Автомобиль у поребрика бесплатное чтение
Большое спасибо моей подруге Наташе Костенко – именно она обратила мое внимание на брошенную у тротуара машину, ставшую впоследствии главной героиней романа!
С благодарностью посвящаю эту книгу СПбГУП – Университету, в котором я получила диплом! Всегда вспоминаю годы обучения со светлой улыбкой и уважением!
Памяти моего друга Виктора.
К 90-летию Университета Профсоюзов
Отступись, неищущий смыслов!
Отступись, нежаждущий знаний!
Красным солнцем гордо повисло
Среди серой плеяды зданий
Место с громким названием,
Лучший из вузов –
Университет Профсоюзов!
Нерушимой любовью к доброму,
Лихачевым ещё воспетою,
Мы напоены, сотканы, собраны,
Потому и стремимся к светлому.
И пускай встанет глупость нечистая
Против Храма Наук и Мудрости –
Не сломаемся, справимся, выстоим!
Разве нас напугают трудности?
Пусть лентяям душевно раненым
И потерянным в мире нытикам
Не понять, что мы любим в Гранине,
Что в Петрове для нас пленительно.
Пусть грозит нам судьбой обиженный,
Жизнь, мол, бьёт и даёт пощёчины.
Мы Бобровым научены! Выдержим,
Что б другие нам ни пророчили.
Нас, искусством большим воспитанных,
Вдохновленных стремленьем к истине,
Не прельстить подхалимством приторным,
Не купить купюрными листьями.
Мы нацелены славить Родину
И нести идеалы вечные,
Чтоб краснеть нам за путь наш пройденный
Не пришлось бы однажды вечером.
Чтобы нами гордились искренне
Наши дети и внуки-правнуки,
Чтоб, как нас зажигали искрами,
Мы бы им передали главное…
И про ГУП вспоминая с гордостью,
С благодарностью, с нежным трепетом,
Мы расскажем, что наша молодость
Не была бестолково-ветреной.
Отступись, неищущий смыслов!
Отступись, нежаждущий знаний!
Красным солнцем гордо повисло
Среди серой плеяды зданий
Место с громким названием,
Лучший из вузов –
Университет Профсоюзов!
\Алиса Денисова, 3 курс, факультет культуры. \
***
(Полгода назад)
Он заглушил мотор, посмотрел на часы и вышел из машины. Пискнул брелок блокировки дверей. Мигнула лампочка сигнализации. В машине лежат еще три заказа, которые уже оплачены и должны быть доставлены сегодня вечером. Если кто-то потянет один из пакетов, пока он беседует с человеком, которому назначил встречу, мало не покажется. Время сейчас нервное, обстановка накалена, а в предпраздничной суете, которую никто не отменял, многие люди и подавно становятся совершенно невменяемыми и срываются на любом, кто под руку попадется.
Шагая вдоль длинной ограды, будящей в нем воспоминания о давних годах, он зябко поеживался и поглубже запихивал руки в карманы. Как все автомобилисты, он носил короткую и не очень толстую куртку для удобства, и туфли на тонкой подошве, чтобы легче было нажимать на педали. Не для декабрьского вечера этот прикид! Хоть бы не пришлось долго ждать!
Но человек, которому он назначил встречу, уже стоял на трамвайной остановке под фонарем. Взглянув на добротную дубленку с капюшоном и толстые ботинки парня, он подумал, что иногда "безлошадные" или временно лишенные "железного коня" находятся в более выгодном положении, чем владельцы машин. Во всяком случае, они могут себе позволить одеваться в соответствии с погодой…
***
Вероника Орлова вздрогнула от резкого трезвона прямо за спиной и едва успела увернуться от самоката. Молодой худощавый мужчина с каким-то задиристым, злым лицом мчался посреди тротуара, самозабвенно названивая пешеходам. Следом, заливисто хохоча, мчалась пышноволосая блондинка, и ее роскошная шевелюра хлестала ошеломленных людей по лицам. Перед ней на самокате стоял мальчик лет пяти. С молодецким гиканьем за родителями поспешали на детских самокатиках мальчик и девочка лет 9-10.
– Да смотрите же вы, куда едете! – воскликнула Вероника, когда колесо детского самоката чуть не проехало по ее ноге. Ей уже изрядно поднадоело за два года это изобилие электросамокатов на тротуарах и безнаказанность их любителей. Пользуясь тем, что самокат все еще не был причислен к транспортным средствам, самокатчики залихватски носились по пешеходным территориям и вели себя так, словно, купив или взяв напрокат доску с колесами, стали хозяевами всего города.
Впереди, с Измайловского моста, на набережную сходила большая группа туристов – китайцы или корейцы, невысокие, худощавые, дисциплинированно следующие за гидом и щебечущие на своем мелодичном, но невероятно сложном языке. Развеселое семейство врезалось в их группу, заставив шарахнуться врассыпную, и с хохотом помчалось дальше. Какой-то паренек лет 16 выронил смартфон и выкрикнул им вслед: "Ну бабо я?" Не зная языка туристов, Вероника тем не менее по интонациям и выражению лица подростка поняла, что он крепко обругал катающихся. "Хорошее впечатление о Питере они увезут домой, – подумала Ника, переходя дорогу, – в культурной столице средь бела дня их чуть не переехали придурки на самокатах! Нарочно ехали прямо на людей, развлечение придумали! Кстати, это тема. Давно пора "Телескопу" высказать свое мнение об этих покатушках, которые уже из невинной забавы превращаются в опасное развлечение. Недели не проходит, чтобы кто-то не загремел в травматологию из-за этих самокатов…"
– Дурацкие забавы, не так ли? – прогудел за ее спиной чей-то могучий бас. Вероника обернулась – и застыла на бровке поребрика. Меньше всего она ожидала встретить на набережной Фонтанки неподалеку от редакции персонажа "Звездных войн". Черный блестящий шлем, устрашающая маска, плащ до земли, сверкающие черные латы, алый меч в руке.
– Дурацкие, – согласилась Вероника, решив не удивляться. Если у них в городе начнешь всему удивляться, ни на что другое времени не хватит. И если с ней заговорил в двух шагах от входа в редакцию лорд Дарт Вейдер, надо поддержать беседу. "А может, и тему нарою!"
– Пользуются тем, что нет закона, ограничивающего езду по тротуарам, и отрываются, – продолжал "лорд Ситхов", – и уверены, что все должны уступать им дорогу. Один любитель этих игрушек сказал: разве плохо прокатиться с ветерком, отключив мозг, а другие ему вторят: просят не мешать им на их проезжей части на тротуарах, набережных и пешеходных улицах.
– Судя по статистике несчастных случаев с участием самокатов, мозг у катальщиков отключен давно и надолго, если вообще имеется, – буркнула Вероника, все еще обозленная на семейку, которая едва не задала новую работу "скорой помощи" у моста.
– Я делаю стрим, – пояснил "Вейдер", – пора бороться за свое право ходить по пешеходным зонам, не опасаясь за свое здоровье или жизнь и за то, чтобы городские власти озаботились ограничениями для самокатчиков. Самокатов в Петербурге скоро будет больше, чем людей. Некоторые продвинутые владельцы электросамокатов еще и ставят на них апгрейд, позволяющий разгоняться до 80-90 километров. Если все будут молчать, власти не озаботятся этой проблемой. Они думают: молчание означает, что все нормально, что всех устраивает такое положение дел. А полиция иной раз отмахивается от заявлений пострадавших: "Сбил самокат? А где он? Уехал? Какие приметы водителя? Шлем, очки или капюшон? Ну и где я вам его найду? Знаете, сколько их ездит, и все в капюшонах!" И что из этого следует?
– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, если остальным это пофиг, – Нику уже стала забавлять эта ситуация. Она посмотрела на себя и собеседника со стороны, глазами двух тетушек в панамах и тесных бриджах. Явно туристки, степенно беседующие на белорусском языке, остановились через дорогу и во все глаза смотрели на симпатичную коротко стриженную молодую женщину в джинсах и футболке, беседующую с великаном в черных латах и плаще. А что, обычная картина для Питера! – Как в "Ворошиловском стрелке": если органы бессильны или не хотят утруждаться, в дело вступает народный мститель.
– Ну, это уже были бы радикальные меры. Но бездействовать уже нельзя, – пророкотал "темный лорд". – Надо дать властям понять, что наглость и безнаказанность самокатчиков уже достала всех нормальных людей, и наше терпение не безгранично!
Он достал откуда-то из складок черного плаща черно-белую визитку, сделанную в стиле "Звездных войн", и подал Веронике. Взглянув на карточку, она приподняла брови. Оказывается, сейчас она беседует с топовым блогером, имеющим сотни тысяч подписчиков. "Ого. А я только недавно слышала, как Оля, Тасина дочка, с восторгом рассказывала о блоге Лорда Вейдера. Стыдно не знать такого популярного ньюсмейкера! А еще журналистка. Стыдись, спецкор Орлова! Нельзя же быть такой Незнайкой, упавшей с Луны!"
– Получается, что мы коллеги, – улыбнулась она и достала из сумки свою визитку. "Сейчас окажется, что и он обо мне впервые слышит. Правда, недоумения на его лице из серии "какая-такая Орлова?" я все равно не увижу…" – Я работаю в "Телескопе".
Вейдер взял карточку, взглянул и изумленно загудел:
– Вау-ви! Так это вы дали бой наркоторговцу на Новоминских болотах? Я видел этот стрим Гершвина в его блоге и локти искусал. Мне до сих пор не удалось ТАКОЕ заснять, да еще не со стороны, а глазами очевидца и участника!
Ника улыбнулась. По этому восклицанию она поняла, что ее собеседник еще молод – лет 25-28. Возглас "Вау-ви" она часто слышала от молодежи.
– Я ведь именно после этого стрима вдохновился на создание собственного блога, – Вейдер бережно убрал карточку Вероники в нагрудный карман черных лат. – У таких мастеров, как вы и Гершвин, есть, чему поучиться. Находить бомбовые темы, раскручивать их и добиваться порядка и справедливости!
– Наркодельца задержали не мы, а полиция, – поправила Вероника.
– Но и вы внесли свою лепту, – протянул ей мощную длань блогер, – участвовать в захвате нарколаборатории – это не то, что о выставке детсадовских рисунков мимимишную статейку писать!
Ника вспомнила, как в первые дни знакомства ее друг, бизнесмен из Краснопехотского Виктор Морской, "местный Каупервуд", как его называют мамины друзья дядя Коля и тетя Света, говорил, что в юности зачитывался ее репортажами в "Телескопе". И сейчас ей встретился еще один читатель.
– О выставке рисунков тоже надо писать, – сказала она.
– Надо, – согласился Вейдер, – это можно доверить первокурсникам. "Селедкин Миша изобразил кораблики, Карасикова Маша – цветочки, а посередине – работа Вани Лапочкина, это не морковка, а Александровская колонна, воспетая великим Пушкиным"…
– У вас злой язык, лорд Вейдер, – развеселилась Вероника.
– Так я же Дарт Вейдер, и это я еще не злой. Вы посмотрите мой блог. Там очень хорошо показано, каким я становлюсь, когда обозлюсь.
Вероника уже поворачивала к редакции, когда Вейдер снова догнал ее.
– А знаете? – сказал он. – Я удивлен такому совпадению. Заговариваю на улице с привлекательной незнакомкой, а она оказывается моей любимой журналисткой, которая несколько лет назад вдохновила меня стать тем, кто я есть сейчас! Впору поверить в мистику Петербурга!
Взметнув черный вихрь своим плащом, блогер удалился в сторону Аничкова моста. Вероника снова застыла посреди тротуара и даже присвистнула. "Мальчик, тебе сколько лет, что ты меня кадришь? Знал бы Витя, каким бешеным успехом я пользуюсь у молодых людей, почаще бы приезжал из своего Краснопехотского, а то еще уведут. Кстати, надо посмотреть блог этого Вейдера. Он меня заинтриговал… Может, действительно темку для расследования найду!"
В редакции ее попросили зайти к главному редактору.
– Орлова, – сказал начальник, – хвалю тебя за "Расследование", посвященное ссоре в родительском чате, обернувшейся кровавой разборкой. Остро, полемично написано. Но почему сейчас у тебя так долго нет подобных материалов? Я уже две недели жду от тебя новой "бомбы".
– Понятно, от других вы никаких "бомб" не ждете, а я должна работать как крокодил-бомбометчик, – не осталась в долгу Вероника. – Стоит только показать, что умеешь что-то делать лучше других, и будешь лезть из штанов постоянно. А ведь я писала в эти две недели о гидроциклах возле Спаса на крови, которые повадились обдавать водой прохожих, и о разборке на Гривцова. Подростки вообразили себя "крутой бригадой", "держали территорию" и "чужака" с другой улицы беспощадно гнали, как зайца, и даже избивали. Один раз за этим наблюдала мамаша одного из "бригадиров", одной рукой качая коляску, а другой – листая сайты маникюрных салонов в телефоне. Когда я ее спросила, почему она не остановила сына, она удивилась: "А что? Это же дети, они играют, мальчики всегда дерутся, это у них возраст такой. Прям, беда – по шее кому-то надавали, не убили же, переживет!". Это, по-вашему, не тема?
– Для разворота "Расследование" в пятничном "толстячке" – нет, – протянул редактор, – несерьезно. Эдак можно докатиться до статей о том, как в песочнице из-за ведерка подрались. У нас же не "Пионерская правда", Орлова? Ты эту газету не помнишь, молодая еще, а я подписывался… Ты что-то такое давай, – он защелкал пальцами с противным сухим хрустом, – эдакое, с перчиком…
– И где я вам возьму "перчик"? – устало спросила Ника. – Не самой же раздувать историю, чтобы было, о чем написать.
– Ну-у, – усмехнулся главный, – конечно, таких подвигов от тебя никто не требует…
– Да и разборки с теми, кто всего лишь шел по проулку – это не такой уж и пустяк. Сегодня мальчишки "хозяев улицы" из себя изображают, бьют "чужаков", а завтра вырастут – и уже с ножами и кастетами будут по-настоящему "держать территорию конкретно и по понятиям" потому, что в свое время их не останавливали и не объясняли, что понятия – только у криминальной прослойки, что улицы – общие и ходить по ним имеют одинаковое право все, и власть в городе, в том числе – и в их проулке принадлежит районной и городской администрации, а не тем, у кого кулаки крепче и "друганы" за спиной стоят. Будем про "ноготочки" читать, пока дети "просто играют в бандитов" – и лет через 5-6 нам за этот пофигизм котях на голову наложат, по шее натрескают и смартфон заберут, не на чем будет сайты гуглить. Политика страуса еще никого до добра не доводила. Вы согласны?
– Я-то понимаю и согласен, – развел руками редактор, – но читатели могут не понять ход твоих мыслей и по верхам сделать выводы, что мы поднимаем знамя чайлдфри и ненавидим детей. Можешь себе представить, какими тапками нас забросают?
– Могу, потому, что знаю, – спокойно ответила Ника.
Она уже поняла, что весь этот разговор – подготовительная работа. Редактор хочет дать ей какое-то поручение. Возможно, отправить на освещение мероприятия или интервью с какой-нибудь медийной персоной. И чтобы сотрудница стала более сговорчивой, добродушно пеняет ей за отсутствие "бомбовых" материалов "целых" две недели. "Старые штучки. Завиноваченный человек – идеальный объект для манипулирования. Но я этими технологиями тоже владею, нас этому учили на курсе психологии, и не "ведусь". – Но может, кто-нибудь из матерей прочитает статью и в другой раз не будет спокойно смотреть, как сын "в бандита играет", избивая кого-то с дружками просто за то, что "не на ту улицу зашел"? Если хоть парочка женщин об этом задумается – значит, статья написана не напрасно.
– Вот отправлю тебя на амбразуру, самая умная, – буркнул редактор, – сама будешь с неадекватными хейтерами объясняться.
– А я как раз нашла новую тему, – сообщила Ника и поведала о разговоре с Вейдером.
Главный скислился, как от сока недозрелого лайма:
– Вечно ты берешь самые геморные темы, за которые нам могут вставить такой пистон!.. Знаешь, какие деньги делают на продаже и прокате электросамокатов? Думаешь, почему им так вольготно: ездят где хотят, и никто их не останавливает? Я как-то видел: на набережной у Адмиралтейства вот из такого грузовика их выгружали, не один десяток. Спрос рождает предложение! Экономика у нас все никак не выправится после тех "ковикулов-2020" и власти только рады возможности поправить дела хорошим денежным вливанием. А люди попробовали новый "антивирусный" транспорт – и им понравилось вспомнить детство… Ты разве не любила покататься на самокатике?
– Любила. Но не сшибала прохожих и не орала матом на всех, кто не успел увернуться.
– Видишь ли, Орлова, Самокаты пришлись по вкусу всем: с точки зрения здравоохранения, это самый безопасный транспорт, нет скученности, давки, никто друг другу в лицо не дышит. Кому-то нравится погонять, чтобы ветер в ушах свистел…
– … и в голове тоже? Заодно и тараканов повыдует?
– И они уже не смогут отказаться от этой игрушки, – редактор сделал вид, что не слышал ее ремарку. – Это же возможность вернуться на время в беззаботное детство: "а пока мы только дети, нам еще расти-расти, только небо, только ветер, только радость впереди"…
– Далеко не все в восторге от обилия самокатов, – возразила Ника. – Вряд ли люди, которые пострадали из-за них, в восторге от этой "милой игрушки". Или те, кто задолбался на тротуаре из-под колес шарахаться и слушать довольный ржач и залихватский мат самокатчиков… Люди уже действительно готовы своими силами бороться с этим разгулом и вседозволенностью, раз городские власти ничего поделать не могут. Так может, не стоит дожидаться критической массы, а вмешаться, пока не разразилась буря?
Очень хотелось закурить, но редактор был убежденным зожником, и Вероника заставила себя не думать о пачке "Эссе Ментол" в кармане джинсов.
– Скорее нас опять в отзывах начнут в помойке валять, – возразил начальник, – мол, какие же мы отсталые, косные, увязшие в стереотипах прошлого, если не можем оценить всю прелесть покатушек по тротуарам, и вообще, в ХХI веке не место таким мракобесам, которые хотят всех по старинке строем водить и вообще "че ета я прачитал" и "это не у вас мозги выпали?"…
– Пусть злопыхают, – не сдавалась Ника, – вы же знаете, что меня мало волнует мнение тех, кто мозги потерял уже давно. А из их отзывов можно сделать классный разворот "По следам журналистского расследования", показать наших оппонентов без прикрас, дать их опусы в авторской редакции и орфографии, чтобы читатели оценили уровень этих "пустоболов" и сравнили с нашим изложением событий, и поняли, к чьему мнению стоит прислушаться, а над чьим – посмеяться.
– У тебя на все готов ответ, – махнул рукой редактор, – ладно, пиши, но от хейтеров потом сама отмахивайся. А сначала я хочу дать тебе поручение…
"Я угадала. Интересно, что мне предстоит: освещение мероприятия, или интервью в позитивном ключе?"
– В Университете профсоюзов, – неспешно произнес главный, – намечается ряд встреч с одним из выпускников, который добился особого успеха в жизни и занял высокую ступень. Будет делиться со студиозусами своими секретами "пути наверх".
– Университет Запесоцкого? – быстро спросила Вероника. – Я должна сделать интервью с этим выпускником, или получить аккредитацию и освещать встречи?
– Да. И еще, Орлова, тебя они тоже приглашают. Ты у них тоже числишься выпускницей, на которую нужно равняться. Побеседуешь с будущими журналистами, расскажешь им несколько захватывающих историй из своей практики… Да я тебе блатную работу даю, – медоточиво разулыбался редактор, – этот почетный гость, кстати, еще и не со всяким журналистом согласится разговаривать, может и вежливо отшить, и выслать вместо себя кого-то из свиты, и послать может – по настроению, а тебе уж точно не откажет.
– И за что же мне такая привилегия? – полюбопытствовала Вероника и тут же почувствовала себя рыбой, которая неосмотрительно схватила соблазнительную наживку, не заметив крючка.
– А за то, что это твой добрый знакомый, – подмигнул главный.
– Морской?! – догадалась Орлова.
– Верно. Ну что, ты согласна?
– Конечно, – хмыкнула Ника. – С удовольствием пообщаюсь с молодежью и сделаю интервью с почетным гостем… ну, а в промежутках поработаю с темами блога Вейдера и разгула самокатчиков.
В комнате для курения она наконец-то щелкнула зажигалкой. "Ловко он меня сделал. Сама не заметила, как подписалась. Интересно, как у меня получится работать со студентами. Кем я только не побывала за годы практики! А вот лектором еще не была…"
***
(Полгода назад)
Над черной аптечной маской настороженно поблескивали глаза. Все остальное скрывала плотная зимняя одежда, низко надвинутая на лоб шапка и отороченный мехом капюшон дублёнки. Не изменяет своим привычкам, маскируется так, чтобы, случись что, ни одна видеокамера не запечатлела его лицо. И масочный режим этому парню на руку. То, что для других стало напастью, раздражающим фактором, чуть ли не проклятием, "гемором", "нарушением прав человека", "барановирусным произволом", для его визави удобная возможность не "светить" лишний раз лицом.
– ВЫ заставляете себя ждать, – сказал человек в капюшоне.
– Извините. Дороги, как стекло. Не рискнул разгонять машину. Знаете поговорку: быстро поедешь – тихо понесут.
Из-под черной маски донесся тихий хмык. "Конечно, для тебя это был бы идеальный выход. Но сорян, бро, у меня другие планы, и тебе придется с этим считаться"…
– Перейдем к делу, – сказал он, – график у меня плотный, на длинные разговоры времени нет. Итак, вы догадываетесь, о чем я хотел с вами поговорить?
– Есть предположения, – кивнул замаскированный.
– Хорошо, что вы так догадливы. Тогда, я думаю, нам легче будет договориться.
***
Подъезжая к воротам университетской парковки, Виктор Морской на секунду притормозил и прикрыл глаза от нахлынувших воспоминаний. Четырнадцать лет назад он окончил Университет и только сейчас понял, как скучал по этому величавому алому массиву на улице Фучика, аллеям, корпусам, просторным аудиториям, зеленым абажурам в библиотеке, фотографиям на стенах в коридорах, иллюминаторам и переборкам интернет-кафе "Подводная лодка", и вообще – по тем ушедшим годам юности, энтузиазма и оптимизма. Тогда ему было 22 года, он жил на одну стипендию и эпизодические подработки репетитором, его кроссовки все настойчивее просили каши, а куртка "из кожи молодого дерматина" промокала насквозь на второй минуте питерского дождя, который прекращался только зимой, уступая место снегу.
И тогда Витя Морской был оптимистично настроен и часто напевал "Лучшее, конечно, впереди". Как же его с тех пор побило и повозило мордой и всем остальным о камни! Это уже была игра на выживание: победитель получает все, а проигравший тонет. А он выжил и выкарабкался наверх, оставив на камнях кровавые ошметки, залечил раны и уверенно встал на ноги.
Сейчас ему 36 лет. Он снова вернулся в свой вуз, но теперь уже все иначе. Не мальчик из маленького городка в Лордейнопольском районе, ошалевший от высоких домов, метро, проспектов, дворцов и мостов. Не робкий худышка, оглушённый вокзальной суетой и стесняющийся перед приемной комиссией своих дешевых потертых джинсов. В общежитии он даже разинул рот: комната! Всего на двоих! Свой стул, стол, кресло, шкаф! Широкая кровать! Всегда есть горячая вода! И в студенческом буфете его на первых порах изумляли богатый выбор и низкие цены на вкусные обеды и ужины. А уж в библиотеке у 17-летнего Вити и подавно разгорелись глаза: настоящее книжное королевство, не то, что крошечная читальня в Краснопехотском, где он уже по два раза перечитал все книги!
Однокурсники попались хорошие. Они не подсмеивались над "лимитой", не вышучивали его более чем скромную одежду, а дружелюбно приняли в свое сообщество смышленого паренька с севера Ленобласти. И с преподавателями очень повезло, они искренне любили свою работу и старались выполнять ее безупречно, а со студентами быстро и легко находили общий язык. Студенческие годы Виктор до сих пор вспоминал с теплом и был благодарен ректору Университета за создание такого вуза, где иногородний студент чувствовал себя, как дома.
… Да, давно это было, когда он, вчерашний школьник, восторженно вертя головой во все стороны, впервые прицепил к рубашке бейдж и прошел через турникет.
А сейчас он въезжает на "Ягуаре" на гостевую парковку, где для него зарезервировано ВИП-место. Одет он в джинсы "Биллионэйр" и водолазку "Фальконери", под его пальцем – огромный холдинг "Морской Инкорпорейтед" и родное Краснопехотское, а авторитет Витьки-Святоши в области непререкаем.
Получив письмо с приглашением провести несколько встреч со студентами экономического факультета, Виктор с зимы искал возможность на пару недель выбраться в Петербург – чтобы можно было вести дела по удаленке. Так хотелось провести в городе своей юности не пару часов и не полдня, а более продолжительное время, отдохнуть, насладиться воспоминаниями, подышать питерским воздухом и, конечно же, повидаться со своей подругой Вероникой Орловой. Гаджеты, социальные сети и мессенджеры, конечно, хороши, сейчас с их помощью можно и ракеты в космос запускать, и государством управлять, и армией командовать; с их помощью он даже в отъезде держит под контролем дела "Инкорпорейтед", города и области. Но для общения с любимой женщиной все эти чудеса техники – "совершенно не то". Разве поможет самый лучший скайп обнять Веронику, вдохнув аромат ее любимых духов, увидеть вблизи ее яркие серо-голубые глаза, пройтись с ней под руку по Дворцовой набережной и сесть друг против друга в кофейне, наслаждаясь ароматом арабики, корицы и ванили и касаясь пальцев друг друга под тихую музыку Фрэнсиса Гойи или Поля Мориа? "Нет… Как бы пира-агенты не расхваливали прелести дистанта, зума и прочего тиктока на телеге, в любви заменители не годятся", – резюмировал Виктор, запарковав "ягуар".
***
На этот раз его сопроводили в отделение люкс гостиничного корпус Университета. Виктор впервые оказался в этом крыле и с интересом осматривался, следуя за встречающей его приветливой дамой в элегантном брючном костюме.
– Располагайтесь, отдыхайте, – с улыбкой сказала сотрудница ректората. – Как будете обедать? Спуститесь в кафе или закажете в номер?
– Поем в студенческом буфете, – ответил Морской, – вспомню юность.
– Заодно и осмотритесь. Вы знаете, у нас столько изменений за эти годы! – женщина отперла дверь апартаментов. – Проходите, пожалуйста. Вы в 2006 году выпускались?
– В 2007.
– Многое изменилось, – женщина протянула ему ключи от номера. – Ну вот, устраивайтесь.
– Побольше моей комнаты в общаге, – Виктор поставил в угол дорожную сумку и прошелся по двухкомнатному номеру. Спальня, гостиная, белоснежный с бежем санузел. В гостиной – кофе-машина. Прекрасно! Сбросив кожаный пиджак, Виктор с наслаждением приготовил себе доппио и набрал номер Вероники.
Механически-вежливый голос женщины-робота затянул: "В настоящий момент абонент временно недоступен", и Виктор предположил, что Ника, наверное, на летучке у главреда или, судя по тому, что сегодня суббота, короткий день в редакции, девушка занимается после работы велнесом. Спорт-клуб, который она посещает, находится в полуподвале ее дома на "Парнасе", и там вечно проблемы со связью.
Виктор быстро разобрал дорожную сумку и подошел к окну. Оттуда открывался прекрасный вид на центральную аллею, украшенную бюстами академиков и почетных докторов Университета, а также – выдающихся гостей. "По-моему, при мне ее еще не было, – подумал Виктор, – хорошая идея, увековечить историю Университета в камне!"
Курить в гостинице не разрешалось, и Морской, прихватив пачку "Трисурер" и зажигалку, вышел.
По дороге он старался идти степенно, а не мчаться вприпрыжку, как какой-нибудь первокурсник. Все-таки он уже не мальчишка, а взрослый 36-летний мужчина, почетный гость. Но все равно не удержался: по ступенькам спустился солидным шагом, а с трех ступенек крыльца залихватски сиганул – и тут же осмотрелся: не видел ли кто. "Ну, что за детский сад, – укорил себя Виктор, – серьезнее надо быть!"
Закурив под навесом возле витых бронзовых пепельниц, Виктор наблюдал за студентами, которые шумно высыпали на перемену. А вот это ему знакомо. Они тоже выбегали из корпуса с топотом и хохотом, шутили, дурачились и отрывались по полной после двух-трех пар с пятиминутными перерывами, набирались сил на большой перемене на оставшиеся две-три пары. "Подожду, пока начнется пара, а то в буфете сейчас очередь, как в вагоне", – подумал Морской, чувствуя, как после нескольких часов за рулем на него напал зверский голод.
С аппетитом пообедав в буфете, Виктор снова попробовал дозвониться до Вероники, и снова услышал механическое "Попробуйте позвонить позже". Значит, он угадал, Ника на тренировке. Когда она в велнес-клубе, ее телефон два часа талдычит "Абонент временно недоступен".
Виктор с удовольствием представил себе, как Вероника ритмично шагает в баротренажере, разминается на тренировочных столах или лежит в коллагенарии. И желание увидеть ее стало еще сильнее.
Ему позвонили из ректората. Первая встреча со студентами состоится в понедельник, в 14.00. А сегодня в честь его приезда в 18.00 состоится небольшой фуршет, на который приглашены преподаватели, у которых он учился.
Оставалось еще три часа, и Виктор решил не сидеть в номере, а прогуляться после обеда неподалеку, вокруг Университета, осмотреться, поинтересоваться, многое ли тут изменилось.
Вот, например, станция метро, которой еще не было, когда он окончил Университет, а возле нее – сверкающий торговый центр в тенистой аллее. И этот широченный проспект, по которому Морской неспешно дошел почти до следующей станции, "Международной", тоже был совсем новеньким.
Из-за облаков выглянуло солнце, впервые после долгой зимы теплое. В воздухе густо пахло влажной после ночного дождя сиренью. Сирень здесь цвела повсюду, и Морской вдыхал упоительный аромат полной грудью.
Он уже возвращался к ограде, когда что-то сбило его с восторженного настроя после прогулки по благоухающему сиренью проспекту. У тротуара выстроились машины. Обычное дело. Ничего особенного. Но интуиция, которая еще ни разу не подводила Виктора, подталкивала его и шептала: что-то тут не так.
Одна из машин выглядела очень неопрятно. И Это не было последствием одной-двух поездок по грязи после дождя. Серая "восьмерка" просела на спущенных колесах, ее покрывал ровный слой уже затвердевшей, смешанной с дождями пыли, под колеса ветром намело целую помойку, и похоже, мусор под "восьмеркой" уже многомесячный. Похоже, она давненько стоит здесь, – Виктор увидел под единственным уцелевшим "дворником" ржавый прошлогодний лист и выцветшую добела рекламную листовку.
А на заднем сиденье лежали две коробки и большой пакет, щедро украшенные изображениями елок, оленей, Деда Мороза и Снегурочки и испещренные надписями "С Новым годом!", "Год Быка", "Новый год счастье принесет", "С Новым годом и Рождеством Христовым".
"Год Быка… Она с Нового года тут стоит? – изумился Виктор. – Точнее сказать – с декабря. В ноябре еще не делают новогодних закупок. В январе уже не делают. Новогодний бум начинается именно в декабре и достигает пика к 15 числу. Судя по величине тары, человек либо закупался к празднику на семью, как у Нади Кругловой, либо работал в службе доставки заказов из сетевого магазина. И почему-то трое клиентов так и не дождались заказа. Ага. Так я и думал, номера свинтили, один "дворник" сорвали, боковых зеркал тоже нет. Неудивительно, за полгода могли машину вообще догола "раздеть", если бы она не около Университета стояла, а где-нибудь в глухом местечке. Но вот что удивительно: неужели никто не хватился ее хозяина? Например, возмущенные покупатели, которые непременно оборвали бы телефоны в офисе "где наш заказ"? Неужели все окончательно поглупели за полтора года коронабесия и уже дальше маски не видят?.. Полгода стоит машина на улице, и никто не замечает?"
К нему подошел охранник парковки.
– Что-то случилось? – спросил он.
– По-моему, эту машину тут бросили, – ответил Виктор. – Посмотрите, в каком она виде. И загляните на заднее сиденье.
– А что не так? – удивился охранник. – Стоит себе и стоит, вон их сколько. Я в дневную смену работаю, так они все так: утром приезжают, вечером уезжают. Люди работают неподалеку…
– А в котором часу вы заступаете на смену?
– В восемь утра.
– И вы ни разу не видели, чтобы вот эта "восьмерка" подъезжала или отъезжала?
– Нет… Прихожу, уже стоит. Ухожу – еще стоит. А что на заднем сиденье-то?..
– Посмотрите на коробки. Что на них написано? И под днищем посмотрите.
– Блиннн, – сдвинул брови парень, – это она полгода тут "загорает"?.. Ну мы и протупили. Куда только ночная смена смотрит! Хотя… Они, наверное, думают, что хозяин живет поблизости и вечером, до их смены, приезжает…
Он заглянул под машину, поворошил носком ботинка мусор под днищем.
– Да… Похоже, она действительно с прошлого года никуда не ездила.
– Похоже, – кивнул Виктор. – И ее хозяин либо делал масштабные закупки к празднику, либо развозил заказы покупателям. И вдруг бросил машину с тремя единицами товара и не вернулся.
– Вот блин, – повторил охранник, – вот будет нам, эээээ, распекай. Как же это мы так лажанулись?
– Вы обнаружили эту машину, – Виктор выразительно подчеркнул интонациями слово "вы". – Шли мимо, обратили внимание на ее внешний вид, сообразили, что она не просто брошена, и приняли должные меры. Вам точно распекая не будет.
– Понял, – просиял охранник. Спасибо!
Он уже взялся за рацию, и посмотрел на олигарха:
– Классно вы вычислили, с каких именно пор она тут стоит. Посмотрели на мусор под колесами, на коробки и сразу сказали: с декабря. Прям Фандорин.
– О, нет, – Морской закурил "Трисурер", – я всего лишь иногда подрабатываю доктором Ватсоном у очаровательной мисс Холмс и оказался неплохим учеником!
Охранник быстро соединился по рации со своим начальством и, пока начохраны звонил в ректорат и в полицию, парень задумчиво сказал Морскому:
– А я вот подумал: не случилось ли чего с хозяином машины? "Восьмерка", конечно, не "мерс" и не "бэха", но и не совсем бросовая машина, и видно, что не старая еще, ездить и ездить на такой. И эти коробки в салоне. Меня бы жаба заела. Если бы я надумал бросить негодную машину, или если надоела, я бы все из нее достал. А если тут все на месте, вон видите, сиги на приборной доске лежат, диски хорошие… Может, хозяин не бросил машину, а попал куда-то?
– Да, – кивнул Виктор. – Вполне может быть… Вы правы, просто так человек не уйдет, оставив автомобиль со всем содержимым у тротуара. И прошло полгода, и никто не озадачился вопросом, почему хозяин не забрал свою машину. Все проходили мимо и не обращали внимания. "Большие города", – пропел Морской на мотив популярной песни. – Вот только зеркала сняли и номера открутили. Теперь полиции будет труднее установить по базе ее владельца. Если только он не оставил в бардачке права или техпаспорт… Но что-то я в такую киношную везуху мало верю. По закону подлости, документы он как раз не оставил.
Пока сотрудники университетской службы безопасности осматривали машину, Виктор опять позвонил Веронике и снова услышал бормотание робота. Значит, тренировка еще не закончилась.
Виктор дождался, когда включится автоответчик, и надиктовал девушке сообщение, интригующе шепнув о некой загадке, которую он увидел только что. И коснулся рукой пыльного бока "восьмерки". "Где же твой хозяин, девочка? Что с ним случилось? Жив ли он еще?"
***
(Полгода назад)
– Вы ставите меня в тупик, – человек в аптечной маске зябко потопал ногами в толстых ботинках. – Сами понимаете, что такие условия для меня тяжеловаты.
– Ничего, – ответил он насмешливо, наблюдая, как собеседник пытается сохранить хорошую мину при плохой игре, – если подумать здраво, в случае отказа вы теряете гораздо больше.
У остановки, позвякивая, осадил заснеженный трамвай. И по тому, как блеснули глаза над полоской черной нетканой материи, видно было, что собеседник не прочь толкнуть его на скользкие оледеневшие рельсы. Благо, время позднее, на улице малолюдно, а маска, шапка и капюшон обезличивают человека. Случайный свидетель запомнит только силуэт, общий абрис. И ведь этот гаденыш может так и сделать, если сохранение тайны ему важнее всего на свете. Даже если это "все н свете" – чья-то жизнь.
– Да, я это прекрасно понимаю, но все равно поймите и вы меня. Не может быть такого, чтобы нельзя было поторговаться, – человек в маске тоскливо проводил взглядом отъехавший от остановки трамвай. Красные габаритные огни скрылись в снежной темноте.
– Ну что вы, право, как на сельском рынке торгуетесь? – добродушно усмехнулся он. – Разве это такая неподъемная цена за ваше спокойствие?
***
Вероника действительно была в своем любимом велнес-клубе "Бьюти Терра" в полуподвале своего дома на "Парнасе". Дома Северной Долины представляли собой настоящие мини-города с развитой инфраструктурой. На первых и цокольных этажах и в полуподвалах можно было найти магазины, парикмахерские, поликлинику, кабинет зубного врача, салон красоты, спортивные залы, почту, библиотеку и даже детский сад, бассейн и ЕИРЦ.
Между Вероникиным домом и его соседом, таким же великаном, недавно открылась школа, и тут же оказалась полностью укомплектована. До автобусной остановки и станции метро было рукой подать. У метро шумел рынок, а год назад открылся огромный торгово-развлекательный комплекс. Тут же находилась и междугородняя автостанция, откуда Вероника часто ездила в выходные в свой любимый Выборг. Она была довольна своим районом и домом. "Я помню, какой тут был пустырь, – сказала ей как-то мама, приехав в гости, – еще лет 30-40 назад ничего этого и в помине не было".
Ника размеренно вышагивала внутри баротренажера, поставив ноги на ритмично движущиеся педали и держась за рычаги. На ее поясе закрепили специальную юбку из плотной материи, натянутую на края тренажера для создания нужного давления и герметизации. Двадцать пять минут в "барике" ощутимо подтягивали бока и бедра, и Ника добросовестно маршировала в нем каждую неделю. Да, в разгар очередного расследования она может забыть о еде и отдыхе, и килограммы слетают с нее сами. Но на сидячей работе быстро возвращаются и, чтобы они не задерживались, Орлова купила годовой абонемент и регулярно посещала тренировки.
Да, такой, как Лиля Дольская, она не будет. Лучшая подруга Ники из Мариенбурга в те же 39 лет носила размер XS, 42-44 и на пляже смело щеголяла в миниатюрном бикини, а в жаркие дни спокойно натягивала мини-шортики или короткие сарафанчики. Веронику вполне устраивал ее размер – L, 48, и превышать его она не хотела.
В зеркале во всю стену напротив тренажера Вероника видела коротко стриженую молодую женщину с целеустремленным лицом и мускулистыми руками, открытыми серой спортивной майкой. Чтобы короткие волосы не падали на лоб, Вероника подобрала их под тугую серую повязку. Ноги в серых с розовой полосой тренировочных брюках и высоких спортивных носках скрывались внутри "барика".
На втором баротренажере пыхтела, налегая на педали, дама средних лет. Ей никак не удавался правильный дыхательный ритм.
На столах качали пресс, талию и мышцы ног еще четыре женщины. Вероника не знала их имен, но часто видела их на тренировках и приветливо здоровалась.
На обоих роликовых тренажерах в другом зале тоже занимались две посетительницы. Седовласая дама энергично крутила педали велотренажера. Тренер, высокая рыжеволосая девушка, неутомимо сновала между посетительницами, ставя время, переключая режим, что-то объясняя и одобрительно кивая. Вероника не в первый раз удивлялась, как тренершам это удается – успевать все, даже не запыхавшись. Никому не приходилось ждать тренера дольше нескольких секунд.
Играла ритмичная музыка, а на большом плазменном экране сменяли друг друга пейзажи: лесистые склоны гор, голубое зеркало озера, цветущие луга, домик у моря на фоне умопомрачительного тропического заката.
Обычный вечер в "Терре". И удивительно, но именно здесь, на напряженной двухчасовой тренировке, Вероника могла по-настоящему расслабиться и отдохнуть после рабочей недели.
Итак, в Питер приехал Витя. Его пригласили в Университет, как выпускника, добившегося выдающихся успехов после окончания учебы. И ее тоже приглашают – поделиться опытом со студентами факультета журналистики, показать выпускников, на которых они должны равняться. И ей нужно взять интервью у Вити.
Ника хорошо помнила Университет, с его огромными красными корпусами, гулким блистающим вестибюлем, широкими коридорами и зелеными лампами на столах в библиотеке, где она провела немало часов, готовя контрольные и курсовые работы и дипломный проект. Пять лет она ездила на лекции с улицы Савушкина, где жила тогда с мамой и сестрой. Трамвай до "Черной речки", метро – до "Московской", а оттуда – еще один трамвай или маршрутка до улицы Фучика. Станции "Бухарестской" тогда еще не было и в помине, и выезжать приходилось часа за полтора-два до начала первой пары. Опаздывать Вероника не любила даже в юности, да и в Университете не одобряли студентов, которые не могут правильно рассчитать время. Спрашивали с них строго, но условия для учебы создавали комфортные. И в ответ на это сачковать, филонить или просто тупить Ника считала неблагодарным.
У них был очень дружный курс, и Ника жалела, что в прошлом году из-за пандемии не удалось отпраздновать 15-летний юбилей со дня выпуска. Она очень хотела увидеться со своими университетскими товарищами, вспомнить совместную учебу, тематические тусовки и отдых на университетской турбазе в Озерках. В этом году вопрос о встрече до сих пор оставался нерешенным из-за действующих ограничений на проведение мероприятий и опасений перед новой волной пандемии и (свят-свят-свят!) повторения карантина. Прошлой весной Вероника продолжала работать; газета должна выходить в любое время, и на нее производил гнетущее впечатление порядком обезлюдевший Петербург с белыми листочками на многих дверях: "Закрыто до особого распоряжения в связи с пандемией". А когда на безлюдной улице начинали гулко вещать радиорупоры, Веронику так и тянуло задрать голову и посмотреть на небо. Картина так напоминала ей черно-белые фото из музея на Пискаревском кладбище, что казалось, вот-вот в безоблачной лазури появится черный силуэт надсадно ревущего "мессершмитта" или "фокке-вульфа". Как-то она поделилась своими впечатлениями со своим давним другом Наумом Гершвином. Адвокат только хмыкнул и начал что-то насвистывать. Видно, тема ленинградской блокады и вражеских самолетов была ему не слишком приятна.
Последствия прошлой весны сказывались до сих пор. То тут, то там Ника видела таблички "Аренда" или "Продажа помещения". Не все бизнесмены выдержали удар. Правильно сделал Витя в своем городе – вместо того, чтобы запирать людей по домам, оставив им 100-метровую прогулочную зону и разрешение на один визит в ближайший магазин ("Прямо "Рассказ служанки", едрит-Мадрит, – фыркал Наум, – может, еще и красные балахоны с чепцами надо напяливать?"), закрыл все въезды в город. Без проверки и экспресс-медосмотра, пропуска жителя или заверенного в мэрии разрешения на въезд никто не мог попасть в Краснопехотское. И в результате вышла почти нулевая статистика заболеваемости, городская экономика не оказалась в нокауте, а малый бизнес не был подкошен. А главное – не было такой пугающей статистики разводов, роста нервных заболеваний и семейного насилия, как в тех городах, где правил бал хэштег #оставайтесьдома. "Я тоже берегу своих людей, – сказал Веронике Морской, – и понимаю, что загнать их, как баранов, в стойло – не выход. У меня свой подход к этой теме и, как видишь, сработало. Два-три заболевших в день, а бывает и ноль. И кто у нас молодец?"
Интересно, скажет ли он об этом в Университете? И как к этому отнесется питерская общественность?
И самокаты. Вероника была согласна с Вейдером: молчать и делать вид, что проблемы нет, нельзя. Иначе городские власти и не подумают об управе на любителей носиться на бешеной скорости по тротуарам. В самом деле, не проходит и двух-трех дней, чтобы самокатчик кого-нибудь не сбил или сам не попал в аварию. За примером далеко ходить не надо: не далее как вчера она видела лобовое столкновение на Дворцовой площади. Стонущего парня с окровавленной головой увезла "скорая помощь". Исцарапанная девица рыдала во весь голос, глядя на свои сбитые колени и ощупывая здоровенную ссадину на щеке, пока ей оказывали первую помощь. Их самокаты – один со сломанным рулем, другой – изрядно погнутый – остались валяться на брусчатке.
У метро Нике пришлось сделать изрядный крюк, чтобы обогнуть огромную стихийную парковку самокатов, а дородная пожилая дама не смогла протиснуться мимо них и долго ругательски ругала тех, кто "эти железяки тут побросал", требуя подвинуть их: "В метро же попасть не могу!" И такое можно увидеть где угодно. Доехав до пункта назначения, пользователи бросают самокат, не думая о том, что он может кому-то мешать, перегораживать путь людям с чемоданами или детскими колясками. На Удельной молодая женщина, пытаясь протащить коляску с требовательно плачущим младенцем мимо сгрудившихся у ограды самокатов, чертыхалась: "Сжечь бы их к чертовой матери и утопить! Понаставили!"
В блоге Вейдера в теме, посвященной засилью самокатов, было много подобных историй: фоторепортажи, видео, текстовые рассказы. "Это надо остановить, – гудел с экрана "лорд Ситхов", воинственно рассекая воздух алым мечом, – прохожие нигде не могут чувствовать себя в безопасности! В парках, на набережных, в переходе, на пешеходной улице – везде их в любой момент может сшибить вот такой идиот!" – на экране появились изображения самокатов, бешено мчащихся среди прохожих; столкновения, аварии. И довольно погагатывающие лица любителей покатушек. "А че, реально ауф, присоединяйтесь, ребята!" – приглашал краснолицый парень с маленькими глазками. "Тааааакой кайф, – экстатически закатывала глаза жеманная девушка с розовыми волосами, – ваааааще ряааально, по ходу, …! Может, те, кто нас хейтит, по ходу просто нам завидуют? Хи-хи-хи!"
– Если мы хотим спокойно ходить по пешеходным зонам, – гремел с экрана Вейдер, – надо не молчать, не вздыхать, не ворчать, а дать понять, что наше терпение имеет свои пределы, и на голову себе садиться мы не позволим! Опасно недооценивать Силу! Продолжение следует!
А редактор дал понять, что эту тему он не приветствует и может загробить статью из вредности. Но все равно продвигать эту тему надо. И Ника была полна решимости отстаивать свое право писать о том, о чем она считает нужным. Наверное, Вейдеру тоже не всегда и не во всем легко в его работе, но он не отступает и стоит на страже адекватного общества, порядка и соблюдения прав человека. В этом он похож на Морского. Тот тоже не любит и не умеет капитулировать. "И почему он все время появляется на людях только в костюме Темного Лорда? Я нигде не нашла ни его подлинного имени, ни фото без костюма или хотя бы без шлема. Человек-загадка. Прямо как в песне, "отличить и сам не может он свою маску от лица". Или у него есть причины соблюдать инкогнито?"
После интенсивных занятий на столах, разминки на любимом роликовом тренажере "Манго" и платформы, Вероника даже задремала, лежа в надувных "штанах", а потом оплатила еще полчаса в коллагенарии. Хотелось завтра появиться в Университете цветущей и свежей. И там она встретится с Витей…
Университет… Как давно она там не была и как, оказывается, соскучилась. И встречи со студентами – "Здравствуй, племя, младое, незнакомое"!
– Вы как, нормально? – спросила девушка-тренер, когда Вероника вышла из раздевалки, освеженная душем.
– Нормально, спасибо.
– В следующий раз пишем вам время как обычно?
– Да, в пятницу.
– Лида, запиши Веронику Викторовну как обычно, – крикнула тренер сотруднице рецепшен.
Обе они почему-то (Вероника это только сейчас заметила) выглядели немного печальными и обеспокоенными.
Выйдя из клуба, Вероника достала телефон, чтобы проверить звонки и СМС. За спиной снова звякнул дверной колокольчик, и вышла Лида, тоже с телефоном.
– Да, не знаю, что теперь, – говорила она на ходу. – Да, сама попросила повышенную нагрузку. А теперь справкой для врача трясет. Нет, конечно, мы даем анкету при покупке абонемента, просим указать состояние здоровья, чтобы правильно рассчитать нагрузку. Нет, ничего она там не написала! А мы теперь крайние…
После долгой паузы Лида вздохнула:
– Да, знаю, но как теперь докажешь? Это уже не первый наезд. Да, наверное, помещение кому-то глянется. И в этот раз удачнее придумали; клиент всегда прав и против него не опрешь. Ладно, пока работаем. А там посмотрим.
– Лида, – когда девушка убрала телефон, Вероника подошла к ней, – у вас возникли проблемы? Может, я чем-то помогу?
В "Бьюти Терре" хорошо знали, что Вероника – спецкор "Невского Телескопа".
– А может, в самом деле поможете, – с надеждой посмотрела на нее тренер, – одна клиентка на нас жалобу в прокуратуру накатала. Якобы мы причинили ущерб ее здоровью. Она забыла в анкете указать дефект коленного сустава, последствия детской травмы, попросила ваш барик, усложненный, и нагрузку выставила максимальную, якобы, хотела подкачать фигуру перед корпоративом. Ну и от перегрузки сустав то ли воспалился, то ли надрыв… Мы-то не знали, если бы она сразу в анкете написала о травме, мы бы не разрешили ей на сложном тренажёре заниматься и такую нагрузку задавать. Она еще потом на велосе полчаса фестивалила, а теперь на нас бочку катит, что за ее деньги ее покалечили, и прокуратура теперь на нас наехала…
– Я могу вам помочь, – Ника достала визитку Наума, – это мой друг, он отличный адвокат, никогда не проигрывает дела. Вы только сошлитесь на меня, и он постарается отвести от клуба удар. А можно мне побеседовать с клиенткой и с тренером, который с ней занимался?
Вооруженная координатами тренера Светланы и пострадавшей клиентки, Вероника зашагала домой, где лежал ее второй, "рабочий" телефон. "Не могу же я позволить, чтобы из-за какой-то склочной дуры или "засланного казачка" закрылся мой любимый велнес! В "Терру" я хожу уже три года и менять клуб не желаю!"
Автоответчик скинул сообщение от Гершвина:
– Это ты мне работку подкинула? Понял. Помогу барышням, конечно. Отчего же не помочь хорошим людям!
И от Вити:
– Ника, я уже приехал. В университетском городке все прекрасно, живу, как король, в люксе. Но лишь тебя не хватает чуть-чуть, как поет Стас Михайлов, – произнес свою любимую шуточку Виктор. Иногда он любил делать вид, будто перепутал автора классического произведения или исполнителя песни, изображая "тупого нового русского". – И кстати, – интригующе прошептал олигарх, – для тебя тут, кажется, есть ну очень интересная загадочка!
"Да… Похоже, мне уже не надо искать темы – они сами меня находят!"
***
(Полгода назад)
– Небольшая, – помедлив, ответил человек в маске, – но я не могу сразу заплатить такую сумму. Вы сами понимаете. Вы, наверное, досконально изучили не только мою биографию, но и мое настоящее.
– Ну положим, можете, если ограничите себя на время в чем-нибудь другом, – добродушно усмехнулся он, наслаждаясь превосходством над собеседником. – Вы несколько преуменьшаете свои доходы, а ведь я знаю, за что и сколько вам платят. Но останется ли все по-прежнему, если ваши спонсоры узнают о вашей тайне?
Замаскированный молчал подавленно и агрессивно. Губы его под тонкой маской беззвучно зашевелились, проклиная визави на все лады и кроя в семь этажей.
– Я думаю, мы договорились, – произнес он, сполна насладившись унижением и бессильным гневом собеседника. Наконец-то удалось припереть к стенке этого зазнайку и крепко прихватить так, что не вывернешься. – Мои реквизиты вы знаете, и не позднее, чем через два дня я надеюсь получить оповещение о входящем платеже. Какая система вас устроит: Ю-мани, Сбер, Тинькофф, Яндекс-кошелек?
– Минуточку, – внезапно произнес замаскированный с такими интонациями, которых у него быть не могло после всего услышанного, – я вас выслушал, а вы меня – нет, а ведь мне тоже есть, что сказать. Не торопитесь, я постараюсь сберечь ваше время и буду краток.
Он остановился у первой ступеньки перехода и оглянулся. А это еще что за новости?
– У меня к вам встречное предложение, – сказал человек в маске, – хочу кое-что вам продать. Как раз за ту сумму, которую вы просите у меня. Тоже информация, имеющая большое значение.
***
Вероника позвонила за полчаса до назначенной в ректорате встречи, когда Виктор уже спускался к переходу из гостиничного корпуса в университетский.
– Извини, что так долго не перезванивала, – сказала она, – была в "Терре", а потом кое-какая работа подвалила…
– Я догадался, – усмехнулся Виктор, – с одной стороны я рад, что единственным моим соперником является твоя работа, а с другой – это ОЧЕНЬ серьезный соперник, конкуренцию с которым выдерживать трудно даже мне. Но я кое-что нашел и думаю, что эту загадку мы могли бы порешать вместе…
– Хотя бы намекни, злодей, – схватила приманку Вероника, – я же до завтра изведусь от любопытства!
– Ладно, – сжалился Морской, – представь: декабрьским вечером человек везет в машине две коробки и большой пакет с новогодними подарками или аксессуарами, потратив на них немалую сумму, или доставляет заказы из интернет-магазина. Он останавливается на минутку, запирает машину… И больше к ней не возвращается. Бросает вполне еще пригодный автомобиль и главное – дорогостоящие товары на заднем сиденье. Машина стоит месяц, два, три, полгода, пылится, ржавеет, колеса спускают, ее потихоньку "раздевают" и никто не задается вопросом, почему ее бросили так надолго и не случилось ли чего с владельцем. Куда он забрел?..
– А разве пропавшего не должны были объявить в розыск его родные, друзья или сослуживцы? – задумчиво спросила Ника. – Обратиться в полицию, в какую-нибудь "Лизу Алерт"? В ориентировке должны быть марка и номер машины, на которой человек ездил. И увидев ее где-нибудь на улице…
– Номера свинтили. И, судя по равномерному слою грязи на их месте, уже давно.
– Подожди. Ты говоришь о какой-то реальной машине?
– Да. Я даже потрогал ее пропыленный капот.
– И где ты ее нашел?
– На улице около Университета. Гулял после обеда и обратил внимание.
– А новогодние покупки на заднем сиденье?
– Они-то меня и привлекли. Я подумал, что в мае уже не вполне уместна упаковка с изображениями снега, елочек, Деда Мороза и телят в красно-белых колпачках.
– Это скорее служба доставки интернет-магазина, – вслух размышляла Вероника, – фирмы любят тематическую упаковку. Весной это какие-нибудь мимозы и подснежники, летом – фрукты и рожки с мороженым или пальмы, осенью – золотая листва, и так далее… И если это заказы, там должны быть накладные с данными магазина…
– Думаю, ты права и, когда будут проверять содержимое упаковок, соответствующие документы найдут. А по номерам заказов можно будет установить, кто осуществлял доставку. Машину уже забрала ГИБДД. Будут искать владельца. А как ты? Заинтересовал я тебя, или у тебя много работы?
– Это тоже ее часть. Кстати, меня также пригласили в Университет, для обмена опытом с младшим поколением. А заодно – взять у тебя интервью. Наш главнюк надеется, что ты меня не пошлешь и не спустишь с лестницы, как обычно делаешь с работниками СМИ… Заодно полюбопытствую и насчет машины.
– Всего-то один раз �