Богиня забвения. Переход бесплатное чтение
Глава 1. Том
– Бросай, парень! – скомандовал высокий мужчина в камуфляжной форме.
Оз вздрогнул, очнувшись от оцепенения. Вглядываясь в холодную темноту заброшенного пересохшего колодца, он почему-то вспомнил первые строчки детской считалочки, которую придумал его старший брат:
Топ-топ,
В колодец хлоп.
Том, Том,
Впусти в дом.
В овраг прыг,
Под куст шмыг.
Не спит враг,
Глядит в овраг.
Зачем-то мальчик зажмурил глаза перед тем, как бросить свой тощий мешок в эту бездну.
– Не бойся, парень, ты получишь свои вещи обратно, когда переберешься через стену. Мы переправим их через пару дней с помощью дрона. Охрана на границе почти не обращает на них внимания. Волноваться о своем барахле не стоит, лучше беспокойся о своей жизни. Там, у стены, мы не сможем тебе помочь. Но я уверен, ты справишься. Ты славный малый! А уже за стеной тебя встретят наши волонтеры. – Мужчина в камуфляже похлопал Оза по плечу, желая подбодрить.
Меньше всего Оз сейчас думал о своих жалких пожитках, хотя там и было кое-что ценное, памятное сердцу, как тот прощальный бабушкин подарок. Он вновь увидел перед собой полыхающий деревянный дом – среди голых деревьев, на фоне черного неба. Страх снова охватил его, а глаза наполнились слезами.
Мужчина в камуфляже повел Оза к небольшому грузовику. Открытый кузов был набит людьми, поэтому мужчина вновь обратился к мальчику:
– Тебе повезло, парень, ты займешь лучшее место. Садись рядом со мной.
Оз подчинился и устроился рядом с водителем.
– Как вас зовут? – машинально спросил Оз, не поднимая глаз.
– Том.
Оз удивленно посмотрел на водителя. Тот заметил этот взгляд и слегка улыбнулся.
– Каждого, кто сидит на этом месте, зовут Том. Так было давно условлено. Том – значит «тот, кто отводит на место». Да, знаю, не совсем правильная аббревиатура, но сути дела это не меняет. Том – это одновременно и имя, и позывной, и должность. Конспирироваться тоже помогает, так как наша работа не совсем легальна, сам понимаешь.
Он внимательно посмотрел на Оза.
– Сколько тебе лет, парень?
– Пятнадцать.
– Серьезно? Я подумал, и четырнадцати нет.
Оз обиженно отвернулся к окну.
– Я просто худой и не очень высокий.
– Ладно, не дуйся. Пятнадцать – это хорошо, взрослый почти. Родные есть?
– Был брат. Он пропал. Давно.
– За стену ушел?
– Не знаю, – ответил Оз и добавил после небольшой паузы: – Были еще бабушка и отчим.
– Так ты один остался? Значит, тебя на этой проклятой земле больше ничего не держит.
– Почему «проклятой»?
– Ты считаешь иначе? – удивился Том.
– Многим людям здесь живется трудно, но ИОКС становится лучше с каждым днем. Когда-нибудь она сможет…
– ИОКС? Не произноси этого имени здесь, – водитель нервно передернул плечами. Его щеки и толстая шея покрылись красными пятнами. – «ИОКС становится лучше». Ну ты даешь! Сам тощий, как полевая мышь, сирота, а еще находишь ей оправдания! Ты ведь не от хорошей жизни пойдешь за стену?
– Мне уже все равно. Меня бабушка заставила… – Оз запнулся, поняв, что сказал не то.
Водитель раскраснелся еще сильнее.
– Знаешь, парень, – процедил он сквозь зубы, – будь моя воля, я бы высадил тебя прямо сейчас на дороге! Но моя обязанность – довезти всех до дома. Я непременно доложу о тебе командиру, потому что если из-за твоего отношения кто-нибудь пострадает, я за себя не ручаюсь! Пойми, мы всего лишились, чтобы другим помогать. Я сутками работаю, рискую жизнью, пока моя семья прячется в лесу, с трудом выживает, но остается здесь, чтобы быть рядом со мной. А тебе, видите ли, все равно, тебя, видите ли, заставили!
Оз вжал голову в плечи. Он боялся говорить, боялся, что его сейчас и впрямь высадят на обочине. Он еле выдавил из себя тихое «извините».
– Не извиняйся! Просто мне обидно слышать такое. Это обесценивает мой труд и работу сотен таких, как и я, волонтеров. Цени то, что у тебя есть, парень. Цени ту помощь, которую тебе оказывают. И крепко еще раз задумайся, что она такое. Она ведь даже не человек!
Всю оставшуюся дорогу оба молчали. Оз глядел в окно, но там мелькали только голые ветки в бесконечной чаще. Начинался рассвет, но синие сумерки еще окутывали все пространство вокруг машины. Оз замерз, его пальцы окоченели, он хотел спать, но почему-то боялся задремать и поэтому изо всех сил гнал от себя сон.
Наконец-то машина остановилась. Оз попытался рассмотреть что-нибудь через окно, но не увидел ничего примечательного. Вокруг был все тот же безжизненный, окутанный сумраком и туманом лес. Водитель вышел и громко скомандовал:
– Приехали, выходим!
Люди в кузове оживились. Кто задремал, тот проснулся, другие же тихо перешептывались. Никто не спешил покидать машину из-за неопределенности, что ждет впереди. Оз безуспешно дергал дверь за ручку, но та не поддавалась. На помощь пришел Том, который открыл дверь снаружи.
– Спасибо, – глухо выдавил из себя Оз.
Но Том уже не слушал мальчика. Он указал людям на небольшой деревянный дом и велел всем зайти внутрь. В здании было очень темно из-за того, что половина окон была закрыта ставнями. Оз не знал, куда ему ступить: все скамейки были заняты, некоторые люди сидели прямо на полу, и в этом тесном помещении почти не оставалось места для вновь прибывших.
К водителю подошел какой-то мужчина, тоже в камуфляже. Том указал пальцем на Оза. Мальчик поежился – этот жест не сулил ему ничего хорошего. Оз постарался протиснуться в самый темный угол. Внезапно кто-то дернул его за штанину.
– Присаживайся, малыш, – сказал незнакомец, который сидел на полу, прислонившись к деревянной стене хижины.
Его маленькие узкие глазки смотрели на мальчика хитро и весело. Худое бледное лицо украшали рыжие усы и борода, длинные, такого же цвета волосы были собраны в хвост, на голову была надета широкополая шляпа, украшенная белыми бусинами странной формы. Оз вспомнил: когда-то бабушка показывала ему такие же бусины и называла их «ракушками». На незнакомце были кожаные брюки, узкие в бедрах и широкие внизу. Поверх льняной рубахи была накинута кожаная жилетка с бахромой. Мужчина указал Озу на место подле себя. Мальчик ничего ему не ответил, только неуклюже кивнул в знак то ли признательности, то ли покорности и уселся рядом.
– За что тебя водила Том невзлюбил? – спросил незнакомец.
– С чего вы так решили? – удивился Оз.
– Просто так он не стал бы абы в кого пальцем тыкать. Видать, о чем-то докладывал начальству. Чем ты его разозлил, а?
– Понятия не имею. – Оз смущенно опустил голову.
– Ладно, не хочешь говорить – не надо. Я вот ему тоже не нравлюсь. Хочешь знать почему?
Оз пожал плечами, что не означало в общем-то ничего. Он смертельно устал с дороги и хотел спать, а не беседовать с кем-то, но из вежливости сделал вид, что готов послушать.
– Я хочу перебраться за стену, чтобы посмотреть, как там. Думаю, я буду крайне разочарован. Все эти их сказки о необыкновенной жизни на Вольных землях кажутся мне сущей ерундой! Что там может быть хорошего? Ни городов, ни цивилизации – вообще ничего! Последний город превратился в пыль сто лет назад. – Незнакомец засмеялся, и смех его был похож на лай лисицы. – Я тебе больше скажу: они там живут как дикари, словно первобытные племена. Объединяются в союзы, нападают друг на друга с дубинами и с тем, что под руку подвернется, грабят и разоряют поселения соседей, потому что озлобились от постоянной нужды. Простые камни, которые ты даже в руки не возьмешь, так они заурядны, – эти самые камни у них вместо денег, потому что и денег они не имеют. А даже если б имели, то на что они им? Что они на них купят? Это здесь человек, кто побогаче, попросит у нее, и она все ему даст. А кто победнее, попроще, идет на деревенский рынок и покупает все, что ему нужно. Там же – глухая степь, дикие горы да пепелища, что остались от городов. И бегают эти дикари, что гордо зовут себя «вольными», с луком и стрелами и добывают себе пропитание, охотясь на зверя. Я сам охотник, но на охоту хожу не из-за нужды, а ради азарта, забавы. А эти люди страдают от голода и болезней, потому что спят прямо на голых камнях, которые для них дороже денег. Они внушают друг другу, что здесь, в Сангаре, смерть и страх. Хотя здесь-то как раз и есть царство мудрости и справедливости!
– Зачем же вы тогда хотите перебраться за стену?
– Ты очень хороший вопрос задал, сразу видно, ты мальчишка смышленый. Потому и хочу, чтобы убедиться в собственной правоте, своими глазами увидеть убожество той жизни. Увидев, я непременно вернусь и расскажу правду всем жителям Сангара, чтобы больше ни у кого не было сомнений, что они счастливцы и живут на лучшей части суши. А там, за стеной, правды нет, только холод, голод и унижение!
Он с остервенением стукнул кулаком по деревянному полу.
– Как же они согласились помочь вам? – недоумевал Оз.
– У них нет иного выбора. Они дали клятву, что помогут каждому, кто к ним обратится за помощью. – С лукавой улыбкой незнакомец добавил: – Том, Том, впусти в дом!
– Откуда вы знаете эту считалку?
– Ее тут все знают.
Разочарование отразилось на лице Оза. Он опустил голову.
– Мой старший брат уверял, что сам ее придумал – для меня.
– Эх, обманул простодушного ребенка! Где он сам-то теперь, твой брат?
– Не знаю. Он ушел из дома, когда мне было восемь.
– А теперь тебе сколько? Лет тринадцать?
Оз еле сдержался, чтоб не крикнуть.
– Пятнадцать, – процедил он сквозь зубы.
– Так и есть, я почти угадал. Впрочем, когда ты так строго смотришь, то выглядишь гораздо старше. Я, кстати, Чак. – Сосед протянул мальчику костлявую руку.
– Оз.
– Рад знакомству. А теперь, с твоего позволения, я бы хотел немного вздремнуть.
Чак надвинул шляпу на нос и тут же захрапел. Оз тяжело вздохнул. Все эти разговоры утомили его, но, с другой стороны, напрочь лишили сна. Мальчик долго разглядывал причудливые бусины на шляпе у Чака, тщетно пытался отвлечься от дурных мыслей. Еще он пытался всеми силами подавить чувство голода, но живот аж сводило от боли. «Дурак, Оз, простофиля! Выбросил мешок в колодец, а еду, которую бабушка приготовила, не забрал с собой!» – корил себя мысленно мальчик. Он осмотрелся, но не увидел ни водителя Тома, ни второго мужчины в форме, так что не у кого было спросить про еду. Вдруг Оз приметил на столе печеные лепешки, завернутые в платок. Оз стал медленно продвигаться между людьми, сидящими на полу. Только он протянул руку, чтобы отломить кусочек, как кто-то грубо схватил его за запястье.
– Воровать решил? На чужое позарился? Хочешь лишить детей последнего куска хлеба?
– Извините, я не хотел, я просто очень голоден! – Оз посмотрел на мужчину с исполинскими ладонями: глаза у того блестели, как у хищника, лицо было небритым, губы – цвета крови, щеки красные, ноздри широко раздувались от негодования. Рядом с ним сидела его жена с младенцем на руках и с ужасом смотрела на мужа. Тихим шепотом она взмолилась: «Отпусти его».
– Свое иметь надо, а не воровать у других, – сказал мужчина и выпустил руку Оза.
– Мое все в мешке осталось. Мешок в колодце, – объяснил мальчик, потирая запястье.
– Ну и дурак! Зачем еду выбросил?
– Я не подумал, – виновато вымолвил Оз и добавил после паузы: – У вас ребенок грудной, он хлеб не ест.
Но мужчина только замахнулся на него кулаком и процедил сквозь зубы: «Поколочу!» Не решаясь продолжать разговор, Оз отполз обратно на свое место. К удивлению мальчика, Чак не спал и внимательно наблюдал за этой сценой все время.
– Вот, держи. Тут у меня есть хлеб со свининой, – Чак протянул Озу горбушку, положив сверху тонкий ломтик копченого мяса.
Оз в благодарность кивнул, взял хлеб и с жадностью откусил кусок.
– Я был готов броситься на него, если бы он попытался тебя обидеть.
Чак опустил взгляд на свой правый бок и откинул полу жилета. За пояс был заткнут охотничий нож в кожаных ножнах. Чак поправил одежду, сел поудобнее и дал Озу флягу. Тот с удовольствием глотнул и тут же закашлялся.
– Чистейший домашний ром. А ты думал, водичка? – с ухмылкой спросил Чак.
Оз кивнул. Чак негромко рассмеялся. От рома тут же закружилась голова, пол стал покачиваться из стороны в сторону. Оз уронил голову на колени и почти сразу заснул.
Глава 2. Побег
Оз стоял лицом к стене и дрожал, его бил озноб, как от лихорадки, щеки были горячими от слез, в ушах звенело. Какое-то время мальчик ничего не воспринимал вокруг себя, потом стал медленно возвращаться в реальность. Наконец он расслышал, как кто-то истошно барабанит в дверь его комнаты. Он узнал голос бабушки:
– Берт! Берт! Что ты творишь, негодяй? Впусти меня немедленно!
Половица за спиной Оза скрипнула, послышались тяжелые шаги, ключ в скважине щелкнул.
– Ах ты, негодный пьяница! – Бабушка ударила своего сына Берта по лицу.
Тот лишь покачнулся, грубо оттолкнул мать в сторону и нетвердой походкой вышел из комнаты, волоча за собой старый кожаный ремень. Женщина бросилась к внуку. Она вскрикнула, взглянув на его голую спину, всю в ссадинах и кровоподтеках.
– Бил… ремнем… с пряжкой. Зверь, жестокий, бессердечный… – шептала она, не сдерживая слез. Потом нежно погладила внука по голове и легонько, чтобы не задеть свежие раны, прижала к себе.
– Не дрожи, Оз, не дрожи. Почему, ради всего святого, он избил тебя?
Мальчика все еще трясло, он никак не мог совладать с собой, а потому слова совсем не шли, язык не слушался, зубы стучали, бились друг об друга. Он лишь с трудом мог глотнуть воздуха, словно тонул.
– Ну-ну, успокойся! Давай-ка присядем на кровать. Вот так. Укройся, – говорила бабушка.
Когда одеяло коснулось спины, Оз вздрогнул, но не от боли, а от неожиданности. Он почувствовал тепло и начал понемногу приходить в себя. Бабушка повторила свой последний вопрос.
– Я рассказал ему, – ответил Оз.
– О чем?
– Что собираюсь уйти туда, за стену.
– Оз, но зачем ты это сделал? Ты же знаешь своего отца, что он думает об этом.
– Он мне не отец.
Женщина вздохнула.
– Верно. Но пойми: тех, кто живет за стеной, он за людей не считает. Часто он твоего брата вспоминает? А ведь он ему родной.
– Разве брат ушел туда? Может, он просто… бросил нас?
– Ты всего не знаешь. Он сделал много хорошего. И я очень надеюсь, что ему удалось все то, что он хотел осуществить. Я верю в это! Ты не должен был ничего говорить отцу… Берту.
– Просто я не хочу уходить.
Старая женщина с ужасом посмотрела на мальчика.
– Как?! У меня просто руки опускаются. Ну сколько тебе толковать, что ты должен! Тут для тебя никакой жизни не будет. Так нравится терпеть побои? Меня не станет, мой сын окончательно сопьется и, чего доброго, спалит дом. А что ты будешь делать? Какой путь у сироты? Только в солдаты! Будешь служить им? Будешь добровольно творить зверства по их преступному приказу? А к тому же, сам знаешь, через полтора года тебе придется отправиться в паломничество, чтобы встретиться с ней. Что с тобой станет? Каким ты вернешься домой? И вернешься ли?
– Разве это так опасно?
– Ты станешь служить ей. Оз, оглянись вокруг. Где наши соседи? Где наши друзья? Нет их. Куда пропали? Никто не знает. Был человек – и нет его. Никто и не вспомнит, потому что всем страшно, потому что все глядят друг на друга и думают, за кем придут завтра. Здесь жизнь бедная, тяжелая, хоть чуть более свободная, чем в городах. Нас спасает только то, что мы отрезаны от сети и даем им мало данных. А люди в городах живут оболваненные и служат ей всецело.
– Я не боюсь.
– Это сейчас ты такой смелый, Оз! Еще раз повторю, что путь у тебя только один – в солдаты, на службу к ней. Ты не охотник, не мастер, земли у нас своей нет, а значит, проку от тебя никакого, по их мнению. Отправят к стене или, чего хуже, смотрителем в одну из тюрем. Оттуда тебя уже не выпустят. Тебя лишат самого дорого.
– Чего же?
– Тебя! Твоего разума, твоего естества… Поработят твой ум, изменят сознание, вырвут с корнем все добрые воспоминания.
– Звучит как-то неправдоподобно, бабушка.
– Думаешь, я старая, совсем из ума выжила? Но я дольше тебя живу на свете. Одного внука спасла и второго спасу. Оз, ты должен попасть на корабль, ты должен лететь на Илу. Мы тут трупы ходячие уже, нам спасения нет. Все вокруг умирает. Еда, воздух, вода – все отравлено. И мы потребляем эту гниль, приближая свой конец. Нужно спасаться, Оз, нужно бежать, бежать, пока еще летают корабли, пока они готовы возвращаться и забирать тех, кто хочет спастись. Нас здесь заперли, как лабораторных крыс.
Оз сидел неподвижно. Дрожь потихоньку унималась, тело согрелось и обмякло, только спину жгло, словно он сидел вплотную к огню. В голове было пусто, совсем никаких мыслей, он почти не слушал бабушку. Ему сейчас хотелось только одного – лечь и заснуть, а проснуться через сто лет, чтобы всего этого не было.
За что он только цепляется? Оз окинул взглядом свою комнату. Это было пустое помещение с деревянным крашеным полом, потертыми обоями, которые кусками свисали по углам. Из мебели – только железная кровать да шкаф со сломанной дверцей. Вместо одежды на полках лежали лишь какие-то лохмотья. Но, несмотря на убогость обстановки, он боялся неизвестности еще больше, он не хотел рисковать жизнью, не хотел выживать потом под голым небом без надежды на кров и хлеб, не хотел, наконец, расставаться с единственным родным человеком – со своей бабушкой. Оз понимал, что она слишком стара, чтобы отправляться в это опасное путешествие вместе с ним.
– Я не хочу оставлять тебя одну, ба.
– Только это тебя останавливает?
Оз кивнул.
– У меня есть кое-что для тебя.
Бабушка вытащила из кармана украшение на кожаном шнурке и протянула внуку. Это был кулон, сделанный из какого-то причудливого камня. Он весь светился и переливался, словно застывшая смола. Оз не мог оторвать от него глаз.
– Раньше мы жили у океана, пока всю нашу семью не переселили сюда и не запретили приближаться к побережью. Берт в детстве нашел камень на берегу и сберег его. Это янтарь. Берт сделал украшение для твоего брата сразу после его рождения.
– Берт сам его сделал?
Бабушка улыбнулась и кивнула.
– Мой сын раньше любил мастерить, у него золотые руки. Знаешь, он был совсем другим человеком в молодости, но когда пропал твой брат, Берт зачем-то отправился в паломничество, чтобы поговорить с ИОКС. Он верил, что она скажет ему, куда подевался его любимый сын. Он верил, что она знает все-все. Как он заблуждался! Из того путешествия он вернулся изменившимся, злым, жестоким… У меня забрали сына, – женщина опустила глаза, с трудом сдерживая слезы. – Теренс оставил это тебе. Он мечтал, чтобы ты однажды увидел океан. А сейчас собери, пожалуйста, вещи. Я схожу в город, узнаю, сможет ли тебя сегодня кто-нибудь отвезти.
– Сегодня? – испугался мальчик.
– Оз, пойми, нельзя ждать. Промедление опасно. – Бабушка ласково погладила Оза по голове и поцеловала в лоб. – Пойдем, я обработаю мазью твою спину. Когда я уйду из дома, закройся в комнате на ключ, собери вещи, а потом отдохни немного, поспи.
Женщина вскоре спустилась вниз, на первый этаж, и заглянула в комнату рядом с кухней. Там, развалившись на старом рваном диване, спал Берт. Женщина с укором посмотрела на сына и вышла из дома.
Она вернулась через час. Берт к этому моменту проснулся и шарил в кухонном ящике.
– Уже опохмелился? – спросила мать сына и поставила корзинку с продуктами на стол.
– Чего ты там притащила, показывай! – Берт потянулся руками к корзинке.
– Отстань, это не тебе!
– Но я голоден!
– Это для Оза. Он сегодня уезжает.
– Я его никуда не отпущу. – Берт схватил нож. – Лучше я убью его, а потом и тебя. А после уже пообедаю.
– Положи нож! – женщина попыталась выхватить нож из рук сына, но он, несмотря на то, что еще не слишком твердо держался на ногах, легко сумел оттолкнуть ее от себя.
– Ты сошел с ума, Берт! У тебя приступ белой горячки!
– Уйди, старуха! Не то я прирежу тебя прямо сейчас! Если он сбежит, я сообщу, куда следует, его мигом поймают, а заодно и всю шайку этих бандитов, что переправляют людей нелегально на ту сторону. – Берт направил лезвие ножа прямо в лицо матери.
Он вышел из кухни и направился к лестнице. Женщина выбежала из дома и поспешила к сараю. Там она сразу отыскала охотничье ружье, оставшееся еще от покойного супруга и надежно припрятанное.
Оз действительно заснул. Ему привиделось, что он стоит на опушке леса и смотрит, как ветер колышет верхушки многометровых сосен. Рядом находится его сводный брат Теренс.
– Раньше из таких сосен делали мачты кораблей – выбирали всегда самую прямую и самую высокую. На этих кораблях люди могли отправиться в любой уголок Руны. Сейчас, Оз, мы путешествуем не по воде, а среди звезд.
– Разве это возможно, Теренс?
– Конечно! Но только не здесь. Летающие корабли, что могут забрать тебя отсюда, есть только за стеной на Вольных землях. В Сангаре их запретили строить, чтобы люди даже не думали о побеге. Но однажды, Оз, мы улетим с тобой вместе.
Внезапно одна из сосен треснула у основания и с грохотом полетела на них.
– Берегись, Оз! – Теренс со всей силы оттолкнул брата в сторону.
Оз вздрогнул и проснулся. Он не понимал, слышал ли страшный шум во сне, или это было наяву. Мальчик прислушался – в доме царила мертвая тишина. Вдруг в дверь постучали.
– Оз, Оз! Это я, открой дверь! Машина приедет через несколько минут, нужно спешить, – послышался за дверью голос бабушки.
Оз тут же вскочил, натянул на себя свитер и куртку, надел ботинки, схватил мешок с вещами. Несколько мгновений он колебался, глядя на свою кровать, но потом взял одеяло и наскоро заправил постель. Он бросился к двери, но тут же остановился на пороге. Бабушка в левой руке сжимала винтовку, волосы ее были всклокочены, на лбу выступили капли пота. Оз со страхом взглянул на лестницу. Внизу лежало окровавленное тело Берта, в груди зияла жуткая рана.
– Пойдем, Оз, время не ждет! – бабушка схватила внука под руку, с одной стороны, чтобы поскорее увести его, с другой, чтобы опереться на него, потому что боялась потерять сознание и упасть.
Вдвоем они осторожно переступили через неподвижное тело так, чтобы не наступить в лужу крови. Женщина повела Оза на кухню, где переложила содержимое корзинки в его мешок.
– Тут немного еды, подкрепись, как будешь на месте. Машина, наверно, уже ждет тебя на перекрестке. Делай все, что тебе скажут. Там тебе помогут. Прощай, Оз! – бабушка поцеловала внука в горячую щеку, влажную от слез.
Не говоря больше ни слова, женщина проводила мальчика к выходу, остановилась на террасе и жестом указала ему, где стоит машина. Их дом находился на окраине леса, где пересекались несколько сельских дорог. На одной из них стоял, дожидаясь Оза, небольшой пикап.
Стемнело. Осенний ветер раскачивал верхушки елей, которые выделялись на фоне темно-синего неба. Оз оборачивался несколько раз, пока шел к перекрестку. Бабушка махала рукой ему вслед, уже не сдерживая слез. Она дождалась, пока мальчик дойдет до машины и устроится на сиденье, вернулась в дом, подбежала к одному из окон и резким движением сдернула занавески на пол. Затем достала из камина тлеющее полено и бросила его на диван. Тот быстро загорелся. Мать подошла к убитому сыну, села рядом с ним, положила его голову себе на колени и стала гладить окровавленные волосы.
– Прости, Берт, – шептала она, – так было нужно. Прости, сынок.
Пламя пожирало метр за метром этот старый деревянный дом, так что вскоре он весь был охвачен огнем. Из окна машины Оз видел красное зарево за лесом, и слезы все сильнее катились по его лицу. Он еле сдерживался, чтобы не застонать. Водитель, крепкий мужчина с серым лицом и суровым взглядом, молчал и старался не смотреть на мальчика. Он только крепче сжал руль и вдавил педаль газа в пол.
Глава 3. В лагере
– Оз, вставай! – Чак растолкал мальчика, который спал рядом на полу. – Только что заходил какой-то тип и велел нам приготовиться. Наконец-то мы уберемся отсюда. Сколько времени мы торчим в этом доме?
– Кажется, три дня, – ответил Оз, потирая глаза и щурясь от солнечных лучей, которые пробивались сквозь мутные оконные стекла. Все ставни были раскрыты, в воздухе неподвижно зависла и светилась золотом мелкая пыль. Мальчик заметил, что дом почти опустел.
– Который час? – спросил Оз.
– Рассвело недавно, значит, уже часов восемь утра, – ответил Чак и тут же скорчил недовольную гримасу. – Живот подвело! Как человек может довольствоваться парой ложек той бурды, которую они гордо называют овсяной кашей?
От этих слов у мальчика тоже заурчало в животе. Чак вытащил флягу и попытался вытрясти оттуда хоть каплю.
– Источник живительной влаги иссяк, – с горечью в голосе произнес Чак.
Еще через час явился незнакомый мужчина в форме. Он велел всем оставшимся в доме собраться на улице, где их ждал грузовик, и попросил занять места в кузове. Когда мужчина уже хотел сесть за руль, к нему обратился его помощник:
– Командир, с вами хотят поговорить, – он указал на женщину с ребенком лет пяти. Она подошла и попыталась сунуть командиру в руки какие-то бумаги.
– Мне это не нужно, мы вас не возьмем, – быстро проговорил тот, даже не взглянув на документы.
– Мой сын некапризный, он плохо вести себя не будет, – взмолилась молодая мать.
– Не в этом дело. Есть правила: строго запрещено забирать детей младше шести.
– Вы же только что посмотрели его свидетельство о рождении, – не унималась женщина. – Ему исполнится шесть через пять месяцев. Он все время будет рядом со мной, мы справимся. Я еще вчера видела здесь семейную пару с грудным ребенком.
– И, к вашему сведению, за стену пустили только мужчину. Поэтому – нет, я вас не повезу. Как вы вообще здесь оказались? Возвращайтесь в дом.
– Я вдова, осталась одна с ребенком на руках, жилища своего у нас нет, нам некуда идти. Я многое умею: могу готовить, шить, помогать с больными. Заберите нас!
Женщина умоляла, заламывала руки, в конце концов упала перед командиром на колени. Малыш все это время прятался у нее за спиной и тихо заливался слезами. Но мужчина, стоявший перед ней, был непреклонен:
– Это не мои правила, не я их устанавливал. Сейчас вы подвергаете всю группу риску, поэтому, пожалуйста, возвращайтесь в дом. Вас потом отвезут обратно в город или куда скажете. Приходите через полгода или через год вместе с сыном, когда он будет готов.
Женщина не успокаивалась. Она стала предлагать командиру какие-то вещи, но тот в ярости оттолкнул ее руки от себя.
– Мы здесь не ради подарков! – закричал он, а потом, немного успокоившись, добавил ровным голосом: – Ответьте мне на вопрос: если вас застрелит охрана стены, в таком случае ваш сын сможет один добраться до потайной лестницы и перейти на другую сторону? Сможет почти без перерыва на отдых сутки идти по лесу? Сможет запомнить и строго выполнить все распоряжения, которые мы ему дадим? Если сказано, что мы разрешаем брать детей от шести лет, это не значит, что мы фактически пускаем их к переправе. Только если ребенок проявил себя как человек рассудительный и способен исполнить наши команды – только в этом случае мы позволим ему идти вместе с отрядом к границе. Знаете, сколько детей младше двенадцати лет в прошлом году совершили переход? Один! Остальных мы отправили обратно к родителям. Поэтому, если я сказал, что вас не возьму, значит, не возьму!
Женщина виновато опустила глаза. Сидя в грязи, она тихо всхлипывала и поминутно вытирала слезы перепачканными руками. Малыш больше не плакал, только сильнее жался к матери и со страхом посматривал на стоящего рядом незнакомого дядю. Не отрывая взгляда от этих двоих, мужчина громко скомандовал:
– Всем занять свои места! Через минуту отправляемся.
Затем он подал знак головой. Тут же подбежал его помощник и стал поднимать с земли заплаканную женщину, чтобы отвести ее с ребенком обратно в дом. Убедившись, что все в порядке, командир сел в машину. Все люди давно молча залезли в кузов и ждали отправления. Грузовик медленно тронулся с места и покатил по грязной разбитой дороге.
Когда приехали на новое место, Оза чуть не стошнило, так его укачало.
– Эй, приятель, ты в порядке? Ты какой-то зеленый, – насмешливо спросил Чак.
– Все нормально, – еле выдавил из себя мальчик.
Командир махнул рукой, и вся группа последовала за ним. Оз ожидал вновь увидеть деревянную лачугу, но впереди показался небольшой палаточный лагерь. Людей приветливо пригласили внутрь одной из больших палаток. Ко всеобщему изумлению, там, на голой земле, располагался широкий и длинный деревянный стол, заставленный блюдами с закусками из грибов, пресными лепешками и свежими овощами, а также кастрюлями – из-под крышек вырывался пар. Аромат стоял такой дурманящий, что Оз зашатался и чуть не шлепнулся в обморок. Мужчина, который привез их сюда и который еще недавно так строго разговаривал с молодой матерью, в одно мгновение переменился, черты лица его смягчились, и он спокойным голосом и доброжелательным тоном пригласил всех к ужину, попросил устраиваться поудобнее, а сам сел во главе стола.
– Простите, что мы сразу не оказали вам должного приема. Сегодня, пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Мое имя вам известно – командир Том.
– Пир такой, словно зверя кормят перед убоем, – вдруг ни с того ни с сего произнес Чак.
Стук столовых приборов и негромкая болтовня тут же на секунду прекратились. Том внимательно посмотрел на Чака, тихо вздохнул и ответил:
– Это неуместное сравнение. Но послезавтра вам всем действительно будет угрожать смертельная опасность. Поэтому основная ваша задача на сегодня – как следует подкрепиться и выспаться. После ужина приглашаю всех к костру. Там я подробно расскажу о деталях предстоящего похода, а также о том, что вам нужно будет делать, когда окажетесь у стены.
Все вернулись к трапезе и, кажется, вновь обрели хорошее расположение духа. Чак лишь ответил усмешкой на слова командира Тома. Оз был слишком занят грибной похлебкой, чтобы обращать внимание на своего приятеля, поэтому не придал большого значения его словам. Мальчик ел быстро и жадно, хватая все, до чего только мог дотянуться рукой.
Мимо проходила красивая молодая девушка с густыми каштановыми волосами, в синей косынке; она предложила мальчику стакан с каким-то напитком. Оз поблагодарил ее и сделал глоток – жидкость по вкусу напоминала слегка подслащенную клюквенную воду. Потом он бросил взгляд в сторону соседа, Чак в это время набивал карманы лепешками. Оз смутился, увидев эту картину, и обратился к девушке с вопросом:
– Можно?
Девушка укоризненно посмотрела на Чака и ответила:
– Вся еда на столе для вас, но мы просим пока оставить ее здесь. После ужина вы сможете забрать себе то, что осталось.
Чак вытер рот рукавом рубашки и, глядя прямо в лицо девушке, растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал. Когда она отошла от них, Чак наклонился к Озу и прошептал ему на ухо:
– Думал, у них тут только здоровенные безмозглые амбалы, а, оказывается, тут трудятся еще и такие красотки. Может, удастся остаться с ней наедине после ужина?
– После ужина командир Том велел идти к костру, – покраснев, ответил Оз.
– Какой ты зануда, парень! Ах, да, ты же еще маловат для таких дел, верно? – заметил Чак и, больно толкнув Оза локтем в бок, расхохотался.
Когда с ужином было покончено, люди еще долго не вставали из-за стола, громко разговаривали, смеялись и шутили. Глядя со стороны, можно было подумать, что большая семья собралась вместе, чтобы отметить торжество. Трудно было поверить, что те, кто случайно оказались в этот вечер за одной трапезой, знают друг друга всего пару часов. Еще труднее было представить, что многим еще недавно грозила тюрьма или смерть. Впереди их ждала неизвестность, полная непредсказуемых опасностей. Именно поэтому эти минуты спокойствия, наполненные добрыми дружескими беседами, были бесценны.
Когда разговоры постепенно стали угасать, Том позвал всех к костру. Мир вокруг окутала тьма, вдали таинственно шумел лес. Пламя освещало лица людей, которые расселись вокруг на толстых бревнах и внимательно глядели на командира. Том дождался, пока наступит абсолютная тишина, и лишь тогда приступил к своей речи:
– Я рад еще раз поприветствовать вас в нашем лагере. Уверен, вы многим рискнули, чтобы оказаться здесь, возможно, многое потеряли. Безусловно, вы уже храбрые люди, которые полны решимости изменить свою жизнь. Впереди вас ждет еще одно очень трудное испытание. Если кто-то из вас поймет, что не готов пойти на риск, пусть скажет нам об этом сегодня или, самое позднее, завтра утром. Когда отряд двинется к границе, у вас уже не будет возможности повернуть назад.
Чак опять хотел возразить, но Оз вовремя распознал это намерение и строго посмотрел на него. Командир Том тем временем продолжал:
– Тех, кто находится сейчас в лагере, разделят на две группы. Одну поведу я, другую – мой коллега. Итак, что от вас требуется, когда мы прибудем к границе? Во-первых, никуда не отдаляйтесь от отряда и ведите себя как можно тише и осторожнее, старайтесь не привлекать к себе лишнего внимания. Мы отведем вас к той части стены, где на тот момент не будет патрулей. Но если вдруг вас заметят, ни в коем случае не паникуйте и не бегите. Таким поведением вы подведете всю группу! Лучше быть арестованным охраной стены, чем подвергнуть риску жизни других людей! – Командир Том выдержал многозначительную паузу и обвел всех присутствующих серьезным взглядом. – Мы прибудем на место поздно ночью. Там нужно будет спрятаться в ближайшем овраге. Я и мой коллега доведем вас до этой точки, а дальше вам придется действовать самим. Поэтому слушайте, что я вам сейчас скажу, с удвоенным вниманием! Я укажу индивидуально каждому направление к стене, по которому вам нужно будет двигаться. Запомните: для каждого человека из группы – свое направление! Строго придерживайтесь его и никуда не сворачивайте. Двигаться придется ползком. Этот путь приведет вас прямиком к лестнице, скрытой в деревьях.
– А откуда там лестницы? – успел выкрикнуть Чак.
– Это секрет. Но, поверьте, каждая из этих лестниц стоит десяток жизней наших волонтеров. Итак, в овраге придется провести остаток ночи, двигаться к стене можно будет только на рассвете. Это связано с тем, что вдоль нее посажены опасные деревья. Ночью они испускают парализующий газ. Он лишь слегка стелется по земле, большая часть поднимается вверх, но в это время все же гораздо безопаснее находится в овраге, куда газ не опускается. К утру он рассеется. Ваша задача в этот момент – как можно быстрее добраться до лестницы и подняться наверх. С другой стороны стены вы спуститесь уже с помощью обычной веревочной лестницы. После этого как можно быстрее покиньте лес, двигаясь по указателям на стволах деревьев. Дальше вас встретят наши волонтеры. Есть вопросы?
– А что, если не успеешь утром дойти до лестницы и придется ночевать под стеной? – спросила женщина, сидевшая справа от Оза.
– Ну, это вряд ли случится. От оврага до стены всего три-четыре сотни метров. Но если такое произойдет, то лучше ползите обратно в овраг, там вы будете защищены от опасного газа. А! Я забыл кое-что еще сказать. Механизм лестницы настроен так, что блокируется сразу после того, как один человек поднялся наверх. Второй раз подняться по секретной лестнице можно только через час. Это сделано ради предосторожности, чтобы охранники случайно не обнаружили секретный механизм. Завтра я покажу вам его, и вы сразу все поймете.
– Неужели охранники еще не догадались, как людям удается перебраться через стену? – спросил юноша, который держал за руку красивую молодую девушку.
– Мы обманываем их. Время от времени мы перебрасываем через стену веревки или привязываем их к ветвям деревьев вдоль стены, но это лишь уловка, чтобы сбить охрану с толку. И еще кое-что. Может, мы и выглядим как военные, но мы не офицеры, а добровольцы. Мы здесь не ради выгоды, а чтобы помочь вам. Мы не революционеры и не стремимся разрушить систему. В этом плане мы реалисты и трезво оцениваем наши возможности. Но мы готовы пожертвовать многим ради вашей безопасности. Мы служим другим людям – и идее свободы!
Том слегка задыхался, пока произносил последние слова. Видно было, что он волнуется. Собравшись с мыслями, он закончил свою речь:
– Завтра утром мы пойдем в лес, и я покажу вам одну лестницу, чтобы вы знали, что искать. А пока, думаю, всем стоит отдохнуть и как следует выспаться.
Командир Том встал, и все последовали его примеру. Люди вернулись в лагерь. Рядом с палаткой, выполнявшей роль полевой столовой, было несколько палаток поменьше, внутри которых стояли раскладушки. Они были не очень-то удобны, но на каждой лежали мягкий матрас, подушка с чистой наволочкой и теплое шерстяное одеяло. О чем еще может мечтать уставший путник? Оз уснул мгновенно, не обращая внимания на брюзжание Чака.
Во сне Оз увидел себя маленьким ребенком. Он сидел на террасе их тогда еще несгоревшего дома и играл со своей любимой игрушкой – красной деревянной птицей. Была поздняя весна, солнечные блики пробивались сквозь молодую листву на деревьях. Внезапно сзади к Озу подошел его брат Теренс и произнес:
– Пойдем, скорее! Я тебе кое-что покажу.
Оз вскочил на ноги и удивленно посмотрел на брата широко распахнутыми глазами, затем доверчиво протянул ему руку; вместе они побежали вглубь леса. Они бежали все быстрее, бежали все дальше. Оз запыхался, он хотел остановить брата, но ему не хватало воздуха, чтобы произнести хоть слово. Тем временем становилось все темнее, высоко в черном небе зажглись холодные звезды. Внезапно над головой мелькнула какая-то тень – это бесшумно пролетела сова. Мальчику стало страшно, он зажмурился, но брат все еще крепко держал его за руку. Вдруг Оз споткнулся о камень, выпустил руку Теренса и упал лицом прямо в грязь. Когда он, наконец, открыл глаза, перед ним был глубокий овраг, а впереди сквозь дымку тумана можно было разглядеть между деревьями бетонную стену, вздымающуюся до самого неба. Мальчик, все еще лежа на земле, вдруг услышал, как неподалеку хрустнула ветка. Он испугался и представил, что это какой-то хищник стоит сейчас у него за спиной, вот-вот он набросится на него и разорвет на куски. Тут раздался голос. Это не был голос Теренса. Голос повторял нараспев знакомую считалочку:
Топ-топ,
В колодец хлоп.
Том, Том,
Впусти в дом.
В овраг прыг,
Под куст шмыг.
Не спит враг,
Глядит в овраг.
Земля под Озом зашевелилась, и мальчик стал медленно проваливаться вниз, как в трясину. Он протянул руки к небу и стал звать брата: «Теренс! Спаси меня! Спаси скорее!» Но брата уже нигде не было. Зловещий голос за спиной все еще напевал:
Посчитай до пяти,
А потом лети!
Раз, два, три, четыре, пять,
Нам пора взлетать!
Оз истошно закричал и тут же проснулся, дрожа всем телом.
Глава 4. Охотник
В палатке было темно, все еще мирно спали. Оза трясло, как от озноба. Превозмогая дрожь во всем теле, мальчик оделся и вышел. Он не знал, куда идти, ему просто нужно было подышать свежим воздухом, чтобы окончательно освободиться от ночного кошмара. Снаружи начинало рассветать, но все вокруг было еще темно-синим и промозглым, уныло моросил дождь. Несмотря на ранний час, в лагере уже кипела жизнь. Мимо Оза прошла девушка и приветливо улыбнулась. Оз смутился, потому что не понимал, чем заслужил такое радушное к себе отношение. Неожиданно девушка обратилась к нему, как к старому другу:
– Эй, с добрым утром! Ты что-то рано встал сегодня. Не желаешь подкрепиться?
Оз наконец вспомнил, что видел ее накануне вечером – это она угощала его клюквенной водой. Ее красивые каштановые волосы с медным отливом были убраны под косынку и собраны в хвост. На ней был широкий темно-синий комбинезон, который не только не портил внешность, а, напротив, необычайно красил ее, подчеркивал женственность и грацию. Девушка не стала дожидаться, пока Оз ответит ей, а просто подала мальчику знак, чтобы он следовал за ней. Она привела его в палатку, где накануне был ужин – там снова накрывали на стол. Девушка придвинула Озу стул, сама села рядом, протянула ему пустую алюминиевую кружку и вылила туда содержимое своего термоса.
– Что это? – Оз почувствовал знакомый запах.
– Кто рано встает, тому полагается кофе. Всегда ношу с собой, потому что без этого напитка весь день буду как сонная муха. Пей, не стесняйся. Положить тебе каши?
Оз кивнул, хотя в душе возмущался, что с ним обращаются как с ребенком.
– Позволь поухаживать за тобой, ладно? – будто прочла его мысли девушка. – Ты ведь Оз?
– Откуда ты знаешь?
Девушка лишь пожала плечами и снова улыбнулась.
– Просто догадалась. Узнала тебя по твоему шраму на щеке.
– Да… это ожог. Появился, когда я…
– Играл с братом у костра в лесу, верно? Он тогда случайно обжег тебя раскаленным железным прутиком. Не удивляйся. Теренс рассказывал мне об этом случае и еще о многом другом. Я, кстати, Рита.
Девушка протянула Озу руку, и он машинально пожал ее. Оз совершенно не ожидал услышать от незнакомого человека имя брата.
– Сегодня вам покажут лестницы. Знаешь, кто их придумал? – как ни в чем не бывало спросила девушка, делая вид, что не заметила удивления на лице мальчика. Потом взяла со стола яблоко, откусила от него и уставилась на Оза своими большими зелеными глазами, опушенными густыми ресницами. – Тебе неинтересно? Думаю, ты еще многого не знаешь о брате. А пока ешь, каша стынет. Тебе нужно набраться сил перед переходом. Прости, сейчас мне пора идти. Работа. Рада была познакомиться с тобой, Ози!
Рита ушла. Оз сидел неподвижно, пытаясь обдумать ее слова. Никто, кроме Теренса, не звал его так – Ози. Погруженный в свои мысли, мальчик не заметил, как палатка стала наполняться людьми. Кто-то, проходя мимо него, спросил:
– Здесь наливают кофе?
– Нет, кажется, нет. Меня угостили, – растерялся Оз.
– Вот повезло.
В сторону мальчика было брошено несколько укоризненных взглядов, и он понял, что пора приниматься за еду да побыстрее убираться отсюда. Сам он не очень любил кофе, в отличие от брата, который готов был последнюю рубашку отдать за глоток этого горького напитка. Тут в палатку зашел командир Том и громко сказал:
– После завтрака прошу всех собраться там же, где вчера вечером. Мы пойдем к лесу.
Оз сразу подумал о своем приятеле, оглянулся и стал искать глазами Чака, но так нигде и не увидел его. Позже, когда Том привел людей к опушке леса на краю лагеря, Чак тоже появился не сразу. Когда мальчик разглядел его в толпе, то его вид показался Озу каким-то свирепым – глаза горели недобрым блеском, а губы все время кривились в злой усмешке.
Командир Том тем временем делился подробностями будущего перехода:
– На границе находится стена, вам всем это прекрасно известно. Дотрагиваться до нее нельзя, вас тотчас ударит током. Наверху же стены находиться безопасно, так как сами охранники иногда поднимаются туда во время усиленных патрулей (к счастью, это происходит очень редко). Рядом со стеной растут очень высокие деревья. Внутри некоторых из них сокрыт тайный механизм. Сейчас я вам все покажу, пойдемте за мной.
Все толпой последовали за Томом. Командир остановился рядом с деревом.
– Итак, обратите внимание на этот ствол. Видите, какой он гладкий? Если вы нажмете на него примерно на высоте четырех ладоней от земли (у девушек, может быть, шести ладоней), появятся ступенька, – с этими словами Том отмерил нужную высоту и нажал, тут же из ствола появилась небольшая перекладина – все так и ахнули от изумления. – Когда вы наступаете на одну ступеньку, одновременно с этим появляется следующая. Наступаете на нее – предыдущая исчезает.
Том поднимался по стволу все выше и выше, крепко держась за выступающие ветки. Когда он добрался почти до самого верха дерева, то помахал рукой толпе внизу и крикнул:
– Ступени довольно узкие, поднимайтесь осторожно, прижимаясь всем телом к стволу. Как окажетесь наверху, по толстым боковым ветвям сможете добраться до стены. – Том достал веревку, перекинул ее через ветку, закрепил карабин, крепко ухватился одной рукой за веревку и быстро спустился вниз. – Вам так спускаться не придется, за стеной будут веревочные лестницы. Запомните правило: один человек – одно дерево. Как я уже говорил ранее, из предосторожности сделано так, что механизм блокируется после того, как кто-то один поднялся наверх.
– Но как это возможно? Такая сложная конструкция в деревьях… – удивлялись в толпе.
– Да, механизм выдающийся. Для его создания пришлось буквально убить дерево. То есть с виду оно вполне здоровое и простоит еще лет сто, но внутри выглядит так, будто его пожрали жуки. Это все, что я могу сказать. На этом мой рассказ окончен, – сказал Том и взглянул на небо, прикидывая, который час. – Днем вы сможете перекусить перед дорогой, до вечера у вас свободное время. Покидать лагерь запрещено. Напоминаю, если вы передумали, сообщите об этом сейчас. Вечером сбор у костра. Пока все свободны.
Оз снова стал искать глазами Чака, тот опять загадочно исчез. Когда Оз проходил мимо одной из палаток, то обнаружил, что Чак сидит там на стуле, понурив голову. С ним вел беседу один из волонтеров, мужчина крепкого телосложения с темным лицом и курчавыми черными волосами.
– Ты ведь из клана охотников? – строго спрашивал мужчина.
Чак с растерянным видом посмотрел на него и ответил, будто извиняясь:
– Просто охотник… Из какого такого клана?
– Ага, а почему тогда одет, как они? – вмешался другой мужчина, стоявший внутри палатки, и которого Оз сразу не заметил.
– Одет, как принято было в моей деревне одеваться, ничего особенного.
– Зачем тебе нож? Мы знаем, ты носишь его при себе, – вновь спросил первый волонтер.
– Охотничья привычка. Здесь разве запрещено?
Двое мужчин переглянулись. Они были уверены, что Чак ломает перед ними комедию.
– Да, оружие запрещено приносить в лагерь – пятый пункт устава. Вас должны были ознакомить, – сказал первый мужчина.
Чак медленно расстегнул ремень с ножнами, в которых хранился его охотничий нож, и положил их на стол рядом с собой.
– Впервые слышу про устав. Ваши люди недостаточно хорошо работают. А вдруг в лагерь проберется какой-нибудь фанатик с оружием? Тогда трагедии не избежать. – Чак свирепо взглянул на мужчин, словно говоря: «Не на того напали».
Оз наблюдал за этой сценой, но не решался вмешаться и спросить, что произошло. «Это не мое дело, но все это очень странно», – подумал Оз. Он отправился к себе, потому что не знал, чем еще заняться. Здесь, в лагере, он чувствовал себя абсолютно чужим и одиноким, не понимал правил, иерархии, был чужд этой системе.
Чак вернулся через какое-то время, лицо его было настороженным.
– Ты решил уйти? – взволнованно спросил Оз, потому что Чак долго ничего не говорил, что было на него не похоже.
– Вот и они так решили, – Чак с вызовом посмотрел на мальчика, но тут же смягчил взгляд. – Нет, парень, я никуда не уйду. Кто-то же должен за тобой приглядывать, верно?
Чак потрепал Оза по голове, затем сел на кровать. Зверское выражение вновь промелькнуло у него на лице. Он вытащил из-за голенища сапога нож, протер его тряпкой и водворил на место.
– Трудная предстоит сегодня ночка. Я, пожалуй, прилягу отдохнуть.
И Чак закинул на постель ноги прямо в сапогах, привычным жестом надвинул шляпу на глаза и почти сразу же захрапел.
Глава 5. Переход
Оз не заметил, как тоже заснул. Его разбудил чей-то приятный голос. Мальчик открыл глаза и увидел Риту.
– Ну ты и соня, еле тебя добудилась! Я уж испугалась, что ты передумал и ушел. Иди скорей, всех уже собрали. Вот, держи, – Рита протянула ему длинный плащ.
– Что это?
– Термоплащ. Защитит от холода и дождя в лесу. Отдашь потом волонтеру, который тебя встретит на той стороне, за стеной.
Оз надел плащ, который был ему явно велик.
– У меня глупый вид? – спросил мальчик.
Девушка улыбнулась и ответила:
– Все отлично, только подверни рукава немного – вот так. У меня есть еще кое-что для тебя, – Рита дала Озу небольшой сверток.
– Что там?
– Это подарок от Теренса. Красный вязаный шарф. Он попросил меня передать его тебе со словами, что теперь сам носит такой же. Что это значит?
– Я понял смысл послания. Спасибо, Рита. – Оз поспешно сунул сверток в карман плаща.
– А твой приятель уже ушел, даже не разбудив тебя. Странно.
Оз посмотрел на соседнюю кровать: постель была аккуратно заправлена. Мальчик быстро зашагал к выходу из палатки – забирать с собой ему было нечего, ведь все его вещи остались в мешке, который он бросил в колодец. В последний момент Оз обернулся и взглянул на девушку.
– Спасибо за все, Рита. Мы ведь еще встретимся?
Оз боялся задавать этот вопрос, но добрая улыбка на лице девушки успокоила его.
– Обязательно! Ну, иди же скорее!
На окраине леса уже собралась группа из почти двадцати человек под руководством двух волонтеров-проводников. Чак опять где-то пропадал.
– Все в сборе? – спросил командир Том. – Сейчас идем через лес к границе. Идем спокойно, но без лишних остановок. Привал каждые два часа на пятнадцать минут. Мужчин и юношей я попрошу помочь нести мешки с провизией. Едим только во время привалов, утоляем жажду в пути по мере необходимости. У стены дежурят дроны. Когда они улетят, быстро, но бесшумно двигаемся к оврагу и прячемся там. До утра не спим, ждем предрассветных сумерек. Каждому из вас я укажу направление, по которому нужно пройти к своему дереву. Помните: один человек – одно дерево. За стеной не зевайте, ищите стоянку волонтеров, где вас встретят и отдадут ваши вещи. Все понятно? Тогда идем. Наша группа отправляется немедленно, остальные через пять минут по другому маршруту под руководством своего командира.
Оз последовал за своим проводником. Его пугал темный лес, а холод обжигал ладони. Плащ, который дала Рита, действительно, защищал от ветра, но руки все равно мерзли. «Тебя как ни одень, руки всегда будут ледяными», – говорил ему Теренс. Внезапно кто-то толкнул мальчика сзади, так что он споткнулся и чуть не упал.
– Испугался, трусишка? Не бойся, это всего лишь твой приятель Чак.
– Я тебя не заметил, подумал, что ты все-таки ушел.
– Ну куда я уйду? Обещал же приглядывать за своим молодым другом. Люблю ночные прогулки по лесу. А ты?
– Не очень.
– Отчего? Я столько ночей провел в лесу, охотясь. Но одна жуткая ночь запомнилась мне особенно. Рассказать?
– Не стоит, мне и так не по себе. – Оз мучился от страха и давящей тревоги из-за предстоящего перехода через стену. Он не верил в реальность окружающего мира, будто все происходит не с ним, будто он все еще спит дома, в своей постели, сейчас по лестнице к нему поднимется бабушка и постучит в дверь.
– Да ладно, не дрожи. Пока идем, поведаю, что однажды приключилось со мной в лесу, – сказал Чак и с радостным видом начал свой рассказ. – Дело было так. Я ходил далеко на север, охотился на оленя. Делал все как положено: где-то за полгода до охоты подготовил солонец, чтобы приучить зверя к месту. Лабаз я себе тоже заранее соорудил на высокой сосне. И вот настала та самая ночь. Лес я тот знал назубок, каждый пенек. Знал, что придется провести всю ночь на сосне. Забрался туда и стал ждать. Ни шевелиться, ни говорить, ни почти даже громко дышать тут нельзя. Зверь пугливый и умный. И память имеет, что позавидовать можно. Хоть ветку сдвинешь, поймет, что рядом кто-то есть, сразу убежит.
Я укрылся на дереве с ружьем наперевес. Лежу, не дышу. Ночь началась, такая дикая, безлунная. Я лежу, и как-то тревожно на душе стало из-за такой непривычной тишины. Ни шелеста листвы, ни птичьего крика, ни даже шороха грызунов. Вдруг среди этой тишины – глухой металлический звон. Думал, показалось. Потом опять и опять, будто часы бьют. За этим звоном послышались голоса. Я доподлинно знал, что в той части леса людей нет, даже избушки охотничьей. Тем временем голоса приближались. Среди них я расслышал детский плач и женский смех. Никак духи леса решили подшутить надо мной? Думаю, может, сплю? Ущипнул себя больно. А голоса все ближе, словно вплотную уже к моему дереву, где я сижу, подошли, – Чак на секунду прервался, посмотрел на Оза, тот шел рядом и слушал внимательно, поэтому Чак продолжил: – Представь себе, темно вокруг, как сейчас, не видно ничего. Я охотник бывалый, но такой ужас испытывал впервые. У меня от страха ладони вспотели, волосы на голове все дыбом, дышать тяжело. Я ружье зарядил дрожащими руками, не целясь выстрелил в пустоту. На мгновение голоса смолкли. Затем опять стали слышны. Я снова стрелять. На этот раз тихо сделалось надолго. Но мне не хотелось судьбу испытывать, ясно же было, что никакой охоты мне не видать. Я с сосны слез и рванул в сторону ручья. Отчего-то подумал, что там безопаснее будет. Побежал со всех сил. А голоса, смех и стоны слышу за спиной. Бегу, сам не знаю куда, ведомый одним инстинктом. Вдруг сапогами шлепнул по воде. Вот, думаю, и ручей. Одна эта мысль мне придала сил и уверенности. Я обернулся и выстрелил еще раз, стараясь отпугнуть невидимых преследователей. Затем залез на ближайшее дерево и стал ждать. Голоса утихли, часа два их не было слышно. А потом под утро та же канитель – звон, смех, плач. Опять отстреливаться пришлось. Так беспокойно прошла та ночь. Наутро этот кошмар прекратился. Стоит ли говорить, что дорогу к той стоянке я навсегда забыл.
Оз слушал эту историю, не смея прервать приятеля, но у самого в горле пересохло, ноги подкашивались; ему мерещилось, что из лесной тьмы на него глядят десятки хищных глаз, а издалека будто долетает металлический звон.
– Как думаешь, как долго нам предстоит идти? – спросил мальчик, надеясь переменить тему.
– По моим подсчетам, почти полночь. Думаю, еще часов пять.
Вскоре было решено устроить очередной привал. Похолодало, но костер разводить нельзя, потому что граница была совсем близко. Оз кутался в плащ, который ему дала Рита. Рядом с ним, завернувшись в такие же плащи, дремали его случайные спутники. Мальчик раньше и не думал, с кем его свела судьбы, кто все эти люди. Среди них были молодая девушка с длинными светлыми волосами, коренастый мужчина с густой седой бородой, юноша чуть старше Оза, пожилая женщина с сухим осунувшимся лицом, молодая семейная пара. Вместе с мальчиком, его приятелем Чаком и проводником Томом их группа насчитывала девять человек.
Вскоре к Озу подошел Том и своим, как всегда, спокойным, уверенным голосом спросил:
– Не устал? Дорога трудная, но осталось немного.
– Все в порядке. Уже пора идти?
– Мы почти на месте. Так что пора поднимать остальных. Поможешь мне?
И вдвоем они стали будить спящих. Том обратился к группе:
– Сейчас немного перекусим, потом снова пойдем. В шесть утра или позже, как рассеется опасный газ, – все ведь помнят про газ? – можно будет двигаться к стене. Там уже пойдете без меня, каждый по своему маршруту.
После легкого завтрака отряд двинулся дальше. На этот раз Чак, к счастью, шел молча. Он казался очень сосредоточенным и серьезным, что показалось Озу необычным. Оз никак не мог привыкнуть к его резким сменам настроения. Вскоре глубоко в чаще леса показались белые огоньки. Командир Том дал знак пригнуться и тихо сказал:
– Это включились сигнальные огни на стене. Значит, дроны-дозорные где-то рядом. По моим расчетам, они покинут этот участок через двадцать минут.
И, действительно, скоро над лесом стали кружить дроны, а когда они улетели, блеск огоньков погас, и лес вновь погрузился в непроницаемую тьму. Оза вновь охватил страх. Когда он впервые заметил огни, ему показалось, что по лесу рыщут охранники с собаками и их сейчас всех схватят. Том поспешил успокоить его и остальных:
– Здесь, в лесу, никого нет. Солдаты совершают обход вдоль стены, но только днем, когда светло. По ночам они следят за границей при помощи дронов. Сейчас путь свободен, мы можем идти.
Отряд пошел в ту сторону, где до этого горели огни. Оз опасался покидать лес, однако Том вел себя очень уверенно и смело шел вперед, но в какой-то момент он подал знак остальным, чтобы все остановились, и стал спускаться в глубокий овраг. Оз и люди из его отряда последовали примеру своего командира. Стенки оврага были покрыты мокрой и скользкой землей, которая липла к одежде и рукам. На дне оврага Оз с трудом поднялся на ноги и попытался стряхнуть с себя грязь, такой она была отвратительной и мерзкой. К величайшему разочарованию мальчика, Том велел, наоборот, покрыть лицо и руки черной вонючей жижей. Превозмогая отвращение, Оз подчинился так же, как и его товарищи по отряду. Затем командир взял под руку стоявшего рядом с ним молодого мужчину и повел того куда-то в темноту. Чуть погодя Том вернулся за его супругой. Потом наступила очередь пожилой женщины, юноши, мужчины с седой бородой, а потом и Чака. Оз продолжал стоять. Неподалеку от него осталась ждать еще одна девушка. Она была явно взволнована и чуть не плакала. Из темноты неожиданно вынырнул Том.
– Ты оставайся на месте. До утра прижмись к этой части оврага, с которой мы спустились. Я дам знать каждому, когда придет время идти.
– Как мы поднимемся наверх, если склон такой скользкий? – спросил мальчик.
– Там корни кустов, хватайся за них руками. Придется напрячься, дружок. Но ты ведь и не ждал, что будет легко? – Том легко хлопнул Оза по плечу и направился к девушке.
Мальчик прижался к склону. Через мгновение он услышал команду:
– Газ! Всем сесть на корточки!
Оз тут же вспомнил историю про ядовитые растения. Он пригнулся и зачем-то закрыл голову руками, словно ожидая, что на него сверху сейчас полетят кам�