Ритуал бесплатное чтение
![](/img/b/106377.jpg)
Ритуал
Карина Вальц
Глава 1. Ссылка
Великий Раскол отнял у Гранфельтских корону, но он же посадил их на новый, мертвый трон. Но как именно это случилось, вам не расскажет ни одна история. Только на Мертвых Землях еще возможно отыскать правду. И я готов посвятить свою жизнь поискам, я готов отправиться туда, где мертвых больше, чем живых. Да и живы ли они вообще? Это я выясню тоже.
Из записей, найденных на территории университета Армфантена. Автор неизвестен.
– Ты должна уехать.
Эта фраза чудесным образом привела меня в чувство. Я удивленно моргнула и повертела головой, пытаясь понять, кто же ее произнес. Оказалось, Дарлан. Так, надо сосредоточиться… Дарлан?!
Разумеется, мой вопрос прозвучал не слишком умно:
– Дарлан?!
– Хватит смотреть на меня так, будто видишь впервые в жизни, – проворчал он. – Я перед кем все это время распинался?
– Передо мной? – сегодня я в ударе, один вопрос лучше другого.
Дар тоже оценил:
– Эти твои издевки, Ида…
Хотелось разрыдаться, потому что сейчас я уж точно не издевалась. Вечер не задался, да и вся неделя тоже. Проклятая связь с не менее проклятым Актером постоянно давала о себе знать, возможно, потому что думала я о нем слишком много. Александр отсиживался во дворце и тянул с коронацией. Каждый день мне казалось, что мир вот-вот рухнет, но он все висел в неопределенности, нагнетая и без того непростую обстановку. Связь с Актером, опять же… и очень, очень, очень раздражающее нежелание Дарлана слушать то, что я говорю.
Поэтому вечером я долго и нудно расписывала Дину все перипетии своей жизни (Дин радостно кивал в нужных местах), запивая все это вином. А потом появилась Лин и безжалостно разогнала наши посиделки. Я вышла прогуляться и… наверняка по устоявшейся привычке завернула куда-то не туда. Или очень даже туда, это как посмотреть. Проклятая связь с проклятым Актером! А я молодец, не околачивалась возле театра с непонятной целью (или с очень понятной – кулачная драка), а тихо-мирно восседала в одном из питейных заведений на Холмах. Вон, даже во времени умудрилась потеряться, так крепко задумалась.
Пока Дарлан не нарушил мой покой.
– Так ты согласна? – напирал он.
– С тем, что ты ужасный человек? Вполне.
– Уехать.
– Тебе надо, ты и уезжай, – разозлилась я, не понимая, как еще реагировать. Голова гудела и отказывалась соображать, лицо Дарлана, и без того малосимпатичное, расплылось в непонятный блин с мелкими глазками.
– Ты меня не слушала что ли? Я тут перед кем распинался?!
Я огляделась: да, слушателей вокруг и впрямь маловато. Каким-то чудом я умудрилась усесться в самом углу, да еще лицом к стене. Видимо, как раз с ней Дар и вел долгую беседу.
– Зато один интеллектуальный уровень, – подытожила я с улыбкой.
Дар выдохнул совсем уж мучительно.
– Скажи честно, Ида: ты пьяная?
– Твой вопрос меня удивляет. Хотя нет… ты же очень хреновый сыщик, просто худший из всех. Но если сложить питейное заведение, бокал в моей руке и чуток пошевелить мозгами… могу дыхнуть, если улик недостаточно.
– Сейчас не время для твоих выкрутасов! – он внезапно грубо схватил меня за локоть и дернул к себе: – Идем, Лин устроит тебе ледяное пробуждение, поговорим после. Просто удивительно, сколько я от тебя вытерпел.
– Бедняжка, – искренне пожалела я человека, на время забыв, что это Дарлан. Память – та еще стерва, как оказалось.
Мое водворение в дом запомнилось короткой потасовкой все с тем же Дарланом (как говорится, от мертвого кровью, а от этого прохвоста ничем), паникой Лин и ледяной ванной, в которую меня в итоге затолкали с головой. Поначалу я сопротивлялась, как могла, но такие моменты чреваты чем… ах да, проклятыми видениями, в которых тут же нарисуется не менее проклятый Актер. Потому я расслабилась, позволяя ледяной воде обжигать кожу.
Когда я вынырнула, Лин подала мне полотенце. Я молча переоделась и спустилась вниз, где Дар нетерпеливо бегал по гостиной, время от времени сбиваясь с шага и тревожно покусывая губы. Давно я его таким не видела.
– Надеюсь, все это ты затеял не просто так.
– Думаешь, мечта моей жизни – возиться с буйными алкоголичками? – возмутился он, наконец перестав мерить шагами комнату. – Дело крайне важное, Ида. Ты бы уже это знала, если бы слушала меня… ладно. Ты должна немедленно ехать в Тенет, кое-что произошло в университете. Сама понимаешь, я сорваться не могу, а дело безотлагательное и, возможно, займет не один день.
Я с удобствами устроилась на диване.
– Ты ссылку мне устраиваешь, я правильно поняла?
Возможно, я утаила еще одну причину моего так резко упавшего настроения. Коронацию Александр откладывал, это правда. А вот со свадьбой дела обстояли иначе. Сие громкое событие ожидается буквально на днях. И вот у Дарлана вдруг возникло «важное дело» в Тенете. Он мало того, что плох практически во всем, он еще и предсказуем.
Дар одарил меня быстрым взглядом.
– Одно другому не помешает. У тебя сложилась хрупкая дружба с альтьером Цедеркрайцем, а сейчас это один из наших ценнейших союзников. И он обратился ко мне с просьбой. Точнее, он собирался обратиться к тебе, но ты куда-то запропастилась, а дело слишком срочное.
– Что может быть более срочным, чем умасливание ворчливого старика. Так что я должна сделать в Тенете? Насколько помню, в университете трудится его сын… это как-то связано?
Подумав, Дарлан кивнул. Затем достал из кармана клочок бумаги и передал мне. Судя по каракулям, это вряд ли официальное письмо. Скорее, наброски разговора, чтобы не забыть главные пункты.
– Альтьер Асвальд связался с Освальдом в частном порядке. Инициатором выступил сам ректор университета, альтьер Армфантен, он не знал, к кому еще обратиться.
С некоторым недоумением я посмотрела на заметки:
«Убитый студент, живой мертвец»
«Неконтролируемый, на теле вырезаны знаки»
«Разлагается, не часть Армии»
«Сивиллы в Тенете?!»
Заметив мое недоумение, Дарлан пояснил:
– Подробности узнаешь на месте. Но если коротко: этим утром студенты вошли в аудиторию и наткнулись на мертвого парня. Поднялась паника, был вызван преподавательский состав. Тело сразу же доставили в лабораторию университета, и уже там произошло то, что повергло всех в шок: мертвый по всем параметрам студент открыл глаза. Поначалу его смерть приняли за ошибку, вот только в той аудитории парень пролежал большую часть ночи, окоченение начало отступать, уступая место начальным процессам разложения. К тому же, он вел себя не как живой человек.
– А как же?
– Как зверь, – Дар пожал плечами. – Сама увидишь. Поэтому-то тебе и следует поторопиться: много дней он не протянет. Уже прошли сутки, а у тебя еще дорога. Студента пытались поместить в землю, умертвить гуманными способами, пока не стало слишком поздно, но ничего не сработало. Тогда-то в лаборатории обратили внимание на знаки, вырезанные по всему телу парня. Кажется, это какие-то религиозные символы.
Тут мы с Дарланом поморщились синхронно – с Храмом никто не любил иметь дело. По крайней мере, ни один человек, который по-настоящему сталкивался со всеми этими религиозными таинствами. В них даже с бутылкой не разберешься. И даже с тремя нет.
– По всем параметрам это убийство, – подытожил Дарлан. – Вот только совсем не простое. Это возможный скандал для университета, но, что еще хуже, это может навредить Александру. А сейчас это некстати. Более того, такое не должно всплыть ни при каких обстоятельствах.
– Так мне было хорошо, пока ты не появился…
– Собирайся, Ида, да поскорее. В Тенете у меня есть квартира, остановишься там, это близко к университету. И с тобой отправится парочка моих людей, разумеется.
Я в ужасе округлила глаза:
– Вот только давай без этого! Еще за твоими махинаторами присматривать… со мной отправится тот, кому я доверяю.
– Неужели тот розовощекий?
Не удостоив Дара ответом, я быстро разыскала Лин и выдала ей распоряжение: найти Яниса среди ночи и доставить ко мне в любом виде, попутно намекнув на продолжительный отъезд. Если парень успеет собрать вещи, цены ему не будет. Мои вещи тоже следует собрать, причем выбрать то, в чем не жалко обмараться о живой труп с намеками на разложение. На последнее Лин и бровью не повела, приняв за неудачную шутку. Отчего-то все вокруг считают, что я часто шучу, хотя у меня такого навыка никогда не водилось. Или он отмер за ненадобностью, ибо жизнь и без того довольно юморная зараза.
– Что еще мне следует знать? – спросила я, когда вернулась в гостиную.
– Храм уже в курсе.
Я выругалась сквозь зубы. Только этих не хватало!
– Из Мортума туда будет направлен представитель, – продолжил добивать Дар. – Вам придется сотрудничать. Роксана еще могла бы повлиять на это решение, но Александр пока не имеет такой власти. И в любом случае, лучше принцу держаться в стороне и сосредоточиться на своих проблемах.
– С представителем справлюсь.
– Это Хеди.
– Лин! – заголосила я. – Неси выпивку!
И вот очередное доказательство, что шутить я не научилась: Лин заглянула в гостиную с опаской, не зная, что делать, а Дарлан так резко побледнел, что я всерьез забеспокоилась, как бы он не помер на моем диване. В конце концов, для таких целей у него свой есть.
– Принеси воды, – кивнула я на Дара. Лин тут же подала мне стакан, и я не без удовольствия плеснула его содержимое во вражеское лицо бывшего начальника. За обиду лучше отомстить сразу, а то потом забудется. Дарлан такого поворота никак не ожидал, оттого вскочил, как ошпаренный.
– Ты… что творишь?
– Купание за купание, дорогой недруг.
– Чокнутая!
– Да сядь уже, не мельтеши. Лин, тебе отдельное спасибо за оперативность, как только Янис объявится, сообщи. Сразу будем выдвигаться.
– Иногда я сильно сомневаюсь, что с головой у тебя порядок, – Дарлан раздраженно вытирал лицо платком. – Ведешь себя, как чокнутая. Это от вседозволенности, конечно. Будь ты нормальной альтьерой…
– Тебя тоже следовало привести в чувство, – перебила я. – Времени осталось мало, Дар. Расскажи, что с Актером.
– А что…
– Прямо говори, а то никуда не уеду.
Дарлан знал меня достаточно хорошо, чтобы поверить. В который раз за ночь его лицо перекосило в мученической гримасе. Есть такие темы, от которых моментально ноют зубы, вот Актер как раз одна из таких. Наша общая головная боль, проблема с большой буквы.
Я очень долго взвешивала все за и против, прежде чем посвятить Дара во все. Немалую роль в моем решении сыграло мнение старика Луциана, его я всегда слушала и уважала. Не знаешь, что делать – иди к Лу, все просто. Не можешь дойти до Лу – вспомни одну из его цитаток, вот где высказывания на все случаи жизни имеются. И я бы сказала, что Лу Дарлану всегда благоволил. Правда, в последнюю нашу встречу старик обозвал Дара псом, который нуждается в твердой руке, но даже это можно расценить как похвалу. И как веский аргумент в пользу самого Дарлана, разумеется.
В общем, вооружившись советом Лу, я доверилась этому вшивому псу. В конце концов, кому еще? Тайны, которые мне оставила Роксана, тяжким грузом легли на плечи и придавливали к земле. И, самое главное, я понятия не имела, что мне с ними делать в одиночку. Мы был нужен кто-то, пусть даже это Дарлан. Я ведь говорила, жизнь – ироничная зараза.
Будущий король Александр Гранфельтский не командует Армией.
Тайна первая.
Армия – залог жизни Мертвых Земель, без нее земли превратятся в мертвые в самом прямом смысле слова. У Мертвоземья нет настоящей, человеческой армии и никогда не было. Нет воинов, если не считать горстку людей, способных к драке. Нет провизии, минимум еды, и вся она пригодна к употреблению лишь как добавка к чему-то живому, привезенному издалека.
В эту тайну Дара посвятила сама королева.
А вот вторая стала для него сюрпризом.
Я должна умереть, чтобы спасти жизнь принцу.
Роковое предсказание, целиком и полностью определившее мою жизнь. Именно из-за него я воспитывалась во дворце, носила громкую фамилию вымершего рода Морландер, жила в красивом доме, звалась альтьерой и никогда не думала о хлебе насущном. Из-за него меня допустили к принцу, с которым много лет нас связывали отношения. Я получила все, кроме одного: жизни. Без предсказания я была бы горничной во дворце, жила мирной жизнью и не думала бы о смерти. Возможно, я бы уже воспитывала собственных детей, кто знает.
Недавно я выяснила о предсказании больше. Одна страшная тайна может быть тесно связана с другой. Александр должен понести потерю, чтобы обрести силу. Я должна умереть, чтобы спасти его. Вроде бы все очевидно.
Дарлан долго держался за голову, когда я это ему выложила.
Но это только половина истории. Нет-нет, страшных тайн, способных уничтожить Мертвоземье, у меня больше не водилось, зато жизнь подкинула еще одну проблему. Ту самую, с очень, очень большой буквы. Актер. Или проклятый Актеришка, как я теперь его мысленно называла. Он узнал обо всем и вбил в свою (разумеется, проклятую) голову мысль о том, что должен спасти меня. Я жертва ситуации, меня воспитали сломленной, а он весь такой (проклятый!) спаситель.
Это все, что я рассказала Дарлану, с остальным повременила. Как-то неловко было выкладывать про связь, про то, как я Актера спасла и дала ему свою кровь. Собственно, с этого все и началось, потому и умолчала. Связь дело не меняла, а вот выглядеть в глазах Дарлана совсем идиоткой не хотелось. Тогда бы получилось, что мы на равных, а мне уж больно нравилось над ним возвышаться.
И, если проблемы с Армией и мою раннюю кончину Дарлан принял просто со страдальческой миной, то, как только прозвучало слово «Актер», у бедолаги едва пена изо рта не пошла от бури эмоций. Как он только меня не назвал, моя неразборчивость в половых связях стала главной темой вечера. Дар из тех, кто в своем глазу бревна не замечает, о чем я сразу ему и напомнила. Но для него «это другое». А у меня с Актером – уже абсолютно другое «другое». И кто знает, что Дар имел ввиду, я вот до сих пор не смогла отгадать эту загадку.
Проблема с Актером требовала живейшего участия, это понятно.
Но сиюминутного решения не было, слишком опасен оппонент. Именно из-за его недооценки все получилось так, как получилось, нельзя допустить еще одну промашку. Дарлан твердил, что такие вещи требуют времени, я твердила, чтобы он прекратил твердить одно и то же. Потому что Актер уже вел переписку с Даммартеном, были у меня такие сведения. Тайна Александра грозила распространиться, а это означало одно: каждый пожелает избавиться от влияния Мертвоземья. Соседи объединятся и ударят все вместе, ведь у них есть многотысячные человеческие армии. Чужаки будут слабы на наших землях, но не настолько, чтобы не справиться с мирным и не таким уж многочисленным населением.
Выход один – Актера надо срочно убирать из числа действующих лиц. Сделать его частью Армии, так сказать. Но даже тут нарисовалась проблема: влиятельность этого самого проклятого Актера. Он контролировал Низменность, а это бо́льшая часть Мортума. Он знал, как подступиться ко многим альтьерам, даже к самому Дарлану. Он знал тайну принца Александра. Одно его слово… или, скажем, его внезапная смерть, могут привести к печальным последствиям в масштабах города. Даже если Актер унесет тайну принца в могилу, эта тайна может быстро вскрыться, если в Низменности начнутся возмущения, а принцу будет нечем ответить. Все всегда решала Армия, которой сейчас как бы нет, а когда на стороне принца лишь милая улыбка… да, все очень хрупко.
– Так что с ним? – повторила я вопрос уже с угрозой.
– Все по-прежнему, – вздохнул Дар. – Сидит в своем театре, вечеринки закатывает. Ничего не изменилось, Ида.
– Это все игра. Очередная постановка.
– Или ему просто нравятся вечеринки. И оргии. А правда, что актрисы там плавают в шампанском и летают над головами?
– Понятия не имею, я была слишком увлечена оргиями во время своих визитов в театр, – серьезно ответила я. – А ты, Дарлан, имеешь подобный опыт? Давай обсудим, сейчас самое время. Негоже иметь друг от друга тайны, а опытом с ближним вообще зазорно не поделиться.
– Да ну тебя… – отмахнулся он.
– Раз нет, расскажи про письма.
– Никаких писем, Ида. Актер не переписывается с Даммартеном, тебя обманули. Туда так же не пишет его окружение. Никаких тайных пересылок и посланий через других. Вся подобная почта отслеживается и отслеживалась всегда, это во-первых, а во-вторых, Актер вообще не замечен в переписке с кем-либо. Разве что для тебя делает исключение.
Спокойствия эта новость не внесла.
Я точно знала, что Актер что-то затевает. Не зря его так давно не видно, если не считать этих дурацких приглашений, которые он так упорно мне отправлял. Как будто всерьез рассчитывал, что я приду на одну из его вечеринок еще хоть раз в жизни. Но я склонялась к мысли, что он так о себе напоминал.
В остальном тишина.
И ждать удара мне ой как не нравилось, я всегда предпочитала бить сама. В отличие от Дарлана, которому удобнее подготовиться и подставить местечко помягче, пожертвовать кем-нибудь, а уже потом отвечать в своем праве. Якобы так меньше глобальных последствий, а он печется прежде всего о них. Начальник королевской полиции, одним словом, простым смертным не понять, насколько дешево Дар ценит чужие жизни.
Вскоре пришла Лин и объявила о прибытии Яниса.
Дарлан вышел, чтобы проводить меня.
– Отвечаешь за него головой, – сказала я.
Он не стал уточнять, кого я имею ввиду.
– За ним наше будущее, Ида. У меня попросту нет других вариантов, совсем как у тебя. Но без предсказания.
– Хочешь сказать, ты готов отдать за него жизнь?
– Я готов сделать все, чтобы этого не потребовалось. Хорошо вам добраться. Надеюсь, в ближайшие дни не увидимся.
Глава 2. Оно живое!
Некромантия. Научная отрасль, заворожившая многие умы, ведь она обещала вечную жизнь и потрясающие открытия. Казалось, само Мертвоземье создано для некромантии, где еще процветать этой сложной науке, как не здесь, не на мертвой земле? Но не все так просто.
Из мемуаров альтьера Хермана Армфантена.
Тенет на рассвете впечатлял куда больше, чем в остальное время. Наверное, все дело в густом тумане: он стелился по земле, скрывая очертания зданий. Казалось, университетский город парил в воздухе. Янис шел рядом со мной, затаив дыхание. Херманский мост вел путников словно в другой мир.
Главный корпус встретил нас во всем величии. Столетия назад его строили по схожему с Храмами проекту, уж не знаю, отчего так вышло. Верхняя часть здания стремилась вверх, походя на наконечник стрелы, нижняя углублялась в землю. Старые каменные плиты уже давно поменяли цвет, из белых превратились в темно-серые с черными вкраплениями. И это не давало спутать университет с местным Храмом, который, подобно столичному, сиял потусторонней белизной.
От основного корпуса начинались здания поменьше, более новые и удобные на вид. Те же серые камни, но уже без величественного возвышения и острой пики, упирающейся в небо. Территория университета никак не ограждалась, если ограждением не считать своевольную речку, что брала университет в полукольцо. Из Тенета на территорию вели мосты, по одному с каждой стороны. Все построены в разное время, оттого и на вид совсем не похожи друг на друга. Но первым однозначно был Херманский мост, по которому мы с Янисом и прошли. Узкий вначале, он расширялся к концу, уж не знаю, почему так. Говорят, если смотреть на мост и основной корпус университета под определенным углом, можно увидеть некий тайный знак, чуть ли не вход в одну из тайных лабораторий Хермана Армфантена. Поэтому у моста всегда собиралось толпы первокурсников, а студенты постарше уже знали, что это лишь красивая история, одна из многих.
В итоге на территорию вели три моста, чтобы утром студенты не толпились в одном месте, а спокойно попадали на территорию каждый со своей стороны Тенета. А позади основного корпуса располагалось поле, этакая в разы увеличенная копия личного сада старика Луциана. Только Лу занимался растениями по велению души, а здесь люди учились. И ставили эксперименты, смешивали земли, воды, виды.
Подразумевалось, что чужаки на территорию не сунутся, потому ни мосты, ни поле никак не контролировались. В самом Тенете посторонних не проживало, только преподавательский состав с семьями, сотрудники лаборатории, Храма, обслуживающий персонал. Это замкнутое пространство, где любой чужак на виду. И все студенты, конечно, знали друг друга в лицо по большей части еще с детства.
Об этом я коротко поведала Янису, пока он с интересом вертел головой.
– Значит, убийца из своих? – быстро понял парень.
– Мы поспрашиваем о чужаках, но… думаю, да. Убийца свой.
Наверное, нечестно в очередной раз вмешивать Яниса в происходящее. Тем более, во что-то настолько серьезное. Но дело в том, что Янис давно уже замешан, его уже запомнил Дарлан. Прошлого не воротить, у парня сейчас только один путь – вперед. Больше узнавать, обучаться. И, если уж быть до конца честной, мной двигал холодный расчет. Янис – хороший человек, искренний в своих порывах, ему можно доверить жизнь без колебаний. И в последнее время они с Лин проводили вместе каждый вечер, но это не все! Янис оставался у нас ночевать как минимум несколько раз. В гостевой комнате, конечно, но это большой шаг вперед.
Итак, о чем я? Холодный расчет, точно.
Я не смогу остаться рядом с Дином и Лин. И даже рядом с Александром. Это единственные люди, которые мне не безразличны. Так пусть вместо меня с ними будет кто-то хороший. Кто-то, кто присмотрит, защитит. И Янис должен быть к этому готов, а значит, самое время заняться его подготовкой.
Мы дошли до основного корпуса, я остановила парня жестом.
– Когда окажемся за порогом, будь готов к новым жизненным открытиям. Говорят, университет меняет людей, все дело в знаниях, которые он дает. Ты не будешь здесь учиться… может, когда-нибудь в будущем. Но сегодня твой мир перевернется.
Янис нерешительно улыбнулся:
– Вы опять дразните меня, альтьера?
– Увы, я далека от этой мысли. Вопросы можно копить и задавать, когда мы останемся наедине, договорились? При всех веди себя тихо. Точнее, веди себя как полицейский.
– Теперь я растерян. Что же такого…
Договорить Янису не удалось, дверь рядом с нами распахнулась и оттуда вывернула молодая альтьера в строгом костюме графитового цвета. Такие здесь носит весь преподавательский состав, стало быть, за годы, что прошли с момента моего выпуска, в ряду преподавателей наметилось пополнение.
– Альтьера Морландер? – уточнила девушка строго. – Я ждала вас раньше. Пройдемте за мной. Вы прибыли вдвоем?
– Так точно. Это Янис, мой коллега. А вы…
– Роза. Альтьера Роза Бурхадингер, – она спустилась с лестницы вниз и поманила нас за собой: – Идемте, в основном здании все равно делать нечего. Ректора нет на месте, зато в лаборатории есть на что посмотреть. Лучше начать с этого.
– Наслышана, – пробормотала я, находясь под впечатлением от услышанного. Нет, я, конечно, и раньше подозревала, что у Дарлана есть родственники, но никогда всерьез не интересовалась этим вопросом. Это его младшая сестра? Нет, скорее кузина, кто-то удаленный от основной ветки старого семейного древа.
В любом случае, Роза меньше всего походила на Дарлана. Симпатичная, с курносым носом, большими глазами и лицом в форме сердечка. Волосы с рыжиной и немного вьются. Грубый преподавательский костюм на ней сидел не так плохо, как на остальных. Первое впечатление – крайне приятное, а у меня такое с людьми случалось редко. И она родственница Дара, надо же! И где мелкие глазки с прищуром и мышиные волосенки, спрашивается? Родственным можно назвать разве что суровый вид, но если Роза в столь молодом возрасте уже преподает, по-другому никак.
Лаборатория располагалась на удалении от главного корпуса, рядом с полем.
– Я занимаюсь выведением новых видов, – пояснила Роза так же деловито. – Как и моя мать, альтьера Амариллис. Это у нас семейное, как и у многих в Тенете. Сейчас мы работаем вместе над важным проектом, я бы сказала, делом всей жизни. Так же я преподаю у первокурсников, сегодня у меня одна лекция и несколько практических занятий.
– Занятия не отменили? – удивился Янис.
Роза посмотрела на него с сомнением:
– С чего бы вдруг?
– Но…
– Ничто не должно препятствовать получению новых знаний, – наставительно изрекла я. – И что у вас за семейный проект, альтьера? Если не секрет, конечно.
– Не секрет. Моя мать всю жизнь пыталась привить розу к мертвой земле. Как вы можете понять по моему имени, к делу она относится со всей страстью, коя неизбежно передалась и мне.
– И как успехи?
– Пока все идет неплохо. Мы уже вывели вид, способный к выживанию без стимуляции живой землей. Но цветок оказался не простым, а очень… плотоядным. Теперь мы пытаемся перевести его на классическую пищу. Если не получится, придется начинать все с начала. Или розы такими и останутся.
Плотоядными. Значит, цветочки питаются кровью? Очень мило.
– Но мы нацелены на победу, – продолжила альтьера Роза. – Тем более, история знает столько успешных случаев.
– Бо́льшая часть известной тебе растительности выведена здесь, в университете, – пояснила я Янису. – Точнее, привита к новым условиям жизни. Со временем мертвая земля меняет внешний облик и поведение растений, привезенных издалека, они становятся местными.
Роза одобрительно кивнула:
– Все верно. Альтьера Морландер интересуется ботаникой?
– У меня есть друг, который интересуется. Но вряд ли сказанное мной относится к углубленному курсу. Помнится, об этом рассказывают в университете.
– На первом курсе, да. Но если спросить у выпускников, вам ответят единицы. Студенты не проявляют должного рвения, если дело касается растений и ботаники. Их интересуют другие вещи.
Гнилость, кровь, исцеление, связь… некромантия, учитывая случившееся.
Мы как раз добрались до лабораторий.
– Рада знакомству, альтьера Морландер. Если у вас возникнут вопросы о ботанике, буду рада на них ответить. Как и на любые другие, разумеется. Альтьер Дарлан просил оказать всяческое содействие, а я не могу ему отказать.
Теперь понятно, отчего любезная альтьера дожидалась нас с утра пораньше.
– Он что-то говорил о квартире, в которой я могу остановиться.
– Конечно, как только закончите свои дела, я вас туда провожу.
– Это не помешает вашим занятиям?
Роза вдруг улыбнулась:
– Нет, что вы. Поверьте, Иделаида, вы задержитесь здесь надолго, – ее взгляд упал в сторону лаборатории. – Там… зрелище хуже, чем любая смерть. У нас все в панике.
– И вы тоже? – заинтересовалась я.
– Все, кого это напрямую касается. Удачи вам, альтьера, – и она ушла.
– Помни: все вопросы потом, – сказала я Янису и первой зашла в здание.
В отличие от основного корпуса, лаборатория сверкала новизной и походила на многие постройки Мортума. Она не впечатляла ни внутри, ни снаружи, не навевала страх. Глядя на такое здание, не будешь фантазировать о его строительстве и задаваться вопросами, как все происходило. Строили живые или все же мертвые?
Внутри было гулко и пусто, но я примерно знала, куда идти. Мы с Янисом долго петляли по коридорам, прежде чем уперлись в решетку. По другую строну я заметила мужчину и позвала его. Пришлось представиться, чтобы настороженность ушла с его лица, он посоветовал обойти закрытое помещение с другой стороны, чтобы попасть внутрь.
– Я вас там встречу, – пообещал он.
Так и получилось. Мужчина представился альтьером Фитцеллем и оказался работником лаборатории. Он же коротко поведал о случившемся, пока мы спускались вниз. Все как сказал ранее Дарлан: утром студенты и преподаватель нашли тело парня. Третьекурсник, Эспен Хакцелль, прилежный ученик, подавал большие надежды. Случившееся всех повергло в шок, парня срочно убрали из аудитории и доставили сюда, в лабораторию, только наверх. Для понимания, что же случилось. Но исследовать тело не удалось, Эспен вдруг начал подавать признаки жизни, хотя при первичном осмотре на теле были обнаружены трупные пятна. Случился еще один шок, потому что признаки жизни перестали быть признаками, а стали самой настоящей жизнью – Эспен взял, да и поднялся с лабораторного стола.
У всех случился еще один шок, разумеется.
В лаборатории поднялась паника, парня на свой страх и риск скрутили и доставили уже вниз. Там место для более серьезных исследований, сложные механизмы охраны и решетки толщиной с руку. Эспен проснулся очень сильным, понадобилось человек десять, чтобы с ним справиться. И многим потом пришлось оказывать срочную помощь.
Пока альтьер рассказывал, я с беспокойством косилась на Яниса. Но тот ничего, держался молодцом. Только побледнел очень сильно и дышал часто.
Одновременно с этим альтьер Фитцелль открыл перед нами последнюю дверь:
– Добро пожаловать.
Помещение оказалось просторным и светлым. В середине – та самая непробиваемая клетка, ее прутья упирались в потолок. Внутри в самом углу сидел паренек, точнее, то, что от него осталось. Почти полностью раздетый, только на ногах остались куски штанов бежевого цвета. Студенческая форма. Парень сидел, подогнув к себе ноги и спрятав голову между коленей. Руками он то ли закрывался от любопытных взглядов, то ли рвал себе волосы. Клочья то и дело отлетали в сторону и падали с неприятным шлепком, ведь вместе с волосами рвалась и омертвевшая кожа.
В лаборатории уже плохо пахло.
На теле Эспена повсюду красовались синюшно-фиолетовые пятна. Набухшие, с кровавыми прожилками. Из-за них легко можно было пропустить узоры, вырезанные по всему телу парня. Их и пыталась срисовать девушка, она сидела за спиной Эспена и что-то старательно выводила на листке бумаги.
Кроме девушки, альтьера Фитцелля и нас с Янисом, в лаборатории присутствовало еще человек пять. Все с серьезными лицами занимались чем-то. Кто-то листал книгу, кто-то разглядывал клок вырванных волос, кто-то расшифровывал то, что девушка уже успела срисовать. И никто не обращал внимания на запах.
– Парень задохнулся? – поинтересовалась я у уже знакомого альтьера.
– Мы так полагаем. Да.
– Но следов на шее нет. Его не душили.
– Вы верно заметили, альтьера Морландер. Смерть носила явно асфиксический характер, на это указывает цвет трупных пятен и кровь покойного. Но на данный момент не удалось выяснить больше. Сожалею.
– Символы появились до или после смерти?
Мой вопрос вызвал неожиданную заминку. Альтьер Фитцелль оглянулся в сторону клетки, а потом поманил меня за собой.
– Посмотрите сюда, – он указал на предплечья парня. – Видите эти знаки? Сейчас они распухли, но вы приглядитесь: рваный край направлен в сторону покойного, с уклоном справа налево на правой руке и наоборот на левой. К тому же, на левой руке знаки более небрежные, кривые. Это может говорить о том, что Эспен сам нанес себе эти знаки, он как раз правша. И сделал это еще при жизни.
– На спине тоже?
– Нет, боюсь, что со спиной поработал другой человек. И уже после смерти парня.
– Вы все успели срисовать? Мне понадобится копия.
– Она у вас будет. Альтьер Армфантен распорядился оказывать вам всяческую поддержку.
Обязательно поблагодарю альтьера, но позже. Пока я пыталась уложить полученную (и увиденную) информацию. Эспена нашли в аудитории, он каким-то образом задохнулся. Перед этим вырезал у себя на руках некие символы. Потом умер и кто-то продолжил вырезать символы уже по всему телу парня: на груди, на спине и даже не животе. Наступило утро, парень внезапно очнулся. Пока все так.
– Вы узнали, что это за символы?
– Какая-то тарабарщина, если честно. Пара знакомых символов, а в остальном… бред, – вздохнул альтьер Фитцелль с таким видом, словно у него зубы заболели. – Мы связались с Храмом, разумеется. Они обещали посмотреть в своих архивах. К тому же, из столицы сюда направлен кастал для помощи в расследовании. Так что… вопросы о смысле такого ритуала лучше задавать Храму. Здесь мы занимаемся наукой.
– Неужели никаких успехов? – удивилась я.
– Прошли всего сутки, – резонно заметил альтьер. – И бо́льшую часть времени мы пытались добраться до Эспена, осмотреть его и попробовать похоронить. Не вышло, он не успокаивается. Боюсь, у Эспена остался один выход – сгореть. Когда мы с этим разобрались, альтьера Жизель села за расшифровку. Это произошло только ночью и на данный момент порадовать вас нечем, альтьера Морландер. Сожалею. Я полностью понимаю, почему вы не торопитесь задавать такие вопросы Храму, собственно, поэтому мы занялись знаками сами… но у нас намного меньше возможностей, стоит это понимать. Нам доступна наука, но недоступен архив.
Альтьера Жизель как раз сидела за книгами. Пожилая женщина с умными глазами. Поговорю с ней потом, наедине, а пока пусть работает.
– Чем вырезали знаки?
– Ножом с тонким и очень острым лезвием.
– Одним и тем же?
Альтьер посмотрел на меня с налетом недоумения.
– Вы предположили, что над руками работал сам Эспен, а после его смерти продолжил кто-то еще. Нож был тот же самый?
– Ах, теперь понятно, о чем вы. Да, с высокой долей вероятности. Видите ли, мы не можем провести более тщательные исследования, – в очередной раз терпеливо повторил альтьер. – Но думаю, что да. Либо имел место быть другой нож, но с идентичным лезвием. Кстати, в аудитории его не нашли.
Я посмотрела на Эспена: он все так же сидел и дергал себе волосы.
– Он разговаривает?
– Издает звуки, но не разговаривает. И окружающих не узнает, мы приводили сюда несколько преподавателей, в том числе альтьера Асвальда Цедеркрайца, они очень хорошо ладили с покойным. Реакции не последовало.
А жаль. Парень мог бы рассказать, что с ним случилось.
– Как долго он еще… пробудет здесь?
– День. Может, дольше. Мы все еще надеемся на осмотр. Сейчас он стал более спокойным, фаза первичной бодрости прошла. Вдруг он… угаснет окончательно. Пока все идет к этому.
– Хорошо. Тогда я переговорю с альтьером Армфантеном и вернусь.
– Как я уже сказал: мы полностью готовы с вами сотрудничать. Приходите в любое время. Сейчас для нас нет понятий «отдых» или «ночь», мы работаем столько, сколько возможно.
Мы с Янисом вернулись на улицу и наконец смогли вдохнуть полной грудью. Кто же знал, что прохладный воздух такой потрясающий. И сухая трава так вкусно пахнет! Дышала бы и дышала.
– Альтьера, это был живой мертвец? Как… часть Армии? – прошептал Янис.
– Нет. Это был мертвый мертвец. Кто-то убил парня, а потом поизмывался над его телом. Мы ищем жестокую и безжалостную тварь.
Глава 3. Совсем не тот Армфантен
Когда-то здесь была каменная пустошь. Когда-то в моей голове не было знаний, и неоткуда было их взять. Когда-то я стоял в этой пустоши с пустой головой.
Но вы стоите не в пустоши. И ваши руки не пусты, в них есть учебник. А значит, не пуста и голова.
Слова, выгравированные на одной из плит университетской площади. Альтьер Херман Армфантен.
Теперь я понимала, отчего Дарлан так нервничал и торопился разобраться с университетским убийством. Нам только и не хватало, что ходячих мертвецов, которых поднимает не Александр. А если их станет больше? Кто знает, куда приведут эти эксперименты. А ну как понадобится вмешательство принца Гранфельтского, хозяина мертвой Армии?
Ничего нового. Или у меня талант – к любому происшествию приплетать принца. От Дара, похоже, нахваталась. Но дело в том, что у нас все действительно плохо и нестабильно. И в последнее время многие события касались принца напрямую, было от чего занервничать.
И королевы Роксаны теперь нет, а как жить без нее, пока не понятно. Жаль, она не оставила четких указаний на сей счет. Кажется, она верила, что все образуется: Александр обретет власть, интриганы успокоятся, Совет вновь будет трепетать перед наследником Ренана, Храм продолжит игры в независимость, а соседям не останется иного выбора, кроме как подчиняться дальше. Это все хорошо, но жаль, что Роксана не рассказала, как дожить до этих светлых моментов. Боюсь, даже она не могла знать всего. А еще больше я боюсь, что королеве было попросту на все плевать, ведь в последнее время она почти растеряла человечность.
– Что теперь, альтьера? – шепотом поинтересовался Янис, с любопытством озираясь по сторонам.
– Теперь подождем.
Мы добрались до приемной ректора. Альтьер Хайнрих Армфантен обещал принять нас с минуты на минуту. Врываться к ректору с боем я сочла излишним, оттого у Яниса и появилось это бесценное время на любование. Ректор обитал на самом верху главного университетского корпуса, сюда можно добраться только по узкой винтовой лестнице. На этаже ютились только небольшая приемная и сам кабинет. Конусообразный потолок темнел к середине, казалось, ему нет конца. Совсем как в Храме – как я говорила, здания изначально очень похожи.
Ректорский кабинет, в отличие от других помещений даже главного корпуса, совсем не поменялся со временем. Говорят, все в нем осталось так, как было при том самом Хермане Армфантене, основателе мертвой науки. Те же каменные стены с черными прожилками, узкие и высокие окна с видом на университетский город и улицы Тенета. Те же высеченные из камня статуи Ренана и Иреман Гранфельтских в приемной. Символы нового мира и возрождения мертвых земель. Хотя, на мой вкус, не стоило делать из людей таких великанов. Рядом с ними как-то не по себе.
– А что это? – Янис указал на выдолбленные в стене узоры. Они вились между Иреман и Ренаном и уходили наверх, под потолок. В некоторых местах узоры оплетались вокруг углублений, в основном пустых, но в некоторых еще сверкали камни рубинового цвета.
– Цветение чернисов.
– Это когда земля благословила союз Ренана с принцессой?
– Да. Но есть и другие версии той же истории, – с улыбкой ответила я. – К примеру, одна менее романтичная: Земля благословила не совсем союз. А ребенка, которого уже носила Иреман. Видишь ли, Янис, на месте Ренана было глупо выписывать себе заморскую принцессу и не заиметь с ней наследников. Сомневался он не в Иреман, конечно, а в себе. Столько лет на мертвой земле, столько всего неизведанного… это для нас жизнь здесь – рутина, для него все было иначе. Романтика на Холмах была нужна для других, а между собой эти двое уже все решили.
За мой спиной вдруг кто-то засмеялся. Я обернулась и увидела альтьера Хайнриха, он стоял, сложив пухлые руки на животе, и лукаво улыбался. А потом и вовсе погрозил мне пальцем:
– Ах, альтьера Морландер! Не вводите в заблуждение юношу. Официальные источники говорят о цветении чернисов как о чуде. Это прекрасная история, наполненная смыслом, это вдохновение даже для местных сухарей-ученых. И нет причин придумывать другие теории.
– А как же разумное сомнение?
– Только если сомнение действительно разумно. А у вас, альтьера Морландер, всегда был живой ум при чрезмерном желании оспорить все новоузнанное, – он посмотрел на Яниса: – Однажды Иделаида написала целую работу, в которой пыталась доказать, что на особый цвет растений влияет количество погребенных за день. Если число достигает некоего пика, чернисы окрашиваются в рубиновый цвет.
– Я назвала это научным подходом.
– Наука переплетена со словом Земли слишком тесно. Наша задача – не допустить ошибок и не отнять ее мертвый голос.
Что сказать – вряд ли довольно радикальный Херман Армфантен одобрил бы такие слова потомка. Но альтьера Хайнриха можно понять: его университет принимает не только охочих до мертвой науки, но и сотрудников Храма. Да на территории его университета расположен сам Храм! Альтьеру Хайнриху, как и Дару, нельзя жонглировать одним лишь мнением. В его интересах верить во всякое.
Ко всему прочему, любого Армфантена всегда можно заткнуть деянием предка: сивиллы. Их создание породило много проблем. А мертвая чума случилась как раз под Тенетом. Эта история никогда не канет в лету. Думается мне, она и в этот раз готовится выбраться наружу.
– Вы проходите, проходите, – спохватился альтьер Хайнрих. – Молодой человек с вами, как я понимаю, из полиции? Сейчас сюда поднимется альтьер Асвальд, мне показалось, он в нашем разговоре к месту. Видите ли, он лично курировал погибшего молодого студента.
Я представила Яниса, мы расселись по местам. Тут как раз и подоспел альтьер Асвальд. Пришлось повторить процедуру знакомства заново, а после обмениваться ничего не значащими репликами о погоде и работе университета. Обменивался Янис, я же разглядывала Цедеркрайца-младшего. До чего он похож на отца! Поставь рядом – не отличишь! Может, только по выражению лица, у альтьера Асвальда оно как-то попроще. И улыбка с намеком на душевность, хотя взгляд настороженный. Мужчина все-таки помнил, зачем мы здесь собрались.
– Предлагаю перейти к делу, – напомнила я о цели визита. – В лаборатории мы с Янисом уже побывали. Теперь хочется послушать ваше мнение, альтьеры. И, что самое важное, ваши пожелания, альтьер ректор.
Мужчина посмотрел на меня с недоумением:
– Кажется, я не совсем вас понял, Иделаида. Разве мои пожелания не очевидны? Произошедшее ляжет темным пятном на репутацию университета, виновный должен понести наказание.
– Значит, ищем его и наказываем?
– Да. А какие еще могут быть варианты?!
Я пожала плечами:
– Любые. Но лучше обговорить их сразу, здесь и сейчас. Чтобы потом все были довольны результатами расследования, какими бы они ни были. Потому что я собираюсь именно найти и наказать, раз уж приехала. Это вас устраивает?
– Да! – ответил альтьер Армфантен уже с ноткой праведного гнева. – Не хочу даже думать, на что вы тут намекали, уважаемая!
– Убийца из Тенета. Это может быть тот, кого вы хорошо знаете.
– Но позвольте, вы ведь на данный момент побывали лишь в лаборатории, – вмешался альтьер Асвальд. – Разве не рано делать такие выводы? Тенет закрытый город, без сомнений, но чужаки здесь бывают. Иногда проездом, иногда останавливаются на несколько дней. Разумно поискать и среди них тоже. Тем более, зная специфику совершенного преступления… сивиллы практикуют некромантию, история знает немало случаев. И этот может быть одним из них.
А вот и сивиллы всплыли, кто бы мог предсказать такой поворот.
– Может, – не стала я спорить с уважаемым альтьером. – А может, и нет. А может, мы предоставите мне честь строить догадки, раз уж я действую от лица королевской полиции? Спасибо, альтьер, я надеялась на ваше понимание. Итак, думаю, всем присутствующим теперь понятно, отчего я уточняла насчет расследования. Да, это может быть сивилла. Но если это будет кто-то из Тенета, вы готовы к обнародованию преступника? К его наказанию?
– Абсолютно, – незамедлительно ответил альтьер ректор. И повторил: – Абсолютно! То, что случилось с парнем… это вопиюще, ужасно и несправедливо! Совсем еще ребенок, ему жить и жить! А потом служить и служить… и так нелепо… наверняка вы слышали: ему теперь нет дороги в Посмертье. Он сгорит, исчезнет и все. Останется только пыль. Университет опозорен, теперь мы должны показать всем, что не допустим повторения подобного кошмара! Мы настроены решительно!
– Мне нравится ваша позиция, – улыбнулась я, одновременно поглядывая на Цедеркрайца. Тот все еще душевно улыбался, но такое чувство, что я успела его чем-то взбесить. Душевность его улыбки была с душком. – Теперь я бы послушала подробности, тем более, здесь куратор погибшего Эспена.
Но слово взял альтьер Армфантен.
Уже в который раз меня порадовали все той же историей: мертвый парень, аудитория, лаборатория, восстание из мертвых, шок и ужас. Я терпеливо слушала, потому что зачастую в таких повторениях проскальзывают столь необходимые для расследования мелочи. Тем более, альтьер ректор и участвовал в событиях, и искренне интересовался происходящим. Даже слишком интересовался. А еще он много суетился, повторялся и переживал за судьбу университета, как будто убийство могло как-то навредить.
Это волнение или норма? Понаблюдав за альтьером Асвальдом (равнодушно слушал рассказ коллеги), я пришла к выводу, что все-таки норма. Похоже, ректор просто сам по себе такой суетный и переживательный. Раньше эти качества успешно скрывались за деяниями его предков, ведь от Армфантена подсознательно ожидаешь чего-то особенного и безжалостного. К тому же, я была студенткой, а теперь видела ректора в несколько ином свете.
– Что насчет самого Эспена Хакцелля?
– Хороший мальчик, весьма перспективный, – тут же зачастил ректор. – Его семья, знаете ли, происходит из Равнсварта, и Эспен стал первым, кому открылись двери университета. Большая честь, весьма большая! И такое давление… но он справлялся, был одним из лучших студентов! Ужасная потеря и для университета, и для Мертвоземья. Вы можете подумать, что заявление слишком громкое, возможно, так и есть, но уверяю вас, Эспен был именно таким студентом. Драгоценным.
Я посмотрела на альтьера Цедеркрайца:
– А вы как думаете?
– Возразить не могу, – скупо ответил он. – Эспен Хакцелль действительно был одним из лучших на своем курсе. Но, как и сказал ректор Армфантен, тут ничего удивительного: ему первому была оказана честь поступления. Такими возможностями не разбрасываются даже глупцы.
– Вы его курировали.
– Все верно. Эспен писал работу о мертвой чуме и явлении сивилл.
– А вы в этой теме хорошо разбираетесь?
– Достаточно, чтобы указать путь студенту.
Думаю, не будь рядом ректора, ответы альтьера были бы еще менее любезными. Он и так цедил слова, будто за каждое потом придется расплачиваться кровью. Душевная улыбка давно покинула его лицо, оно стало злым. Странно ли это? Скорее нет, чем да. На Дарлана, к примеру, вообще все так смотрят, и я в том числе. Словосочетание «королевская полиция» ни у кого не вызывают энтузиазма. А уж если представитель этой самой королевской полиции не лебезит и задает неприятные вопросы, от свирепых взглядов точно никуда не деться.
– И что это за путь? Если не секрет, конечно.
– У меня есть черновой вариант его работы, можете взглянуть.
– Обязательно, – улыбнулась я. – Но хотелось бы в двух словах…
– Асвальд, ну что ты вредничаешь, в самом деле! – заволновался альтьер ректор. – Ида, вы задали очень правильный вопрос! Совершенно справедливый! Конечно, конечно, мы вам все расскажем! Мы ведь хотим как можно скорее разобраться во всем… Асвальд, давай же, отвечай на вопрос альтьеры Морландер! Скорее!
– Я и так собирался это сделать.
– Может, по пути за тем самым черновым вариантом? – внесла я предложение, поняв, что присутствие ректора растянет этот разговор до вечера. – Хотелось бы его забрать прямо сейчас. К тому же, кто-то должен показать мне аудиторию, в которой все произошло. Уверена, альтьер Цедеркрайц с удовольствием пойдет мне навстречу.
– Боюсь, у меня скоро практическое занятие.
– Ничего, опоздаете.
И опять альтьер Армфантен оказался на моей стороне. Он завел речь о репутации университета и о готовности сделать для расследования все, что потребуется. Опоздание на какое-то там утреннее занятие – сущая ерунда. Разумеется, Асвальд в полном моем распоряжении. Тем более, он и так уже опоздал, пока ректор толкал речь.
Альтьер Асвальд, правда, все багровел и багровел, но начальству возразить не посмел. В результате мы вместе вышли в приемную, едва не забыв про Яниса. Тот выскочил следом с круглыми от непонимания глазами.
Цедеркрайц-младший все не переставал свирепеть:
– Не хотелось бы опаздывать на целый день, так что…
– Пройдемте в аудиторию, – решила я.
Шли мы в тишине, я решила приберечь вопросы и дать мужчине отойти.
И план сработал, потому что альтьер Асвальд заговорил сам:
– Все это время аудитория была закрыта. Это моя идея, я сразу распорядился, что полиция должна все осмотреть. Тело парня вынесли, остальное не трогали, в аудиторию никого не пускали и даже окна не открывали. Собственно, они там и не открываются, это старая часть здания.
Оказалось, эта речь была вступительной. Вскоре мы оказались перед дверью, альтьер отпер несколько замков и пропустил нас с Янисом вперед. Подумав, сам зашел следом.
Дальше альтьер совсем оживился и даже показал, как и где все произошло. Тело парня лежало между рядами, ровно вытянутое по проходу. Руки вдоль туловища, ноги прямо. Голова направлена в сторону кафедры. Ряд ближайший к окну.
– Аудитория запирается на ночь?
– Нет, тут нечего брать.
Я огляделась. Значит, именно здесь все случилось. Как сказали в лаборатории, парень задохнулся. Но внешних повреждений на нем не было, если его и задушили, то скорее всего подушкой. Хотя от подушки почти всегда на лице остаются следы в виде небольших красных точек. Значит, способ убийства был иным. Пока в голову ничего не приходило, но и путь до аудитории с подушкой в руках, а потом обратно, ведь на месте преступления ее не оказалось… тоже вариант не самый правдоподобный. Ладно, над этим стоит подумать еще.
Мы с Янисом разошлись, исследуя территорию, разглядывая редкие пятна крови на полу и мебели. Вскоре Янис позвал меня и указал на неприметную дверь за кафедрой, она почти полностью сливалась со стеной, но при ближайшем рассмотрении не оставляла сомнений в своем назначении.
– Что там? – обратилась я к Цедеркрайцу.
– Там хранятся учебники, материалы для занятий и прочие вещи, – без выражения пояснил альтьер. – Аудитория на ночь не запирается, а вот кладовая закрыта всегда. У каждого преподавателя, допущенного к данной аудитории, есть при себе комплект ключей.
– У вас он есть?
– Нет, в этой части здания я не преподаю.
Я широко улыбнулась:
– Хочу взглянуть, что внутри.
Альтьер Асвальд вздохнул и молча вышел. Мы с Янисом продолжили осмотр, тут как раз и альтьер подоспел со связкой ключей. Еще несколько замков, и мы смогли полюбоваться помещением без окон, затхлым и узким. Мне подумалось, что в таком как раз можно задохнуться. Эта мысль явилась и не дала закрыть дверь с другой стороны. Я прошла в кладовую и опустилась на пол. Не знаю точно, что собиралась найти, но что-то в этом помещении не давало покоя.
– Чем тут пахнет? – спросила я у Цедеркрайца. Он держался в стороне, но после моего вопроса прошел в кладовую и принюхался.
– Полагаю, чем-то, связанным с ботаникой.
– Пожалуй, – вокруг и впрямь стояло множество баночек со всякой всячиной. И пахнуть они могли все одновременно. А были еще и старые книги, коробки и целый шкаф в углу, забитый непонятно чем.
– Ничего странного не видите?
– Нет, – ответил мужчина с недоумением. – А вы видите?
– Нет, но я и не бываю в таких кладовых постоянно. Нужен кто-то, кто преподает здесь, вдруг он заметит больше. Можете привести преподавателя, закрепленного за этой аудиторией?
– То есть, вы хотите сорвать еще чьи-то занятия?
– Именно.
– И на каком основании, позвольте поинтересоваться?
Я вздохнула:
– К чему эти споры, альтьер? Да, я хочу сорвать еще чьи-то занятия, только за этим сюда и пришла. Вам это не нравится, ваше право. Вы вольны выразить недовольство, это тоже ваше право. Но вы, кажется, торопились? И быстрее будет молча привести ко мне преподавателя, потому что я об этом попросила. Есть и более длинный путь: вы дойдете до ректора, пожалуетесь ему и уже он вынесет решение, как со мной быть. Но альтьер Армфантен, насколько могу судить, решительно настроен поддерживать расследование. Так что, полагаю, после визита к альтьеру ректору вы все же сходите за преподавателем и вернетесь. Мы будем здесь, ожидать.
Цедеркрайц вылетел прочь со скоростью пули.
Янис покачал головой.
– Что не так? – удивилась я.
– Думаю, вежливая просьба тоже бы сработала.
– Думай лучше о расследовании. Увидел что-нибудь?
– Боюсь, альтьера, я даже не знаю, на что смотреть. Слишком все отличается от моей обычной работы, – Янис, похоже, обиделся, хотя и старался не подавать виду. Но смотрел куда угодно, только не в мою сторону.
– Не стоит давать мне советы насчет вежливости, Янис, я сюда не друзей заводить приехала, а убийцу искать. На этом и сосредоточимся, договорились?
– Конечно.
Вскоре вернулся альтьер Асвальд вместе с низкорослым мужчиной, он представился альтьером Ромреном и сообщил, что читает лекции о травах. Еще один ботаник. В кладовую альтьер заглядывает редко, но ключи у него имеются и он не раз там бывал, разумеется. Странного на первый взгляд ничего, а вот запах… да, обычно в кладовой пахнет старыми книгами, иногда – сыростью. А сейчас все перебил аромат растения под названием фритилария.
– Наверное, банка открыта, – заключил он, вглядываясь в полки. Затем подпрыгнул на месте и ткнул пальцем наверх: – Ну вот, я же говорил! Старые банки, крышки сидят не очень плотно, стоит задеть полку… хорошо еще, фритилария безопасна, только пахнет уж очень сильно, мертвая земля придала растению резкий аромат. Хотя тут ничего опасного и не хранится. С такими-то банками…
– Говорите, это растение не может вызвать удушение?
– Нет. Скажу больше: я таких растений-убийц в принципе не знаю. Отравление – совсем другое дело, вот тут было бы над чем поразмыслить… Ну что, я помог? Хотелось бы вернуться к студентам, у меня сейчас неспокойная группа. Есть там один заводила, энергии хоть отбавляй, лучше не оставлять его группу без присмотра.
– Можете идти, спасибо за помощь.
Альтьер Ромрен удалился под торжествующую улыбку Цедеркрайца.
– Ну что, расследование продвинулось? – спросил он.
– На месте не стоит. Но я рада, что ваше настроение улучшилось, ведь с вами мы только начали.
Глава 4. Любопытный студент
Мертвые заполонили деревню, поглотили ее и уничтожили, ничего за собой не оставив. Тогда единственный раз в жизни я видел, что такое Армия. Все истории о ней – ничто, серость. Эта сила способна стереть весь мир.
Из воспоминаний очевидца событий в деревне Вилив.
Мои слова альтьеру не пришлись по душе. В очередной раз. Вопросы вопросами, конечно, они раздражают, никому не понравится, если чужак явится на закрытую территорию и начнет командовать. Но парня убили, в конце концов. И альтьер Асвальд не выглядит глупым человеком, он должен понимать, что я хочу разобраться. А стоя в сторонке со скромной улыбкой на устах этого не сделать.
– Я вам не нравлюсь, альтьер? – спросила я напрямую.
– Не особо, – не стал и он юлить.
– Можно узнать причину?
– Конечно. Вы втянули моего отца в свои игры с Советом и Бурхадингером. Я не раз говорил это отцу, повторю и вам: ничем хорошим для него дружба с вами не закончится. Так что да, вы мне не нравитесь.
– Я настолько плоха?
– О вас ходят разные слухи, альтьера. Говорят, вы дружите не с теми людьми. Круг ваших знакомств опасен и честно говоря, я вам не доверяю. Вы общаетесь с сивиллами. И приехали расследовать то, что они натворили.
– Ах, это уже они натворили? – удивилась я внезапному повороту. – И у вас есть доказательства? Хорошо бы взглянуть, я, знаете ли, ленива и, если вы все узнали за меня, да с доказательствами… что ж, попрошу принца выписать для вас личную благодарность. И отосплюсь после дальней дороги, пожалуй. Но если доказательств у вас нет, придется как-нибудь побороть лень и поработать… – я разочарованно покачала головой.
– Ерничаете? Зря.
– Вам показалось. Ладно, с моим особым очарованием прояснили. Теперь предлагаю обуздать на время ваши чувства, поговорить без лирических отступлений и разойтись по своим делам.
– Я готов, – он уперся о стоящую позади парту и сложил руки на груди.
Его готовность походила на оборонительную, во взгляде читался вызов. Но альтьер не подозревал, что своими же словами подарил мне все козыри. Теперь не осталось ни единой причины с ним церемониться. А ведь я старалась вести себя прилично. Но если альтьер Асвальд и до этого предупреждал отца о моей опасности, а тот его не слушал, то не послушает и теперь. Нам важно сохранить Цедеркрайца-старшего как союзника, это правда. И хорошо, что сын на его мнение повлиять не способен.
Яниса я отправила осматриваться дальше, сама вернулась к альтьеру.
– Итак, проект Эспена. Коротко.
– Он не блистал оригинальностью. Видите ли, Эспен был первым из своей семьи, кого допустили до местных тайн. Конечно, основным его интересом стали сивиллы и мертвая чума. Все произошло совсем близко, настолько близко, что можно дойти пешком до мертвой деревушки Вилив. Эта история столетиями завораживает людей вроде Эспена. Новичков. Такое происходит раз за разом, до него я курировал много похожих студентов. А до меня их курировали другие.
– Это не коротко, альтьер. Меня интересует текст.
– И я вам его предоставлю.
– Вы как-то подозрительно увиливаете от этого вопроса. Следует спросить о причине, или вы возьмете себя в руки?
Альтьер сжал челюсть так, что заходили жевалки.
– О причине вы бы могли и догадаться, раз явились сюда что-то расследовать, – выдавил он наконец. – Сказал же: я вам не доверяю, особенно с сивиллами. Не сомневайтесь, к вам в руки попадет копия проекта Эспена, еще один вариант останется у меня. Во избежание, как говорится.
О, меня саму теперь подозревают.
– Как вам будет угодно, – улыбнулась я примирительно. – Вернемся к вопросу.
– Эспен… просил разрешения на изъятие одного из тел. Прошло много времени, его исследования были основаны на эпидемии чумы, которая случилась на родине его предков Равнсварте. Там спустя годы переносили захоронения, повторного заражения не произошло. Эспен напирал на безопасность изъятия тела, собирался построить свою работу на этом исследовании.
– Он получил разрешение?
– Не успел. Получил несколько отказов от ректора, но не сдался, написал очередное заявление и собрал подписи преподавателей и научных сотрудников. Возможно, это бы сработало, но… даже с преподавательской поддержкой шансы были минимальными, откровенно говоря. Ректор не хотел так рисковать, да еще ради работы новичка-студента. События в Равсварте – аргумент слабый. И болезни все же отличались друг от друга. Мертвая чума произошла от мертвеца вследствие деяния сивиллы, чему есть сотни свидетельств. Она распространилась за считанные дни, едва не поглотив Тенет. Если бы у нас не было Армии, способной окружить деревню и подавить болезнь без угрозы заражения… не знаю, что могло произойти с Мертвоземьем. Но сомневаюсь, что мы с вами сейчас бы разговаривали.
– Армия окружила деревню, что было дальше?
– Все жители были уничтожены, разумеется. Их сожгли.
– Эспен собирался откопать пепел? – невинно поинтересовалась я.
– Нет, альтьера Морландер. В Виливе до сих пор существует саркофаг, братская могила жертв той истории. Сожгли не всех, было принято решение оставить несколько тел. Но предать их земле не посмели, эти люди не могли стать частью Армии. Это риск, неисследованная территория. Поэтому тела поместили в саркофаг и оставили его в назидание. Как памятник. Никто не должен забыть, что сделали сивиллы.
– Даже так.
– Удивлен, что вы не знакомы с этой историей, – заметил альтьер.
– Я с ней знакома с самого детства, но подробности требовалось освежить. Видите ли, я никогда не интересовалась мертвой чумой так плотно и уж тем более не писала работ на эту тему, – и считала саркофаг всего лишь жутким памятником, а не настоящей могилой.
– Потому что вы Морландер. А Эспена история заворожила сразу. Как тайна прошлого, которую он, парень со стороны, вдруг раскроет и станет предметом всеобщего восхищения.
Раскрытие тайн прошлого, значит. У нас такое не приветствуется, думаю, в любых других местах тоже. Парень мог наткнуться на что угодно! Это ведь университет. И уж наверняка он съездил в Вилив, мертвую во всех смыслах деревушку. Там побывали многие и до него, но вдруг именно Эспен смог откопать что-то? Да, история с чумой стоит внимания, особенно в свете странного убийства.
– Но пока тела у него не было, – заметила я, – тогда что он исследовал? И как именно собирался использовать мертвеца?
– Мы только начали совместную работу. К сожалению, на эти вопросы я не могу ответить, альтьера Морландер. В его черновиках вы тоже найдете одни расплывчатые тезисы и фантастические теории, ничего особенного.
Тогда стоило ли пугать меня дополнительной копией этой таинственной писанины, раз там и искать-то нечего? Но вместо этого я задала другой вопрос:
– Помнится, раньше на каждый курс назначался ответственный. Расходник… то есть, начальник курса, разумеется. Кто отвечал за Эспена? Хотелось бы поговорить с этим человеком.
– Тогда не стоило отпускать альтьера Ромрена так быстро.
– Так сходите за ним прямо сейчас! И захватите по дороге записи Эспена. Не хотелось бы гонять вас по университету лишний раз.
Альтьер Асвальд разве что не кипел от злости, но спорить не стал.
Мы вновь остались с Янисом вдвоем. И, пока напарник ползал по полу между окнами и кафедрой, я вернулась в кладовую. В ней все еще стоял навязчивый запах, да и вряд ли он уйдет отсюда в ближайшее время. Окон нет, дверь закрыта… нет, все же этот запах не давал мне покоя. Кто-то открыл банку специально? Возможно. И зачем такое делать? Чтобы сбить другой запах, например. Если эта фритилария славится резким ароматом, то такая теория как минимум заслуживает внимания.
Для проверки я подошла к стеллажу, на котором стояла заветная банка, и потрясла его. Еще и еще. Напоследок толкала стеллаж так, что тот едва устоял на месте. Но никакие мои манипуляции не открыли банку, вот что любопытно. Это ничего не доказывает, конечно, но… но что-то в этом есть.
– Янис, – позвала я парня, – нашел что-нибудь?
Он заглянул в кладовую и поманил меня за собой:
– Возможно. Идемте, покажу кое-что.
«Кое-чем» были пятна крови, которые я и так уже видела. По ним сразу можно сказать, где нашли тело – как раз в том месте, куда любезно указал альтьер Асвальд. Мебель, пол, все в следах.
– Мы знаем, что на парне вырезали знаки, – сказал Янис. – Думаю, сделали это там же, где его потом нашли. Но тело явно перемещали, – он отошел от прохода к кафедре и указал на стык между полом и ступенью, – посмотрите внимательно: там есть кровь. Но ее пытались оттереть в этом месте.
Кровь там действительно была, просто удивительно, как Янис это заметил.
Но, что самое интересное: кафедра располагалась как раз между кладовой и местом, где нашли тело. И вот к странностям с банкой и фритиларией прибавилась еще одна. А это уже полноценный след.
За дверью в аудиторию послышались шаги.
– Теперь займись кладовой, – быстро шепнула я Янису. – Думаю, резкий запах должен был что-то от нас скрыть, а значит, мы обязаны это найти.
Янис отправился на поиски, а я занялась подоспевшим альтьером Ромреном. В отличие от коллеги, он не выглядел недовольным, только посетовал, что студенты остались без присмотра. Второй курс, самые сумасшедшие там собрались. Чересчур уверены в себе и готовы покорить весь мир, вот в чем беда. Но еще пара лет, и они поостынут. Кстати, тот самый второй курс альтьер Ромрен и опекал. В наше время такое звалось «расходником», подразумевая расходный материал, которым всегда можно прикрыться от университетских невзгод. Не знаю, какие там обзывательства в ходу сейчас, но суть одна. И теперь понятно, отчего альтьер Ромрен так за группу переживал: свои, как ни крути, ближе к сердцу. Да и погибший парень один из них.
– Вы ведь понимаете, зачем я вас сюда позвала.
– Конечно, – закивал альтьер. – Признаться, я удивился, что в первый раз вы обошлись без вопросов об Эспене, но знал: мы еще встретимся. Правда, не настолько скоро, ведь я даже лекцию дочитать не успел.
– Поговорим об Эспене.
В качестве вступления я выслушала, каким прилежным студентом был парень, что семья его из Равнсварта и он первый в своем роде… вот это вот все. Но альтьеру Ромрену нашлось что добавить к общей картине. Например, он знал все о круге общения Эспена. Во-первых, это Элиза Фризендорс, именно ее семья когда-то поспособствовала парню во время поступления в университет. Причина банальная: весьма обеспеченная семья Хакцелль рано или поздно должна была породниться с кем-то из Высших домов, и вот время настало, а Фризендорсы, по слухам, все приближались к разорению. Как часто бывает, образовался идеальный союз.
Элизу Фризендорс альтьер Ромрен описал как девушку толковую, не склонную искать неприятности. Она не прогуляла ни одной лекции, сидела всегда рядом с Эспеном, они хорошо общались. В их ситуации между молодыми людьми часто возникает неприязнь, альтьер повидал немало таких случаев, но Элиза и Эспен ладили. В данный момент девушка ни с кем не общается, сидит одна в стороне и даже лучшую подругу не подпускает близко.
Подруга – Маргарита Сольгейд. Успехи средние, прогулы случались. Вообще не понятно, как она ворвалась в компанию и подружилась с Элизой и Эспеном, на первый взгляд ребята совсем уж разные. Девушка – будущий кастал.
Инглинг Стандершель. Да-да, младший брат того самого альтьера Иустилона из знаменитого круга принца Александра. И Инглинг… как бы на плаву держался, но тоже успехами не радовал. Возможно, потому что на него оказывалось отрицательное влияние, которому парень легко поддавался.
Хакон Армфантен. Ох, как неохотно альтьер Ромрен выдавил из себя это имя! Но сразу понятно, кто тот самый беспокойный заводила, которого страшно оставить без присмотра. Как раз Хакон. Причем альтьер Ромрен увиливал как мог, называл парня «жаждущим действий» или «одухотворенным открытиями», подбирал такие эпитеты, от которых у меня глаза съезжались к носу, но суть я уловила. И альтьера Ромрена никоим образом в изворотливости не винила, ведь фамилия парня Армфантен. Как у ректора. Или как у того самого Армфантена.
– Извините за вопрос, но я немного растеряна: у альтьера Хайнриха есть внук?
Преподаватель заметно занервничал и посмотрел на дверь.
– Это сын, – прошептал он, наклонившись ко мне ближе. – Хакон, как бы это сказать… не совсем законнорожденный. Вы ведь наверняка слышали, что супруга альтьера Хайнриха давно живет в Аннераме и совсем никуда оттуда не выезжает. Приглядывает за узниками, это ее выбор. Вот и… так случилось.
Хакон случился, понятно. Но парень носит фамилию отца, а значит, тот его признал. И не просто признал, а даже в университет пригласил.
Интересная подбирается компания.
Дальше мы поговорили об исследованиях Эспена. Конечно, альтьер Ромрен обо всем прекрасно знал, но сразу сказал, что парень никогда бы не получил разрешения на изъятие тела. Слишком опасно, ректор выступал против. Какие исследования проводили остальные? Вопрос вызвал замешательство, но потом выяснилось, что такими увлеченными были лишь Элиза и Эспен. Элиза исследовала влияние мертвой земли на растения, ее курировала альтьера Роза Бурхадингер. Хакон исследованиями увлекался мало, он больше их срывал, Инглинг постоянно повторял за ним, а Маргарита не могла определиться с темой. Или даже не собиралась.
– И эти пятеро дружны? – уточнила я.
– Очень сплоченная группа, всегда вместе. Они и живут все вместе, насколько мне известно. Видите ли… альтьер ректор позаботился о сыне, что вполне логично. Он выделил ему один из семейных домов в Тенете. Там много места, вот парень и пригласил друзей.
– А почему же альтьер ректор не поселил сына поближе? Раз уж его супруга отсутствует, никаких домашних споров бы не возникло.
– Так-то оно так, но… Хакон яркая личность.
Настолько яркая, что жить с ним невозможно.
Заметив мой ироничный взгляд, альтьер Ромрен поспешил добавить:
– Не поймите меня неправильно, альтьера, но Хакон Армфантен и впрямь непростой парень. Но он, без сомнений, талантлив и может вырасти в особенного взрослого. Наследие Армфантенов ничем не перебить. И Хакону просто нужна твердая рука. Или время. Я уверен, мы о нем еще услышим.
– При мне можно не нахваливать чужих отпрысков.
– Но я не…
– Сменим тему, – перебила я, не желая в очередной раз слушать, какой Хакон «харизматичный, но беспокойный» или «смелый, но отчаянный». – Меня интересует ваш комплект ключей от кладовой. Он всегда при вас?
– Разумеется. Да.
– И никаких исключений?
Альтьер вновь заерзал. Исключения есть.
– Как бы вам это объяснить… – он достал из кармана внушительную на вид связку и потряс ей в воздухе: – С таким не походишь все время. Это сегодня у меня лекции в разных зданиях и при себе вся связка. Видите, я скрепил ключи? Но иногда я почти не выхожу из главного корпуса. И тогда часть ключей я оставляю либо дома, либо в преподавательской комнате. Оставлял в прошедшем времени, если позволите… сейчас, конечно, этого не повторится.
– Из-за смерти Эспена?
– Да.
– Но аудитория была открыта, причем здесь ваши ключи?
– Вы же не просто так спрашиваете.
Я улыбнулась:
– Поймали. Итак, вернемся к ключам и кладовой. У кого еще есть доступ туда?
– Стоит поинтересоваться расписанием, я не знаю всех имен. Но если навскидку: у нескольких преподавателей, прикрепленных к аудитории, плюс запасной ключ хранится на кафедре, его всегда можно взять. Так же дополнительные комплекты имеются в сторожевом корпусе и наверху у начальства.
Одним словом, доступ есть у всех. Дальше можно не спрашивать, но я все равно уточнила:
– Эспена нашли вчера утром, то есть, сутки назад. Можете припомнить, где находились ваши ключи позавчера вечером?
– Позавчера у меня выдался день со множеством лекций, ключи были при мне постоянно. Вечером я пришел домой и оставил их в кабинете, как делаю всегда. Утром, когда собирался в университет, ключи так же были в кабинете дома, я взял их и отправился на работу.
– Моя обязанность – спросить, – улыбнулась я еще раз, – не обижайтесь на это.
– Что вы, альтьера Морландер.
– Отлично, мы друг друга поняли. У меня к вам просьба: соберите друзей Эспена в аудитории после занятий. Я поговорю с ними, как только закончу дела в лаборатории и здесь.
– Конечно, альтьера. Я… свободен?
– До скорой встречи.
Пока я занималась разговорами, Янис обнаружил очередное пятно крови. Стертое, как и в первый раз, но трещины в деревянном полу выдали очевидное. И вот не осталось сомнений – тело Эспена Хакцелля зачем-то переместили из кладовой в аудиторию. Более того, кто-то позаботился об уничтожении следов, подчищено все как следует. Если бы не старый пол и стыки, мы могли бы ничего не найти. Кто-то не хотел, чтобы на кладовую обратили внимание. Кто-то открыл банку с вонючим растением.
– Есть еще кое-то, – неуверенно сказал Янис, отвлекая от созерцания пятна на полу. – Вот здесь, на полке, свободное место. И пыль вокруг. Как будто что-то стояло, но потом это убрали. Это могло случиться когда угодно, и не обязательно связано с убийством, но больше не за что зацепиться, я все осмотрел.
– Да нет, думаю, это как раз связано.
– Парень задохнулся, как сказали в лаборатории. Думаете, это произошло в кладовой? Он вдохнул что-то, упал… выбраться не смог. Допустим, злоумышленник заблокировал дверь. Помещение тесное, узкое и без окон.
– Очень похоже на правду.
– И потом кто-то осквернил его тело.
– Не потом, – возразила я. – Все началось в кладовой, раз здесь есть кровь. Затем тело переместили в аудиторию, потому что… допустим, потому что в кладовой орудовать не совсем удобно, там вдвоем уже не развернуться. Парень остался лежать, тем временем убийца вычистил кладовую от крови, уничтожил посторонние запахи с помощью растения и что-то забрал. Предположительно – орудие убийства, то, что заставило парня задохнуться.
– И что это может быть? – спросил Янис, понизив голос.
– Понятия не имею.
Глава 5. Ваше здоровье!
Когда-то мой король пообещал: наши дети обязательно прогуляются по улицам Тенета, пройдут по мостам, что соединяют город и университет. Заведут друзей, влюбятся, вместе сбегут с лекций, получат порцию родительского гнева за это… слова моего короля звучали так легкомысленно, так на него непохоже, но мне отчаянно захотелось, чтобы наши дети испытали все, о чем он говорил.
Но они никогда не попадут в Тенет.
Из личных дневников королевы Августы.
Знакомство с ректорским сыном и остальными друзьями Эспена пришлось отложить. Лаборатория поглотила нас с Янисом до самого вечера. Или лучше сказать, что поглотил Храм? Ведь прибыла Хеди и началось настоящее безумие. И пусть двигалась она не так резво, как раньше, ей мешал уже вовсю выпирающий живот, но командовать не разучилась. Лабораторию университета тут же отстранили от всего, что не связано с наукой, а религиозными символами, вырезанными на коже Эспена, занялся Храм. И звучало это логично, но… как всегда тревожило «но».
Помощь в расследовании мало походила на помощь.
Я сомневалась, что Храм поделится сведениями, даже если найдет что-то. Скорее уж официально спихнет все на сивилл, их за сегодняшний день только ленивый не обвинил. Еще бы на территории Тенета проживала хоть одна сивилла… но даже на это находились ответы: сивиллы никогда не рассказывают, кто они такие. Сама история научила их молчать.
Копии всех вырезанных знаков у меня остались, но какой от них толк, раз нужная литература хранится в основном в Храме? В университетской библиотеке тоже есть много интересного, но чувствую, ничего для меня.
Разговор с бывшей подругой тоже не удался. Хеди отвечала односложно, задумчиво гладила живот и будто пыталась оказаться как можно дальше от меня. Может, потому что я знала ее тайну? Или все проще: сотрудник Храма всегда в первую очередь думает о Храме. С чего бы ей идти мне навстречу.
Пока я злилась и разве что ногами не топала от бессилия и пустой траты времени, Янис обретался возле Эспена и разговаривал с лаборантами. Ему это легко удавалось, ведь никому не было дела до какого-то Яниса. Зато вся битва сотрудников университета с Храмом вертелась вокруг меня, точнее, университет пытался отстаивать права и вовсю прикрывался моей не самой внушительной грудью. Как жаль, что рядом нет Дарлана, ведь обычно он занимался подобными глупостями, выслушивал жалобы, подстраивался, договаривался…
– Теперь допросим друзей Эспена? – спросил Янис, как только мы выбрались на улицу. Уже давно стемнело, территория университета опустела, зато Тенет за рекой ожил, даже издалека видно: в городе кипит ночная жизнь.
– Боюсь, сегодня не получится, альтьер Ромрен их давно отпустил. Не ловить же компанию по всему городу… лучше завтра утром, когда они явятся на занятия. Тем более, нам еще о ночлеге бы позаботиться.
Эта проблема решилась быстро: оказалось, альтьера Роза ждала нас в университете. Горит человек на работе. Девушка спешно переоделась и все вместе мы по мосту попали в город. Ближайший к мосту дом и стал местом назначения, как объяснила Роза, этот район один из самых старых и все жилье тут поколениями передавалось от семьи к семье. Как квартира Дарлана.
– Мы с мамой живем по соседству, – она указала на ближайшую дверь в том же доме. – Альтьер Цедеркрайц, – кивок на еще одну дверь. – А четвертая квартира пустует. Нольткены… непонятно, как там все решится. Ректор живет неподалеку, как и многие преподаватели из старых семей. Другие предпочитают новый район, туда можно добраться через противоположный мост или обогнув реку, – девушка протянула мне ключи и дежурно улыбнулась.
– Спасибо, альтьера.
– Не за что. Утром мама отправит к вам кого-нибудь из слуг с завтраком. А с остальным… уверена, сами разберетесь. Сегодня уже поздно, но завтра предложение о совместном ужине в силе.
– Обязательно заглянем к вам.
Девушка ушла, а мы с Янисом одновременно вспомнили об одной простой потребности: о еде. Последний прием пищи у нас случился сутки назад, утром аппетит угас после посещения лаборатории, но к вечеру голод дал о себе знать. А приглашение на ужин так неудачно перенеслось на завтра.
– Идем в кабак, – решила я провести парню экскурсию в настоящий университет. – С едой там плохо, местное пойло отвратительно, присесть скорее всего негде, но тебе понравится, обещаю.
– Иногда ваши шутки выше моего понимания, альтьера, – пробормотал Янис, но посеменил следом. Плохая еда, как ни крути, лучше никакой.
Кабак совсем не изменился, тем более, я была тут с Дарланом не так давно. Но это место вообще с годами не менялось, уверена, и через сто лет тут будет так же зловонно, накурено и тесно.
В этот раз я отправилась за элем сама, Яниса оставила в уголке в безопасности. Вокруг все орали, гудели, свистели, ударялись кружками и лили эль на пол и друг на друга. Самое время удивиться, что хоть в какой-то момент времени я признавала это место замечательным, но теперь оно казалось мне вообще шедевральным. Такая ностальгия… что я как будто услышала знакомые голоса в зале. Хотя в таком гвалте это невозможно. Призраки прошлого, они здесь повсюду.
Напитки я раздобыла, к ним подали хлеб и вяленое мясо.
Янис не топтался на месте, как я думала, а каким-то образом умудрился отыскать нам стол на двоих, причем в скромном углу. И даже со стульями.
– А ты не промах, – похвалила я парня, пока он помогал мне устраиваться. В таком месте манеры выглядели странно, но вроде бы никто не косился и пальцами не тыкал.
По местной традиции мы от души ударились кружками и выпили.
– Ну что, как тебе?
– Ужасно, – приуныл Янис. – Готовка Лин мне нравится намного больше.
– Любопытное замечание, учитывая, что Лин не готовит.
– А кто готовит?
– Повар, конечно. Но Лин замечательно отдает распоряжения, – вовремя спохватилась я, ведь похвала хорошего человека всегда к месту. – Умение командовать, знаешь ли, получше умения готовить будет.
Янис тут же покраснел, и вряд ли от выпитого.
– Да, командовать она умеет, – пробормотал он куда-то в кружку.
Дальше разговор не задался, хотя я старалась вовсю и несколько раз подряд упомянула Лин и ее умения. Некоторые придумала сама, исключительно в целях поддержания беседы. Но Янис только краснел, налегал на эль и отважно отмалчивался.
– Уговорил, перемоем ей косточки в другой раз, – упала я духом.
Янис не смог скрыть радость:
– Поговорим об убийстве?
– Но не с такой улыбкой.
– Извините. Просто… уверен, вы как никто другой понимаете, сколь сложно порой обсуждать личное.
Мои брови поползли вверх:
– Понимаю?! Да я открытая книга!
– Или книга с большим-пребольшим замком, – смело выдал Янис, в основном потому что уже допил эль. А у парня дар, даже я так на выпивку никогда не налегала.
– Уговорил, можешь улыбаться. Убийство так убийство.
– Да, но я… не очень понимаю, как мы будем действовать, альтьера. Что мы расследуем и… как это будем делать. И что вообще произошло? Он ведь… Эспен жив и разлагается! Я думал, на такое способна только Роксана – оживлять людей! То есть, теперь Александр… но это ведь не он вернул парня к жизни? Разве… на это способен кто-то еще? – говоря это, Янис понизил голос до шепота. – Сивилла, как та, с чумой? Мы приехали остановить ее, пока не стало слишком поздно? Поэтому здесь мы, а не Дарлан Бурхадингер?
– Выдохни, – посоветовала я.
Янис послушно отдышался, его щеки как всегда зарделись.
– Сразу на все твои вопросы ответить не могу, но кое-что разъясню: да, сивиллы способны на некромантию, это известный факт. Но вот тебе неизвестный: практически любой человек в Тенете способен на некромантию тоже. Обслуживающий персонал можно смело исключить, а вот остальных стоит подозревать без зазрений совести. Скажу больше, дорогой друг: даже я теоретически способна на некромантию.
– Говорят, в университете учат разным вещам… но… и такому тоже?
– Такому не учат. Мои рассуждения сугубо теоретические.
– Тогда не понимаю.
– Прими это как должное, Янис, – я подвинула ему свою порцию эля: Судьи свидетели, парню это требовалось.
Сама же поднялась и отправилась за добавкой.
И вновь в студенческой толчее меня унесло в прошлое: послышался смутно знакомый голос. Но в этот раз я не стала списывать все на галлюцинации, а огляделась. И тут же наткнулась на до боли знакомую физиономию, настолько знакомую, что поспешила отвернуться.
Но опоздала.
– Эй, Морландер! – что есть мочи завопил альтьер Вильгельм Роткирхельт. Словно великан, он возвышался над толпой юных студентов и выглядел в этом кабаке еще более неуместно, чем я сама. – Ида! Неужели это ты!
Нет, не я.
К сожалению, Вильгельм проигнорировал мои внутренние посылы и вскоре дернул за плечо, вынуждая сдаться.
– Как-то это бесцеремонно, – буркнула я.
– Да брось, мы же в кабаке, а тут не место для церемоний! – загоготал он и полез обниматься. Судя по душевности смеха, а так же по острому запаху, Вильгельм успел залиться местным элем по самые уши и сам окунулся в студенчество с головой. Не у одной меня приступ ностальгии. – Ты здесь какими судьбами? Вот так встреча, надо же! Мы в Мортуме годами не виделись, а тут надо же…
– Мы виделись. Когда я приходила во дворец допрашивать Габриэля.
На лице Вильгельма отразилась отчаянная работа мысли, он закусил губу, но в конце концов сдался:
– Не помню такого.
– Игровой зал, вы дрались. Развлекали Александра после ухода Роксаны. Хотя на приеме в честь помолвки принца мы тоже виделись. И до этого, на свадьбе Константина. Вы еще с Ефраимом дружно сделали вид, что меня не узнали.
– А может, мы на самом деле не узнали? – опять загоготал Вильгельм, кажется, ничто не могло испортить его дружелюбного настроя. Вот как кабак на людей влияет. Или дело в местном эле?
В любом случае, с этой встречей пора заканчивать.
– Ты что забыл в Тенете? – резко спросила я.
– Экскурсию провожу одной прекрасной девушке. Вместе с Ефраимом. Кабак, сама понимаешь, в общую программу не входил, но это же кабак! Как не показать прекрасной девушке прекрасное место? Чтоб она прочувствовала всю прелесть университета.
Прекрасная девушка – это принцесса Августа, конечно. А кому еще сразу два друга принца могли показывать университет? Значит, накануне свадьбы Александр устроил невесте веселую поездку, знакомство с Мертвоземьем и университетом. Что ж, не такая плохая идея, но знать о ней я не слишком хотела. И взбрело же в голову братьям завернуть в кабак именно сегодня!
– Удачи вам, – я отвернулась, собираясь уйти. Но слишком довольный жизнью Вильгельм не позволил этого сделать, все так же бесцеремонно он схватил меня за руку и начал махать куда-то в глубину зала.
– О! Они нас увидели! Идем, хотя бы поздороваемся… такая встреча, такая встреча! Мы тут принцессе рассказываем о косяках Александра, оборжаться можно! Тебе тоже есть, что рассказать. Такая встреча…
Судя по широкой улыбке на лице великана Вильгельма, эта идея не показалась ему ни капли неловкой. Скорее гениальной! Сколько эля он успел выпить? – первый вопрос. И второй: пока мы идем через зал до столика с принцессой, я успею выпить столько же? Ох, как же мне не хочется всего этого…
Ефраим, брат Вильгельма, мое появление воспринял более прохладно, но идею о совместных воспоминаниях поддержал. Хотя я не собиралась ничего вспоминать, и вообще добралась сюда в состоянии легкого шока, и только поэтому не сбежала по дороге под благовидным предлогом. Из-за шока, а еще из-за цепкой хватки великана Вильгельма, конечно. Но увидев напуганный взгляд принцессы, я расслабилась.
Некоторое время ушло на рассадку и знакомство с Янисом. При виде принцессы парень едва не упал в обморок и трижды повторил, какая она красива, замечательная и как он рад знакомству. Предатель.
Дальше в ход пошли смешные для братьев истории, над которыми посторонний улыбнется разве что из вежливости. Впрочем, так принцесса и поступала: демонстрировала радость и кивала в нужных местах. А сама косилась на меня, очень стараясь не коситься. Мы сидели рядом, и все ее ужимки не могли укрыться от меня, что вскоре стало раздражать. Жаль это признавать, но Августа вызывала у меня не самые приятные эмоции, хотя винить ее по большому счету не в чем.
Я резко повернулась к ней с непонятной целью: то ли сказать, чтобы прекратила мяться и смотреть в мою сторону, то ли выдать дурацкую студенческую историю, ведь за тем меня и позвали… но натолкнулась на боязливый взгляд принцессы, и промолчала. Августа же замялась еще больше, посмотрела на свои длинные тонкие пальцы и нервно улыбнулась:
– А мужчины совсем не замечают неловкости, да? – пробормотала она.
– Они многого не замечают.
– Да. Да, вы правы. Моя матушка часто это повторяла… ваша, наверное, тоже.
– Моей не было до меня дела. И она умерла, когда я была ребенком.
Огромные глаза принцессы округлились от ужаса:
– Ох! Мне очень жаль, так глупо было… простите, Иделаида.
Я молча отвернулась. Мне не за что ее прощать, но и успокаивать принцессу я не обязана. У нее вон подруга-телохранитель за соседним столом восседает, пусть она этим и занимается. А я уберусь отсюда при первой же возможности.
– Эй, эй! Хотите анекдот? – неугомонный Вильгельм весело похлопал в ладоши: – По лицам вижу, что хотите! В общем, дела такие: жили-были принцесса и дракон. И вот в один прекрасный день дракон открыл шкаф, посчитал скелеты и задумался. «Не хватает?», – спросила принцесса. «Нет, лишние!», – ответил дракон. «Так это же мои!», – ответила принцесса. И дракон такой уважительно: «Не ожидал!».
Братья взорвались от хохота, колотя пустыми кружками по столу.
– Эй, Ида! А ну расскажи, как ты подбила нас прыгнуть с моста Правды и по каналу доплыть до моста Свободы! А тогда было просто невообразимое течение! Какой там мост Свободы, мы едва выбрались из воды в какой-то глуши и потом половину ночи шагали пешком до университета. А утром у нас был экзамен, да еще медицинский! Мы все его провалили.
– Мост Правды – это какой? – заинтересовался Янис.
– Это высокий, – ответил Ефраим. – Ты что, Ида никогда не мелочилась, если речь заходила о риске для жизни.
– Эй, Ида! – вновь встрепенулся Вильгельм. – А про поиски тайной лаборатории Хермана Армфантена? Или как мы пытались пробраться в Храм и искали секретный проход? Стил еще тогда рыл подкоп всю ночь, чтобы произвести впечатление! Вот умора!
Как выяснилось, моего участия в разговоре никто не ждал, Вильгельм отлично справлялся с «историями Иды» без Иды. Честно говоря, я сама столько всего бы никогда не вспомнила.
– Я заметила кое-что, – рядом опять заговорила принцесса, в этот раз уже смелее и громче. – Вильгельм и Ефраим уж очень напоминают моих кузенов, но им на момент моего отъезда из дома едва исполнилось двенадцать лет. На Мертвых Землях мужчины намного позже становятся… серьезными. Думаю, это из-за продолжительности жизни. Родители еще долго будут рядом. И когда впереди больше сотни беззаботных лет, ни к чему рано взрослеть.
– Это касается не только мужчин.
– Да, возможно. Но… честно говоря, мой круг общения пока очень мал. Александр, его друзья и прислуга во дворце. Намного больше времени я провожу с Иллирикой, – она покосилась на соседний стол. – Она во всем меня поддерживает, но считает, что мне нужны и другие люди.
– Как интересно.
Августа наклонилась ближе, вынуждая посмотреть в ее сторону.
– Знаю, в прошлый раз мое предложение дружить сильно задело вас, – зашептала она, – но оно в силе до сих пор. И это не изменится в будущем. Мы с вами просто две женщины в сложных обстоятельствах, но это не значит, что мы должны враждовать. Ни вы, ни я этого не хотим. И я уверена, вы желаете принцу счастья, и… знаю, грядут сложные времена. Да-да, не удивляйтесь! Во дворце только об этом и говорят. И… почему бы не сосредоточиться на этом?
Это речь далась принцессе нелегко, но звучала она решительно.
– Может, при следующей нашей встрече не будет этой неловкости? – добавила Августа с едва заметной улыбкой. Видимо, тот факт, что я не выдернула половину ее светлых волос, придал девушке бодрости.
К счастью, отвечать не пришлось: Вильгельм и Ефраим начали громко спорить, чья очередь отправляться за элем. Оба попытались спихнуть сию задачу на Яниса, но я его в обиду не дала, даром что предатель. В итоге за элем отправился Ефраим, и вернулся он очень быстро с целым подносом.
– Решил не мелочиться, – назидательно изрек он.
Каждому досталась кружка, но принцесса свою отодвинула:
– Нет, спасибо.
Вильгельм хлопнул себя по лбу:
– Точно! Ида, зачем я тебя привел? А чтобы ты нашу прекрасную принцессу Августу в чувство привела: ну разве это дело, сидеть в кабаке и не пить? Конечно, не дело! А принцесса все отказывается и отказывается, ничем ее не переубедить! А мы что? А мы ничего! Александру бы никогда ничего не рассказали… да даже если бы и рассказали, он у нас не какой-то там сноб! Уж не осудил бы… Иду никогда не осуждал, я же прав?
– Я не хочу, – сказала Августа, избегая смотреть на меня.
Что стало причиной приглядеться к ней внимательнее.
– Мы в кабаке! – тем временем продолжал гундеть Вильгельм. – Не хотеть тут невозможно! Такое место, принцесса. Вы сами хотели увидеть университет, и вот он такой, – он придвинул к ней эль: – Ну же, пара глотков, и ваш мир не будет прежним, принцесса!
Августа смотрела на эль как на самый опасный в мире яд.
– Возьмите кружку, Августа, – улыбнулась я.
– Но…
– Просто. Возьмите. Ее. В руки.
Дрожащими пальцами она приняла из рук Вильгельма эль. Братья тут же потеряли к Августе интерес и сосредоточились на своих историях, которые никто больше не слушал.
А я смотрела на принцессу, она съежилась пуще прежнего и будто мечтала исчезнуть.
– Вы уже были в Храме, Августа? – спросила я.
В ответ слабый кивок.
– Мальчик или девочка?
– Мальчик и девочка, – ответила она еле слышно.
– Поздравляю, – я резко поднялась. В конце концов, уже поздно, а у меня убийство… которое надо раскрыть, а не совершить.
Глава 6. Кто еще в Тенете?
Когда они встретились, светило яркое солнце. Изаак подумал, что нет никого прекраснее и ярче, чем девушка по имени Клеменс. Это был особенный момент его жизни.
И потом, когда сгустились тучи, Изаак был готов на все, чтобы вернуть тот идеальный солнечный момент. И он не верил, что такое невозможно. Неважно, что говорят другие, что говорит сама Клеменс, но он, Изаак, знал лучше остальных.
Катарина Линнард, «Изаак и Клеменс. Повесть о любви и погибели»
Я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Все нормально, все хорошо. Все так, как и должно было быть. Уже давно я готова к будущему. Августа ни в чем не виновата. Александр ни в чем не виноват. Никто вокруг ни в чем не виноват.
– Ида! Иделаида!
Бессильно я прикрыла глаза. Ну что ей еще от меня надо?
Принцесса широким шагом перебежала улицу и застыла передо мной. Ее светлые волосы растрепались, а глаза горели сожалением. Она нервно обнимала себя за плечи и как будто размышляла, а не убежать ли ей прочь. Позади нее, в нескольких шагах, застыла верная Иллирика, готовясь ко всему, ее напряженная поза не оставляла в этом сомнений.
– Я хотела бы объяснить, – волнительно зачастила Августа, – все не так, как вы подумали. И мне бы очень не хотелось, чтобы вы подумали плохо…
Интересно, о чем она? О связи с принцем вне брака?
Точно, я ведь первая, кто такое осудит.
– Это все нужно было, чтобы убедиться… чтобы понять, что я приехала не зря, – продолжила принцесса. – У вас свои законы, свои… своя земля. Мне многого не понять, но кровь Гранфельтских обязательно должна передаться дальше, это очевидно. И Александр… он просто не хотел, чтобы я стала заложницей напрасно. А теперь со свадьбой нет смысла тянуть, и я… вот.
Я промолчала.
– Ида…
– Ступайте вместе с Иллирикой домой, ваше высочество. Кабак не место для беременных, как и не место для принцесс.
– Я не хотела, чтобы вы узнали обо всем так.
– Это все неважно. И передо мной оправдываться глупо.
– Нет! – вдруг громко возразила принцесса. – Нет! И вовсе не глупо! Глупо до конца жизни прятаться друг от друга только потому, что… только из-за прошлого. Вы работаете в королевской полиции, вы всегда будете в моей жизни, Ида. И… может, вы опять назовете меня глупой, но я чувствую, что вы хороший человек.
– Вы не правы, Августа, – медленно ответила я. – В вашей жизни я не задержусь. А в остальном… кто знает. Отправляйтесь домой, уже поздно. А утром уезжайте в Мортум и готовьтесь к свадьбе. Я пришлю вам поздравление, – с этими словами я ушла.
Правда, не слишком далеко, ведь вспомнила о Янисе. Возвращаться в сам кабак страсть как не хотелось, я подкупила какого-то зеленого и весьма нетрезвого мальчишку, чтобы тот нашел моего спутника. Не бросать же Яниса в беде, в конце концов. А излишне веселые братья Роткирхельт – самая настоящая беда. Правда, на фоне других друзей принца эти двое всегда находились в выигрышном положении: оба толковые, когда надо, способны соображать. Просто не в кабаке.
И не так хорошо, как Карл. Карл Гиертанд, единственный из друзей принца, чья семья не входила в Совет. Насколько помню, Карл вообще стал первым, кто попал в университет Армфантена. Совсем как погибший Эспен Хакцелль. И, судя по тем обрывочным сведениям, что я добыла сегодня, у Карла и Эспена действительно много общего. Страсть к знаниям, большая ответственность на хрупких плечах и серьезность даже в юном возрасте.
Так во что мог впутаться Эспен?
– Мы уходим домой? – спросил подоспевший Янис.
– Ты уходишь, – я протянула ему ключи. – А я еще прогуляюсь.
Он взял ключи.
– Все в порядке, альтьера?
– Да.
– Но…
– Но? Ты сомневаешься в моем ответе, Янис? Хочешь об этом поговорить? Или, быть может, ты решил, что я хочу с тобой поговорить?
– Извините. Альтьера.
Он потоптался немного, развернулся и побрел по темной улице, пока не исчез из виду. Ну вот, ни за что обидела хорошего парня… и правильно сделала. Друзьями нам все равно не стать, да и не для меня это. Я Ида Мор, и у меня свое место в жизни, посторонние там не предусмотрены. Кем бы они ни были.
Я дошла до реки и устроилась на берегу. На темной поверхности отражались огни университета, размытые из-за сильного течения. Никакой с ними ясности, наверное, как и со всем, что происходит со мной. Александр… почему-то в последнее время каждая новость о нем приносила только боль. Должна ли я радоваться, что он станет отцом? Пока это никак не укладывалось в голове. Ведь только недавно он был один. И Роксана жива. А теперь у моего принца ожидается сразу двое детей. Это хорошо. Да, это хорошо. И пора бы уже прекратить звать его «своим» принцем.
По моей щеке скатилась предательская слеза.
Сколько точек я для себя уже ставила? Такое количество и не сосчитаешь так сразу. Много, просто много. И вот она, пожалуй, последняя точка. Александр и его дети. Все так, как должно быть. И никто ни в чем не виноват.
Если повторять это чаще… нет, легче не становится.
Но точка это хорошо, это необходимо. Так легче сосредоточиться на главном. Не страдать по Александру и нашему прошлому, хотя иногда я сомневалась, что такое вообще возможно, а спасти будущее его детей. Я ведь дочь своего отца, спасение Александра передалось мне с кровью. И Храм сказал свое слово, Земля его сказала. У меня нет выбора.
Вдруг кто-то осторожно присел рядом со мной.
Но я упорно смотрела на воду, будто в ней таились все ответы. Мы долго сидели так, время от времени я чувствовала его взгляд, но разговаривать не хотелось. Сегодня и так было слишком много разговоров. И завтра… наконец вспомнив, что привело меня в Тенет, я резко поднялась и ушла, не оглядываясь. Но знала, что он пойдет следом, хотя бы для того, чтобы убедиться: я добралась без приключений. Ночь, другой город… глупо все это, конечно. Мне защитники не нужны, но у него иное мнение.
Мои шаги звучали неправдоподобно громко, когда как его смешивались с ветром и звуками города. Он умел быть заметным, но и растворялся в темноте без проблем. Он как будто все в своей жизни делал без проблем. Поэтому меня так пугала наша встреча и наши запутанные отношения.
Подул резкий ветер, унося эту глупую мысль вдаль. Старик Лу когда-то сказал, что страх необходим для выживания. Вот только для выживания слабых. Ну уйду я сейчас, что изменится? Да ничего.
Поэтому я свернула на очередную улицу и остановилась. Он появился в переулке следом за мной и на мгновение растерялся: не ожидал такого поворота. Я ударила его по ногам, не слишком сильно, скорее чтобы застать врасплох, затем схватила за плечо и подтащила к стене. Он совсем не сопротивлялся. Я ослабила хватку, он повернулся ко мне, опираясь спиной на каменную стену дома.
Он дышал часто, но и я тоже.
Темная улица была совсем тихой и безлюдной.
Вдруг его рука оказалась в моих волосах. Я вздрогнула, глядя ему в глаза. Реальность и сон как будто перепутались, а темная улица исчезла. Ничего вокруг не осталось, только его взгляд, как всегда пристальный, от такого никуда не деться. Но можно закрыть глаза. Это будет ошибкой, но в тот момент я уже знала, что настоящей ошибкой было остановиться, а не бежать без оглядки. Иногда страх – очень полезное чувство. Но теперь уже поздно, одного касания достаточно. У нас есть связь и долгая разлука.
Произошедшее дальше вряд ли можно назвать чем-то красивым или хотя бы нормальным. Актер резко толкнул меня к стене, меняясь местами, навалился всем телом и застыл. Его взгляд еще не стал пустым, но он как будто собирался с силами. Может, хотел уйти. Но я потянулась к нему и поцеловала. Тогда все и отправилось к Судьям. Мои брюки вдруг стали главной проблемой, ноги в них путались и не оставляли простора для действий, в результате Хал выругался сквозь зубы и резко развернул меня лицом к стене. Я прижалась щекой в холодным камням, получая странное удовольствие от происходящего. Так случалось и раньше, каждый раз, когда я была с ним. Вот только в этот раз все закончилось слишком быстро.
– Прости, – прошептал он на ухо, тяжело дыша.
Ноги обдало холодом, я равнодушно натянула брюки.
В переулке раздались чьи-то голоса. Хал среагировал моментально, прикрыв меня собой. За его спиной кто-то засвистел, и вряд ли этот кто-то не угадал суть происходящего. Свист сменился громким смехом и улюлюканьем, но в конце концов компания ушла.
Я оттолкнула руку Хала.
– Это было лишнее.
– Тебя многие знают в лицо, – как-то отрешенно ответил он. Как будто, как и я, не мог понять, что сейчас произошло.
– Моя репутация все равно не может стать хуже.
– Точно. И тебе ни до чего на свете нет дела.
Мы молча уставились друг на друга, и это не было дружелюбным молчанием.
– Идем, – наконец бросил Хал.
Двигались мы на расстоянии, как два незнакомца. Разговоров больше не вели, дорога вообще выдалась странной, напряженной и малокомфортной. Хорошо, что недолгой. Признаться, я вздохнула с облегчением, когда увидела знакомый дом. Подошла к двери, она оказалась открыта. Повернулась было, чтобы… не знаю, посмотреть, как он уходит? Убедиться, что мне не привиделось? Но почувствовала, что он стоит рядом, так близко, как ни разу за время нашего короткого путешествия.
Я вошла в квартиру, Хал уверенно шагнул за мной. И мир вокруг опять начал рассыпаться на мелкие части и исчезать, хотя мы друг друга даже еще не коснулись. Краем глаза я увидела, как из-за ближайшей двери выглянул сонный Янис, но, заметив меня с Актером, поспешил скрыться.
Хал вопросительно указал на лестницу.
Я пожала плечами, ведь сама видела это место впервые.
Мы поднялись. Первая же комната оказалась спальней: то, что надо. Хал закрыл дверь, я вздрогнула от громкого звука и отвернулась к окну. Тогда Хал подошел сзади, провел руками по плечам и поцеловал в шею. Я откинула голову назад и закрыла глаза: все, пути назад уже нет. Не знаю, как он оказался в Тенете, как нашел меня у реки, но момент выбрал исключительно правильный. Наша история будто с самого начала обречена повторяться, осталось только дождаться утра, когда я получу очередное наказание за все то, что сделаю сейчас.
Его поцелуи становились все более грубыми, Актер и раньше не был склонен к нежности, он развернул меня к себе и начал раздевать. Нетерпеливо рыча, когда что-то не получалось снять сразу. А я стояла и смотрела на происходящее будто со стороны. У меня есть над ним власть. Да, прямо сейчас я сама не способна уйти отсюда. Не знаю, действует ли так новообретённая связь, или Актер всегда вызывал во мне такие чувства… о таком можно признаться ночью и только мысленно, а после затолкать мысль подальше, забыть. Но и Хал… он тоже стал заложником ситуации, прямо сейчас он ни за что не сможет уйти. Это стоит обмозговать как следует.
Мы наконец добрались до кровати.
Последнее, о чем я подумала – от меня зависит слишком многое, чтобы опять все испортить. Кто создал проблему, тому ее и решать.
Уснули мы под утро. Не знаю, сколько мне удалось подремать, может, всего несколько минут, но когда я открыла глаза, за окном едва-едва начало светать. Улицы Тенета успели ожить, голоса и веселый треп долетали даже до второго этажа квартиры Дарлана. Студенческая жизнь всегда начиналась рано, ничего удивительного.
Я перевернулась на бок и наткнулась на спящего Актера. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, его темные волосы разметались по подушке. Во сне он выглядел даже лучше, чем обычно, что почти невозможно, ведь люди редко обладают привлекательностью во сне. Но с Халом всегда все иначе. Сон расслабил его красивое лицо, с него испарилась хищность, глаза закрыты, а значит, нет пристального змеиного взгляда. Он выглядел таким беззащитным и безопасным, и в то же время от его красоты захватывало дух.
Он вдруг зашевелился и нехотя пробормотал:
– Давай уже, говори.
– Что говорить? – не поняла я.
– Все, что успела надумать.
– Мне нечего сказать.
Хал открыл глаза, в них читалось удивление.
– Неужели?
– Да. Хотя… есть один вопрос: зачем ты здесь?
– Я тебя не преследовал, если ты на это намекаешь.
– Никаких намеков, Хал. Вопрос был прямым.
Он промолчал. Наверняка уже сотню раз пожалел, что не притворялся спящим до самого моего ухода.
Я встала с кровати и отправилась на поиски одежды. Брюки оказались безвозвратно уничтожены, рукав рубашки жалобно висел на паре ниток. Не припомню таких страстей вчера, но все улики кричали об обратном. Ладно, мне нужна другая одежда. Та, которую собирала Лин. Кто-то доставил ее сюда? И если да, где ее искать? Мне бы уже в университет поторопиться. К тому же, скоро нам с Янисом принесут завтрак…
– Надень уже что-нибудь из моего, – не выдержал Хал моих страданий.
– Сволочь ты, альтьер Актер, – вздохнула я, заворачиваясь в плащ, благо он тоже добрался до второго этажа.
– Твои слова – музыка для моих ушей, а твоя неприспособленность к жизни –картина маслом. К слову: даже из Мортума видно, что под этим плащом ничего нет, лучше уж совсем без него.
– Оставь театральные штучки при себе, будь добр.
Он засмеялся, а я вышла из спальни, не забыв хлопнуть дверью. Спустилась вниз и тут же наткнулась на Яниса – он вышел за звук и объяснил, что завтрак уже на месте, осталось его съесть. Найти одежду Янис тоже помог, багровея при этом аж до вишневого оттенка. Возможно, Хал не обманывал насчет плаща.
Я наконец оделась, вернула себе вид приличной альтьеры и вышла в столовую. Там напротив Яниса с чинным видом восседал Актер, словно его кто-то пригласил. Правда, почти сразу выяснилось, что его действительно пригласили – Янис постарался. Ну точно, предатель! То принцесса у него красавица, то Актер желанный гость. Дальше что? Дарлан – лучший друг?
– И я как раз объяснял твоему коллеге, что в Тенете у меня личное дело, – с невозмутимым видом заявил Хал. Видимо, пока я одевалась, он потратил время с пользой: придумал легенду. Хотя такую придумать можно было сразу.
– А ты не объяснишь моему коллеге подробности сего дела?
– Это вовсе не тайна. Я обратился в столичный Храм в поисках некоторой литературы. Меня направили сюда.
– «Некоторая литература»! Уверена, мой коллега в замешательстве.
– Честно говоря, да, – промямлил Янис.
– Вот видишь, – довольно кивнула я. – А еще мой коллега работает в полиции и у него есть принципы, в отличие от меня. Например, не вкушать пищу с кем попало.
– Но он сам меня пригласил, – напомнил Хал, и глаза его смеялись. Хорошее настроение у человека.
– Он ошибся, со всеми случается.
– Можем, отстанем от парня и поговорим друг с другом?
– Хорошо, – я отложила вилку. – Зачем ты явился в Тенет на самом деле, Хал? Хотя можешь не отвечать, и так знаю: некромантия тебя интересует, а не литература из Храма. Которую тебе никто и никогда все равно не доверит, если только ты Храм не ограбить собрался.
– Некромантия? – он вроде бы удивился. – Это как-то связано с мальчишкой, о котором весь город говорит? Значит, вот почему здесь ты.
– Все верно.
– А я приехал несколько дней назад. Так что твоя теория не подтвердилась.
– И сколько дней назад?
Хал перестал есть и беззлобно рассмеялся:
– Еще в подозреваемые меня запиши. Опять. Я сказал правду: меня интересует местный Храм. Случай с мальчишкой мне побоку, и я уж точно не имею к нему никакого отношения.
– А к Даммартену?
Он посмотрел на меня с недоумением. Очень искренним, не наигранным, но не стоит забывать, что он актер, причем самый настоящий. Я сама видела, как мастерски он умеет прятать эмоции.
– Что к Даммартену?
– К Даммартену отношение имеешь?
– Люблю их вина, одни из самых лучших.
– Да, я тоже так думаю.
Дальше завтрак прошел в тишине, за исключением нескольких бессодержательных фраз, коими лениво перебросились мужчины. Актер вел себя до того непринужденно, словно старый приятель Яниса. Словно они на равных. И опять – все так легко и естественно у него получилось, просто удивительно. Янис быстро расслабился и вскоре отвечал на вопросы чуть ли не с удовольствием. Как старому доброму другу.
Похоже, я и впрямь единственная, с кем у Хала возникли сложности.
Потому мы оказались там, где оказались.
Глава 7. Ничего не знаем, ничего не понимаем
Первая встреча с Хаконом Армфантеном, как и все последующие с ним беседы, не могли рассказать, каким человеком он станет много лет спустя. И что сделает.
Оглядываясь назад, можно заметить некоторые признаки личности, которой он станет, но тогда все выглядело иначе. Думаю, даже Ида ни о чем не подозревала.
Альтьер Янис Морландер. «Мертвоземье до начала войны: воспоминания очевидцев»
– План такой, – поделилась я с Янисом, когда мы подошли к зданию университета. – Посмотрим на общую картину, то есть, на детишек вместе. Понаблюдаем. После выберем самых перспективных и начнем с них.
Янис в ответ удостоил меня рассеянным кивком.
– Что такое? – не поняла я.
– Ничего, просто… ладно, я прекрасно знаю, как вы отреагируете на мои слова, альтьера, но Лин просила присматривать за вами. И я не думаю, что ей бы понравилось происходящее.
– Ты имеешь ввиду убийство студента?
– Нет, я имею ввиду вовсе не это! – неожиданно резво возразил он.
Ах, он про Актера.
– У меня все под контролем, – успокоила я.
– Как-то это… не похоже на правду.
– Тогда отвечу иначе, Янис: мои отношения с принцем, принцессой, Актером и остальным театральным сбродом тебя не касаются. Зато убийства очень даже, вот тут можешь не сдерживаться в выражении мыслей.
– Вы ставите границы, которые сами же и нарушаете.
– Ты о чем?
– Ваши вопросы обо мне и Лин.
– Ах, это. Что сказать: учись тоже ставить границы, тогда и вопросов не будет, – я искренне улыбнулась парню и похлопала его по плечу: – И не волнуйся, ведь у меня действительно все под контролем.
Вообще нет. Но обязательно будет.
Встречу со студентами нам устроили в просторном зале, предназначенном для выступлений с курсовыми и дипломными работами. Небольшая сцена, вокруг несколько кресел стоят полукругом, возле каждого кресла небольшой столик, чтобы вести записи. Позади – несколько рядов для обычных слушателей.
На креслах и восседали друзья погибшего Эспена. Когда мы с Янисом вошли, ребята о чем-то напряженно спорили, но услышав шаги, тут же затихли и выпрямились. За нашим приближением они следили напряженно и внимательно, точно ждали нападения. Неестественно прямые спины только усиливали это впечатление.
– Альтьера Иделаида Морландер, – представилась я, вглядываясь в юные лица. – Это мой коллега, Янис Отр.
Ректорского сына я узнала сразу. Не из-за внешней схожести с предком, у них вообще ничего общего не нашлось, а благодаря описанию, услышанному ранее. Хакон очень вписывался в тот портрет, но теперь я видела больше: например, наглую ухмылочку, которая уж очень выделяла парня среди друзей, сидевших с каменными лицами. Уверенный взгляд из-под опущенных ресниц, вздернутый подбородок, широко расставленные длинные ноги, небрежно завязанный галстук… увидев мой интерес, парень поднял бровь и закусил губу. Уверена, от этого жеста девицы перед ним так и хлопались в обморок. А вот я поняла одно: своими выходками он меня еще достанет.
По сторонам от ректорского отпрыска сидели девушки. С зализанными в строгую прическу волосами, они выглядели до того одинаковыми, что появилось чувство, что в глазах двоится. Непонятно, кто из них кого копировал, но я предположила, что оригинал все же Элиза Фризендорс. По ходу беседы выясню, кто же из этих близняшек Элиза. Возможно, особа слева, ее глаза выглядели красными и припухшими.
Остался братишка Иустилона, Инглинг. С ним мы уже не раз встречались, но в моей памяти Инглинг остался надоедливым капризником с вечно перепачканным в еде лицом. Теперь с лицом все в порядке, хотя оно и осталось совсем уж юным. Рядом с томным и уверенным в себе Хаконом парень сильно терялся.
– Мы начнем, или вы так и будете нас разглядывать? – слово предсказуемо взял Армфантен-младший.
– А вы что, торопитесь на лекцию?
Парень презрительно закатил глаза:
– Пф-ф! Вот уж не думаю!
– Вообще-то торопимся, – девушка, сидящая справа от Хакона, стрельнула в него недовольным взглядом. – Нам бы не хотелось пропустить слишком много.
– Альтьера Элиза, полагаю? – вычислила я, припомнив, что именно Элиза прилежно относится к учебному процессу. Выходит, красноглазая красавица у нас Маргарита. Неожиданно.
Элиза неохотно подтвердила мое предположение.
– Кажется, вы с Эспеном были особенно близки. Неужели не хочется узнать, что с ним произошло? Лекция важнее?
– Нет, конечно.
– Что ж, хотя бы это прояснили. А теперь давайте узнаем, что вы делали позавчера ночью, – заметив, как ректорский сын собирается открыть рот для очевидно дурацкого вопроса, я пояснила: – В ту самую ночь, когда с Эспеном случилась беда. Меня интересует промежуток от полуночи до рассвета.
– Мы проводили время в кабаке, – фыркнул Хакон, будто я глупость спросила.
– Кто может это подтвердить?
– Мы сами. Этого недостаточно?
– К сожалению, нет.
Мой ответ вызвал заминку. Небольшую, но все равно заметную.
– Тогда поспрашивайте в кабаке, там столько народу… кто-нибудь нас вспомнит.
Очень спорный вопрос. В кабаке всегда не протолкнуться, сотрудники за баром даже не поднимают головы, настолько заняты, а в мешанине из людей легко запутаться. Что касается клиентов… если посещать кабак достаточно часто (а почти все студенты так и делают), то дни в конце концов сливаются в один веселый вечер. Со временем трудно понять, что и когда ты видел. Кого и в какой именно момент длинной безудержной ночи.
Придется подтянуть еще людей, мы с Янисом не потянем проверку алиби, но что-то мне подсказывало: до конца подтвердить его будет сложно. Я пока никого не подозревала, но история с кабаком мне заранее не понравилась, как и оборонительная настороженность друзей Эспена. И та самая заминка, во время которой обе девушки напряглись еще больше.
– Вы сидели там целую ночь?
– Да. Это же весело!
– А почему с вами не было Эспена? – вопрос я задала напрямую Элизе.
– Он… – девушка покосилась на Хакона, – …он иногда засиживался в библиотеке допоздна.
– Но потом приходил к вам?
– Не всегда.
– А в ту ночь собирался?
– Не знаю.
– Ты не поинтересовалась его планами? – удивилась я.
Элиза опять посмотрела на Хакона, но натолкнулась на предостерегающий взгляд Маргариты, поджала губы и повернулась ко мне.
– Эспен взрослый человек, – медленно ответила Элиза, словно тщательно взвешивала каждое слово, – и я не какая-то там надоедливая подружка. В ту ночь он хотел позаниматься, остался в библиотеке, как это часто случалось. И он прекрасно знал, где нас искать. Если бы ему захотелось проветриться после чтения, он бы пришел к нам. Если бы ему захотелось спать, он бы отправился к себе.
Да, надоедливой подружкой Элиза не выглядела. Как, впрочем, и просто подружкой, так что характеристику альтьера Ромрена «они прекрасно ладили» можно смело выбросить на помойку. Как-то слишком равнодушно девушка отзывалась о будущем супруге и женихе. Даже с раздражением, словно трагичный случай с ним стал ее личной помехой, из-за которой она вынуждена теперь лекции пропускать.
А вот альтьер ректорский сын прислушивался к разговору с едва заметной ухмылкой. Хотя он почти все время выглядел так, словно с трудом удерживал в себе едкий комментарий. А еще весьма красноречиво разглядывал мою скромную персону и каждый раз, поймав мой взгляд, облизывал губы. Не уверена, это какой-то намек или болезнь.
Брат Стила, в свою очередь, все время гипнотизировал пол.
Но самой интересной мне показалась неожиданно Маргарита. Во-первых, у девушки под глазами залегли тени, словно она не спала несколько ночей, да и сами глаза отливали красным. Думаю, гнилость сильно скрасила ее внешний облик, но даже она не справилась до конца, потому что девушка, без сомнений, почти не переставала лить горючие слезы. Нет сомнений, что из этой четверки именно Маргарита тяжело переживала произошедшее.
– А ты что скажешь, Маргарита? – обратилась я к девушке.
– О чем?
– Эспен собирался в кабак той ночью?
– Элиза вам уже ответила.
– И она молодец, но теперь я спрашиваю у тебя.
Мне казалось, сейчас Маргарита начнет повторять за подружкой, в том смысле, что начнет поглядывать на Хакона, но она уставилась перед собой пустым взглядом. И до боли сжала руки между коленями.
– Не знаю, – наконец выдавила она.
– Ты у него не спросила?
– Почему вы думаете, что я стала бы это делать?!
Я пожала плечами и улыбнулась:
– Вы ведь все друзья. Элиза не спросила, а вот ты могла, почему бы и нет? Это логично: узнать планы друга. Или это мог сделать Хакон. Или Инглинг. Просто сейчас я жду твоего ответа.
– Я не спрашивала, – еле слышно прошептала она.
На этом моменте Элиза презрительно вздернула губу, а Хакон ухмыльнулся и в очередной раз облизнулся, глядя на меня.
А я мысленно пожелала себе терпения: придется теперь разбираться, к чему все эти ужимки относятся. К произошедшему с Эспеном или к запутанным взаимоотношениям между друзьями еще до гибели парня? Я про ужимки девушек, разумеется, как раз с Хаконом все предельно ясно.
Ладно, настало время подкрепить выводы и поговорить с каждым наедине.
И, если до этого разговора я думала начать с Элизы, то теперь выбор пал на Инглинга. Во-первых, мы уже давно знакомы, он не раз видел меня, когда был мальчишкой, возможно, это станет плюсом. Во-вторых, именно Инглинг подавал меньше всего странных знаков, а значит, ему будет проще разъяснить все неловкости внутри этого дружного коллектива.
– Расспроси их о ночи в кабаке, – шепнула я Янису. – О каждой моменте, каждом встреченном человеке, выпитом напитке и сказанном слове. Скажи, что мы проверим все, пусть понервничают. Вопросы повторяй много раз, чтоб оскомину набили.
Поманив за собой Инглинга, я вышла в коридор. Парень неохотно отправился за мной. В который раз я поразилась, насколько велика разница между ним и сверстниками, ведь Инглинг походил на ребенка. Худой, нескладный, угловатый и сутулый, как будто проснулся сегодня утром и понял, как резко он вырос, но к росту еще не привык. Совсем подросток, но никак не двадцатилетний студент.
Я открыла дверь соседней аудитории и пропустила парня вперед. Он потоптался на пороге, неохотно прошел вперед, поняв, что деваться некуда, и осторожно присел на скамеечку.
– Значит, Маргарита влюблена в Эспена? – ударила я вопросом.
Инглинг аж подпрыгнул на месте, его лицо выражало неподдельное удивление:
– Откуда вы…
– А разве это секрет? Если так, стоило скрывать его лучше.
– Вам кто-то рассказал, да? – недоверчиво спросил парень.
– Кто-то рассказал, – подтвердила я. – Как и все остальное. Земля полнится слухами, даже если это мертвая земля, вот и до меня кое-что дошло. Значит, Маргарита поглядывала на парня Элизы, пока сама Элиза любовалась звездой-Хаконом. Тот, понятное дело, любовался собой.
Непонятно только, какая роль у самого Инглинга.
Он опять вздрогнул:
– Вам и про Элизу кто-то рассказал? Ужас… а она так боится позора и осуждения.
Отлично, значит, этим ее можно припугнуть.
– Итак, обсудим ночь и ваш поход в кабак. Почему Эспен не пошел с вами на самом деле? При ответе советую учесть одну вещь: твой друг мертв только формально, к жизни он уже не вернется. Но пока Эспен способен передвигаться и даже общаться.
Инглинг посмотрел на меня с ужасом:
– Это… правда? – он опустил голову и забормотал себе под нос: – Значит, вот откуда вы узнали про Элизу и Хакона. И про Маргариту. Вам рассказал сам Эспен. Но… я слышал, что он не разговаривает. Совсем.
– Это был недолгий разговор, – улыбнулась я, наблюдая за парнем. Ложная новость произвела впечатление, он уткнулся подбородком в грудь и силился переварить услышанное.
Я наклонилась ближе:
– Так что произошло ночью?
– Разве Эспен не рассказал?
– Пока слушаю твою версию событий.
И что-то я сделала не так, возможно, дело в словах, или в интонации, но Инг вдруг резко переменился в лице:
– Ничего не произошло! Мы отправились в кабак, Эспен остался в библиотеке, мы больше его не видели. Почему он с нами не пошел, не знаю, у Элизы спросите. Может, правда хотел позаниматься? Если он наболтал другое… не знаю. Разве мозг мертвеца не принадлежит земле? Разве над ним не властен принц? – он выдохнул и тут же снова собрался: – Мы были в кабаке. Все вместе. До утра. Больше ничего не знаю, вот хоть убейте.
И в это я верила все меньше и меньше. Все дело в бледных испуганных лицах и постоянных попытках найти друг в друге поддержку. Я почти не сомневалась: эти четверо договорились что-то замолчать. В какой-то момент я подумала, что Инглинг все расскажет, настолько его поразила новость об Эспене, но он собрался. Теперь его глаза горели решимостью стоять на своем. Момент упущен.
– Я ведь помню тебя ребенком, – с грустью сказала я. – Мне бы не хотелось видеть, как чужие неприятности поглощают тебя с головой, Инглинг. Впереди целая жизнь, разве разумно начинать ее вот так?
– Это не сработает, как и ваш трюк с Эспеном! – взвился парень. – Я ведь прав, да? Прав? Вы соврали мне. Я прав! – он словно убеждал самого себя, что все делает правильно.
– Что бы это ни было, я все равно узнаю.
– Мы были в кабаке всю ночь. Кого угодно спросите.
В этот раз из моей груди вырвался тяжелый вздох:
– Хочешь совет на будущее? С ложью стоит обращаться бережно, только тогда она сойдет за правду. Если пихать ее человеку в лицо, он почувствует неладное.
– Я просто повторяю вам правду, – насупился Инглинг.
– Ладно, поговорим теперь об Эспене…
Дальнейшая беседа складывалась из рук вон плохо, Инг выдавливал из себя односложные ответы и все время разглядывал пол. Выяснила я крохи: да, друзья жили у Хакона с самого первого курса. Между прочим, это Инглинг первым подружился с ректорским сыном, до него все Хакона обходили стороной из-за сомнительного происхождения. Так что Инглинг, считай, самый близкий его друг. По его словам. К концу разговора я не сомневалась: Инг сделает все, что ему скажет этот самый близкий друг. Скажет врать о кабаке – соврет, глазом не моргнув. Собственно, так все и происходило.
Следующей я пригласила Маргариту.
Разговор с ней сложился еще хуже, потому что она расплакалась, стоило упомянуть Эспена и его «жизнь». Она много плакала, но до конца стояла на своем. И постоянно спрашивала, есть ли у парня шанс на поправку. Хоть призрачный, хоть какой-то, хоть шансик-шансик.
Элиза же мне сразу не поверила и держалась намного лучше предшественников. Но и тем для разговора с девушкой у меня нашлось больше.
– Слышала, ты занимаешься с альтьерой Розой Бурхадингер? – поинтересовалась я, когда вопросы о кабаке уже набили оскомину.
– Пишу курсовую.
– Значит, хорошо разбираешься в ботанике.
– Я хорошо разбираюсь во многих предметах, но и в ботанике тоже, да.
– Знаешь что-нибудь о фритиларии?
Элиза едва заметно вздрогнула и сглотнула.
– Знаю. Она очень сильно пахнет.
– Верно. А знаешь, где хранятся ключи от кладовых? Почти в каждой аудитории есть закрытые от студентов помещения, но если понадобится ключ?
– То его стоит спросить у преподавателя, – ответила девушка.
– А если взять самой?
– Не знаю, ни разу об этом не думала.
Я потрясла перед Элизой тонкой папкой:
– Здесь работа Эспена о мертвой чуме. Я успела просмотреть лишь ее часть, но слышала, что он интересовался Виливом, хотел исследовать одно из тел из саркофага. Саму деревню он посещал? Может, вместе с тобой?
– Нет, не со мной. Хакон составлял ему компанию.
– Хакон, точно. Что ж, к тебе вопросов не осталось, зови последнего друга.
Девушка опрометью бросилась к двери, но я ее окликнула:
– Подскажи, Хакон чем-то болен? Он смотрит на меня и постоянно облизывается.
Все краски сошли с лица бедняжки. Она застыла возле выхода, смотря на меня чуть ли не с ужасом. А еще с ненавистью. Ни разу за все время беседы у нее не было такого отчаянного и обреченного лица, хотя мы обсуждали ее мертвого жениха. А я не скупилась ни на вопросы, ни на подробности. А тут эк ее проняло, сколько сразу эмоций!
– Вы это серьезно спрашиваете? – прошептала она побелевшими губами.
– Конечно. Так что с ним?
– Полагаю, это он вам сам объяснит!
И она ушла, хлопнув дверью. Ох уж эти чувства! Никак их не спрятать.
Даже обидно, что врать о той ночи у них получается намного лучше, чем скрывать отношение друг к другу. Четверка друзей волновала меня все больше и больше. Элиза с ее знаниями о ботанике, Инглинг с его обожанием Хакона… да, тут бы все неплохо сложилось, не будь в коллективе Маргариты. Вряд ли Хакон мог втянуть влюбленную по уши девушку в действия против ее возлюбленного. Да и зачем это делать? Может, Хакон и центр притяжения среди друзей, но быть «веселым, но разбойным» не значит вдруг стать жестоким убийцей.
И Маргарита, опять же. Она никак не вписывалась.
Но что-то эти четверо точно скрывают.
Глава 8. Храм вступает в дело
В конечном счете мы все – инструменты самой Земли. Не думаю, что влияние Гранфельтских должно быть выше, чем влияние Великого Храма.
Автор неизвестен, слова приписываются касталу Великого Храма.
Когда в аудиторию вошел Хакон Армфантен, я мысленно призвала себя к терпению. Наглая ухмылочка парня уже увеличилась в размерах до такой степени, что остального лица и не разглядишь. Увидев меня, он поиграл бровями и прошел вперед. В отличие от остальных, садиться не стал, а уперся рукой о стол рядом со мной, практически поймав в капкан. Пальцем задел край моих брюк, без сомнений, нарочно.
– Нарушать личное пространство постороннего человека не стоит, – сказала я с улыбкой. – Мало ли что на уме у незнакомца?
– И что же у тебя на уме?
– Перелом руки.
– Боевая, – хмыкнул он, – мне нравится! – но руку, к счастью, все же убрал.
Я указала на скамью:
– А теперь садись.
– Это обязательно? Мне бы хотелось остаться здесь. Поближе к тебе.
– К вам, альтьера Морландер.
– Значит, вам такие игры нравятся, альтьера Морландер? Бросьте, я видел, как вы на меня смотрели в аудитории. И я тоже это почувствовал… честно говоря, у меня никогда не было женщин постарше, и теперь я жалею об этом. Уверен, вы способны открыть для меня много всего нового. Неизведанного.
– Я старше всего на несколько лет.
Похоже, этой разницы оказалось достаточно, чтобы взирать на Хакона с недоумением. Все эти поигрывания бровями и отважная наглость кому-то по душе? Или на парня работает образ в целом? Незаконнорожденный сын, но все же Армфантен. Прогульщик, но способный. Нарушитель границ с сомнительной репутацией. Хотя его уверенность в себе точно заслуживала похвалы. Или хорошего щелчка по носу.
– Нам бы не помешали и десятки лет, – заверил Хакон и все же устроил пятую точку на скамье. Закинул ногу на ногу и с хозяйским видом бросил: – Ладно, задавайте свои вопросы, альтьера Морландер, я готов ответить на все. Но с одним условием: и вы ответите на мои.
– Условия будешь подружкам ставить. Вы с Эспеном ездили в деревню Вилив, начинай с этого.
На лице парня отразилось недоумение:
– Вилив? Зачем вам это… впрочем, я обещал отвечать. Да, мы с Эспеном там побывали. Из-за его курсовой, он все время бубнил на эту тему. Цедеркрайц с другими идеями его разворачивал только так, то банально, это устарело, это повтор, еще один повтор… все предлагал взглянуть на старую историю свежим взглядом, напирал на современность. Вот Эспен и выдумал исследовать тела. Хотя я сразу сказал – никто не позволит.
– Но в этот раз Цедеркрайц его не развернул.
– Думаю, со временем все равно пришлось бы выдумать что-то еще. Нет тела мертвеца – нет курсовой, все на ладони, – Хакон улыбнулся, словно открыл мне какую-то неизведанную истину, и хитро прищурился: – Теперь моя очередь задавать вопрос, альтьера Морландер. Что вы делаете сегодня вечером?
Вопрос я проигнорировала:
– Расскажи о самой поездке.
– Да ничего там интересного, – небрежно отмахнулся Хакон. – Эспен собирался один, но мне как раз было нечем себя занять, поэтому мы отправились в Вилив вместе. Ну посмотрели на саркофаг, побродили по деревеньке… жуткое ощущение, честно говоря. Пустота, много полуразрушенных зданий и ветер завывает совсем как человек… бр-р! – он поежился от воспоминаний. – А в компании с Эспеном в Виливе еще более жутко, потому что за время мучений с курсовой он начитался всякого, и никак не мог держать это в себе. Рассказывал, рассказывал! И это он еще до Храма и его архивов не добрался! Страшно представить, сколько историй он почерпнул бы оттуда.
– Не почерпнул бы.
– Кто знает. Вообще-то Эспен собирался пробраться в архив тайно.
– Отличная выдумка, – похвалила я.
– А это не выдумка, альтьера Морландер. Можете хоть прямо сейчас спросить у остальных. Мы от этой идеи были не в восторге, Элиза так вообще перестала с Эспеном разговаривать. С Храмом шутки плохи, это всем известно. Вряд ли они оценили бы незаконное проникновение в архив, – еще одна самодовольная улыбка и хитрый прищур: – Вы любите командовать или подчиняться? Готов поспорить, что подчиняться. Злые женщины всегда самые покладистые. Я ведь прав?
– Никто из твоих друзей не упомянул о Храме.
– Потому что они слышали об этом всего лишь раз. И давно. После ссоры с Элизой Эспен понял, что разумнее такие вещи держать при себе.
– Но не при тебе.
– Мы хорошо ладили, – пожал он плечами, – это не секрет. Вон даже Вилив вместе посетили. А хотите настоящий секрет? Эспен пытался открыть тот самый саркофаг, настолько его терзало любопытство. Это если вы сомневаетесь, что история про Храм настоящая, альтьера Морландер. Так где мы встретимся сегодня? – без перехода поинтересовался он. – У меня или у вас?
– Ты всегда так общаешься? – не выдержала я.
Хакон откинулся назад и ухмыльнулся:
– Нет. Все дело в вас: между нами нет границ. Вы не такая, как мои сверстницы, вы все поймете. Вам это даже понравится, – в конце он понизил голос до полушепота, похоже, по задумке это должно звучать проникновенно. Чтоб до мурашек проняло.
– Что-то в этом есть.
– Наконец-то вы перестали отрицать очевидное.
– Встреч у тебя не будет. Придешь сам.
Глаза парня сверкнули торжеством:
– Я знал, что мы сможем договориться, альтьера Морландер. Вот с первого взгляда знал… Обещаю, вы не пожалеете, нам будет хорошо вместе. Вот увидите, на что способен молодой любов…
– Умоляю, прекрати.
– Понял. Оставим это до вечера.
– Именно, – со счастливой и совершенно искренней улыбкой я объяснила ректорскому сыну, как меня найти. И обещала с нетерпением ждать встречи, что тоже совсем не обман.
Терпение должно вознаграждаться, это справедливо. А уж саму себя и вовсе грех не вознаградить.
Получив согласие на встречу, Хакон совсем успокоился и на остальные вопросы отвечал почти адекватно, если забыть о многозначительных ухмылках и подмигиваниях. На историю с заговорившим Эспеном он не отреагировал, о ночи убийства тоже ничего нового не рассказал. Все были вместе, никто никуда не отлучался. Вот вообще никуда. Жаль, никто не подсказал Хакону, что такие категоричные заявления делать не стоит, просидеть в кабаке всю ночь и ни разу не отлучиться хоть ненадолго невозможно физически.
В конце концов я отправила парня восвояси.
Нет сомнений, эти четверо обо всем договорились и будут стоять на своем до победного. К их сожалению, я собиралась тоже идти вперед до победного и выдавить из умников всю правду.
Следующий виток университетских поисков пришелся на ключ от кладовой. Сперва я внимательно изучила список преподавателей, у которых есть доступ и дополнительный комплект ключей соответственно, потом поняла, что изучала все зря, ведь по сути любой преподаватель мог взять ключ при необходимости. Запасной комплект хранился на кафедре ботаники, как и говорил альтьер Ромрен. Вот только он не упомянул, что никто за ключом не следил. Когда я пришла на кафедру, там вообще никого не было, а ключи болтались прямо рядом с дверью.
Вот тебе и след.
Что там с остальными комплектами, я даже проверять не стала.
Янис порадовал все той же новостью: врут друзья Эспена, без сомнений той ночью они занимались чем-то помимо посиделок в местном кабаке. И этим «чем-то» могло быть что угодно от убийства однокурсника до попыток проникнуть в Храм. Лично я ничего не исключала, а вот Янис настаивал, что ребята все-таки невиновны, потому что «на убийц не похожи». Как будто кто-то похож!
– Потом пришел тот преподаватель, альтьер Цедеркрайц, и сказал, что на сегодня достаточно, – закончил рассказ Янис. – К одной из девушек приехал отец и он очень гневался, что ему не дают увидеть дочь.
– Только гневных отцов нам не хватало, – вздохнула я.
– Я так же подумал, поэтому ребят отпустил.
– Ты все правильно сделал. Дальнейший план такой: ты берешь на себя другие группы и курсы, надо найти тех, кто ночью тоже был в кабаке и видел нашу развеселую компанию. Вдруг кто-то что-то заметил и хорошо запомнил? Шанс невелик, но это лучше, чем ничего.
– Предлагаете в одиночку опросить целый университет?
Я рассмеялась:
– Янис, тут на всех курсах наберется не больше ста пятидесяти человек, не путай этот университет со столичным. Вперед, за работу!
– А вы чем займетесь?
– Самой неприятной частью расследования.
Янис поморщился, наверняка решив, что я надумала опять спуститься в лабораторию. Сегодня запах там стоял такой, что мы с Янисом выслушали последние новости в коридоре, не смогли проявить стойкость, присущую местным сотрудникам.
Но я собиралась в Храм.
Пока я подходила к высокому выбеленному зданию, думала в основном о рассказе Хакона Армфантена. Якобы Эспен собирался пробраться в архив и там найти что-то. Во время самой беседы я не разглядела всю странность того, как он преподнес информацию. Словно Эспен собирался сделать глупость, а остальные возражали до такой степени, что даже не разговаривали с парнем.
Странно.
Дело вот в чем: во время учебы мы с принцем и его друзьями сами собирались забраться в Храм. Это одна из местных историй, наряду с тайной лабораторий Хермана Армфантена. Тайный вход в Храм, возможно, из той самой лаборатории. И это не какая-то глупость (ладно, это спорный вопрос), а именно местная легенда. Увлечение каждого нового потока студентов. И много лет назад, рассказывая о планах друга пробраться в Храм, я бы преподнесла все иначе. Не как идиотский поступок, а как приключение, или гениальную задумку. Совсем не так, как выразился Хакон Армфантен. А значит… значит, там что-то серьезнее, чем он пытался наврать.
После этой мысли на Храм я взирала совсем недружелюбно. Еще не хватало, чтобы расследование тесно переплелось с этим проблемным зданием. Вообще-то я надеялась, что Хеди вскоре уедет, а мой визит в Храм станет первым и последним. Но интуиция вопила об обратном.
Выпрашивать встречу с Хеди не пришлось, мы с ней столкнулись у выхода.
– Ты ко мне? – подняла она бровь.
– Нет, мечтаю испросить совета о будущем у скельты. Но раз мы так удачно столкнулись, за этим зайду в другой раз.
– Я бы поверила, Ида, но мы с тобой давно знакомы и хорошо друг друга знаем.
Хорошо друг друга знаем! Смешно. Она словно напрашивалась на ядовитый укол, но я нашла в себе силы промолчать. Не хватало еще возле Храма и посреди расследования вспоминать проклятого Актера! Которого я и так не забывала.
– Куда направляешься? – поинтересовалась я.
– Хотела переговорить с ректором о деятельности его лаборатории. Вчера я распорядилась оставить мне расшифровку символов, вырезанных на парне, все, что они смогли узнать, но до сих пор ничего не получила. Сотрудники университета самовольничают.
– А разве они подчиняются Храму?
– Все так или иначе подчиняются Храму, потому что Храм несет слово Земли и подчиняется ей.
– Удобно устроились, – нельзя не похвалить чужую предприимчивость.
– Если ты ни во что не веришь, то это только твоя проблема, Иделаида.
– С этим не поспоришь, – вообще можно, но я пришла за другим. – Есть успехи в расшифровке? Хотелось бы знать, в каком направлении двигаться. Откуда эти символы и что пытался сказать убийца.
Хеди вздохнула и покосилась на вход в Храм.
– Ладно, – после небольшой паузы протянула она, – следуй за мной. Сразу предупреждаю: я успела сделать не так много, но кое-что нашла.
Мы прошли через пустующий зал Храма и спустились вниз. Все Храмы устремлялись глубоко под землю, поговаривали, что именно там хранились главные тайны как исторические, так и религиозные. Их оберегала сама земля. Чем ниже спускаешься, тем больше тайн, тем секретнее архивы. И тем меньше человек допущены к ним.
Когда-то Хеди делилась некоторыми тайнами, например, рассказывала о тяжелых решетках, падающих вниз и хитрых замках, что невозможно открыть без ключа. Но тогда Хеди была другой. Со временем все ее истории сошли на нет.
Разумеется, далеко вниз меня не пустили. Мы с Хеди зашли в помещение, напоминающее библиотеку: много столов и мест для чтения, мягкий свет, ощущение уюта. Но без книжных полок. Хотя сидящие за некоторыми столами читали. Видимо, книги приносились сюда из другого места.
Хеди указала на один из столов, на нем я сразу увидела листы со знакомыми знаками, теми самыми, с тела парня. У меня самой имелась версия этих знаков, только в варианте Хеди они успели обрасти подписями от руки с комментариями, вопросами и уже другими непонятными закорючками.
– Я тебе расскажу кое-что, а верить мне или нет – уже твое дело, – начала Хеди, присаживаясь за записи. – Во-первых, большинство символов я сама увидела впервые. Понятия не имею, как они могли оказаться на теле парня, но Храм заинтересован в поисках человека, причастного к этому.
Интересно.
– Это древние надписи, Ида. Я просидела всю ночь, но нашла только малую часть похожих упоминаний. Например, вот этот символ, – она указала на мятый на вид круг, из которого вырастала наклонная линия, – знак жизни. Вот это, – ее палец коснулся трех линий, – знак короля Армии.
– Что-то похожее я слышала в лаборатории вчера. Ты просидела всю ночь, повторяя проделанную другими работу?
Хеди на мои слова не отреагировала.
– Самое время перейти ко второй части. Не секрет, что дело может коснуться некромантии, парень подает признаки жизни, пусть и ненадолго. Случаи некромантии не такая и редкость, на нее способны как минимум сивиллы. И не только они, о чем ты наверняка сама догадываешься. Некромантия возможна.
– Допустим, – кивнула я, не понимая, куда Хеди клонит.
– Не знаю, как объяснить доступно, чтобы ты поняла правильно… некромантия возможна, но очень сложна сама по себе. Земля никогда не захочет отдавать человека, который уже в ее власти. Судьи тоже этого не захотят. Во всем должен присутствовать баланс, а если забираешь что-то настолько грандиозное, как целая человеческая жизнь, то и отдать придется не меньше. Не свою кровь, не часть будущего и уж точно не согласие на строгий Суд.
– Ты имеешь ввиду жизнь?
– Да, но могут быть варианты. Исключения всегда существуют. И порой даже жизни недостаточно, чтобы мертвый вернулся. Это сложный и многогранный процесс, и никогда он не идет по плану.
Я нахмурилась: если где-то прибыло, значит, где-то убыло, тут все понятно. Парень ожил… частично, криво и ненадолго, но все же он пока функционирует. Значит ли это, что рядом с ним должно было лежать другое тело, но уже полностью мертвое? Исключения всегда существуют, сказала Хеди, жертва могла быть иной. Или тело все же там было, но с чьей-то помощью благополучно сплыло. Очень может быть, что сплыло в самом прямом смысле слова, река же рядом.
– Это еще не все, – заметила Хеди и криво улыбнулась: – Самая сложная часть впереди. Некромантия возможна и ритуалы, связанные с ней, действительно существуют. О них лучше не знать посторонним, а Храм всегда заботился о безопасности, поэтому много столетий таинство таких ритуалов находится под замком. Ночью я изучила все известные Храму способы воскресить мертвого, но ни один из них не подошел к случаю с Эспеном.
– Кто-то изобрел новый ритуал?
– Не знаю. Но мы должны это выяснить, Ида.
– Чтобы запереть на замок очередную тайну? – усмехнулась я.
– Прежде всего, чтобы Храм наказал виновного.
– Почему его не накажет Земля? За такие деяния…
– Землю можно обмануть. Но мы ее вечные слуги, мы поможем ей.
Я мысленно поморщилась: плакали мои мечты о скором отъезде Хеди, ведь она явно намерена идти до конца. С другой стороны, она не отмалчивалась и по меркам Храма была даже слишком откровенна. Что-нибудь недоговорила, без сомнений, но я вообще рассчитывала на тишину и две с половиной туманные фразы о смысле бытия.
– Сивилл тоже нельзя исключать, – добавила вдруг Хеди. – Мы ничего не знаем об их ритуалах. Если у тебя есть шанс спросить, сделай это. Хотя бы чтобы исключить подозрения.
– Как-то я упустила момент, когда ты взяла расследование в свои руки.
– Это был просто совет.
– Прости, но к твоим советам я теперь отношусь с подозрением.
Хеди с легкой улыбкой покачала головой:
– Как всегда категорична. Что любопытно, ведь мне казалось, что Ида, которую я знаю, в какой-то степени поняла бы мой поступок, единственная из всех. Тем более, Константин едва не убил тебя той ночью, – она вдруг посмотрела мне в глаза: – Все дело в альтьере Алласане, я права? Как только прозвучало его имя…
– Не понимаю, о ком ты.
– Он посягнул на твою независимость? Обидел? Что у вас за дела?
– Ты ничего о нем не знаешь, Хеди. Но вот что я тебе скажу по старой дружбе: альтьер Алласан сейчас здесь, в Тенете. На вашем месте я бы запирала двери Храма понадежнее.
Когда я выбралась на улицу, уже успело стемнеть. Опять. Время летело поразительно быстро, и в последние дни это явление все набирало и набирало обороты. Быстрее, быстрее, ближе… к развязке. Свадьба Александра почти состоялась. Да она состоялась! Осталась всего лишь официальная часть. Там и до коронации недалеко. А потом… все.
Я стряхнула с себя это ощущение и поспешила к ближайшему мосту.
Сегодня у нас ужин в компании альтьеры Розы.
Глава 9. Ида и ее гости
Железная трава – многолетнее растение с мелкими цветами иссиня-черного цвета. Плоды так же имеют черный цвет, созревают продолжительное время. До созревания плод ни в коем случае нельзя повреждать, существует риск отравления ядовитой пыльцой.
В других частях света железная трава известна как вербена. Имеет иной цвет и не несет опасности.
Отрывок из книги «Природа вокруг нас. Растения и деревья Мертвоземья»
На ужин к родственникам Дарлана я немного опоздала. Зато Янис явился вовремя, тем самым сгладив общее впечатление. Встретили меня радушно, Роза представила свою мать, альтьеру Амариллис, а я подивилась, до чего же две женщины походили друг на друга. Разница в возрасте истончилась и выглядела минимальной, словно передо мной стояли две сестры.
Квартира, в которой обитали альтьеры, мало чем отличалась от соседней, обжита так же плохо. Чисто, пусто, и с первого взгляда видно, что люди по-настоящему живут не здесь, а в университете.
– Есть новости? – поинтересовалась Роза, когда мы расселись за столом. – Слышала, покойный практически мертв.
– Это правда, если все так пойдет дальше, завтра его выпустят из клетки и наконец осмотрят. Тогда новостей будет больше.
– Будем надеяться.
Раз тема зашла о случае с Эспеном, я решила тоже ввернуть вопрос:
– Вы ведь знаете, в какой аудитории все произошло? – альтьеры кивнули одновременно, и я продолжила: – Там есть кладовая. В ней стояла банка с открытой фритиларией.
– Фритилария хорошо уничтожает запахи, – со знанием дела кивнула Роза. – Это известный факт, этим часто пользуются. Даже нам случалось… как-то раз в лаборатории случилось возгорание, небольшое, но после невыносимо пахло гарью. Как назло, на следующий день мы ожидали проверку из столицы, насколько помню, кто-то из королевской полиции нас посещал. И тут такой аромат… все руководство бегало, волновалось. К счастью, цветок фритиларии помог справиться. У него резкий запах, но так намного лучше, чем позориться перед королевской полицией.
– Полагаете, кто-то пытался скрыть запах в кладовой? – догадалась альтьера Амариллис.
Настало время перейти к самому вопросу:
– Да. В перечне преподавателей, допущенных к той аудитории, есть ваши имена. Я надеялась, вы сможете помочь обнаружить пропажу. Видите ли, кроме открытой банки, в кладовой случилось как минимум одно подозрительное исчезновение.
Женщины переглянулись. За двоих ответила альтьера Амариллис:
– Мы попытаемся, но… если бы существовал какой-нибудь перечень, но его нет. Вряд ли хоть кто-то сможет назвать вам все, что хранилось в кладовой. К тому же, у меня всего две лекции в неделю, я не совсем преподаватель. Как и Роза. Мы ученые. Вам лучше спросить того, кто бывает там чаще и отвечает за порядок. Но честно вам скажу: с порядком у нас бывают трудности.
– Мы все посмотрим завтра, – неодобрительно глянув на мать, добавила Роза. – Мама запамятовала, что Дарлан лично просил оказывать поддержку расследованию. Но должна спросить: какого рода пропажу мы ищем?
– Что-то с резким запахом, что могло вызвать удушение.
– И хранилось в кладовой.
– Предположительно, – улыбнулась я.
Альтьеры в очередной раз переглянулись, но не подозрительно, как это делали друзья Эспена, а скорее ища друг в друге ответ. Словно им бросили вызов и они собрались принять его вместе, это переглядывание походило на немой диалог двух людей, понимающих все без слов.
Принесли ужин, а за едой приличные люди об убийствах не разговаривают. Мы перешли на общие темы, с такими всегда лучше управлялся Янис. Он рассказал женщинам о работе в полиции и жизни в городе. А вот часть с Дарланом пришлось взять на себя и насочинять, что все у него в жизни прекрасно, это же Дарлан.
– Ему уже давно пора остепениться, – поджала губы альтьера Амариллис, отчего-то мои позитивные ответы вызвали у нее противоположные чувства.
Роза тоже нахмурилась:
– Мама! Зачем ты это говоришь?
– Брось, Иделаида ему хороший друг уже много лет, почти семья. А такие вещи с семьей обсудить можно, – в этом месте даже Янис удивился, а я так вообще уронила ложку, но женщина не обратила внимания на наши ужимки: – Бурхадингеров почти не осталось, а Дарлан единственный сын своих родителей. Без него продолжать род придется тебе, Роза.
Судя по лицу Розы, ей этого не слишком хотелось.
– А Ида не просто друг, она еще и Морландер, значит, и как никто другой понимает, насколько важно сохранить семью, фамилию, – разогналась альтьера Амариллис. – Очень повезло, что Огелий Морландер в свое время успел оставить после себя дочь, иначе людей с глубокими корнями, пущенными в саму мертвую землю, было бы еще меньше.
– Фамилию всегда можно передать, – скромно напомнила я, опасаясь, что речь может зайти об этом Огелии. Историю «своего» рода мне так и не удалось впитать, она не вызывала любопытства. Зато все, кто был знаком с альтьером Морландером, неизменно пытались восполнить мои пробелы неинтересными историями о нем. Это длилось, сколько себя помню. В детстве я стояла и слушала, как и положено приличным девушкам, потом мы уже с Александром сбегали со всех приемов, ужинов и прогулок и целовались по углам. Следующим этапом стало мое отчуждение, и только тогда воспоминания «о родных» прекратились.
– История знает такие случаи, – поддакнула Роза.
Альтьера Амариллис сдержанно нам улыбнулась, но с таким видом, будто обращалась к несмышленым детям:
– Фамилию передать можно, конечно. Но зачем, когда все живы и молоды? Но, несомненно, стоит помнить, что молодость не вечна. А гнилость с каждым годом снижает шансы родить здорового ребенка. Это научный факт. Лет в шестьдесят будете жалеть, что не поторопились. Я лично знаю женщин, которые пожалели. Взять хотя бы альтьеру Биргитт, супругу нашего уважаемого ректора… так и уехала, не выдержав тяжкого удара.
– Мама, прошу, прекрати это, – Роза уже перешла на змеиное шипение.
– Но ведь об этом все знают, дорогая. Этот вовсе не сплетни.
– Не в этом дело! Обсуждать такое за столом попросту неуместно. И никому твоя альтьера Биргитт неинтересна!
– На чужих ошибках стоит учиться, дорогие. Лучше на чужих, чем на своих. Это относится и к тебе, Роза, и к альтьере Иделаиде с Дарланом.
Прозвучало так, словно мы с Дарланом давние супруги. Меня это позабавило, в отличие от Розы: та явно намеревалась с шипения перейти к чему-то похуже. По крайней мере, вилку сжала так, что та только чудом не погнулась. Похоже, в этой семье тема продолжения рода стоит ребром.
– Уверена, когда-нибудь на Мертвых Землях появится альтьера, предназначенная Дарлану, – завернула я жизнерадостно, не дав Розе ответить. – Но пока она, увы, не родилась. Так что за него не беспокойтесь, у него все в срок и по плану, – и я весело подмигнула Розе.
Тем временем альтьера Амариллис одарила меня еще одной улыбкой «для несмышленого дитя»:
– Или она все это время была рядом с ним.
Ну конечно, как же иначе. Понятно, что со стороны альтьеры Амариллис ситуация выглядела логично: я, несчастная и отвергнутая принцем на глазах у целого Мертвоземья, и Дарлан, на которого просто некому позариться, будь он хоть трижды Бурхадингером. И сошлись два всем неприятных одиночества. Разные дети могли бы унаследовать разные фамилии и продолжать ветки семей-основателей. И все счастливы. Но дело в том, что в контексте будущего с Дарланом даже моя судьба с предсказанием и «дочерью своего отца» уже не выглядела такой уж трагичной.
– Не знаю, возле Дарлана обычно одни мужчины крутятся, – развела я руками, демонстрируя бессилие. – Кстати, вы встречались с альтьером Огелием? Говорят, он был выдающейся личностью.
– Честно говоря, мы виделись всего несколько раз, но…
Сработало, кто бы сомневался. Под монотонный бубнеж альтьеры Амариллис я занялась десертом, попутно думая, какие вопросы задать в лаборатории завтра. Допустим, они смогут осмотреть Эспена. Но чем это поможет лично мне? На его теле уже вряд ли остались полезные для расследования следы, все это время парень находился в движении, боролся с людьми, с клеткой, в которой сидел, сам с собой… это работало не в нашу пользу. Есть надежда на точный способ убийства, но даже она ничтожна. И опять из-за подвижности покойного.
Пока самым перспективным направлением кажется компания Эспена. Там все что-то недоговорили, может, уже сегодня удастся выяснить, в чем дело. Есть еще Вилив и ситуация с чумой, очень скверная тема.
После ужина Роза вызвалась пройтись с нами.
– Хотела извиниться за маму, – сказала она, когда мы дошли до входа в соседнюю квартиру, – она иногда становится невыносимой и на себя не похожей. Обычно она совсем другая, помешанная на своей работе, а не на чужих браках и детях. Но… куда без исключений.
– Со мной случались вещи и похуже, чем намеки на продолжение рода с Дарланом, – улыбнулась я. – Вам не за что извиняться.
– Все равно неловко получилось. Просто после… некоторых неприятных событий в моей жизни Дарлан вышел на первый план и стал для мамы надеждой на продолжение роды и больной темой одновременно. Вы бы знали, как она наседала на него, когда он приезжал! С тех пор он к нам ни ногой, все делами отговаривается. И как легко его понять!
После ужина Роза перестала напоминать строгую учительницу и вообще сильно расслабилась. Видимо, сказалась домашняя обстановка. Или вкусная еда и несколько глотков вина.
– Хотите войти? – предложила я. – У меня есть несколько вопросов, чтобы не стоять на улице…
– Если не возражаете, я бы выбрала улицу. Редко получается выбраться за пределы лабораторий и кабинетов.
– Тогда меня интересует ваше мнение об Элизе Фризендорс.
– Умная девушка, – без запинки ответила Роза. – Такую я бы рекомендовала оставить в университете для дополнительного обучения. Но Элизе не хватает… не знаю, увлеченности? Пожалуй, да, именно увлеченности. Ее глаза не горят, понимаете? Поэтому мы с ней расстанемся, как только она закончит работу над курсовой.
– Вы часто встречаетесь?
– Нет, на самом деле очень редко. Элиза отлично справляется сама.
– Но о свойствах фритиларии она узнала от вас?
Роза нахмурилась:
– Вы подозреваете Элизу? Но они с Эспеном… впрочем, это ваше дело, ваше расследование. И вы правы, про фритиларию она могла узнать от меня, я как-то упомянула о случае в лаборатории в ходе наших встреч. Но возможно, она знала все и до этого, как я сказала, Элиза умна и начитана.
– О ее друзьях вам что-то известно?
– Эспена я видела дважды, он ждал Элизу возле аудитории, в которой мы с ней встречались. И, конечно, я видела ее с Хаконом Армфантеном, – произнося это имя, Роза инстинктивно вздернула верхнюю губу. – Насчет других ее приятелей ничего сказать не могу, к сожалению.
– Вам чем-то не угодил Хакон Армфантен? – уточнила я.
Роза вдруг улыбнулась:
– Нет, что вы. То есть, не совсем… – она шумно вздохнула. – Честно говоря, я не уважаю людей, которые не уважают свой потенциал. Хакон Армфантен как раз из таких.
– Вы можете пояснить?
– Конечно. Насколько мне известно из разговоров с другими преподавателями, Хакон Армфантен мог бы стать достойным носителем своей фамилии. Не вторым Херманом, конечно, но как минимум Херманом современным. Но он не обладает достаточной концентрацией и многими другими чертами, кои присущи настоящим, чистокровным альтьерам. И это очень сильно тормозит его развитие.
Я посмотрела на Розу с насмешкой:
– Полагаете, его безродная мать во всем виновата?
– Полагаю, она свою роль сыграла. Не смотрите на меня так, Иделаида, я не высказалась до конца. Раз вы интересуетесь моим взглядом на Хермана, выслушайте: вся ситуация, которая царит в их семье, нездорова. Херман рос, зная, что фактически из-за его рождения альтьера Биргитт покинула город и больше не возвращалась. У него отвратительные отношения с отцом. Все это вместе и уничтожило его потенциал, но и сам Херман не сделал ничего, чтобы его сохранить.
– Что ж, спасибо за откровенность.
– Надеюсь, я хоть чем-то вам помогла.
Мы с Янисом ушли к себе, но обсудить услышанное как следует не успели: раздался стук в дверь. Вот и мой желанный гость пожаловал, очень вовремя. Днем он сильно недоговорил, но у парня не было настоящего стимула. И с этим я готова ему помочь, настроение как раз располагало немного повеселиться.
– Подыграй мне, – шепнула я Янису, прежде чем впустить гостя.
Хакон стоял на пороге с довольным видом, этакий победитель по жизни с горящим взглядом. Увидел меня, улыбнулся, подмигнул. Забыв о приличиях, уверенно прошел в квартиру, легко задел меня плечом по пути. Я закрыла за ним дверь, звук вышел громким, но парень не вздрогнул. Просто еще не знал, что попал в ловушку.
– И твой маленький друг здесь? – кивнул он на Яниса.
– Где же еще ему быть. Итак, не будем терять время, пройдем наверх.
Хакон ухмыльнулся и первым начал подниматься по лестнице. Янис, глянув на меня вопросительно, отправился следом, я замыкала шествие. Не особо мудрствуя, уже наверху указала парням на первую попавшуюся спальню. Они вошли туда, я за ними. Плотно закрыла за собой дверь и медленно повернулась. Хакон все еще улыбался, но уже с недоумением, не понимал, почему Янис вдруг оказался в нашей компании. Теперь настала моя очередь весело подмигивать.
Пользуясь небольшой паузой, я подвинула кресло так, чтобы оно оказалось напротив кровати. Результат мне понравился, я удовлетворенно кивнула, устроилась с удобствами и наконец вспомнила о госте.
– Располагайся, Хакон, – я указала на кровать.
– Я не… – он в очередной раз посмотрел на Яниса, как бы спрашивая, когда он уберется восвояси. К чести Яниса, тот пока не покраснел, а молча ждал развития событий. Похоже, парень привык к моим выкрутасам. Или так устал за день, что ему уже все равно, что будет.
– Почему медлишь? Разве ты здесь не за этим, Хакон?
– Что происходит? – занервничал он.
Я удивленно подняла бровь:
– Ты ведь сказал, что знаешь все желания женщин вроде меня. И готов воплотить их в жизнь. Так уж вышло, что мне нравится смотреть.
– Смотреть на что?
Вместо ответа я улыбнулась.
Хакон, очень быстро растеряв бравый вид, покосился на Яниса, затем на меня. Затем опять на Яниса. Издав странный и совсем уж не мужественный звук, парень отшатнулся от Яниса подальше.
– Это ошибка! – забормотал он. – И вот это вот все… совсем не смешно! Мы договаривались о другом!
– Разве?
– Да! Речи не было… не было о… вашем друге.
– А я точно помню, что была. Но ты мог запутаться, понимаю.
Он судорожно закивал.
– Но не отменять же все, – решила я. – Янис целый день ждал этой встречи, а обо мне и говорить нечего. Думать ни о чем другом не могла, а все ты… Раздевайся, Хакон, не нервируй. У меня на нервной почве развивается тяга к алкоголю, а я пытаюсь не злоупотреблять во время расследований.
– Я… не могу. Меня ждут друзья, – он направился было к выходу, но передумал: у двери стоял Янис, которого еще надо как-то обойти. Не так уж это и сложно, учитывая совсем невеликие габариты Яниса, но что-то Хакона останавливало. Возможно, всему виной разыгравшаяся фантазия, мне даже стало интересно, что он там себе насочинял.
Армфантен-младший помялся немного, решая, как же быть. До мысли о рукопашной схватке он пока не дошел, поэтому орудовал словами:
– Мне правда нужно идти, меня ждут еще… отец. Да, отец меня ждет, я совсем забыл. Мы с ним договорились сходить… в одну аудиторию. А потом в парк. Да, в парк, погулять со стариком.
Повисла пауза. Хакон нервно топтался и соображал, как же выбраться из этой паршивой истории без потерь, Янис, устав испепелять меня взглядом, привалился спиной к двери и закурил. Думаю, так он пытался себя отвлечь от происходящего. Но с курением это он хорошо придумал, будь Хакон чуть более внимательным, сразу бы заметил, что актер из Яниса так себе. Деревья, и те лучше бы справились.
– Что вы хотите? – наконец выдавил Хакон. Он звучал скорее недоверчиво, чем отчаянно, а значит, пока рано переходить к делу. Пусть убедится, что я тут не в игры играть пришла, а там и поговорим.
Уже в который раз я продемонстрировала удивление:
– Мы все только что обсудили, разве нет?
– Ничего подобного!
– Тебе понравится, вот увидишь. Янис ну очень хорош в своем деле. А после ты точно сможешь сказать, что знаешь все о женщинах вроде меня и их фантазиях. Глядишь, даже вернешься, у меня их много… фантазий, я имею ввиду.
– Но… – узнать, что там за «но», не удалось, потому что раздался совсем уж внезапный стук. И стучали не в дверь, а в окно, отчего у Хакона глаза полезли на лоб. У меня, признаться, тоже, но не так явно.
Стук вскоре прекратился, окно распахнулось и в спальню ловко запрыгнул Актер. Причем с таким видом, словно только его тут и не хватало, только его мы и ждали. И именно через окно. Что ни говори, а Актер умел выглядеть уместно в любой ситуации, вот и в этот раз, мазнув равнодушным взглядом по Хакону, прошел вперед и устроился на краю кровати.
– Нормальные люди используют двери, – не выдержала я.
– Я стучал, мне не открыли.
– Стоит понимать намеки.
Настроение моментально испортилось.
Меньше всего мне хотелось сейчас начать выяснять отношения с Халом. Да мне вообще ни в какой момент времени бы этого не хотелось! Но уж очень я разозлилась. Так не вовремя появиться, это надо постараться! У меня тут разговор с ректорским сыном в разгаре! Но теперь все грозило отправиться к Судьям, потому что когда кто-то посреди разговора лезет в окно, это сбивает весь настрой. Хакон вот уже не знал, на кого смотреть, кого бояться и что тут вообще творится.
Я вздохнула, собираясь с мыслями.
– Раз уж ты здесь, так и быть, Янис с Хаконом примут тебя третьим, – на ходу перестроила я план и подмигнула Хакону: – Говорят, втроем веселее. К тому же, альтьер Актер у нас специалист в таких развлечениях. До Яниса ему далеко, конечно, но кое-что показать сможет.
– В как… погодите, вы сказали, Актер? – вдруг побледнел парень. – То есть… тот самый Актер из Мортума?
Ну что за невезение!
– Нет, это другой Актер, – разозлилась я еще сильнее. Жаль, сидела, не то непременно бы топнула тогой. – И вообще, какая разница? Мы здесь за другим собрались.
Но Хакон уже вовсю разглядывал Актера, и на его лице соседствовало сразу столько эмоций, что непонятно: парень боялся его или считал неким легендарным призраком, с которым невозможно столкнуться вживую, но вдруг он предстал перед ним. То ли бежать со всех ног, то ли кланяться – вот в чем вопрос.
Актер посмотрел на меня:
– Что тебе надо от парня?
– Узнать, чем они с друзьями занимались в ночь, когда убили Эспена.
– Отвечай и можешь быть свободен, – обратился он уже к Хакону.
Я едва не рассмеялась в голос: как будто это может сработать!
– Мы… поругались сильно, – вдруг послушно забубнил Армфантен-младший. – Эспен застал меня с Эли
Глава 1. Ссылка Великий Раскол отнял у Гранфельтских корону, но он же посадил их на новый, мертвый трон. Но как именно это случилось, вам не расскажет ни одна история. Только на Мертвых Землях еще возможно отыскать правду. И я готов посвятить свою жизнь поискам, я готов отправиться туда, где мертвых больше, чем живых. Да и живы ли они вообще? Это я выясню тоже. Из записей, найденных на территории университета Армфантена. Автор неизвестен. – Ты должна уехать. Эта фраза чудесным образом привела меня в чувство. Я удивленно моргнула и повертела головой, пытаясь понять, кто же ее произнес. Оказалось, Дарлан. Так, надо сосредоточиться… Дарлан?! Разумеется, мой вопрос прозвучал не слишком умно: – Дарлан?! – Хватит смотреть на меня так, будто видишь впервые в жизни, – проворчал он. – Я перед кем все это время распинался? – Передо мной? – сегодня я в ударе, один вопрос лучше другого. Дар тоже оценил: – Эти твои издевки, Ида… Хотелось разрыдаться, потому что сейчас я уж точно не издевалась. Вечер не задался, да и вся неделя тоже. Проклятая связь с не менее проклятым Актером постоянно давала о себе знать, возможно, потому что думала я о нем слишком много. Александр отсиживался во дворце и тянул с коронацией. Каждый день мне казалось, что мир вот-вот рухнет, но он все висел в неопределенности, нагнетая и без того непростую обстановку. Связь с Актером, опять же… и очень, очень, очень раздражающее нежелание Дарлана слушать то, что я говорю. Поэтому вечером я долго и нудно расписывала Дину все перипетии своей жизни (Дин радостно кивал в нужных местах), запивая все это вином. А потом появилась Лин и безжалостно разогнала наши посиделки. Я вышла прогуляться и… наверняка по устоявшейся привычке завернула куда-то не туда. Или очень даже туда, это как посмотреть. Проклятая связь с проклятым Актером! А я молодец, не околачивалась возле театра с непонятной целью (или с очень понятной – кулачная драка), а тихо-мирно восседала в одном из питейных заведений на Холмах. Вон, даже во времени умудрилась потеряться, так крепко задумалась. Пока Дарлан не нарушил мой покой. – Так ты согласна? – напирал он. – С тем, что ты ужасный человек? Вполне. – Уехать. – Тебе надо, ты и уезжай, – разозлилась я, не понимая, как еще реагировать. Голова гудела и отказывалась соображать, лицо Дарлана, и без того малосимпатичное, расплылось в непонятный блин с мелкими глазками. – Ты меня не слушала что ли? Я тут перед кем распинался?! Я огляделась: да, слушателей вокруг и впрямь маловато. Каким-то чудом я умудрилась усесться в самом углу, да еще лицом к стене. Видимо, как раз с ней Дар и вел долгую беседу. – Зато один интеллектуальный уровень, – подытожила я с улыбкой. Дар выдохнул совсем уж мучительно. – Скажи честно, Ида: ты пьяная? – Твой вопрос меня удивляет. Хотя нет… ты же очень хреновый сыщик, просто худший из всех. Но если сложить питейное заведение, бокал в моей руке и чуток пошевелить мозгами… могу дыхнуть, если улик недостаточно. – Сейчас не время для твоих выкрутасов! – он внезапно грубо схватил меня за локоть и дернул к себе: – Идем, Лин устроит тебе ледяное пробуждение, поговорим после. Просто удивительно, сколько я от тебя вытерпел. – Бедняжка, – искренне пожалела я человека, на время забыв, что это Дарлан. Память – та еще стерва, как оказалось. Мое водворение в дом запомнилось короткой потасовкой все с тем же Дарланом (как говорится, от мертвого кровью, а от этого прохвоста ничем), паникой Лин и ледяной ванной, в которую меня в итоге затолкали с головой. Поначалу я сопротивлялась, как могла, но такие моменты чреваты чем… ах да, проклятыми видениями, в которых тут же нарисуется не менее проклятый Актер. Потому я расслабилась, позволяя ледяной воде обжигать кожу. Когда я вынырнула, Лин подала мне полотенце. Я молча переоделась и спустилась вниз, где Дар нетерпеливо бегал по гостиной, время от времени сбиваясь с шага и тревожно покусывая губы. Давно я его таким не видела. – Надеюсь, все это ты затеял не просто так. – Думаешь, мечта моей жизни – возиться с буйными алкоголичками? – возмутился он, наконец перестав мерить шагами комнату. – Дело крайне важное, Ида. Ты бы уже это знала, если бы слушала меня… ладно. Ты должна немедленно ехать в Тенет, кое-что произошло в университете. Сама понимаешь, я сорваться не могу, а дело безотлагательное и, возможно, займет не один день. Я с удобствами устроилась на диване. – Ты ссылку мне устраиваешь, я правильно поняла? Возможно, я утаила еще одну причину моего так резко упавшего настроения. Коронацию Александр откладывал, это правда. А вот со свадьбой дела обстояли иначе. Сие громкое событие ожидается буквально на днях. И вот у Дарлана вдруг возникло «важное дело» в Тенете. Он мало того, что плох практически во всем, он еще и предсказуем. Дар одарил меня быстрым взглядом. – Одно другому не помешает. У тебя сложилась хрупкая дружба с альтьером Цедеркрайцем, а сейчас это один из наших ценнейших союзников. И он обратился ко мне с просьбой. Точнее, он собирался обратиться к тебе, но ты куда-то запропастилась, а дело слишком срочное. – Что может быть более срочным, чем умасливание ворчливого старика. Так что я должна сделать в Тенете? Насколько помню, в университете трудится его сын… это как-то связано? Подумав, Дарлан кивнул. Затем достал из кармана клочок бумаги и передал мне. Судя по каракулям, это вряд ли официальное письмо. Скорее, наброски разговора, чтобы не забыть главные пункты. – Альтьер Асвальд связался с Освальдом в частном порядке. Инициатором выступил сам ректор университета, альтьер Армфантен, он не знал, к кому еще обратиться. С некоторым недоумением я посмотрела на заметки: «Убитый студент, живой мертвец» «Неконтролируемый, на теле вырезаны знаки» «Разлагается, не часть Армии» «Сивиллы в Тенете?!» Заметив мое недоумение, Дарлан пояснил: – Подробности узнаешь на месте. Но если коротко: этим утром студенты вошли в аудиторию и наткнулись на мертвого парня. Поднялась паника, был вызван преподавательский состав. Тело сразу же доставили в лабораторию университета, и уже там произошло то, что повергло всех в шок: мертвый по всем параметрам студент открыл глаза. Поначалу его смерть приняли за ошибку, вот только в той аудитории парень пролежал большую часть ночи, окоченение начало отступать, уступая место начальным процессам разложения. К тому же, он вел себя не как живой человек. – А как же? – Как зверь, – Дар пожал плечами. – Сама увидишь. Поэтому-то тебе и следует поторопиться: много дней он не протянет. Уже прошли сутки, а у тебя еще дорога. Студента пытались поместить в землю, умертвить гуманными способами, пока не стало слишком поздно, но ничего не сработало. Тогда-то в лаборатории обратили внимание на знаки, вырезанные по всему телу парня. Кажется, это какие-то религиозные символы. Тут мы с Дарланом поморщились синхронно – с Храмом никто не любил иметь дело. По крайней мере, ни один человек, который по-настоящему сталкивался со всеми этими религиозными таинствами. В них даже с бутылкой не разберешься. И даже с тремя нет. – По всем параметрам это убийство, – подытожил Дарлан. – Вот только совсем не простое. Это возможный скандал для университета, но, что еще хуже, это может навредить Александру. А сейчас это некстати. Более того, такое не должно всплыть ни при каких обстоятельствах. – Так мне было хорошо, пока ты не появился… – Собирайся, Ида, да поскорее. В Тенете у меня есть квартира, остановишься там, это близко к университету. И с тобой отправится парочка моих людей, разумеется. Я в ужасе округлила глаза: – Вот только давай без этого! Еще за твоими махинаторами присматривать… со мной отправится тот, кому я доверяю. – Неужели тот розовощекий? Не удостоив Дара ответом, я быстро разыскала Лин и выдала ей распоряжение: найти Яниса среди ночи и доставить ко мне в любом виде, попутно намекнув на продолжительный отъезд. Если парень успеет собрать вещи, цены ему не будет. Мои вещи тоже следует собрать, причем выбрать то, в чем не жалко обмараться о живой труп с намеками на разложение. На последнее Лин и бровью не повела, приняв за неудачную шутку. Отчего-то все вокруг считают, что я часто шучу, хотя у меня такого навыка никогда не водилось. Или он отмер за ненадобностью, ибо жизнь и без того довольно юморная зараза. – Что еще мне следует знать? – спросила я, когда вернулась в гостиную. – Храм уже в курсе. Я выругалась сквозь зубы. Только этих не хватало! – Из Мортума туда будет направлен представитель, – продолжил добивать Дар. – Вам придется сотрудничать. Роксана еще могла бы повлиять на это решение, но Александр пока не имеет такой власти. И в любом случае, лучше принцу держаться в стороне и сосредоточиться на своих проблемах. – С представителем справлюсь. – Это Хеди. – Лин! – заголосила я. – Неси выпивку! И вот очередное доказательство, что шутить я не научилась: Лин заглянула в гостиную с опаской, не зная, что делать, а Дарлан так резко побледнел, что я всерьез забеспокоилась, как бы он не помер на моем диване. В конце концов, для таких целей у него свой есть. – Принеси воды, – кивнула я на Дара. Лин тут же подала мне стакан, и я не без удовольствия плеснула его содержимое во вражеское лицо бывшего начальника. За обиду лучше отомстить сразу, а то потом забудется. Дарлан такого поворота никак не ожидал, оттого вскочил, как ошпаренный. – Ты… что творишь? – Купание за купание, дорогой недруг. – Чокнутая! – Да сядь уже, не мельтеши. Лин, тебе отдельное спасибо за оперативность, как только Янис объявится, сообщи. Сразу будем выдвигаться. – Иногда я сильно сомневаюсь, что с головой у тебя порядок, – Дарлан раздраженно вытирал лицо платком. – Ведешь себя, как чокнутая. Это от вседозволенности, конечно. Будь ты нормальной альтьерой… – Тебя тоже следовало привести в чувство, – перебила я. – Времени осталось мало, Дар. Расскажи, что с Актером. – А что… – Прямо говори, а то никуда не уеду. Дарлан знал меня достаточно хорошо, чтобы поверить. В который раз за ночь его лицо перекосило в мученической гримасе. Есть такие темы, от которых моментально ноют зубы, вот Актер как раз одна из таких. Наша общая головная боль, проблема с большой буквы. Я очень долго взвешивала все за и против, прежде чем посвятить Дара во все. Немалую роль в моем решении сыграло мнение старика Луциана, его я всегда слушала и уважала. Не знаешь, что делать – иди к Лу, все просто. Не можешь дойти до Лу – вспомни одну из его цитаток, вот где высказывания на все случаи жизни имеются. И я бы сказала, что Лу Дарлану всегда благоволил. Правда, в последнюю нашу встречу старик обозвал Дара псом, который нуждается в твердой руке, но даже это можно расценить как похвалу. И как веский аргумент в пользу самого Дарлана, разумеется. В общем, вооружившись советом Лу, я доверилась этому вшивому псу. В конце концов, кому еще? Тайны, которые мне оставила Роксана, тяжким грузом легли на плечи и придавливали к земле. И, самое главное, я понятия не имела, что мне с ними делать в одиночку. Мы был нужен кто-то, пусть даже это Дарлан. Я ведь говорила, жизнь – ироничная зараза. Будущий король Александр Гранфельтский не командует Армией. Тайна первая. Армия – залог жизни Мертвых Земель, без нее земли превратятся в мертвые в самом прямом смысле слова. У Мертвоземья нет настоящей, человеческой армии и никогда не было. Нет воинов, если не считать горстку людей, способных к драке. Нет провизии, минимум еды, и вся она пригодна к употреблению лишь как добавка к чему-то живому, привезенному издалека. В эту тайну Дара посвятила сама королева. А вот вторая стала для него сюрпризом. Я должна умереть, чтобы спасти жизнь принцу. Роковое предсказание, целиком и полностью определившее мою жизнь. Именно из-за него я воспитывалась во дворце, носила громкую фамилию вымершего рода Морландер, жила в красивом доме, звалась альтьерой и никогда не думала о хлебе насущном. Из-за него меня допустили к принцу, с которым много лет нас связывали отношения. Я получила все, кроме одного: жизни. Без предсказания я была бы горничной во дворце, жила мирной жизнью и не думала бы о смерти. Возможно, я бы уже воспитывала собственных детей, кто знает. Недавно я выяснила о предсказании больше. Одна страшная тайна может быть тесно связана с другой. Александр должен понести потерю, чтобы обрести силу. Я должна умереть, чтобы спасти его. Вроде бы все очевидно. Дарлан долго держался за голову, когда я это ему выложила. Но это только половина истории. Нет-нет, страшных тайн, способных уничтожить Мертвоземье, у меня больше не водилось, зато жизнь подкинула еще одну проблему. Ту самую, с очень, очень большой буквы. Актер. Или проклятый Актеришка, как я теперь его мысленно называла. Он узнал обо всем и вбил в свою (разумеется, проклятую) голову мысль о том, что должен спасти меня. Я жертва ситуации, меня воспитали сломленной, а он весь такой (проклятый!) спаситель. Это все, что я рассказала Дарлану, с остальным повременила. Как-то неловко было выкладывать про связь, про то, как я Актера спасла и дала ему свою кровь. Собственно, с этого все и началось, потому и умолчала. Связь дело не меняла, а вот выглядеть в глазах Дарлана совсем идиоткой не хотелось. Тогда бы получилось, что мы на равных, а мне уж больно нравилось над ним возвышаться. И, если проблемы с Армией и мою раннюю кончину Дарлан принял просто со страдальческой миной, то, как только прозвучало слово «Актер», у бедолаги едва пена изо рта не пошла от бури эмоций. Как он только меня не назвал, моя неразборчивость в половых связях стала главной темой вечера. Дар из тех, кто в своем глазу бревна не замечает, о чем я сразу ему и напомнила. Но для него «это другое». А у меня с Актером – уже абсолютно другое «другое». И кто знает, что Дар имел ввиду, я вот до сих пор не смогла отгадать эту загадку. Проблема с Актером требовала живейшего участия, это понятно. Но сиюминутного решения не было, слишком опасен оппонент. Именно из-за его недооценки все получилось так, как получилось, нельзя допустить еще одну промашку. Дарлан твердил, что такие вещи требуют времени, я твердила, чтобы он прекратил твердить одно и то же. Потому что Актер уже вел переписку с Даммартеном, были у меня такие сведения. Тайна Александра грозила распространиться, а это означало одно: каждый пожелает избавиться от влияния Мертвоземья. Соседи объединятся и ударят все вместе, ведь у них есть многотысячные человеческие армии. Чужаки будут слабы на наших землях, но не настолько, чтобы не справиться с мирным и не таким уж многочисленным населением. Выход один – Актера надо срочно убирать из числа действующих лиц. Сделать его частью Армии, так сказать. Но даже тут нарисовалась проблема: влиятельность этого самого проклятого Актера. Он контролировал Низменность, а это бо́льшая часть Мортума. Он знал, как подступиться ко многим альтьерам, даже к самому Дарлану. Он знал тайну принца Александра. Одно его слово… или, скажем, его внезапная смерть, могут привести к печальным последствиям в масштабах города. Даже если Актер унесет тайну принца в могилу, эта тайна может быстро вскрыться, если в Низменности начнутся возмущения, а принцу будет нечем ответить. Все всегда решала Армия, которой сейчас как бы нет, а когда на стороне принца лишь милая улыбка… да, все очень хрупко. – Так что с ним? – повторила я вопрос уже с угрозой. – Все по-прежнему, – вздохнул Дар. – Сидит в своем театре, вечеринки закатывает. Ничего не изменилось, Ида. – Это все игра. Очередная постановка. – Или ему просто нравятся вечеринки. И оргии. А правда, что актрисы там плавают в шампанском и летают над головами? – Понятия не имею, я была слишком увлечена оргиями во время своих визитов в театр, – серьезно ответила я. – А ты, Дарлан, имеешь подобный опыт? Давай обсудим, сейчас самое время. Негоже иметь друг от друга тайны, а опытом с ближним вообще зазорно не поделиться. – Да ну тебя… – отмахнулся он. – Раз нет, расскажи про письма. – Никаких писем, Ида. Актер не переписывается с Даммартеном, тебя обманули. Туда так же не пишет его окружение. Никаких тайных пересылок и посланий через других. Вся подобная почта отслеживается и отслеживалась всегда, это во-первых, а во-вторых, Актер вообще не замечен в переписке с кем-либо. Разве что для тебя делает исключение. Спокойствия эта новость не внесла. Я точно знала, что Актер что-то затевает. Не зря его так давно не видно, если не считать этих дурацких приглашений, которые он так упорно мне отправлял. Как будто всерьез рассчитывал, что я приду на одну из его вечеринок еще хоть раз в жизни. Но я склонялась к мысли, что он так о себе напоминал. В остальном тишина. И ждать удара мне ой как не нравилось, я всегда предпочитала бить сама. В отличие от Дарлана, которому удобнее подготовиться и подставить местечко помягче, пожертвовать кем-нибудь, а уже потом отвечать в своем праве. Якобы так меньше глобальных последствий, а он печется прежде всего о них. Начальник королевской полиции, одним словом, простым смертным не понять, насколько дешево Дар ценит чужие жизни. Вскоре пришла Лин и объявила о прибытии Яниса. Дарлан вышел, чтобы проводить меня. – Отвечаешь за него головой, – сказала я. Он не стал уточнять, кого я имею ввиду. – За ним наше будущее, Ида. У меня попросту нет других вариантов, совсем как у тебя. Но без предсказания. – Хочешь сказать, ты готов отдать за него жизнь? – Я готов сделать все, чтобы этого не потребовалось. Хорошо вам добраться. Надеюсь, в ближайшие дни не увидимся. Глава 2. Оно живое! Некромантия. Научная отрасль, заворожившая многие умы, ведь она обещала вечную жизнь и потрясающие открытия. Казалось, само Мертвоземье создано для некромантии, где еще процветать этой сложной науке, как не здесь, не на мертвой земле? Но не все так просто. Из мемуаров альтьера Хермана Армфантена Тенет на рассвете впечатлял куда больше, чем в остальное время. Наверное, все дело в густом тумане: он стелился по земле, скрывая очертания зданий. Казалось, университетский город парил в воздухе. Янис шел рядом со мной, затаив дыхание. Херманский мост вел путников словно в другой мир. Главный корпус встретил нас во всем величии. Столетия назад его строили по схожему с Храмами проекту, уж не знаю, отчего так вышло. Верхняя часть здания стремилась вверх, походя на наконечник стрелы, нижняя углублялась в землю. Старые каменные плиты уже давно поменяли цвет, из белых превратились в темно-серые с черными вкраплениями. И это не давало спутать университет с местным Храмом, который, подобно столичному, сиял потусторонней белизной. От основного корпуса начинались здания поменьше, более новые и удобные на вид. Те же серые камни, но уже без величественного возвышения и острой пики, упирающейся в небо. Территория университета никак не ограждалась, если ограждением не считать своевольную речку, что брала университет в полукольцо. Из Тенета на территорию вели мосты, по одному с каждой стороны. Все построены в разное время, оттого и на вид совсем не похожи друг на друга. Но первым однозначно был Херманский мост, по которому мы с Янисом и прошли. Узкий вначале, он расширялся к концу, уж не знаю, почему так. Говорят, если смотреть на мост и основной корпус университета под определенным углом, можно увидеть некий тайный знак, чуть ли не вход в одну из тайных лабораторий Хермана Армфантена. Поэтому у моста всегда собиралось толпы первокурсников, а студенты постарше уже знали, что это лишь красивая история, одна из многих. В итоге на территорию вели три моста, чтобы утром студенты не толпились в одном месте, а спокойно попадали на территорию каждый со своей стороны Тенета. А позади основного корпуса располагалось поле, этакая в разы увеличенная копия личного сада старика Луциана. Только Лу занимался растениями по велению души, а здесь люди учились. И ставили эксперименты, смешивали земли, воды, виды. Подразумевалось, что чужаки на территорию не сунутся, потому ни мосты, ни поле никак не контролировались. В самом Тенете посторонних не проживало, только преподавательский состав с семьями, сотрудники лаборатории, Храма, обслуживающий персонал. Это замкнутое пространство, где любой чужак на виду. И все студенты, конечно, знали друг друга в лицо по большей части еще с детства. Об этом я коротко поведала Янису, пока он с интересом вертел головой. – Значит, убийца из своих? – быстро понял парень. – Мы поспрашиваем о чужаках, но… думаю, да. Убийца свой. Наверное, нечестно в очередной раз вмешивать Яниса в происходящее. Тем более, во что-то настолько серьезное. Но дело в том, что Янис давно уже замешан, его уже запомнил Дарлан. Прошлого не воротить, у парня сейчас только один путь – вперед. Больше узнавать, обучаться. И, если уж быть до конца честной, мной двигал холодный расчет. Янис – хороший человек, искренний в своих порывах, ему можно доверить жизнь без колебаний. И в последнее время они с Лин проводили вместе каждый вечер, но это не все! Янис оставался у нас ночевать как минимум несколько раз. В гостевой комнате, конечно, но это большой шаг вперед. Итак, о чем я? Холодный расчет, точно. Я не смогу остаться рядом с Дином и Лин. И даже рядом с Александром. Это единственные люди, которые мне не безразличны. Так пусть вместо меня с ними будет кто-то хороший. Кто-то, кто присмотрит, защитит. И Янис должен быть к этому готов, а значит, самое время заняться его подготовкой. Мы дошли до основного корпуса, я остановила парня жестом. – Когда окажемся за порогом, будь готов к новым жизненным открытиям. Говорят, университет меняет людей, все дело в знаниях, которые он дает. Ты не будешь здесь учиться… может, когда-нибудь в будущем. Но сегодня твой мир перевернется. Янис нерешительно улыбнулся: – Вы опять дразните меня, альтьера? – Увы, я далека от этой мысли. Вопросы можно копить и задавать, когда мы останемся наедине, договорились? При всех веди себя тихо. Точнее, веди себя как полицейский. – Теперь я растерян. Что же такого… Договорить Янису не удалось, дверь рядом с нами распахнулась и оттуда вывернула молодая альтьера в строгом костюме графитового цвета. Такие здесь носит весь преподавательский состав, стало быть, за годы, что прошли с момента моего выпуска, в ряду преподавателей наметилось пополнение. – Альтьера Морландер? – уточнила девушка строго. – Я ждала вас раньше. Пройдемте за мной. Вы прибыли вдвоем? – Так точно. Это Янис, мой коллега. А вы… – Роза. Альтьера Роза Бурхадингер, – она спустилась с лестницы вниз и поманила нас за собой: – Идемте, в основном здании все равно делать нечего. Ректора нет на месте, зато в лаборатории есть на что посмотреть. Лучше начать с этого. – Наслышана, – пробормотала я, находясь под впечатлением от услышанного. Нет, я, конечно, и раньше подозревала, что у Дарлана есть родственники, но никогда всерьез не интересовалась этим вопросом. Это его младшая сестра? Нет, скорее кузина, кто-то удаленный от основной ветки старого семейного древа. В любом случае, Роза меньше всего походила на Дарлана. Симпатичная, с курносым носом, большими глазами и лицом в форме сердечка. Волосы с рыжиной и немного вьются. Грубый преподавательский костюм на ней сидел не так плохо, как на остальных. Первое впечатление – крайне приятное, а у меня такое с людьми случалось редко. И она родственница Дара, надо же! И где мелкие глазки с прищуром и мышиные волосенки, спрашивается? Родственным можно назвать разве что суровый вид, но если Роза в столь молодом возрасте уже преподает, по-другому никак. Лаборатория располагалась на удалении от главного корпуса, рядом с полем. – Я занимаюсь выведением новых видов, – пояснила Роза так же деловито. – Как и моя мать, альтьера Амариллис. Это у нас семейное, как и у многих в Тенете. Сейчас мы работаем вместе над важным проектом, я бы сказала, делом всей жизни. Так же я преподаю у первокурсников, сегодня у меня одна лекция и несколько практических занятий. – Занятия не отменили? – удивился Янис. Роза посмотрела на него с сомнением: – С чего бы вдруг? – Но… – Ничто не должно препятствовать получению новых знаний, – наставительно изрекла я. – И что у вас за семейный проект, альтьера? Если не секрет, конечно. – Не секрет. Моя мать всю жизнь пыталась привить розу к мертвой земле. Как вы можете понять по моему имени, к делу она относится со всей страстью, коя неизбежно передалась и мне. – И как успехи? – Пока все идет неплохо. Мы уже вывели вид, способный к выживанию без стимуляции живой землей. Но цветок оказался не простым, а очень… плотоядным. Теперь мы пытаемся перевести его на классическую пищу. Если не получится, придется начинать все с начала. Или розы такими и останутся. Плотоядными. Значит, цветочки питаются кровью? Очень мило. – Но мы нацелены на победу, – продолжила альтьера Роза. – Тем более, история знает столько успешных случаев. – Бо́льшая часть известной тебе растительности выведена здесь, в университете, – пояснила я Янису. – Точнее, привита к новым условиям жизни. Со временем мертвая земля меняет внешний облик и поведение растений, привезенных издалека, они становятся местными. Роза одобрительно кивнула: – Все верно. Альтьера Морландер интересуется ботаникой? – У меня есть друг, который интересуется. Но вряд ли сказанное мной относится к углубленному курсу. Помнится, об этом рассказывают в университете. – На первом курсе, да. Но если спросить у выпускников, вам ответят единицы. Студенты не проявляют должного рвения, если дело касается растений и ботаники. Их интересуют другие вещи. Гнилость, кровь, исцеление, связь… некромантия, учитывая случившееся. Мы как раз добрались до лабораторий. – Рада знакомству, альтьера Морландер. Если у вас возникнут вопросы о ботанике, буду рада на них ответить. Как и на любые другие, разумеется. Альтьер Дарлан просил оказать всяческое содействие, а я не могу ему отказать. Теперь понятно, отчего любезная альтьера дожидалась нас с утра пораньше. – Он что-то говорил о квартире, в которой я могу остановиться. – Конечно, как только закончите свои дела, я вас туда провожу. – Это не помешает вашим занятиям? Роза вдруг улыбнулась: – Нет, что вы. Поверьте, Иделаида, вы задержитесь здесь надолго, – ее взгляд упал в сторону лаборатории. – Там… зрелище хуже, чем любая смерть. У нас все в панике. – И вы тоже? – заинтересовалась я. – Все, кого это напрямую касается. Удачи вам, альтьера, – и она ушла. – Помни: все вопросы потом, – сказала я Янису и первой зашла в здание. В отличие от основного корпуса, лаборатория сверкала новизной и походила на многие постройки Мортума. Она не впечатляла ни внутри, ни снаружи, не навевала страх. Глядя на такое здание, не будешь фантазировать о его строительстве и задаваться вопросами, как все происходило. Строили живые или все же мертвые? Внутри было гулко и пусто, но я примерно знала, куда идти. Мы с Янисом долго петляли по коридорам, прежде чем уперлись в решетку. По другую строну я заметила мужчину и позвала его. Пришлось представиться, чтобы настороженность ушла с его лица, он посоветовал обойти закрытое помещение с другой стороны, чтобы попасть внутрь. – Я вас там встречу, – пообещал он. Так и получилось. Мужчина представился альтьером Фитцеллем и оказался работником лаборатории. Он же коротко поведал о случившемся, пока мы спускались вниз. Все как сказал ранее Дарлан: утром студенты и преподаватель нашли тело парня. Третьекурсник, Эспен Хакцелль, прилежный ученик, подавал большие надежды. Случившееся всех повергло в шок, парня срочно убрали из аудитории и доставили сюда, в лабораторию, только наверх. Для понимания, что же случилось. Но исследовать тело не удалось, Эспен вдруг начал подавать признаки жизни, хотя при первичном осмотре на теле были обнаружены трупные пятна. Случился еще один шок, потому что признаки жизни перестали быть признаками, а стали самой настоящей жизнью – Эспен взял, да и поднялся с лабораторного стола. У всех случился еще один шок, разумеется. В лаборатории поднялась паника, парня на свой страх и риск скрутили и доставили уже вниз. Там место для более серьезных исследований, сложные механизмы охраны и решетки толщиной с руку. Эспен проснулся очень сильным, понадобилось человек десять, чтобы с ним справиться. И многим потом пришлось оказывать срочную помощь. Пока альтьер рассказывал, я с беспокойством косилась на Яниса. Но тот ничего, держался молодцом. Только побледнел очень сильно и дышал часто. Одновременно с этим альтьер Фитцелль открыл перед нами последнюю дверь: – Добро пожаловать. Помещение оказалось просторным и светлым. В середине – та самая непробиваемая клетка, ее прутья упирались в потолок. Внутри в самом углу сидел паренек, точнее, то, что от него осталось. Почти полностью раздетый, только на ногах остались куски штанов бежевого цвета. Студенческая форма. Парень сидел, подогнув к себе ноги и спрятав голову между коленей. Руками он то ли закрывался от любопытных взглядов, то ли рвал себе волосы. Клочья то и дело отлетали в сторону и падали с неприятным шлепком, ведь вместе с волосами рвалась и омертвевшая кожа. В лаборатории уже плохо пахло. На теле Эспена повсюду красовались синюшно-фиолетовые пятна. Набухшие, с кровавыми прожилками. Из-за них легко можно было пропустить узоры, вырезанные по всему телу парня. Их и пыталась срисовать девушка, она сидела за спиной Эспена и что-то старательно выводила на листке бумаги. Кроме девушки, альтьера Фитцелля и нас с Янисом, в лаборатории присутствовало еще человек пять. Все с серьезными лицами занимались чем-то. Кто-то листал книгу, кто-то разглядывал клок вырванных волос, кто-то расшифровывал то, что девушка уже успела срисовать. И никто не обращал внимания на запах. – Парень задохнулся? – поинтересовалась я у уже знакомого альтьера. – Мы так полагаем. Да. – Но следов на шее нет. Его не душили. – Вы верно заметили, альтьера Морландер. Смерть носила явно асфиксический характер, на это указывает цвет трупных пятен и кровь покойного. Но на данный момент не удалось выяснить больше. Сожалею. – Символы появились до или после смерти? Мой вопрос вызвал неожиданную заминку. Альтьер Фитцелль оглянулся в сторону клетки, а потом поманил меня за собой. – Посмотрите сюда, – он указал на предплечья парня. – Видите эти знаки? Сейчас они распухли, но вы приглядитесь: рваный край направлен в сторону покойного, с уклоном справа налево на правой руке и наоборот на левой. К тому же, на левой руке знаки более небрежные, кривые. Это может говорить о том, что Эспен сам нанес себе эти знаки, он как раз правша. И сделал это еще при жизни. – На спине тоже? – Нет, боюсь, что со спиной поработал другой человек. И уже после смерти парня. – Вы все успели срисовать? Мне понадобится копия. – Она у вас будет. Альтьер Армфантен распорядился оказывать вам всяческую поддержку. Обязательно поблагодарю альтьера, но позже. Пока я пыталась уложить полученную (и увиденную) информацию. Эспена нашли в аудитории, он каким-то образом задохнулся. Перед этим вырезал у себя на руках некие символы. Потом умер и кто-то продолжил вырезать символы уже по всему телу парня: на груди, на спине и даже не животе. Наступило утро, парень внезапно очнулся. Пока все так. – Вы узнали, что это за символы? – Какая-то тарабарщина, если честно. Пара знакомых символов, а в остальном… бред, – вздохнул альтьер Фитцелль с таким видом, словно у него зубы заболели. – Мы связались с Храмом, разумеется. Они обещали посмотреть в своих архивах. К тому же, из столицы сюда направлен кастал для помощи в расследовании. Так что… вопросы о смысле такого ритуала лучше задавать Храму. Здесь мы занимаемся наукой. – Неужели никаких успехов? – удивилась я. – Прошли всего сутки, – резонно заметил альтьер. – И бо́льшую часть времени мы пытались добраться до Эспена, осмотреть его и попробовать похоронить. Не вышло, он не успокаивается. Боюсь, у Эспена остался один выход – сгореть. Когда мы с этим разобрались, альтьера Жизель села за расшифровку. Это произошло только ночью и на данный момент порадовать вас нечем, альтьера Морландер. Сожалею. Я полностью понимаю, почему вы не торопитесь задавать такие вопросы Храму, собственно, поэтому мы занялись знаками сами… но у нас намного меньше возможностей, стоит это понимать. Нам доступна наука, но недоступен архив. Альтьера Жизель как раз сидела за книгами. Пожилая женщина с умными глазами. Поговорю с ней потом, наедине, а пока пусть работает. – Чем вырезали знаки? – Ножом с тонким и очень острым лезвием. – Одним и тем же? Альтьер посмотрел на меня с налетом недоумения. – Вы предположили, что над руками работал сам Эспен, а после его смерти продолжил кто-то еще. Нож был тот же самый? – Ах, теперь понятно, о чем вы. Да, с высокой долей вероятности. Видите ли, мы не можем провести более тщательные исследования, – в очередной раз терпеливо повторил альтьер. – Но думаю, что да. Либо имел место быть другой нож, но с идентичным лезвием. Кстати, в аудитории его не нашли. Я посмотрела на Эспена: он все так же сидел и дергал себе волосы. – Он разговаривает? – Издает звуки, но не разговаривает. И окружающих не узнает, мы приводили сюда несколько преподавателей, в том числе альтьера Асвальда Цедеркрайца, они очень хорошо ладили с покойным. Реакции не последовало. А жаль. Парень мог бы рассказать, что с ним случилось. – Как долго он еще… пробудет здесь? – День. Может, дольше. Мы все еще надеемся на осмотр. Сейчас он стал более спокойным, фаза первичной бодрости прошла. Вдруг он… угаснет окончательно. Пока все идет к этому. – Хорошо. Тогда я переговорю с альтьером Армфантеном и вернусь. – Как я уже сказал: мы полностью готовы с вами сотрудничать. Приходите в любое время. Сейчас для нас нет понятий «отдых» или «ночь», мы работаем столько, сколько возможно. Мы с Янисом вернулись на улицу и наконец смогли вдохнуть полной грудью. Кто же знал, что прохладный воздух такой потрясающий. И сухая трава так вкусно пахнет! Дышала бы и дышала. – Альтьера, это был живой мертвец? Как… часть Армии? – прошептал Янис. – Нет. Это был мертвый мертвец. Кто-то убил парня, а потом поизмывался над его телом. Мы ищем жестокую и безжалостную тварь. Глава 3. Совсем не тот Армфантен Когда-то здесь была каменная пустошь. Когда-то в моей голове не было знаний, и неоткуда было их взять. Когда-то я стоял в этой пустоши с пустой головой. Но вы стоите не в пустоши. И ваши руки не пусты, в них есть учебник. А значит, не пуста и голова. Слова, выгравированные на одной из плит университетской площади. Альтьер Херман Армфантен. Теперь я понимала, отчего Дарлан так нервничал и торопился разобраться с университетским убийством. Нам только и не хватало, что ходячих мертвецов, которых поднимает не Александр. А если их станет больше? Кто знает, куда приведут эти эксперименты. А ну как понадобится вмешательство принца Гранфельтского, хозяина мертвой Армии? Ничего нового. Или у меня талант – к любому происшествию приплетать принца. От Дара, похоже, нахваталась. Но дело в том, что у нас все действительно плохо и нестабильно. И в последнее время многие события касались принца напрямую, было от чего занервничать. И королевы Роксаны теперь нет, а как жить без нее, пока не понятно. Жаль, она не оставила четких указаний на сей счет. Кажется, она верила, что все образуется: Александр обретет власть, интриганы успокоятся, Совет вновь будет трепетать перед наследником Ренана, Храм продолжит игры в независимость, а соседям не останется иного выбора, кроме как подчиняться дальше. Это все хорошо, но жаль, что Роксана не рассказала, как дожить до этих светлых моментов. Боюсь, даже она не могла знать всего. А еще больше я боюсь, что королеве было попросту на все плевать, ведь в последнее время она почти растеряла человечность. – Что теперь, альтьера? – шепотом поинтересовался Янис, с любопытством озираясь по сторонам. – Теперь подождем. Мы добрались до приемной ректора. Альтьер Хайнрих Армфантен обещал принять нас с минуты на минуту. Врываться к ректору с боем я сочла излишним, оттого у Яниса и появилось это бесценное время на любование. Ректор обитал на самом верху главного университетского корпуса, сюда можно добраться только по узкой винтовой лестнице. На этаже ютились только небольшая приемная и сам кабинет. Конусообразный потолок темнел к середине, казалось, ему нет конца. Совсем как в Храме – как я говорила, здания изначально очень похожи. Ректорский кабинет, в отличие от других помещений даже главного корпуса, совсем не поменялся со временем. Говорят, все в нем осталось так, как было при том самом Хермане Армфантене, основателе мертвой науки. Те же каменные стены с черными прожилками, узкие и высокие окна с видом на университетский город и улицы Тенета. Те же высеченные из камня статуи Ренана и Иреман Гранфельтских в приемной. Символы нового мира и возрождения мертвых земель. Хотя, на мой вкус, не стоило делать из людей таких великанов. Рядом с ними как-то не по себе. – А что это? – Янис указал на выдолбленные в стене узоры. Они вились между Иреман и Ренаном и уходили наверх, под потолок. В некоторых местах узоры оплетались вокруг углублений, в основном пустых, но в некоторых еще сверкали камни рубинового цвета. – Цветение чернисов. – Это когда земля благословила союз Ренана с принцессой? – Да. Но есть и другие версии той же истории, – с улыбкой ответила я. – К примеру, одна менее романтичная: Земля благословила не совсем союз. А ребенка, которого уже носила Иреман. Видишь ли, Янис, на месте Ренана было глупо выписывать себе заморскую принцессу и не заиметь с ней наследников. Сомневался он не в Иреман, конечно, а в себе. Столько лет на мертвой земле, столько всего неизведанного… это для нас жизнь здесь – рутина, для него все было иначе. Романтика на Холмах была нужна для других, а между собой эти двое уже все решили. За мой спиной вдруг кто-то засмеялся. Я обернулась и увидела альтьера Хайнриха, он стоял, сложив пухлые руки на животе, и лукаво улыбался. А потом и вовсе погрозил мне пальцем: – Ах, альтьера Морландер! Не вводите в заблуждение юношу. Официальные источники говорят о цветении чернисов как о чуде. Это прекрасная история, наполненная смыслом, это вдохновение даже для местных сухарей-ученых. И нет причин придумывать другие теории. – А как же разумное сомнение? – Только если сомнение действительно разумно. А у вас, альтьера Морландер, всегда был живой ум при чрезмерном желании оспорить все новоузнанное, – он посмотрел на Яниса: – Однажды Иделаида написала целую работу, в которой пыталась доказать, что на особый цвет растений влияет количество погребенных за день. Если число достигает некоего пика, чернисы окрашиваются в рубиновый цвет. – Я назвала это научным подходом. – Наука переплетена со словом Земли слишком тесно. Наша задача – не допустить ошибок и не отнять ее мертвый голос. Что сказать – вряд ли довольно радикальный Херман Армфантен одобрил бы такие слова потомка. Но альтьера Хайнриха можно понять: его университет принимает не только охочих до мертвой науки, но и сотрудников Храма. Да на территории его университета расположен сам Храм! Альтьеру Хайнриху, как и Дару, нельзя жонглировать одним лишь мнением. В его интересах верить во всякое. Ко всему прочему, любого Армфантена всегда можно заткнуть деянием предка: сивиллы. Их создание породило много проблем. А мертвая чума случилась как раз под Тенетом. Эта история никогда не канет в лету. Думается мне, она и в этот раз готовится выбраться наружу. – Вы проходите, проходите, – спохватился альтьер Хайнрих. – Молодой человек с вами, как я понимаю, из полиции? Сейчас сюда поднимется альтьер Асвальд, мне показалось, он в нашем разговоре к месту. Видите ли, он лично курировал погибшего молодого студента. Я представила Яниса, мы расселись по местам. Тут как раз и подоспел альтьер Асвальд. Пришлось повторить процедуру знакомства заново, а после обмениваться ничего не значащими репликами о погоде и работе университета. Обменивался Янис, я же разглядывала Цедеркрайца-младшего. До чего он похож на отца! Поставь рядом – не отличишь! Может, только по выражению лица, у альтьера Асвальда оно как-то попроще. И улыбка с намеком на душевность, хотя взгляд настороженный. Мужчина все-таки помнил, зачем мы здесь собрались. – Предлагаю перейти к делу, – напомнила я о цели визита. – В лаборатории мы с Янисом уже побывали. Теперь хочется послушать ваше мнение, альтьеры. И, что самое важное, ваши пожелания, альтьер ректор. Мужчина посмотрел на меня с недоумением: – Кажется, я не совсем вас понял, Иделаида. Разве мои пожелания не очевидны? Произошедшее ляжет темным пятном на репутацию университета, виновный должен понести наказание. – Значит, ищем его и наказываем? – Да. А какие еще могут быть варианты?! Я пожала плечами: – Любые. Но лучше обговорить их сразу, здесь и сейчас. Чтобы потом все были довольны результатами расследования, какими бы они ни были. Потому что я собираюсь именно найти и наказать, раз уж приехала. Это вас устраивает? – Да! – ответил альтьер Армфантен уже с ноткой праведного гнева. – Не хочу даже думать, на что вы тут намекали, уважаемая! – Убийца из Тенета. Это может быть тот, кого вы хорошо знаете. – Но позвольте, вы ведь на данный момент побывали лишь в лаборатории, – вмешался альтьер Асвальд. – Разве не рано делать такие выводы? Тенет закрытый город, без сомнений, но чужаки здесь бывают. Иногда проездом, иногда останавливаются на несколько дней. Разумно поискать и среди них тоже. Тем более, зная специфику совершенного преступления… сивиллы практикуют некромантию, история знает немало случаев. И этот может быть одним из них. А вот и сивиллы всплыли, кто бы мог предсказать такой поворот. – Может, – не стала я спорить с уважаемым альтьером. – А может, и нет. А может, мы предоставите мне честь строить догадки, раз уж я действую от лица королевской полиции? Спасибо, альтьер, я надеялась на ваше понимание. Итак, думаю, всем присутствующим теперь понятно, отчего я уточняла насчет расследования. Да, это может быть сивилла. Но если это будет кто-то из Тенета, вы готовы к обнародованию преступника? К его наказанию? – Абсолютно, – незамедлительно ответил альтьер ректор. И повторил: – Абсолютно! То, что случилось с парнем… это вопиюще, ужасно и несправедливо! Совсем еще ребенок, ему жить и жить! А потом служить и служить… и так нелепо… наверняка вы слышали: ему теперь нет дороги в Посмертье. Он сгорит, исчезнет и все. Останется только пыль. Университет опозорен, теперь мы должны показать всем, что не допустим повторения подобного кошмара! Мы настроены решительно! – Мне нравится ваша позиция, – улыбнулась я, одновременно поглядывая на Цедеркрайца. Тот все еще душевно улыбался, но такое чувство, что я успела его чем-то взбесить. Душевность его улыбки была с душком. – Теперь я бы послушала подробности, тем более, здесь куратор погибшего Эспена. Но слово взял альтьер Армфантен. Уже в который раз меня порадовали все той же историей: мертвый парень, аудитория, лаборатория, восстание из мертвых, шок и ужас. Я терпеливо слушала, потому что зачастую в таких повторениях проскальзывают столь необходимые для расследования мелочи. Тем более, альтьер ректор и участвовал в событиях, и искренне интересовался происходящим. Даже слишком интересовался. А еще он много суетился, повторялся и переживал за судьбу университета, как будто убийство могло как-то навредить. Это волнение или норма? Понаблюдав за альтьером Асвальдом (равнодушно слушал рассказ коллеги), я пришла к выводу, что все-таки норма. Похоже, ректор просто сам по себе такой суетный и переживательный. Раньше эти качества успешно скрывались за деяниями его предков, ведь от Армфантена подсознательно ожидаешь чего-то особенного и безжалостного. К тому же, я была студенткой, а теперь видела ректора в несколько ином свете. – Что насчет самого Эспена Хакцелля? – Хороший мальчик, весьма перспективный, – тут же зачастил ректор. – Его семья, знаете ли, происходит из Равнсварта, и Эспен стал первым, кому открылись двери университета. Большая честь, весьма большая! И такое давление… но он справлялся, был одним из лучших студентов! Ужасная потеря и для университета, и для Мертвоземья. Вы можете подумать, что заявление слишком громкое, возможно, так и есть, но уверяю вас, Эспен был именно таким студентом. Драгоценным. Я посмотрела на альтьера Цедеркрайца: – А вы как думаете? – Возразить не могу, – скупо ответил он. – Эспен Хакцелль действительно был одним из лучших на своем курсе. Но, как и сказал ректор Армфантен, тут ничего удивительного: ему первому была оказана честь поступления. Такими возможностями не разбрасываются даже глупцы. – Вы его курировали. – Все верно. Эспен писал работу о мертвой чуме и явлении сивилл. – А вы в этой теме хорошо разбираетесь? – Достаточно, чтобы указать путь студенту. Думаю, не будь рядом ректора, ответы альтьера были бы еще менее любезными. Он и так цедил слова, будто за каждое потом придется расплачиваться кровью. Душевная улыбка давно покинула его лицо, оно стало злым. Странно ли это? Скорее нет, чем да. На Дарлана, к примеру, вообще все так смотрят, и я в том числе. Словосочетание «королевская полиция» ни у кого не вызывают энтузиазма. А уж если представитель этой самой королевской полиции не лебезит и задает неприятные вопросы, от свирепых взглядов точно никуда не деться. – И что это за путь? Если не секрет, конечно. – У меня есть черновой вариант его работы, можете взглянуть. – Обязательно, – улыбнулась я. – Но хотелось бы в двух словах… – Асвальд, ну что ты вредничаешь, в самом деле! – заволновался альтьер ректор. – Ида, вы задали очень правильный вопрос! Совершенно справедливый! Конечно, конечно, мы вам все расскажем! Мы ведь хотим как можно скорее разобраться во всем… Асвальд, давай же, отвечай на вопрос альтьеры Морландер! Скорее! – Я и так собирался это сделать. – Может, по пути за тем самым черновым вариантом? – внесла я предложение, поняв, что присутствие ректора растянет этот разговор до вечера. – Хотелось бы его забрать прямо сейчас. К тому же, кто-то должен показать мне аудиторию, в которой все произошло. Уверена, альтьер Цедеркрайц с удовольствием пойдет мне навстречу. – Боюсь, у меня скоро практическое занятие. – Ничего, опоздаете. И опять альтьер Армфантен оказался на моей стороне. Он завел речь о репутации университета и о готовности сделать для расследования все, что потребуется. Опоздание на какое-то там утреннее занятие – сущая ерунда. Разумеется, Асвальд в полном моем распоряжении. Тем более, он и так уже опоздал, пока ректор толкал речь. Альтьер Асвальд, правда, все багровел и багровел, но начальству возразить не посмел. В результате мы вместе вышли в приемную, едва не забыв про Яниса. Тот выскочил следом с круглыми от непонимания глазами. Цедеркрайц-младший все не переставал свирепеть: – Не хотелось бы опаздывать на целый день, так что… – Пройдемте в аудиторию, – решила я. Шли мы в тишине, я решила приберечь вопросы и дать мужчине отойти. И план сработал, потому что альтьер Асвальд заговорил сам: – Все это время аудитория была закрыта. Это моя идея, я сразу распорядился, что полиция должна все осмотреть. Тело парня вынесли, остальное не трогали, в аудиторию никого не пускали и даже окна не открывали. Собственно, они там и не открываются, это старая часть здания. Оказалось, эта речь была вступительной. Вскоре мы оказались перед дверью, альтьер отпер несколько замков и пропустил нас с Янисом вперед. Подумав, сам зашел следом. Дальше альтьер совсем оживился и даже показал, как и где все произошло. Тело парня лежало между рядами, ровно вытянутое по проходу. Руки вдоль туловища, ноги прямо. Голова направлена в сторону кафедры. Ряд ближайший к окну. – Аудитория запирается на ночь? – Нет, тут нечего брать. Я огляделась. Значит, именно здесь все случилось. Как сказали в лаборатории, парень задохнулся. Но внешних повреждений на нем не было, если его и задушили, то скорее всего подушкой. Хотя от подушки почти всегда на лице остаются следы в виде небольших красных точек. Значит, способ убийства был иным. Пока в голову ничего не приходило, но и путь до аудитории с подушкой в руках, а потом обратно, ведь на месте преступления ее не оказалось… тоже вариант не самый правдоподобный. Ладно, над этим стоит подумать еще. Мы с Янисом разошлись, исследуя территорию, разглядывая редкие пятна крови на полу и мебели. Вскоре Янис позвал меня и указал на неприметную дверь за кафедрой, она почти полностью сливалась со стеной, но при ближайшем рассмотрении не оставляла сомнений в своем назначении. – Что там? – обратилась я к Цедеркрайцу. – Там хранятся учебники, материалы для занятий и прочие вещи, – без выражения пояснил альтьер. – Аудитория на ночь не запирается, а вот кладовая закрыта всегда. У каждого преподавателя, допущенного к данной аудитории, есть при себе комплект ключей. – У вас он есть? – Нет, в этой части здания я не преподаю. Я широко улыбнулась: – Хочу взглянуть, что внутри. Альтьер Асвальд вздохнул и молча вышел. Мы с Янисом продолжили осмотр, тут как раз и альтьер подоспел со связкой ключей. Еще несколько замков, и мы смогли полюбоваться помещением без окон, затхлым и узким. Мне подумалось, что в таком как раз можно задохнуться. Эта мысль явилась и не дала закрыть дверь с другой стороны. Я прошла в кладовую и опустилась на пол. Не знаю точно, что собиралась найти, но что-то в этом помещении не давало покоя. – Чем тут пахнет? – спросила я у Цедеркрайца. Он держался в стороне, но после моего вопроса прошел в кладовую и принюхался. – Полагаю, чем-то, связанным с ботаникой. – Пожалуй, – вокруг и впрямь стояло множество баночек со всякой всячиной. И пахнуть они могли все одновременно. А были еще и старые книги, коробки и целый шкаф в углу, забитый непонятно чем. – Ничего странного не видите? – Нет, – ответил мужчина с недоумением. – А вы видите? – Нет, но я и не бываю в таких кладовых постоянно. Нужен кто-то, кто преподает здесь, вдруг он заметит больше. Можете привести преподавателя, закрепленного за этой аудиторией? – То есть, вы хотите сорвать еще чьи-то занятия? – Именно. – И на каком основании, позвольте поинтересоваться? Я вздохнула: – К чему эти споры, альтьер? Да, я хочу сорвать еще чьи-то занятия, только за этим сюда и пришла. Вам это не нравится, ваше право. Вы вольны выразить недовольство, это тоже ваше право. Но вы, кажется, торопились? И быстрее будет молча привести ко мне преподавателя, потому что я об этом попросила. Есть и более длинный путь: вы дойдете до ректора, пожалуетесь ему и уже он вынесет решение, как со мной быть. Но альтьер Армфантен, насколько могу судить, решительно настроен поддерживать расследование. Так что, полагаю, после визита к альтьеру ректору вы все же сходите за преподавателем и вернетесь. Мы будем здесь, ожидать. Цедеркрайц вылетел прочь со скоростью пули. Янис покачал головой. – Что не так? – удивилась я. – Думаю, вежливая просьба тоже бы сработала. – Думай лучше о расследовании. Увидел что-нибудь? – Боюсь, альтьера, я даже не знаю, на что смотреть. Слишком все отличается от моей обычной работы, – Янис, похоже, обиделся, хотя и старался не подавать виду. Но смотрел куда угодно, только не в мою сторону. – Не стоит давать мне советы насчет вежливости, Янис, я сюда не друзей заводить приехала, а убийцу искать. На этом и сосредоточимся, договорились? – Конечно. Вскоре вернулся альтьер Асвальд вместе с низкорослым мужчиной, он представился альтьером Ромреном и сообщил, что читает лекции о травах. Еще один ботаник. В кладовую альтьер заглядывает редко, но ключи у него имеются и он не раз там бывал, разумеется. Странного на первый взгляд ничего, а вот запах… да, обычно в кладовой пахнет старыми книгами, иногда – сыростью. А сейчас все перебил аромат растения под названием фритилария. – Наверное, банка открыта, – заключил он, вглядываясь в полки. Затем подпрыгнул на месте и ткнул пальцем наверх: – Ну вот, я же говорил! Старые банки, крышки сидят не очень плотно, стоит задеть полку… хорошо еще, фритилария безопасна, только пахнет уж очень сильно, мертвая земля придала растению резкий аромат. Хотя тут ничего опасного и не хранится. С такими-то банками… – Говорите, это растение не может вызвать удушение? – Нет. Скажу больше: я таких растений-убийц в принципе не знаю. Отравление – совсем другое дело, вот тут было бы над чем поразмыслить… Ну что, я помог? Хотелось бы вернуться к студентам, у меня сейчас неспокойная группа. Есть там один заводила, энергии хоть отбавляй, лучше не оставлять его группу без присмотра. – Можете идти, спасибо за помощь. Альтьер Ромрен удалился под торжествующую улыбку Цедеркрайца. – Ну что, расследование продвинулось? – спросил он. – На месте не стоит. Но я рада, что ваше настроение улучшилось, ведь с вами мы только начали. Глава 4. Любопытный студент Мертвые заполонили деревню, поглотили ее и уничтожили, ничего за собой не оставив. Тогда единственный раз в жизни я видел, что такое Армия. Все истории о ней – ничто, серость. Эта сила способна стереть весь мир. Из воспоминаний очевидца событий в деревне Вилив. Мои слова альтьеру не пришлись по душе. В очередной раз. Вопросы вопросами, конечно, они раздражают, никому не понравится, если чужак явится на закрытую территорию и начнет командовать. Но парня убили, в конце концов. И альтьер Асвальд не выглядит глупым человеком, он должен понимать, что я хочу разобраться. А стоя в сторонке со скромной улыбкой на устах этого не сделать. – Я вам не нравлюсь, альтьер? – спросила я напрямую. – Не особо, – не стал и он юлить. – Можно узнать причину? – Конечно. Вы втянули моего отца в свои игры с Советом и Бурхадингером. Я не раз говорил это отцу, повторю и вам: ничем хорошим для него дружба с вами не закончится. Так что да, вы мне не нравитесь. – Я настолько плоха? – О вас ходят разные слухи, альтьера. Говорят, вы дружите не с теми людьми. Круг ваших знакомств опасен и честно говоря, я вам не доверяю. Вы общаетесь с сивиллами. И приехали расследовать то, что они натворили. – Ах, это уже они натворили? – удивилась я внезапному повороту. – И у вас есть доказательства? Хорошо бы взглянуть, я, знаете ли, ленива и, если вы все узнали за меня, да с доказательствами… что ж, попрошу принца выписать для вас личную благодарность. И отосплюсь после дальней дороги, пожалуй. Но если доказательств у вас нет, придется как-нибудь побороть лень и поработать… – я разочарованно покачала головой. – Ерничаете? Зря. – Вам показалось. Ладно, с моим особым очарованием прояснили. Теперь предлагаю обуздать на время ваши чувства, поговорить без лирических отступлений и разойтись по своим делам. – Я готов, – он уперся о стоящую позади парту и сложил руки на груди. Его готовность походила на оборонительную, во взгляде читался вызов. Но альтьер не подозревал, что своими же словами подарил мне все козыри. Теперь не осталось ни единой причины с ним церемониться. А ведь я старалась вести себя прилично. Но если альтьер Асвальд и до этого предупреждал отца о моей опасности, а тот его не слушал, то не послушает и теперь. Нам важно сохранить Цедеркрайца-старшего как союзника, это правда. И хорошо, что сын на его мнение повлиять не способен. Яниса я отправила осматриваться дальше, сама вернулась к альтьеру. – Итак, проект Эспена. Коротко. – Он не блистал оригинальностью. Видите ли, Эспен был первым из своей семьи, кого допустили до местных тайн. Конечно, основным его интересом стали сивиллы и мертвая чума. Все произошло совсем близко, настолько близко, что можно дойти пешком до мертвой деревушки Вилив. Эта история столетиями завораживает людей вроде Эспена. Новичков. Такое происходит раз за разом, до него я курировал много похожих студентов. А до меня их курировали другие. – Это не коротко, альтьер. Меня интересует текст. – И я вам его предоставлю. – Вы как-то подозрительно увиливаете от этого вопроса. Следует спросить о причине, или вы возьмете себя в руки? Альтьер сжал челюсть так, что заходили жевалки. – О причине вы бы могли и догадаться, раз явились сюда что-то расследовать, – выдавил он наконец. – Сказал же: я вам не доверяю, особенно с сивиллами. Не сомневайтесь, к вам в руки попадет копия проекта Эспена, еще один вариант останется у меня. Во избежание, как говорится. О, меня саму теперь подозревают. – Как вам будет угодно, – улыбнулась я примирительно. – Вернемся к вопросу. – Эспен… просил разрешения на изъятие одного из тел. Прошло много времени, его исследования были основаны на эпидемии чумы, которая случилась на родине его предков Равнсварте. Там спустя годы переносили захоронения, повторного заражения не произошло. Эспен напирал на безопасность изъятия тела, собирался построить свою работу на этом исследовании. – Он получил разрешение? – Не успел. Получил несколько отказов от ректора, но не сдался, написал очередное заявление и собрал подписи преподавателей и научных сотрудников. Возможно, это бы сработало, но… даже с преподавательской поддержкой шансы были минимальными, откровенно говоря. Ректор не хотел так рисковать, да еще ради работы новичка-студента. События в Равсварте – аргумент слабый. И болезни все же отличались друг от друга. Мертвая чума произошла от мертвеца вследствие деяния сивиллы, чему есть сотни свидетельств. Она распространилась за считанные дни, едва не поглотив Тенет. Если бы у нас не было Армии, способной окружить деревню и подавить болезнь без угрозы заражения… не знаю, что могло произойти с Мертвоземьем. Но сомневаюсь, что мы с вами сейчас бы разговаривали. – Армия окружила деревню, что было дальше? – Все жители были уничтожены, разумеется. Их сожгли. – Эспен собирался откопать пепел? – невинно поинтересовалась я. – Нет, альтьера Морландер. В Виливе до сих пор существует саркофаг, братская могила жертв той истории. Сожгли не всех, было принято решение оставить несколько тел. Но предать их земле не посмели, эти люди не могли стать частью Армии. Это риск, неисследованная территория. Поэтому тела поместили в саркофаг и оставили его в назидание. Как памятник. Никто не должен забыть, что сделали сивиллы. – Даже так. – Удивлен, что вы не знакомы с этой историей, – заметил альтьер. – Я с ней знакома с самого детства, но подробности требовалось освежить. Видите ли, я никогда не интересовалась мертвой чумой так плотно и уж тем более не писала работ на эту тему, – и считала саркофаг всего лишь жутким памятником, а не настоящей могилой. – Потому что вы Морландер. А Эспена история заворожила сразу. Как тайна прошлого, которую он, парень со стороны, вдруг раскроет и станет предметом всеобщего восхищения. Раскрытие тайн прошлого, значит. У нас такое не приветствуется, думаю, в любых других местах тоже. Парень мог наткнуться на что угодно! Это ведь университет. И уж наверняка он съездил в Вилив, мертвую во всех смыслах деревушку. Там побывали многие и до него, но вдруг именно Эспен смог откопать что-то? Да, история с чумой стоит внимания, особенно в свете странного убийства. – Но пока тела у него не было, – заметила я, – тогда что он исследовал? И как именно собирался использовать мертвеца? – Мы только начали совместную работу. К сожалению, на эти вопросы я не могу ответить, альтьера Морландер. В его черновиках вы тоже найдете одни расплывчатые тезисы и фантастические теории, ничего особенного. Тогда стоило ли пугать меня дополнительной копией этой таинственной писанины, раз там и искать-то нечего? Но вместо этого я задала другой вопрос: – Помнится, раньше на каждый курс назначался ответственный. Расходник… то есть, начальник курса, разумеется. Кто отвечал за Эспена? Хотелось бы поговорить с этим человеком. – Тогда не стоило отпускать альтьера Ромрена так быстро. – Так сходите за ним прямо сейчас! И захватите по дороге записи Эспена. Не хотелось бы гонять вас по университету лишний раз. Альтьер Асвальд разве что не кипел от злости, но спорить не стал. Мы вновь остались с Янисом вдвоем. И, пока напарник ползал по полу между окнами и кафедрой, я вернулась в кладовую. В ней все еще стоял навязчивый запах, да и вряд ли он уйдет отсюда в ближайшее время. Окон нет, дверь закрыта… нет, все же этот запах не давал мне покоя. Кто-то открыл банку специально? Возможно. И зачем такое делать? Чтобы сбить другой запах, например. Если эта фритилария славится резким ароматом, то такая теория как минимум заслуживает внимания. Для проверки я подошла к стеллажу, на котором стояла заветная банка, и потрясла его. Еще и еще. Напоследок толкала стеллаж так, что тот едва устоял на месте. Но никакие мои манипуляции не открыли банку, вот что любопытно. Это ничего не доказывает, конечно, но… но что-то в этом есть. – Янис, – позвала я парня, – нашел что-нибудь? Он заглянул в кладовую и поманил меня за собой: – Возможно. Идемте, покажу кое-что. «Кое-чем» были пятна крови, которые я и так уже видела. По ним сразу можно сказать, где нашли тело – как раз в том месте, куда любезно указал альтьер Асвальд. Мебель, пол, все в следах. – Мы знаем, что на парне вырезали знаки, – сказал Янис. – Думаю, сделали это там же, где его потом нашли. Но тело явно перемещали, – он отошел от прохода к кафедре и указал на стык между полом и ступенью, – посмотрите внимательно: там есть кровь. Но ее пытались оттереть в этом месте. Кровь там действительно была, просто удивительно, как Янис это заметил. Но, что самое интересное: кафедра располагалась как раз между кладовой и местом, где нашли тело. И вот к странностям с банкой и фритиларией прибавилась еще одна. А это уже полноценный след. За дверью в аудиторию послышались шаги. – Теперь займись кладовой, – быстро шепнула я Янису. – Думаю, резкий запах должен был что-то от нас скрыть, а значит, мы обязаны это найти. Янис отправился на поиски, а я занялась подоспевшим альтьером Ромреном. В отличие от коллеги, он не выглядел недовольным, только посетовал, что студенты остались без присмотра. Второй курс, самые сумасшедшие там собрались. Чересчур уверены в себе и готовы покорить весь мир, вот в чем беда. Но еще пара лет, и они поостынут. Кстати, тот самый второй курс альтьер Ромрен и опекал. В наше время такое звалось «расходником», подразумевая расходный материал, которым всегда можно прикрыться от университетских невзгод. Не знаю, какие там обзывательства в ходу сейчас, но суть одна. И теперь понятно, отчего альтьер Ромрен так за группу переживал: свои, как ни крути, ближе к сердцу. Да и погибший парень один из них. – Вы ведь понимаете, зачем я вас сюда позвала. – Конечно, – закивал альтьер. – Признаться, я удивился, что в первый раз вы обошлись без вопросов об Эспене, но знал: мы еще встретимся. Правда, не настолько скоро, ведь я даже лекцию дочитать не успел. – Поговорим об Эспене. В качестве вступления я выслушала, каким прилежным студентом был парень, что семья его из Равнсварта и он первый в своем роде… вот это вот все. Но альтьеру Ромрену нашлось что добавить к общей картине. Например, он знал все о круге общения Эспена. Во-первых, это Элиза Фризендорс, именно ее семья когда-то поспособствовала парню во время поступления в университет. Причина банальная: весьма обеспеченная семья Хакцелль рано или поздно должна была породниться с кем-то из Высших домов, и вот время настало, а Фризендорсы, по слухам, все приближались к разорению. Как часто бывает, образовался идеальный союз. Элизу Фризендорс альтьер Ромрен описал как девушку толковую, не склонную искать неприятности. Она не прогуляла ни одной лекции, сидела всегда рядом с Эспеном, они хорошо общались. В их ситуации между молодыми людьми часто возникает неприязнь, альтьер повидал немало таких случаев, но Элиза и Эспен ладили. В данный момент девушка ни с кем не общается, сидит одна в стороне и даже лучшую подругу не подпускает близко. Подруга – Маргарита Сольгейд. Успехи средние, прогулы случались. Вообще не понятно, как она ворвалась в компанию и подружилась с Элизой и Эспеном, на первый взгляд ребята совсем уж разные. Девушка – будущий кастал. Инглинг Стандершель. Да-да, младший брат того самого альтьера Иустилона из знаменитого круга принца Александра. И Инглинг… как бы на плаву держался, но тоже успехами не радовал. Возможно, потому что на него оказывалось отрицательное влияние, которому парень легко поддавался. Хакон Армфантен. Ох, как неохотно альтьер Ромрен выдавил из себя это имя! Но сразу понятно, кто тот самый беспокойный заводила, которого страшно оставить без присмотра. Как раз Хакон. Причем альтьер Ромрен увиливал как мог, называл парня «жаждущим действий» или «одухотворенным открытиями», подбирал такие эпитеты, от которых у меня глаза съезжались к носу, но суть я уловила. И альтьера Ромрена никоим образом в изворотливости не винила, ведь фамилия парня Армфантен. Как у ректора. Или как у того самого Армфантена. – Извините за вопрос, но я немного растеряна: у альтьера Хайнриха есть внук? Преподаватель заметно занервничал и посмотрел на дверь. – Это сын, – прошептал он, наклонившись ко мне ближе. – Хакон, как бы это сказать… не совсем законнорожденный. Вы ведь наверняка слышали, что супруга альтьера Хайнриха давно живет в Аннераме и совсем никуда оттуда не выезжает. Приглядывает за узниками, это ее выбор. Вот и… так случилось. Хакон случился, понятно. Но парень носит фамилию отца, а значит, тот его признал. И не просто признал, а даже в университет пригласил. Интересная подбирается компания. Дальше мы поговорили об исследованиях Эспена. Конечно, альтьер Ромрен обо всем прекрасно знал, но сразу сказал, что парень никогда бы не получил разрешения на изъятие тела. Слишком опасно, ректор выступал против. Какие исследования проводили остальные? Вопрос вызвал замешательство, но потом выяснилось, что такими увлеченными были лишь Элиза и Эспен. Элиза исследовала влияние мертвой земли на растения, ее курировала альтьера Роза Бурхадингер. Хакон исследованиями увлекался мало, он больше их срывал, Инглинг постоянно повторял за ним, а Маргарита не могла определиться с темой. Или даже не собиралась. – И эти пятеро дружны? – уточнила я. – Очень сплоченная группа, всегда вместе. Они и живут все вместе, насколько мне известно. Видите ли… альтьер ректор позаботился о сыне, что вполне логично. Он выделил ему один из семейных домов в Тенете. Там много места, вот парень и пригласил друзей. – А почему же альтьер ректор не поселил сына поближе? Раз уж его супруга отсутствует, никаких домашних споров бы не возникло. – Так-то оно так, но… Хакон яркая личность. Настолько яркая, что жить с ним невозможно. Заметив мой ироничный взгляд, альтьер Ромрен поспешил добавить: – Не поймите меня неправильно, альтьера, но Хакон Армфантен и впрямь непростой парень. Но он, без сомнений, талантлив и может вырасти в особенного взрослого. Наследие Армфантенов ничем не перебить. И Хакону просто нужна твердая рука. Или время. Я уверен, мы о нем еще услышим. – При мне можно не нахваливать чужих отпрысков. – Но я не… – Сменим тему, – перебила я, не желая в очередной раз слушать, какой Хакон «харизматичный, но беспокойный» или «смелый, но отчаянный». – Меня интересует ваш комплект ключей от кладовой. Он всегда при вас? – Разумеется. Да. – И никаких исключений? Альтьер вновь заерзал. Исключения есть. – Как бы вам это объяснить… – он достал из кармана внушительную на вид связку и потряс ей в воздухе: – С таким не походишь все время. Это сегодня у меня лекции в разных зданиях и при себе вся связка. Видите, я скрепил ключи? Но иногда я почти не выхожу из главного корпуса. И тогда часть ключей я оставляю либо дома, либо в преподавательской комнате. Оставлял в прошедшем времени, если позволите… сейчас, конечно, этого не повторится. – Из-за смерти Эспена? – Да. – Но аудитория была открыта, причем здесь ваши ключи? – Вы же не просто так спрашиваете. Я улыбнулась: – Поймали. Итак, вернемся к ключам и кладовой. У кого еще есть доступ туда? – Стоит поинтересоваться расписанием, я не знаю всех имен. Но если навскидку: у нескольких преподавателей, прикрепленных к аудитории, плюс запасной ключ хранится на кафедре, его всегда можно взять. Так же дополнительные комплекты имеются в сторожевом корпусе и наверху у начальства. Одним словом, доступ есть у всех. Дальше можно не спрашивать, но я все равно уточнила: – Эспена нашли вчера утром, то есть, сутки назад. Можете припомнить, где находились ваши ключи позавчера вечером? – Позавчера у меня выдался день со множеством лекций, ключи были при мне постоянно. Вечером я пришел домой и оставил их в кабинете, как делаю всегда. Утром, когда собирался в университет, ключи так же были в кабинете дома, я взял их и отправился на работу. – Моя обязанность – спросить, – улыбнулась я еще раз, – не обижайтесь на это. – Что вы, альтьера Морландер. – Отлично, мы друг друга поняли. У меня к вам просьба: соберите друзей Эспена в аудитории после занятий. Я поговорю с ними, как только закончу дела в лаборатории и здесь. – Конечно, альтьера. Я… свободен? – До скорой встречи. Пока я занималась разговорами, Янис обнаружил очередное пятно крови. Стертое, как и в первый раз, но трещины в деревянном полу выдали очевидное. И вот не осталось сомнений – тело Эспена Хакцелля зачем-то переместили из кладовой в аудиторию. Более того, кто-то позаботился об уничтожении следов, подчищено все как следует. Если бы не старый пол и стыки, мы могли бы ничего не найти. Кто-то не хотел, чтобы на кладовую обратили внимание. Кто-то открыл банку с вонючим растением. – Есть еще кое-то, – неуверенно сказал Янис, отвлекая от созерцания пятна на полу. – Вот здесь, на полке, свободное место. И пыль вокруг. Как будто что-то стояло, но потом это убрали. Это могло случиться когда угодно, и не обязательно связано с убийством, но больше не за что зацепиться, я все осмотрел. – Да нет, думаю, это как раз связано. – Парень задохнулся, как сказали в лаборатории. Думаете, это произошло в кладовой? Он вдохнул что-то, упал… выбраться не смог. Допустим, злоумышленник заблокировал дверь. Помещение тесное, узкое и без окон. – Очень похоже на правду. – И потом кто-то осквернил его тело. – Не потом, – возразила я. – Все началось в кладовой, раз здесь есть кровь. Затем тело переместили в аудиторию, потому что… допустим, потому что в кладовой орудовать не совсем удобно, там вдвоем уже не развернуться. Парень остался лежать, тем временем убийца вычистил кладовую от крови, уничтожил посторонние запахи с помощью растения и что-то забрал. Предположительно – орудие убийства, то, что заставило парня задохнуться. – И что это может быть? – спросил Янис, понизив голос. – Понятия не имею. Глава 5. Ваше здоровье! Когда-то мой король пообещал: наши дети обязательно прогуляются по улицам Тенета, пройдут по мостам, что соединяют город и университет. Заведут друзей, влюбятся, вместе сбегут с лекций, получат порцию родительского гнева за это… слова моего короля звучали так легкомысленно, так на него непохоже, но мне отчаянно захотелось, чтобы наши дети испытали все, о чем он говорил. Но они никогда не попадут в Тенет. Из личных дневников королевы Августы. Знакомство с ректорским сыном и остальными друзьями Эспена пришлось отложить. Лаборатория поглотила нас с Янисом до самого вечера. Или лучше сказать, что поглотил Храм? Ведь прибыла Хеди и началось настоящее безумие. И пусть двигалась она не так резво, как раньше, ей мешал уже вовсю выпирающий живот, но командовать не разучилась. Лабораторию университета тут же отстранили от всего, что не связано с наукой, а религиозными символами, вырезанными на коже Эспена, занялся Храм. И звучало это логично, но… как всегда тревожило «но». Помощь в расследовании мало походила на помощь. Я сомневалась, что Храм поделится сведениями, даже если найдет что-то. Скорее уж официально спихнет все на сивилл, их за сегодняшний день только ленивый не обвинил. Еще бы на территории Тенета проживала хоть одна сивилла… но даже на это находились ответы: сивиллы никогда не рассказывают, кто они такие. Сама история научила их молчать. Копии всех вырезанных знаков у меня остались, но какой от них толк, раз нужная литература хранится в основном в Храме? В университетской библиотеке тоже есть много интересного, но чувствую, ничего для меня. Разговор с бывшей подругой тоже не удался. Хеди отвечала односложно, задумчиво гладила живот и будто пыталась оказаться как можно дальше от меня. Может, потому что я знала ее тайну? Или все проще: сотрудник Храма всегда в первую очередь думает о Храме. С чего бы ей идти мне навстречу. Пока я злилась и разве что ногами не топала от бессилия и пустой траты времени, Янис обретался возле Эспена и разговаривал с лаборантами. Ему это легко удавалось, ведь никому не было дела до какого-то Яниса. Зато вся битва сотрудников университета с Храмом вертелась вокруг меня, точнее, университет пытался отстаивать права и вовсю прикрывался моей не самой внушительной грудью. Как жаль, что рядом нет Дарлана, ведь обычно он занимался подобными глупостями, выслушивал жалобы, подстраивался, договаривался… – Теперь допросим друзей Эспена? – спросил Янис, как только мы выбрались на улицу. Уже давно стемнело, территория университета опустела, зато Тенет за рекой ожил, даже издалека видно: в городе кипит ночная жизнь. – Боюсь, сегодня не получится, альтьер Ромрен их давно отпустил. Не ловить же компанию по всему городу… лучше завтра утром, когда они явятся на занятия. Тем более, нам еще о ночлеге бы позаботиться. Эта проблема решилась быстро: оказалось, альтьера Роза ждала нас в университете. Горит человек на работе. Девушка спешно переоделась и все вместе мы по мосту попали в город. Ближайший к мосту дом и стал местом назначения, как объяснила Роза, этот район один из самых старых и все жилье тут поколениями передавалось от семьи к семье. Как квартира Дарлана. – Мы с мамой живем по соседству, – она указала на ближайшую дверь в том же доме. – Альтьер Цедеркрайц, – кивок на еще одну дверь. – А четвертая квартира пустует. Нольткены… непонятно, как там все решится. Ректор живет неподалеку, как и многие преподаватели из старых семей. Другие предпочитают новый район, туда можно добраться через противоположный мост или обогнув реку, – девушка протянула мне ключи и дежурно улыбнулась. – Спасибо, альтьера. – Не за что. Утром мама отправит к вам кого-нибудь из слуг с завтраком. А с остальным… уверена, сами разберетесь. Сегодня уже поздно, но завтра предложение о совместном ужине в силе. – Обязательно заглянем к вам. Девушка ушла, а мы с Янисом одновременно вспомнили об одной простой потребности: о еде. Последний прием пищи у нас случился сутки назад, утром аппетит угас после посещения лаборатории, но к вечеру голод дал о себе знать. А приглашение на ужин так неудачно перенеслось на завтра. – Идем в кабак, – решила я провести парню экскурсию в настоящий университет. – С едой там плохо, местное пойло отвратительно, присесть скорее всего негде, но тебе понравится, обещаю. – Иногда ваши шутки выше моего понимания, альтьера, – пробормотал Янис, но посеменил следом. Плохая еда, как ни крути, лучше никакой. Кабак совсем не изменился, тем более, я была тут с Дарланом не так давно. Но это место вообще с годами не менялось, уверена, и через сто лет тут будет так же зловонно, накурено и тесно. В этот раз я отправилась за элем сама, Яниса оставила в уголке в безопасности. Вокруг все орали, гудели, свистели, ударялись кружками и лили эль на пол и друг на друга. Самое время удивиться, что хоть в какой-то момент времени я признавала это место замечательным, но теперь оно казалось мне вообще шедевральным. Такая ностальгия… что я как будто услышала знакомые голоса в зале. Хотя в таком гвалте это невозможно. Призраки прошлого, они здесь повсюду. Напитки я раздобыла, к ним подали хлеб и вяленое мясо. Янис не топтался на месте, как я думала, а каким-то образом умудрился отыскать нам стол на двоих, причем в скромном углу. И даже со стульями. – А ты не промах, – похвалила я парня, пока он помогал мне устраиваться. В таком месте манеры выглядели странно, но вроде бы никто не косился и пальцами не тыкал. По местной традиции мы от души ударились кружками и выпили. – Ну что, как тебе? – Ужасно, – приуныл Янис. – Готовка Лин мне нравится намного больше. – Любопытное замечание, учитывая, что Лин не готовит. – А кто готовит? – Повар, конечно. Но Лин замечательно отдает распоряжения, – вовремя спохватилась я, ведь похвала хорошего человека всегда к месту. – Умение командовать, знаешь ли, получше умения готовить будет. Янис тут же покраснел, и вряд ли от выпитого. – Да, командовать она умеет, – пробормотал он куда-то в кружку. Дальше разговор не задался, хотя я старалась вовсю и несколько раз подряд упомянула Лин и ее умения. Некоторые придумала сама, исключительно в целях поддержания беседы. Но Янис только краснел, налегал на эль и отважно отмалчивался. – Уговорил, перемоем ей косточки в другой раз, – упала я духом. Янис не смог скрыть радость: – Поговорим об убийстве? – Но не с такой улыбкой. – Извините. Просто… уверен, вы как никто другой понимаете, сколь сложно порой обсуждать личное. Мои брови поползли вверх: – Понимаю?! Да я открытая книга! – Или книга с большим-пребольшим замком, – смело выдал Янис, в основном потому что уже допил эль. А у парня дар, даже я так на выпивку никогда не налегала. – Уговорил, можешь улыбаться. Убийство так убийство. – Да, но я… не очень понимаю, как мы будем действовать, альтьера. Что мы расследуем и… как это будем делать. И что вообще произошло? Он ведь… Эспен жив и разлагается! Я думал, на такое способна только Роксана – оживлять людей! То есть, теперь Александр… но это ведь не он вернул парня к жизни? Разве… на это способен кто-то еще? – говоря это, Янис понизил голос до шепота. – Сивилла, как та, с чумой? Мы приехали остановить ее, пока не стало слишком поздно? Поэтому здесь мы, а не Дарлан Бурхадингер? – Выдохни, – посоветовала я. Янис послушно отдышался, его щеки как всегда зарделись. – Сразу на все твои вопросы ответить не могу, но кое-что разъясню: да, сивиллы способны на некромантию, это известный факт. Но вот тебе неизвестный: практически любой человек в Тенете способен на некромантию тоже. Обслуживающий персонал можно смело исключить, а вот остальных стоит подозревать без зазрений совести. Скажу больше, дорогой друг: даже я теоретически способна на некромантию. – Говорят, в университете учат разным вещам… но… и такому тоже? – Такому не учат. Мои рассуждения сугубо теоретические. – Тогда не понимаю. – Прими это как должное, Янис, – я подвинула ему свою порцию эля: Судьи свидетели, парню это требовалось. Сама же поднялась и отправилась за добавкой. И вновь в студенческой толчее меня унесло в прошлое: послышался смутно знакомый голос. Но в этот раз я не стала списывать все на галлюцинации, а огляделась. И тут же наткнулась на до боли знакомую физиономию, настолько знакомую, что поспешила отвернуться. Но опоздала. – Эй, Морландер! – что есть мочи завопил альтьер Вильгельм Роткирхельт. Словно великан, он возвышался над толпой юных студентов и выглядел в этом кабаке еще более неуместно, чем я сама. – Ида! Неужели это ты! Нет, не я. К сожалению, Вильгельм проигнорировал мои внутренние посылы и вскоре дернул за плечо, вынуждая сдаться. – Как-то это бесцеремонно, – буркнула я. – Да брось, мы же в кабаке, а тут не место для церемоний! – загоготал он и полез обниматься. Судя по душевности смеха, а так же по острому запаху, Вильгельм успел залиться местным элем по самые уши и сам окунулся в студенчество с головой. Не у одной меня приступ ностальгии. – Ты здесь какими судьбами? Вот так встреча, надо же! Мы в Мортуме годами не виделись, а тут надо же… – Мы виделись. Когда я приходила во дворец допрашивать Габриэля. На лице Вильгельма отразилась отчаянная работа мысли, он закусил губу, но в конце концов сдался: – Не помню такого. – Игровой зал, вы дрались. Развлекали Александра после ухода Роксаны. Хотя на приеме в честь помолвки принца мы тоже виделись. И до этого, на свадьбе Константина. Вы еще с Ефраимом дружно сделали вид, что меня не узнали. – А может, мы на самом деле не узнали? – опять загоготал Вильгельм, кажется, ничто не могло испортить его дружелюбного настроя. Вот как кабак на людей влияет. Или дело в местном эле? В любом случае, с этой встречей пора заканчивать. – Ты что забыл в Тенете? – резко спросила я. – Экскурсию провожу одной прекрасной девушке. Вместе с Ефраимом. Кабак, сама понимаешь, в общую программу не входил, но это же кабак! Как не показать прекрасной девушке прекрасное место? Чтоб она прочувствовала всю прелесть университета. Прекрасная девушка – это принцесса Августа, конечно. А кому еще сразу два друга принца могли показывать университет? Значит, накануне свадьбы Александр устроил невесте веселую поездку, знакомство с Мертвоземьем и университетом. Что ж, не такая плохая идея, но знать о ней я не слишком хотела. И взбрело же в голову братьям завернуть в кабак именно сегодня! – Удачи вам, – я отвернулась, собираясь уйти. Но слишком довольный жизнью Вильгельм не позволил этого сделать, все так же бесцеремонно он схватил меня за руку и начал махать куда-то в глубину зала. – О! Они нас увидели! Идем, хотя бы поздороваемся… такая встреча, такая встреча! Мы тут принцессе рассказываем о косяках Александра, оборжаться можно! Тебе тоже есть, что рассказать. Такая встреча… Судя по широкой улыбке на лице великана Вильгельма, эта идея не показалась ему ни капли неловкой. Скорее гениальной! Сколько эля он успел выпить? – первый вопрос. И второй: пока мы идем через зал до столика с принцессой, я успею выпить столько же? Ох, как же мне не хочется всего этого… Ефраим, брат Вильгельма, мое появление воспринял более прохладно, но идею о совместных воспоминаниях поддержал. Хотя я не собиралась ничего вспоминать, и вообще добралась сюда в состоянии легкого шока, и только поэтому не сбежала по дороге под благовидным предлогом. Из-за шока, а еще из-за цепкой хватки великана Вильгельма, конечно. Но увидев напуганный взгляд принцессы, я расслабилась. Некоторое время ушло на рассадку и знакомство с Янисом. При виде принцессы парень едва не упал в обморок и трижды повторил, какая она красива, замечательная и как он рад знакомству. Предатель. Дальше в ход пошли смешные для братьев истории, над которыми посторонний улыбнется разве что из вежливости. Впрочем, так принцесса и поступала: демонстрировала радость и кивала в нужных местах. А сама косилась на меня, очень стараясь не коситься. Мы сидели рядом, и все ее ужимки не могли укрыться от меня, что вскоре стало раздражать. Жаль это признавать, но Августа вызывала у меня не самые приятные эмоции, хотя винить ее по большому счету не в чем. Я резко повернулась к ней с непонятной целью: то ли сказать, чтобы прекратила мяться и смотреть в мою сторону, то ли выдать дурацкую студенческую историю, ведь за тем меня и позвали… но натолкнулась на боязливый взгляд принцессы, и промолчала. Августа же замялась еще больше, посмотрела на свои длинные тонкие пальцы и нервно улыбнулась: – А мужчины совсем не замечают неловкости, да? – пробормотала она. – Они многого не замечают. – Да. Да, вы правы. Моя матушка часто это повторяла… ваша, наверное, тоже. – Моей не было до меня дела. И она умерла, когда я была ребенком. Огромные глаза принцессы округлились от ужаса: – Ох! Мне очень жаль, так глупо было… простите, Иделаида. Я молча отвернулась. Мне не за что ее прощать, но и успокаивать принцессу я не обязана. У нее вон подруга-телохранитель за соседним столом восседает, пусть она этим и занимается. А я уберусь отсюда при первой же возможности. – Эй, эй! Хотите анекдот? – неугомонный Вильгельм весело похлопал в ладоши: – По лицам вижу, что хотите! В общем, дела такие: жили-были принцесса и дракон. И вот в один прекрасный день дракон открыл шкаф, посчитал скелеты и задумался. «Не хватает?», – спросила принцесса. «Нет, лишние!», – ответил дракон. «Так это же мои!», – ответила принцесса. И дракон такой уважительно: «Не ожидал!». Братья взорвались от хохота, колотя пустыми кружками по столу. – Эй, Ида! А ну расскажи, как ты подбила нас прыгнуть с моста Правды и по каналу доплыть до моста Свободы! А тогда было просто невообразимое течение! Какой там мост Свободы, мы едва выбрались из воды в какой-то глуши и потом половину ночи шагали пешком до университета. А утром у нас был экзамен, да еще медицинский! Мы все его провалили. – Мост Правды – это какой? – заинтересовался Янис. – Это высокий, – ответил Ефраим. – Ты что, Ида никогда не мелочилась, если речь заходила о риске для жизни. – Эй, Ида! – вновь встрепенулся Вильгельм. – А про поиски тайной лаборатории Хермана Армфантена? Или как мы пытались пробраться в Храм и искали секретный проход? Стил еще тогда рыл подкоп всю ночь, чтобы произвести впечатление! Вот умора! Как выяснилось, моего участия в разговоре никто не ждал, Вильгельм отлично справлялся с «историями Иды» без Иды. Честно говоря, я сама столько всего бы никогда не вспомнила. – Я заметила кое-что, – рядом опять заговорила принцесса, в этот раз уже смелее и громче. – Вильгельм и Ефраим уж очень напоминают моих кузенов, но им на момент моего отъезда из дома едва исполнилось двенадцать лет. На Мертвых Землях мужчины намного позже становятся… серьезными. Думаю, это из-за продолжительности жизни. Родители еще долго будут рядом. И когда впереди больше сотни беззаботных лет, ни к чему рано взрослеть. – Это касается не только мужчин. – Да, возможно. Но… честно говоря, мой круг общения пока очень мал. Александр, его друзья и прислуга во дворце. Намного больше времени я провожу с Иллирикой, – она покосилась на соседний стол. – Она во всем меня поддерживает, но считает, что мне нужны и другие люди. – Как интересно. Августа наклонилась ближе, вынуждая посмотреть в ее сторону. – Знаю, в прошлый раз мое предложение дружить сильно задело вас, – зашептала она, – но оно в силе до сих пор. И это не изменится в будущем. Мы с вами просто две женщины в сложных обстоятельствах, но это не значит, что мы должны враждовать. Ни вы, ни я этого не хотим. И я уверена, вы желаете принцу счастья, и… знаю, грядут сложные времена. Да-да, не удивляйтесь! Во дворце только об этом и говорят. И… почему бы не сосредоточиться на этом? Это речь далась принцессе нелегко, но звучала она решительно. – Может, при следующей нашей встрече не будет этой неловкости? – добавила Августа с едва заметной улыбкой. Видимо, тот факт, что я не выдернула половину ее светлых волос, придал девушке бодрости. К счастью, отвечать не пришлось: Вильгельм и Ефраим начали громко спорить, чья очередь отправляться за элем. Оба попытались спихнуть сию задачу на Яниса, но я его в обиду не дала, даром что предатель. В итоге за элем отправился Ефраим, и вернулся он очень быстро с целым подносом. – Решил не мелочиться, – назидательно изрек он. Каждому досталась кружка, но принцесса свою отодвинула: – Нет, спасибо. Вильгельм хлопнул себя по лбу: – Точно! Ида, зачем я тебя привел? А чтобы ты нашу прекрасную принцессу Августу в чувство привела: ну разве это дело, сидеть в кабаке и не пить? Конечно, не дело! А принцесса все отказывается и отказывается, ничем ее не переубедить! А мы что? А мы ничего! Александру бы никогда ничего не рассказали… да даже если бы и рассказали, он у нас не какой-то там сноб! Уж не осудил бы… Иду никогда не осуждал, я же прав? – Я не хочу, – сказала Августа, избегая смотреть на меня. Что стало причиной приглядеться к ней внимательнее. – Мы в кабаке! – тем временем продолжал гундеть Вильгельм. – Не хотеть тут невозможно! Такое место, принцесса. Вы сами хотели увидеть университет, и вот он такой, – он придвинул к ней эль: – Ну же, пара глотков, и ваш мир не будет прежним, принцесса! Августа смотрела на эль как на самый опасный в мире яд. – Возьмите кружку, Августа, – улыбнулась я. – Но… – Просто. Возьмите. Ее. В руки. Дрожащими пальцами она приняла из рук Вильгельма эль. Братья тут же потеряли к Августе интерес и сосредоточились на своих историях, которые никто больше не слушал. А я смотрела на принцессу, она съежилась пуще прежнего и будто мечтала исчезнуть. – Вы уже были в Храме, Августа? – спросила я. В ответ слабый кивок. – Мальчик или девочка? – Мальчик и девочка, – ответила она еле слышно. – Поздравляю, – я резко поднялась. В конце концов, уже поздно, а у меня убийство… которое надо раскрыть, а не совершить. Глава 6. Кто еще в Тенете? Когда они встретились, светило яркое солнце. Изаак подумал, что нет никого прекраснее и ярче, чем девушка по имени Клеменс. Это был особенный момент его жизни. И потом, когда сгустились тучи, Изаак был готов на все, чтобы вернуть тот идеальный солнечный момент. И он не верил, что такое невозможно. Неважно, что говорят другие, что говорит сама Клеменс, но он, Изаак, знал лучше остальных. Катарина Линнард, «Изаак и Клеменс. Повесть о любви и погибели». Я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Все нормально, все хорошо. Все так, как и должно было быть. Уже давно я готова к будущему. Августа ни в чем не виновата. Александр ни в чем не виноват. Никто вокруг ни в чем не виноват. – Ида! Иделаида! Бессильно я прикрыла глаза. Ну что ей еще от меня надо? Принцесса широким шагом перебежала улицу и застыла передо мной. Ее светлые волосы растрепались, а глаза горели сожалением. Она нервно обнимала себя за плечи и как будто размышляла, а не убежать ли ей прочь. Позади нее, в нескольких шагах, застыла верная Иллирика, готовясь ко всему, ее напряженная поза не оставляла в этом сомнений. – Я хотела бы объяснить, – волнительно зачастила Августа, – все не так, как вы подумали. И мне бы очень не хотелось, чтобы вы подумали плохо… Интересно, о чем она? О связи с принцем вне брака? Точно, я ведь первая, кто такое осудит. – Это все нужно было, чтобы убедиться… чтобы понять, что я приехала не зря, – продолжила принцесса. – У вас свои законы, свои… своя земля. Мне многого не понять, но кровь Гранфельтских обязательно должна передаться дальше, это очевидно. И Александр… он просто не хотел, чтобы я стала заложницей напрасно. А теперь со свадьбой нет смысла тянуть, и я… вот. Я промолчала. – Ида… – Ступайте вместе с Иллирикой домой, ваше высочество. Кабак не место для беременных, как и не место для принцесс. – Я не хотела, чтобы вы узнали обо всем так. – Это все неважно. И передо мной оправдываться глупо. – Нет! – вдруг громко возразила принцесса. – Нет! И вовсе не глупо! Глупо до конца жизни прятаться друг от друга только потому, что… только из-за прошлого. Вы работаете в королевской полиции, вы всегда будете в моей жизни, Ида. И… может, вы опять назовете меня глупой, но я чувствую, что вы хороший человек. – Вы не правы, Августа, – медленно ответила я. – В вашей жизни я не задержусь. А в остальном… кто знает. Отправляйтесь домой, уже поздно. А утром уезжайте в Мортум и готовьтесь к свадьбе. Я пришлю вам поздравление, – с этими словами я ушла. Правда, не слишком далеко, ведь вспомнила о Янисе. Возвращаться в сам кабак страсть как не хотелось, я подкупила какого-то зеленого и весьма нетрезвого мальчишку, чтобы тот нашел моего спутника. Не бросать же Яниса в беде, в конце концов. А излишне веселые братья Роткирхельт – самая настоящая беда. Правда, на фоне других друзей принца эти двое всегда находились в выигрышном положении: оба толковые, когда надо, способны соображать. Просто не в кабаке. И не так хорошо, как Карл. Карл Гиертанд, единственный из друзей принца, чья семья не входила в Совет. Насколько помню, Карл вообще стал первым, кто попал в университет Армфантена. Совсем как погибший Эспен Хакцелль. И, судя по тем обрывочным сведениям, что я добыла сегодня, у Карла и Эспена действительно много общего. Страсть к знаниям, большая ответственность на хрупких плечах и серьезность даже в юном возрасте. Так во что мог впутаться Эспен? – Мы уходим домой? – спросил подоспевший Янис. – Ты уходишь, – я протянула ему ключи. – А я еще прогуляюсь. Он взял ключи. – Все в порядке, альтьера? – Да. – Но… – Но? Ты сомневаешься в моем ответе, Янис? Хочешь об этом поговорить? Или, быть может, ты решил, что я хочу с тобой поговорить? – Извините. Альтьера. Он потоптался немного, развернулся и побрел по темной улице, пока не исчез из виду. Ну вот, ни за что обидела хорошего парня… и правильно сделала. Друзьями нам все равно не стать, да и не для меня это. Я Ида Мор, и у меня свое место в жизни, посторонние там не предусмотрены. Кем бы они ни были. Я дошла до реки и устроилась на берегу. На темной поверхности отражались огни университета, размытые из-за сильного течения. Никакой с ними ясности, наверное, как и со всем, что происходит со мной. Александр… почему-то в последнее время каждая новость о нем приносила только боль. Должна ли я радоваться, что он станет отцом? Пока это никак не укладывалось в голове. Ведь только недавно он был один. И Роксана жива. А теперь у моего принца ожидается сразу двое детей. Это хорошо. Да, это хорошо. И пора бы уже прекратить звать его «своим» принцем. По моей щеке скатилась предательская слеза. Сколько точек я для себя уже ставила? Такое количество и не сосчитаешь так сразу. Много, просто много. И вот она, пожалуй, последняя точка. Александр и его дети. Все так, как должно быть. И никто ни в чем не виноват. Если повторять это чаще… нет, легче не становится. Но точка это хорошо, это необходимо. Так легче сосредоточиться на главном. Не страдать по Александру и нашему прошлому, хотя иногда я сомневалась, что такое вообще возможно, а спасти будущее его детей. Я ведь дочь своего отца, спасение Александра передалось мне с кровью. И Храм сказал свое слово, Земля его сказала. У меня нет выбора. Вдруг кто-то осторожно присел рядом со мной. Но я упорно смотрела на воду, будто в ней таились все ответы. Мы долго сидели так, время от времени я чувствовала его взгляд, но разговаривать не хотелось. Сегодня и так было слишком много разговоров. И завтра… наконец вспомнив, что привело меня в Тенет, я резко поднялась и ушла, не оглядываясь. Но знала, что он пойдет следом, хотя бы для того, чтобы убедиться: я добралась без приключений. Ночь, другой город… глупо все это, конечно. Мне защитники не нужны, но у него иное мнение. Мои шаги звучали неправдоподобно громко, когда как его смешивались с ветром и звуками города. Он умел быть заметным, но и растворялся в темноте без проблем. Он как будто все в своей жизни делал без проблем. Поэтому меня так пугала наша встреча и наши запутанные отношения. Подул резкий ветер, унося эту глупую мысль вдаль. Старик Лу когда-то сказал, что страх необходим для выживания. Вот только для выживания слабых. Ну уйду я сейчас, что изменится? Да ничего. Поэтому я свернула на очередную улицу и остановилась. Он появился в переулке следом за мной и на мгновение растерялся: не ожидал такого поворота. Я ударила его по ногам, не слишком сильно, скорее чтобы застать врасплох, затем схватила за плечо и подтащила к стене. Он совсем не сопротивлялся. Я ослабила хватку, он повернулся ко мне, опираясь спиной на каменную стену дома. Он дышал часто, но и я тоже. Темная улица была совсем тихой и безлюдной. Вдруг его рука оказалась в моих волосах. Я вздрогнула, глядя ему в глаза. Реальность и сон как будто перепутались, а темная улица исчезла. Ничего вокруг не осталось, только его взгляд, как всегда пристальный, от такого никуда не деться. Но можно закрыть глаза. Это будет ошибкой, но в тот момент я уже знала, что настоящей ошибкой было остановиться, а не бежать без оглядки. Иногда страх – очень полезное чувство. Но теперь уже поздно, одного касания достаточно. У нас есть связь и долгая разлука. Произошедшее дальше вряд ли можно назвать чем-то красивым или хотя бы нормальным. Актер резко толкнул меня к стене, меняясь местами, навалился всем телом и застыл. Его взгляд еще не стал пустым, но он как будто собирался с силами. Может, хотел уйти. Но я потянулась к нему и поцеловала. Тогда все и отправилось к Судьям. Мои брюки вдруг стали главной проблемой, ноги в них путались и не оставляли простора для действий, в результате Хал выругался сквозь зубы и резко развернул меня лицом к стене. Я прижалась щекой в холодным камням, получая странное удовольствие от происходящего. Так случалось и раньше, каждый раз, когда я была с ним. Вот только в этот раз все закончилось слишком быстро. – Прости, – прошептал он на ухо, тяжело дыша. Ноги обдало холодом, я равнодушно натянула брюки. В переулке раздались чьи-то голоса. Хал среагировал моментально, прикрыв меня собой. За его спиной кто-то засвистел, и вряд ли этот кто-то не угадал суть происходящего. Свист сменился громким смехом и улюлюканьем, но в конце концов компания ушла. Я оттолкнула руку Хала. – Это было лишнее. – Тебя многие знают в лицо, – как-то отрешенно ответил он. Как будто, как и я, не мог понять, что сейчас произошло. – Моя репутация все равно не может стать хуже. – Точно. И тебе ни до чего на свете нет дела. Мы молча уставились друг на друга, и это не было дружелюбным молчанием. – Идем, – наконец бросил Хал. Двигались мы на расстоянии, как два незнакомца. Разговоров больше не вели, дорога вообще выдалась странной, напряженной и малокомфортной. Хорошо, что недолгой. Признаться, я вздохнула с облегчением, когда увидела знакомый дом. Подошла к двери, она оказалась открыта. Повернулась было, чтобы… не знаю, посмотреть, как он уходит? Убедиться, что мне не привиделось? Но почувствовала, что он стоит рядом, так близко, как ни разу за время нашего короткого путешествия. Я вошла в квартиру, Хал уверенно шагнул за мной. И мир вокруг опять начал рассыпаться на мелкие части и исчезать, хотя мы друг друга даже еще не коснулись. Краем глаза я увидела, как из-за ближайшей двери выглянул сонный Янис, но, заметив меня с Актером, поспешил скрыться. Хал вопросительно указал на лестницу. Я пожала плечами, ведь сама видела это место впервые. Мы поднялись. Первая же комната оказалась спальней: то, что надо. Хал закрыл дверь, я вздрогнула от громкого звука и отвернулась к окну. Тогда Хал подошел сзади, провел руками по плечам и поцеловал в шею. Я откинула голову назад и закрыла глаза: все, пути назад уже нет. Не знаю, как он оказался в Тенете, как нашел меня у реки, но момент выбрал исключительно правильный. Наша история будто с самого начала обречена повторяться, осталось только дождаться утра, когда я получу очередное наказание за все то, что сделаю сейчас. Его поцелуи становились все более грубыми, Актер и раньше не был склонен к нежности, он развернул меня к себе и начал раздевать. Нетерпеливо рыча, когда что-то не получалось снять сразу. А я стояла и смотрела на происходящее будто со стороны. У меня есть над ним власть. Да, прямо сейчас я сама не способна уйти отсюда. Не знаю, действует ли так новообретённая связь, или Актер всегда вызывал во мне такие чувства… о таком можно признаться ночью и только мысленно, а после затолкать мысль подальше, забыть. Но и Хал… он тоже стал заложником ситуации, прямо сейчас он ни за что не сможет уйти. Это стоит обмозговать как следует. Мы наконец добрались до кровати. Последнее, о чем я подумала – от меня зависит слишком многое, чтобы опять все испортить. Кто создал проблему, тому ее и решать. Уснули мы под утро. Не знаю, сколько мне удалось подремать, может, всего несколько минут, но когда я открыла глаза, за окном едва-едва начало светать. Улицы Тенета успели ожить, голоса и веселый треп долетали даже до второго этажа квартиры Дарлана. Студенческая жизнь всегда начиналась рано, ничего удивительного. Я перевернулась на бок и наткнулась на спящего Актера. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, его темные волосы разметались по подушке. Во сне он выглядел даже лучше, чем обычно, что почти невозможно, ведь люди редко обладают привлекательностью во сне. Но с Халом всегда все иначе. Сон расслабил его красивое лицо, с него испарилась хищность, глаза закрыты, а значит, нет пристального змеиного взгляда. Он выглядел таким беззащитным и безопасным, и в то же время от его красоты захватывало дух. Он вдруг зашевелился и нехотя пробормотал: – Давай уже, говори. – Что говорить? – не поняла я. – Все, что успела надумать. – Мне нечего сказать. Хал открыл глаза, в них читалось удивление. – Неужели? – Да. Хотя… есть один вопрос: зачем ты здесь? – Я тебя не преследовал, если ты на это намекаешь. – Никаких намеков, Хал. Вопрос был прямым. Он промолчал. Наверняка уже сотню раз пожалел, что не притворялся спящим до самого моего ухода. Я встала с кровати и отправилась на поиски одежды. Брюки оказались безвозвратно уничтожены, рукав рубашки жалобно висел на паре ниток. Не припомню таких страстей вчера, но все улики кричали об обратном. Ладно, мне нужна другая одежда. Та, которую собирала Лин. Кто-то доставил ее сюда? И если да, где ее искать? Мне бы уже в университет поторопиться. К тому же, скоро нам с Янисом принесут завтрак… – Надень уже что-нибудь из моего, – не выдержал Хал моих страданий. – Сволочь ты, альтьер Актер, – вздохнула я, заворачиваясь в плащ, благо он тоже добрался до второго этажа. – Твои слова – музыка для моих ушей, а твоя неприспособленность к жизни –картина маслом. К слову: даже из Мортума видно, что под этим плащом ничего нет, лучше уж совсем без него. – Оставь театральные штучки при себе, будь добр. Он засмеялся, а я вышла из спальни, не забыв хлопнуть дверью. Спустилась вниз и тут же наткнулась на Яниса – он вышел за звук и объяснил, что завтрак уже на месте, осталось его съесть. Найти одежду Янис тоже помог, багровея при этом аж до вишневого оттенка. Возможно, Хал не обманывал насчет плаща. Я наконец оделась, вернула себе вид приличной альтьеры и вышла в столовую. Там напротив Яниса с чинным видом восседал Актер, словно его кто-то пригласил. Правда, почти сразу выяснилось, что его действительно пригласили – Янис постарался. Ну точно, предатель! То принцесса у него красавица, то Актер желанный гость. Дальше что? Дарлан – лучший друг? – И я как раз объяснял твоему коллеге, что в Тенете у меня личное дело, – с невозмутимым видом заявил Хал. Видимо, пока я одевалась, он потратил время с пользой: придумал легенду. Хотя такую придумать можно было сразу. – А ты не объяснишь моему коллеге подробности сего дела? – Это вовсе не тайна. Я обратился в столичный Храм в поисках некоторой литературы. Меня направили сюда. – «Некоторая литература»! Уверена, мой коллега в замешательстве. – Честно говоря, да, – промямлил Янис. – Вот видишь, – довольно кивнула я. – А еще мой коллега работает в полиции и у него есть принципы, в отличие от меня. Например, не вкушать пищу с кем попало. – Но он сам меня пригласил, – напомнил Хал, и глаза его смеялись. Хорошее настроение у человека. – Он ошибся, со всеми случается. – Можем, отстанем от парня и поговорим друг с другом? – Хорошо, – я отложила вилку. – Зачем ты явился в Тенет на самом деле, Хал? Хотя можешь не отвечать, и так знаю: некромантия тебя интересует, а не литература из Храма. Которую тебе никто и никогда все равно не доверит, если только ты Храм не ограбить собрался. – Некромантия? – он вроде бы удивился. – Это как-то связано с мальчишкой, о котором весь город говорит? Значит, вот почему здесь ты. – Все верно. – А я приехал несколько дней назад. Так что твоя теория не подтвердилась.