Сосед в наследство бесплатное чтение

Глава 1

Сегодня первый весенний день, но белые снежные сугробы всё ещё ровно лежали вдоль тротуаров, разбивая страстные надежды на скорое тепло. Он не принёс долгожданного солнца, но зато с самого утра осыпал город пушистым снегом, припасённым, видимо, с начала зимы. Вот так бонус от февраля!.. Не прельщает как-то… Совсем не весенней погоде радовалась, пожалуй, только шумная детвора, которой зима ещё не успела наскучить так сильно, как, например, мне.

– К центральному ЗАГСу, пожалуйста! – запыхавшись, я плюхнулась на заднее сиденье такси.

– Вай, какая молодая и красивая, а уже замуж выходит! Зачем жизнь себе так рано ломать? – колоритный мужчина кавказкой внешности тут же рванул с места, беспокоясь о моей судьбе.

– А может, наоборот, исправлять… Кто знает… – подмигнула водителю и принялась рыться в своей сумочке.

– Ну, если так… – обескуражено пробормотал водитель, ловко обгоняя следовавшую впереди всей колонны машин иномарку.

– Вы, пожалуйста, поторопитесь, а то я опаздываю, – продолжала копаться в сумке, не поднимая глаз.

– Эй, дорогая, я тебе не метро. Поторопиться не могу. Дороги за ночь так замело, что наутро одни пробки. Так что подождёт твой джигит, никуда не денется.

– Угу. Вот именно. Не денется, – недовольно пробурчала в ответ, наконец достав со дна поклажи паспорт, и облегчённо вздохнула.

– Паспорт – это хорошо. Без паспорта не распишут. – Мужчина резко крутанул руль вправо и выругался вслед мчащемуся по левой полосе внедорожнику: – Куда прёшь? Не видишь, что ли?

– Аккуратнее только, – нахмурившись, оглянулась на машину, затем поправила волосы и подняла ворот пальто.

– Ты не волнуйся, красавица. Ашот хороший джигит. Он тебя в целости и сохранности доставит к жениху. Не волнуйся, дорогая, – попытался меня успокоить водитель и тут же ловко пролетел на красный цвет светофора.

Я ничего не ответила, а лишь крепче вцепилась в ремень безопасности, словно тот непременно должен был расстегнуться. Езда с эмоциональным уроженцем Кавказа оказалась весьма экстремальным занятием. Когда такси занесло на одном из поворотов, я поняла, что мой план добраться до пункта назначения быстро и комфортно, рухнул окончательно и без надежды на восстановление. Но весёлый Ашот продолжал лопотать что-то себе под нос, не особо обращая внимания на нотки истерической паники в моих словах и желание сейчас же выйти из салона автомобиля.

Несмотря на всё это, этот недоделанный шумахер ловко припарковал машину возле здания центрального ЗАГСа уже через двадцать минут и повернувшись ко мне, мило улыбнулся.

– Вот. Как и обещал.

– Спасибо, – я быстро отсчитала деньги и протянула водителю.

– Поздравляю. Счастья вам и вашему джигиту. – Ашот учтиво кивнул и резко рванул с места, едва захлопнулась пассажирская дверь.

Снег, перемешанный с грязью, полетел в разные стороны, заставляя меня выругаться и с сожалением посмотреть на полы идеально белого пальто:

– Ну как же так… Едрён батон!

Забросив сумку на плечо и пытаясь одновременно избавиться от грязи на прихотливой ткани, я направилась к главному входу дворца бракосочетания, желая как можно скорее сделать то, к чему так долго шла и ради чего бросила всю свою работу на сегодня и примчалась в это место.

– Слава Богу! Я уже приготовился к тому, что превращусь в сосульку прямо здесь, – поприветствовал возмущённый голос, а его обладатель галантно протянул мне руку.

Темноволосый молодой мужчина курил и нервно расхаживал перед дверью. Его чёрное пальто было застёгнуто на все пуговицы, не оставляя морозному ветру ни единого шанса пробраться под него. Волосы аккуратно уложены. Лицо украшали очки в дорогой оправе, серые глаза, довольная улыбка и симпатичная родинка на щеке.

– Паспорт взял? – спросила его вместо приветствия.

– Конечно. Такое событие! Как без него! – он выбросил тлеющую сигарету в урну и направился в сторону входа в здание.

– Не передумал? – я резко остановилась в вестибюле и заглянула в его глаза.

– Не. Не передумал конечно. А Ты? – он нахмурился, словно подозревая неладное.

– И я тоже нет, – секунду помедлив, чётко ответила на вопрос и заторопилась вверх по широким ступенькам, попутно расстёгивая пальто и пытаясь привести дыхание в норму.

Под дверью кабинета уже столпились пары, желающие соединить свои судьбы если не навсегда, то на много лет вперёд. Красивые стройные девушки, словно только что сошедшие со страниц модных глянцевых журналов, крепко сжимали свои свадебные букеты и заметно нервничали, поглядывая друг на друга. Хмуро посмотрев на них, я тотчас вспомнила себя несколько лет назад и сделала вывод, что ничего с тех пор не изменилось. По крайней мере, в моей внешности. У меня всё такие же русые, как персик, волосы и тёмные выразительные глаза и смуглая кожа, которой никогда не требовался дополнительный загар в солярии. Впрочем, я никогда не считала себе ярче других женщин и очень часто пристально рассматривала в зеркало свой нос с небольшой горбинкой посередине. Мой профиль мне категорически не нравился, и хоть многие говорили, что он почти безупречен, я всё-таки не решалась исправить эту досадную мелочь.

Обводя взглядом молодых невест, мне хотелось улыбаться. Неужели я тоже когда-то была такой? Беззаботной, весёлой и… и, чёрт побери, счастливой?

Однако из состояния забытья меня неожиданно вырвал Денис, резко одёргивая мою руку. Он окинул жизнерадостных девиц сочувствующим взглядом, после чего посмотрел на меня. Краем глаза заметив его колючее внимание, я продолжала выискивать среди присутствующих сотрудника ЗАГСа.

– Шуваловы? – к нам подошла женщина лет пятидесяти с пухлыми щёками и глубоко посаженными глазами. Её прическу украшал высокий пышный шиньон, который смотрелся, по меньшей мере, нелепо на полностью седых волосах.

– Да. Это мы, – басистым голосом ответил Денис.

– Молодцы, что не опоздали. Прошу проследовать за мной, – она указала на дверь в конце коридора и прошла вперёд нас.

Денис вновь галантно предложил мне руку и уверенно направился вслед за упитанной женщиной.

– Всё в порядке? – поинтересовалась у него, когда он чуть замедлил шаг.

– Нет… я просто… подумал, что… – заговорщически прошептал он, поворачиваясь ко мне лицом.

– Дорогой, ты подумал глупости, – спокойным тоном отрезала я.

– Но… быть может…

– Слушай, мы уже всё решили. Причём уже давно!

– Но мы бы могли…

– Как показала практика, не смогли. Так что давай не будем усугублять ситуацию. – Я чётко дала понять, что разговор закончен.

– Как скажешь, – хмуро ответил он, придерживая тяжёлую металлическую дверь и пропуская меня зайти первой.

Дверь захлопнулась. Это означало, что дороги назад нет. Пухлая сотрудница ЗАГСа направилась вглубь кабинета и заняла место за большим письменным столом, который, по всей видимости, был занесён сюда ещё в далеком советском прошлом.

– Присаживайтесь, – она указала на стулья напротив стола и быстро отхлебнула из чашки, стоявшей на его старенькой, немного пошарканной поверхности.

Денис помог мне снять пальто, отодвинул стул, аккуратно усаживая на него, и лишь потом позаботился о себе.

Грузная женщина тем временем долго копошилась в ящике стола и только спустя несколько минут извлекла из него увесистый потрёпанный журнал.

Заметив документацию в её руках, я довольно улыбнулась, пытаясь расслабиться, а вот сидящий рядом со мной мужчина заметно нервничал, сжимая длинными пальцами кончик галстука, который безвольно свисал тонкой тёмной полоской.

Спустя мучительное время проверки всех актов и записей, сотрудница ЗАГСа обыденным тоном отчиталась:

– Ну что же, ваш брак расторгнут. Денис, ваша супруга Марина, теперь уже бывшая, решила не менять фамилию. Запретить этого я не могу, – всё таким же бесцветным голосом заявила женщина, поправив шиньон на своей голове, и быстро поставила печать в двух паспортах на нужных страницах.

– Благодарю. – Я забрала свой паспорт и принялась разглядывать свежую печать в документе, подтверждающем мою личность.

– Свидетельство о расторжении брака. Теперь это тоже ваше. – Пухлая рука протянула исписанный мелким шрифтом листок через весь стол.

– Чуть не забыла, – тотчас выхватила важную бумагу и быстро пробежалась глазами по тексту. – Всё верно, – улыбнулась я и только теперь, кажется, окончательно расслабилась.

– Тогда не смею вас задерживать, – женщина сделала жест рукой в сторону двери и резко захлопнула потрёпанный журнал, как будто этим вершила судьбы людей. Хотя… так оно на самом деле и было.

– До свидания, – мы в один голос ответили регистратору и незамедлительно скрылись за массивной железной дверью.

За то время, которое было потрачено на вопросы о том, имели ли я и мой дорогой супруг детей, совместно нажитое имущество, возможное разделить лишь через суд, или какие-то другие материальные ценности, способные усугубить процесс развода, молодожёнов под дверью праздничного зала заметно поубавилось.

Коридор оказался пустым, свободным и каким-то грустным. В это время года темнеет всё ещё рано, и вечерние сумерки уже успели окутать и без того мало освещённое здание Дворца бракосочетаний.

– И куда ты теперь? – протирая свои очки, спросил Денис.

– Домой, – с облегчением вздохнула я. – У меня ведь есть квартира мамы.

– Всё-таки мне кажется, что мы поторопились с разводом, – Денис снизал плечами, виновато уставивись в пол.

– Наоборот. Мы поторопились тогда, когда связали себя узами брака в семнадцатилетнем возрасте. Мы поторопились тогда, когда приняли решение, что будем жить с твоей мамой. В конце концов, мы поторопились тогда, когда решили, что заграничная стажировка мне, молодому специалисту совсем не нужна. Мне продолжать? – запыхаясь, я быстро спускалась по мраморным ступенькам и пыталась объяснить уже бывшему мужу, что мы всё сделали правильно.

– Нет. Не нужно. Но пойми, я же… – он учтиво открыл мне дверь, выпуская на промозглый холодный воздух.

– Что – ты? Ну, вот что – ты? – я обернулась к нему и с возмущением взглянула в глубину его серых глаз, стараясь отыскать ответ на вопрос.

– Я всё ещё лю…

– Денис, дорогой мой! – резко остановилась и тяжело вздохнула. – Ещё раз…

Но экс-супруг так и остался стоять у двери, удивлённо разглядывая мой силуэт. Он хотел сказать о самом главном, но я не позволила. Он всё ещё надеялся меня вернуть, но уже поздно. Он верил в то, что нас ещё всё возможно, но этого не будет. И сейчас, когда Денис попытался вновь сказать о своих чувствах, в наш разговор вмешалась давно известная мне женщина…

– Мама? Что ты тут делаешь?

– Деничка, я принесла тебе шарф. На улице так холодно, а ты только недавно переболел ангиной, – на всех парах подбежала свекровь. На ней было надето поеденное молью серое пальто и яркий розовый берет со смешным помпончиком. Весь её вид, её гордая осанка, манера держаться и правильно говорить, указывали на то, что в ней текла кровь истинных аристократов.

– Мама! Какой шарф? Какая ангина? – Денис быстро подбежал к ошарашенной его реакцией женщине и схватил её под руку, совсем забывая обо мне. Стоя немного поодаль от этой неразлучной парочки, я наблюдала за весёлой семейной сценой.

– Деничка, но ты же можешь снова простудиться! – сердобольная мама достала из пакета широкий вязаный шарф и протянула его сыну.

– Зоя Эдуардовна, у вашего Денички уже седина на волосах, а вы всё за ним бегаете. Деничка то, Деничка это… – не выдержав этого цирка, я подошла к мужу. Бывшему… Надо привыкать уже к новому статусу.

– Вот будут у тебя свои дети, тогда и поймёшь меня, – отмахнувшись, буркнула Зоя Эдуардовна, – впрочем, у такой вертихвостки, как ты, они вряд ли будут.

– Мама! – Денис тотчас одёрнул мать, а я лишь улыбнулась, пряча свои замёрзшие уши под широким меховым капюшоном пальто.

– Я уже двадцать сем лет твоя мать! И не смей перебивать меня! – назойливая свекровь быстро натянула на шею сына шарф и начала заматывать его вокруг ворота пальто, словно на египетской мумии.

– Ты зачем сюда пришла? – он наконец вырвался из её хватки.

– Как – зачем? Сегодня ведь такой день! Такой день! Я с утра испекла яблочный пирог! Подумала, что мы можем посидеть, отметить ваш развод, как в старые добрые времена, по-семейному. – Зоя Эдуардовна протянула ещё один пакет, указывая на принесённую стряпню.

Денис быстро наклонился над ним и засунул туда нос.

– Мам, пахнет вкусно.

– Я знала, что тебе понравится, сынок, – женщина ласково дотронулась до его щеки и улыбнулась.

– Твой яблочный пирог не может не понравиться, – пролепетал он и, развернувшись ко мне, нахально предложил: – Может, действительно отметим?

Я снова улыбнулась, доставая перчатки из сумки.

– Развод, значит, будем отмечать?

– Ну да, – удивлённо ответил Денис.

– С яблочным пирогом твоей мамы? И с самой мамой тоже? – чётко произнесла каждое слово.

– Да. На нашей кухне. Знаешь, это так замечательно – вновь почувствовать себя семьёй. Вновь ощутить тепло и ласку друг друга….

– Денис, ты идиот! – я резко прервала бывшего мужа и забросила сумку на плечо.

– По-по-почему это? – от неожиданности начал заикаться он.

– Да как ты смеешь обижать моего сына? Он золотой человек: умный, интеллигентный и воспитанный в отличие от тебя! Как тебя вообще взяли на место учителя? Я пожалуюсь твоему директору! – Зоя Эдуардовна тут же бросилась на защиту своего сына.

– Делайте что хотите. Мне надоел этот балаган! Я вообще не понимаю, как смогла продержаться десять лет в этой ненормальной семье! – я непонимающе пожала плечами.

– Что? Это моя семья ненормальная?! – свекровь сию же секунду ринулась ко мне, вручая пакет с яблочным пирогом Денису.

– Прошу вас, хоть тут не устраивайте этих душераздирающих сцен. Тут люди кругом! – примирительно улыбнулась и сделала шаг в сторону.

– Я тебе сейчас покажу, как оскорблять мою семью! Не смей трогать моего сына! – не унималась моя свекровь. Ой, ну вот опять… Бывшая свекровь.

– Не хочется разочаровывать вас, моя дорогая Зоя Эдуардовна, но ваш сынок, который и шагу не может ступить без вашей юбки, мне уже порядком поднадоел. Так что не волнуйтесь о его покое. Я его не потревожу, – снова растянув губы в улыбке, я решительно направилась к выходу.

– Ах, ты! Да как ты… я… я этого так не оставлю… – прошипела возмущённая женщина, пытаясь догнать меня.

ДЕНИС

– Мам, да перестань уже, – я ухватил мать за руку и грустно посмотрел вслед уходящей жене. То есть бывшей жене.

Я всё ещё любил Марину, но когда моя мать сталкивалась с ней, то ничего не мог поделать. Абсолютно. Теперь мне предстоял тяжёлый выбор между двумя близкими сердцу людьми. Между любимой, с которой десять лет прожил бок о бок, и матерью, всё время твердившей о том, что она должна быть главной женщиной в моей жизни, что относится, по её мнению, к каждому уважающему себя парню.

– А я говорила. Говорила тебе, что эта вертихвостка ещё покажет своё истинное лицо, – мама взяла меня под руку и повела в том же направлении, куда ушла Марина.

– Мама, ну зачем ты так? Марина ведь хорошая, – попытался возразить ей в ответ.

– Знаем мы таких хороших. Сначала окрутят так, что нет сил с ними бороться, а потом творят, что хотят, – раздражённо процедила она.

– Марина никогда никого не окручивала, – настаивал на своём я. Ну что она, в самом деле?..

– Как же! Никогда и никого?! Ага, конечно… Вот ты, мой бедненький, и попался в её тщательно расставленные сети! Ты даже не заметил, как она начала полностью контролировать тебя.

– Оставь! – Моё терпение начинало заканчиваться. – Полностью контролирует меня лишь одна женщина. И это ты!

– Деничка, я же твоя мать! Я должна знать всё-всё-всё…

– Да, мам, – поняв, что спорить с ней бесполезно, устало ответил я и просто молча шёл по тротуару, чувствуя, как мама цепко схватилась за мою руку.

– И если я говорю, что она вертихвостка, значит, так оно и есть, – продолжала наступать она. На мозги капает – не иначе.

– Да, мам, – сковав свои эмоции, смиренно поддакнул. Может, успокоится, наконец…

– Она совершенно нам не подходит…

– Да, мам, – словно попугай, повторял я, а сам сосредоточенно искал глазами в толпе образ жены, но, к сожалению, тоненькая фигурка в белом пальто уже успела скрыться из виду. А ведь мы так и не попрощались…

Невпопад отвечая на вопросы матери, я понял, что Марина ушла. А это означало только одно: она больше не вернётся. Я не знал, откуда у меня была такая уверенность – я просто это очень хорошо чувствовал.

Рука матери всё так же крепко сжимала мой локоть. Её наставнический голос рассказывал, что и как нужно поменять в жизни, чтобы стать счастливым. А чтобы это поскорее осуществить, мама пообещала лично заняться устройством моих новых личных отношений. Я не смел спорить, так как прекрасно знал, что это совершенно напрасно. Если она бралась за что-то, то доделывала начатое до конца – так, как того хотелось именно ей.

– Ты приготовишь сегодня твой фирменный рис? – Словно из револьвера, в голову выстрелила мысль, что Марина больше не появится в моей жизни.

– Конечно, моё солнышко, – сразу же просияла мать. – И мясо к нему. Всё, как ты любишь! – Она прижала меня к себе, хоть ростом я был выше её на две головы, а потом что-то счастливо пролепетала.

– Всё, как я люблю… – прошептал в ответ и провёл ладонью по нагрудному карману пальто. В кармане лежал паспорт. А в паспорте стоял штамп. Штамп, который красноречиво свидетельствовал о том, что я теперь свободен. А это значит, что мама, наконец, сможет заняться поиском идеальной невестки. И она ненадолго отстанет от меня.

Сердце в груди отчего-то больно сжалось. Но почему? Ведь Марина ушла, а мама осталась. И, в конце концов, именно с ней, мне теперь придётся существовать. Но во всём этом был один-единственный и огромный плюс: мама определённо готовила рис лучше, чем сама Марина. И мясо у неё получалось изумительное на вкус. И готовила она только для меня, для своего единственного сына.

Это немного развеселило, и я натянуто улыбнулся, последний раз всматриваясь в однообразные серые фигуры в толпе. Нет, она ушла и больше не появится на моём пути. Мысленно попрощавшись с бывшей женой, сделал вывод, что ей всё-таки было далеко до моей матери. И сейчас, в свете вечерних фонарей и в предвкушении вкусного сытного ужина, мне казалось это неоспоримым фактом.

Глава 2

МАРИНА

Быстро свернув за угол, я облегчённо вздохнула, когда бывший муж и свекровь, которая, наверное, никогда не может стать бывшей, остались далеко позади. Вместе с ними ушла и та прошлая жизнь, которой мне пришлось жить последние десять лет. Вместе с внезапно пробравшимся холодным морозным ветром под полы тёплого пальто так же внезапно наступило осознание того, что именно сейчас, впервые за долгие годы, я чувствую себя по-настоящему свободной.

Лишь на мгновение внутренний голос заставил меня остановиться и обернуться назад. Там, за перекрёстком, остались те, которые по всем законам должны были быть самыми родными и самыми близкими. Но, видимо, судьба распорядилась иначе. Мы не смогли стать единым целым. Как ни старались, но настоящей семьи у нас не получилось. И к горю или к счастью, терпение одного из членов этой фиктивной ячейки общества лопнуло. Сцена у ЗАГСа была ещё одним подтверждением этому и не оставила никаких шансов на счастливое примирение.

Я резко развернулась на каблуках любимых сапог и заторопилась вперёд. На улице уже заметно потемнело. Вечер осторожно спускался на сонный, спрятавшийся в сугробах снега город. Зажигались первые фонари, а витрины маленьких магазинчиков сверкали неоном. Не по-весеннему крепчал мороз, заставляя прохожих торопливо разбегаться по своим уютным «берлогам» и наслаждаться их согревающим комфортом.

Сейчас, когда для меня закончилось печальное, давящее однообразием десятилетие, я позволила себе вспомнить, как всё началось. С Денисом нас свёл нелепый случай на одной из студенческих вечеринок. Ничего необычного в тот вечер не произошло. Небо не обрушилось на землю звездопадом, а земной шар не сошёл со своей оси. Всё случилось спокойно и довольно сдержанно. Спустя некоторое время шумная компания студентов-первокурсников обсуждала нашу будущую свадьбу. А мы, красивые, скромные, добрые, к тому же оба педагоги по образованию, казалось, просто идеально подходили друг другу. И пока смотрели друг на друга влюблёнными глазами, друзья и родственники готовили подарки нам на свадьбу.

Хороший мальчик Денис, который, к тому же, был послушным и никогда никого не огорчал, тут же познакомил свою мать Зою Эдуардовну с будущей невесткой. Я дрожала как осиновый лист, постоянно ища поддержки у любимого и стараясь стойко выдержать процесс смотрин. Зоркий глаз Зои Эдуардовны внимательно оценил меня с ног до головы, не особо скрывая истинных мыслей, а губы будущей свекрови растянулись в улыбке, когда выяснилось, что я девушка порядочная и воспитывалась в хорошей семье. Впрочем, аристократические корни родительницы Дениса не позволяли ей так просто разрешить будущую свадьбу. Эта сварливая женщина учтиво, соблюдая протокол, и довольно тактично дала понять нам, что ранний брак не принесёт никому радости.

Самое интересное, что моя память ничего не стёрла на своей плёнке – я помнила каждое событие, каждое слово, каждое действие, словно случилось это лишь вчера, а не десять лет назад. С точностью воспроизводила гневные слова Зои Эдуардовны вслед уходящему сыну, который заявил о том, что наша свадьба всенепременно состоится. Ещё тогда, такая молодая и неопытная, я поняла, что своим безразличием к словам матери Дениса мы накликали на себя беду.

На скромном бракосочетании присутствовали только друзья и моя мать. Зоя Эдуардовна пожелала остаться дома и, более того, уговорила своего мужа, добрейшей души человека, тоже пропустить такой важный день в жизни своего сына.

Впрочем, мы были так поглощены друг другом, что просто отказывались замечать всё это. Нас полностью захватил мир учёбы и студенческой страсти. Четыре года тихой, спокойной и почти мирной жизни в студенческом общежитии, где нам выделили отдельную комнату, пролетели незаметно, словно один день.

Мы удачно сдали выпускные экзамены, шумно отпраздновали выпускной вечер и четвертую годовщину брака. Будто очнувшись от тяжелого похмелья, перед нами непроходимой скалой встал квартирный вопрос. На семейном совете, который возглавлял не Денис, а почему-то Зоя Эдуардовна, было решено, что наша семья должна проживать рядом с ней, в её квартире. Отец моего мужа к тому времени умер, и свекровь, заливаясь слезами, наотрез отказалась жить одна. Денис же, как порядочный сын, успокоил мать, уверив в том, что он никогда и ни за что не бросит её. А на мой недоумённый взгляд он лишь пожал плечами и прошептал, что это всё временно.

Но, как говорится, нет ничего долговечнее, чем временное. Наша жизнь под одной крышей со сварливой свекровью затянулась на несколько лет. Я постоянно нервничала и жаловалась супругу на то, что Зоя Эдуардовна постоянно ко мне придирается. Денис удивлённо смотрел на мать, которая ангельски вела себя в присутствии сына, и лишь отмахивался от моих постоянных упрёков. В большинстве случаев я никогда не жаловалась просто так и всё всегда старалась уладить самостоятельно. Тем более, как оказалось на пятом году совместной жизни, Денис не понимал, что подразумевается под понятием обеспечения своей семьи, и с головой ушёл в науку. Наших стипендий раньше хоть как-то хватало, чтобы прокормить себя, – теперь же и их не было, и мне пришлось в срочном порядке искать себе работу.

Легко сказать, да трудно сделать! Специалистов со знанием английского языка в большущем городе оказалось пруд пруди, и мне оставалось только горько вздохнуть и распрощаться со своей мечтой преподавания иностранного языка в одном из ВУЗов, устроившись на должность секретаря-референта в одну молодую компанию.

– Ты пойми, Денису аспирантуру закончить нужно, писать диссертацию, – нравоучительным тоном заявила однажды Зоя Эдуардовна.

– Я же ничего не имею против этого. Но разве нельзя это как-то совмещать хотя бы с самыми минимальными заработками? – возмутилась я, громыхая посудой в раковине.

– Неужели ты хочешь, чтобы твой любимый муж бросил всё ради твоих прихотей?

– Прихотей?

– А как иначе? Тебе что, денег мало? Живёте тут, как сыр в масле катаешься и ещё возмущаешься! – Зоя Эдуардовна нервно отодвинула тарелку.

– Да поймите вы, я же хочу как лучше! – взмолилась в ответ свекрови.

– Как лучше будет для Дениса, знаю только я. Потому что я – мать!

– Угу, – грустно согласилась я, а потом ушла заливаться слезами в отведённой нам с мужем комнате.

Впрочем, моя любовь к Денису тогда ещё не угасла, и как ни мне приходилось понимать, что наука для него действительно важна и отвлекать его своими упрёками и слезами – это неправильно и неэтично. Я молча работала, исполняла то, что от меня требовалось, старалась меньше попадать Зое Эдуардовне на глаза, а, следовательно, и бывать дома. В ежедневных заботах и проблемах прошло ещё несколько лет. Взаимоотношения со свекровью наладились и заметно потеплели. Я даже научилась не обращать внимания на её едкие замечания и изо всех сил пыталась сохранять душевность и семейный уют, о котором она так мечтала.

– Мариночка, твои пироги недостаточно прожарены, – заявила свекровь во время очередного застолья в шумной компании родственников. Словно ничего не слыша, я так же улыбалась гостям и старалась сделать этот вечер незабываемым для всех. – Денис, как так можно? Ты ведь заработаешь язву, кушая непроваренную пищу! – Зоя Эдуардовна всё-таки вынудила сына положить пирожок обратно.

– Мам, пирожки отличные, – с полным ртом еды возразил Денис.

– Нет. Я же хозяйка, – свекровь бросила недовольный взгляд на меня. – Значит, мне лучше знать. Вот у Верочки с пятого парадного… М-м-м, какие она печёт пироги! Кстати, Денис, она уже давно приглашает тебя в гости. Может, сходишь, а?..

Денис закашлялся, но ничего не ответил. Я лишь покраснела и опустила глаза. Терпеть такое становилось просто невыносимо, но и устроить скандал при всех родственниках тоже не могла.

Зоя Эдуардовна ликовала. Она демонстративно отставила тарелку с пирогами в конец стола и продолжила расхваливать соседку Верочку, на что мои пальцы невольно сжались в кулаки. Зато вечером… вечером не выдержала и разрыдалась на груди у мужа.

– Я так больше не могу. Это кошмар какой-то! – всхлипывала я, растирая тушь по щекам.

– Милая, ну прости ты её. Мама ведь не специально! – ласково пел Денис.

– Как не специально? Она при всех, понимаешь, при всех сравнивала меня с какой-то Верочкой!

– Ну, малыш. Ну, успокойся, – гладил меня по голове муж.

– Нет! Я не успокоюсь до тех пор, пока мы не переедем! – решительно заявила ему своё несогласие и отправила на переговоры со свекровью.

Вот только долгожданный разговор и самые радужные надежды не дали ожидаемого результата. Как только Денис завёл разговор о нашем скором переезде, Зоя Эдуардовна тут же схватилась за сердце и повалилась на диван. Мой муж нервно мотался по квартире в поисках сердечных капель и молил Бога о том, чтобы с мамой всё было хорошо. Зоя Эдуардовна слёзно отреагировала на заявления сына и заявила, что если ему наплевать на здоровье собственной матери, то он может уезжать прямо сейчас. Но Денису, конечно же, было не наплевать, и он шаркающими шагами поплёлся объяснять мне, почему именно мы не можем пока переехать.

Смирившись в очередной раз с неизбежностью своего бытия, я молча отвернулась к стене, позволила супругу поцеловать себя и забылась в беспокойном сне. После того случая свекровь поняла, как можно манипулировать сыном, к тому же, весьма удачно, и прибегала к этой сцене всё чаще и чаще.

Наверное, мне помог счастливый случай. На кафедре, в университете, в котором работала мама, освободилось место, и я с радостью окунулась в мир своей детской мечты. С удовольствием преподавала английский язык, проводила интересные экскурсии и радовалась жизни. Почему иностранный язык? Наверное, однажды всё решила прочитанная вдоль и поперёк книга Редьярда Киплинга «Книга джунглей». Именно тогда я почувствовала, что мне непременно нужно узнать и другие языки мира тоже. А ещё мне безумно хотелось путешествовать, но денег на это я так и не нашла за всю совместную с Денисом жизнь.

Несколько следующих лет миновали относительно спокойно и ознаменовались лишь смертью моей матери, потерю которой переживала долго и болезненно. В тот момент даже вездесущая свекровь не решалась лезть с расспросами и вела себя сдержанно и спокойно. Видимо, у Зои Эдуардовны проснулась совесть, раз она оставила меня в покое, не подначивая и не цепляясь к каждому сделанному мною делу.

На семейном совете, почётным главой которого была Зоя Эдуардовна, утвердилось решение сдавать квартиру моей мамы и копить деньги на свой собственный угол. Я молча выслушала такое предложение и толкнула мужа ногой под столом. Денис, к счастью, вовремя спохватился и заявил свекрови о том, что мы женаты восемь лет и уже давно можем жить самостоятельно. Она спокойно выслушала сына и снова схватилась за сердце.

– Как же так? Детки мои милые, как же я буду-то без вас? – вредная женщина нервно глотала воздух.

– Поймите вы, мы же будем приходить к вам. Очень часто. Так часто, как вы этого захотите, – обещала я, боясь упустить такой шанс.

– Муж меня бросил. Ушёл в иной мир, оставив меня одну. Теперь и вы бросаете несчастную старую женщину, – завывала свекровь, утирая слёзы новой накрахмаленной скатертью, – Горе-то какое!

На крик и ужасающие стоны Зои Эдуардовны прибежала взволнованная соседка, удивлённо рассматривая странную картину в гостиной.

– Танечка, моя дорогая. Дети… Они решили оставить меня. Им, видите ли, другую квартиру подавай! А как же я? Как мне быть? – свекровь демонстративно подняла руки к небу и вновь закатила истерику.

– Что же вы так мать заставляете волноваться? Негоже так со старыми немощными людьми обращаться! Она к вам так относится, а вы… Эх… – махнула рукой соседка и удалилась к себе.

Я горько усмехнулась, когда поняла, что трюк свекрови в очередной раз удался и её заботливый Деничка смерил меня виноватым взглядом.

После этого, казалось, долгожданная идиллия всё-таки пришла в наш дом. Денис, наконец, дописал свою многострадальную диссертацию и исполнил свою мечту, а я всё дольше пропадала на любимой работе, получая отдушину только в ней. После смерти мамы она была тем единственным источником, дающим силы жить. Зоя Эдуардовна тоже немного успокоилась и с периодичностью раз в неделю рассказывала мне о том, как Верочка с соседнего подъезда, или Светочка, или Ниночка замечательно готовят рис, мясо и просто превосходно пекут пироги. Все эти девушки казались ей идеальным вариантом для любимого сына Денички. Об этом она тоже не забывала напомнить мне в минуты уединения с ней. Но никакая ни Верочка, ни Светочка с Ниночкой не спешили становиться членами семьи Зои Эдуардовны, ибо, в отличие от моей, их нервная система была дороже для них, чем какие-то призрачные семейные ценности.

Почему я не ушла? Почему сразу не бросила мужа? Наверное, потому, что всё ещё любила его. Любила Дениса, который каждую ночь клятвенно обещал, что не даст меня в обиду, что мы обязательно переедем в следующем месяце, что заживём по-новому.

Впрочем, у всего есть свой срок давности. У всего есть свой предел. Видимо, у моего терпения вышел тот самый пресловутый срок хранения, и я взорвалась, накрученная былыми обидами, словно бомба замедленного действия.

– Я хо-чу ре-бё-нка, – чётко и по слогам заявила в один вечер мужу.

– Но…. – Это единственное, что Денис смог тогда ответить.

– Что – но? Нам с тобой скоро тридцать. Когда рожать-то? – медленно закипала я, взъерошивая руками волосы.

– Но мама… она сказала, что ещё рано и… – пытался что-то объяснить Денис.

– Мама? Ты обсуждал это с мамой? Не со мной?

– Пойми… она ведь мудрее, опытнее, и она, наверное, права… нам ещё рано… – промямлил он и попытался схватить меня за руку, но я резко вскочила с кровати и влепила ему звонку пощёчину.

– Слюнтяй! – крикнула мужу из прихожей, а затем, выскочив на лестничную клетку, громко хлопнула входной дверью.

Всю ночь до самого рассвета я проревела на плече у единственной подруги, а на утро, уже спокойная и сдержанная, набрала домашний номер, так же твёрдо заявив:

– Я подаю на развод.

– Что? – Сонный Денис ничего не понял.

– Мы с тобой разводимся! Теперь понятно? – В этот судьбоносный момент меня охватила какая-то неведомая радость.

– Но как же? Что произошло? Неужели ты так расстроилась из-за ребёнка? – испуганный голос мужа больно ударил по барабанным перепонкам.

– Извини. У меня больше сил нет терпеть это, – я натянуто улыбнулась в трубку.

– Что терпеть? Всё же было хорошо! Мы так прекрасно жили! – искренне удивился Денис.

– Давай прекратим этот бессмысленный разговор. Жду тебя в суде, – устало вздохнула в ответ, намереваясь положить трубку в следующую секунду.

– Ну почему сразу именно развод? Давай решим это как-то иначе!

Я даже рассмеялась, не заботясь о том, что Денис сейчас растерян и напуган, потому что вдруг поняла, что наш брак изначально был ошибкой. Неожиданно отчётливо почувствовала, что решиться на это нужно стоило давным-давно.

– Развод? Эта вертихвостка хочет развестись? Сейчас же дай мне трубку! – послышался нервный, но весьма довольный голос свекрови.

– Мам, подожди…. – Видимо, Денис всё-таки решил сначала сам поговорить со мной.

– Не буду я ждать! Раз эта фифочка так решила, то ты должен быть рад. Я всегда говорила, что она для тебя не пара! – Зоя Эдуардовна кричала так, что это, наверное, слышала не только я, но и их вечно любопытные соседи.

Я снова нескромно рассмеялась и сбросила вызов, так и не дождавшись от Дениса согласия на развод. Впрочем, детей у нас не было – делить нечего, поэтому все надежды оставались лишь на скорейшее разрешение этой грустной, печальной и до нелепости абсурдной ситуации, в которую вылилась вся моя десятилетняя семейная жизнь.

***

Облегчённо вздохнув, я рассматривала дверь квартиры, в которой так долго не была. Мой дом. Дом моей матери, который когда-то так глупо променяла на что-то другое и менее прочное. Проведя рукой по холодной металлической поверхности, на лице невольно возникла грустная улыбка. Столько времени прошло… Я ведь ни разу не приезжала сюда после похорон. В квартире постоянно проживали то одни жильцы, то другие, ожидая, пока я наберусь смелости и всё-таки вернусь в свой дом. Обидно, конечно, что так поздно, но главное, что решилась на это.

Решив проверить почтовый ящик, я нашла в нём одно-единственное почтовое уведомление. А где же само письмо? Вернувшись к запертой квартире и взявшись за дверную ручку, пальцы неожиданно нащупали какой-то сверток, засунутый за неё. Смутившись, я взяла в руки конверт, который уже, наверное, давно пылился под дверью нежилой квартиры. В темноте подъезда невозможно было разглядеть имя отправителя и его адрес, но что-то заставило прижать к себе конверт, словно дав почувствовать, что в нём находится что-то важное.

Я резко повернула ключ в замочной скважине. Тяжёлая стальная дверь приоткрылась, недовольно скрипнув. В ноздри ударил аромат лимонника и ещё чего-то цитрусового. Аромат, который постоянно сопровождал мою мать. Радостно зажмурившись, быстро нащупала рукой выключатель и уже со спокойной душой вошла в свой новый старый дом, вдохнув знакомый запах полной грудью. Живительный запах. Родной.

Здесь витал воздух детства, ласки, тепла, свободы и такого долгожданного покоя.

Глава 3

Моё сердце замерло, когда правая нога переступила порог квартиры. Благоухание лимонника сопровождало меня каждый шаг. Оно, словно невидимый оберег этого дома, незаметно касалось тайных невидимых струн моей души. Я улыбнулась и вдохнула на полную грудь. Наконец-то дома… Но тело почему-то застыло в нерешимости пройти дальше.

Обычная двухкомнатная квартира не блистала шикарной обстановкой и дорогим убранством, однако в её стенах было что-то особенное. Какое-то невидимое чувство умиротворённости, сотканное на протяжении нескольких лет, начиная с того самого момента, когда в это жилище въехала моя мама. Она внесла в эту среднестатистическую каменную коробку что-то невероятное и обладающее сильнейшей магией. Что-то умопомрачительно-сладкое и трепетное одновременно.

Я осторожно прошла вперёд, пересекая вход небольшой гостиной. Здесь всё осталось по-прежнему. Ничего не изменилось за время чужого обитания в этом доме, лишь немного передвинута мебель, заменены шторы и ковёр, но те самые сильный аромат лимонника и чувство гармонии остались прежними.

Выглянув в окно, попыталась разглядеть знакомый с детства пейзаж. Пальцы бережно касались ваз, книг, фотографий в больших рамках… Приглушённый свет, исходящий от высокого в салатовом абажуре торшера, придавал гостиной необыкновенную, таинственную атмосферу. Я опустилась на старенький диван, покрытый пушистым покрывалом, и с удовольствием закрыла глаза, став вспоминать своё детство, проведённое в этой квартире. Вспоминала маму, которая радовалась моим первым успехам. Вспоминала себя прежнюю: весёлую, задорную, с острым носиком и любопытными глазами.

По привычке провела рукой по мохнатому персиковому покрывалу, как любила делать когда-то давно, и… наткнулась на конверт, который в порыве эмоций был брошен на диван, а потом и вовсе благополучно забыт. Плотная бумага, аккуратно выведенные буквы однозначно заинтересовали. На конверте значились только моя фамилия и адрес проживания, зато имени отправителя на нём написано не было. Торопливо, словно боясь куда-то опоздать, я распечатала конверт, в котором лежал только один листочек бумаги, ровно сложенный вдвое.

Чуть помедлив, покрутила в руках письмо, пытаясь разгадать, что бы это всё значило, но, не найдя никаких зацепок, глубоко вдохнула и всё же разложила лист бумаги.

«Марина, ни моё имя, ни моя фамилия не скажет вам ни о чём. Уверяю вас, вы меня не знаете, так же, как и я вас. Не стоит пугаться и тут же выбрасывать письмо в мусорное ведро. Марина, у меня к вам есть одно очень важное дело, касающееся вашего отца. Прошу вас почтить меня своим присутствием для того, чтобы я смог передать вам важную для вас информацию.

Я буду ждать вас каждый вечер в пять часов в кафе «Маргарита» на проспекте Мира. Очень надеюсь, что вы согласитесь на встречу, иначе, мне придётся вернуться домой ни с чем, а улетаю я обратно уже третьего марта.

С уважением, Александр».

Глубоко вдохнув, я непонимающе уставилась на ровные строчки в письме, выведенные почти каллиграфическим почерком. Потом, словно не веря тому, что прочитала, снова пробежалась глазами по коротенькому известию. Губы растянулись в улыбке: возможно, это чья-то странная шутка… Но зачем кому-то шутить именно так? Какой смысл в том, что я приду в «Маргариту» и буду ожидать какого-то призрачного Александра? Но, на миг задумавшись, всё же решила, что единственный, кому это нужно, мог быть только Денис. Впрочем, мой бывший муж не смог бы решиться на подобный розыгрыш самостоятельно, без участия в этом спектакле Зои Эдуардовны.

Я вжалась спиной в мягкий диван, прикусив нижнюю губу, – всегда так делала в минуты серьёзных размышлений – и внезапно поняла: письмо пришло не по адресу. Мало ли Марин живёт в этом большом городе? Отправитель просто-напросто ошибся и засунул конверт именно в мою дверь, даже не подозревая о том, что я не та, кого он ищет. Но, перевернув конверт, мне стало почему-то грустно. Нет, адрес значился мой, вернее, тот, по которому была прописана, хоть и не проживала там уже давно.

Очередная догадка лопнула, словно мыльный пузырь, и глаза снова оказались прикованы к строчкам письма. Они выискивали в словах незнакомого мне Александра какой-то смысл, который мог быть пропущен в самом начале чтения, но так и не находили его. В конце концов, устав от этого бесполезного занятия, я поднялась с дивана, да и злополучный конверт не забыла с собой захватить.

Александр словно подозревал что-то неладное, когда просил меня не выбрасывать письмо. Я же пропустила эту просьбу мимо ушей и всё-таки выбросила смятое послание в мусорное ведро, не найдя логичной причины его появления в моей двери.

«Если это шутка Дениса, то я не доставлю ему такой радости, – прошептала, зевая во весь рот и направляясь к спальне. – В конце концов, если это действительно так важно, то этот Александр мог бы и сам найти меня, а не оставлять непонятные письма на пороге».

Однако то ли новое место так повлияло, то ли переживания от развода и встречи с Зоей Эдуардовной, но уснуть мне так и не удалось. Я долго ворочалась, пытаясь поймать сон, чтобы хоть немного вздремнуть перед уроками в гимназии. То просовывала руку под подушку и крепко зажмуривала глаза, то сбрасывала с себя одеяло и вовсе убирала подушку, то переворачивалась на другой бок и на другую сторону кровати, но уснуть так и не получалось. Мирно тикали часы, тишина давила тяжёлым грузом. Несмотря на отключенное так рано отопление, мне было жарко, но я упорно продолжала пытаться провалиться в забытье, считая вслух несуществующих баранов. И когда заплетающимся языком дошла до цифры триста девяносто шесть, мои надежды на спокойный сон окончательно пропали.

Резко поднявшись, села на кровати. Затем, быстро отбросив тонкое одеяло, не включая свет, я почти бегом побежала в кухню и открыла дверцу тумбочки под раковиной. Безошибочно и торопливо достала оттуда смятую бумажку и, так и не включая свет, подошла с ней к окну, которое освещалось ярким фонарём во дворе напротив.

«Марина, у меня к вам есть одно очень важное дело, касающееся вашего отца», – вслух прочитала эту строчку и поняла, что именно меня смутило.

Отец!

Я ещё два раза изучила вырванное из текста предложение, словно хотела убедиться в том, что не разучилась складывать буквы в слова. Но ровный почерк некого Александра чётко и ясно вывел слово «отца» – в этом ошибки быть не могло.

Нервно прижав письмо к груди, на ватных ногах подошла к раковине, и только после того, как опустошила стакан холодной воды, я задышала спокойно и опустилась на неудобную табуретку. Тут, в полумраке кухне, я просидела почти до утра, пытаясь вспомнить то, что знала о своём отце. А знала, на самом деле, очень мало. И это «очень мало» почти граничило с «ничего».

У меня не было отца. Я не помнила и не знала его. Мама никогда не говорила о нём, а потому мне просто приходилось верить в то, что папа просто потерялся. Но в семилетнем возрасте, когда поступила учиться в первый класс, я долго расспрашивала маму, где мой отец и почему он не забирает меня из школы, как это делает папа Юли? Мама отвечала, что он уехал в длительную командировку. Тогда моим главным желанием, как на день рождения, так и на Новый год, стала встреча с папой.

С тех пор прошло много времени, и, в конце концов повзрослев, мне уже окончательно стало ясно, почему мама живёт одна. Такие истории слышались отовсюду, они были сплошь и рядом, случаясь с каждой третьей семьёй. Я не решалась тревожить мать расспросами о своём появлении на свет, надеясь на то, что она сама мне всё расскажет.

– Где мой отец? – не выдержала в день своего восемнадцатилетия и задала волнующий меня вопрос матери.

– Не знаю, – честно ответила она.

– Как так? – искренне удивилась я.

– Понимаешь, дочка, мы виделись с ним всего несколько раз. А потом он уехал.

– Куда? – печально выдохнула в ответ.

– Какая теперь разница! – Мать отвернулась к горе немытой посуды.

– Есть разница! Мама, я хочу знать, кто он, где он! – я сорвалась на крик.

– Я не знаю, дорогая. Наш роман был такой быстрый и такой бурный…

– Он знает, о моём появлении на свет? – резко прервала её рассуждения.

– Не знаю… Возможно. В любом случае, лично я не говорила ему об этом.

Я уронила скользкую тарелку на пол, открыв рот от неожиданности.

– Почему ты ему не сказала?

– Потому что так было бы правильно. Твой отец встретил меня за несколько дней до собственной свадьбы…

– Свадьбы? – хмуро покосилась на осколки разбитой тарелки и лужу на линолеуме.

– Да. Он собирался жениться. Надеюсь, что удачно. – Мать быстро вытерла руки и, бросив полотенце в сторону, удалилась из кухни, дав мне понять, что разговор окончен.

Позже, когда я вновь пыталась узнать что-то о своём отце, мама всячески обходила эту тему стороной. В конце концов, мне пришлось смириться с тем, что эти разговоры ей бесконечно неприятны, и покорно окунулась в мир семейной жизни, напрочь забыв о том, что когда-то в детстве мне хотелось отцовской заботы и любви.

Замёрзшими пальцами я провела по измятой бумаге и задумалась: а вдруг Александр не лжёт и не шутит? Вдруг эта встреча расставит все точки над «і», и я хоть что-то узнаю о своём отце? Но в таком случае почему Александр не назвал свою фамилию и улетает уже послезавтра? И куда он улетает?

Ещё долго просидев в темноте кухни, так и не решаясь уйти спать, я никак не могла понять, почему, спустя двадцать сем лет после моего рождения, незнакомец хочет рассказать что-то важное, касающееся моего отца. Нет, это всё нелепости, и их надо срочно выбросить из головы! Надо возвращаться в спальню и постараться заснуть. Однако конверт на этот раз я всё же взяла с собой и бережно уложила его на ночной столик. Усталость, нервное истощение и позднее время, наконец, сморили. Пришёл тревожный сон, не обещающий должного отдыха и бодрого утра уже через пару часов.

Глава 4

Новый день выдался совсем не бодрым, каким-то сонным и ленивым. Будильник на мобильном телефоне окончательно развеял надежды на то, что мне всё-таки удастся выспаться. Бегло кинув ещё сонный взгляд на загоревшийся дисплей телефона, я поначалу зажмурилась, но потом, резко распахнув глаза, подхватилась и заметалась по комнате. Я проспала. Опаздывала, причем катастрофически. И у меня было всего сорок минут для того, чтобы одеться, наложить макияж, позавтракать и добраться до гимназии, в которой преподавала.

Естественно, из этого долгого списка, на который коротких сорока минут явно мало, учитывая, что тридцать минут будет занимать только дорога, пришлось героически вычеркнуть «наложить макияж» и «позавтракать». Обычную неторопливую трапезу заменила чашка горького кофе без сахара между одеванием юбки и спешным расчёсыванием спутанных волос. Всё, что я успела сделать – это быстро умыться, наспех вытираясь мягким полотенцем, и нанести на запястья и шею несколько капель духов с ароматом жасмина.

Отыскав сумку и папку с нужными к урокам материалами, я выбежала из квартиры, громко захлопнув за собой старенькую, но надёжную железную дверь. Выпорхнув из подъезда, на ходу застегнула большие пуговицы своего пальто и натянула меховой капюшон, прячась от сырого холодного ветра.

Судя по всему, ночью температура воздуха опустилась до ноля, а то и вовсе к плюсовой отметке. Вчерашние снежные холмики превратились в неприятное грязное месиво. Холод, лужи и слякоть вперемешку с речным песком, которым ещё вчера были посыпаны скользкие тротуары, окончательно испортили настроение в это утро. Успокоило лишь то, что мне всё-таки удалось вовремя успеть к первому уроку. Элитная гимназия с лингвистическим уклоном жила размеренной жизнью, радуясь щедрыми подарками богатых родителей своих учеников. Она была единственной в своём роде в этом большом городе. Тут учились одарённые дети и те, чьи родители решили, что их чаду ещё с пеленок просто необходимо знание таких языков, как французский, испанский, арабский, китайский и даже латынь. Ну и английский, который включили в общую образовательную программу.

– Марина Артуровна, зайдите ко мне, – в коридоре, во время перемены, мне встретился директор.

– Уже иду. – Поздоровавшись, я незамедлительно вошла в кабинет Анатолия Игнатьевича. – Что-то случилось? – спросила, заметив его взволнованное лицо.

– Случилось. Садитесь, – он указал на стул с мягкой кожаной обивкой рядом со своим столом и продолжил: – Видите ли, Марина Артуровна, на вас поступила жалоба, – замялся он, подбирая нужные слова.

– Жалоба? Но от кого? – удивлённо подняла бровь и нервно провела рукой по своим прямым волосам.

– Некая Шувалова Зоя Эдуардовна заявляет, что вы…

– Шувалова? – я тотчас прервала его. – Позвольте, я объясню вам. Это… это моя свекровь. Бывшая. Понимаете, она никогда не была довольна мною в качестве своей невестки и….

– Простите, но меня не интересуют ваши личные проблемы, – резко возразил Анатолий Игнатьевич.

– Но….

– Вот именно, что есть одно «но», – нахмурившись и тяжело вздохнув, директор встал из-за стола и подошёл ко мне. – Скандал, который устроила ваша свекровь, слышала мать одного из наших учеников.

– Господи, да это нелепость какая-то! Неужели вы поверили тому, что она наговорила? – разволновалась я, нервно теребя бант своей белоснежной блузки.

– Я – нет. А вот эта родительница поверила, – Анатолий Игнатьевич сел на свое место.

– Ну как же так? Зоя Эдуардовна… Что она сказала? – с мольбой в голосе обратилась к директору, игнорируя громкий звонок на следующий урок.

– Она много чего говорила.

– Вы же умный человек! Вы же понимаете, что это всё неправда! Она просто хотела отомстить мне, – мой голос дрогнул.

– Ещё раз повторяю: меня не интересуют ваши семейные дела. Это ваше лично дело. Я не намерен выяснять, кто из вас прав! – мужчина возмущённо стукнул кулаком по столу.

– И что теперь? – всхлипнув, я опустила глаза.

– Эта Ольга Павловна, мать Коли Щукина из пятого «Б», требует, чтобы я вас уволил, – чётко и по слогам произнёс директор.

– Уволили? – задохнувшись от растерянности, я резко встала.

– Именно. Она не желает, чтобы такой учитель, как вы, занимался с её сыном.

Для меня это стало ударом ниже пояса. Уж такого невозможно было ожидать, а словам директора – поверить. Всё происходило словно в жутком кошмарном сне. Только мне удалось наконец-то найти ту работу, в которую могла вложить всю себя. Только моя детская мечта исполнилась, и я начала заниматься любимым делом… Но Зоя Эдуардовна решила иначе. Она всё и всегда решала за других.

– Как так? – тяжело вздохнув, сокрушённо произнесла. – Неужели я плохо справляюсь со своими обязанностями?

– Марина Артуровна, вы же знаете, что нет, – сухо ответил директор.

– Тогда что?

– Ольга Павловна и её муж – главные спонсоры нашей гимназии. Они обещали нам ремонт и новый компьютерный класс. Теперь вы понимаете?

– Желание спонсора – закон? – я обречённо упала на стул.

– Увы, – Анатолий Игнатьевич отвернулся к окну.

– Я могу идти? – спросила, глотая беззвучные слёзы.

– Если хотите, доработайте неделю до конца. Вас ведь любят ученики.

– Но не любят спонсоры, – грустно улыбнулась я.

– Я подыщу вам новое место, – проговорил он, спрятав виноватый взгляд.

– Спасибо.

Я медленно, словно мои ноги налились свинцом, вышла из кабинета директора и отправилась на урок в пятый класс, где учился тот самый Коля Щукин, который и не подозревал, почему его любимая учительница Марина Артуровна вынуждена уйти с работы. Все занятия прошли в милой и дружеской атмосфере, но в самом конце последнего урока на пороге класса возник Анатолий Игнатьевич. Это означало только одно: директор не поменял своего решения и не собирался жертвовать спонсором с тугим кошельком ради того, чтобы я осталась на прежнем месте работы.

Заявление об уходе по собственному желанию было написано быстро. Так же быстро и совсем безмолвно моей рукой была поставлена подпись.

– Мне жаль, – получив от меня заверенный документ, он завизировал его.

– Мне тоже, – я вновь опустила глаза.

– Я обещаю найти вам отличное место. Вы только подождите несколько дней и не обижайтесь на меня, – со всей присущей ему искренностью сказал Анатолий Игнатьевич.

– Спасибо. Я буду вам признательна, – натянуто улыбнулась, крепко сжимая ручку своей сумки, и осторожно поинтересовалась: – А кто будет преподавать английский вместо меня?

– Честно говоря, не знаю… – мужчина почесал свой седой затылок.

– Тогда, может… – Огонёк надежды мелькнул в душе.

– Нет. Ольга Павловна потребовала вашего немедленного исчезновения из стен этой школы.

– Жаль, – хмуро ответила я и развернулась к двери.

– Голубушка, вы только не обижайтесь на старика. Сами понимаете: гимназии нужно как-то выжить. Городские власти не очень-то беспокоятся о нас, а Ольга Павловна – это единственный шанс.

– Я понимаю, – говоря это, боролась с острым желанием расплакаться и броситься этому пожилому человеку на шею.

Анатолий Игнатьевич был строгим руководителем, но никогда не позволял себе незаслуженной критики. Он с радостью принял меня на работу несколько лет назад и относился как-то по-особенному. Возможно, потому, что у него не было детей, а я чем-то напоминала ему жену, которую он давно похоронил. Возможно, потому, что, несмотря на свой возраст, я всё-таки нуждалась в отцовской заботе. Работа стала для меня единственным местом, в котором можно было забывать о существовании всех своих проблем и дышать полной грудью. Ещё вчера мне казалось, что после развода я смогу полностью насладиться своим любимым делом, но судьба в лице Зои Эдуардовны распорядилась иначе: вместе с семьёй потеряна и работа, из которой черпала жизненную энергию. И когда перед глазами всплыло озлобленное лицо бывшей свекрови, я грустно улыбнулась, вспоминая нашу встречу у ЗАГСа. Даже подумывала о том, что непременно нужно зайти к бывшей родственнице и уговорить её переубедить Ольгу Павловну в обратном. Впрочем, я понимала, что это совершенно бессмысленно. Ровным счётом как и мои слёзы, которые сейчас медленно стекали по красным щекам.

Я решила уйти никем не замеченной через чёрный вход: не хотелось объяснять коллегам, что случилось и почему на душе так тоскливо. Тихо и неприметно я вышла на холодный весенний ветер, забыв накинуть капюшон. Сырость и слякоть под ногами как можно лучше подходили под настроение. Свернув за угол, побрела по тротуару главной улицы – медленно и не спеша. Мне теперь не нужно было торопиться домой и готовиться к завтрашним урокам. Дома меня никто не ждал, кроме наполненных детскими воспоминаниями стен. Я месила сапогами грязь под ногами, не заботясь о том, что они уже безвозвратно испорчены, но вдруг остановилась возле ярко освещённой неоном витрины, словно какая-то невидимая рука заставила меня сделать это. Подняв голову вверх, прочитала название кафе – «Маргарита» – и заглянула внутрь через толстое стекло. Маленькое уютное заведение существовало своей жизнью. Кто-то пил кофе, кто-то наслаждался десертом. Влюблённые парочки, одинокие женщины и мужчины, компания подростков – все они наслаждались теплом зала, которое было очень кстати в этот промозглый весенний день.

Я посмотрела на часы – половина пятого – и немного задумалась, однако потом резко рванула стеклянную дверь на себя и вошла в кафе, в котором пахло свежеиспечёнными булочками и корицей. Словно испугавшись своей внезапной смелости и решительности, быстро заняла столик в самом углу, рядом с широким окном, и быстро сняла пальто. Тотчас подбежавший официант быстро принял мой заказ и пообещал принести кофе уже через пару минут.

Однако вскоре смелый порыв быстро сменился сомнениями и страхами. Зачем пришла сюда? Что нужно этому Александру? И может ли он рассказать мне об отце больше, чем моя мать?

Официант принёс кофе, пожелал приятного вечера и удалился. К тому времени я уже поняла, что сделала глупость, придя в это кафе, и даже собиралась уйти обратно. В конце концов, у меня есть ещё двадцать минут – можно выпить свой кофе, а потом сразу же покинуть это место. Видимо, шутка с письмом всё же оказалась очередной проделкой моей бывшей свекрови.

Спешно расплатившись, я поднялась со стула. За окном уже темнело, и мне хотелось поскорее уйти отсюда, спрятаться у себя дома и забыть обо всех неурядицах сегодняшнего дня. Подойдя к гардеробной, поправила волосы, накинула пальто и взяла сумку.

– Марина? – Я резко обернулась и встретилась с большими карими глазами. – Это я вас искал, – радостно произнёс незнакомец и потянулся к моему пальто, помогая снять его, а затем вновь проводил до столика, приглашая сесть. Я безмолвно опустилась на краешек отодвинутого для меня стула и проследила за мужчиной настороженным взглядом. – Вы не волнуйтесь, это я оставил вам письмо. – Мужчина обнажил ряд своих белоснежных зубов, блеск которых выгодно подчёркивался смуглой, с приятным медовым оттенком кожей.

– Я не волнуюсь. Александр, если не ошибаюсь?

– Он самый. Ваш покорный слуга, – мужчина снова улыбнулся, – но только на этот вечер.

– Чем обязана? – сухо спросила, не позволяя себе расслабиться под изучающим взглядом незнакомца.

В свою очередь, он так же внимательно изучал меня. Я больше ничего не спрашивала и молча наблюдала за тем, как Александр подозвал к себе официанта и заказал себе кофе и стакан сока.

– А что будете вы? – учтиво поинтересовался мужчина.

– Ничего. – Начинала злиться, сама не понимая почему.

– Дама определится с выбором позже. А пока принесите ей кофе, – Александр снова тепло улыбнулся и дал понять официанту, что он свободен.

Я пристально изучала лицо Александра. Идеальные черты. Чёрные волосы, чуть небрежно спадающая на лоб чёлка и милые ямочки на щеках. В смоляных глазах плясали озорные огоньки, отчего мне стало совершенно не спокойно, и я тяжело вздохнула.

– Нравлюсь? – Александр чуть приподнял бровь.

– Скорее, да, чем нет, – уклончиво ответила симпатичному мужчине и перевела взгляд на его деловой костюм.

Строгий чёрный пиджак сидел на нём словно влитой. Идеально накрахмаленная белая рубашка, казалось, светилась особенным сиянием в полумраке кафе. Золотые запонки и такие же часы на левом запястье мужчины довершали и без того впечатляющую картину.

Я слегка улыбнулась, когда поняла, как нелепо выгляжу рядом с Александром в своей скромной юбке, обыкновенной блузе и без макияжа. Моей единственной гордостью, доставшейся от матушки-природы, были густые и пышные рес�