешал!
В площади осталась маленькая дымящаяся воронка. Шлепнувшиеся по сторонам останки злополучного зомбака тоже дымились, выбрасывали язычки огня и расплывались густой противной слякотью, которая тут же с шипением испарялась.
«Поздравляем! — обрадовалась система. — Враг уничтожен!»
Ну еще бы. В самом деле уничтожен — лучше не скажешь.
«Вы нанесли мощный рубящий удар с использованием скрытых свойств Дженкуира. Ваша способность?????????????????? возросла на????? пунктов. Навыки?????????? и?????????? усилились пропорционально. Навык владения мечом улучшен на 1 %».
— А вот и благодать с плюшками, — довольно констатировал я. — Немного за другое, но нам какая разница? Мы своего не упустим — правда, Люц? Не там, так тут возьмем.
— Правда! — подтвердил конь.
— А давай-ка я на тебя залезу. Чего-то мне хочется еще посидеть. Да и сколько можно биться пешим? Давно пора учиться драться с седла. Иначе жди перекоса в скиллах.
— Он у тебя уже есть. И на меня распространяется. Просто не слишком заметен, пока наше развитие корректируется системой.
— А почему оно корректируется?.. А-а-а, вспомнил! Бонус за наше превозмогание всего и вся после поимки меня у лабиринта. Но все равно, зря ты не сказал про перекос.
— У тебя и так забот хватало.
— А у тебя со мною рядом не хватало? Брось ты это — «у тебя», «у меня». У нас — понял? И кончай меня жалеть. Всегда говори, если что не так, напоминай о важном, не бойся меня грузить. За разговорами, кстати, легче понять, о каких заботах заботиться в первую очередь.
Выехав из Арнаура, мы встали на привал у первого попавшегося ручья. Подошел час обеда, а еще я не хотел прибыть к лабиринту духов уставшим. Беспокойство внушали не стерегущие тайник бесплотные — как раз их опасаться нечего, — а доблестный виконт Грюнберг. Зловредный Гугофон вполне мог устроить долговременную засаду на месте гибели отряда Свэна. Вероятность этого казалась не слишком высокой, но она была: мой прошлый печальный опыт свидетельствовал, что Грюнберг нанимает к себе на службу среднеуровневых, но очень способных магов. И лучше перестраховаться, чем снова в плен попасть. Сыт я по горло всякими пленами. Хватит.
— Эртрикс со встречей тянуть не станет, — сказал я, помешивая ложкой в котелке. — Явится на разборки этой ночью. И он действительно способен стереть нас в порошок. А мы его нет, что бы я ни болтал фуриям.
— Ты это к чему? — спросил Люцифер.
— Сам не знаю. Наверно, чувствую себя виноватым. Перед тем как оглоушить новостями фурий, я с тобой не посоветовался, даже не предупредил. Спонтанно все вышло. Это плохо. Настоящий воин должен планировать каждый свой шаг и держать себя в руках. А иначе он и не воин вовсе, а вооруженный дурень, опасный для окружающих. В первую очередь тех, кто к нему ближе всего.
— У тебя пока только тридцать восьмой уровень, и ты молод. Станешь старше, поднимешься выше — научишься быть и предусмотрительнее, и осторожнее… А также поймешь, что нельзя все спланировать.
На последней фразе коня я улыбнулся. Люцифер посмотрел на меня и оскалил зубы в ответной дружеской улыбке.
— Если хочешь знать, какого я мнения о твоей выходке, — мне понравилось, — сказал он. — Мне вообще нравится твой подход к делам. Продолжай в том же духе.
— А теперь куда деваться? Конечно продолжу.
Засады у лабиринта мы не обнаружили и разбили лагерь рядом с ним, но подальше от бывшего лагеря Свэна. Иногда души убитых оказываются привязаны к тем местам, на которых покинули тела. На счет Вуда, орка и остальных я не волновался, а вот их командир погиб необычно: от когтей воплотившейся в львицу эгиды, и еще после был «убит» мною повторно. Победа над ним тогда как бы зависла, пока не оказалась записана на меня. Может, и духовно-разумная сущность управляющего Грюнберга тоже зависла на пути от Срединного Пространства до Мира Теней? Да и не хотел я еще раз ночевать там, где меня пытали.
Растянув между деревьями навес, я заготовил дров для костра, травы для Люцифера, и разложил камни магического круга, оградив ими площадку метров десяти в диаметре. Хватит. Вычитал в базе знаний Айка, что не стоит без необходимости удлинять барьер до предела. Остановит круг Эртрикса в случае чего? Я не знал. Хорошо, что и Эртрикс этого не знает. И он точно не сможет воплотиться в круге — для начала достаточно, уже успокаивает.
Весточка, едва не заработавшая разрыв сердца в Доме приговоров, деловито порхала по лагерю строго внутри защищенной зоны и училась самостоятельно сворачиваться в свиток. Правильно, маленькая: полезные навыки — наше всё. Давай, тренируйся. Так и прокачаешься постепенно до четвертого уровня. Потом до пятого. Чтоб тебя хотя бы сороки заклевать не могли.
Солнце еще не зашло, но я заметил, что Люцифер подремывает. Посмотрел на него и тоже решил ложиться пораньше. А то ведь гадский демон не даст сегодня выспаться. Пусть я себе часы сна и сократил до шести — их-то надо взять обязательно.
Первый раз проснулся до полуночи. Прислушался, осмотрел лагерь, подбросил дров в костер и улегся опять. Повторно встал ночью, часа в два. Ну, теперь самая пора явиться Эртриксу. Время подходящее, ночь безлунная, темнотища; какая-то мерзкая птица покрикивает тоскливо — классика жанра.
Люцифер, понятно, тоже уже бодрствовал, и выглядел таким энергичным, словно мы готовились выступить в поход через минуту. Я положил в огонь припасенные толстые сухие сучья и подождал, пока они разгорятся. Приблизился к границе защищенной зоны и обошел ее по часовой стрелке. Камни при моем приближении по очереди вспыхивали и гасли, сигналя: полный порядок, функционируем.
И вот в нескольких шагах за магическим кругом начал сгущаться мрак. Пламя костра прибило к земле, будто внезапно налетевшим порывом ветра. Мы молча глядели на принимавшую все более четкие очертания фигуру чудовища ростом в четыре метра. Кривые нижние лапы, длинные ухватистые верхние, морда не приведи господи, отверстая клыкастая пасть, рдеющие угли глаз… Наверно, Эртрикс выбрал для воплощения самое устрашающее из доступных ему обличий. И место у лагеря соответствующее — там, где между деревьев было достаточно просторно для самопрезентации.
— Крылья, — сказал я. — Крылья забыл, дятел. Большие такие. С перепонками. Без них образ неполон.
Эртрикс взревел и потянулся к нам лапами. Сверкнули в свете костра крючья когтей. Из пасти вырвалось багровое пламя в клубах дыма.
— А из ушей почему дыма нет? — поинтересовался я. — Оттуда тоже должен идти. А еще из жопы. Кинуть головешку? Сунешь ее в жопу…
— Корчишь из себя храбреца, смертный? — нутряным басом пророкотал Эртрикс.
— Ничтожный смертный, — поправил я. — Всему тебя учи — ни ступить, ни молвить не умеешь… А если хочешь, чтоб я с тобой серьезно разговаривал, кончай ломать комедию. Я ведь перед твоим визитом список высших демонов изучил — тебя в нем и близко нет. А низшему для полноценного воплощения того Годзиллы, что ты нам тут показываешь, потребуется годовой запас маны. Не пытайся нас убедить, что именно столько ты и потратил. Сляпал по-быстрому примитивный фантом — и все.
— Если думаешь, что я фантом, выйди из круга.
— Нахрена я стану напрягаться? Тебе даже головешку в жопу не засунуть, потому что головешка настоящая, а жопа виртуальная. Конечно, кое-какие воздействия ты способен сымитировать. Вплоть до смертельных. Однако лишь за счет внушения. Например, готов допустить, что ты меня задушить можешь. Но только если я поверю, что задыхаюсь.
Эртрикс шагнул вперед и сразу оказался у самой границы круга, а из-за его роста и сгорбленности казалось, что голова уже частично внутри. Ан нет — еще не внутри! Хочешь сунуть? Не хочешь?..
— Кончай спектакль, говорю, — сказал я. — Разумные привыкли вас бояться, и считают, что демоны супермогущественны, суперужасны и суперхитры. Между тем вся ваша власть по большей части держится на страхе, обмане и дешевых спецэффектах. Уясни себе: со мной такая фигня не прокатит. Не сомневаюсь, что ты на многое способен. Но давай сразу договоримся: не пытайся взять меня на понт. Хочешь на меня повлиять — придется реально напрячься. Только сперва подумай, а стоит ли оно того.
— Так ты и в самом деле отказываешься выполнять условия договора, слизняк? — грозно вопросил Эртрикс.
— Ублюдочного договора, говнюк, — уточнил я. — Уверен, составлял его ты: я же видел, какие там пункты. Фурии с их миллиграммом мозгов на сестру такую анальную юриспруденцию не осилили бы. Премного благодарен им и тебе за спасение, но цену за услуги ты заломил вдвое против разумной, и еще придумал эти проценты. И что — серьезно рассчитывал поставить меня на счетчик и медленно загонять во все большие долги при полном с моей стороны согласии? Вон тому пню, что рядом с тобой торчит, и то ясно, что воину моего уровня не собрать тридцать тысяч золотых за год иначе как благодаря чуду. Тридцать шесть не собрать вообще. На это у тебя и был расчет — что я не соберу, а там пойдут проценты на проценты, и я попаду к тебе в рабство, так? Ну вот что я тебе скажу: отсоси с причмоком. Нормальная плата наемникам за короткую атаку на Каритек с предварительным снятием Покрова с единственной площади — пятнадцать тысяч. Я не прочь отдать двадцать, учитывая то, что в городе был Герхард — великий, таинственный, непредсказуемый и так далее, — который в последнюю секунду мог вытащить из-под подушки какую-нибудь неизвестную тебе вундервафлю. Риск был велик, признаю, и пренебрежение им стоит хорошей надбавки. Но сверх двадцати кусков я не выложу ни медяка — понял? Десять — тебе, десять — старухособакомышам, и лучше вам этим удовольствоваться. Не захотите — ваши проблемы. Самое страшное, что могут сделать мне фурии, — потащить на Суд Высшей Справедливости. Где их не жалуют, и где они наверняка проиграют. У тебя возможностей больше: ты можешь натравить на меня одного из своих высокоуровневых адептов, убить его руками и получить награду от герцога. А после смерти еще перепродашь мою духовно-разумную сущность какому-нибудь Собирателю душ. Да только тебе придется делиться выручкой и с адептом, и с фуриями, и если я хоть что-то смыслю, больше двух тысяч желтяков на твою долю не выйдет. То есть после многих и многих хлопот ты получишь в пять раз меньше, чем я готов отдать добровольно. И, конечно, я не буду сидеть сложа руки, пока ты занимаешься моей утилизацией, а постараюсь сделать тебе и фуриям столько гадостей, сколько получится. Так что подсчитай затраты, сравни с ожидаемыми выгодами, и давай уже говорить по-деловому.
— По-деловому? — рыкнул Эртрикс. — Уж не думаешь ли ты, что я прощу тебе все те оскорбления, что ты мне успел нанести?
— А мне и не надо, чтоб ты прощал. Неужели воображаешь, что после твоей мудацкой попытки меня закабалить мне нужны какие-то добрые отношения с тобой? Без врагов не обойтись, если только не хочешь всю жизнь быть бумажкой-подтирашкой для каждого желающего. И я согласен иметь столько врагов, сколько потребуется, и тебя в их числе… Короче, хватит трепаться. Или принимай мои условия. Или попробуй вынудить на свои. Или отвали отсюда нахер.
Глава 8
Эртрикс молча уставился на меня. Отвалить нахер он не мог себе позволить, не потеряв морду лица. Принять договор в моей редакции мешало то же самое обстоятельство. А для принуждения требовалось войти в круг, — но демон не знал, насколько это опасно. Казалось бы — попробуй, и узнаешь. Ну, потеряешь сколько-то там маны… Однако так хорошо рассуждать, когда можешь сказать хоть примерно, кто заряжал камни и придавал им свойства. Эртрикс, конечно, послеживал за мной и был в курсе, как и у кого я добыл самоцветы. Грабежом, у Карла Ингмарского. Но тот где их взял? Понятно, тоже кого-то ограбил — только кого? Ладно если мирного торговца, желающего путешествовать в безопасности по населенным нечистью местностям. А если опытного мага, который изготовил этот круг специально для охоты на демонов? В первом случае проверка будет действительно проверкой, после которой можно начинать прорыв или отказаться от него. Во втором камни могли высосать из Эртрикса всю ману в течение секунды. Будь на его месте Повелитель гниющей плоти, он бы бросил на круг зомби-камикадзе. Эртриксу же требовался адепт, которого под рукой не было. Собственные призраки имеют с ним слишком тесную связь, чтобы рисковать.
Все, что ему оставалось — подвесить вопрос о моем долге в воздухе, пригрозить местью и гордо удалиться. И я угадал.
— Ты своим убогим умишком и представить не можешь, какие беды навлек на свою голову, — сказал Эртрикс. — Наказание не заставит себя ждать. Я удвою сумму выплат и получу все сполна, не сомневайся. А потом заберу тебя во Мрак живым и заставлю выть от боли каждую жилку твоего тела и каждую струнку души…
Он говорил еще долго, но скоро я перестал вникать в смысл дурацких угроз, высказываемых высокопарным языком. Достойный ответ на всю эту чушь вертелся на языке, но унижать демона и дальше не входило в мои планы. Пускай натягивает штаны на задницу своего изнасилованного достоинства и уползает в родной Мрак восстанавливать целостность заднего прохода. Не стоит доводить беднягу до ручки — вдруг позабудет о благоразумии. А ведь гораздо больше шансов, что камни магического круга принадлежали мирному торговцу, а не опытному магу.
В конце своей длинной тирады Эртрикс воздел лапы к небу, оглушительно взревел и исчез в вихре огня, оставив после себя пятно голой земли с выгоревшей до корней травой. Я поворошил палкой костер, положил в него еще сучьев, взял одну из двух оставшихся фляг вина и принялся лечить нервы тем же образом, что и после общения с фуриями.
— Как думаешь, что из обещанного Эртрикс выполнит? — спросил Люцифер.
— Сразу? Ничего, — ответил я. — Он выждет, а после того, как мы сделаем следующий взнос, и следующий, и следующий, еще и содействовать нам станет. Глядишь, подгонит кого под меч… Достаточно регулярно платить — и в течение года нам Эртрикса опасаться нечего. Я после побега постоянно в базу ныряю. Сперва только свою читал, а теперь и Айка. И много всякого узнал о демонах, но ничего не нашел о таких, которые ставили бы идеалы и принципы выше бабла. С фуриями та же история. От наших кредиторов можно ожидать активных вредных действий только после того, как мы отстегивать прекратим.
— И тогда?..
— До «тогда» не дойдет. Мы нанесем упреждающий удар. Подача исков в Суд Высшей Справедливости открыта не только для фурий. Не будет другого выхода — оспорю договор там. Наверно, придется: ни Эртрикс, ни угробища из Дома приговоров по доброй воле наши условия не примут, а через год на их стороне окажется система.
— Есть еще Вселенский совет воинов, смертных и бессмертных, живых и мертвых. Туда можно обратиться за подтверждением твоей оценки нападения на Каритек.
— Да-а-а? Хорошо что сказал. Полезная инстанция.
Наутро мы отправились в лабиринт. Попетляв по кольцевым коридорам, вышли на лишенную растительности площадку в центре. Глядя на нее я подумал, что зря рыл для трофеев три ямы. Но тогда я мало что знал о тайниках, переосторожничал, и не исключал варианта, при котором заберу добычу частями. А придется забирать сразу — может, и не будет возможности вернуться сюда.
Места захоронений я помнил, но ведь они наверняка сместились. Прочитал молитву — точно. Земля засветилась и стала прозрачной совсем в других точках. Молодцы бесплотные, свое дело знают… Вот доспехи Свэна и остальных, вот вещи Ганса, казна виконта… Достаточно еще трех молитв, и все окажется на поверхности, но это же лишний расход маны. Откопаю вручную.
Как только последняя яма оказалась опустошена, а ее содержимое перекочевало во вьюки, перед глазами всплыло сообщение:
«Духи лабиринта приветствуют тебя, доблестный воин! Мы стережем еще один клад. Он принадлежит человеку, который умер и более не возродится в Срединном Пространстве. Мы отдадим сокровище тебе в обмен на наше освобождение».
Оп-па! Вот это повезло!.. Или не очень. Для освобождения бесплотных из ловушки требуется знать варварские обряды. А как их узнать, если варвары давно вымерли? Письменности-то у них нихрена не было. Инфа передавалась в устной традиции. Или же они все-таки записывали что-то на общем языке? Или кто-то еще записывал? Книжники других рас, к примеру?
«Мы укажем тебе путь к мавзолею великого вождя варваров, — обнадежили меня духи. — Вместе с ним в некрополе покоится верховный шаман, его помощники и тысяча отборных воинов. Воскреси их, и они откроют тебе тайну удерживающих нас в лабиринте заклинаний».
Так, уже теплее… К сожалению, вы не сказали, как я со своими способностями буду воскрешать килобайт народу.
«Получено задание — „Освобождение духов лабиринта“, — включилась в общение система. — Тип задания: крайне редкий. Награда: клад золотых гроссов и расчетных драгоценных камней. Срок выполнения — не обозначен».
Я призадумался. Вообще такое задание надо брать не глядя, а в моем положении следует вцепиться в него обеими руками. Размер клада неизвестен, однако тот факт, что там гроссы и расчетные камни, уже во весь голос кричит о богатстве заначки. Каждый гросс равен десяти золотым, а номиналы расчеток начинаются с пятидесяти. Последние я еще и в руках не держал, и даже никогда не видел. Они используются ради экономии места в кошельках и сундуках, то есть очень состоятельными товарищами. Что касается гроссов, они почти не имели хождения в Оргойском королевстве, как и в соседних, по причине редкости. И с ними примерно та же история, что и с расчетными камнями. Гросс — монета толстосумов. Предназначена для накопления средств, их долгого хранения и крупных платежей. А для повседневных трат она не удобна. Далеко не везде с нее получишь сдачу.
Однако задание-то не простое. Пусть бессрочное, но хрен знает, как его выполнять. А на мне уже висит одно подобное — по возвращению эгиды владельцу. И не дай бог места выполнения окажутся на разных концах Аусанга.
— Бери, Иван! — возбужденно зашептал Люцифер. А я и не знал, что по мыслесвязи можно шептать. — Это же будет великий подвиг — вне зависимости от размера вознаграждения! Речь о том самом легендарном вожде, Чье-имя-покрыто-тайной! Его тело покоится в сердце Гинкмара, а душа спит в Беспредельной Пустоте. Он сам выстроил себе мавзолей и вошел в него живым, а вокруг легли в могилы лучшие бойцы и самые знающие шаманы варварских племен его времени. Им не было равных в сражениях и колдовстве! Для того, чтобы дойти до некрополя, требуется великая храбрость; чтобы воскресить его насельников — не менее великая мудрость. Раз духи дают тебе это задание, значит, считают, что ты в силах его выполнить.
— Наверно, все же не поэтому, — пессимистически заметил я. — Просто к ним сюда уже тысячу лет никто не заходил. Вот они и рады всучить квест первому встречному.
— Разве? Мы на окраинах Гинкмарских лесов, и разумные бывают здесь довольно часто. Кто мешал бесплотным отдать задание хотя бы Свэну, когда он вместе с Гансом стоял у лабиринта, а воины осматривали коридоры? Умелый и храбрый боец пятьдесят третьего уровня, он имел настоятельную нужду оказаться как можно дальше от Грюнберга, и останавливал его лишь недостаток денег. Подходящая кандидатура! Однако Свэн ушел от лабиринта ни с чем. Как, кстати, и ты в первый раз.
— Ладно, уважаемые духи, задание беру, — сказал я. — И надеюсь, ваше обещание указать путь даст мне нечто большее, нежели то, о чем уже рассказал мой конь. Мавзолей с некрополем где-то в центре Гинкмара. Где конкретно, и как туда идти?
В интерфейсе сама собой, без моей команды открылась карта. Из той точки, в которой мы находились, протянулась замысловатая ломанная линия — точно молния ударила вглубь лесов. На всем ее протяжении узкой полосой обозначились детали: холмы, долины, родники, топи, пустоши. По сторонам проявились объекты: заброшенные замки, развалины храмов, древние капища… Вот и некрополь. По соседству с бывшей столицей Гинкмарского королевства.
— Вождь, Чье-имя-покрыто-тайной, выбрал для своего захоронения зачарованную чащобу, напоенную волшебной силой, — почтительно сказал Люцифер. — Когда первый король Гинкмара стал подыскивать место для державного первохрама божества, которому поклонялся, то обнаружил, что самое лучшее уже занято некрополем. Пришлось ему строить и храм, и столицу рядом. Он чувствовал себя страшно униженным — потому и начал войну против варваров, завершившуюся их истреблением. Уже при его сыне или внуке.
— А почему он не попробовал себя в роли воскресителя?
— Побоялся. Активировать воскрешение легко: надо лишь открыть дверь в усыпальницу вождя. Но прежде чем делать это, следует разгадать тайну его имени. Иначе не узнать, каков должен быть дар ему. Имя начертано на стене в церемониальной комнате, прямо над дверью усыпальницы. Многие побывали там, но никто не сумел прочесть имя и понять, что захочет получить вождь по воскрешении. А без этого начинать не отважились. Предание гласит, что воскреситель должен иметь в руках либо дар, либо меч; или ему удастся умилостивить вождя, или предстоит сразиться с ним, всеми воинами, верховным шаманом и его помощниками.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас?.. Когда я уже хапнул это долбогребучее задание для самоубийц???..
— Я верю, что ты с ним справишься, — твердо сказал Люцифер, не моргнув и глазом в ответ на мое возмущение. — У тебя получится прочесть надпись. И ты прославишься в веках, в тысячелетиях, в самой вечности.
Он верит, видите ли! Мне бы так в себя верить!.. А если я не прочту имя, или не соображу, чего вождь возжелает себе в презент? Тогда сразу вешаться, прямо там, в церемониальной комнате! Может, во времена первого короля Гинкмара или чуть позже в некрополь попасть было легко, — а сейчас он находится в самой середке одного из самых гиблых мест на всем Мировом Острове! И добраться туда только для того, чтобы возвращаться назад?.. Ну, если встречусь когда-нибудь с Этьеном де Гурфье, первым делом набью ему морду, и уж потом скажу спасибо за Люцифера. Это ж надо — так испортить под конец жизни великолепного во всех отношениях коня! «Великий подвиг!»… «Я в тебя верю!»… Это все Этьенова школа позднего периода — чувствуется рука недремлющего психа-одиночки, повернувшегося на славе и чести. А какой классный парень был смолоду — в меру воевал, в меру разбойничал…
Я плюнул в ближайшую яму и сердито оглядел площадку. А не получится взять клад без похода к некрополю? Перекопаю весь лабиринт… Да нет, не выйдет. Как только начну рыть в правильном месте, бесплотные переместят сокровище в другое. И хоть на сто раз здесь все перекапывай. А я, помнится, еще жалел этих прохиндеев. И Люцифер мне подпевал — ах-ах, духи лабиринта истощены долгим заточением… Ага, истощены они! Сидят тут на горе золота и драгоценностей, отпиливают от нее за хранение и купаются в мане.
Я еще раз плюнул в яму — в другую, — подошел к Люциферу и взвалил на него вьюки:
— Пошли, дружище Люц. И знай — я не обиделся. Но если ты еще раз вот так вот подведешь меня под подвиги, точно начну Лютиком называть.
И мы пошли — обратно в Арнаур. Передавать казну виконта фуриям и Эртриксу посредством обряда было слишком невыгодно. А раз ее везти в город, тогда уж и остальное везти.
Фурии встретили нас настороженно. Понятно, Эртрикс им не отчитывается, и они не знали, повидался ли демон со мной. И если да, каков был эффект. Я тут же с энтузиазмом сообщил старухособакомышам, что никакого. Обосрался жиденько ваш покровитель и убрался восвояси. Лучше вам и ему утвердить измененный договор. На попятный я не пойду — и не мечтайте.
— Веселишься, точно глупый смерд, выпивший лишнего, — сказала Эрна. — Видел когда-нибудь, как это бывает? Смерд выпячивает грудь, говорит смело, бахвалится, задирается на сильных, пьет еще и еще… Вот и ты так же. Продолжай, упивайся внутренним вином — тем тяжелее будет похмелье. Очнешься с распухшей рожей, в сточной канаве. Не успеешь встать, — а тут стражники! Хвать тебя — и к палачам на битье кнутами, и в кандалы, и в темницу, и на каторгу!
— Пошла ты в катманду, идиотка старая, — невежливо, зато от души ответил я. — Знаешь, что такое катманда? Примерно то же самое, что манда, только хуже. Хитрожопиков, вроде этого самого Эртрикса, я еще в своем мире ненавидел. Да, они у нас тоже есть. И тоже заключают договора, воспользовавшись беспомощным состоянием потерпевших. Ты думаешь, что любого можно скрутить в бараний рог, а если нужно — сломать. Разочарую тебя: не любого.
Мы вышли из Зала заседаний. Фурии проводили нас похоронным молчанием. Нападать снова не стали. Хотя — ну, пусть не убить, — повалять по полу за ругань в адрес Великой матери могли бы. Но ведь это уже нарушение правил, и возможна неприятная отдача от системы? Вот в том и загвоздка… И ни они, ни Эртрикс не будут резать дойных коров.
Наверно, не будут?
Не, точно не будут.
Хотя черт его знает…
Оказавшись на площади, я достал последнюю флягу вина. Тьфу, дьявол, — я за этими делами алкоголиком стану!
Ласково светило солнышко. Где-то далеко в развалинах завывали монстры.
«Ваш долг перед кланом Гарон и демоном Эртриксом уменьшен на тысячу восемьсот двадцать шесть золотых. Девятьсот тринадцать из них причитается клану, девятьсот тринадцать — Эртриксу».
Неплохо для смерда, — а, Эрна? Не многие дворяне могут так башлять.
— Куда теперь? — спросил Люцифер.
— В «Сухую гавань», конечно, — ответил я. — Там у меня в комнате, в сундуке, еще штука желтых. И Мэлори отстегнет сколько-то за амулеты вендиго. Футляр вампира и книгу заклинаний Ганса надо забрать обязательно. С Меченым переговорить. Он, кстати, тоже мне должен.
По пути к таверне я много охотился, воплощая в жизнь замысел по прокачке навыка стрельбы на звук. Провианта у нас хватало, нужды в добывании дичи не было — ну так я почти ни в кого и не попадал. Сперва просто стрелял на любое шуршание в кустах, потом стал делать то же самое с разбором, чтобы не растерять слишком много стрел: не всегда их удавалось найти. Вроде видишь, куда летят, а идешь искать — нету! Мне достались от Карла стрелы двух видов: боевые и охотничьи. Я использовал только последние, как более дешевые. Но все равно ведь жалко! А поисковые заклинания не применял, экономя ману для закачки в доспехи — их исходное наполнение волшебной силой не внушало уверенности. На привалах продолжал просушивать куски шкуры лешего, и к прибытию на Разбойничий тракт они уже ломались. Я их и изломал — все, полуфабрикат для настоящего колдовства готов. Пора приступать к самому колдовству — благо до футляра я почти добрался.
Глава 9
Едва мы вошли во двор «Гавани», как нас узрел Рудж. Он заорал от восторга, бросился ко мне и обнял точно старого приятеля, с которым сто лет знаком:
— Слышал, слышал о твоем очередном побеге! Да все здесь слышали. Вплоть до Гарей, поди, уже докатились новости. Умеешь ты громко сваливать оттуда, где тебе не нравится.
— Пока научился сваливать только из Каритека, — отшутился я.
— Ага! — расхохотался Рудж. — Зато как! Первый раз — с драконами. Второй — с целой армией тимойцев. В третий — с фуриями. Если тебя опять поймают, жители города не пропустят конвой в ворота. По крайней мере я бы на их месте не пропустил. Как только окажешься внутри — опять жди беды, а пользы решительно никакой. Даже на казнь твою нельзя поглазеть без риска для жизни… Но что я вижу? Просто не верится. Ты без добычи?
— Ну-у-у! С пустыми вьюками приехал — так уже и «без добычи». А мои новые доспехи ты не разглядел? Или думаешь, что мне подарили их в Каритеке на прощание, за красивое шоу на Площади правосудия?.. И другая добыча была, но я теперь фуриям должен, и еще одному ушлому демону. Все лишнее сразу стараюсь сплавить им.
— Ясненько.
— Меченый здесь?
— Нет, промышляет на Ревском. Вернется — дам тебе знать.
Рудж кликнул Карея. Тот заорал мальчишке-помощнику: «Эй, малой! Стойло там готовь которое свободно!» — и повел Люцифера на конюшню, а мы с распорядителем вошли в обеденный зал таверны. В дальнем углу Мэлори обхаживала каких-то важных, богато одетых и до зубов вооруженных постояльцев. Заметив нас, быстренько попрощалась с ними, подошла, осмотрела меня с ног до головы и целомудренно чмокнула в щеку.
— Вижу, цел, — сказала она.
— Ну да, нос по второму разу не сломали, — подтвердил я. — Но мне его еще с того раза долечивать надо. Заглянешь потом, когда найдешь минутку?
— Бесстыдник! При Рудже постеснялся бы! Не успел через порог переступить, а уже меня в постель заманивает… Может, тебе еще и эльфийку сразу с собой притащить?
— А что? Пожалуй, да. Приходите обе.
Мэлори легонько стукнула меня кулачком по лбу и толкнула к ближайшему столу:
— Садись! Сперва тебя покормить надо, а то опять через полчаса сдуешься.
Я опустился на табурет. Рудж хотел уйти, но вдруг остановился, посмотрел куда-то в зал и наклонился ко мне:
— Хорошо что вы об эльфийках разговор завели, а то я и забыл бы. Видишь того парня через шесть столов, слева от входа в кухню, что сидит один и пьет из рога?
— Вижу. Да я, кажется, раньше где-то видел его… Стоп — здесь же и видел. И в предыдущий раз, когда был, и в самый первый. Одевается как эльф и повадками похож на эльфа, но на самом деле человек.
— Правильно. Он давно здесь, вроде как ждет друзей с севера. Так вот — он мне не нравится. Доказательств никаких, но чует мое сердце, что это охотник за головами. И я всех предупреждаю о нем, кого стоит предупредить. Сейчас — тебя. Вздумаешь уезжать — сто раз проверь, не следует ли он за тобой.
— Учту. Спасибо.
— Не за что. За тебя самая крупная награда назначена в герцогстве. Вон за того, — Рудж кивнул на предводителя важных постояльцев, — и то меньше. А лет-то тебе немного, и выглядишь ты — уж не обижайся — сущим сопляком, которого легко оприходовать. Так что держись настороже.
Пообедав, я поднялся в свою комнату. Здесь в мое отсутствие убирались, но кроме пыли ничего не трогали. Спустя несколько минут раздался стук в дверное оконце, и толстая служанка, запыхавшаяся от подъема на третий этаж, сунула мне кошелек с деньгами, сообщив, что это плата за какие-то там амулеты, — в общем, я знаю. Я подтвердил, что знаю, и дал толстушке медяк. Она довольно улыбнулась и похвалила меня за щедрость.
Так — раз Мэлори не принесла деньги сама, демонстративно проигнорировав повод зайти, то до вечера не придет совсем. А скорее и до глубокой ночи. И эльфийка тоже будет страшно загружена работой, можно не сомневаться. Рыжая бесовка задумала хорошенько меня промурыжить, и будет тянуть с интимом до последнего. Ну почему девчонки такие? Самой ведь хочется — ну и прибежала бы сразу. Так нет — станет мучить меня и себя сколько выдержки хватит.
Впрочем, я легко найду чем день занять.
Открыв сундук, я достал оттуда футляр вампира. Хорошо, что не взял его тогда с собой в Заброшенный стан, — решил, что в первое время на новом месте у меня все равно будет слишком мало возможностей упражняться в магии и готовить снадобья. Повыдвигал я один за другим ящички, вспоминая, что в футляре есть, и достал миниатюрную ручную мельницу, которая после извлечения увеличилась в размерах вчетверо. Итак, приступим помолясь…
Характеристики мельницы позволяли измельчать в ней все, от сухарей до алмазов. Чем тверже или нестандартнее оказывался ингредиент, тем медленнее шел процесс. Кусочков шкуры лешего жерновам хватило на час, после чего я оказался обладателем горки неприятного оттенка порошка, который тут же разложил по мешочкам. Десять порций — десять попыток. Поехали!..
Первую порцию я запорол, зато остальные вышли на славу. Взяв щепотку изменившего цвет порошка, посыпал его на ладонь. Касаясь кожи, крупинки вспыхивали искрами, точно падали на раскаленную плиту. Порядок! Готово маскировочное средство, позволяющее сливаться с окружающей средой. Причем любой. Лешие, понятно, живут только в лесах, но порошком из их шкуры можно пользоваться всюду: хоть в горах, хоть в пустыне. А хоть и в городе. И где бы ни пользовался, станешь не то что невидим, а малозаметен.
Собственно, именно в городе такой порошок полезнее всего. Если на природе он работает как камуфляж, в котором тебя таки видно, то в толпе позволяет сливаться с нею почти абсолютно. Чужой глаз, даже очень внимательный, даже специально тебя разыскивающий, скользит по тебе и не может выделить в скоплении народа.
А я после таверны собирался именно в город. Тот самый, в который жители, по утверждению Руджа, должны меня уже не пускать.
Весточка сидела на футляре и внимательно за мной наблюдала. Я посыпал ее порошком и выпустил в окно. Полетай вдоволь где хочешь: коршуны и остальные хищные бяки тебе сегодня не страшны.
Так — что теперь у нас на очереди?
Отрава для оружия.
Я спустился во двор, зашел в лавку магических принадлежностей и купил яда. Выбрал не убойный, а тот, который обеспечивал быстрое ослабление. Потому что даже самым смертоносным ядам нужно время, чтобы прикончить того, кому они попали в кровь: иногда полминуты, но обычно минуту или больше. А за минуту враг может многое успеть.
Средства секундного действия тоже бывают, однако их трудно достать и стоят они невероятно дорого. Я и спрашивать не стал, есть ли такие в лавке и во что обойдутся. Не наемный же убийца — воин. Сравнительно дешевые ослабляющие яды для меня наилучший вариант. Замедлил противника — добил.
В лавках «Сухой гавани» понемногу продавалось практически все, а зачастую и помногу. Так что боевые стрелы к Карлову луку я подобрал без труда, и приобрел два десятка. Вместе с уже имевшимися получилось сорок.
— А что у тебя за лук? — заинтересовался сидевший у торговца расходниками оружейник. — В бою добыл? Стрелы точно такие?
— Именно.
— У них бронебойные характеристики можно усиливать. В описании об этом не сказано, но я тебе поклясться готов. Если надо — сделаю.
— Да неплохо бы.
— Тогда с луком приходи — посмотрим, насколько у него мощность наращивается. Подозреваю, что прилично.
— Ладно, зайду.
Поднявшись в комнату, я вытащил из ножен кинжал и нанес на него первую порцию яда. С неподдельным интересом смотрел, как лезвие впитывает в себя жидкость. Вторая доза… Третья… пятая. Вот уж не предполагал, что увижу в жизни нечто подобное. Как будто оружие не из металла, а деревянное. Но самое интересное, его можно настроить так, что оно не отдаст две дозы одному и тому же чуваку. Хоть сколько бей — истратит единственную, при первом ударе. Полезно в беспорядочных схватках с множеством противников.
Следом я зарядил ядом шип щита: еще пять доз. По одной на каждую стрелу… Терять их теперь на промахах — разорение. Хоть ищейку заводи, чтоб разыскивала после боя. Десять штук оставил пустыми. Не для честных поединков — для упражнений, чтоб слишком сильно к охотничьим стрелам не привыкать. Поединки у меня и так все честные были и будут: или я, или меня.
Далее я до позднего вечера торчал в лавках, изредка возвращаясь в комнату. Лук мы с оружейником довели чуть не до состояния всепробиваемости, — я и не предполагал, что с ним такое можно провернуть. А он работы мастеров из цеха Вельтца, пояснил оружейник. Как и стрелы. Сами боги не ведают, почему у всего оружия из этого цеха дыры в описаниях. Просто так есть. Давай колчан… В смысле — «осторожно»? А нафига ты наконечники ядом мазал? Подождать не мог? Первый раз, что ли, — не терпелось попробовать? Вот если уколюсь, отлечивать будешь за свой счет. И бочонок ревского выставишь…
Следом мы стали решать, что делать с моей броней. Ее достаточная прочность обеспечивалась только маной или навешиванием баффов. А ничего тут не сделаешь, с сожалением покачал головой оружейник. Естественное усиление возможно, однако с такими затратами, что проще новую купить. Или меняй, или пользуйся как есть. Могу настроить ее на автоматическую подкачку от тебя, но это опасно. Лучше сам каждый раз перед сном сливай в нее излишки маны… Так и поступаешь? Ну и молодец! При малом числе драк и пропущенных ударов будет достаточно. После тяжелых схваток статус проверяй обязательно. Всегда следи, чтобы он не сползал ниже «удовлетворительно». Иначе тебя любая бабка вязальной спицей насквозь проткнет.
Закрыв вопрос по защите, я занялся подбором эликов. Вдруг мана в броне кончится несмотря на прилежную заботу о пополнении ее запасов, а агрессивные бабки станут атаковать со всех сторон?.. И еще много мелких закупок предстояло сделать. Пусть я и собираюсь из «Гавани» в Каритек, мне там будет недосуг шопингом заниматься.
После ужина я в последний раз поднялся к себе на третий этаж, уже окончательно, без намерения выходить куда-то еще. Чем плотнее окутывала таверну темнота, тем тише в ней становилось: постояльцы укладывались спать. Ближе к полночи в коридоре раздались легкие, и вроде знакомые шаги. Мэлори? А почто без эльфийки?
В дверь постучали. Открыл — Мэлори, конечно.
— Эльфийка будет завтра, — сказала она. — А сегодня ты только мой!
На следующий день я спустился вниз завтракать только к обеду. И у подножия лестницы столкнулся с тем парнем эльфийского вида и поведения. Он и взглядом единым не показал, что я ему интересен, — разминулся со мной и стал подниматься по ступеням. А может, я ему действительно был неинтересен, если Рудж ошибся насчет него. Но я предпочел думать, что распорядитель не ошибся. Так безопаснее. И за едой обмозговал, чего предпринять, дабы обезопасить себя еще больше.
Эльфы на Аусанге жили очень разные. Настолько, что зачастую по привычкам и боевым качествам больше походили на представителей иных рас, чем друг на друга. Но всех их объединяли хорошее знание природы и умение мастерски стрелять из лука. Парень, судя по одежде, долго жил на севере Оргойского королевства, в землях светлых эльфов с предгорий Каграла. Возможно, с рождения.
Н-да, вовремя я начал в стрельбе на звук практиковаться. Жаль только достижения мои в этой области пока слишком скромные… Хотел после завтрака зайти к Карею, но тут он сам заскочил в таверну выпить кружку пива.
— Слушай, — сказал я ему. — Тот пацаненок, что тебе на конюшне помогает, — он всегда занят?
— Да нет, — ответил Карей. — Он вообще здесь не мне помогает, а всем. То у кузнеца на подхвате, то у тележников деревяшки стружит, то у баффера торчит. Просто живет при конюшне — и потому большей частью там.
— А он как — сообразительный?
— У-у-у! На лету все схватывает. А шустрый — спасу нет. Везде успеет.
— Так ты скажи ему, что он мне нужен. Работенка есть — как раз для шустрых.
— Скажу.
Я еще дожевывал свою порцию, а мальчишка уже прибежал.
— Что хочешь, дядь? — спросил он, вскарабкавшись на табурет напротив. Лет десяти на вид, а уже пятнадцатый уровень. Далеко пойдет…
— Хочу хорошо потренироваться в стрельбе на звук, — ответил я. — Движущаяся мишень нужна. Причем умная и хитрая.
— Давай! — загорелся пацан. Аж глаза засверкали. — Тебе кого сымитировать — животных или разумных?
— Разумных. Конкретно эльфов.
Мой будущий помощник в прокачке коротко глянул в потолок, и я понял, что об опасениях Руджа относительно странного постояльца он знает не хуже меня.
— Тебе надо, чтоб я тоже стрелял?
— В первый день нет. А потом да, конечно. Лук у меня вот такой. — Я открыл раздел интерфейса «Оружие и снаряжение» для просмотра посторонним и показал пацану. — Стрелы подбери сам — тебе от них страдать. Защиту тоже — чем лучше подберешь, тем меньше страдать придется. Сколько денег надо?
— Да золотого хватит. Я ж покупать не буду, на время возьму.
— Вот, хватай желтячок… Стой, куда помчался? Зовут тебя как?
— Живчиком!
— Подходящее имя. А меня Иваном. Ну, мчись!
Когда я вышел во двор, Живчик меня уже ждал: в малого размера, но все же великоватой ему подкольчужной рубахе, с колчаном стрел за спиной и закрытым шлемом подмышкой. Я осмотрел стрелы — с тупыми наконечниками, для охоты на мелкого пушного зверя. Покосился на таверну. Если парень с эльфийских предгорий и заметит мои визиты в лес, насторожить его это не должно. Многие постояльцы тренировались регулярно или время от времени — во дворе таверны и в лесу, со всеми видами оружия, поодиночке и с напарниками.
— У Гольта окно на другую сторону, — сказал Живчик, проследив за моим взглядом. — Сейчас он нас не видит. А если вздумает шпионить, нам дадут знать.
Гольт, значит. Ох, держался бы ты от меня подальше, Гольт! И не хочу ведь я тебя убивать, — а придется, если полезешь…
Глава 10
В первый день мы сделали три захода, часа по полтора. На следующий прихватили с собой Люцифера: мишеней стало две, а Живчик вооружился взятым напрокат луком и начал по мне постреливать. Платил я мальчонке как свободному нанятому двадцатого уровня, а не пятнадцатого. Способности обалденные, и он умудрялся находить ВСЕ выпущенные мной и им стрелы — мы ни одной не потеряли. Такие таланты надо поощрять!.. Также он изобрел неживую движущуюся мишень, по которой я мог стрелять боевыми стрелами: укрепил на раздобытых где-то салазках набитое соломой чучело типа огородного, и Люцифер таскал это приспособление по зарослям на длинной веревке. В свободные от тренировок часы я изучал эльфийские тактики выслеживания и боя по базе знаний Айка. Вечера просиживал в обеденном зале в компании Руджа. По ночам приходила Мэлори — иногда одна, иногда с эльфийкой.
Конечно, рассуждая здраво, мне не следовало задерживаться в «Сухой гавани». Собственно, я должен был уехать отсюда едва закупившись необходимым. Меня разыскивали — и агенты Хорингера, и тимойцы, и много кто еще, и лучше было бы держаться подальше от тех мест, что станут проверять в первую очередь. Но я изрядно подустал от жизни под открытым небом и череды встрясок в виде регулярных пленений. Считай с самого побега из ополчения не жил нормально. И до него — что, сильно нормальная у меня жизнь была? Нет — в полном смысле нормальная закончилась с попаданием в Версум, а с того дня прошло черт знает сколько времени. В таверне я хотя бы спал спокойно. Регулярно питался. Не ожидал нападения каждую секунду, пока в ограде. А вне ее за мной следили две пары весьма острых глаз — Живчика и Люцифера. Вдоль всего Разбойничьего тракта после инцидента с Иганом и рейда Бдящих в Заброшенный стан шел активный отлов замаскированных под преступников охотников за скальпами и представителей власти. И те, которых не вычислили и не повесили, оказались существенно стеснены в своих действиях.
Ну вот как Гольт. Если он замышлял нечто недоброе, то сделать ничего не мог. И не делал. Правда, он, может, и не замышлял.
— А давай его просто убьем, — предложил Люцифер. — На всякий случай. И не придется думать, опасен он или нет.
Оказывается, мой конь не любил эльфов. А также тех, кто косит под них. Неизвестно за что, но не любил. Впрочем, с таким долгим боевым прошлым, как у него, найдутся причины не любить кого угодно. Хоть всех. Потому что подраться успел тоже со всеми.
— Гольта нельзя просто убить, пока он в таверне, — возразил я. — Вдруг он честный разбойник?
— Ну и что? Его никто не знает, и он никого не знает. Если пришьем — ни одна душа не обеспокоится. Разве что Рудж облегченно вздохнет — не потребуется больше за этим псевдоэльфом следить.
— А удар по репутации? Каждый тут потом будет говорить, что Иван шлепнул того чмыря — помните? — только потому, что его побаивался. Значит, Иван трус. А раз трус, значит, слаб. А раз слаб, надо его тоже шлепнуть… И нафига мне это?
Через четыре дня в «Сухую гавань» заявились друзья Гольта — парень его возраста, то есть лет около тридцати, и две девушки: маленькая блондинка, и другая, высокая, потемнее. Все трое — с остроконечными ушками. Живчик тут же разузнал, как зовут вновь прибывших: Тэсс, Лейла и Киана. В сборе компашка с Каграла выглядела осколком одного из обществ возмужания, которые есть у множества рас, — есть и у эльфов. Молодежь обоих полов имеет право вступать в них сразу после выхода из детского возраста, что охотно и делает — для получения боевого (а втихушку и сексуального) опыта, совместного поиска не слишком опасных приключений недалеко от места жительства, ну и так далее. Полезная в целом штука, особенно если нет одного из родителей или обоих, и позаботиться о воспитании некому. Наставниками в обществах чаще всего бывают благотворители, за чей счет организации и существуют. Где-то советом помогут, кому-то снаряжение прикупят, кого-то отлечат после неудачной вылазки в рассадник монстров вроде Арнаура. Кроме боевых, бывают и торговые общества, и ремесленные, и всякие. Многие повзрослевшие их члены продолжают держаться вместе и после наступления зрелости — теми же мелкими группками, которые у них сложились в глубокой юности, и теми же парами в группках. Свои — уже большие — дела проворачивают, геройствуют, цеха открывают, гильдии создают…
Или выслеживают тех, кто оказался не в ладах с законом, а добровольно сдаться на его милость не намерен. Почему нет? Мало ли кто о чем мечтал в период полового созревания, да замечтался настолько, что решил воплощать фантазии в жизнь. Ведь ловля разбойников не менее романтична, чем разбой.
— А я думал, Гольт врет про друзей, — сказал мне при встрече Рудж. — Долго же он их дожидался.
Мне показалось, распорядитель даже умерил свою подозрительность. Моя, напротив, возросла, и я занялся углубленным изучением эльфийских тактик с учетом возросшего числа потенциальных противников.
На шестой день в таверну во главе нескольких бандюг прибыл Меченый, полностью восстановивший разбойничий уровень и навыки. Он тут же расплатился за оружие и доспехи, которые я ему когда-то одолжил, и спросил:
— Слышал, ты меня дожидаешься?
— Ничего важного, — успокоил его я. — Вроде как отпуск взял себе — кайфую тут, расслабляюсь. Всего лишь хотел повидаться. И еще ты единственный здесь, с кем я могу поговорить совершенно свободно, не боясь быть неправильно понятым.
— Говори! Руки у меня на отдыхе после дел грабительских — только и осталось языком чесать.
— Где тут поблизости есть хорошие места для промысла — чтоб добычи завались, а конкуренции поменьше? — Меченый собрался расхохотаться над моими скромными запросами, но я ему не дал: — Я серьезно. И важнее всего второй пункт. Не хотелось бы в самом начале пересекаться с местными бандами в зонах их приоритетных интересов.
— Это непросто… Хотя!.. Есть одно такое местечко — словно по заказу под твои желания: Южная военная тропа, или просто Тропа. Она проходит даже ближе к Гинкмару, чем Ревский тракт. Ею возвращаются со службы те, кого отправляют на границу с южными варварами. А так как войны в полном понимании там нет, то рыцари занимаются почти исключительно грабежом своего же населения. Иногда напрямую, но чаще хитрят. Обычная уловка такая: какое-то племя идет на нашу сторону в набег — его пропускают через границу, делая вид, что не заметили. Варвары грабят деревню, две, три — и назад. Тут-то их, уставших и отягощенных трофеями, встречают наши доблестные воины. Атаковали, разогнали, добычу забрали себе. Пострадавшим, естественно, не вернули. А некоторые военноначальники поступают еще проще: не мудрствуя лукаво, по-хорошему договариваются с вождями варваров, после чего те ведут своих головорезов уже не в приграничные районы, а поглубже, к богатым городкам и торговым путям. Поворачивают обратно — половину добычи отдают за беспрепятственный проход к себе в пустыни.
— Прибыльный бизнес, — сказал я. — Только шибко уж гнусный.
— Так считаешь не ты один, — ответил Меченый. — Для того и нужна Тропа. По ней защитники оргойских рубежей возвращаются по домам в центральные и северные герцогства, чтобы на дорожных заставах не возникало вопросов, отчего это нищий баронишка, полгода назад ускакавший на юг чуть ли не голым на облезлой кляче, едет назад в добротных доспехах, на породистой лошади, и с целым возом добра. Дворяне, чтоб ты знал, у нас так и служат — по полгода. А полгода им дается на дела в собственных землях.
— Я понял твою мысль. Грабь награбленное!
— Да, именно. Только учти, что воины по Тропе в одиночку не ходят. А как минимум децимами. Чаще же — по две, три и больше. Да и много ли достается простым солдатам? Нападать надо на рыцарей и баронов. Но рыцари тоже сбиваются в отряды, а бароны ездят со свитой. Дошло, в чем трудность промысла там? Низкая конкуренция меж разбойниками потому, что желающих мало. Надо серьезный отряд собирать. А удача тому отряду будет улыбаться не каждый раз: герои юга при защите благоприобретенного имущества храбры и бескомпромиссны. Совсем не как на границе.
Узнав, зачем я настолько прилежно упражняюсь в стрельбе на звук, Меченый предложил помощь. Кажется, он тоже не любил эльфов.
— Поссоримся и перебьем всех! — сказал он. — За них никто не вступится, а мои ребята как раз устали по засадам сидеть и скучают по старой доброй трактирной драке.
— Да ну, — отказался я. — Они могут не пойти на ссору, чего бы мы ни делали. И не хочу я устраивать рубку с погромом на хозяйстве у Мэлори. Не по-дружески это. И за ущерб после платить придется.
— Тогда давай выманим их из «Гавани».
— Если Гольт присматривался тут к тем, за кого можно получить награду, и остановился на мне, стараться особо не придется. Я уеду — они последуют за мной. Только ты не напрягайся особо: сделай вид, будто хочешь выехать за ними следом, чтоб они занервничали и потом оглядывались поминутно, а сам не выезжай. Незачем тебе и твоим парням суетиться.
— Ох, рискуешь ты! Их четверо, уровни от сорок первого до сорок шестого. Вместе мы их легко положили бы, а одного тебя скорее они положат.
— Положат — значит, положат. Похоронишь, если найдешь. Я, знаешь, все больше становлюсь фаталистом, пофигистом и авантюристом. Сейчас хочу с этой эльфийской шайкой разобраться, а немного позже отправлюсь промышлять на Тропу. Спасибо, что про нее рассказал.
Меченый неодобрительно замычал и сменил тему. Вечером я начал собираться в дорогу с намерением выступить утром. И выступил едва рассвело: задерживаться в таверне дальше поводов не находилось. Да и не хотел я их искать — сколько можно отдыхать-то! В седло — и вперед!.. Вскоре последние вырубки вокруг «Сухой гавани» остались позади. В лесу было тихо. На траве лежала густая роса, и за Люцифером оставался хорошо заметный темный след. Он исчезнет задолго до полудня — останутся лишь отпечатки копыт на земле.
— Какой план? — спросил конь.
— Тупой как оглобля, — ответил я. — Гольт со своими раньше обеда за нами не последует, чтоб подозрений не вызвать. Проедем еще немного и устроим засаду. Времени на все хватит: не то что в кустах засесть — замок построить.
— Я давно убедился, что ты не такой самонадеянный дурак, каким иногда кажешься. Но не понимаю, как ты собираешься справиться с четырьмя стрелками, каждый из которых тебя превосходит.
— Вот и Меченый не понимал. Но ему простительно, а тебе нет: ты ведь все обо мне знаешь. Я считай неделю серьезно не напрягался и кормил маной броню. У меня усиленный лук и отравленные стрелы. А еще «берсеркер» — и я его активирую.
— Но ведь «берсеркер» не предназначен для стрельбы из лука!
— Конечно. Но кто сказал, что его нельзя использовать таким образом? Боевой режим — он и есть боевой режим. И даже это не важно. По сути «берсеркер» всего лишь набор качеств и способностей, которые можно на себя временно повесить. Находясь в нем что угодно можно делать — хоть картошку копать. Быстро, эффективно и безумно храбро! Сколько я его ни изучал, так и не обнаружил ограничений на использование. Должно быть, их и нет — кроме чисто психологических и налагаемых целесообразностью. Другие воины применяют «берсеркер» исключительно для рукопашных схваток? Пожалуйста. А я применю для стрельбы. Минуты мне хватит, чтобы с твоей помощью сократить число врагов до двух — трех раненых. Скорее всего, и сам пару стрел поймаю. А дальше пусть боги решают, кто останется раненым, а кто станет мертвым.
Люцифер помолчал, а затем принялся подробно рассказывать о лошадях наших будущих противников. Кобылу Гольта за время совместного пребывания в конюшне он успел изучить чуть не до клеточного строения. Животных Тэсса, Лейлы и Кианы — похуже, поскольку наблюдал за ними не так долго.
— У Гольта оргойская верховая, которая у него недавно. Он часто навещал ее в стойле и сам выгуливал — заметно, что лошадь к нему еще не привыкла. У остальных эльфийские боевые. Наверно, раньше и у Гольта была такая же, но он ее потерял — или в схватке, или конокрады постарались.
— Эльфийские боевые, — повторил я с пренебрежением. — То есть те же верховые, только выращены в лесах.
— Все же получше, — не согласился Люцифер. — Всякая верховая — это универсальная лошадь, пригодная в том числе и к использованию на войне. В коннице любой армии их большинство, потому что разведение и воспитание обходятся дешево. А эльфийцы…
И конь принялся нахваливать «эльфийцев», что не помешало мне остаться при своем мнении. История появления породы сводилась к тому, что эльфы — не первые и не последние — попытались вывести лошадей, которые в полной мере совмещали бы в себе скаковые и боевые качества. Опираясь на свою дружбу с природой и хорошее ее знание, остроухие многого достигли, однако главные ограничения системы обойти не смогли, и маунты у них все равно получились ни то ни се, уступающие как настоящим скакунам, так и чистокровным бойцам вроде Люцифера.
По моим прикидкам, мы успели отдалиться от таверны километра на четыре. Я и так был внимателен, а теперь глядел вокруг во все глаза, стараясь запоминать каждую деталь рельефа и лесной растительности, буквально каждую кочку и каждый куст. Ведь когда попадется подходящее место для засады, нельзя будет вернуться назад, чтобы осмотреться еще раз. Ничто не должно насторожить охотников, когда они пойдут по следам. Ничто и не насторожит их: конь ступает ровно, спокойным шагом, наиболее удобной дорогой. Всадник подремывает, добирая то, на что не хватило времени ночью. Опять к нему нырнула поздним вечером в комнату рыженькая хозяйка заведения…
Ага, хрен там я подремываю. А Мэлори вчера выгнал через два часа, предупредив, чтоб по коридору пробиралась на цыпочках.
Люцифера учить не надо, он свое дело знает. Идет так, словно я полностью положился на его волю и действительно дрыхну в седле…
Впереди и справа замаячило что-то — я не сразу разобрал, что. Лишь подъехав ближе, понял: большое дерево засохло на корню, а потом не выдержало напора бури. Ветви почти все сломались от удара о землю, или еще раньше, зацепившись за соседние деревья, оставив на стволе многочисленные толстые и длинные сучья. Позже и ствол, и сучья оплело вьюнком. У комля торчал мощный трехметровый пень с ощетинившейся острой щепой неровной вершиной. Не за каждым упавшим деревом в лесу можно спрятаться — гнилые насквозь хорошая стрела из хорошего лука пробивает тоже насквозь. Но это дошло почти до каменной твердости в вертикальном положении, а на земле пролежало недолго, и его древесина не успела поддаться жучкам и сырости.
— Здесь! — только и сказал я.
Люцифер не дрогнув проехал мимо. И лишь когда вершина дерева осталась далеко позади, свернул в сторону, возвратился назад, и мы оказались как бы в маленькой естественной крепости. Точнее, за оборонительной линией, от которой могли отступить или назад, или в сторону таверны, или по направлению к Арнауру. И пусть мы не собирались отступать, а готовились к решительной атаке, возможность свободного отхода по трем векторам согревала душу.
Осмотревшись, я спешился, освободил Люцифера от седельных сумок и приступил к подготовке подлого нападения на остроухих братьев по разуму. И на Гольта, конечно. Предстояло расчистить от травы и кустарника полосу метра два шириной вдоль дерева с нашей стороны, чтоб я мог свободно перемещаться по ней. И аккуратно срезать с сучьев лишние плети вьюнка, которые могли помешать стрельбе. Ствол в комле был мне по грудь, так что я легко перепрыгну его в любом месте, особенно разогретый «берсеркером». Главное, не напортачить с плетями. Сам я не сразу догадался, на чем это они так красиво висят гирляндами, — скорее всего, и преследователи не догадаются, пока не окажутся прямо перед деревом, в тридцати шагах от него.
Правда, они не окажутся перед ним сразу все. Это было бы здорово, но враги не простофили. Непосредственно по следу пойдет кто-то один, у кого наилучший навык. Или действительно пойдет, ведя лошадь в поводу, или верхом поедет. Остальные будут следовать за ним верхом, на расстоянии, растянувшись в короткую цепь, прямую или полумесяцем. Видимость на этом участке леса не слишком хорошая и не слишком плохая. Значит, от следопыта до группы окажется тоже шагов тридцать, и по двадцать — между всадниками в группе. Когда полетят стрелы, быстро обойти дерево и атаковать меня сможет только крайний левый. Он — вторая после следопыта цель. Третья — всадник в центре цепи. Четвертая… А вот с ней я уже не успею управиться — хорошо если одну стрелу выпущу.
— Крайним правым придется заняться тебе, — сказал я Люциферу. — Следопыт у нас почти гарантированный труп. Крайний левый — почти гарантированный тяжелораненый. Остальные двое под большим вопросом. Убей хотя бы одного — именно этого правого. Или создай ему столько проблем, чтоб он и думать забыл о нападении на меня или помощи товарищам.
— Сделаю, — ответил конь.
— В каждую лошадь я постараюсь воткнуть хотя бы по одной стреле. Яд лишит их резвости. Но мишеней слишком много, а посему… Нет, хватит. Дальше ничего не обдумываем. Как ты хорошо сказал перед встречей с Эртриксом, нельзя все спланировать. Впрочем, еще мы можем предвидеть и учесть поведение лошадей — как бы ни развернулась схватка, они не запаникуют и не убегут. Даже раненые, даже лишившись седоков. Исключение — кобыла Гольта. Правильно?
— Да. Но и она может защищать всадника. А остальные — не только своих, но и чужих, если группа сплоченная и животные всех давно знают.
— Все-таки в вашем мире по сравнению с нашим очень много предопределенности, — задумчиво сказал я. — В обстановке, в качествах и действиях разумных и неразумных — во всем. Следовательно, много предсказуемости. Хотя даже не знаю, радоваться этому или нет.
— Радоваться! — безапелляционно заявил Люцифер. — Ведь твои собственные качества и действия предопределены в куда меньшей мере. Именно потому, что ты из другого мира, живущего по другим законам. Конечно, это серьезный недостаток, поскольку тебе во многом приходится п
Глава 1 Если твое главное богатство составляют долги, то не стоит терять даром ни часа. Давно известно, что время – деньги, и любые задержки, оттягивания, заминки приведут в будущем только к новым счетам, требующим оплаты. Поэтому добравшись до Гинкмара, мы с Люцифером сразу направились в Арнаур. Несмотря на приближение ночи. Несмотря на то, что из оружия у меня был только меч. А из брони ничего не было вовсе: хоть с коня железо снимай и вешай на себя. Я не расспрашивал Люцифера, какие у него нашлись причины для обращения к фуриям. Почему-то мне казалось, что ему будет неприятно рассказывать об этом, – и вряд ли я ошибался. Ясно ведь, что мстительницы согласились по-крупному нагадить герцогу отнюдь не за жестокое обращение с конем в обозе. Конечно, зуб на Генриха имел не сам Люцифер, а Этьен де Гурфье. То-то он, будучи рыцарем ордена Недремлющих, большую часть жизни провел не в Каритеке, не в столице, и даже не в собственном замке, а в странствиях по безлюдью, стараясь не появляться в поле зрения сеньора и короля. Сеньором Этьена числился как раз Генрих. И он же занимал должность одного из приоров ордена. Люц первого хозяина и любил, и уважал безмерно. Нетактичное ковыряние в их общем прошлом способно надолго испортить ему настроение. А что я в результате узнаю? Какую-нибудь грязную историю нагибания герцогом своего вассала. На ночевку пришлось встать где-то на полпути к заброшенному городу, под случайным деревом. Как-то не попалось нам прибежища лучше, и не было признаков, что вскоре попадется. Осмотрел я наш будущий лагерь и поежился. Отнюдь не от вечерней прохлады. Привык уже носить доспехи почти не снимая, и теперь сам себе казался без них крабом во время линьки. Подходи, нападай, жри меня кто хочешь. Не воин, а приглашение к обеду. Люциферу выбранное место и наша общая обороноспособность нравились не больше чем мне. Он наклонился, пожевал какой-то лопух и с отвращением его выплюнул. Довольной выглядела одна Весточка. Она устроилась на ближайшей ветке, чистила перышки и доброжелательно поглядывала на нас. Ну в самом-то деле – чего бояться, когда рядом два таких приятеля-заступника с бешеным превосходством в уровнях? И попробуй ей докажи, что с любой другой точки зрения мы смотримся бледненько. – А не пройти ли нам еще немного? – спросил Люцифер. – До берлоги медведя-людоеда. Там волколатники. После договора с Айком они тебя примут как брата. – Нихрена себе – «немного»! – возразил я, сверившись с картой. – Хорошо если доберемся к средине ночи. – Зато ты выспишься нормально. Не обязательно идти в Арнаур завтра с утра. Можем выступить к обеду, и все равно доберемся засветло. А ведь верно, подумалось мне. Сегодня навестим броневолков, в Арнауре переночуем в Доме приговоров. Фурии нас специально охранять не станут, но городская нечисть в обиталище клана не сунется. Передадим старухособакомышам доспехи из тайника под Седалищем судий, за исключением тех, что временно понадобятся мне самому, а на следующий день отправимся к лабиринту духов. Изъяв у бесплотных доспехи Свэна и его группы, я уже прилично экипируюсь. Только на месте ли волколатники? К их логову приходили те, кто забирал из Гинкмара тело Креппера и его голову. Они вполне могли перебить броневолков до единого. Остался ли хоть кто-то из стаи Торна в живых? – Пока не сходим туда, не узнаем, – сказал Люцифер, прочитав мои мысли. – А ведь волколатники могут оказаться полезны не только для того, чтобы случайно завернуть к ним в гости, когда окажемся поблизости, как вот сейчас. – Ты прав как всегда, мудрец четвероногий, – вздохнул я. – И почему ты родился конем? Ты должен был появиться на свет в семье книжника. Сидел бы сейчас в уютном кабинете, и принимая избранных посетителей за большие деньги, потчевал их советами. А не бродил по Гинкмару в компании трижды беглого дезертира и подлого тимойского наймита, с риском сломать ногу в потемках. – Мне не понравилось бы сидеть. – Это тебе сейчас так кажется. Бросив неиспользованную стоянку, на которой даже не успели вытоптать траву, мы двинулись дальше, изменив маршрут. Вечер сменила ночь, идти стало тяжелее. Многочисленные сучковатые коряги словно специально сползались со всего леса нам под ноги. Я вспомнил, с какой скоростью недавно летел примерно по таким же местам на кобыле Дона к востоку отсюда. На Люцифере так не покатаешься. Ни теперь, ни даже в будущем, когда он полностью в форму войдет. Боевая лошадь – не скаковая. Пользоваться преимуществами той и другой разновидности маунтов сразу было бы куда как здорово, только в программе это не предусмотрено. Конечно, боевой конь способен мчаться очень и очень быстро, в том числе по пересеченной и лесистой местности. Однако недолго. И раненого тебя из сражения вынесет, и от врагов на нем уйти реально, если враги тоже на боевых. Но восстанавливаться он после будет почти столько же, сколько ты – от ран лечиться. Мы старались создавать как можно меньше шума, и одновременно прислушивались: не шумит ли кто вокруг. В какой-то момент мне показалось, что параллельно нам кто-то идет. – Ты слышишь? – спросил я Люцифера по мыслесвязи. – Да, – ответил он. – А чего молчишь? – Подумал, что мне мерещится. Я слышу шаги то справа, то слева. Никто не сумел бы так быстро менять положение относительно нас. – А ведь и я слышал засранца с разных сторон!.. Но нам обоим мерещиться не может. Что это за хрен с горы? – Не знаю… Погоди! Кажется, догадываюсь. Ты видишь карту? – В смысле? Я в нее постоянно не смотрю. Сейчас гляну… Нет, не могу вызвать. Даже кнопка в меню неактивна. – А у меня она вовсе пропала. Скорее всего это значит, что нас пасет леший. Хочет закружить, разделить, а потом удавить поодиночке. Сейчас пугать начнет. Смотри, не поддавайся. – У-угу! У-угу! – донеслось сзади. Да так жутко, что я едва не обгадился. Весточка запаниковала и попыталась спрятаться у меня под эгидой. Я поймал пичужку и свернул в свиток. Побудь пока пергаментом, солнышко, – так ты целее будешь. – О-ого! О-ого! – раздалось спереди. Меня сковало животным страхом. Я и не хотел бы так реагировать, памятуя о предупреждении Люцифера, но воздействие шло не на разум, а на глубинные животные инстинкты. Преодолев сопротивление тела, я все же заставил себя двигаться. Можно продолжать идти в избранном направлении и без карты. Достаточно не терять чувства времени и помаленьку забирать вправо, поскольку у левой ноги шаг короче. – Ш-ш-ш-ш! – зашипело в ближайших кустах. Только что я чуть не впал в столбняк, а теперь с трудом удалось удержать себя на месте. Подсознание вопило: «Бежать! Бежать!!!» – А-а-а-а! – застонало над головой; то ли в кронах дубов и сосен, то ли меж ними. – Где он на самом деле? – спросил я. – Только не сверху, – отозвался Люцифер. – Лешие не лазят по деревьям. – Что предпримем? Он же нам так все нервы истреплет в хлам. – А что тут предпримешь? Даже будь у тебя лук, ты не попал бы в него. Просто старайся держать себя в руках, как я и сказал. В конце концов он не выдержит и бросится. Больше всего этих тварей выводит из себя равнодушие к их фокусам. Бросится? Неужто? Это замечательно. Это нам близко и понятно… Я половчее перехватил рукоять меча. Давай, бросайся. Какие там части тела у тебя лишние – руки, ноги, голова? Я так считаю, лишнее всё. Как и ты сам, чучело гинкмарское. – Лешие понимают языки разумных? – поинтересовался я. – Отчасти, – ответил Люцифер. – Не то что понимают – скорее чувствуют, о чем говорят. Как бы объяснить… – Да не трудись, я сообразил. Если лешака обозвать членососом, до него дойдет, что его считают членососом. Так давай побеседуем с нашим крикливым сопровождающим… Эй, быдло чащобное! Стой там иди сюда! Щас вырублю дрын потолще и расширю твой задний проход. По стандартам московского метро, млять! Тебе понравится, мандавошка пассивная! Следующие несколько минут я обсирал лешего в лучших традициях чотких пацанов с райончика, вздумавших скуки ради задрочить травоядного ботана. Лешак все сильней сбивался в своих уханьях и аханьях, а сами они постепенно перестали на меня действовать. Я снова смог вызвать карту в интерфейсе и удостоверился, что с пути мы не сбились. Люцифер оскорбительно ржал в адрес незадачливого пугача, и он не вынес глумлений: выскочил из зарослей и кинулся на нас, причем не сбоку и не с тыла, а тупо в лоб, словно героический красноармеец на амбразуру вражеского дзота. Он походил на безобразную обезьяну больше двух метров ростом: широченный в плечах, мускулистый, с оскаленной пастью и вытаращенными от ярости глазами. Мы с Люцифером вежливо расступились – леший раскинул когтистые лапы, пытаясь поймать нас обоих, но не поймал, и остановиться не смог, а пролетел в своем неукротимом порыве между нами и врезался в березу позади. С дерева посыпались листья, сережки, и что там еще на березах растет, однако оно устояло. Леший отшатнулся от ствола, сделал несколько неверных шагов назад и раскорячился в полуприседе, силясь удержать равновесие. Я шагнул к нему и срубил башку. Ну вот и все, финита, о мой лохматый друг; и никакой ты не героический красноармеец, куда тебе до такого статуса. Вытащив из-за пазухи свиток, я превратил Весточку в птичку. Она недоверчиво осмотрелась – вокруг точно безопасно? – и перепорхнула с моей ладони на шанфрон Люцифера. – Быстро ты его, – сказал конь. – Разделывать будешь? Я посмотрел на труп. Вообще-то, разделать стоило. Хотя бы ради мяса. Негоже идти к волколатникам от такой туши с пустыми руками. И шкура, если удастся ее правильно выделать, будет иметь замечательные свойства. Удручала лишь потеря времени. И еще больше то, что опять я возьму вершки, а остальное брошу, как в случае с кобылой и собаками вампира. Даже хуже. Лешие считались у колдунов и знахарей существами ценными, с них шло в дело все. Внутренние органы, кости, зубы – ничего не выбрасывалось. Но как сохранить ингредиенты, если мой безразмерный магический футляр лежит в «Сухой гавани»? И попробуй еще возьми ингредиенты эти без сноровки. Половину испортишь сразу, другая придет в негодность до использования или продажи. – Соверши подношение охотника, – подсказал Люцифер. – Охотника за монстрами? – уточнил я. – Нет, обычного. Мясо со шкурой достанутся тебе. Прочее уйдет духам, но зачем его жалеть, если все равно пропадет. Я открыл базу знаний и отыскал нужный обряд. Похоже, его создали специально для нубов в магии, которым повезло. Он помогал получить хоть что-то в тех случаях, когда привалившая удача оказывалась слишком верткой и скользкой, причем получить быстро. Не долго думая, я подкатил ногой голову лешего к его телу, проверил запас маны и приступил к чтению последовательности молитв. Минуту спустя и тело, и голова начали слегка светиться, а чуть позже их окутал черный туман. Когда он рассеялся, на земле лежала аккуратнейшим образом снятая шкура с грудой мяса на ней. Вот это сервис, я понимаю! Не обладай шкура волшебными свойствами, я получил бы, кроме того, еще что-либо, пригодное для колдовства. А так – дудки. Однако духи решили быть щедрыми. В воздухе передо мной появился маленький призрачный фиал, наполненный чем-то темным. Попробовал взять предмет – пальцы прошли сквозь него: и сосуд, и его содержимое находились в Срединном Пространстве лишь частично. Перед глазами всплыла подсказка: «Кровь лешего с его внутренней сущностью. Если вы не способны использовать ингредиент сами, можете подарить его знакомому магу». И фиал сразу перенесется к нему? Здорово придумано. Только почему обязательно надо дарить? А загнать, значит, не могу? Хоть по дешевке? Ответа не последовало. Никто не собирался принимать во внимание мое тяжелое материальное положение. Я почесал в затылке. «Использовать ингредиент» – это означало временно воскресить лешего в качестве зомби. И натравить на врагов. Однако такого фокуса не провернуть без навыков некроманта, а мне их полноценное развитие окажется доступным не скоро. Решено – дарю фиал магу. Только какому? Все мои знакомые волшебники и волшебницы более-менее секут в некромантии. Мэлори и так хорошо живет – обойдется без подарков. Жюстина – лучший вариант, она небогата, а у меня будет достойный повод напомнить о себе. Но еще лучше закинуть кровь лешего Ноэлю. В последний раз, когда мы виделись, парнишка выглядел совсем расстроенным, словно он стоял на эшафоте, а не я. И ему подарок точно придется кстати: в некромантии и сопредельных искусствах он соображает лучше сестры и остальных магов из дома тетушки Молли. У Ноэля уже есть череп-секретарь – будет еще леший-телохранитель. Пусть одноразовый – это лучше никакого. «Вы также вправе получить за ингредиент компенсацию, – с непростительной задержкой сообщила система. – Средняя рыночная стоимость фиала с кровью лешего в Оргойском королевстве – 37 золотых или 370 000 единиц маны». Вот те нате – хер в томате! А сразу про компенсацию сказать было нельзя? И чего теперь делать? Ману, положим, я забрать при любых условиях не смог бы – для таких объемов накопитель нужен. Но золотые-то взял бы с удовольствием! Так ведь успел твердо настроиться совершенно на иное. Надо быть честным с самим собой – это гораздо важнее, чем быть честным с другими. И хапнуть сейчас бабло хуже, чем если бы я действительно подарил фиал Ноэлю, а потом отобрал. Нет, не стану я давать задний ход. Где наше не пропадало! Не хочу становиться похожим на своего хомяка. Кстати, ныне покойного. Эй, хомяк! Эй!.. Ну вот, не отзывается. Действительно упокоился, земля ему стекловатой. Подарить фиал! Золото за него все равно достанется не мне, а уйдет фуриям. Тридцать семь желтяков для погашения долга в тридцать шесть тысяч – все равно что упавшая посреди пустыни капля воды. Озера из нее не получится. И даже лужицы. Сосуд стал совсем прозрачным и исчез. «Ваше пожелание исполнено!» – отрапортовала система. Да пошла ты в сраку, падла тормозная! Считай это еще одним пожеланием. Ни за что ни про что настроение испортила. – Ингредиент сверх положенного – редкий знак расположения, – сказал Люцифер, внимательно наблюдавший за происходящим. – Обычно духи к такому не склонны. – Наверно, считают меня перспективным в плане убийств монстров, и притом дурнем, – отмахнулся я. – Вот и пытаются разжечь во мне азарт. Давай, мол, мочи упырей еще, да побольше. Добычу поделим по совести: одна часть тебе, девять нам. – Когда духи считают тебя хоть кем-то, уже хорошо. Большинство смертных они вовсе ни во что ни ставят. – Спесивые ублюдки. Как бы они жили без смертных. Я наклонился и поднял снятую чулком кожу с головы лешего. Она напоминала омоновскую балаклаву, только волосатую. Лишь сейчас заметил – халтурщики из Мира Истинного Мрака не позаботились объединить этот кусок с остальным. И что теперь с ним делать? Напяливать на себя и устраивать маски-шоу, пугая мелкую лесную живность? Впрочем, сей косяк бесплотные отчасти компенсировали фиалом, хоть он и достался не мне. Так что пусть живут, бить не буду. Существует множество заклинаний для восстановления целостности почти всего: от самых простых до сложнейших. Выбирай, заучивай, копи ману и пользуйся. И вообще – у меня уже есть эгида. Нафиг нужно таскать поверх нее еще и накидку из лешего, пусть у нее и будут впечатляющие полезные свойства? Шкуру пугача можно использовать и другим образом. А сейчас она пригодится под вьюки. Разрежу ее пополам. Один узел с мясом Люциферу на спину все равно не повесишь. Управился я быстро, и мы пошли дальше. Чем ближе подходили к охотничьим угодьям броневолков, тем осторожнее двигались. Неизвестно, до сих пор ли это их угодья. Глава 2 Тревоги оказались напрасными: волколатники были на месте. И они приняли бы меня как брата даже без договора с Айком, поскольку только что вернулись с неудачной охоты голодными и злыми. А тут я с центнером отборного филе, и еще конем!.. Нет, Люцифера никто из них не тронул бы и при его одиночном визите к берлоге: бывшие рыцари же, для них боевой конь и теперь святое. После схватки убитого сожрать – это да, можно. А на живого покуситься – значит, признать себя целиком и полностью скотами. Лучше посмотреть и понастальгировать. Когда я начал освобождать Люца от барда, стая прервала пиршество и окружила нас. Волколатники напряженно следили, как я снимаю броню, один предмет за другим, чищу копыта, шкуру, и вернулись к еде лишь после того, как я завершил все операции и отпустил коня пастись. А когда насытились, Торн еще раз приблизился к Люциферу и его осмотрел. – Старый заслуженный жеребец на омоложении! – определил он и обратился ко мне: – С твоей стороны очень благородно заниматься восстановлением такого животного. Редко, крайне редко кто-то берет на себя подобные заботы. А зря: это хорошо для души, и труды впоследствии бывают вознаграждены сторицей. Разумные постоянно забывают, что у них впереди вечность. Все торопятся куда-то, хотя обычно лучше не спешить, и не желают изживать карму, ни свою, ни чужую. А ведь старость – только дурная карма, и ничего более. Внимательное отношение к себе приводит мудрых к бессмертию гораздо раньше, чем заканчивается отпущенный им век; а безалаберные не добьются успехов и после сотни перерождений. Какая польза прожить множество жизней, если во время последней не помнишь предыдущие? А ведь большинство так себя и ведет. Умерли, очутились в Мире Теней, отказались от ответственности за былое, возродились, пожили еще… Я с интересом посмотрел на Торна. С одной стороны, не подозревал в нем склонности к философствованию. С другой – давно удивлялся тому, что окружающие, насколько мог судить, в массе своей действительно живут словно впервые. А разобраться, почему, времени не хватало. А оно, оказывается вон как. Чтобы сохранить память о прошлой жизни, надо искупать совершенные в ней поступки. Неудивительно, что многие предпочитают жертвовать приобретенным опытом, лишь бы этого не делать. Хотел я расспросить Торна подробнее, однако желание тут же пропало. Позади тяжелый день, под завязку набитый событиями и сюрпризами, как приятными, так и наоборот; и уже прошла часть ночи. У меня есть Люцифер, который по совместительству вторая база знаний, только не такая дубовая, как доступная мне по умолчанию игровая. Поболтаю потом с ним, когда вспомню. Или – тьфу-тьфу! – овладею инфой после собственной первой смерти. Какой-то гайд попаданцам в Мир Теней ведь полагается? Не может быть, чтоб не полагался. Исходя из этих соображений, я не стал разводить болтовню, а спросил Торна, кто приходил к берлоге за насаженной на сук человеческой головой. – Здесь побывали Бдящие, – ответил волколатник с презрением. – Трусливые королевские шлюшки на содержании, позор рыцарства. Мы отступили без боя: их было слишком много для нас шестерых. Сопровождавшие их маги не носили орденских плащей и выглядели недовольными. А что служило причиной, я не знаю. – Ты видел помощников Герхарда, – усмехнулся я. – Их сюда загнали насильно. – Вот как? Тогда понятно… Видимо, убитый тобою воин был важной персоной? – Удивись, но всего лишь наставником рекрутов. – Занимаемая должность не всегда соответствует реальному положению. – Конечно. Однако в чем заключалась важность Креппера, я не знаю. И не очень интересуюсь, поскольку он временно выбыл из игры. – Его не воскресили? Тогда зачем потребовалась голова? Разве не к телу, которое у Бдящих уже было?.. – Воскресили, воскресили. Но я убил его опять. – Удачно для тебя вышло. Мало кому доводилось свести счеты с врагом дважды за столь короткий срок. – Возможно, придется сводить и в третий раз. Надеюсь только, что не скоро. Далее Торн поведал мне, что Бдящие убрались от берлоги быстро. В саму берлогу не заглядывали; спрятанный в ней костомех на месте. Я осмотрел сооруженный мною у поваленного дерева шалаш и нашел его в удовлетворительном состоянии. В нем никто после меня не ночевал: суровые броневолки спали под открытым небом, а случайные странники, если таковые к шалашу выходили, оказывались съедены. Жилище нуждалось в ремонте, то бишь в покрытии свежими лопухами, но так как дождя не предвиделось, я только отгреб от входа какашки и обглоданные кости да обновил подстилку из лапника внутри. Поужинав презентованными Айком деликатесами, – а он отгрузил мне именно деликатесов, – я развел костер, положил в него сучьев потолще, чтобы они приняли в себя огонь и тлели всю ночь, растянул на прутьях куски шкуры лешего для просушки и вполз в шалаш. На следующий день проснулся, как и ожидалось, позже всех. Люцифер пощипывал траву, Весточка изучала лес вокруг, перелетая с дерева на дерево. Волколатники выглядели как обычно, за исключением Торна. Вождь броневолков угрюмо бродил туда-сюда, и как только заметил, что я достаточно взбодрился и собираюсь завтракать, подошел и улегся рядом. Я рассказал ему, куда направляюсь и зачем. Узнав размер моего долга фуриям, Торн возмутился. – Много! – буркнул он. – Жадные твари! – Точно, не мало, – ответил я. – Твари, согласен. – Жаль, что их не истребили всех. Доведись мне прикончить последнюю фурию на Аусанге, я бы чувствовал себя отрадно долгие годы после того. Пару минут волколатник высказывался в том же ключе. Я не перебивал. Мстительницы вызывали у Торна эмоции не лучше, чем Бдящие. Может, он в прошлой жизни пострадал от тех и других. Или задолжал фуриям, как я. Успокоившись, Торн поинтересовался, не против ли я сходить в Арнаур вместе. Задолбала полуживотная жизнь. Задолбали однообразные охоты ради пропитания. Все задолбало. А после того, как увидел боевого коня, вообще невмоготу. В поход хочется. – В Арнауре можно хорошо прокачаться, – закончил волколатник. – Мы бы давно туда сходили, да охотничьи земли не бросить. Вернемся, – а они заняты! И наперед не угадаешь, кем. А так хоть я один схожу: все стае польза. Сильнее вожак – сильнее все. – Пошли! – обрадовался я. – Только учти, что я специально на монстров нарываться не стану, пока доспехов нет. До Дома приговоров доберемся крадучись. И уж потом… – Ну, это ясно. Пока я облачал в бард Люцифера и готовился в дорогу сам, Торн переговорил с остальными членами стаи и назначил старшего. Тропы в сторону заброшенного города волколатник знал отлично, и повел наш крошечный отряд по одной из них. В компании Торна я сразу почувствовал себя увереннее. Тут же пришла мысль, а не начать ли мне сколачивать собственный клан. Пьяному ежику понятно, что в клане прокачиваться легче, чем в одиночку. Проблема была лишь в том, что я по натуре одиночка, – и не нарушит ли мне какая-то иная стратегия весь бусидо? Психологический комфорт – он тоже для прокачки важен. И для всего остального. Только не прогадать бы. Стоит внимательно осмотреться вокруг, как сразу начинаешь понимать: девяносто девять процентов окружающих состоят в каких-либо кланах, хоть зачастую они так не называются. Рыцарские ордены – типичные кланы, какими они в наших многопользовательских играх были; но ведь и банды с Разбойничьего тракта – тоже. Даже крестьянские общины есть не что иное, как своеобразные кланы со своим внутренним самоуправлением. А что представляют собой королевства, как не разросшиеся сверхкланы, включающие в себя множество других, помельче?.. Волколатник вывел нас к Арнауру там, где и договорились: у надвратной башни напротив часовни путешествующих и Оленьего камня. На подходе мы наткнулись на цепочку следов недельной давности. Ближе к башне обнаружили еще две, посвежей. Торн с Люцифером изучили обе, сходили к первой, вернулись. Я, как самый неопытный, предпочел оставаться на месте, чтоб невзначай не затоптать едва заметные знаки на земле и слое палой листвы. – Старые следы оставили двое охотников на монстров, – сказал волколатник. – Как определил? – полюбопытствовал я. – Монстрятников легко узнать по манере передвижения, с сугубой подстраховкой друг друга, когда они ходят парами или группой. И одиночку вычислить достаточно просто. С годами у всех, кто постоянно имеет дело нечистью, вырабатывается особая походка – крадущаяся, с полуповоротами, точно их преследуют, и они оглядываются через каждые несколько шагов. – Хорошо, продолжай. – Охотники вошли в город – и все. Наверно, убили там кого и вышли с другой стороны. Или же сами были убиты. А остальные следы оставили одни и те же всадники. Их было четверо. Эти въехали в Арнаур и вскоре выехали обратно. Я вопросительно посмотрел на Люцифера. – Соглашусь, – кивнул он. – Так и было. Прибавил бы лишь, что всадники не похожи на воинов. Их лошади не привыкли ходить по лесу. Я бы сказал, что в городе побывал кто-то из знати не дворянского звания или богатый купец со свитой. – Экскурсия в Арнаур ради осмотра достопримечательностей? – недоверчиво пробормотал я. – Глупости! А не к фуриям ли ездил тот купец или знатный тип? – Весьма вероятно. Слухи о том, что в Гинкмаре обосновался клан мстительниц, должны были разнестись по герцогству сразу после нападения на Грюнберга. И потянулся к ним народ… – Мне показалось, что фурий при налете на Каритек стало заметно больше, чем в нашу первую с ними встречу. Это может быть связано с ростом их популярности? – Конечно. В Мире Теней хватает ожидающих воплощения душ, одержимых идеями воздаяния. Кроме того, при постоянном притоке денег и ценностей фурии могут быстро размножаться естественным путем. – А как, если все они сестры? Почкованием? – Извини, так далеко мои знания не простираются. Мы подошли к башне и остановились: Торн и Люц – потому, что остановился я, а я – потому что собирался с духом. Войдя в короткий, но все равно полутемный тоннель проездной арки, остановился вновь и задрал голову. Из поперечной щели в центральной части свода торчали зубья подъемной решетки. То ли удерживающие ее цепи еще не сгнили, то ли она за века так приржавела к направляющим, что держалась и без цепей. В стенах справа и слева виднелись проемы, а в них – нижние ступени лестниц, ведущих на второй ярус. Как только мы поравнялись с этими проемами, наверху послышался шум, и на нас хлынули потоки мелких крылатых монстров. Торн бросился обратно в лес; Люцифер, наоборот, выскочил из-под арки в город и развернулся, готовый подать мне помощь, но что он мог предпринять против существ размером с летучую мышь, носившихся туда-сюда невероятно быстро? Я закрутился как вентилятор, размахивая вокруг себя мечом и завывая от десятков полученных укусов. Через минуту твари бросили меня ободранного и окровавленного, и с визгом вылетели наружу. Люцифера не тронули, а пронеслись черной стремительной тучкой меж деревьев и полуразвалившихся зданий и втянулись в руины храма метрах в ста пятидесяти от стены. Пол вокруг меня был усыпан разрубленными телами. Живучесть просела сразу на десять процентов. Добро пожаловать в Арнаур!.. Я перевязался лохмотьями рубахи, получив две десятых процента к одному из лекарских навыков. Единственная прибыль. Будь оно все проклято! С самого пробуждения я периодически заглядывал в Книгу чудовищ, а теперь открыл ее на боевом экране интерфейса, в узком окошке внизу. Прежде всего в заброшенных городах встречались домовые – практически в каждом здании, не захваченном упырями страшнее. А также уличный аналог домовых – городовые, чаще всего имевшие вид мумифицированных стражников. Некоторые не слишком агрессивные виды домовых позволяли задобрить себя простой беседой и остановиться в занятом ими жилище. А городовых можно было подкупить подношением, словно продажных ментов. Вообще же в покинутых поселениях разумных попадались какие угодно существа, способные найти там себе пристанище, в том числе временное. С кем столкнешься – заранее не просчитать. Мы взяли курс на храм, намереваясь его обогнуть, когда подойдем ближе. Весточка, не слишком доверяя нашей осторожности после недавней переделки, следовала за нами на расстоянии. Шагов через сорок я притормозил: из-за тени дома справа медленно выдвигалась еще одна тень. Монстр не мог быть слишком опасен, ибо кто так готовится к нападению, когда солнце в спину? Однако это могло оказаться и отвлекающим маневром стаи умных и хитрых хищников. – Приготовились! – мысленно сказал я Люциферу. – Приготовились! – продублировал он меня для Торна. По теням не всегда определишь, кто их отбрасывает, но мне показалось, что за углом притаилось что-то вроде грызуна величиной с борова. И точно. «Адская крыса тридцать второго уровня, – всплыла перед глазами подсказка. – Агрессивна в любой ситуации». Тридцать второй – это не страшно. Пятидесятый был бы хуже. Адские крысы увеличиваются в размерах по мере прокачки на неудачниках, и на финальных стадиях развития пещерного льва напугают до поноса. Неохотно покидают подземелья, где водятся, но попадаются и в наземных сооружениях. Или, как вот сейчас, под открытым небом. Я прошел еще чуть вперед, тут же отступил назад, и этого оказалось достаточно для обмана бесхитростной твари. Она выскочила из-за угла и кинулась на меня. Я рубанул по оскаленной морде и отскочил в сторону. Люцифер ударил крысу копытом, отбросив к волколатнику, а тот прыгнул ей на спину, вцепился в загривок и свалил на бок. Я подбежал и вонзил меч в сердце. Мало! Тогда в печень? В почки? В легкие? Живучая гадина! А я больше важных потрохов не знаю! Давай по второму кругу? В сердце, в печень… Хватило. Торн помотал головой, освобождая застрявшие в шейных позвонках крысы клыки. Я переключился с Книги чудовищ на Книгу заклинаний и нашел молитву охотников на монстров. Хотел выбрать вариант, который читается тогда, когда охотники себе ничего не оставляют, меняя добытое на живучесть, ману, содействие в дальнейшем промысле, однако Торн сказал – не надо. Мало совсем получим, невыгодно. Снимай шкуру, а я помогу: буду ее зубами оттягивать, тушу лапами придерживать, чтобы легче разделка шла. Крыса съедобная, а многие другие монстры – нет. Если до самого вечера будут попадаться только несъедобные, останусь голодным. И еще нам на вечернее подношение надо что-то скопить, если до Дома приговоров не дойдем. Крысиная шкура стоила сущие гроши, была вся в дырах от ударов меча, поэтому содрал я ее как попало. Осмотрел тушу, вскрыл грудную клетку и выяснил, что с первого раза в сердце не попал. Обозвав себя косорукой сволочью, нарезал с костей мяса, глянул на остальное. В другое время в другом месте оно сгодилось бы на приманку. Но сейчас мы тут сами приманка. Так что пусть лежит где лежит. Глядишь, отвлечет какого монстра, который в противном случае напал бы на нас со спины. Сложив мясо в шкуру, я взвесил в руке получившийся узел. Тяжел! Хотел всучить Торну – пусть тащит в зубах, – но решил, что это будет недружественный жест. Понесу пока сам. А устану – всучу. – Осторожнее! – предупредил Люцифер, едва мы отошли от места схватки. Я проследил за его взглядом и заметил на толстой ветви стоящей впереди сосны бугристый темный комок. «Черная полуночная пантера двадцать девятого уровня, – сообщила система. – Берегитесь: ее когти остры как бритвы». Если она полуночная, какого хрена охотится среди дня? И вообще, бредовая картина: пантера на сосне. Конечно, я нахожусь в искусственном мире, и если его создатели не запретили пантерам шляться по лесам средней полосы и сидеть на соснах, они при желании будут и шляться, и сидеть. Особенно не обычные, а полумистические. А ты, подружка, полумистическая, верно? «Полночь одарила свою любимицу тремя жизнями, – подтвердила мои подозрения система. – Только бессмертные способны убить ее сразу». Ну вот и выяснилось самое главное относительно тебя. И все же с выбранным для засады деревом ты плохо сочетаешься. Еще б на елку залезла! Привет дедушке Крылову. На ель пантера взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась. Но призадумалась… Мы тоже призадумались. И пустили вперед Люцифера. Хищница его проигнорировала, доказав, что отнюдь не глупа. Бард зубам и когтям за секунду не поддастся, а через полторы Торн уже сбил бы пантеру с конской спины прыжком. Примерно по тем же причинам тварь не нападет на Торна, если под дерево сунется он: волколатник слишком хорошо защищен костяными пластинами, и мы успеем подать ему помощь. Ничего не поделать, живцом опять придется быть мне. Глава 3 Меня ни капельки не тянуло подставляться под бросок семидесятикилограммового мускулистого тела, что сиганет с высоты четырех метров, еще и как следует оттолкнувшись от ветки, на которой сидит. Люцифер это выдержал бы; не исключено, что и Торн, хотя тот скорее отскочил бы в сторону. Мне не светило ни выдержать, ни отскочить. И прежде чем провоцировать пантеру, следовало как минимум сбить ей прицел, так сказать. Я поискал взглядом вокруг, надеясь увидеть не очень большой, и в то же время увесистый камень, или подходящую палку, но если таковые и валялись рядом, то их скрывала палая листва. О!.. Вон кучка кала, оставленная каким-то животным. Свежая, компактная, липкая и вонючая даже на вид. Подходяще. Я присел, аккуратно впихнул руку в слой перепрелых листьев, чтоб не марать ладонь, медленно встал, сделал несколько шагов в сторону сосны и швырнул дерьмом пантере в морду. В момент запуска снаряда понял, что не попаду, однако хищница подумала, что я кидаю метко. Она попыталась уклониться и как раз подставилась под мой подарочек, а так как ее позиция на ветке мало подходила для резких движений, еще и свалилась с дерева. Конечно, приземлилась на все четыре лапы, ничуть не пострадав, но мы уже были возле нее. Тут-то и оценили, что значит драться с противником, который способен к мгновенному воскрешению. Любимица Полночи – харя в дерьме – металась меж нами со злобным рычанием, и пока мы ее прикончили, успела зацепить своими когтищами каждого, а Люцифера еще и укусила за ногу. На перевязки ушли последние лоскуты рубахи, зато мы стали обладателями еще одной дырявой шкуры. И второй порции мяса, по весу чуть меньше первой. – Зря ты переживал, что съедобных монстров больше не будет, – припомнил я Торну его беспокойство. – Их могло и не быть, – возразил он. – Вот увидишь, дальше пойдут несъедобные. Воспользовавшись тем, что шкур стало две, я привычно соорудил вьюки и повесил их Люциферу на круп так, чтоб ему было сподручно сбросить с себя груз без посторонней помощи. Мясо кое-где торчало наружу сквозь прорехи, однако куски я резал большие, и вывалиться ничего не должно. А что все же выпадет, так и хрен с ним: Торну все равно хватит, у меня для пропитания еще остались гостинцы от Айка. – Пошли? – спросил Люцифер. – Пошли, пошли. Однако далеко нам уйти не удалось. Еще с полсотни шагов в сторону храма – и путь нам преградила собака ростом с теленка и красными глазами. Она выглядела так, словно сдохла несколько дней назад и успела частично разложиться. Из пасти текла пена. Знакомьтесь: бешеная овчарка Повелителя гниющей плоти. Уровень – тридцать шестой. Глубокий укус чреват столбняком, легкий – гангреной, а после смерти можно попасть в рабство к покровителю всех зомби, разумных и неразумных. – Я правильно говорил! – торжествующе сказал Торн. – Съедобные монстры кончились – этот уже несъедобный. – Знаешь, как мне кажется, несъедобность – не самая важная его характеристика, – заметил я. – Лучше подумай, чем отлечиваться будем, если он нас погрызет. Снадобий-то нет. – Значит, нельзя позволить ему нас погрызть. То есть вас. У проклятых моего ранга иммунитет к заражению от низкоуровневых зомбаков. Так что я буду нападать, а вы помогайте. Торн показал себя в качестве танка отлично, и с овчаркой мы совладали при минимальном для нас ущербе, который весь пришелся на волколатника. Я вытер меч пучками травы и угрюмо посмотрел на собачий труп без головы и одной лапы. Только вошли в город, а уже третье столкновение. Мышка, кошка, и вот теперь жучка. А дальше кто? Внучка, бабка, дедка, репка? Попытался представить себе арнаурскую репку и вздрогнул. Впрочем, до встречи с нею мы не доживем. Нас прикончит еще бабка, и уж в любом случае – дедка. Но с внучкой-то справимся? Должны… Перед храмом мы взяли вправо. Мало того, что в здании теперь крылатые монстры – там наверняка и других жильцов полно. Интересно, какой у них радиус агрессии? Наружу не выскочат? Город сбоку от храма зарос деревьями и кустарником так густо, что мы не сразу поняли, когда остались позади руины последних домов. Дальше валялись отдельные камни и целые скрепленные раствором фрагменты рухнувшей ограды, за которой начиналось кладбище с провалившимися могилами и оплетенными вьюнком склепами. Из-под земли послышался леденящий кровь и душу вой. Ну что за невезуха такая? Не видать нам внучки! Будет армия мертвых – получите, распишитесь… Прикинув размер кладбища и возможную численность его населения, я оценил ситуацию как неблагоприятную для нас и «берсеркер» активировать не стал. Не успеть мне за минуту расправиться со всеми, кто вылезет сейчас на поверхность. И что мы будем делать, когда кончится лимит? А вдруг он сегодня еще понадобится? Торн повернулся и бросился наутек. Я вскочил на Люцифера и поскакал следом, придерживая вьюки с мясом. Скелеты и мумии гурьбой погнались за нами, но быстро потеряли интерес к преследованию и остановились. Когда мы достигли надвратной башни, последние из них уже сделали «кругом» и возвращались к местам обитания. – Попробуем обойти храм слева? – спросил Торн. – Не стоит, – сказал Люцифер. – Пока Иван бездоспешный, по городу нам все равно не пройти. Попадется кто-то хоть немного опаснее овчарки Повелителя – мы не справимся. А ведь рано или поздно попадется. – Да, пожалуй, – согласился Торн. – Что-то нечисть ненормально активна сегодня. Точно говорю: так быть не должно. – А ночью станет еще хуже, – заключил я. – Правильно, Люц? Повылазят еще те монстры, что света не терпят, и всякие призраки развалин. Давайте лучше осмотрим башню. Если засесть внутри не получится, обоснуемся в лесу прямо перед ней. И дождемся очередных визитеров к фуриям. Или охотников за монстрами – без разницы. Они в Арнаур точно не голыми прибудут – вот с них я и сниму себе броню. – Охотников, чьи следы мы видели, было двое, – заметил Люцифер. – А клиентов мстительниц – целых четверо. Следующая группа может оказаться еще больше. И насколько круты окажутся гости? Вдруг очень? – А мозги нам на что? На троих у нас три головы – я не ошибся? Или у кого-то нету? Придумаем, как одолеть превосходящие силы противника. Выставив Люцифера дозорным на бывшем крепостном валу, мы с Торном поднялись на второй ярус башни. Здесь размещались механизмы подъемной решетки. На третьем ярусе оказалось пусто, если не считать залежей засохшего помета, оставшегося от бесчисленных поколений монстров, да нескольких бадей для смолы, которую в стародавние времена защитники Арнаура лили на головы врагов через специальные желоба. На верхней боевой площадке, под открытым небом, громоздились неровные пирамиды глыб для камнеметов, а от самих метательных машин ничего не осталось: деревянные части сгнили, железо съела ржавчина. Не найдя наверху никого живого и ничего интересного, мы вернулись на второй ярус. Удерживающие решетку цепи хоть и были защищены от дождей, поржавели так, что смотреть страшно. Ударь по ним хоть чем – палицей или просто тяжелой и крепкой палкой – не выдержат. А Дженкуир возьмет их обе с одного удара. Смогу ведь я махнуть мечом так, чтоб перерубить ту и другую сразу? Примерился – да, смогу. Ну вот, уже кое-что. Окажется гостей много – разделим их пополам решеткой. А кто под нее попадет, того поделит надвое самым непосредственным образом. – Отлично! – одобрил Торн. – Однако одного этого может оказаться мало. – Тогда давай соорудим приспособы для скидывания камней с верхней площадки, – предложил я. – Только приводить их в действие придется тебе. Я не успею управиться сразу и здесь, и там. Ну и по лестницам сбежать с третьего яруса ты сумеешь быстрее. Порезав шкуры крысы и пантеры на завязки, я нарубил в лесу жердей, втащил их на башню и смастерил две платформы. Каждую предполагалось установить на козелки и подпорки с таким расчетом, чтобы Торн мог опрокинуть любую из них, – либо нажав лапами на рычаг, либо просто толкнув плечом. После нескольких неудачных экспериментов у меня получилось настроить обе конструкции требуемым образом, и я нагрузил на платформы столько камней, сколько они могли выдержать. Спустившись, мы осмотрели башню сперва со стороны леса, а затем из города. С земли наших подлянок совсем не было видно за обветшавшими крепостными зубцами. Когда платформы опрокинутся, камни разом покатятся по наклонной, обрушат эти зубцы и полетят вниз вместе с ними. Уничтожить все оставленные нами следы мы не могли, и вряд ли в этом был смысл; замели только связанные с моей хозяйственной деятельностью. Остальные выглядели естественно: пришел некто в Арнаур с двумя четвероногими спутниками, посмотрел, кто тут ходил ранее, вошел в ворота, пережил схватку с крылатой мелюзгой, направился дальше, вернулся… Вплоть до детального осмотра башни ничто не должно насторожить даже полного параноика. Но кто ж ему, параноику, позволит ее осматривать. Откуда бы он ни приблизился, его ждет одна из наших милых домашних заготовок: над входом в арку и выходом из нее. А посредине висит на соплях решетка. На ночь мы с Торном планировали обосноваться на втором ярусе – я уже сложил там в уголке наши мясные запасы. Люцифер спрячется на первом, в одном из помещений для стражи, что располагались под обоими ведущими на второй ярус лестницами. Конь вполне мог пройти в любое из них и там развернуться, чтоб выбраться обратно. Я сходил за ним, он попробовал, и совершил все необходимые маневры на приемлемой скорости. – Не хотел бы оставлять тебя там на ночь, – сказал я. – Но если до вечера никто не появится, другого стойла тебе не видать. – Если появится – тоже, – ответил Люцифер. – Разве ты собираешься делать второй заход в Арнаур сегодня же? – Повезет с добычей снаряжения – почему нет? Хотя бы для того, чтоб найти место для ночевки понадежнее. В башне у нас не получится себя обезопасить. Ворота блокировать нечем. По лестницам на второй ярус тебе не подняться. Нападут на тебя здесь – нам с Торном по-любому придется спуститься, как бы мы ни укрепились наверху. – А я считаю, безопаснее всего оставаться тут до утра. Атаковавшие нас на входе монстры улетели в храм и не вернулись. Они оставили нам башню, понимаешь? Мы взяли ее с боем, она наша. Не то что бы на нас по сей причине никто не может покуситься, однако условно мы отвоевали себе кусочек города, и… – Дошло. Можем рассчитывать на передышку. Хорошо – заготовлю до темноты побольше травы, чтоб тебе было не так тоскливо торчать в этом закутке, да еще в барде, и справляй новоселье. А вход я попробую защитить чем-то таким, что ты легко опрокинешь со своей стороны. Торн Люцифера полностью поддержал. Не найти нам нынче убежища лучше, сказал он. Мы обдумали и обговорили наши действия на все случаи, которые могли предвидеть, условились с сигналами, после чего волколатник ушел на сторожевой пост у ворот со стороны Арнаура, а Люцифер опять отправился на вал. Я присоединился к коню, хотя следовало бы дежурить наблюдателем на верхней площадке башни. Но мне предстояло переделать еще множество дел, а я и без того немало потрудился, сооружая платформы, таская камни и так далее. Хотелось передохнуть в компании. Люцифер пасся, а я отдавал должное съестным припасам из мешочка Айка. Все продукты оттуда были не только вкусны, но и обладали отличными восстанавливающими свойствами. – Прости, Иван, – снова начал извиняться Люцифер. – Я очень плохо договорился с фуриями. Согласился на слишком невыгодные для нас условия. – Да хватит уже! – поморщился я. – Думаешь, доведись мне самому себя спасать, я договорился бы лучше? Не факт. Невыгодные условия – хороший повод кинуть тех, кто вынудил тебя на них пойти. Старухособакомышей давно никто не нагибал – вот у них и зашкалил борзометр. Надо это поправить. – Так ты не собираешься платить?!.. – Услуга есть услуга – поэтому вообще-то собираюсь. Но не столько, сколько с нас запросили. Надо заставить фурий быть скромнее. – Но как? За ними стоит Эртрикс. – Плевать, кто за ними стоит. Сейчас первые взносы сделаем, чтоб совсем отморозками не выглядеть, а потом поведем себя именно как отморозки. Будем перезаключать договор. Строго со своих отмороженных позиций. Люцифер сунулся ко мне, горя желанием узнать подробности, но тут далеко в лесу вроде бы заржала лошадь. Коротко и тревожно, словно испугалась чего-то. Люц насторожил уши. Я тоже прислушался, – но куда мне тягаться в остроте восприятия с конем? Ничего не понял и с надеждой посмотрел на него: – Это в той стороне, где медвежье логово? – Да. Кто-то обнаружил наши следы оттуда. – И неизбежно доберется по ним сюда… Занимаем рабочие места, готовимся. Спешить было некуда, поэтому я не стал упражняться в подражании крикам животных, а просто сходил к Торну и сказал: – От охотничьих угодий твоей стаи к нам едут верхом мои новые доспехи. Давай постараемся снять их с носителя без ущерба для здоровья. Нашего. Волколатник усмешливо рыкнул и помчался на третий ярус башни. Я поднялся на второй. Люцифер встал в городских развалинах прямо напротив выезда из-под башенной арки, спрятавшись меж деревьев и груд камней. Конь был нашим слабым звеном – арнаурские упыри могли напасть на него в самый ответственный момент и все испортить. Но только он способен скоординировать наши с Торном действия, и только оттуда. Без его помощи мы сумеем разве что отступить, если вместо одного или двух – трех воинов прибудет большой отряд. Весточка уже уяснила себе, что любая моя затея неизменно кончается дракой, и пристроилась в самом безопасном, как ей казалось, месте: на толстой дубовой балке под сводом. Я вытащил меч из ножен, еще раз прикинул, как буду рубить цепи, и приник к одной из бойниц. Прошло не менее получаса, прежде чем разглядел двух всадников. Подождал, удостоверился, что других не появится, и сообщил Люциферу по мыслесвязи: – Приближается рыцарь в легкой броне. Похлебывает на ходу вино из фляги. Бард на его кобыле тоже облегченный, а сама она не похожа на боевую: слишком стройна и тонконога. Оруженосец – гном, и выглядит он… В общем, скорее как спутник, чем как оруженосец. Снаряга и лошадь отличные. Держится так, словно именно он господин. – Все гномы в любой компании именно так и держатся, – отозвался Люцифер. – На то они и гномы. – Верно, однако этот, должно быть, особо спесив. Вооружен преогромнейшим топором. А у рыцаря меч-полуторник и маленький щит с длинным шипом на умбоне. – Мне по твоим описаниям кажется, будто я знаю этих двоих. Если не ошибся, опаснейшие типы. Жаль, что я их не вижу. – Скоро увидишь. Едут почти не задерживаясь. Рыцарь изучает следы с седла. И раз он их до сих пор не потерял, значит, владеет уникальным навыком… Все, рассмотрел профили. У него пятьдесят первый уровень. У гнома – сорок четвертый. Ты прав, Люц – ребята опасные. Независимо от того, знаком ты с ними или нет. Что-то мне хочется свалить пока не поздно. Малейшая оплошность – и мы покойники. Как считаешь – не лучше ли нам бесстрашно драпануть от врага? – Нет, не лучше. Должен сам понимать. И ты ведь понимаешь! Я сразу сказал, что твой план рисковый, что противников может оказаться много, или они будут слишком сильны для нас. А ты что ответил? Одолеем, мол, надо только постараться… Для кого мы ловушку готовили? Для бродяг ниже двадцатого? Нет, именно для серьезных парней. Давай лучше постараемся их убить – или хорошо покалечить до непосредственного контакта. Одного решеткой. Другого – камнями. Если у рыцаря действительно уникальный навык следопыта, отступление не поможет. Все равно придется сражаться позже. И, не исключено, в менее выгодных условиях. – Тогда считай, что я пошутил насчет «драпануть». Жду твоего сигнала. Как там Торн? – В порядке. Тоже только сигнала ждет. Рыцарь и гном остановили лошадей у башни. Всего на несколько секунд. Не переговаривались, лишь переглянулись. И въехали в арку, исчезнув у меня из виду. Я приготовился. Бли-и-ин, как тяжело что-то делать вслепую! Моими глазами был Люцифер, но это не то же самое, что собственные глаза. – Сейчас! – скомандовал конь. Я рубанул по цепям. Меч легко взял обе, только, естественно, одну чуть позже другой. Решетка пошла наперекос и застряла в направляющих. С первого яруса донесся предупреждающий вопль. Кажется, кричал гном. То ли рыцарю, то ли самому себе. Я изо всех сил пнул по решетке. Давай, сука ржавая! Может, еще не поздно… Глава 4 Решетка со стоном и скрежетом ухнула вниз. Сразу следом снаружи послышались ругательства, грохот падающих с башни камней, истерическое конское ржание. Я мигом скатился по лестнице. Одного взгляда хватило, чтобы воссоздать картину случившегося. Люцифер подал сигнал в тот момент, когда рыцарь уже проехал решетку, а оруженосец только въезжал под нее. Упади она сразу, попала бы точно в гнома, а так его лишь осыпало ржавчиной. Он дернул поводья, пытаясь заставить лошадь сдать назад, но та его не поняла или не успела понять. Она всего-навсего слегка попятилась – решетка обрушилась ей на шею и почти отсекла голову. Гному не удалось спрыгнуть с седла, и его правая нога оказалась прижата к земле конским трупом. Рыцарь, напротив, дал шпоры и угодил под град глыб с опрокинутой Торном платформы. В результате оказался в том же положении, что и оруженосец, с той только разницей, что его лошадь осталась жива. Однако она страшно перепугалась и перестала слушаться команд хозяина. Вместо того, чтобы сразу подняться, как он ей кричал, сперва перекатилась на другой бок. Я даже посочувствовал рыцарю. Хреновая это штука, когда конь катается по земле со всадником на спине. После такого и пятьдесят первый уровень не поможет встать и отряхнуться как ни в чем не бывало. Гном освободил ногу и накинулся на решетку с топором. С третьего яруса прискакал Торн и мы оба бросились к рыцарю. Прежде чем поспели к нему, его лошадь вскочила и метнулась прочь, вытаращив глаза. Люцифер встретил ее в лоб – она развернулась и понеслась обратно. Прямо на меня. Я отпрыгнул, подсек ей ногу, и животное врезалось в стену башни. Прикончить его было уже несложно. Торн напал на рыцаря, но тот оказался защищен доспехами так хорошо, что волколатник не нашел, куда его укусить. Подоспевший Люцифер уязвимых мест выбирать не стал – по обычаю долбанул поднимающегося на ноги врага передними копытами. За нашими спинами гном то рубил прутья решетки, то разгибал их в стороны обухом. Как он при этом орал – страшно было слушать; точно мы терзали и насиловали у него на глазах любимую сестренку. Видно, привязан был к господину – именно был. Поскольку его господин доживал последние секунды своей жизни. От удара Люцифера с его головы слетел шлем. Я шагнул вперед и разрубил рыцарю затылок. Гном проделал в решетке достаточного размера дыру – как ему показалось, – чтобы в нее пролезть. Он просунулся наполовину и зацепился сразу в нескольких местах. Поржавевшие, истончившиеся и ослабленные прутья все же оказались слишком прочны для разгибания руками, а эффективно действовать топором коротышка более не мог. На момент застревания он держал оружие в правой руке – Торн подскочил к решетке и вцепился в эту руку. Люцифер врезал гному копытом, причем хитро, сбоку, чтобы случайно не выбить из дыры. Я ударил мечом в не защищенную забралом бородатую рожу, но промахнулся и попал в горло. Гном яростно клацнул зубами – я бы не удивился, если б он поймал лезвие пастью и откусил от него кусок. Меч вошел недостаточно глубоко, и я толкнул его дальше, пропихивая меж шейных позвонков. Оруженосец дернулся и затих, пав жертвой собственного гнева. Не торопись он так на выручку рыцарю, сражался бы более успешно, не застрял по-дурацки, и, быть может, прикончил одного из нас. Вот, например, Торна. Волколатник получил от рыцаря крепкий тычок кинжалом под костяную пластину на груди, и его живучесть быстро понижалась вместе с потерей крови. Этим я и занялся в первую очередь: помог Торну остановить кровотечение. После чего мы вытащили гнома из ловушки в решетке, расширили отверстие на случай отступления из города в лес и принялись подсчитывать трофеи, попутно обмывая победу трофейными же эликами. Нам с Люцем следовало как можно скорее восстанавливать потраченные силы, а волколатнику еще и отлечиваться. Следующая схватка с залетными гастролерами – или кем-то из коренных обитателей Арнаура – могла начаться в любую минуту. На доспехах рыцаря и его лошади осталось несколько вмятин от камней, однако сильных повреждений они не получили. Доспехи оруженосца оказались в некоторых местах поцарапаны прутьями решетки. Когда я снял шлем с головы рыцаря, Люцифер вгляделся в его лицо и кивнул: – Да, я не ошибся. Это Карл Ингмарский из ордена Отверженных, в прошлом маркиз Розен. Лишен титула по совокупности неподобающих дворянину поступков, как-то: оскорбление его королевского величества, отказ встать под знамена сеньора, жульничество в карты и кости, отказ платить долги, бегство с поля боя и прочие бесчестные действия. Свои земли Карл прокутил и проиграл еще раньше, и только чудом сохранил рыцарское звание. При всем этом он не был ни закоренелым пьяницей, ни трусом. Не раз отличился в сражениях. И на турнирах – пока его не перестали туда допускать за подлые приемы. Поговаривали, что на самом деле отцом Карла был известный разбойник, с которым по молодости лет согрешила его мать, и от которого он унаследовал буйный нрав, страсть к разгулу и безрассудство. Последнее время он зарабатывал на жизнь грабежами и ловлей беглых преступников. А вообще не брезговал ничем, вплоть до мелкого воровства на постоялых дворах. – Колоритная личность, – заметил я. – А как же! Я познакомился с Карлом еще при жизни Этьена, когда он чуть не убил маркиза в судебном поединке. Впрочем, столкнись я с ним при других обстоятельствах, все равно запомнил бы, потому что такие оригиналы встречаются нечасто. Немногие рыцари-люди пользуются услугами оруженосцев-гномов, и еще реже какие угодно рыцари предпочитают скаковых лошадей боевым. Скакуны не могут носить тяжелую броню, быстро устают даже под средней. И они более пугливы, что лошадь Карла сегодня доказала дважды: сперва выдала его ржанием, а затем подвела в схватке. Однако он свою страсть именно к скаковым породам побороть не мог. Как и преодолеть привязанность к оруженосцу. Впрочем, последнего он делать и не собирался. Гнома звали Андрес, он рос вместе с Карлом, был ему товарищем в детских играх, позже стал пажом… Откуда он взялся – история темная. Не знаю, что в ней правда и стоит ли рассказывать. Я слушал Люцифера очень внимательно и старался запомнить то, что он говорил. На всякий случай. Ведь во Вселенной Дагора чья-то смерть вовсе не повод навсегда забыть об усопшем. В чем я убедился на собственном опыте, на примере Креппера. Новые встречи возможны как в Срединном Пространстве, так и в Мире Теней, если туда попадешь. Или через много-много лет, где-нибудь на уровнях бессмертных, когда ты о разных незначительных эпизодах прошлых жизней уже и думать забыл. Не все ведь спят и видят, как сбросить к нулям заработанную карму – для некоторых ничего дороже ее нет. Карл Ингмарский, как я понял, был своей кармой в целом доволен, иначе давно начал бы вести себя по-другому. И жесткая корректировка судьбы нашей командой в сторону незапланированного перерождения не могла ему понравиться. О посмертных видениях база знаний говорила уклончиво: у одних они бывают, у других нет. Это зависит от все той же кармы и состояния духовно-разумной сущности. Если Карл наблюдает за нами сейчас, то у его вечной и нетленной души говно кипит в жопе. Вот я снимаю с его тела доспехи, прикидываю на себя – они мне как раз впору. Вот проверяю кармашки пояса, смотрю характеристики снадобий, считаю деньги. Вот копаюсь в седельных сумках… Внутреннее беспокойство не давало мне сосредоточиться. Мысли настойчиво возвращались к поясу и его содержимому. Ах да, следует проверить и пояс, и остальные трофеи на предмет маячковых заклинаний. Чуть не забыл. А то влипну опять… Необходимыми для магического сканирования средствами я не располагал, а потому нащупал и сжал пальцами камень амулета Айка. Кстати, давно пора познакомиться с этой штуковиной. Такая полезная хрень, и уже сутки болтается на шее без дела. «Получен доступ к базе знаний Айка из Бренна, – уведомили меня. – Исключения: информация личного характера, а также та, которую вы не способны усвоить на текущем уровне. Что именно вы хотите узнать?» «Все!!!» – чуть было не пожелал я, однако потакать подобной невоздержанности система всяко-разно не стала бы. Ограничусь инфой по обнаружению и нейтрализации любой следящей мерзопакости. Разыскав дорогую по затратам маны, зато короткую и универсальную молитву, я прочел ее сперва над вещами Карла, а затем и Андреса. Те и другие оказались от «маячков» чисты. Поэтому никаких других действий не потребовалось, и я, уже со спокойной душой, вернулся к осмотру добычи. Бывший маркиз хоть и был склонен к транжирству по-крупному, на бытовом уровне оказался мужиком запасливым, а гном – еще более. У них имелось все необходимое для долгих путешествий с удобствами. Особенно я порадовался легкому, почти невесомому палаточному навесу. Он был рассчитан на двух воинов не терпящих тесноты, а значит, растянув его повыше, я не только улягусь под ним сам, но и спрячу от дождя Люцифера. А еще у моего коня теперь есть настоящая попона с кобылы Карла – чудесного качества, шитая золотом. Когда-то я дал себе зарок купить Люцу такую; и вот мы вместе добыли ее в бою. Вдвойне приятно, и экономия. Предметы походного хозяйства лежали в основном в седельных сумках лошади Андреса, и взял я именно их, как более вместительные и прочные. Лук выбрал Карлов, щит и кинжал тоже. Что касается лука, то он показался мне не хуже утраченного при пленении Бдящими вампирского; характеристики кинжала позволяли оружию сохранять нанесенный на него яд для многократного использования. К счастью для Торна, в момент получения им удара лезвие было чистым, иначе мы на спасение волколатника лучшие из только что обретенных зелий истратили бы, и не факт, что с успехом. А так обошлось: видимо, у Карла запасы отравы иссякли, причем настолько давно, что я даже пустых пузырьков из-под нее не сыскал. От сосудов для ядов редко избавляются, когда есть надежда наполнить их в недалеком будущем, ибо они сами по себе представляют ценность, обусловленную высокими требованиями к хранению сильнодействующих средств. Однако Карл по всем признакам не первый месяц сидел на мели. Многие предметы снаряжения и конской амуниции нуждались в починке у мастеров по причине естественного износа и повреждений в схватках. А ремонтировались кустарным способом самим рыцарем или оруженосцем. Причем хреновеньким дешевым инструментом. Деньги в значительном количестве нашлись лишь у Андреса. Видно, прижимистый гном заведовал походной казной хозяина, не позволяя тому спустить всю наличку. Я выгреб из мошны коротышки сорок шесть золотых, столько же серебряных и двадцать девять медных монет. В то время как у Карла в кошельке лежало в десять раз меньше: только для звона, и чтоб каждый раз на выпивку у оруженосца не просить. Зато комплектов игральных костей у него нашлось целых шесть: все разные, и все дорогие. И все наверняка с подвохом. Направленным против тех, кто сядет с шулером за стол. Лезвие меча маркиза и шип на щите могли принимать изрядные порции яда, как и кинжал. Наконечники стрел тоже – эти, правда, держали только одиночные дозы. Кажется, Карл при любой возможности отравлял все, что у него было острого. Если он давно подобные привычки имел, фигли удивляться, что его перестали пускать на турниры. Ну и вьюки их с Андресом лошадей, которые я нашел в седельных сумках в свернутом состоянии и сразу захапал себе, были чисто разбойничьи, с пятикратным внутренним объемом против видимого внешнего. – Появление на наших следах Карла Ингмарского недобрый знак, – сказал я Люциферу. – Весьма недобрый, – согласился он. – С тех пор как герцог взвинтил назначенную за тебя сумму, ты стал интересен для опытных охотников за головами. Если он опять ее поднимет, заинтересуются еще более опытные. И тогда на каждом шагу жди беды. «Награда за вашу поимку увеличена с трех тысяч золотых до пяти, – откликнулась на пророчество коня система, словно лишь его и дожидалась. – Условия получения изменены: доставка в Каритек живым или мертвым». – Ты видел? Дорожаю как зерно в голодный год, – усмехнулся я. – Подожду еще немного, а потом доставлю Генриху самого себя, срублю бабла, погашу кредиты и беззаботно заживу одним пространством ниже Срединного. – Все шутишь! – неодобрительно покачал головой Люцифер. – А что прикажешь делать? Сесть под куст и заплакать? – Твоя правда. Лучше продолжай веселиться. – Тоже так считаю. Давай закончим осмотр. Нашел у старины Карла кое-что, с чем не разобрался. Глянь-ка! Я показал коню украшенную вышивкой кожаную сумочку, наполненную крупными самоцветными камнями. Весила она килограмма три, характеристики скрывала. На глаз практическая польза не определялась. Если намотать на руку затяжную завязку, то можно этой сумкой славно огреть кого-нибудь по черепу; но не для того же Карл ее при себе держал. Вся экипировка рыцаря была рассчитана на облегчение участи скаковой лошади, что его возила, – и вдруг на тебе: мешок с булыжниками. Пусть красивыми и недешевыми, однако в совокупности тяжеленными. – Это камни защитного магического круга, – сказал Люцифер. – В смысле? – не сразу поверил я. – Раскладываешь их на земле или на полу в здании – и получается магический круг? – Точно. – Без чтения заклинаний? – Да. – И без расхода маны? – Какой-то ее расход бывает при любом колдовском действии, даже если сплюнуть через плечо при виде черного кота. Другой вопрос, сколько ты потратишь, – несколько единиц или несколько тысяч. В первом случае потери сразу компенсируются естественной регенерацией, так что ты и не заметишь ничего, не получишь уведомлений, и на счетчике это не отобразится. С материальными магическими кругами, из каких бы предметов они ни состояли, имеет место именно такой вариант, или близкий к нему. Возьмем те же камни – они заряжаются при заговоре. И заряжают их обычно на миллионы единиц сразу. Кроме того, некоторые круги способны поглощать ману существ, пытающихся в них проникнуть. – И как выяснить степень накачки круга энергией? – Именно доставшегося нам? Без понятия. Характеристики для того и скрыты, чтобы барьер было труднее взломать, чтоб враг не сумел оценить риск попытки прорыва в защищенную зону. Я сжал пальцами амулет Айка и вновь влез в его базу, но напрасно. Общие сведения меня удовлетворить не могли, а для получения точных данных требовались права управления кругом, дающие полный доступ к его профилю. Просто пользователю, или даже владельцу, но случайному, о конкретике следовало забыть. А мы трое пока и есть пользователи. Кто станет владельцем, еще непонятно. Того, что я уже взял из трофеев, как раз хватило на мою долю. Остальное предстояло раскидать между Торном и Люцифером. Доля коня, собственно, тоже принадлежала мне, однако я предпочитал думать, что нам с ним. Доля Торна уходила непосредственно Торну, а так как вещи и оружие сами по себе волколатнику были без надобности, он намеревался использовать их примерно тем же способом, что и фурии. То есть принести в жертву демонам-покровителям проклятых в обмен на помощь в прокачке. Мы собирались совершить внешне похожий обряд передачи ценностей Эртриксу, а через него и клану Гарон. И проблем не предвиделось, пока не дошло до этой сумки с самоцветами. Предстояло решить, кому достанутся камни. Как магические артефакты они могли стоить очень много. Но могли почти ничего не стоить, если круг использовался давно, а ману атакующих не поглощал и не накапливал. Когда в добычу группе достается такая вещь, следует действовать аккуратно. Бросить жребий – не лучший выход. Пока спорные предметы ничьи, их стоимость инстинктивно воспринимается всеми как охренительная. Но как только счастливчик определится, он сразу начинает думать, что ему досталась пустышка, в то время как другие взяли твердые ценности. Несчастливчики же продолжают придерживаться прежнего мнения и считают, что много потеряли. Так уж мозги у разумных устроены, и с этим ничего не поделаешь. К тому же наши с Люцифером шансы получить камни вдвое выше, чем у Торна, если доверимся жребию… Я посмотрел на Люцифера. Он меня понял без слов и даже чтения мыслей, потому что я ни о чем особо и не думал. Просто нельзя допустить, чтобы круг стал предметом раздора между нами и Торном. Еще бы не хватало. Глава 5 Если Торн и обеспокоился своим возможным пролетом при дележе, то ничем своего волнения не выказал. Он с самого начала нашего совместного предприятия вел себя как и подобает бывшему рыцарю: спокойно, расчетливо, в меру храбро и с достоинством. Надо – сражался, не надо – отступал; вперед не лез, в хвосте не плелся и в середке не мешал. Когда я по праву старшинства в уровнях заграбастал самое лучшее из имущества Карла и Андреса, слова не сказал. Во-первых, в его понимании, добычу и должен распределять старший по уровню. Во-вторых, мы заранее договорились обеспечить доспехами меня. В-третьих, волколатнику все равно, какие вещи кому пойдут, ему своими не пользоваться. Лишь бы общая стоимость долей соответствовала рангам участников. Пока она соответствует. А как я камни круга оценю и как соотнесу с уже оцененным – мои трудности. А вот и ошибаешься, дорогой компаньон. Были мои – сейчас станут твоими. – Слышал, в древности у воинов был такой обычай, – начал я. – В спорных случаях, подобных этому, решение поручали вынести не старшему, а младшему. Не знаю, Торн, какой уровень у тебя был в прошлой жизни, но теперь он ниже, чем у нас с Люцифером. Так что давай – выскажи свое мнение. А мы обещаем принять его как единственно истинное. Правда, Люцифер? Конь посмотрел на меня с гордостью. Ну да, я молодец! Свалил заботы на другого, еще и оказав ему честь. Ничем при этом особо не рискуя. Гордость, привычки прошлой жизни и видовые особенности волколатников не позволят Торну схитрить. Напротив, заставят закрыть глаза на собственные интересы. А главное, в будущем у него не найдется поводов для обид – сам же решал. Торн встал и приосанился. Выглядел он так, будто его наградили медалью. Смешно, однако разве настоящие награжденцы ведут себя лучше? Получат блестящую железячку на ленточке, и счастливы, словно им выдали серебряную гривну. Полагаю, способ поощрения дешевыми побрякушками изобрели тогда, когда заметили, что некоторые особо упоротые дураки даже честно заслуженные гривны носят на шее вместо того, чтобы потратить. Но больше всего, как мне показалось, Торну польстило мое уважительное отношение к древним обычаям. Нечасто это встречается нынче – ох, нечасто! Особенно среди молодых. Молодежь-то какая пошла в наше время падения нравов?.. – Благодарю за доверие! – сказал волколатник так торжественно, словно выступал перед большим собранием. – Я считаю, что камни магического круга следует исключить из числа подлежащих разделу трофеев. Грядущей ночью мы будем пользоваться их защитой вместе. Возможно, и следующей, – и так пока не расстанемся. До той поры они общая собственность, претендовать на которую кому-то одному было бы неправильно. А после расставания круг пусть достанется вам. Я со своей стаей сейчас живу на одном месте. А вы постоянно в странствиях – следовательно, больше подвержены опасностям. Если же впоследствии выяснится, что стоимость камней гораздо выше пренебрежительно малой, вы возместите мне одну ее треть. Достойно ли мое решение, и нет ли в нем изъяна? – Достойно! – ответил я, а Люцифер повторил то же самое мысленно. – Изъяна не видим и принимаем безоговорочно. – Тогда да будет так! – закончил Торн и улегся на землю, сочтя излишним говорить что-то еще. Я сверился с базой знаний: при любом воинском дележе, хоть в далеком прошлом, хоть в настоящем, пренебрежительно малыми признавались суммы, которые все равно нельзя высчитать и учесть из-за неопределенной стоимости большей части добычи, если не вся она досталась деньгами. Что-то может стоить больше или меньше, что-то просто не делится или делить его крайне невыгодно, доли никогда точно не вычислить, а опасность раздоров велика, и ее следует исключить начисто. А что Торн подразумевал под «гораздо выше», я у него уточнять не стал. Настоящие бойцы, пропитанные древним духом, должны быть выше таких мелочей!.. После моего предложения волколатник в принципе не мог оставить камни круга себе, не выставив себя жадюгой, и попросту сделал все, чтобы не чувствовать себя оскорбленным, если мы его обдурим, а он об этом узнает. И стая ему ничего не предъявит: попробуй сказать точно, где уже гораздо, а где еще не очень. Впрочем, дурить Торна я не собирался. Узнаю, что круг стоит дорого – возмещу треть стоимости не дрогнув сердцем. Дружба с проклятыми дороже. Право первым принести жертву мы тоже предоставили Торну – пока поле боя не осквернено нашим с Люцифером обрядом, похожим на банковскую операцию по переводу средств с одного счета на другой. Я помог волколатнику сложить доставшиеся ему трофеи в выбранном им месте, избавив от необходимости таскать разные твердые штуки типа доспехов в зубах. Посмотрел на полуголый труп Карла Ингмарского, с которого снял рубаху взамен безвозвратно утраченной своей. Лежать тебе тут, Карлуша, пока не сожрут монстры из города или звери из леса. Хоронить врагов с почестями не в наших обычаях. Другие занятия есть, поважнее. Поднявшись на верхнюю площадку башни, я установил на подпорки опрокинутую Торном платформу и заново нагрузил ее камнями. Рядом растянул шкуру лешего для просушки. К ночи ее придется убрать, чтоб роса не села. Костер сегодня не развести. И завтра. Дай бог если послезавтра и шкуру доведу до кондиции, и горячего поем. Но это мелочи. Главное, что продовольствия сегодня взяли мне на неделю. И овса для Люцифера. И вообще у нас все зашибись. Припорхала Весточка, прятавшаяся на втором ярусе, и только сейчас отважившаяся вылететь наружу. – Ах ты трусишка! – ласково попрекнул я ее. – Ты же настоящая бандитская птичка – должна быть храбрее. В следующий раз хотя бы ободряюще чирикай, пока мы сражаемся. Когда спустился вниз, Торн свои делишки с демонами уже обтяпал. Подошла наша очередь. Ничего экстраординарного я от обряда не ждал – ничего и не случилось. После чтения положенных молитв сложенные в кучу трофеи исчезли, а мне пришло сообщение: «Ваш долг перед кланом Гарон и демоном Эртриксом уменьшен на двести золотых. Сто из них причитается клану, сто – Эртриксу». Примерно такого расчета я и ожидал, и все же не удержался от недовольного кряхтения. Общая стоимость наших с конем долей составляла примерно шестьсот пятьдесят желтяков. Моя была надета на мне, звякала в кошельке и лежала в новых седельных сумках Люцифера. А остальное, как теперь выяснилось, ушло Эртриксу и фуриям по расценкам скупщиков Разбойничьего тракта. И результат еще грубо округлили в меньшую сторону, чего скупщики никогда не делали из опасения мордобития и кровопускания. – Потери неизбежны, – попытался утешить меня Люцифер. – И в целом оправданы при передаче материальных предметов духовным существам. Тем ведь нужно переводить полученное в ману или прятать в тайники. Конвертация обходится дорого, и устройство тайников не дешевле. – А как происходит раскладка по тайникам? – спросил я, чтобы отвлечься. Пусть мой хомяк сдох, насажденная им хомячливость осталась, а призрак толстощекого бродил на окраинах сознания, исступленно твердя: «Обобрали, обобрали, обобрали!» – Точно я не знаю, – ответил Люцифер. – А всех подробностей, наверно, не знают и лучшие маги. Но приблизительно это выглядит так. Допустим, Эртрикс решил сохранить меч Карла для передачи его одному из своих адептов в Срединном Пространстве. Он создаст тайник неподалеку отсюда и переместит меч туда. Тайник будет таков, как если бы некий разумный закопал или спрятал предмет, приняв необходимые меры для его хранения. Когда придет время, демон скажет адепту, куда ему идти и где искать. Вот и все. Прямо на месте передачи или жертвоприношения тайники не устраиваются, потому что их легко обнаружил бы передавший или жертвователь, или же тот, кому удалось подглядеть за обрядом. А перемещать предметы на большие расстояния затратно. Это делается лишь в редких случаях, для особо ценных вещей. И зачастую их не прячут – передают на хранение наиболее верным последователям культа. А еще конвертируют в ману с сохранением образов, из которых возможно восстановление. – И такие вещи уже не похитить? – поинтересовался я. – Не похитить смертному, – уточнил Люцифер. – И низкоуровневому демону. А высокоуровневый справится, если очень надо. – Вот незадача! Ни в чем не добиться надежности… И еще хотел спросить: отчего у Карла был всего лишь пятьдесят первый уровень? Сын маркиза все-таки, сам маркиз, и после лишения титула баклуши не бил. – А сам не понимаешь? Его пороки причиной тому. Всецерковь не зря утверждает, что грехи даром не проходят. Любые страсти отражаются на развитии дурно, мешая рационально тратить живучесть и ману. То и другое утекает впустую, не принося пользы. Или того хуже – вкладывается в дела, наносящие вред. Не то удивительно, что Карл на средних уровнях застрял, а то, что он до них добрался. Держать себя в узде он совсем не умел. Н-да, это не так интересно, как низкий уровень Герхарда… Великих открытий на каждом шагу не жди. Остаток дня и весь вечер я упражнялся с оружием. Хотелось проверить новые доспехи в движении, в любых предполагаемых ситуациях, а также побыстрее освоить незнакомый лук. И я впервые пользовался щитом, позволяющим наносить тяжелые поражающие удары, в том числе критические. Умение им владеть пришлось прокачивать с нуля. А еще я не привык таким щитом прикрываться. Он был меньше Идельменгера раза в два. Поймать им чужой меч и тем более стрелу – это изловчиться надо, и как тренироваться, если нет напарника? Однако будущие выгоды, особенно когда яд для шипа добуду, окупят затраченные усилия. К ночи я поднял навык естественным образом до пяти процентов и добавил к ним десять очками Дарований. Пострелял по мишеням в полной темноте, чего раньше не делал. На близком расстоянии результаты оказались удовлетворительны, и не более. Меткость на средних и дальних дистанциях проверять не стал – задолбаюсь потом искать стрелы, придется их утром подбирать. Усилить, что ли, ночное зрение? Уже не раз мне приходилось жалеть о его слабом развитии, причем не на тренировках. Искушение подогреть способность было велико, однако я его поборол. Шибко зоркие впотьмах с солнцем не дружат – лучше навык стрельбы на звук развивать. Он без оговорок полезен, хоть днем, хоть ночью. Особенно против любителей играть в прятки. Каковых среди разумных достаточно. – Эй, Иван! – позвал Люцифер. – Заканчивал бы ты. Вымотаешься до предела, – а вдруг ночью кто нападет? – Да я уже закончил. Иди в башню. Торн там? – Ага, только что ушел. – Ну все, тоже сейчас подойду. Вспомнив, как мы сегодня днем планировали вечернее подношение нечисти ради спокойной ночевки, я усмехнулся. Только бы круг сработал при разрыве на две части – и хрен кто дождется от меня подношений. Должен сработать: фортификационные сооружения крепостей и городов имеют собственную защитную ауру, которая используется Покровами и служит для их поддержки, стабилизации, объединения в оборонительные системы. А что есть магический круг как не Покров особого типа? Люцифер занял свое «стойло» в комнате стражи под лестницей. Торн поднялся на второй ярус. Я разложил камни полукругом у входа в арку со стороны города и проделал то же самое со стороны леса. Самоцветы вспыхнули желтыми, голубыми, розовыми огоньками и погасли. Порядок. Упыри до самого утра завывали под стенами башни, но ни один не попытался прорваться внутрь. Зато когда мы после плотного раннего завтрака вошли в Арнаур, они встретили нас в штыки. Схватки следовали одна за другой, уровни и число нападающих постепенно росли. У меня появилось сколько угодно возможностей отрабатывать удары щитом, и я легко поднял скилл до двадцати двух процентов. К обеду у нас кончились трофейные элики, и мы откатились на исходные позиции, не пройдя по городу и километра. Правда, с богатой добычей: вьюки оказались набиты до отказа. Мой уровень вырос до тридцать восьмого, у Люцифера – тоже, а Торн поднялся аж на две ступеньки. Мы стали обладателями уймы шкур, из которых могли бы понаделать чучел на целый музей, и тут же принесли их в жертву в обмен на ману и живучесть. Я посмотрел на счетчики, свои и Люцифера, и возрадовался безмерно. У Торна показатели не хуже – можем пожрать и начинать следующий заход, да только он кончится тем же самым. Отличный вариант для прокачки, однако задача ведь – пройти до Дома приговоров? – А вам туда разве к спеху? – рассудительно сказал Торн. – Давайте возьмем все возможное здесь. – Действительно, Иван! – поддержал волколатника Люцифер. – Нечасто случается, чтобы нечисть атаковала так настойчиво и в то же время размеренно, усиливая натиск постепенно и предсказуемо. Это ж просто мечта любого воина. Упустим случай – потом жалеть будем. – Теперь, без снадобий, придется труднее, – заметил я. – Отлечиваться быстро не выйдет. Можно приносить жертвы сразу по месту, но они одни полного восстановления не обеспечат. К тому же нам монстры будут мешать нападениями, и неизбежно сорвут часть обрядов… Впрочем, есть идея! Попробуем повысить прибыльность жертвоприношений. Айк же у нас воин-маг. Как я сразу не сообразил! У него наверняка море инфы по высокодоходному потрошению трупов. – Какой такой Айк? – поинтересовался Торн. – Ты с ним не знаком. Но у меня доступ к его базе знаний. В общем, обедаем – и пошли. – Не спеша обедаем, – уточнил волколатник. – Конечно, – охотно согласился я. Еще бы: каждая усвоенная калория потом тоже сработает на повышение живучести. После еды мы дали себе отдохнуть полчаса и приступили к новому этапу истребления нечисти – по-научному. Книга чудовищ Айка оказалась втрое больше моей. Убив очередного монстра мы останавливались, и я смотрел, кто нам попался, а в пособиях по свежеванию – что с него можно взять и как это сделать. Процесс шел туго, поскольку мне недоставало навыков, – но как иначе их и нарабатывать, если не практикой? Многие операции я не мог выполнить: руки отказывались совершать необходимые сложные манипуляции, а язык – произносить заковыристые абракадабры. Расход маны также оказался значительным. Больше всего огорчали потери впустую, допущенные по неумению или невнимательности. И хотя убытки окупались после совершения очередного обряда, однако перед тем запасы волшебной силы иногда тратились чуть не полностью. Я старался не унывать не смотря ни на что: мой оптимизм подпитывался редким, зато стабильным дождиком плюсов к самым разным скиллам. В целом кампания оказалась успешной. Мы продержались четыре часа, прежде чем отступить к башне. Вошедший в азарт Торн предложил отдохнуть и вечером зачистить кладбище у храма, но мы с Люцифером его не поддержали. – Слишком опасно, – сказал конь. – К ночи окажемся совершенно ослаблены. А она может не пройти так же спокойно, как предыдущая. Лучше отложить кладбище до утра. – Ты сам недавно говорил, что спешить нам некуда, – напомнил я волколатнику. – Продолжим начатое завтра. Башню вообще лучше надолго не покидать и сильно от нее не отдаляться. Самый удобный проход в город с этой стороны. Дождемся, пока явится кто-то заряженный эликами, – ну вот хотя бы как Карл с Андресом. Когда его грохнем, сразу пойдем на новый прорыв к Дому приговоров. Вот это будет прокачка, – а что нам даст твое кладбище? Как понимаю, далеко не со всех скелетов и мумий что-то падает. За достойной добычей надо лезть в склепы, но будь я проклят, если туда полезу. Подготовка у меня пока не та для ограбления могил. Как и у тебя, кстати. Торн недовольно сморщил нос, признал нашу правоту и отправился в дозор на крепостной вал. Не успел уйти, как прибежал обратно и доложил: – К городу приближается рыцарь. Пеший, огромного роста. В богатейших доспехах с инкрустацией серебром и золотом. Оруженосца не заметил: или его совсем нет, или он отстал. Встречаем? – А то! – довольно сказал я. – Опрокидываем на гостя платформу с камнями, потом добиваем. Только бы склянки с эликами не побить и латы сильно не попортить. Глава 6 Торн помчался на верхнюю площадку башни. Люцифер вновь встал в развалинах напротив проездной арки, чтобы в нужный момент подать волколатнику сигнал. Я поднялся на второй ярус и пристроился у бойницы. Теперь у меня был лук – не удастся ли влепить рыцарю стрелу в одну из прорезей для глаз на его шлеме, прежде чем Торну действительно придется попортить дорогую броню камнями? Выстрел требовалось просчитать досконально, и торопиться я не собирался: не будет полной уверенности, что попаду, совсем откажусь от него. Ну, где там наш герой? Стоя внизу я бы давно его засек, но обзору с высоты мешали кроны деревьев. А, вот, показался. Что ж ты, дружок, странствуешь по Гинкмару в гордом одиночестве и на своих двоих? Может, недавно пережил тяжелую схватку? В которой потерял и лошадь, и своего верного Санчо Панса? Ослаблен ты этим боем или уже оклемался? Сейчас узнаем… Рыцарь остановился до того, как стал виден его профиль. Он и в самом деле был высок, широк в плечах и вооружен двумя мечами: огромным двуручником массового поражения и короткой ковырялкой для близких контактов. И оружие, и доспехи воина показались мне странно знакомыми. Я напряг зрение и различил на кирасе орла в окружении вычурных завитушек и прочей геральдической херни. Герб Колеансо! Черт, это же те латы, что я когда-то отобрал у Раймондо и передал фуриям в обмен за налет на лагерь Грюнберга! Старухособакомыши, естественно, сплавили железяки Эртриксу, а демон… Неизвестно, что сделал демон, однако некто получил от него доспехи юного паладина и теперь притащился в них сюда. Воистину, мир тесен – и для людей, и для вещей. Вот смехота – сейчас мы пришьем адепта Эртрикса и сплавим демону графский комплект брони по второму кругу – в счет долга. И пусть только попробует не принять или возмущаться. Рыцарь стоял меж кустов калины и тонких осинок, внимательно рассматривая башню и крепостные стены по обе стороны от нее. Потом сосредоточился только на башне: в какой-то миг показалось, что он смотрит прямо мне в глаза. – Похоже, амбал почуял засаду, – поделился я опасениями с Люцифером. – Да что там – «похоже» – точно! К воротам теперь не подойдет… Нет, ошибся: идет! Или на магию надеется, или точно вычислил, что мы для него тут подготовили, и задумал в последний момент отпрыгнуть в сторону. Не знаю, получится ли сбить каст, но отпрыгнуть я ему помешаю. Выпущу стрелу и отвлеку – как раз перед тем, как ты скомандуешь Торну платформу опрокидывать. Предупреди меня. – Конечно. Рыцарь приближался. Я засопел от напряжения, вглядываясь в него. Профиль проявился, дернулся и пропал так быстро, что разобрать в нем ничего не удалось. Но мне это уже и не требовалось. Я узнал воина по походке и тихо застонал от обиды на собственную глупость. Какой я дурак! Там, внизу, вовсе не кто-то в доспехах Раймондо, а сам Раймондо в них. Не в тех самых, а точно таких же. Парень добрался до своего замка, нацепил запасной комплект и вернулся в Гинкмар. Уже не за мной, а шут знает зачем. Я медленно отпустил растянутую тетиву, вложил стрелу обратно в колчан и сказал: – Отбой, Люц! Ты понял? Нападение отменяется. К нам прибыл не кто иной, как молодой граф Колеансо, чтоб ему и всем силам Добра пусто было. Раймондо приближался к входу в арку, поднимая руки в молитве. На доспехах заплясали знакомые жемчужные блики. Понятно, чем он собрался защититься от падающих сверху камней. – Не трать зазря обращение к божеству, олух! – крикнул я. – Мы тебя не тронем. Проходи, садись, будь как дома. – Это опять ты! – возмущенно воскликнул Раймондо. Он меня тоже узнал – по голосу. – Мало мне было одной встречи с тобой, презренный… – Вот только давай без этого! – сердито перебил я. – Смени пластинку, патефончик антикварный! А не то передумаю, и мы тебя убьем. Нас трое, и пусть засада сорвалась, перевес все равно на нашей стороне. Раймондо поднял забрало, что можно было считать первым шагом к мирному урегулированию, еще немного повыделывался и вошел в башню. Когда я спустился, он стоял у дыры в покореженной решетке, уже и без шлема. Следом за мной по лестнице спустился Торн. Из города подтянулся Люцифер. – Здорово, ваше сиятельство! – поприветствовал я графа со всем радушием. – Не жду, что ты мне руку пожмешь, или что мы обнимемся, но поверь, я тебе рад. Скажи только сразу, зачем пришел в Арнаур? Мы тут вроде как стражниками устроились, и пропускаем в город не всех желающих, а лишь избранных лиц, заслуживших наше доверие полной и безоговорочной открытостью. – Я прослышал, что в Доме приговоров сего заброшенного града обосновался клан подлых бандиток и бессовестных стяжательниц, именующих себя мстительницами, – ответил Раймондо. – И прибыл уничтожить их. Так поступал мой прадед, и так же – дед, причем с таким успехом, что на долю отца фурий в нашем королевстве не осталось. И вот они вновь появились. Я не позволю им расплодиться! Алчность грешна и позорна, а носящая маску благодетели – непростительна. – Но тебе не справиться с целым кланом. Ты погибнешь, не осуществив замысел и частично. – Не думай, что если я молод, то обязательно глуп. Я испросил благословения у своего бога-покровителя и всю дорогу молился ему, прося собрать наземных монстров Арнаура на моем пути от этих ворот до Площади правосудия. Я буду сражаться с ними столько дней и ночей, сколько потребуется, совершенствуя боевые навыки и повышая уровень, пока не убью последнего. И уж тогда, расчистив себе проход к логову фурий и превратившись в сильного воина, сражусь с кланом. Я в сердцах хлопнул себя по лбу, позабыв, что шлем уже снял, а латная перчатка еще на руке. Так вот кому мы обязаны, что монстры настолько упорно блокируют улицы в сторону центра, обороняя каждую пядь арнаурской территории с мужеством защитников Сталинграда! Понятно также, почему уровни и характеристики упырей неестественно плавно растут с отдалением от крепостной стены. Бог-покровитель Раймондо по каким-то причинам обратил на юнца особое внимание и организовал для него персональную зону прокачки. Неясно, сколько дней, недель или месяцев потребуется для ее прохождения, однако до Дома приговоров паладин действительно доберется весьма крутым бойцом, а по-настоящему опасных монстров не встретит, поскольку те обитают в подземельях. Я посмотрел на Раймондо задумчиво и не без уважения. Неизвестно, чем он занимался, пока мы не виделись, но точно не на перинах нежился, и успел подняться с тридцать пятого уровня до тридцать седьмого. По всему выходило, что при его упертости и помощи свыше он выполнит придуманный самому себе квест, насколько это от него зависит. И самое худшее, что смогут сделать ему фурии в финале, – свалить из Арнаура за полчаса до того, как граф за них возьмется. – Не стой в дверях, – сказал я. – Располагайся где угодно – тут полно свободного места. Ты нас не стеснишь, и мы тебе не помешаем. Выходить на подвиги сегодня я тебе не советую. Единственный объект для них поблизости – кладбище, однако он не самый удачный для старта. Мы рядом с башней всех монстров только что повыбили, тебе и разогреться будет не на ком. – Я и сам собирался приступить завтра, – ответил Раймондо. – Дела во имя Света лучше начинать с восходом солнца. – Тогда порядок. Уже к темноте зачищенные нами кварталы займут новые монстры. И некоторые убитые возродятся. Правда, какие именно – без понятия. – Это надо Книгу возрождений изучать. Но там все настолько запутано… – …что лучше не изучать, да? И правильно. До сорокового уровня воину полезнее работать мечом, а не извилинами. – Чьи это на тебе доспехи? В прошлый раз, кажется, были другие? – Те достались поймавшим меня Бдящим. А это жестянки Карла Ингмарского, да упокоится его душа навечно. Слышал о таком?.. Надеюсь, вы не были друзьями, – то есть уверен в этом. Было бы очень странно, окажись вы друзьями; но если я ошибся, можешь почитать молитвы и поплакать над его косточками по ту сторону башни. А я даже извиняться не стану – слишком много оснований думать, что Карл приехал в Арнаур с единственной целью меня убить. – Конечно, друзьями мы быть никак не могли. Я даже рад, что ты его убил. Он за глаза оскорбил моего отца, а тот не успел призвать мерзавца к ответу, поскольку погиб. О Карле никто не заплачет, – а молитвы на его кончину прочтут только благодарственные. Раймондо осмотрел башню, выбрал для ночлега первый ярус и устроился по-спартански, соорудив постель из лапника. Как только он расслабился и сбросил с себя свою смешную напыщенность, стало понятно, что это нормальный парень, простой и приятный в общении. Люцифер ему понравился, что меня не очень удивило. Но паладин и Торна не чурался, хотя я ожидал обратного. Не имеет значения, что он проклятый, пояснил Раймондо. Конечно, он нарушил клятву и потерял честь в прошлой жизни. Однако уже понес наказание – и продолжает нести. Возможно, после перерождения он снова станет воином и заслужит рыцарское звание. Или даже будет воскрешен в прежнем теле. – Хотел бы я встретиться со стариной Торном в изначальном обличье! – сказал я. – По всему видно: тот еще был вояка. – А знаешь, я не верю, что ты совершил все те преступления, в которых тебя обвинили, – неожиданно перепрыгнул совсем на другую тему Раймондо. – Ты не похож на тимойского шпиона. – Первейшая задача тимойских шпионов – не походить на тимойских шпионов, – рассмеялся я. – Иначе как бы они трудились во благо своему отечеству и во вред чужому? Но ты прав – я не из них. Я действительно дезертировал из Народного ополчения и с тех пор разбойничаю. Пожалуй, по законам Оргоя меня и полагается казнить – однако лишь за это, а не за шпионаж, убийства дворян и диверсии. Весь вечер я опять упражнялся с оружием: помимо непосредственной пользы, тренировки ускоряли открытие лимитов на вливание очков Дарований в боевые навыки. Доспехи Карла постепенно становились мне как родные. Легкие, удобные, – а недостаток прочности у них компенсировался возможностью закачки больших объемов маны в каждый отдельно взятый предмет или во все сразу. Фактически, вместе с защитой я получил своего рода распределенный по всему телу накопитель, пусть и неполноценный. Заливать в него волшебную силу было можно, извлечь в случае необходимости – нельзя. Но и то хорошо. Иногда именно это и требуется: срочно распихать привалившее в виде маны счастье по заначкам. Хрен с ним, что безвозвратно, – лишь бы не пропало. А в броне оно с моим образом жизни точно не пропадет – израсходуется с пользой, на компенсацию пропущенных ударов. Так что я был доволен. Хотя дополнительное естественное усиление доспехам не помешало бы. Тренировался я в том режиме, к которому привык в ополчении, используя вбитые в меня еще Креппером базовые методики. И что скажу? Тренировки по Крепперу без Креппера – замечательная вещь. Остальные занимались кто чем. Раймондо отдыхал с дороги, читая какую-то книжицу. Люцифер щипал траву – ему на питание и усвоение пищи требовалось гораздо больше времени, чем любому из нас. Торн лениво дремал, а Весточка мешала ему расслабиться окончательно, прыгая по земле рядом и чирикая в ухо. Волколатник делал вид, что хочет прихлопнуть птичку лапой, а та отскакивала в сторону, чтоб через минуту подлететь опять. Игра обоим нравилась – неизвестно почему; они развлекались ею уже часа два кряду. С прибытием Раймондо прокачка в Арнауре потеряла для нас с Люцифером актуальность. Бог-покровитель графа позволил нам порезвиться в обустроенной для своего адепта песочнице, пока его не было. Но мог оказаться категорически против того, чтоб мы продолжали оставаться здесь и путались под ногами. Что в таком случае произойдет, нам проверять не хотелось. Тем паче что теперь мы точно знали о возможности свободного прохода к Дому приговоров с любой другой стороны, кроме этой. И стоило ли откладывать дела первостепенной важности ради второстепенного, пусть и полезного? Торн собирался задержаться на день и посмотреть, как паладин начнет; не исключено, что тешил себя надеждой договориться с ним и его божеством, и потихоньку мочить монстров в тылу и на флангах у Раймондо, заодно прикрывая тому спину. Отговаривать волколатника мы не стали: у него одного шансы откусить халявы были, а нам он дальше скорее мешал бы. После визита к фуриям предстояло идти к лабиринту духов – я не собирался открывать местонахождение устроенного там тайника посторонним. Расставание прошло без особых церемоний. Настоящими друзьями мы не успели стать – ни с Раймондо, ни даже с Торном. Для этого что-то большее нужно, чем оставить в живых побежденного противника или совместно заколбасить полсотни упырей. Неспешно шагая по валу вдоль крепостной стены, я думал, что продолжавшая регулярно посещать меня мысль о создании собственного клана, наверно, не так уж хороша. Это большая ответственность за тех, кто у тебя в подчинении, и вообще жуткая морока. А поторопишься, наберешь в члены кого попало, чего-то где-то не учтешь – можно и власть не удержать. Хорошо если просто окажешься на вторых или третьих ролях, а не жизни лишишься. Может, лучше действовать так, как в этот раз с Торном: группнулись, сделали дела, разбежались. И чем дольше я размышлял, тем сильнее склонялся к именно такой тактике. Более того: уже знал, с кем группнусь в ближайшем будущем. Вот будет сюрприз для Люцифера – хрен он от меня ждет подобного финта. По нашим расчетам, для беспрепятственного передвижения по городу достаточно было обойти его на четверть часа. Однако там в стене не имелось ни целых надвратных башен, ни проломов, которые мы могли бы преодолеть без страшного геморроя по переправке Люцифера через груды камней развалившейся кладки. А потому зашли в Арнаур со стороны, противоположной той, где остались волколатник с молодым Колеансо. Улицы по направлению к Площади правосудия радовали почти полной пустынностью. Вскоре, грохнув по пути трех городовых и столько же монстров других видов, мы стояли перед Домом приговоров. Эрна торжественно встретила нас в Зале заседаний, устроившись на Седалище судий в компании старших уродин клана Гарон. Она буквально сочилась самодовольством, словно ее только что назначили владычицей всего этого заброшенного Мухосранска на окраине бывшего Гинкмарского королевства. Я без лишних слов выпотрошил тайник и сложил его содержимое посреди зала. После победы над Карлом и Андресом мне из припрятанных когда-то под Седалищем доспехов и оружия ничего не было нужно. Вряд ли потребуется что-то и из тайника в лабиринте духов – разве мелочевка какая.