Треск Цепей II: Белый Ворон бесплатное чтение

Красный легион

Никто не воюет зимой.

Зимняя пора – время охоты, душных, натопленных таверн, замерзающих в сугробах пьяниц и пряной настойки, заготовленной с лета. Но только в том случае, если ты не торчишь на стене, прячась за каменными зубьями от порывов ледяного ветра и снежной крошки, сметаемой с вершины надвратной башни.

Тихомир кутался в плащ из овечьей шерсти и смотрел на укрытую льдом реку. Сейчас настала его очередь вглядываться в темноту и следить, чтобы огни на стене не потухли. Сероглазый, белокурый страж был коренным имперцем, русом, крепким и высоким парнем, чьё лицо украшали шрамы и татуировка угловатой руны не правой щеке.

До падения восьмерых он сколько себя помнил ходил в охранных дружинах по реке. Вместе с отцом нанимался к купцам, защищал их грузы и жизни от водных существ и татей. Со смертью же отца осел в Эрлеме, городке, что стоял посреди реки на острове. И теперь служил в городской дружине.

Городок молодому дружиннику не нравился. На его взгляд, Эрлем прогнил сверху донизу: мясник дорвался до власти, странные колдуны свили своё гнездо у всех на виду, а в ночную пору невнушающий страх человек мог быть ограблен и убит прямо на центральной улице. Ходили странные и страшные слухи, коим пока не было подтверждения, но Тихомир к ним прислушивался, с каждым днём всё больше убеждаясь, что, переждав зиму, стоит осесть в другом месте.

Люди говорили, что подгорный город на Одиноком клыке устоял, а значит можно направить свои стопы туда.

В башне хлопнула дверь, послышалась ругань. Снег скрипнул под чужими сапогами, и Тихомир понял, что кто-то из дружины идёт его менять. Так и вышло, Хезерт Южанин встал рядом и, положив руку на меч, поёжился.

– Дубовая стужа, кажется, что лоб вот-вот треснет.

Тихомир хотел спросить, почему южанин пришёл так рано, но не успел. Над надвратным участком ударил малый колокол, и одновременно с тем воин разглядел фигуры, бредущие по скованной льдом реке. Одна, вторая, третья… Люди шли и шли из тьмы. Тяжёлые одежды, усталая походка, снегоступы и меховые шапки. Все при оружии, но не воины – охотники из ближайшего зимовья. Те, кто заготавливает мясо и рыбу, чтобы снабжать город.

Что-то случилось – охотники никогда не приходят ночью, да и до следующего каравана как минимум неделя…

Чутьё прошедшего множество схваток бойца заставило Тихомира потянуть за петлю и вытянуть из-за спины боевой топор. Заметив смену настроения стража, южанин хохотнул.

– Ждёшь проблем? Это же просто охотники, никто не воюет зимо…

Хрррок!

Арбалетный болт с хрустом вошёл дружиннику в висок, не дав завершить фразы. Воздух наполнился щелчками и дробным перестуком. Смерть рубанула по стене роем железных болтов, одного за другим сметая редких дозорных.

Тихомира спасла рунная татуировка. Разогревшись, обожгла кожу, налилась синим светом и отвела смерть в сторону. А сам воин упал рядом с трупом южанина, стараясь укрыться от пронзающих воздух арбалетных снарядов.

Стреляли не от реки, стреляли из города…

Внизу кто-то взвыл. Воздух быстро наполнялся звуками схватки: матом, лязгом, криками и воем раненых. Перед вратами набирала обороты мясорубка. Дверь в башню открылась, и Тихомир увидел одного из дружинников с арбалетом в руках. Но в следующую секунду по ушам ударил хлопок, и выскочивший на стену боец превратился в кровавый фарш.

Магия.

Сжав зубы, воин трижды глубоко втянул воздух и, выжав своё тело вверх (как если бы делал отжимания), перекатился через каменный бортик на внутреннем крае стены, чтобы сразу же упасть прямо в наметённый сугроб. Толку оставаться наверху не было – врата были атакованы изнутри, а значит в первую очередь следовало отбить именно их.

Упал удачно, в снег и темноту, туда, где не станет мишенью для стрелка или колдуна, что били с крыш домов по дружинникам на освещённой факелами стене.

Выбираясь из снега и бросаясь в переулок, чтобы добраться до вражеского кудесника и стрелков, Тихомир не мог знать, что Эрлем уже обречён. Он не видел пропитанных кровью одежд «охотников», пришедших из зимовья, и пены на их губах. Не видел, как поднялся мёртвый Южанин и пошатываясь двинулся на своих же товарищей. И уж точно не мог знать, что империю наводняют многочисленные отряды Красного легиона – саранча песчаного трона.

Никто не воюет зимой…

Глава 1. Затерянная деревня

Молот взлетал и падал десятки раз, раскалённая пластина постепенно обретала форму, на каждом ударе недовольно фырча и плюясь искрами. Несмотря на то, что на дворе стояла самая середина зимы, я был одет лишь в лёгкие рабочие штаны и кожаный фартук с нарукавниками на голое тело. Близость горячего горна и тяжёлая работа покрывали мою кожу бусинками пота.

О гостье меня предупредил поток воздуха, холодная волна, прошедшая по ногам.

– Грач?

Соня словно специально подгадала момент, зайдя в кузню именно тогда, когда заготовка была доведена до ума. Я отложил молот и взял пластину щипцами, чтобы опустить её в ведро с водой. Зашипело, запузырилось, дохнуло паром…

Вытащив пластину из воды, бросил её в ящик к остальным и отложил щипцы в сторону.

– Привет, – я стянул нарукавники, развязал фартук и повесил на крюк. – Подождёшь минуту? Я переоденусь.

Жрица пришла не просто так, сегодня мы договорились отправиться в путь.

– Конечно. Я на улице.

Легконогая девушка выскользнула вон, мелькнув на прощанье лисьим хвостом на капюшоне своей шубки и ещё раз обдав меня холодом. После всех злоключений Соня осталась всё такой же красивой, разве что в глазах появилась какая-то странная глубина, которую было видно даже тогда, когда она улыбалась.

Я умылся растопленным в бочке снегом, смыл с себя пот с помощью ковша, обтёрся чистой тряпицей и переоделся, попутно размышляя над тем, сколько воды утекло с тех пор, как мы покинули Малистинский монастырь.

Череда событий, что привела к наследию древних, измотала нас как физически, так и эмоционально. На привалах молчали, двигались на автомате, как роботы.

Единственным лекарством от подобной «болезни» был длительный отдых, а путь до Одинокого клыка был многодневным и изматывающим. Стоит ли говорить о том, что натолкнувшись на натоптанную человеческими ногами тропу, мы решили остановиться?

Деревня оказалась махонькой, чудом уцелевшей в том развале, что постиг империю. Окружённая частоколом и включающая в себя четыре десятка домов, она страдала от бродящей по окрестностям нежити и прочих напастей.

Местные были мрачны и угрюмы, но после того, как они узнали, что Соня – целительница, их отношение круто изменилось. Жрица помогла деревенским своими чудесами, и не только лекарскими. Часть найденных в Малистинском монастыре кристаллов ушла на сильное защитное заклинание, на ритуал, призванный отвадить нежить от поселения.

А нежити в окрестных лесах было хоть задницей жуй. Близость к павшему монастырю и нескольким крупным посёлкам, погибшим во время крика Риордана, делала местность неспокойной. И если с низшими тварями, выбредающими к деревне, мужики худо-бедно справлялись, то с чем-то посильнее испытывали проблемы.

Так, например, повадилась к ним ходить какая-то тварь, которую они прозвали плакальщицей. Ночью проберётся в поселение, походит, поплачет вокруг изб, а на следующий день все цветы вокруг вянут, животные и люди болеют, будто все силы из них кто-то выпил.

Среди крепких сельских мужиков была парочка воинов, но тут и они оказались бессильны. Первый же храбрец, шагнувший за порог с топором и щитом в ночную пору, был растерзан.

Соня справилась с этой проблемой за день. Закопала по периметру деревни, за частоколом, кристаллы, окроплённые собственной кровью, и провела ритуал. С тех пор тварь не могла ступить на землю, защищаемую жрицей. Но, помня о напасти, что плакала во тьме, люди всё равно за пределы деревни ночью не выходили.

Мы провели в посёлке много времени, дав кошмарам забыться, но сегодня настала пора уходить.

Закончив переодеваться, я проверил, как меч выходит из ножен, и поспешил на улицу. Выйдя за порог, прикрыл глаза рукой. После кузни яркий свет, отражённый от снега, слепил и делал глазам больно.

У частокола нас провожала едва ли не вся деревня. Жилистый старик, в чьей кузне я учился кузнечному делу, и мужики стояли в сторонке, а вот бабы и детвора, не стесняясь, липли к Соне.

Несколько месяцев жизни связали нас с этим посёлком. Здесь мы отдохнули, успокоили нервы, а я так ещё и в весе прибавил, причём работа в кузне не способствовала накоплению жира и отращиванию брюха.

Пожав руку кузнецу и паре знакомых парней, я закинул тяжёлый, полный припасов рюкзак на плечи и шагнул за ворота. Вес латного доспеха и кольчуги был уже привычным, а вот набор зимней одежды и полный еды рюкзак…

Пока иду с таким грузом, холодно мне точно не будет.

Скорость передвижения из-за снега и тяжести на плечах сильно упала. Но ждать наступления тепла смысла не было. Месяца через два-три наступит оттепель, реки набухнут водой, кое-где подтопят местность. Земля будет мокрой, а вещи – вечно сырыми. Ждать лета?… Но когда оно там, это лето, наступит?

Оставляя за спиной деревню, я бросил взгляд в интерфейс биотического блока и улыбнулся. За месяцы относительно спокойной жизни без постоянных повреждений и критической нагрузки на организм мои характеристики существенно подросли. Особенно радовали сила и выносливость. Работа в кузне, здоровый сон, еда, и ношение тяжёлого доспеха, сыграли положительную роль в развитии мышечной массы.

Александр Грачёв

Системное имя: Грач

Пол: Мужской

Биологический возраст: 28

Характеристики носителя:

Интеллект: +8

Нервно-психическая устойчивость (НПУ): +9

Иммунитет: +10

Сила: +7

Ловкость: +7

Выносливость: +9

Восприятие: +5

Но на характеристиках изменения не заканчивались. Постоянное использование нейронной сети, повреждения организма, локальные мутации тканей, вызванные проклятой печатью, и прочие факторы, не позволявшие ИскИну сделать стопроцентную диагностику, канули в Лету.

Восстановление организма и многомесячный отдых позволили искусственному интеллекту сопоставить информацию о старой версии моего организма в Первоисточнике и выявить несоответствия с текущими процессами в нём же, но только по версии мира-отражения.

Например, в моей родной реальности, характеристика «интеллект» отвечала за ряд параметров, из которых основным являлось расширение точек доступа синхронизации. Связь и управление оборудованием, будь то сигнальная нить, штурмовой дрон или дозиметр. И работало это так: чем больше инъекций биотических клеток попадёт в организм и будет распределено в «интеллект», тем с большим количеством оборудования ты сможешь работать. Не говоря уже о видах и типах этого оборудования.

Другими словами, характеристика «интеллект» отвечала за развитие нейронной сети, а так как моя нейронная сеть была своеобразной губкой, впитывающей магическую энергию, то и «интеллект» стал характеристикой, по сути, отмечающей максимальный возможный объём этого «резервуара».

Кроме того, нейронная сеть биотического блока могла развиваться в этой реальности, минуя привычные правила. Это стало понятно после того, как демон наложил на меня своё проклятье. Стоило чёрной заразе как следует опутать моё тело, выброс сырой силы стал в разы мощней, а сама энергия – накапливаться быстрее. Во времена заражения печатью ИскИн выдавал примерный рост характеристики «интеллект» на семь пунктов. Но после восстановления организма с помощью чёрной купели всё вернулось на круги своя. Выбросы снова вспарывали кожу на моей руке и стали гораздо слабее, а характеристика «интеллект» упала до прежних значений.

Этот мир был не просто другой планетой. Он был другой реальностью со своими законами, пусть и схожими с законами мира-первоисточника. Теперь я не могу увеличить свои параметры, сделав себе инъекцию биотических клеток, просто потому что этих самых инъекций в этой реальности вообще не существует. Вот только, судя по огромной аналитической сводке, выданной ИскИном, подобного и не требовалось.

В этом мире существовали иные способы развития организма, оставалось только узнать, какие именно. Свою ставку я делал на энергетические кристаллы. Но экспериментировать в деревне не решился – слишком большой риск. Не хочу случайно кого-то убить, если всё пойдёт наперекосяк. И ни за что не поверю, что силу выбросов сырой энергии можно увеличить только с помощью демонического проклятия.

Я уже выяснил, что сырую энергию можно без вреда для себя оборачивать заклинанием. Так что вывод из всей этой информации можно было сделать лишь один: мне нужно учиться, и учиться быстро, если я хочу попасть домой.

– Ты уже думал, чем займёшься в Одиноком клыке?

Соня поравнялась со мной, и теперь мы спускались с холма, пробираясь среди редких деревьев. Настоящий лес был ещё впереди. Снег под нашими снегоступами скрипел в бессильных попытках обхватить ноги.

– Буду учиться.

Вопрос жрицы застал меня врасплох. В ответ я ляпнул то, что крутилось в голове в данный момент. Хорошо, что ничего такого, что могло повлиять на достоверность моей легенды.

– Чему же?

Жрица обеими руками держалась за лямки рюкзака на своих плечах, но, несмотря на отвлечённый разговор, продолжала поглядывать на округу. Я тоже не отставал, мой шлем был приторочен к вещевому мешку, болтался сбоку. В случае чего сорву за секунды, но пока что мне требовался обзор, да и длительное ношение этого «ведра» частенько становилось причиной дикой усталости в районе шеи и головной боли, и я решил, что какое-то время обойдусь без шлема.

– Хочу нанять какого-нибудь мастера, чтобы научил меня владеть клинком. Ну и чудесам, конечно. Ты же сама видела, на что я способен, пора прекратить ранить самого себя и обернуть эту силу себе на пользу.

Мы двигались к реке, планируя по ней вернуться к Одинокому клыку, по дороге выкопав монеты и драгоценности, спрятанные нами в схроне рядом с деревней, в которой погиб Лукат.

– Кудесники к себе в ученики берут только детей… Хотя с твоим странным даром у тебя тоже есть шанс, пусть и небольшой. Если же попробуешь изучать чудеса самостоятельно, тебе будут нужны книги, различные ресурсы и советы от знающих людей. Но, даже если все звёзды сойдутся, ты не сможешь догнать людей, которые посвящают чародейству всю свою жизнь.

Соня не знала, что в моей голове имеется устройство, способное анализировать и сохранять знания. Мне не нужно покупать книгу, мне достаточно один раз взглянуть на её страницы. Мне не нужно, чтобы мастер меча показывал мне десятки раз одно и то же движение, хватает одного…

Когда до меня в полном объёме дошёл смысл последней мысли, я на секунду приостановился. Захотелось снять свою латную перчатку и херакнуть себя ей по лбу.

– Что-то не так?

Жрица остановилась вместе со мной, и её вопрос выдернул меня из мыслей.

– Всё в порядке, просто задумался.

Я ведь видел, как тот мёртвый рыцарь, с которого я снял трофейный доспех, крутит финты мечом. Все эти многочисленные уколы вниз, а затем резкая смена направления и укол в лицо, повторённые многократно лишь затем, чтобы замаскировать финальный, рубящий удар.

Почему я до сих пор не разучил эти движения? Ответ может быть только один: я – балбес. Хотя с тем ураганом событий, что меня окружал многие месяцы, неудивительно, что моя голова была занята решением других проблем.

С этой минуты я дал себе зарок тренироваться каждое утро, оттачивая увиденные и сохранённые в памяти биотического блока движения.

И, к своей чести, могу сказать, что не нарушил это обещание ни разу.

Глава 2. Эхо легиона

Низшая нежить обычно не уходит далеко от места своей гибели, особенно зимой.

Выбеленные костяки, связанные некротической энергией и гнилыми сухожилиями, едва ли могут передвигаться в снегу. А их более «крепкие» товарищи, обладатели высохшей плоти и распадающихся лохмотьев, замерзают и застывают покрытыми инеем статуями.

Но и без них в промороженных лесах обращённой в руины империи хватает напастей. Энергия смерти, появившаяся в результате гибели миллиардов людей в мире-первоисточнике, изменила всю вселенную миров-отражений. Всё злобное, уродливое и хищное теперь правило бал.

Наступило время зверя, закат человечества.

Они пришли за нами с заходом солнца. Серые тени, ведомые чёрным, массивным вожаком. Их не испугали большой костёр и факелы в наших руках. Они не боялись огня.

Мы видели их днём и знали, что они рядом. Положились на огонь и просчитались. Зверьё, что шло за нами с самого утра, решилось на атаку. И, как и всякое зверьё, они ринулись всей стаей.

Пёсоголовые или гноллы – вот как их звали. Забавно, но в прочитанных мной книгах говорилось, что они страшатся нападать на вооружённых людей. На практике получалось иначе…

Дикие и полуразумные, они являлись одним из видов зверолюдов. Гиеноподобные головы, покрытые шерстью тела, примерно среднего по человеческим меркам роста, поджарые и мускулистые. Гноллы бросились к нам сразу со всех сторон, сверкая в темноте яркими точками глаз и повизгивая.

Шесть серых особей и крупная чёрная тень за их спинами – вожак.

Первой на меня налетела самка. Я определил это по целой куче отвислых звериных сисек. Иззубренный тяжёлый топор прочертил дугу, но я шагнул навстречу, зная, что мой меч рассечёт и оружие, и саму зверолюдку.

Так и вышло.

Лезвие прошло сквозь деревянную рукоять, рассекло руки и, войдя в плечо, разрубило тело зверолюдки наискось. Хлынувшая кровь изгваздала меня с ног до головы и рубиновым дождём запятнала снег. Пространство где-то за моей спиной оглушительно щелкнуло, а затем воздух озарила слепящая вспышка. Это Соня применила одно из своих чудес.

Гноллы, попавшие в область действия заклинания, дружно завизжали. Вспышка света обожгла глаза и ослепила их. Передо мной осталось два противника, один из которых остановился, полностью дезориентированный, а второй продолжил атаку вслепую, стремясь с разгона вонзить в меня копьё.

Я пропустил его мимо, шагнув в сторону, и взмахнул мечом. Отсечённая лапа упала в снег, а сам гнолл, дико воя, споткнулся и рухнул в костёр.

В воздухе завоняло кровью, дерьмом и палёной шерстью…

Бросив взгляд назад, к костру, я увидел жрицу, окружённую сверкающей сферой. Очередное чудо не дало тройке выродков убить девчонку. Они увязли в сиянии сферы, будто сам воздух вокруг неё стал вязким как патока.

Отвлёкшись всего на секунду, я едва не поплатился за это собственной жизнью. Под неутихающий вой упавшего в костёр гнолла ко мне бросился вожак стаи. В отличие от своих практически голых товарищей, этот псоглавый носил кожаную броню, а на тряпке, что свешивалась вниз поверх набёдренной повязки, красовался рисунок-отпечаток красной лапы.

Булава в мохнатой руке едва не лишила меня жизни, и если бы этот удар достиг своей цели, мой шлем бы смялся, словно консервная банка под прессом. Я сумел лишь дёрнуться в сторону да выставить на пути удара меч. Эта суета спасла мне жизнь, но на ногах я всё равно не устоял.

Лязг…

Вспышка…

Казалось, что в моей голове на секунду расцвела вселенная. Булава прошла по касательной, выбила из рук меч, отбила плечо и зацепила шлем. Я не запомнил, как упал в снег. Вот только что стоял, секунда, и уже над головой звёздное небо в обрамлении разлапистых крон.

Отрешённость нокдауна сменилась острой решимостью, влитой в меня новым заклинанием жрицы. Со стоном втянув в себя воздух, я понял, что меня только что вернули в чувство с помощью чуда исцеления.

Подняться я не успел, ибо дальнейшие события завертелись бешеным калейдоскопом. Ослеплённый гнолл, единственный выживший из тройки напавших на меня зверолюдов, выбрал именно этот миг, чтобы отойти от заклинания жрицы. Он навалился сверху, пытаясь одной когтистой рукой удержать меня, а второй – засунуть узкий кинжал мне прямо в забрало…

Барахтаясь в снегу и борясь со своим противником, я услышал рёв и, выгнувшись, сумел бросить взгляд в сторону жрицы. Она была жива, несмотря на близость вожака и остатков стаи. Светящийся барьер уменьшился вдвое, стал столь мал, что ей пришлось упасть на колено. Гноллы, словно попав в некий участок замедленного времени, едва-едва двигались, обрушивая удары на прозрачный, источающий свет купол.

Одной рукой удерживая нож, ищущий путь к моему лицу, второй я нащупал собственный кинжал и, вытащив его из ножен, по самую рукоять вогнал в покрытую шерстью шею. Гнолл хрюкнул. Я провернул своё оружие, чувствуя, как лезвие задевает позвоночник зверолюда.

Кровавая струя, ударив из раны, оставила на снегу затейливую роспись, будто поставив точку в нашем противостоянии. Я спихнул с себя обмякший труп и, пошатнувшись, поднялся на ноги, чтобы через несколько секунд поднять меч и шагнуть к куполу.

Четверо гиеноголовых, и один из этой четвёрки посильнее прочих. Подобная схватка мне не по силам. Вожак не убил меня лишь потому, что решил забить нас с Соней одним махом. Меня в нокаут, и тут же её… Вот только защитный купол и аура замедления спутали ему все карты.

Чёрный гнолл будто почувствовал мой взгляд, повернулся, оскалился и двинулся ко мне. Я понимал, что через пару шагов аура замедления перестанет на него действовать. А я сам вряд ли выдержу второй натиск, разве что…

Заклинания жрицы напитали мою нейронную сеть силой, и я выпустил накопленную силу наружу. Между мной и гноллом-вожаком взметнулась снежная крупа, а затем здоровенное чудище получило сильнейший встречный удар потоком сырой энергии.

Вожак был слишком мощным. Его нечеловеческие нижние конечности позволяли развивать дикую скорость на коротких дистанциях, и сегодня это сыграло с ним дурную шутку. Я пропустил эту оглушённую тушу мимо себя, шагнув в сторону, и сделал всего один взмах мечом.

Чёрная голова упала в снег, а где-то за моей спиной рухнуло обезглавленное тело.

Оставшиеся гноллы не издали ни звука. Выбрались из ауры и бросились прочь. И только когда они покинули пределы освещённого пространства, я позволил себе охнуть от боли и упасть на колени.

Как-то совсем не до произнесения молитвы концентрации было во время схватки, а без молитвы боль в повреждённой руке терпелась так себе. Точнее сказать, ни хрена не терпелась.

К сожалению, Соня была измотана схваткой с гноллами не меньше меня. Поэтому пришлось несколько дней обходиться без чудодейственного исцеления. Раны обработали имеющимся у жрицы запасом мази и затянули бинтами.

Нападение диких зверолюдов случилось тогда, когда мы были в шаге от деревни, в которой в своё время сражались с дубликатом. Уже в следующий полдень мы вышли к заброшенной и засыпанной снегом просёлочной дороге, оказавшись на пороге деревни. Приметное дерево никуда не делось, так что с нахождением схрона проблем не возникло. Они возникли с иным.

В деревне до нас кто-то побывал. И этот кто-то был воплощённым злом.

Следами обычной, разномастной человеческой обуви был вытоптан весь снег среди домов. В деревне остались улики, указывающие на недавнее содержание лошадей и собак. Кто-то стоял тут большим отрядом, и не было бы в этом ничего удивительного, если бы не находка в центре деревни.

Неизвестные выкопали яму, в которой сожгли детей. Никому другому эти маленькие человеческие черепа и кости принадлежать не могли. Но на этом странности не заканчивались.

В центр ямы был вкопан деревянный столб. Смотрящий заострённым концом в небо, обугленный и источающий эманации ужаса этот молчаливый свидетель трагедии незримо влиял на окружающее пространство.

ИскИн практически сразу сигнализировал о накоплении в нейронной сети энергии. И я без всяких слов понимал, что является источником этой энергии.

– Есть мысли, кто мог совершить подобное?

В отличие от Сони, я не рискнул спуститься в яму. Мне и на краю всё было прекрасно видно. Не хотелось играть с судьбой, вдруг уровень поглощаемой энергии вблизи столба вырастет, и, не дай бог, спровоцирует выброс. Да и поглядывать по сторонам было не лишним.

– Не знаю.

Жрица подошла к столбу вплотную, марая сапоги в жирном пепле и переступая через кости. Достала нож и поскоблила обугленную поверхность.

– Ты что-то нашла?

Соня ответила незамедлительно:

– Тут буквы… слова… Целая вязь поднимается спиралью к вершине, но язык мне незнаком.

Окружающая действительность вызывала у меня нехорошие ассоциации.

– Демонические руны? Как те, что были в башне Бабочки?

Не оборачиваясь, жрица убрала нож, и присев на корточки, стала рассматривать дно ямы. Что, впрочем, не помешало ответить на мой вопрос:

– Нет, эти письмена не имеют с осквернением ничего общего. Это что-то иное.

Я позволил ей разбираться самой. Отступил от ямы и проклятого столба подальше, внимательно следя за уровнем энергии в нейронной сети. ИскИн вывел ползунок, отображающий объём накопленной силы, в интерфейс, что позволяло мне следить за ним в режиме реального времени.

Через половину минуты Соня ко мне присоединилась.

– Здесь произошло плохое. Ритуал, жертвоприношение, – жрица сильно побледнела. – На костях кое-где видны следы зубов.

– Дикие звери после ухода мерзавцев добрались до останков?

– Нет, не звери.

Ритуальный каннибализм? Что-то новенькое…

Неизвестные ушли в западном направлении, прочь от реки. Оставив следы саней, конских копыт, сапог и собачьих лап. Они унесли с собой ответы на вопросы, но оставили нам мрачные предчувствия и тревогу.

Соня считала, что мы должны предупредить Одинокий клык о каннибалах, блуждающих вдоль реки, и я был аналогичного мнения. Крупный отряд этих нелюдей мог нападать на выжившие поселения, иначе, откуда ещё они взяли детей? Не своих же сожрали. Хотя от подобных выродков можно всякого ожидать.

После того как выкопали монеты из схрона, мы встали на толстый речной лёд и уже по нему, заметно ускорившись, двинулись к горе. Я не мог сказать жрице, что знаю точное количество людей в том отряде, это бы вызвало лишние вопросы. А их было ровно сорок два человека, именно стольких насчитал мой ИскИн, проанализировав следы на снегу…

Глава 3. Одинокий клык

Первое, что бросилось в глаза по прибытию в город, это количество стражей. Патрули из горцев стояли на каждом шагу, тройками и пятёрками охраняли перекрёстки в прямой видимости друг у друга.

Мы добрались до Одинокого клыка без происшествий, больше никто не нападал на нас и не оставил на нашем пути ужасных следов. Но заснеженная гора и без того была неприветливым местом.

Подъём по склону к внешним вратам выпил все силы. Наша усталость усугубилась ещё и тем, что найти тёплое место и отдохнуть нам не дали. Сразу за внутренними вратами нам преградил дорогу отряд воинов во главе с двумя кудесниками, мужчиной и женщиной.

– Именем Круга повелеваю вам остановиться!

Властный голос колокольчиком прозвенел в воздухе. Он принадлежал молодой девчонке в плаще, чьё лицо было частично скрыто капюшоном. Похоже, она нисколько не сомневается в своём праве и силе, жаль только, что голос такой ломкий, смешно становится…

Я фыркнул, позволяя окружающим понять, что их приказы на одном месте вертел, молча снял с плеч лямки рюкзака, позволив ему шваркнуться на пол, водрузил на голову шлем и положил руку на меч. Я понимал, что маги опасны, каким бы там ни был их возраст, голос, или внешность, но считал, что прогибаться перед каждым встречным незнакомцем не стоит.

Соня внимательно посмотрела на меня и качнула головой, как бы говоря – не лезь на рожон. Хотя сама жрица тоже не спешила поднимать лапки к верху.

– По какому праву?

– По праву защитников города.

Соне ответил седовласый, коротко стриженый чародей в тёмно-коричневом плаще. И одновременно с его ответом к нам шагнули воины, преградившие до этого путь.

С характерным звуком вытащив меч из ножен, я шагнул им навстречу, закрывая собой жрицу. Неслышно нашёптывая молитву концентрации, я окинул противников взглядом, анализируя их возможности.

Десяток парней: четверо с арбалетами, тройка с круглыми щитами и ещё тройка с алебардами. С такой оравой мне не справиться при всём желании. Тем более отряд слаженный, чтобы это понять, достаточно было глянуть, как они встали. Тройку со щитами прикрывали парни, вооружённые алебардами, стоящие позади, а арбалетчики разбились на пары и оттянулись к краям тоннеля, чтобы свои не мешали стрелять.

Когда я шагнул на них, вся эта толпа притормозила. Я тоже встал и, проследив за их взглядами, вдруг понял, что они не испугались, просто узнали меч в моих руках. Да и приказа намять нам бока им пока не поступило.

Явно пытаясь разрядить обстановку, но в то же время не ударить лицом в грязь, Соня вышла вперёд. Появилась сбоку, шагнула из-за спины, кладя руку на мой наплечник и вроде как успокаивая. А затем обратилась к кудеснику, почему-то полностью игнорируя его напарницу.

– С каких это пор в Одиноком клыке нападают на жрицу Енны, прикрываясь защитой города?

Седой пошёл вперёд, и воины перед ним расступились. Остановившись напротив, он указал на меня ладонью и проговорил:

– С тех самых пор, с которых в твоих спутниках можно встретить проклятого. Наместник давно поставлен в известность, что служители павшей богини укрывали у себя одного из осквернённых. Монахи и служки ждут тебя в темнице, жрица.

Услышав о том, что служители храма брошены в тюрьму, Соня вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и ответила чародею достойно:

– Это лишь значит, что Кругу чудес и лично наместнику, придётся принести свои извинения всем безвинно наказанным. Что до проклятого, то ты сам можешь убедиться в его чистоте. Мы не будем сопротивляться, но только если решим вопрос здесь и сейчас.

Кажется, предположение о том, что наместник и Круг чудес «принесут извинения», было чем-то из ряда вон. Молодая кудесница охнула от такой наглости, а брови чародея поползли вверх. Вокруг раздавались шепотки, это собравшаяся вокруг нас толпа была удивлена не меньше чародеев. За время нашего разговора целая куча народа вышла на многочисленные балкончики и глазела на нас через окна-бойницы своих подземных жилищ.

Среди тех, кто собрался на улице, имелось немало вооружённого люда, в том числе горцев. Всем было любопытно, чем закончится этот сыр-бор. А я очень сомневался, что маги теперь смогут применить какой-нибудь магический бадабум, не задев при этом толпу.

Понимая, что это наш шанс решить всё без кровопролития, я убрал меч в ножны и, демонстративно смотря в глаза кудеснику, начал снимать с себя вещи. Сначала на пол полетел шлем, потом туда же – отстёгнутый нагрудник. Через минуту я уже был гол по пояс и, наклонив голову, усмехнулся, разводя руки в стороны и как бы приглашая осмотреть моё тело.

Кудесник моего веселья не разделил, потянулся к ремню и выудил из поясного кармашка зеркальце. Вытянув руку с зеркалом в сторону, произнёс:

– Проверь!

Он смотрел на меня зло, видимо, моя наглость, как и напористость жрицы, уже в печёнках у него сидели.

– Учитель, но они…

– Проверь!

Значит, эта заносчивая девчонка в капюшоне – его ученица? А гонору как у полноценной кудесницы. Ишь ты! «Повелеваю вам остановиться!» – тоже мне.

Девчонка оказалась совсем молодой, своему голосу под стать. Скинула капюшон, открывая почти детскую голову с правильными аристократичными чертами лица и, взяв у чародея зеркальце, повернулась ко мне спиной.

Встала таким образом, чтобы в зеркальце было видно моё отражение.

ИскИн тут же оповестил меня о совпадении. Оказалось, что я уже видел подобный артефакт. Только в тот раз его держал в своих руках мастер ключей Мар, зверолюд из дома Мягкой лапы. Он точно так же в нашу первую встречу осмотрел меня и мой меч через зеркальце, ещё там, в тайной комнате храма.

Несколько секунд ничего не происходило. С проклятой печатью мы разобрались, обвинения наверняка снимут, так чего бояться? Я откровенно скучал и мечтал побыстрее оказаться в тепле, чтобы набить живот чем-нибудь горячим и сытным.

Моя уверенность в благоприятном исходе обернулась катастрофой.

Девчонка, смотрящая на меня в зеркало, резко развернулась и, выудив из-под плаща витой жезл, вытянула его в мою сторону.

– Мио’Мормие!

Всё произошло за считанные мгновения. Чародейство полыхнуло молочной вспышкой, и из этой вспышки в меня полетел целый рой хрустальных ос.

Ни увернуться, ни отпрыгнуть я не успевал…

Инстинктивно закрывшись руками, я почувствовал, как совсем рядом прогудела смерть. Она коснулась моей нейронной сети, делясь частичкой своей силы, пошевелила волосы пролетевшими мимо хрустальными крыльями и, обогнув мою незащищённую плоть, ударила в кого-то за моей спиной.

В мгновение ока, вокруг воцарился хаос.

Женский визг, мат, хрипы и вой раненых, а посреди всего этого безумия полыхнувший ярким светом купол, божественная магия, призванная жрицей, чтобы спасти нас в самом центре развернувшейся битвы.

Жители подгорного города бросились прочь, но среди них нашлись те, от кого удача отвернулась. Их искалеченные и воющие тела теперь корчились на мостовой, в тщетных попытках обмануть уже пришедшую по их души смерть.

Я был потерян и дезориентирован, как и большинство людей, оказавшихся в этом аду, не понимал, что происходит. Но жреческая магия, купол, что был призван Соней, на несколько мгновений стала стеной, что разделила улицу напополам и притормозила развернувшуюся бойню.

Если бы ученица кудесника хотела меня убить, я был бы мёртв, тогда в кого же?..

Оглушённый этой догадкой я развернулся туда, куда «ушли» все хрустальные осы её заклинания. Там окружённая ранеными и трупами, в жёлтых отблесках купола стояла зверолюдка, кошка.

Её одежды были разорваны на груди и животе, кровь изуродовала плащ тёмными пятнами, но ужасные раны и травмы не заставили её дрогнуть или пасть наземь. Ибо под личиной смертного создания скрывался кто-то другой, кто-то, кого увидела ученица чародея, когда пыталась поймать в волшебное зеркальце моё отражение.

– Убейте её! Убейте!

Крик седовласого кудесника лишь подтвердил мою догадку. Прозвучавший приказ был обращён к воинам его отряда и горцам, которые прижались к стенам подгорной улицы, не понимая, что происходит.

Их замешательство длилось недолго. В зверолюдку полетели арбалетные болты и метательные топоры, с боевым кличем на устах, воздев оружие над головой, бросились в бой горцы. Но, вместо того чтобы бежать или защищаться, кошка раскинула руки и, обратив взор к потолку, прокричала:

– Ануран Кадаж!

Её голос, многократно усиленный вложенной в него энергией, громыхнул акустическим ударом и сбил с ног нападающих воинов. Сама же зверолюдка, воспарила, и вместе с ней в воздух поднялись кровь и тела, что усеивали мостовую.

Я понимал, что сейчас произойдёт что-то страшное, но поделать ничего не мог. Мы оказались между двух огней, и стоит жрице свернуть купол, как мы тут же попадём под удар, если не одной, так другой стороны точно.

Попавшие в область действия заклинания воины болтались в воздухе, кричали и размахивали руками, но ничего поделать не могли. Даже молния, трещащим разрядом обогнувшая купол и ударившая в зверолюдку, не смогла прервать её заклинания.

Одежды кошки воспламенились от попавшей в неё атакующей магии. Она парила среди трупов, полыхающим крестом разведённых в стороны рук. И с последним словом, прогремевшим посреди улицы, заклятье было закончено.

– Монарактис!

Когда висящая в воздухе кровь обернулась волной жаркого пламени, от смерти нас спас только защитный купол. Но и он, сдержав удар, исчез, а жрица опустилась наземь, едва ли не теряя сознание.

Все поднятые в воздух тела, живые и мёртвые стянулись в один клубок и с влажным хрустом рухнули на мостовую, облепив полыхающую колдунью. Даже после всего произошедшего в этом мясном клубке оставались живые. Я слышал их отчаянные вопли и, не в силах им помочь, подхватил жрицу, чтобы утащить её как можно дальше от всего этого ужаса.

В туннеле стало тяжело дышать, воздух был полон нитей сажи и хлопьев пепла, появившихся после пламенной вспышки. Жёлтые тлеющие искры медленно опускались вниз под незатихающий вой обречённых.

Кашляя и спотыкаясь, с повисшей на плече жрицей я добрался до ближайшей арки входа в одно из жилищ, что шли одна за другой вдоль улицы. Здесь, в этом своеобразном закутке, я наткнулся на других выживших. Люди, понимая, что столкнулись с чем-то невообразимым, забились в первое попавшееся укрытие. Тут я оставил Соню, усадил у стены и, несмотря на слабые протесты, бросил. Оставил в относительной безопасности. А сам шагнул наружу, туда, где клубок тел уже вовсю хрустел и хлюпал.

Кричать в этой адской ловушке стало некому.

Не знаю, куда делась ученица кудесника, но на улице остались только я и седовласый. Чародей стоял посреди опустевшего туннеля и с брезгливостью на лице наблюдал за действием чудовищной магии.

Со стороны казалось, что люди попали во власть гравитационной аномалии, в которой их тела сжимались и перемешивались, превращаясь в однородную массу. По моей нейронной сети катался жар, накопление энергии грозило спонтанным выбросом, и потому, пришлось использовать бытовое заклинание. Удерживая магический огонёк в своей руке, я использовал его для сброса накапливаемой силы.

– Уходи.

Седовласый кудесник вёл себя странно. Стоял, опустив руки, и смотрел, как клубок мерзости в паре десятков метров от нас постепенно оседает, начинает дымить и пузыриться, всё больше превращаясь в кипящую кровавую лужу. Пространство перед нами дрожало от этой трансформы, и даже мне, далёкому от понимания магии человеку, становилось понятно, что что-то грядёт.

– Почему ты не пытаешься это остановить?

Услышав мой вопрос, маг пожал плечами.

– Потому, что если сейчас закрыть разлом, выброс силы разрушит половину улицы.

Я встал лицом к тому, во что превращались погибшие люди, отвёл меч в сторону и спросил:

– Ты знаешь, с чем нам придётся столкнуться?

Кровавая лужа всё сильнее погружалась в камень и теперь больше напоминала кислоту, чем кровь. Красные пузыри лопались, отправляя к потолку розоватые испарения, насыщающие воздух адской вонью. Жижа бурлила и двигалась, становясь всё сильнее похожей на водоворот. А кудесник тем временем ответил:

– С призванным существом или существами. Я постараюсь задержать их, моя ученица оповестит наместника и Круг чудес. Скоро тут будет не до разговоров, уходи.

Я фыркнул.

– Пару минут назад ты пытался нас арестовать, а теперь печёшься о моём благополучии?

Услышав колкие нотки в моём вопросе, кудесник впервые посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я умру, и люди на этой улице умрут, – в глазах мага я не видел ни страха, ни злости, лишь обречённость. – Уходи или умрёшь вместе со мной. Зеркало истины показало, что ты незапятнан порчей, а это значит, что всё это время мы шли по ложному следу. Искали не там и не то. Кто-то играл нами, и то, что ты видишь сейчас, боюсь, лишь малая капля того, что грядёт.

Я не понимал и половины сказанного, но уходить не собирался. Остаться там, где шансы выжить крайне низки – это как раз по мне. Кудеснику не удастся погибнуть здесь одному и забрать всю славу себе.

Адреналин катался по моим венам и заставлял тело подрагивать напряжённой струной. Пришло время молитвы концентрации, и, повторённая многократно, она очистила мои разум и волю.

Раскалённый светлячок бытового заклинания продолжал гореть на сложенных в специальном жесте пальцах. Но даже так уровень нагрузки на нейронную сеть достигал пиковых значений, заставляя меня потеть и дрожать от силы, струящейся по позвоночнику.

– Как тебя зовут?

Подобно седовласому незнакомцу, я ждал и смотрел в сторону места, где камень трещал, разъедаемый магией. Пол под нашими ногами подрагивал, а со стен туннеля осыпалась пыль. Но как бы там ни было, чародей был смелым человеком, и если мне будет суждено выжить, я хотел знать его имя.

Маг помедлил пару секунд, но всё же ответил:

– Круг нарёк меня Вортом, но в миру… я Ярослав.

Как интересно, имя Ярослав – такое же русское, как и в Первоисточнике. А вот первый вариант, который дали ему как кудеснику, совсем не похож на хоть что-то знакомое. Капля того любопытства, что я испытал в эту секунду пробилась в разум, но дальше нам стало не до разговоров.

Оглушающий грохот волной трещин прокатился по мостовой. В некоторых местах камни выстрелили вверх, а из-под них вырвалось пламя. Кровавая жижа разъела пол туннеля настолько сильно и погрузилась так глубоко, что с моего места её больше не было видно. Зато теперь там зиял ужасный провал, полный зловонного пара.

Я уже видел нечто подобное. Примерно так в брошенном храме Восьмерых и появился трёхголовый демон. ИскИн немедленно напомнил мне слова из мрачного предсказания, что в своё время стало отправной точкой многих событий.

Распахнёт оковы спящий.

Разомкнутся кандалы.

Разомкнёт уста молчащий.

Распахнёт врата для мглы.

Где-то там, по ту сторону разлома, выли и кричали ужасные твари, раздавались голоса, на языках незнакомых и чудовищных, неподвластных моему пониманию.

Первыми из ямы, в клубах испарений и окружённые пламенными отблесками, появились мерзкие твари, размерами не уступающие средней собаке. Двуногие, с масляно блестящей шкурой, покрытой гнойными наростами, хвостатые и чем-то смахивающие на головастиков, они прорвались в нашу реальность целым потоком. Безумной стаей, разевающей зубастые пасти и визгливо верещащей…

Кудесник встретил их появление чередой молниеносных жестов, чей идеальный порядок и плавность указывали на многочисленные тренировки. Два нарисованных его руками круга образовали заваленную на диагональ восьмёрку; слитный жест ладоней разрезал эту фигуру на две половины, но лишь затем, чтобы, соединившись в её центре, разорвать получившийся рисунок на две равные части.

– О́рдо, ло́кус, интерме́ссум!

ИскИн позволил мне разглядеть весь рисунок от и до, дополняя жесты чародея искусственными линиями в интерфейсе. Именно благодаря его поддержке я увидел воочию, как разрезавшая восьмёрку линия напрямую повлияла на пространство между нами и вратами в иное измерение. Это заклятье было на уровень выше любых хрустальных ос, огненных шаров и молний.

Стоило кудеснику разорвать «восьмёрку» надвое, как бегущие к нам адские создания замедлились, а затем и вовсе стали двигаться в обратном направлении. Седовласый маг что-то сделал с самим временем, и благодаря его заклятью туннель перед нами теперь походил на медленно перематываемый фильм.

Ворт замер в том положении, в котором закончил заклятье. Он стоял разведя дрожащие руки в стороны, так, как если бы удерживал невидимые стены.

– На… па… дай!

До этого мгновения я находился рядом, готовясь отражать атаку двуногих пиявок в ближнем бою, но не рисковал вклиниваться между магом и врагами, опасаясь попасть в область действия заклинаний. С последней фразой кудесника всё изменилось. Если он говорит, что нужно нападать, то точно знает, что его заклятье на меня не подействует.

Я бросился вперёд, молчаливо и быстро. Догнал первую отступающую задом наперёд тварь, рубанул без затей. Свернул к следующей, рассёк её на две половины. Ткнул обломанным остриём третью и продолжил забег, радуясь возросшей мобильности и лёгкости в отсутствие большей части доспеха.

Мелкие твари, даже будучи убитыми или смертельно ранеными, продолжали двигаться к дыре, из которой выбрались. Их воняющая гноем кровь, разбрызгиваясь из ран, замирала, а затем устремлялась к порталу, медленно вращаясь в воздухе. Отрубленные лапы продолжали сокращаться и вместе с остальными частями тел плыли к пролому. Захваченные заклинанием кудесника, они продолжали существовать в каком-то отдельном потоке времени.

Воздух был настолько насыщен магической энергией, что у меня не оставалось шансов сдержать рвущийся наружу всплеск. В этот раз я терпел до последнего, не желая увечить собственную руку, но, как выяснилось, сдержать эту силу – невозможно.

– Аааарх!!!

Ещё никогда прежде я не накапливал столько энергии. Интерфейс зарябил помехами и исчез, а я сам вдруг оказался под потолком туннеля и увидел внизу фигуру, кричащую и источающую лучи света.

Всё происходящее длилось мгновение. Вот я где-то наверху вижу себя со стороны, чернота, удар… и я снова перед демоническим проломом, упираюсь в пол свободной рукой, а, как оказался на четвереньках, не помню.

Адские создания, что окружали меня в момент всплеска, просто перестали существовать. Пятно копоти отмечало границы высокотемпературной вспышки, что накрыла пространство, вырвавшись из моего тела. Энергия, распределённая по всему организму, всё равно нанесла мне повреждения, пусть и не такие страшные, как тогда, когда она вырывалась из руки.

Из моего носа потекла юшка и, проследив за каплей крови, что пала вниз, разбившись о мостовую, я поднялся, пошатнувшись от мимолётного головокружения.

В пылу схватки я оказался слишком близко к чадящему паром пролому. Запахи, что приходили в наш мир вместе с испарениями, и жар, заставили меня отступить. Но перед этим я увидел красный песок и чёрные скалы, окружённые сонмом шевелящейся живности. Увидел десятки созданий, бегущих к пролому с разных направлений, больших и малых, орущих и безмолвных. И все они как один стремились проникнуть в нашу реальность.

На зону нестабильности, на аномалию, что вела в другие миры-отражения Первоисточника это не походило. Скорее, на какой-то местный слой, вроде оживших представлений об адском пекле.

Отступая, я едва-едва успел отмахнуться мечом от мерзкой летучей мыши размерами с хорошего кабана, которая вылетела из облака пара, и едва не врезалась в меня всем телом. На камни брызнула чёрная, кипящая кровь, упало отрубленное крыло и скорпионий хвост. Но сама тварь, от которой я каким-то чудом увернулся, даже не думала подыхать.

Раскорячилась на мостовой, зашипела и, подволакивая повреждённую часть, поползла в моём направлении. Разглядев её лучше, я понял, что передо мной какая-то помесь скорпиона, насекомого и летучей мыши.

Подпускать на расстояние удара тварь, чья кровь походила на кислоту, в мои планы не входило. Я попытался отступить, но именно в этот миг со дна, что называется, постучали.

Мостовая заходила ходуном, из-под моих ног начали выворачиваться камни. Стены жилищ прочертили новые трещины, а камни, что падали с потолка, могли с лёгкостью пробить мою голову. Один из таких обломков прямо на моих глазах добил летающую тварь, попросту раздробив ей все кости, но, даже получив ужасные травмы, та продолжала шевелить многочисленными лапами.

Причиной обрушения и локального землетрясения стал пролом в иную реальность, вернее, его расширение. От мостовой отламывались целые куски и улетали в мир красных песков и чёрных скал.

Несколько камней, падающих с потолка, разбились о мостовую, оцарапав мою кожу шрапнелью мелких осколков. Ещё один, зацепивший по касательной, рассёк скулу. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что могло ожидать меня в будущем.

В языках пламени из портала появилась гигантская лапа и, зацепившись за край, через мгновенье сорвалась, забрав с собой кусок пола. Пролом расширялся не просто так, что-то массивное, покрытое каменной чешуёй и обладающее лапой, с моё туловище размером, пыталось проникнуть в нашу реальность. От этих попыток содрогался пол, а весь туннель грозил обрушиться, поубивав и местных жителей, и нас с магом.

Отступая, я очень скоро поравнялся с кудесником. Он стоял широко расставив ноги, в одной руке удерживал жезл, а в другой – горсть светящейся изумрудным цветом пыли. Пол под нашими ногами продолжал содрогаться, руки мага мелькали, вырисовывая сложный рисунок, видимый даже без помощи ИскИна, ибо изумрудная пыль зависала в воздухе, повторяя жесты чародея.

Поравнявшись с ним, я увидел Соню, что выбралась из укрытия и, пошатываясь, шла в нашу сторону. Я хотел попробовать остановить её криком, но осекся, поняв, что уговоры бессмысленны.

Здесь, в небольшом удалении от портала в ад, я вдруг осознал, что мы всё ещё живы лишь благодаря кудеснику. Это благодаря его магии вся подгорная улица ещё не рухнула в тартарары. Трещины схлопывались, раны на стенах зарастали, камни, вывернутые из мостовой, стремились встать на место.

Маг играл с самим временем, оборачивая его вспять.

Тёмное прошлое

За месяц до первого снега…

Малиша, зверолюдка из дома Мягкой лапы, замерла, внимательно вслушиваясь в звенящую тишину подземных улиц. Сегодня она была осторожна – расхищение могил не то, чем можно похвастать перед горцами.

Тот факт, что она пробралась в один из фамильных склепов без дозволения семьи, к которой принадлежали захороненные, тянул на отсечение руки как минимум. А как максимум, если её поймают и найдут серебряные чаши, украденные там же, за это грозит смертная казнь или дорогущий выкуп.

Горцы трепетно относятся к своим предкам. Даже то, что усопшие поднялись в своих склепах, превратившись в нежить, не стало поводом для массовых чисток. Их просто заперли, запретив кому бы то ни было пробираться в туннели Плача.

Запечатав врата в погребальный ярус особыми рунами и наладив патрулирование в ближайших территориях подгорного города, горцы обезопасили себя от удара изнутри. Вот только Малиша являлась очень ловкой и гибкой воровкой. Она уже трижды без труда проникала на ту сторону барьера, попросту протискиваясь в узкий вентиляционный лаз и нисколько не боясь магии, призванной защищать живых.

Стражам горного народа даже в голову не приходило осматривать старые вентиляционные шахты. Слишком узкие, чтобы в них пролез взрослый мужчина и ведущие в брошенные, уже неиспользуемые ярусы подгорного города, эти проходы стали настоящей находкой для осторожной кошки, находящей расхищение могил и прятки со смертью приятным развлечением.

Каменные саркофаги, в которых горцы хоронили своих мёртвых, были надёжной клеткой для низшей нежити. Ожившие трупы останутся безмолвными узниками до того мига, пока их могилы не будут разрушены. Окружённые заупокойными дарами, украшениями, кубками, посудой из драгоценных металлов и оружием, могильники подгорного города были притягательной добычей для любого отчаянного вора.

Другое дело, что помимо низшей нежити в глубине туннелей Плача пряталось зло, которое было не сдержать каменными крышками саркофагов.

С каждым новым рейдом, Малиша замечала всё больше изменений в погребальном ярусе. Что-то таилось во тьме и медленно наращивало силу. Старые рунные печати на некоторых склепах были сорваны, хотя молодая кошка готова была поклясться, что ещё месяц назад они были на месте. Она даже заглянула в один из подобных склепов, но нашла лишь разбитые саркофаги. Словно в туннелях объявился вор, который предпочитал серебру или злату – мёртвых горцев.

Но воровку подобное более чем устраивало. Там, откуда «украли» мёртвых, всегда находилось чем поживиться.

Вот и сейчас после успешного рейда она возвращалась в дом Мягкой лапы. Миновала шахты, грибные поля и подземные озёра, оказавшись у ступеней Ирдиса, которые, по сути, являлись началом жилых территорий, окраиной подгорного города.

Дальше пойдут улицы и ярусы, полные света магических кристаллов и местного люда. В основном работяг, которые работают на озёрах и полях, обеспечивая город пресной водой, рыбой, водорослями и всем тем, что можно добыть внутри подземелий. Среди них легко затеряться, достаточно натянуть капюшон и смешаться с толпой. Но на самих ступенях Ирдиса лучше не попадаться, ибо к одинокой зверолюдке у стражей обязательно возникнут вопросы, а там и до обыска недалеко.

Малиша простояла неподвижно несколько секунд, вслушиваясь во тьму нижних улиц подземного города. Но тишина была звенящей, а туннель пустынным, и она решилась выскользнуть из своего укрытия, одной из каменных ниш, в которых по краям ступеней Ирдиса стояли статуи прославленных горцев.

Это стало её ошибкой.

Тот, кто следил за плутовкой, превосходил её в осторожности и коварстве. Тьма щёлкнула арбалетной дугой и выплюнула отравленный дротик. Болт вошёл кошке в бедро. Но это не остановило Малишу. Она рванулась прочь, на ходу растягивая завязки на своей особой одежде и падая на четыре лапы.

Природная сила и высокий болевой порог позволили ей промчаться сотню метров, но она не учла одно – яд. Отрава быстро разошлась по организму вместе с кровью, что неслась по венам, подгоняемая возбуждённым сердцем. Лапы зверолюдки подогнулись, и она упала, отбивая грудную клетку и чувствуя ледяной холод наведённого ядом паралича.

Тот, кто напал на Малишу, не торопился. Подошёл не спеша, прекрасно понимая, что парализованная кошка его видит и узнаёт…

Через час проходящие мимо рабочие найдут сердце и печень, лежащие посреди улицы в луже крови. Но поисковые мероприятия ни к чему не приведут. Даже привлечённые к этому делу кудесники не смогут обнаружить тело или выяснить, кто именно погиб. Как не смогут обнаружить ещё шестерых убитых за два месяца, чьи сердца и печени остались лежать у всех на виду.

Слухи о таинственном убийце начнут ходить по подземным улицам и быстро будут связаны с проклятым воином, которого укрывали в маленьком храме Енны. Людская молва трансформирует этот слух, добавит сочных небылиц и разнесёт по тавернам и забегаловкам.

Горцы и Круг чудес станут внимательней к чужакам, но совершенно выпустят из внимания рабочий люд, что трудится в самом низу горы, на границе с диким подземьем. Именно здесь появятся первые вестники, люди, что будут распространять речи о несправедливости по отношению к простым рабочим. Их слова, передаваемые полным гнева шёпотом, будут вещать о том, что имперский город должен принадлежать имперцам, а не горцам. Что плата за их труд несправедлива, как и положение в обществе. Что горцев мало, а простых рабочих тысячи.

Ложь, смешанная с правдой, и подстрекательство упадут на благодатную почву. Недовольные быстро забудут, кому испокон веков принадлежал город. Забудут, что горцы – такие же имперцы, как и сами рабочие. Забудут, что именно горный народ отстоял подгорную твердыню в первые дни катастрофы и позволил толпам беженцев обосноваться под защитой своих стен. Дал работу, обеспечил пищей и крышей над головой.

Тяжёлый ежедневный труд и серая жизнь на задворках переполненного города угнетали беженцев и их семьи, делали их злыми и раздражительными, подталкивая прямо в руки заговорщиков. Вскоре ведомые стали первыми адептами скрытой секты и познали страшные таинства, навсегда сделавшие их рабами чёрных сил.

Полученные таким путём «блага» вскружили головы первых предателей. С особым рвением они склоняли на свою сторону всё новых и новых бедняков, на тайных сборищах обещая им сытую жизнь и достойное место в обществе. Нужна лишь малость – пожелать для себя счастья, приветствовать нового, истинного бога, говорить с ним и просить о его дарах. Ведь он, в отличие от павших богов, дарует чудеса немедленно.

Мало кто в ту пору догадывался, что новоиспечённые жрецы – всего лишь куклы, чьи души теперь осквернены древней тьмой. Сила и заклинания, которые демонстрировали существа, что заняли тела бывших рабочих, ошеломляли и понукали других к верному служению, в расчёте на то, что со временем такому служителю тоже будет дозволено прикоснуться к божественному дару.

Но в конечном итоге обещанный дар обернулся проклятьем…

***

Настоящее время…

– Д-о-о-о-н!

Гул разносится над гладью подземного озера. Вытянутая лодка скользит по воде, разрезая её зеркальную поверхность. Толпа на берегу волнуется, слышны гневные выкрики и споры, но вместе с гудящим гулом споры замирают. Все понимают – один из жрецов пришёл.

Горцы умеют строить, годами они вытёсывали камень и плавили его магией, возводя подземную твердыню в жерле уснувшего вулкана. Большая часть горы теперь была пуста внутри, полна мостов-переходов и конструкций, призванных удерживать огромную массу построек на своих плечах.

Водоём располагался в самом низу и служил своеобразной границей между городом и диким подземельем. На той стороне подземного озера трижды в день раз�