Ничего серьёзного бесплатное чтение
![](/img/b/108742.jpg)
Татьяна Тэя
Ничего серьёзного
Глава 1
«Но ведь ты не такая уж скромница, да?» – мысленно обращаюсь к девушке.
Я ухмыляюсь мысленно, замечая, как она посматривает в мою сторону со смущённой улыбочкой. Даже в темноте определяю скромный румянец на щеках.
Теперь она смотрит себе под ноги. Небось, думает, я милаш.
Я милый, реально, очень милый. Но определённо не тот парень, с кем доченьки знакомят своих мамочек. Те бы меня поганой метлой быстро из дома бы вымели, увидев, как я кручусь рядом. И были бы правы.
– Демьян, это Маша, – Света представляет меня своей подружке-красотке с простым, но милым именем.
Рядом трётся Олег, парень Светы и мой друг. Мы оба диджеи, а я ещё и с группой выступаю. У нас как раз сегодня концерт был. Вообще я на них не смотрю, эта парочка вечно пытается сожрать друг друга, когда сосётся в уголке. Помню времена, когда Олег так на публику чувства не демонстрировал, но это было до Светы.
Я ведь тоже не особый любитель публичности. Или ролевых игр. Разве что в темноте отельного номера… или чьей-нибудь спальни.
Когда мы ездим по городам с концертами, скучать не приходится.
Тем не менее, я пялюсь на Машу. Она сладкая блондиночка с тёмными карими глазами. Термоядерная смесь. Снова улыбаюсь, ловя взгляд. Она теперь смотрит на меня, как олень в свете фар. Неужели реально скромница? Снова опускает голову, пытаясь спрятаться за длинными светлыми волосами.
– Ну… хм… мы пойдём, – это Олег подаёт голос. – Ты ж присмотришь за Машей, а, Демьян?
«Да без вопросов!»
Но лишь киваю, коротко подтверждая:
– Не беспокойтесь.
– Маш, всё будет в порядке? Ты уверена?
Света, кажется, готова остаться, если Маша попросит.
– Да всё в порядке, езжайте. Не маленькая, в приключения не влипну.
«Ну это как посмотреть».
Девчонки такие девчонки – обнимаются.
– Если что, мы на связи.
Я так смотрю на Свету, будто она меня маньяком считает, способным что-то сотворить с её подругой. Нет, ну я могу, конечно. Но думаю, подруга возражать не будет. Лишь начнёт кричать «ещё» и «не останавливайся». Я пока ещё никого не разочаровал.
– А… ключи возьми.
Светка суёт ей ключи от квартиры. Понятно, сама у Олега будет.
Они живут в одной парадной, но на разных этажах. Там и познакомились. У лифта. Олег мне как-то короткую версию их знакомства рассказывал. Потому что полная переходила за грань рейтинга восемнадцать плюс, а Олег таким не делится. По крайней мере, Света стала для него той самой, так что тут подробностей я никогда и не ждал.
Эта святая парочка за ручку покидает «Джельсомино», хихикая по дороге. А мы с Машей одновременно смотрим друг на друга. Улыбки застывают на наших лицах.
– Хм… тебе понравилось, как мы играли? Нравится такая музыка? – начинают издалека, а сам ощупываю жадным взглядом её складную аппетитную фигуру.
Мне, кажется, она примерно моего возраста. Ей лет двадцать, может, двадцать один. Рост средний. Как раз такой, как мне в девушках нравится. Да и вообще она прям мой типаж.
На ней тёмная футболка в обтяжку, и в вырезе полушария грудей чуть приподняты, красная мини-юбка, как сигнал светофора.
«Возьми меня!» – вот такой призыв я слышу.
– Хм, – также тянет она, прикусывая нижнюю губу, – даже не знаю. Я впервые сегодня вас слушала.
Чуть пожимает плечами. Мило так, почти невинно. Зато грудь опять подскакивает вверх.
– Вот как…
Самомнение не подбито, но что-то вроде.
– Ну да, это Светка меня сюда притащила, – подтверждает она.
Да лан… пусть хоть сальсу станцует на моём эго, она мне нравится. И я её хочу с первой секунды, как увидел.
– Но мне понравилось, серьёзно. Вы, парни, большие молодцы.
Общие такие фразы, но всё… я готов пасть… вернее, припасть к её коленям. Пусть пожалеет и уверит ещё разок, что мы круты.
Я смотрю на столик, где зависают парни из группы. Сегодня последняя ночь в Питере, завтра мы отчаливаем в Нижний, потом в Казань и далее по плану. Мы не супер-популярны, потому что совсем недавно начали, но у нас уже есть свой фан-клуб. Небольшой такой, но растущий. Мы набираем обороты, и уверен, ещё взорвём шоубизнес. Последний ролик на «трубе» собрал хреналион просмотров. Сеть нынче – верный способ нарастить популярность. Нас зовут выступить даже в клубах Европы, и сейчас мы реально рассматриваем перспективы мотнуться туда.
Сегодня в «Джельсомино» много наших друзей. Когда-то я тут был барменом, потом диджеил, но всё пришлось бросить ради музыки и туров. Приятно вернуться сюда и понять, что тебя помнят и любят.
Только сексуальная блондиночка, покачивающаяся на высоких каблуках напротив меня, заняла все мысли.
Взгляд прикован к её губам, она терзает их, то и дело прикусывая. Ещё и волосы теребит, демонстрируя крайнюю степень понятно чего. Неуверенности, желания, посыла перейти к действиям.
Поцелую сейчас и ведь не оттолкнёт!
– Ты из Питера, Маш? Учишься здесь?
– Нет, я… просто приехала на недельку к Свете. Раз-два в год её навещаю, – объяснила она. – Учусь в Москве.
На самом деле, мне эта информация не особо интересна. Просто хочется её чуть расслабить, прежде чем мы упадём в мою постель.
Должно быть, она понимает, чего я хочу и жду от неё. Я ведь музыкант, а это типа тур моей группы. Мы тут проездом. Все ночи на моём пути – одноразовые. И никакого продолжения на утро. Может, я даже имени её не вспомню.
Не опасаясь отказа, беру блондиночку за руку. Её верхние зубы лишь сильнее вдавливаются в нижнюю губу, когда маленькая ладонь тонет в моей.
– Ну… – улыбаюсь, притягиваю Машу ближе.
Она такого не ожидает, ахает от удивления, кладёт руку мне на грудь. Мы стоим прямо тело к телу. Очень близко. В интимном пространстве друг друга. Я даже улавливаю её горячее дыхание на своей шее.
– Надеюсь, смогу сделать этот твой приезд в Питер запоминающимся.
Она опять смущённо улыбается, смотрит вниз, прячет взгляд.
Выглядит мило, невинно… и возбуждающе.
И тоже хочет меня. Я это чувствую. То как она прижимается, то как кладёт обе ладошки мне на грудь, ярче всяких слов и доказательств.
Наклоняюсь к её уху. Чёрт… как сладко пахнут волосы. Этот аромат сшибает с ног, прогоняет мысли. Чистое желание струится по моим венам.
– Ты же не будешь возражать?
Она чуть отстраняется и аккуратно кивает.
Без всяких лишних слов я вывожу её из бара в жаркую летнюю ночь. Здесь на Староневском проспекте, прямо напротив бара, отель. Мы там с парнями остановились. Идти далеко не надо. У каждого своя комната. Я ж не единственный, кому этой ночью везёт. Или повезёт. Потому что часть команды ещё в баре, обхаживает девушек.
Маша чуть удивлена, что прогулка такая короткая. А я лишь переплетаю наши пальцы, когда мы заходим в гостиницу и поднимаемся по крутой лестнице на третий этаж. Можно и на лифте, но так интереснее. Тут красивые мраморные ступени, лепнина на стенах, а самое главное – полумрак. В лифте – при ярком освещении всё выглядело бы куда пошлее.
Хотя… куда уж… Итак понятно, кто мы и что тут делаем.
– Демьян? – вопросительно тянет Маша, и я смотрю на неё, открывая очередную дверь.
– Да, красавица?
– А ты сам разве не из Петербурга? Почему у тебя отель снят?
Я кладу ей руку на спину, чтобы завести в номер. Маша проходит вперёд, осматривается, избегая моего прямого взгляда. Дверь на доводчике тихо закрывается.
– Да, наверно, ты и сама понимаешь, – улыбаюсь, думая, что всё-таки Маша необычайно милая. – Я бы не повёл девушку в дом моей семьи. Всем было бы неловко.
Она снова ничего не говорит, кивает в ответ на моё объяснение.
А я подступаю ближе, кладу ладони на её стройную талию. Одной рукой следую выше, ныряя ей в волосы, трогаю чувствительный затылок, затем глажу по щеке. У неё чудесная мягкая кожа. Она просто пушка, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Спокойно так, ненапряжно, с предвкушением. Но сама ничего не начинает.
Пальцами обхватываю подбородок, поглаживаю его, прежде чем наклониться и впервые поцеловать её. Мягко. Нежно. Коротко.
Маша тут же обхватывает меня руками. Сжимает футболку на спине. Тихонько стонет прямо мне в рот. А я перемещаю ладонь обратно ей на затылок, чтобы следующий поцелуй сделать более глубоким.
Чёрт, вкус у неё натуральная вишнёвая бомба. Что она пила? Чистый сахар. Мне нужно больше… Я хочу её всю. Обвожу языком губы, просясь внутрь. И Маша впускает. Языки встречаются, а жар поцелуя падает в низ живота.
Чёрт… что за ураган она во мне поднимает? Хочу её резко. Хочу всю и сразу. Слышать, как она кричит. Слышать, как…
Маша внезапно отстраняется, хватая ртом закончившийся воздух.
Мать твою… нет!
Рывком привлекаю обратно.
«Куда собралась, сладкая?»
– Я не… Я не… Я обычно таким не занимаюсь, – наконец, выговаривает Маша.
Типа это должно меня заботить?
Да я просто хочу с ней переспать. Мне вот плевать шлюшка она или святая. Честное слово. Сейчас у меня на неё всё поднялось. А на остальное… да плакало оно, болело…
Улыбаюсь, однако, с пониманием.
– Это не имеет значения. То, что сейчас произойдёт между нами, это только на одну ночь, – повторяю то, что говорил много раз другим. – Забей на правильность. Это не имеет значения.
Но что-то внутри меня вдруг оживает, говоря, что имеет.
Из короткого трёпа в баре, я понял, что Маша учится в университете, а значит, какие-то цели в её жизни есть. И мне, конечно, приятно, что она не спит направо и налево со случайными парнями. Но тут и провидцем быть не надо. Обычно у девушек всё написано на лицах. Маша милая, сладкая и, наверняка, правильная девушка, а ещё притягательная. Может, и сама не понимает насколько.
Так… о чём я тут размышляю вообще?
Одна часть меня, – часть, которую я знаю очень хорошо, – действительно не придаёт этой ночи никакого особенного значения.
Но другая, – которую я иначе как голос совести назвать не могу, – вдруг вопит, что вообще-то мне не всё равно.
– Да знаю… Просто не хочу, чтобы ты думал, типа я это планировала. Ни черта я не планировала, понимаешь?
Она опять вздыхает.
Почему она об этом заговорила? Я же сам её сюда привёл. С определённой целью. Переспать. И намерен сделать это в самое ближайшее время.
Усмехаюсь, сокращая расстояние между нами. Ладно, пора включать привычного засранца.
– Ни черта не планировала? В такой короткой юбочке? – шучу, разряжая обстановку, и следом указательными пальцами подцепляю поясок. Без вариантов. Маше теперь не вырваться. – То есть ты реально думала, что никому не захочется завалить тебя сегодня вечером?
Она лишь смотрит на меня большими глазами, не пытается никуда сбежать.
Толкаю Машу к стене и выбиваю глупые мысли из её головы. Она протяжно стонет, потому что мой рот исследует её шею и плечи, руки сжимаются на талии, притягивая, не оставляя и миллиметра между нашими телами.
Маша обнимает меня за плечи, не останавливает и не подбадривает. Да и достаточно уже того, что она не возражает. Грудь у неё просто потрясающая: не большая, не маленькая. Чисто идеал.
– Послушай меня, – выдыхаю ей в ухо, вызывая лёгкую дрожь, которую ощущаю. – Это секс. Я не собираюсь влюбляться в тебя после одной совместной ночи. И не имеет никакого значения, что я о тебе подумаю. Просто случайный секс. Утром я уеду. Тебя уже здесь не будет, ты уйдёшь, даже номер телефона не оставишь. И я не позвоню.
Всё честно ей выкладываю.
Она ведь взрослая девушка. Должна понимать.
Маша кивает и внезапно отталкивает меня.
Чёрт… ну на фига я ей это наговорил?
Она сейчас уйдёт, и ничего не будет. Я же хочу её. Прям до чертей в глазах. Такое не озвучивают девушке, с которой надеются провести ночь. Я, мать его, грёбанный камикадзе.
Это жесть, но я такого желания ни к одной раньше не испытывал. Она прям как-то ощущалась иначе. Обычно девчонки сами на меня запрыгивали, приходя на концерт с определённой целью. А тут… случайность.
Я внутренне возликовал, когда она скинула каблуки, становясь ниже сантиметров на десять. Чёрт… значит, Маша не планирует сваливать?
Без лишних слов расстегивает поясок и молнию на юбке. Та скользит по её бёдрам. На Маше остаются чёрные стринги.
Просто фантастика!
Идеальное тело. Изгибы то, что надо. Кожа мягкая, без лишнего загара, нежная. Такую хочется трогать и целовать.
Маша смущённо смотрит на меня, но произносит более уверенно:
– Ну, ты так и будешь стоять и пялиться? Я в стриптизе как-то не очень…
Глава 2
Мне не надо два раза повторять. Сбрасываю одежду быстрее, чем она свою. Взгляд Маши скользит по моему телу и застывает ниже пояса. Она задерживает дыхание, от чего я улыбаюсь шире. Знаю, что у меня не маленький, и надеюсь, она в полной мере оценит его размер.
– Всё нормально? – с усмешкой спрашиваю, и Маша отводит взгляд, кивая. – Давай-ка снимай свои трусики, – подначиваю, мне ведь тоже интересно, как она смотрится вообще без всего.
Вскоре она прикусывает губу, замечая, как я ласкаю её обнажённую грудь и гладкую киску взглядом. Одобрительно и с предвкушением. Мне уже хочется, чтобы наши тела познакомились поближе.
– Чёрт, ты просто огонь, – отвешиваю комплимент.
Стремительно сокращаю расстояние между нами, чтобы обнять за талию и мягко поцеловать.
– Не волнуйся, сладкая, я буду нежным… по началу, – усмехаюсь.
Мне нравится, как она смущённо краснеет, как её сердце стучит напротив моей груди.
Подхватываю Машу под бёдра и иду к кровати, где укладываю в горизонталь.
Её ладошки изучают моё тело, без сомнения она хочет… хочет меня. А я не возражаю, предоставляю ей полный доступ. Я, конечно, знаю, как девушки на меня реагируют, но мне нравится, что Маша без стеснения демонстрирует желание.
Пока её пальцы играют с моими волосами, я целую нежную шею, наслаждаясь ароматом и мягкостью кожи. Мне нужно больше. Всё тело.
– Сегодня ты моя.
Каждая женщина хочет чувствовать себя желанной, и я умею найти нужные слова. Машу я реально хочу. Очень. Сильно.
Целую до груди, сжимаю полушария в ладонях, вжимаюсь в них лицом, покусывая соски.
– Ох, Дёма, – стонет Маша, её бёдра трутся об мои, и я понимаю, что она хочет большего.
– Хочешь кончить на моём языке? – смещаюсь ниже, целуя её живот, и её кулачок сжимает мои волосы, но не притормаживает.
Она стонет, чтобы я продолжал.
Развожу бёдра шире, она на секунду сопротивляется, но я сильнее. Маша смущена собственными желаниями. Такое бывает…
Она мгновенно замирает, когда я обхватываю клитор губами и глубоко вдыхаю её аромат: сладкий и тягучий. Она вся влажная, сгорает от желания. Член становится твёрже, ему уже хочется в неё.
Языком играю с клитором, то лижу, то нажимаю, Маша слаще любой карамели, и такие звуки издаёт, каждый стон, как короткая мелодия. Её реакция заводит.
Она уже не стремится свести ноги, так что я больше не держу её бёдра, вместо этого ввожу один палец внутрь, Маша разводит бёдра шире, я толкаюсь уже двумя и, получая нужную реакцию, добавляю третий.
Её стоны прерывистые и резкие, каждый раз, когда толкаю пальцы глубже. Она восхитительно тугая, могу лишь представить, каково будет моему члену внутри неё.
Кажется, она на грани, и я мягко целую клитор, чтобы чуть откатить приближающийся оргазм.
– Кричи, – приказываю.
Мне вообще нравится командовать и нравится, когда девушки слушаются меня.
Но Маша только стонет, подмахивая бёдрами, ей очень хочется кончить. А для криков она, видимо, слишком скромная. Ну ничего, это мы сейчас исправим.
– Кричи, иначе не дам тебе кончить.
Я вынимаю пальцы, отстраняюсь, Маша смотрит на меня в прострации.
– Да-да, – вздыхает, наконец, – не останавливайся. Не надо. Я буду…
Её голова падает на подушку, и я возвращаюсь к своему занятию, а Маша кричит громче, чем до этого и, наконец, кончает.
– Боже… – она сжимает голову в руках и сводит дрожащие бёдра.
Знаю, что всё сделал правильно, а по её лицу понимаю, что она такого раньше не испытывала. Возможно, у неё совсем небольшой опыт.
Накрываю её своим телом и улыбаюсь.
– Идеально, но ты можешь и лучше, – подшучиваю, а затем целую глубоко, с языком, чтобы она почувствовала собственный вкус.
Кажется, Маша расслабилась и доверилась мне. Прекрасно. Напряжённая девушка в постели – последнее, чего мне хотелось бы.
Отвожу волосы с её лица.
– Дём.
– Да, милая?
Маша реально милая и сексуальная, и возбуждает меня очень сильно.
– Мне нравится, когда ты разговариваешь со мной. Это заводит, – признаётся, вмиг краснея.
– Заводит, значит?
– Да?
– Покажешь, насколько сильно? – трогаю её пухлую нижнюю губу.
Она стонет и говорит: – Да.
Толкает меня в грудь. Я поднимаюсь и встаю на ноги у кровати. А Маша подползает ко мне, и её лицо оказывается на одном уровне с моим членом. Кровать невысокая, и так реально будет удобнее.
– Я… – она неуверенно смотрит на меня.
– Что такое?
– Извини, я не очень-то хороша в этом.
– Не важно, Маш. Делай, как хочешь, главное, чтоб тебе самой было приятно. Не переживай, что глубоко не возьмёшь, главное, чтоб твоя киска смогла, – подмигиваю ей. – Я планирую трахнуть тебя так сильно, чтоб ты потом ходила на полусогнутых.
Маша вспыхивает, но ей определённо нравятся грязные разговоры. Что ж, это я умею.
Она во все глаза смотрит на мой член.
– Хватит пялиться, открывай рот и приступай к работе, – сжимаю её волосы ладонью и тяну ближе.
Кому-то нравятся грязные словечки? Ну так пусть получает.
Маша слушается, обхватывая член губами. Её рот горячий и влажный, а сосёт она идеально. Мне хочется большего, я врезаюсь глубже, Маша стонет и впускает дальше.
Отклоняюсь, аккуратно придерживая её за затылок, свободной рукой тянусь к груди, чуть щипаю за сосок, лаская взглядом идеальную линию позвоночника до самых ягодиц. Мне бы хотелось засадить ей сзади и, без сомнения, сегодня я сделаю это.
Язык Маши гладит ствол, она продолжает сосать, ну и кто там говорил, что ничего не умеет? Да она, блин, настоящая мастерица минета.
Начинаю резче и глубже трахать её рот. Маша стонет и отклонятся.
– Расслабься, просто расслабься, – глажу по волосам.
Она смотрит на меня своими прекрасными глазами, и я ловлю момент, когда она слушается. Медленно вхожу глубже в рот, почти до горла. Быстро учится.
У неё слёзы на глаза наворачиваются, когда я вытаскиваю и толкаю обратно. Одинокая слезинка сбегает по щеке, Маша стонет, и вибрация её голоса проходит по члену.
– Отлично… ты очень хороша, Маша, очень… Давай-ка ложись на кровать, – говорю ей, потому что дольше не продержусь.
Мне нужен небольшой перерыв, иначе кончу сейчас.
Маша делает, как прошу, а я ищу сброшенные джинсы, потому что там, в кармане, презервативы.
Возвращаюсь на кровать, Маша приглашающе улыбается. Наклоняюсь и целую её лодыжку.
– Ты просто красавица, – добираюсь поцелуями до колена и выше к бедру.
Она берёт упаковку с резинкой у меня и вскрывает. Наблюдаю, как она садится, чтобы надеть мне защиту.
Толкаю Машу, чтобы легла на спину и накрываю собой. Она чуть зажимается.
– Всё нормально?
Она кивает.
– Тогда в чём проблема?
– Я немного волнуюсь, – вдруг признаётся Маша.
– Ты же хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Снова кивок.
– Это же не твой первый раз? – внутри аж замирает от внезапной мысли.
«Пожалуйста, только не говори, что первый. Я тогда буду чувствовать себя полным скотом. Пожалуйста».
– Нет, у тебя просто больше, чем… у моего… чем… у другого парня… с которым я была… – что-то её объяснение сбивается, она будто подбирает слова
«Она что, собиралась сказать: чем у моего парня?»
Парня… не парней… Может, она сейчас делает что-то неправильное по её мнению, но она делает это впервые. Со мной. И мысль эта на какой-то момент приводит меня в восторг.
– Ты просто скажи, если что-то будет не так, и я буду помягче, – целую Машу в макушку и заставляю забыть обо всех сомнениях.
Зажмуриваюсь и толкаюсь в Машу.
– Бл… – она вдавливает ногти мне в спину, и я двигаюсь глубже.
– Ох… – Маша выгибается, запрокидывает голову.
А я вынимаю член и врезаюсь снова. Да, в ней узко. И тепло. И влажно. Фантастично.
Маша снова стонет, и я начинаю трахать грубее.
– Нормально так? – интересуюсь и дожидаюсь кивка. – Ну, и не такой уж он большой, – теперь улыбаюсь.
– Нет, большой, – утверждает обратное.
Я очень возбуждён и мне уже хочется долбиться в неё без остановки, но я сдерживаюсь, пока она не привыкнет.
Мне хочется доказать ей, что я лучше, чем тот, о ком она оговорилась. Я могу трахать так, как ей хочется, как её не трахали до этого ни разу.
Обнимаю её за плечи, чтобы она не отстранялась, и теперь вхожу медленнее, целуя сладкие губы, жадные до ласки.
Потом снова ускоряюсь, а Маша стонет и вскрикивает. Мне нравится, как она реагирует. Уже не стесняется. Она всё громче и громче, никто никогда так не кричал для меня.
– Уже лучше? – мне надо удостовериться, что это не от боли.
– Да… о да… пожалуйста, не останавливайся, – просит она.
Разве я могу отказать?
– Будешь кричать моё имя, когда кончишь, поняла?
– Да, Дём, буду.
Чувствую, она совсем близко. Уже не сдерживаюсь. Ещё и прикусываю её шею, двигая бёдрами быстрее.
Оргазм накрывает Машу.
– Дёма… да… чёрт… да, Дём…
Послушная девочка. Сжимается вокруг меня, и я сам улетаю безумно высоко.
Несколько секунд спустя беру её лицо в ладони, чтобы Маша посмотрела на меня. Взгляд у неё плавающий, ленивый, расфокусированный, она пытается совладать с дыханием.
– Недостаточно громко.
Она вдруг хмурится, а я коротко целую губы и выхожу из неё.
– Но ничего, у тебя будет шанс исправиться.
Маша усмехается и обнимает меня за шею, когда возвращаюсь к ней. Уже очень скоро я приказываю:
– Вставай-ка на четвереньки, – а сам снова тянусь за презиком. – Прекрасный вид, – подмигиваю, когда она оборачивается, посмотреть на меня через плечо. – Ты идеальна, Маша. Подвинься к краю.
Она отползает, приподнимает попку, открывая потрясающий вид на гладкую киску. Маша вдруг смеётся, видимо, делает что-то нетипичное для себя, и это лишь проявление нервов. Сейчас её расслабим.
Шлёпаю по ягодицам, она аж подпрыгивает от неожиданности, зато хихикать перестаёт. Когда опускаюсь на колени и лижу её вход, остатки веселья испаряются.
Затем снова встаю и неторопливо вставляю член до конца. Её ноги сведены вместе, и она ещё более узкая в такой позе. Каждым толчком я вышибаю стон.
– Нравится так? Любишь, когда тебя трахают сзади?
Кладу руку ей между ног и потираю клитор.
– Да, Дёма, да… люблю… да.
– Ну и что? Трахали тебе когда-нибудь так жёстко?
Её дыхание прерывается, когда убираю пальцы.
– Нет!
Вижу, как её руки сгребают простынь, когда она ищет, за что бы подержаться. Наклоняюсь, хватаю запястья и тяну назад, грудью и щекой она вдавливается в матрас. Её руки теперь перекрещены за спиной.
– Можешь сказать, если тебе так не зайдёт, – предупреждаю, мне хочется, чтобы она кайфанула, а не испытывала боль. – Норм?
– Норм, – стонет Маша.
– А так тебе нравится, да? – трахаю резче.
– Да!
– И мне очень… очень нравится, – усмехаюсь от её признаний.
Нет… пристрелите меня на месте… сегодня у меня лучший секс в моей жизни. Маша готова к любым экспериментам, принимает всё, чтобы я не предложил.
Мы заканчиваем довольно грубо. Я ещё несколько раз шлёпаю её покрасневшие ягодицы, затем растираю, чтобы смягчить последствия, и трахаю до звона в ушах.
Чуть позже она лежит, вцепившись в волосы, пытаясь прийти в себя. И по выражению её лица, я понимаю, что всё сделал правильно. Дал ей то, что необходимо. Сама она взорвалась, как фейерверк и сверкала очень ярко. Что навело меня на мысль: у неё реально совсем мало опыта.
– Что… я… как… – Маша никак не может собраться с мыслями.
А я просто её обнимаю и делаю то, что никогда не делал со случайными девушками. Мы минут пятнадцать лежим и целуемся, лаская друг друга после всего. И это, чёрт его дери, приятно.
– Дём?
– М-м-м? – тяну, удивляясь, как она может быть такой скромной и сексуальной вместе с тем.
– У тебя потрясный тембр голоса… Мне нравится тебя слушать, – она вдруг краснеет, отвешивая это незамысловатый комплимент.
В принципе, я знаю, что голос у меня красивый, глубокий, мужской. И я умею его использовать, когда надо.
– Серьёзно? – однако выгибаю бровь. – Ещё и тембр мой нравится? – коротко целую эту красотку в губы. – Не только грязные словечки?
– Да, – шепчет Маша.
– Заводит тебя? – провожу рукой вдоль тела, выбивая стон.
– Д-да…
– Может, хочешь показать, насколько сильно?
Пока она показывает, в голове, словно мантра, крутится: «Ты должен её выпроводить, когда всё закончится. Она нужна всего на одну ночь. Вы разойдётесь и никогда больше не увидитесь. Только сегодня».
Раз за разом я повторяю это про себя. Мне нужно уверовать в эти слова.
А ещё я хочу доказать, что я лучше, чем тот, другой. Во всём лучше.
Когда после очередного захода Маша падает плашмя на кровать, в голове начинается форменная чехарда.
«Почему бы тебе не попросить у неё номер?
За фига ты ей наговорил, что это только на один раз?»
Она лежит на животе и не двигается. Совсем без сил. Но вдруг тихонько усмехается.
– Боже… это было нечто…
Её милое личико загораживают спутанные волосы. Маша выглядит очень завлекательно.
А я чувствую себя козлом. Но слово не воробей, как говорится.
Хмурюсь бесконтрольно, когда она встаёт с кровати, практически спотыкаясь дважды, пока подбирает сброшенную на пол одежду. И одевается. А я молча смотрю на это.
На мгновение она возвращается к кровати, кладёт руку мне на грудь и наклоняется. Чтобы оставить короткий сладкий поцелуй на моих губах. А я на грани, чтобы снова не утащить её в постель.
Её ноги дрожат, и я чувствую самодовольство, что это из-за меня она так. Я постарался… Она ведь тоже была хороша.
Маша идёт к двери, а мне хочется её окликнуть, попросить остаться. Но я этого не делаю.
С коротким взмахом руки и еле слышным «спокойной ночи, Дёма» она уходит. Оставляет меня одного, уже сожалеющего обо всём, что я тут ей наговорил.
Сегодня всё как-то было иначе. И эмоции не такие. И удовольствие тоже не то. Обычно всё не так… остро… И сожалений я не испытываю.
Секс – просто секс. Но не с ней. Она другая. Может, потому что для неё эта ночь – что-то из ряда вон выходящее. Нетипичное. Почему она выбрала меня? Почему дала увести себя из бара?
Наверное, я никогда её не забуду. Вот что я думаю.
А ещё о том, что всё-таки стоило взять номер её телефона. Ну что за чёрт!
Глава 3
Полгода спустя
Утро субботы
Просыпаюсь с жутким чувством жажды, обвожу взглядом номер дешевой гостиницы. Слышу глубокий вздох, когда красивая девушка ворочается у меня под боком. Обнимаю Машу за тонкую талию и притягиваю к своей груди, чтобы щекой она легла мне на плечо. Ещё и целую в макушку, вспоминая, как мы вчера здесь оказались.
Полгода прошло с той ночи в Питере, мы с группой даже в Европу заглянуть успели и другие города нашей необъятной родины. А вчера у нас был концерт в Москве. Да я блин этого концерта ждал с той самой ночи, когда она ушла. Самому было любопытно, придёт ли Маша. И вспоминает ли обо мне в принципе.
Другие девушки у меня тоже за это время были, но каким-то образом Маша никак не шла из головы. Она блин там поселилась на постоянке, потому что с ней как-то всё иначе было.
Три месяца назад я заскакивал в Питер, встретился с друзьями. Даже надеялся, что, может, Маша придёт, хотя знал, что она не из моего города. Да, она не появилась, зато Света напомнила, что подруга учится в Москве, и я вдруг воодушевился.
Отыграв последнюю песню, мы с парнями остаёмся в клубе. Он не супер-большой, но и маленьким заведение не назовёшь. Иду к бару и оглядываюсь, как идиот, выискивая в толпе её лицо. А вдруг? Народ то и дело притормаживает меня, чтобы поболтать. Дорога до бара затягивает на лишних двадцать минут. Но я, наконец, слышу знакомый голос позади себя.
– Демьян, хотела бы сказать: какая встреча! Но явно же, что не случайная…
Моментом оборачиваюсь, ловя её неуверенную улыбку. Маша выглядит иначе. На ней серые джинсы в облипку и вишнёвого цвета кофточка. И очки в тёмной оправе. Боже-ж, в них она выглядит просто отпад. Ещё и волосы свёрнуты в неаккуратный пучок на макушке. На ногах кроссовки, а не каблуки. И этот образ ей идёт даже больше, чем мини-юбка и туфли.
– Тогда я скажу: какая встреча! – подхватываю тут же, а потом обнимаю Машу и притягиваю к себе. – Могу я тебя чем-то угостить в баре?
Её руки по-прежнему на моих плечах, когда она кивает. Маша покусывает губы от смущения.
До бара мы доходим вместе, я покупаю ей ледяной коктейль, а себе пиво. Довольно быстро мы находим свободный диванчик в уголке, где нас не потревожат. В любом случае, даже если кому-то понадобится моя скорая помощь, я буду не в состоянии оторваться от Маши. Всё, на сегодня я потерян для публики.
– Классно выглядишь, – говорю, когда она через трубочку делает аккуратный глоток мохито. – Немного иначе, чем в прошлый раз. И очки классные, – с усмешкой сообщаю ей, чувствуя, что мозг скупо выдаёт однотипные комплименты.
Это всё от радости и потрясения.
Она тянет губы в улыбке и приподнимает брови.
– Прошлый раз меня Света одевала на свой вкус. И я в линзах была, – указывает она на свою переносицу.
Я киваю.
– Если это твой повседневный стиль, то мне нравится.
Маша вдруг неуверенно смотрит на меня, а потом выпаливает на одном дыхании.
– У меня тут номер в гостинице неподалёку, если тебе интересно.
Ого…
– Не слишком ли быстро? – я заламываю бровь, хотя это хорошо, что она по-прежнему хочет большего, чем разговоры.
– Ох… Я… Прости… Я думала, – она вдруг опускает взгляд, краснея.
Смутилась в конец.
Неужели думает, что не хочу её? Беру малышку за подбородок, прося взглянуть на себя.
– Я тебя дразню, Маш. Считаешь, не надеялся, что ты придёшь на концерт? Это ж я дурак в прошлый раз твой номер не взял, – напомнил ей.
Не факт, что она дала бы. Всё-таки у неё, я так понял, парень есть. Она могла и не оставить номер, а я бы не смог ей звонить, когда вздумается. Мне не хочется сейчас углубляться в этом направлении. Свободна Маша или по-прежнему в отношениях. Сейчас есть только она и я. И точка.
Тяну её на себя и целую мягким нежным поцелуем для начала. Её губы слаще, чем в воспоминаниях. Маша чуть отстраняется, а потом мы соприкасаемся лбами, её дыхание касается моего лица.
– Скучала по тембру твоего голоса, – заявляет она.
И уже по собственной инициативе целует меня. Снова и снова. Её руки опять на моих плечах, а я держу её за талию и спину, прижимая к себе, пока пробую этот потрясный рот на вкус. Ещё и вспоминаю, что она им вытворяла. Следующий поцелуй глубже и жестче, языки сталкиваются, и это начинает напоминать борьбу.
– Не переживай, я буду болтать всю ночь, если ты готова слушать, – специально говорю ей на ушко.
Видимо, Маше щекотно от моего дыхания, потому что она хихикает.
– Ты такой болтун.
– А ты такая скромница.
Но я хорошо помню, что с ней происходит, когда одежда сброшена – скромница пропадает.
– Ну да… вот сняла номер в отеле для парня, который, возможно, меня и не помнит. Пришлось долго собираться с мыслями, чтобы прийти сюда. Храбрилась… храбрилась… и опоздала на начало, – чуть сбивчиво объясняет она. – К сожалению.
Мне нравится её честность. Одну руку я кладу ей на бедро, второй подношу бокал с пивом к своим губам.
– Продемонстрируешь мне сегодня всю глубину своего сожаления.
Моя порочная усмешка, кажется, её заводит.
«Хватит болтать. Веди её уже по адресу!»
Ну уж нет, чем быстрее мы дойдём до отеля, тем меньше времени наедине у нас будет.
– Я действительно рад, что ты пришла. Говорю же, надеялся увидеть, – признаюсь я, чтобы она поняла: мне не всё равно, я думал о ней. – И будь уверена, до утра никуда не отпущу.
Взгляд Маши вспыхивает.
Это походит на сумасшествие. Для Маши это просто ещё одна ночь, а я не могу выбросить её из головы. И мне нравится сидеть в клубе с ней и болтать ни о чём. Мне бы хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы она была моей. Не только на один вечер. Только как это сделать? Я постоянно в разъездах, а у неё, возможно, отношения. Да и вообще я не верю ни во что серьёзное. Последний раз, когда я с кем-то встречался, был так давно.
У нас есть сегодня и сейчас, надо взять от него по максимуму. Она хочет меня, это и так понятно. Чего же время терять?
Я встаю и смотрю на неё, она отвечает вопросительным взглядом. Протягиваю Маше руку, и она, оставив недопитый коктейль в сторону, её принимает. Без лишних слов мы выходим из клуба. Идём рядом, и я наблюдаю за Машей. Она вытаскивает заколку, светлые волосы рассыпаются по плечам и спине. Они чуть длиннее, чем я помню, и такие же красивые.
– Сюда, – указывает на вход.
Пропускаю её вперёд, оглядывая лестницу. Мне бы хотелось привести Машу в более красивое место. Здесь неплохо, но прямо скажем, не для романтической ночи.
Маша вытаскивает ключ и открывает номер, я захожу следом, притворяя дверь. Наблюдаю, как Маша разворачивается ко мне. В темноте мы смотрим друг на друга.
Изучаю её прекрасное лицо. Светлую кожу и карие глубокие глаза, аккуратный нос и чувственные губы. Взгляд Маши источает желание. И мне хочется исполнить каждую её фантазию. Притягиваю девушку к себе, а она сгребает пальцами футболку на моей груди, прижимаясь ещё ближе и целуя первой. Глубоко так, страстно. Стискиваю её, вырывая стон.
Мы скидываем верхнюю одежду.
– Ох…– выдыхает Маша, когда поцелуй прерывается, и я стаскиваю с неё кофточку, попутно сбивая очки.
– Чёрт… прости… – наклоняюсь, чтобы поднять и положить на стул в прихожей.
Мы быстро расправляемся с одеждой друг друга и падаем на кровать.
– Нежно не будет, – предупреждаю я.
– Да и к чёрту… – отвечает Маша.
На самом деле всё происходит по-разному: и быстро, и грубо, и нежно, и долго. Сегодня никто не торопится никуда уходить.
Секс с ней какой-то особенный. Я ни с кем такого не ощущал. Не хочу сравнивать Машу с другими, но если бы делал это – она побила бы рекорды. Уделала бы всех.
Ну и как мне её отпустить? Снова?
Мысли о прошлом вечере прерывает звонок телефона. Маша откатывается от меня с недовольным стоном и тянется к вещам на полу. Смотрю, как она быстро садится, откашливается и принимает вызов.
– Алло.
Невольно начинаю гладить её по спине, выводя круги на бархатной коже.
– Да, прости. Я проспала, – объясняет она кому-то.
Оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо и чуть улыбается. Затем поднимается с кровати и начинает собирать одежду, а я лежу и наблюдаю за её действиями.
– Да, Ром. Буду дома через полтора часа. Я забыла… Нет, с Олесей всё в порядке… Скоро приеду. Ладно… И я тебя. Увидимся.
Бросает сотовый на кровать, чтобы одеться.
А я смотрю на неё, ожидая каких-то объяснений.
– Я парню своему сказала, что у подруги, потому что той нужна поддержка, типа с работы увольняют. И совсем забыла, что мы собирались обедать с его роднёй. Надо быстро мотнуться домой и привести себя в порядок… Прости, что убегаю… Но без лишних слов: прошлый вечер был фееричным.
Она смущённо улыбается, натягивая кофту, потом оглядывает комнату, проверяя, ничего ли не забыла, включая свои секси-очки.
Почему я ничего не делаю? Просто позволяю взять и уйти? К какому-то парню?
Маша присаживается на краешек кровати, наклоняется, чтобы поцеловать на прощанье и упирается ладошками мне в грудь. Когда отстраняется, ловлю её за запястья и целую костяшки пальцев. Она улыбается, а потом вдруг говорит:
– Дай свой мобильник.
Вручаю ей Айфон. Она быстро записывает номер и протягивает мне. Щёлкаю камерой, запечатлевая её прекрасное личико, и сохраняю номер.
Маша без слов протягивает мне свою трубку.
– Твоя очередь.
Мне нравится её инициатива. Я бы и сам предложил, конечно.
– Готово, – отдаю обратно.
– Уже с нетерпением жду нашей встречи, – улыбается Маша напротив моих губ, целуя глубже.
А я стискиваю её в объятьях и думаю, что никуда отпускать её не хочется. Вот скажу ей, что она моя, а не его. Что там за Рома-идиот? Он даже не может дать Маше то, что она хочет! Какой-нибудь скучный ботаник?
Она нас сравнивала? Когда в прошлый раз вернулась домой и посмотрела на него, думала ли про меня?
– И я жду, – отвечаю, целуя Машу в макушку, прежде чем позволяю отстраниться и встать.
Она выглядит немного неуверенной, когда идёт к выходу и снимает куртку с крючка.
Это не конец. Это начало. Только начало чего?
Она нужна мне, пускай таким странным образом. Потому что я не понимаю, на что ещё могу рассчитывать. И что способен ей предложить.
Глава 4
Два месяца спустя
Улыбаюсь, когда вижу отца в аэропорту. Выглядит он усталым, наверное, опять вкалывал всю неделю, да и выходные тоже будут загружены, без вариантов. Бросаюсь ему на шею, будто не виделись целую вечность, хотя я приезжала домой в прошлом месяце на целую неделю. В этот раз тоже сказала Роме, что хочу навестить родных, а он и вопросов не задавал. Это не первый мой спонтанный полёт в Омск, так что Рома по обыкновению отвёз меня в аэропорт и поцеловал на прощанье. Он вообще редко возражает.
– Как долетела, дочь? – подхватывая сумку, спрашивает отец.
– Отлично, без происшествий.
Улыбаюсь, потому что он меня обнимает, и я чувствую себя маленькой любимой доченькой каждый раз, когда он делает так. Это там, в Москве, я самостоятельная и взрослая, а рядом с родителями можно вернуться в детство.
Мы болтаем, пока он ведёт машину. До нашего городка от Омска около сорока минут езды. Обсуждаем универ, Рому и Ксению – папину подругу. Я очень рада, что у них всё хорошо. Став вдовцом и воспитывая меня вместе с бабулей, он долго не мог наладить личную жизнь.
Светлые волосы у меня от папы. Он вообще красавец в свои сорок с небольшим. Они с мамой меня рано родили.
– Маш, мы тут с Ксюшей на юбилей приглашены. Вообще из головы вылетело, поэтому не предупредил. Это завтра. Может, ты с друзьями встретишься, чтобы в одиночестве не скучать? Ну а если не получится, весь дом в твоём распоряжении.
– Без проблем, папуля. На самом деле, хотела сказать, что собираюсь увидеться с ребятами в Омске завтра. Так что всё в норме.
Почему я ещё домой намылилась, потому что группа Демьяна играла в местном клубе. Последние два месяца мы с Дёмой в постоянном контакте. И оба в предвкушении новой встречи. Он уже сообщил, какой отель нам забронивал, и сказал, что будет ждать меня там.
Дома Ксения сразу усаживает нас за стол, мы ужинаем, и я выслушиваю все последние новости и сплетни нашего городка. После мы с папой заваливаемся на диван в гостиной, чтобы посмотреть несколько пятничных шоу.
Потом желаю спокойной ночи и ухожу к себе в комнату. Там ничего не менялось с тех пор, как я окончила школу и уехала в столицу. Приняв душ и переодевшись ко сну, забираюсь под одеяло. В этом момент звонит телефон, и я вижу, что это Рома.
– Привет.
– Привет, солнце. Как дела? Как настроение? Надеюсь, всё хорошо? – интересуется он.
– Всё супер. Вылет без задержек. Поужинала с семьёй и посмотрела несколько юмористический передач по телеку.
– Серьёзно? – он смеётся. – Ты же не смотришь телевизор.
– Да, но папа любит, мы так проводим время вместе, обсуждая глупый нафталиновый юмор. Ему смешно и хорошо, это главное. А я могу и за компанию посмеяться. Как ты?
– Да я тоже норм. Учёба позже закончилась. С Ваней пересёкся. Сейчас уже спать собираюсь.
– И я.
– Ещё бы, у тебя на три часа больше.
– Но я пока живу по московскому времени.
– Ну, хороших тебе выходных. Позвони в воскресенье перед вылетом, заберу тебя в аэропорту.
Слава богу, Рома не из тех парней, которые звонят каждые двадцать минут, чтобы проверить, чем занимаются их девушки.
– Позвоню.
– Люблю тебя.
– И я тебя.
– Спокойной ночи.
Вешаю трубку, и через каких-то пару минут мне звонит мой другой парень. Тот самый. О котором я молчу. И никому не рассказываю. Всё так странно. Но я отвечаю ему радостно.
– Привет, Дём, – улыбка сама собой растягивает губы.
– Привет, милая, – его грубоватый низкий тембр ласкает уши, и я слышу лёгкую усмешку в его голосе.
– Чем занимаешься? – снова падаю на подушки.
– Пятиминутный перерыв. Уже половину отыграли. Захотел тебя услышать и позвонил
От этих слов вздыхаю счастливо.
– И собирался поговорить до того, как уснёшь. Как родные? Хорошо вечер прошёл?
– Да, даже очень. Не могу дождаться завтра. Соскучилась жуть.
– Поверь, я сам его жду с нетерпением. И ты там выспись, как следует. Потому что завтра будет бессонная ночь. Это я тебе обещаю, – дразнит Демьян.
– Ну… постараюсь, – хихикаю без тени смущения.
– Постарайся. Сладких снов, милая.
– Доброй ночи, Дёма.
Когда засыпаю, в голове только он. Как и множество ночей до.
Вечер субботы
Беру отцовскую машину и еду в Омск. К полудню уже в отеле. Иду к ресепшену. Тут классно, не те «забегаловки», где мы с Дёмой были в первые два раза. Меня немного удивляет, что он решил так шикануть. А ещё надеюсь, что не потеряюсь в этом огромном здании.
За стойкой любезный парень с улыбкой смотрит на меня.
– Добрый вечер, чем могу помочь?
– Добрый, должны были оставить ключ на имя Марии Богдановой, – поправляя сумку на плече, выдыхаю я, слегка нервничая.
– Да, так и есть. Вот он. Приятного отдыха.
Иду к лифтам и поднимаюсь на шестой этаж. Номер шестьдесят четыре.
Провожу ключ-картой по слоту и вхожу в просторную современную гостиную. Сбрасываю сумку на пол у двери.
– Добралась, – слышу голос справа и оборачиваюсь посмотреть.
Безумно притягательный Демьян стоит и разглядывает меня. Если б я могла каждый день возвращаться домой и видеть его, тогда бы была по-настоящему счастлива.
На нём чёрная футболка и тёмные джинсы, волосы чуть взъерошены, а на губах моя любимая ленивая усмешка.
Поддавшись порыву, обнимаю его и глубоко вдыхаю пряный тягучий аромат его кожи и парфюма. Грудь у него твёрдая, тело спортивное, тренированное, я буквально врезаюсь в него, так как Дёма резко обнимает в ответ. Чуть отстраняюсь и тону в его глазах.
– Всё такая же красавица, – говорит он.
И я смущённо краснею. Как легко ему удаётся меня смутить.
– Но я уже скучаю по очкам. Где они?
– С линзами как-то проще. Особенно беспрерывной носки.
– И такие бывают?
– Да, шесть дней можно не снимать, – объясняю я.
– Вот это «техника дошла». Но в следующий раз надень очки. Для меня, хм?
«Я сделаю всё для тебя», – говорю про себя и киваю.
– Спасибо, Маш.
Он заправляет мне прядки волос за уши и целует в губы.
Мне нравится, как Демьян говорит со мной. Никогда ни с кем я не чувствовала себя так, как с ним.
У меня было несколько парней до отношений с Ромой. Когда мы познакомились, я чувствовала себя счастливой, ведь такой хороший мальчик обратил на меня внимание. Рома всегда был милым и обходительным, и вначале мне это нравилось. С интимной стороны, как бы я не храбрилась, ощущала неуверенность, а что-то даже пугало меня, но время шло, а Рома был также деликатен, как и в начале. Слишком простой… слишком скучный… О боже… я даже не думала, что это так странно прозвучит, но… слишком нежный.
Много раз я провоцировала его, даже просила чуть пожёстче. Просила приказать мне что-нибудь сделать, взять так, как ему хочется, но он странно на это реагировал, и я ощущала себя грязной. Плохой. А ещё он посмеивался, думая, что я шучу. Или даже надеялся, что это так. Говорил, чтобы я выбросила дурь из головы.
Конечно, в нежности нет ничего плохого, но Рома не делает ничего, чтобы меня заводило. В конце концов, секс превратился в рутину. Ещё и нечастую. Я перестала получать удовольствие. А Рома не понимает, как довести меня до оргазма.
Я знаю: то, что делаю – это ужасно. Ужасно плохо. И чувствую я себя отвратительно. И остановиться не могу. Как представлю, что больше Дёму не увижу, мне не по себе. Мы с ним не можем быть вместе, у нас абсолютно разные ритмы. Так и получается, что живу двойной жизнью. Если бы он позвал, я бы пошла. И без раздумий. От этого мне ещё хуже.
– Маш? – Демьян выдёргивает меня из негатива воспоминаний.
– Да? – я практически подпрыгиваю в его руках.
– Хочешь, закажу еду для начала?
Качаю головой и прикусываю губу.
Дёма усмехается, словно способен читать мысли.
– Тогда, чего ты хочешь? – спрашивает он.
Щёки горят, пока я пытаюсь подобрать наиболее приличные формулировки. Смущённо смотрю под ноги, но он ловит меня за подбородок и приподнимает лицо, чтобы я посмотрела на него.
– Ну? Скажи.
И я шепчу ему обо всём, что он должен сделать со мной.
– А как ты хочешь? – заводит он меня.
– По всякому, как тебе будет угодно, – отвечаю с предвкушением.
Оживает внутренний голос.
«Ты чёртвова шлюшка! Изменщица! Как можешь так поступать с Ромой? Ты его что, не любишь?»
Ну… люблю… по-своему. И отчаянно хочу быть с Демьяном. Если бы он не был в постоянных разъездах, хотел бы, чтобы я была его девушкой? И если б мы познакомились при других обстоятельствах? На самом деле я видела его до этого. В самый первый раз, когда пришла в «Джельсомино» со Светой, тогда ещё та жуткая сцена с Олегом случилась. Света убежала, Олег ушёл за ней. А я осталась попивать коктейли и разглядывать привлекательного бармена, который, впрочем, вскоре занял освободившееся место у пульта и сводил треки не хуже самого Олега.
Когда мы встретились во второй раз, я не собиралась с ним спать. Наверное… Хотя это ведь Света сказала, что он там будет. И я надеялась, что он обратит на меня внимание. Вот, обратил.
Да, нормальные отношения – это не то, что можно построить с Демьяном. Так что я беру, что могу. Но в душе надеюсь на что-то большее. Чем больше мы общаемся, чем лучше узнаём друг друга, болтая по телефону, эти мысли всё навязчивее атакуют мою голову.
Дёма реально умный и добрый, ещё, что удивительно, мягкий и спокойный. Почему-то он казался мне взрывным. Может, потому что в постели он огонь и такое вытворяет со мной! Например, отдаёт приказы, которые я с удовольствием исполняю.
Вот и сейчас:
– Снимай одежду и залезай на стол, – указывает он, добавляя: – И поживее.
Мне нравится, что в постели с Демьяном я могу быть собой. С Ромой я должна оставаться скромной и безинициативной. И все мои попытки как-то поговорить на эту тему разбиваются о железобетонное «нет». Он прямо показывает мне, что хорошие девочки так себя не ведут. Значит я плохая?
Дёма зовёт меня грязной девчонкой или даже похуже, но это элемент игры. Если бы он назвал бы меня так вне постели, я бы, наверное, съездила ему по роже… Но здесь и сейчас мне это нравится.
Чёрт… может со мной что-то не так?
«Ты ещё сомневаешься? Ты спишь с парнем, с которым вы даже не встречаетесь! Ты точно шлюха и даже хуже!
Стоишь перед ним на коленях и позволяешь ему осуществлять все твои грязные фантазии».
Демьян пропускает мои волосы, сквозь пальцы и усмехается.
Мы снова одеваемся, я смотрю, как Дёма застёгивает джинсы с усмешкой на лице. Боже… он такой притягательный.
– Ты чего развеселился? Я смешно выгляжу? – ищу его взгляд, пока спрашиваю.
И тоже улыбаюсь, когда Дёма подходит, берёт за руку и притягивает к своей груди. Целует в макушку, от чего дрожь бежит по позвоночнику.
– Нет, вовсе нет. Прости, милая. Ты классная, просто идеальная для меня… И это очень-очень плохо. Мне хочется, чтобы ты была моей.
Пока он говорит, его усмешка тает. Дёма даже выглядит каким-то отстранённым, гладя меня по волосам.
Сердце в груди пускается вскачь, будто хочет выпрыгнуть наружу.
– Когда я с тобой, я вся твоя, – шепчу, отчаянно желая, чтобы его слова стали правдой.
Мы ещё какое-то время обнимаемся, пока Демьян не отстраняется с недовольным вздохом. Пробегается рукой по волосам.
– Я б позавтракал, ну или уже пообедал, судя по времени. А ты?
– Можно, – отвечаю, сглатывая противный ком в горле.
По какой-то причине мне хочется плакать.
Дёма делает заказ по телефону, и я думаю, что слушала бы его голос вечно. Вскоре нам приносят еду, и мы садимся за тот же самый стол, за которым совсем недавно занимались совершенно другими вещами.
Пока ем салат, смотрю на посмеивающегося Дёму.
– Очень функциональный столик, – подмигивает он, абсолютно точно зеркаля мои мысли.
Теперь уже мы смеёмся вместе. Только я ещё и краснею от воспоминаний. Молчание затягивается. Мы просто жуём и пялимся друг на друга. Иногда на лице Дёмы что-то проскакивает, какая-то непонятная эмоция. Будто ему больно, но он старается этого не показывать. В груди начинает ныть, когда я понимаю, что делаю. Притворяюсь, что всё нормально. Делаю вид, что мы вместе. Потому что отчаянно этого хочу. Только не могу попросить у него этого, а он не может предложить. У их группы карьера в гору, их крутят по радио, они сняли несколько клипов, их канал на «ютуб» набирает подписчиков. А я… я просто учусь и живу скучной жизнью. В его звёздной жизни нет для меня места.
Этой ночью мы мало разговариваем, зато много занимаемся сексом. Мы к чертям взбиваем кровать, продолжаем в душе, возвращаемся в гостиную. А потом долго обнимаемся, пока мозг атакую поганые мысли.
Не хочу, чтобы Демьян меня отпускал. И сама не хочу его отпускать.
Завтра мы снова разъедемся по разным городам. У нас есть только сегодня и сейчас.
Может быть, это не последняя наша встреча.
Гребанная призрачная надежда. На что?
«Ты же умная, а ведёшь себя, как дура», – снова оживает мой внутренний голос.
Слёзы начинают литься на подушку, Дёма не видит их, так как обнимает со спины.
Что делать? Я запуталась!
Я всех запутала.
Я ведь с Ромой. Он хороший. И любит меня. Но думаю-то постоянно о Демьяне.
– Обнимал бы тебя так вечность, – шепчет Дёма, целуя в плечо.
«Но нет у нас этой вечности».
Прикусываю губу и жмурюсь, чтобы не залить тут всё слезами. Одна-две – это ладно, но не целый потоп.
Глава 5
Четыре месяца спустя
Приезжаю на Московский вокзал, чтобы встретить Машу. У нас с группой перерыв от концертов примерно на месяц. Родные рады, что я в отпуске, особенно мама. Её мои туры не раздражают, но она переживает, когда я долго не появляюсь в городе. Чем популярнее мы становимся, тем больше перерывы между моими наездами в Питер.
Так что первые два дня мама вообще от меня не отлипает, да я и сам рад провести с ней время. Тем более что следующие десять дней проведу с Машей в гостиничном номере, который снял для нас.
Не то чтобы мы все десять дней планируем не вылезать из кровати, тут уж от неё, скорее, зависит.
Четыре месяца мне показались вечностью, я с ума сходил. Думал о Маше постоянно, вспоминал. Разговоров по телефону было недостаточно. Абсолютно точно мало! Хотя болтали мы много и вовсе не по делу.
Изучаю табло прибытий. Дневной Сапсан придёт через пять минут, номер платформы уже дали. Отлично. Не терпится её обнять. Чувствуя себя, словно ребёнок на утро после Нового года.
Прохожу мимо магазина с сувенирами, взглядом зацепляя небольшого плюшевого медведя с гитарой. Маше, наверняка, понравится. То есть, должно понравиться. Это точно лучше цветов, которые увянут через несколько дней. А игрушку она может сохранить. А захочет ли она хранить что-то от меня?
Решаю не заморачиваться и просто покупаю этого медведя, затем бегу на перрон. Вдали виднеется «голова» поезда. Думаю, что никогда не был так счастлив, лишь предвкушая встречу с кем-то. Минувшие четыре месяца показались мне бесконечными. Очень долгими. Очень одинокими. Но у нас почти две недели впереди.
Света с Олегом тоже в городе, на случай если Рома решит проверить, с кем там проводит время Маша. Но она уверила, что Рома навещает родных в Сургуте, а созваниваются они нечасто. Странно как-то.
Если б она была моей девушкой, я б звонил ей каждый день. Хотя и сейчас делаю это. Если не ежевечерне, но дней пять в неделю мы стабильно разговариваем. А ведь Маша даже не моя… К сожалению.
Стоит мне увидеть, как она выходит из вагона, как лишние мысли улетают из головы. Её длинные светлые волосы развеваются свободно за спиной, на ней белая футболка, тёмно-синяя распашная кофта и узкие джинсы. И секси-очки. Может, Маша запомнила, как я просил надеть их в нашу следующую встречу?
Наши взгляды встречаются. Но я ничего не вижу, кроме её широкой улыбки. Маша вдруг срывается с места и бежит ко мне. Врезается и крепко обнимает. Боже, я б её не отпускал. И пахнет она также обалденно. Нет, даже притягательнее, чем я помню.
Боже, я люблю её!
– Привет, милая. Как дорога? – с улыбкой наклоняюсь к ней.
Маша ни на миллиметр не отстраняется, что-то там мурлычет себе под нос, бормочет, что хорошо.
– Соскучилась? – усмехаюсь: вопрос же чисто риторический, сам вижу, что соскучилась.
– Самый медленный Сапсан в моей жизни, – утверждает она, и прекрасные карие глаза сверкают.
Отвожу волосы от её лица, наслаждаясь моментом.
– Самые длинные четыре месяца в моей жизни, – добавляю следом, замечая, как Машин взгляд смещается от моих глаз к губам.
Хочет меня поцеловать.
Обнимаю её лицо ладонями и понимаю, что Маша перестаёт дышать, пока к ней наклоняюсь. Мягко прижимаюсь к губам, и она тихо стонет мне в рот, а поцелуй набирает обороты. Руки на моих плечах сжимаются, телами мы вдавливаемся друг в друга.
Идеально.
Поцелуй затихает, и губы ещё несколько раз коротко касаются друг друга.
– Смотри, что у меня есть, – подмигиваю, всовывая медведя между нами.
На её лице внезапная грусть. Что я сделал не так?
«Это чёртова мягкая игрушка, идиот! Маша давно не подросток. Мог бы что-то поприличнее найти, а?»
Даже подарок ей нормальный сделать не могу…
Но Маша забирает у меня медвежонка.
– Мне нравится. Классный, – с какой-то нежностью произносит она. – И смотрите-ка, у него гитара. Кажется, он сыграет мне быстрее, чем это сделаешь ты.
– Хочешь, чтобы я сыграл?
– Не отказалась бы.
– Ну, тогда приготовься к вечерним приватным концертам, – подмигиваю, и Маша вдруг розовеет от смущения.
Я тут же провожу кончиками пальцев по её бархатной коже. Не могу остановиться, хочу её трогать всю дорогу.
Забираю у Маши багаж, другой рукой обнимаю, и мы идём к выходу с вокзала.
Притворяясь просто ещё одной обычной парой.
Вскоре мы на заднем сиденье такси, и я держу Машу за руку. Всю дорогу до отеля. Изучаю тонкие пальчики и прохладную ладонь. И когда мы на месте, не отпускаю до тех пор, пока не поднимаемся в номер.
Маша оглядывается, прижимая плюшевого медведя к груди. А я наблюдаю за ней, прислонившись спиной к двери, ведущей в спальню.
– Нравится тут? – спрашиваю, когда она вновь смотрит на меня.
Маша кивает и подходит ближе. И я такой счастливый в этот момент. Что всё остальное становится не важным. Что там у неё, что там у меня, где мы… всё неважно, пока мы в одной комнате. И даже странно, что рядом с Машей мне так спокойно и хорошо.
Она окидывает меня таким взглядом, что жар пробегает под кожей. Усмехаюсь и вытягиваю игрушку из её рук. Устраиваю медведя на столе, а сам не отрываюсь от Маши.
– Хочешь, покажу, как сильно я соскучился? – заговариваю первым и вижу, как вспыхивают желанием её глаза.
О нет… это даже не желание. Это похоть.
Дожидаюсь кивка, потом веду за собой в спальню. Мы тормозим у края кровати, я наклоняюсь и целую Машу в висок, лоб и макушку, стягиваю резинку с волос, чтобы запустить в них пальцы. Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие ароматом. Нос скользит по шёлку кожи изящной шеи. И Маша стонет, проводя ладонями по моей груди.
– Я очень скучал, милая. Очень… – шепчу и целую нежно.
Её руки забираются мне под футболку.
– Четыре дурацких месяца, – шепчет в ответ, будто считала каждый день. – Ты мне нужен, Дёма.
«Да, произноси моё имя почаще».
И её мягкий шёпот именно то, что мне сейчас нужно.
И я сам весь для неё. Полностью. Пусть забирает. Только бы была рядом.
Мысль, почему она может исчезнуть, прокрадывается в разум, но я быстро её прогоняю. Не хочу сейчас об этом думать.
Стягиваю с Маши кофту и футболку, предварительно аккуратно снимая очки с её лица, чтоб не уронить, как в прошлый раз.
– Спасибо, что надела их для меня.
– Для тебя всё, что угодно.
– Без нижнего белья? – провожу рукой по обнажённой груди.
Маша пожимает плечами и улыбается. Но вскоре уже извивается в моих руках, пока я покрываю её тело поцелуями и опускаюсь ниже, чтобы расстегнуть кнопку и молнию на джинсах, вывожу влажные круги языком по животу. Целую настойчиво и нежно, пока раздеваю.
А потом командую:
– Марш в кровать. У меня большие планы на тебя.
Восхитительно, но Маша смущённо краснеет. Как это вообще возможно? Мы изучили друг друга от и до, и до сих пор я могу смутить её своими приказами. А она завести меня своим подчинением.
Быстро раздеваюсь следом, а Маша смотрит на меня во все глаза.
– Увидела что-то, что тебе нравится? – усмехаюсь, ложась рядом.
– Когда смотрю на тебя, мне всё всегда нравится, – возвращает она.
А дальше нам просто не до разговоров.
Когда всё заканчивается, у меня фейерверк в голове. Четыре месяца без секса – у меня такое впервые.
Девушки до сих пор вешаются на меня, но я их не хочу. Никого не хочу. Только Машу. И мне почему-то кажется это неправильно, быть с кем-то ещё, пока она есть у меня.
Её нежные пальцы гладят меня по волосам и лицу. И я ловлю губами улыбку, а потом встаю и подхватываю Машу на руки, чтобы отнести в ванную. Она удивлённо вскрикивает, держась за меня.
В душе мы намыливаем друг друга и дурачимся. Я действительно чувствую себя так, будто мы вместе.
Но мы не вместе. У неё есть грёбанный Рома, которого она по какой-то причине не может бросить. Может, она любит его? Что держит с ним рядом, если не любовь?
А я так для развлечения что ли? Просто привлекательный и в какой-то мере популярный музыкант, с кем она может убегать от реальности несколько раз в году? Так выходит?
Мы обсыхаем на кровати, и я заказываю еду в номер. Маша всё-таки предлагает поправить покрывало, чтобы мы ели, сидя на нём. И пока Маша тыкает вилкой в салат, я от неё взгляд не могу отвести. На ней белый топик и чёрные трусики, взъерошенные влажные волосы рассыпаны по плечам. Вопросов не задаю, пусть сама спрашивает, если интересно.
– А вы, ребята, популярными стали… Меня тут подружка спросила, знаю ли я вашу группу, прикинь! Я сначала так удивилась, а потом поняла, что она говорит о тебе, ты у неё в любимчиках. Считает тебя секси, – она усмехается и чуть закатывает глаза.
– Серьёзно? Надеюсь, сказала ей, что ты моя фанатка, – заламываю бровь.
Маша пожимает плечами.
– А как вы вообще играть начали?
Мне нравится её интерес. И я готов отвечать на вопросы хоть всю ночь.
– Да парни выступали в «Джельсомино», как кавер-группа. Потом меня позвали. Потом репертуар стал свой появляться. Так и пошло-поехало. Ничего необычного, ничего феноменального.
Всё действительно было прозаично, но у каждой группы свой путь. Мне наш нравится.
– Интересно… Вы много добились.
Маша говорит это с какой-то грустью.
А я киваю.
– Да, только теперь мотаемся много. Вот нас в Азию зовут, по клубам выступать. Сейчас как раз думаем, когда туда ехать. Сезон скоро. Мы, конечно, в тайне всегда надеялись, что удастся подняться. Но ощущения всё равно странные. Люди покупают билеты, приходят на концерты, берут автографы… Всё как сказка какая-то… Даже не знаю, как это объяснить. Типа мы известные. Не мировые звёзды, конечно, но свой костяк фанатов имеется.
– И фанаток, которые всё отдадут за ночь с тобой.
Маша пялится на свою полупустую тарелку.
– Ревнуешь?
Она меня слегка удивляет.
– Немного, – крутя вилку в руках, отзывается Маша.
О-о! Она определённо ревнует.
«Ох, милая, я только твой…»
– Расскажи о семье? – возвращается Маша к расспросам.
Пробегаюсь рукой по волосам. Что ей рассказать? Там всё прозаично.
– Ну, я вырос на севере города в одном из спальных районов Питера. Отец умер, когда я был маленьким, не помню его совсем, если честно. Он разбился, потому что сел пьяным за руль.
К этому мужчине я никаких чувств не питал и не питаю. Он совсем не ценил мать и каждый вечер надирался с приятелями то в баре, то по квартирам. И в жизни нашей почти не присутствовал.
– Мама вышла замуж ещё раз, когда мне было одиннадцать. Дядь Дима о ней заботился, так что был полностью мной благословлён и одобрен.
Я вздыхаю, думаю о прошлом, когда у меня не было никаких проблем. Я даже не думал, что полюблю девушку, с которой ничего серьёзного не светит.
– А у тебя что? Расскажи про родных, – прошу с улыбкой.
Мне не нравится говорить о себе. Потому что ничего интересного в моём прошлом нет. Особо об этом не распространяюсь.
– Ну… мама ушла, когда мне было три, – Маша опускает взгляд на тарелку с едой. Кажется, я улавливаю гнев в её голосе. – Она была молода, и ей хотелось другой жизни. А тут я не в тему родилась. Брак с моим отцом казался ей ловушкой. – Она подавлено смотрит на меня и вздыхает. – Когда мне стукнуло девять, она вернулась. Вся больная… у неё была последняя стадия онкологии. Отец принял её, – она произносит это с большим удивлением, будто поступок отца шокирует до сих пор. – Дальше было два года мучений. Всё, что я помню: это горы лекарств и то, как она угасала. Я старалась находиться вне дома, забила все дни и вечера учёбой и дополнительными занятиями, по факту только спать приходила. А отец за ней ухаживал. Потом её не стало.
Сухие факты.
Должно быть, её папа благородный человек. И очень сильный. Слабый бы такое не потянул. Мне почему-то хочется обнять Машу. Может, даже ту маленькую девочку, задетую поступком матери, но не уверен, что ей сейчас нужна моя жалость.
– Отец растил меня вместе с бабушкой. Они были мне самой лучшей семьёй… Папа заслужил любовь, и я рада, что он по итогу встретил Ксению. Она моя мачеха, но у нас прекрасные отношения. Главное, она делает папу счастливым.
Маша снова улыбается.
– Я просто помню, какую траншею она проложила к его сердцу своими обедами. У нас просто стала появляться в холодильнике домашняя еда. Бабуля, конечно, готовила, но меню вдруг резко сменилось. И у меня лучший папа на свете, чтоб ты знал. Мне даже все одноклассницы завидовали, что он столько времени проводил со мной. По факту каждый вечер я зависала с папой в магазине.
– В магазине? А кем он работает? – спросил, раз уж Маша так разговорилась.
– Он занимается строительством и ремонтом. И у него свой магазин строительных товаров в городке. Прямо в центре. Самый крупный. Так и называется: «Богданов и Ко», хотя никакой компании у него нет. Есть несколько бригад, с которыми он сотрудничает. А это так, для звучности.
– Классно. Руками работать непросто, – замечаю я.
– Играть на музыкальном инструменте и сочинять музыку тоже непросто, – напоминает Маша.
Между нами снова молчание. Я заканчиваю обед и смотрю на неё. Замечаю, как она поглядывает на мою гитару в чехле. Та стоит прислонённой к креслу в углу комнаты.
– Ты же пишешь песни? – спрашивает Маша.
– Конечно, – киваю.
Это одно из самых моих любимых занятий: творить. А уж когда вдохновение есть, и музыка со словами сами льются из меня – это особенный процесс и состояние.
Смотрю, как Маша смущённо покусывает губу, будто не решается продолжить расспросы.
– О чём думаешь, милая? – мне хочется знать всё-всё про неё.
– Можешь сыграть мне что-нибудь? – просит она.
Она стеснялась спросить? Нервничала? Почему?
– Конечно, – встаю с кровати и иду за гитарой.
Когда возвращаюсь на постель, замечаю, что Маша снова надела свои очки. Она в них такая милая и сексуальная. Я завожусь с пол-оборота, когда смотрю на неё.
– Что хочешь послушать? – даю ей выбор.
– Что-нибудь новенькое. Чего никто ещё не слышал.
Думаю, чего бы ей сыграть. Последние дни все мысли только о ней, поэтому за текстами песен, что естественно, в каждой строчке – она.
Начинаю наигрывать мелодию, и вижу, как Маша расслабляется. Она слушает с улыбкой, ловит каждое моё движение. И слово.
– За каждой линией, что ты проводишь. И каждый раз, как ты уходишь. Моя любовь – твоя. Пускай она не прекратится и в россыпь звёзд лишь превратиться. Каждая слеза – твоя…
Игра на гитаре и пение меня всегда успокаивает. И мне приятно, что Маша разделяет этот момент со мной. Закрыв глаза, я следую за ритмом и словами.
Когда заканчиваю, смотрю на Машу и вижу грусть на её прекрасном лице. И ещё она будто не со мной. Погружена в глубокие мысли.
– Что, так плохо? – со смешком уточняю.
– Это было… великолепно. У тебя реально талант, – откликается Маша.
– Спасибо.
Откладываю гитару в сторону и наклоняюсь поцеловать Машу.
– Что будешь делать, когда закончишь универ?
– Не знаю… Я могу преподавать… Могу написать что-то сама. Филология очень абстрактный предмет. От рекламы и журналистики до библиоведения – все дороги открыты.
На её лице неуверенность.
– А ты сама чего хочешь?
– Хм… всегда мечтала что-нибудь сочинять. Мне кажется иногда, что я живу в придуманных мирах.
– Разве это плохо?
У меня почему-то ощущение, что Маша добьётся успеха в чём угодно.
– Можно ещё пойти в рекламное агентство, но я бы тогда лучше выбрала преподавание. Я вообще-то заучка, Дёма. Ты бы знал, какая… Может, по мне и не скажешь. – Маша смеётся.
– Самая сексуальная заучка, если хочешь знать.
Играю со светлой прядью волос, и Маша улыбается с огромной теплотой.
– Давай приберу то, что не доели, а потом посмотрим фильм какой-нибудь. Как тебе план?
– Супер.
Вскоре мы забираемся под одеяло. Я гашу свет, обнимаю Машу крепко. Мы идеально вдавливаемся друг в друга: как кусочки головоломки.
Пока идёт кино, думаю, насколько приятно вот так лежать с Машей, как сладко пахнут её волосы, в которые могу зарыться носом. Её плечо близко к моим губам, могу целовать его, когда вздумается.
И я целую: и шею, и плечо. Раз сто пятьдесят. Маша то и дело оборачивается посмотреть на меня и ответить поцелуем в губы.
В итоге мы засыпаем в обнимку.
Глава 6
Просыпаюсь от чёткой команды перекатиться на живот и встать на колени. Дёма целует мою спину, ласкает ладонями плечи и не перестаёт приказывать. Это то, что меня в нём заводит: смесь учтивости, нежности и беспрекословности. Он знает, что мне нужно и готов мне это дать. Секс с ним никогда не бывает скучным.
Пробудилась пять секунд назад, а уже готова. Как ему это удаётся провернуть со мной?
Он тянет за волосы, побуждая изогнуться, но мне ни капли не больно. Дёма знает баланс. Шепчет всякие пошлости. И даже сквозь его грубость скользит нежность. Последние пять дней – лучшие в моей жизни. У меня крышу сносит от любви к Демьяну. Он заботится о моих чувствах, относится, как к грёбанной королеве. А ещё он увлечённый своим делом музыкант. И чёртов бог секса. Это всё он. О да!
И многое в то же время делает его недоступным для меня. Дёма обожает музыку и свою работу. Ему нравится гастролировать и выступать. Да и в сексе он хорош, потому что бог знает сколько девушек побывало у него в постели. А я всего лишь одна из многих. Только меня ему будет мало. По какой-то причине я ему нравлюсь. Но нужно честно признаться, прежде всего, самой себе, что проще найти одноразовое приключение, чем строить отношения, находясь в нескончаемом турне.
Когда мы заканчиваем, он целует меня в плечо.
– Надо тебя помыть.
На лице Дёмы удовлетворённая усмешка, я тут же стираю её долгим поцелуем. А он обнимает меня за плечи, не даёт отстраниться. Может, для него наша связь тоже больше, чем просто секс?
– Самое классное «доброе утро» из всех возможных, – между поцелуями заявляю я.
– Ты так мирно спала, что тут же захотелось тебя разбудить. Извини, когда ты под боком, у меня одни пошлости в голове.
Его глаза темнеют от желания. Так что, переместившись в душ, мы снова занимаемся сексом.
А потом лежим на кровати, где Дёма наигрывает что-то на гитаре. Мне нравится, что он не стесняется меня. Иногда подбирает мелодию, записывает нотки. В такие моменты я очень тихо наблюдаю. Стараюсь не отвлекать.
Вчера он посадил меня перед собой и попробовал показать несколько аккордов. Я полностью провалилась, но каждая секунда рядом с Дёмой наполнена необыкновенными чувствами и эмоциями.
– Пошли куда-нибудь перекусим, – целуя в шею, предлагает Демьян.
Мы быстро одеваемся и выходим на оживлённые улицы центра. Дёма не отпускает мою ладонь ни на минуту. Это так естественно и просто.
Пока идём, замечаю, что он то и дело смотрит на меня. И на наши руки.
– Что такое? – хихикаю, когда он отпускает ладонь, но лишь для того, чтобы обнять за плечи и притянуть к себе. Без слов и пояснений.
Обнимаю в ответ за талию. Так мы и бредём.
– Дём! – окликают его, и мы оборачиваемся.
Нам навстречу торопится какой-то парень.
– Привет, – Демьян улыбается и объясняет: – Маш, это Серый. Наш барабанщик. Он тоже из Питера. Как ты поняла, мы все отсюда.
Киваем друг другу.
– Маша, рад, наконец, познакомиться. Я уж думал, Дёма заливает про красавицу Марию, которая его конкретно очаровала, – подшучивает Серёжа.
Я слегка поражена его дружелюбием. И информацией, которую он выдаёт. Неужели Дёма что-то про меня рассказывал.
– Я тоже рада.
– Мы сегодня в «Джельсомино» собираемся. К истокам, так сказать. Придёте? Было б круто, – предлагает он.
– Даже не знаю, – Демьян жмёт плечами и сильнее прижимает меня к себе.
– Ой, да брось ты. Выведи свою девочку в свет, пусть хорошо проведёт время.
Серый мне подмигивает и снова смотрит на друга.
Я усмехаюсь, Дёма знает, как сделать так, чтобы я хорошо провела время. И выходить тут куда-либо необязательно.
– Посмотрим, – кивает, наконец, он.
– Слушай, твоя мама моей звонила и, кажется, говорила, что ты пропал на неделю. Мне своей сказать, что я тебя видел? – В его голосе всё ещё звучит подколка.
– Не надо, я ей сам позвоню, – Дёма не ведётся.
– Только не затягивай, мамин сынуля, хотя я и сам такой, – Сергей опять мне подмигивает. Кажется, он тот ещё приколист. – Но вы приходите сегодня. Хорошо повеселимся, и парни будут рады с Машей познакомиться. Увидимся, – заявляет в конце, будто наш приход уже дело решённое.
Меня прошибает на смех, а Дёма тяжко вздыхает. Наконец, мы заходим в кафе и садимся у окошка, чтобы позавтракать.
– Серёжа у вас прикольный. Говорят, барабанщики задают ритм, он явно привык и по жизни так делать, – со смешком обращаюсь к Демьяну.
– Да, он знатный заводила. И профи, каких мало, – кивает он. – Хочешь с остальными познакомиться? Пойдём сегодня к ним? – спрашивает, когда приносят кофе.
Делаю маленький глоточек и киваю.
– Мне было бы интересно познакомиться с твоим… окружением, – аккуратно замечаю я.
Дёма вдруг широко улыбается.
– Можем Свету с Олегом пригласить. У нас ведь есть общее окружение, если не забыла.
– Мы давно не виделись, почему бы и нет.
После завтрака сидим в комфортной тишине. В моих мыслях возникают слова Сергея о маме Демьяна. Теперь знаю, что он единственный ребёнок в семье, как и я. Наверняка, его мама очень скучает. Тем более, он редко бывает в городе. А теперь, получается, Дёма целых десять дней своего отпуска тратит на меня.
– Тебе надо к маме съездить, – внезапно выдаю.
Выходит как-то не очень в кассу, но это то, о чём я реально думаю.
Дёма пристально смотрит, потом поясняет:
– Не хочу терять время, которое могу провести с тобой.
От этого мне ещё более не по себе. Выходит, ему нравится быть со мной, да ещё настолько сильно, что он жертвует ради этого временем с семьёй. Мне не хочется отрывать его от родных.
Я ведь люблю его. Так и говорю:
– А я не хочу отрывать тебя от семьи.
– Прекрасно. Поехали со мной. Я сейчас позвоню маме и скажу, что приведу к нам домой чудесную девушку, она приготовит для нас обед. А готовит она… у-у-у… пальчики оближешь, – он предлагает это с надеждой в голосе, но знаю, думает, что не соглашусь.
Но я соглашаюсь.
– Я была бы рада познакомиться с твоей мамой.
Дёма выглядит шокированным. Приятно шокированным.
Господи, во что я лезу? Встреча с родителями? Он ведь даже не мой парень… Рома мой парень. Надо об этом помнить. А как? За пять дней он даже ни разу не позвонил. Пару сообщений отправил и всё. Так легко забыть о реальной жизни.
Мысли сводят с ума, и я решаю сосредоточиться исключительно на настоящем моменте.
На Демьяне. На нашем «здесь и сейчас».
* * *
Вечером мы готовимся выйти в бар, где впервые встретились, а ещё раньше – я приметила его. Когда Дёма увёл меня оттуда в отель, ощущения были странными. А вот сегодня как-то всё по-другому. Мы проводим время вместе, он показывает мне город, ведём себя, как нормальная парочка. Ужасно, но мне это нравится, я даже радуюсь. Какой-то нездоровый у меня эгоизм. Но я устала от чувства вины перед Ромой. И не могу представить, как говорю ему, что между нами всё. Он надёжный, а Демьян – перекати-поле. Даже если бы мы встречались, я бы была, как жена капитана дальнего плаванья. С единственной разницей – в туре бы он мне верность не хранил. Я прекрасно вижу, как другие девушки на него смотрят, знаю, что происходит после концерта. Навряд ли что-то в его стиле жизни поменяется. Плюс могу ли привязать его к себе, разрушить карьеру?
И в то же время понимаю, что такое положение дел вечность длиться не может. Надо что-то решать.
Прогоняю тёмные мысли прочь, и сильные руки Дёмы, держащие меня за талию, мне в этом помогают.
– Готова, милая? – целует он мою шею, когда спрашивает.
– М-да…
Поворачиваюсь и обнимаю за плечи.
Поцелуй становится глубже. А я думаю, что у меня в запасе только пять дней, чтобы его целовать. Потом это будут делать другие…
Боль колет изнутри.
Ещё и потому что в его руках я чувствую себя живой. Чувствую… собой.
Через полчаса мы в баре. Демьян представляет меня парням из группы. Мне немного не по себе. Я ведь ему никто, а он ведёт себя так, будто я с ним и у нас всё серьёзно.
Светка наскакивает на меня, а Олег приобнимает. Я выдыхаю, потому что со знакомыми лицами чуть легче. Подруга щебечет обо всём и ни о чём. Мы списываемся и созваниваемся, но я никогда не говорила ей о своей маленькой тайне. О том, что связывает нас с Дёмой. А теперь она удивлена.
– Только ничего не говори, пожалуйста, – предупреждаю. – Сама знаю, что веду себя, как сучка.
– Это твоя жизнь, Маш…
Дёма подходит к нам, берёт за руку. Мне нравится, что он так делает, держится рядом, даёт всем понять, что я с ним. Что я его… Боже… я страстно желаю этого. Больше всего на свете желаю.
Все парни очень милые. И в их компанию очень легко влиться.
Олег рассказывает, что он по-прежнему несколько раз в месяц диджеит в «Джельсомино», но у него своя небольшая студия и он пишет музыку на заказ для кафе, ресторанов и торговых центров. Оказывается, это очень востребованное и прибыльное дело.
Я рада за этих двоих. Они уже давно съехались, потому что, кажется, и минуты не могут пробыть вдали друг от друга.
В середине вечера какие-то девушки подходят к столику, чтобы пофлиртовать с парнями. Они застенчиво краснеют, но бросают на ребят такие взгляды. Ищут внимания и, возможно, приключений на ночь.
«А ты чем лучше? Разве можно их осуждать?»
Конечно, нет… но со стороны это выглядит… я даже слово подобрать не могу. Неужели и я вот так…
«Нет, ты гораздо хуже. У тебя связь на стороне. Ты как шлюшка. Пудришь мозги двоим парням. И себе… Очнись, Маша!»
Внутренние диалоги с собой становятся слишком утомительными.
– Потанцуем? – предлагает Демьян.
Смотрю на его и своих друзей. Все заняты разговорами и напитками. Поэтому согласно киваю.
Выйдя на танцпол, обнимаю Дёму за плечи, а он берёт меня за талию и притягивает ближе. Мне классно, но удушающее чувство вины – оно никуда не уходит. Оно поселилось во мне: на веки вечные.
Мы двигаемся в такт. Дёма классный танцор. И ведёт так, что хочется вестись. Сердце бухает в груди, без сомнения, он это чувствует. Его губы накрывают мои, я зарываюсь пальцами в его волосы, не позволяя отстраниться.
Этот поцелуй… он не страстный вовсе. Нежный и… любящий. Мы словно признаёмся в чувствах друг другу прямо сейчас. Язык тела – он ведь тоже говорящий. Дёма полностью мой в этот момент, а я его…
– Спасибо, что проводишь время с моими друзьями. И спасибо, что согласилась на ужин с моей семьёй.
Пока он это произносит, я вижу печаль в его глазах. И в мыслях, которые в них отражаются.
– Вернёмся в отель? – спрашиваю, когда проводим достаточно времени в клубе.
С его друзьями весело, коктейли в баре вкусные, а разговоры непринуждённые, но мне хочется побыть наедине с Дёмой.
– Да. Прощаемся и уходим?
Мне нравится видеть его в этой обстановке, он такой естественный. И с моей стороны тоже естественно быть рядом с ним.
Мой любимый музыкант. Совсем как тот плюшевый мишка, которого он мне подарил. Это так мило. Так приятно. Рома всегда преподносил мне что-то практичное. И дорогое. Без смысла. Просто полезные или красивые вещи.
По дороге до отеля мы заскакиваем перекусить. Демьян по-прежнему молчалив и задумчив. Даже подозреваю, о чём он размышляет. Например, о том, как объяснить людям, кто я такая, почему рядом с ним. Сейчас. Ведь так не всегда будет.
Но сейчас – это сейчас.
В тишине мы чистим зубы, посматривая друг на друга через зеркало. Жду, пока он закончит, а потом беру его за руку и тяну на себя. Дёма кладёт ладони мне на бёдра и чуть улыбается.
– Всё в порядке? – уточняю, проводя пальцами по его взъерошенным тёмным волосам.
Лицо у Дёмы красивое. Мне нравятся правильные черты. Каждый их сантиметр.
Он кивает и также одну руку запускает мне под волосы. Мы теперь ближе. И когда начинаем целоваться, ощущаю какую-то приятную завершённость. Даже наполненность. Мы делаем это мягко, нежно, сладко и неторопливо. Дёма сажает меня на себя, и я держусь за его плечи.
Наш тесный контакт во сто крат эмоциональнее, чувственнее и физически ближе, чем в прошлые разы.
Ощущается иначе, до боли иначе.
Всё дело в эмоциях. Мы достигли черты. Пути назад нет. Для меня уж точно.
– Отнеси меня в постель, – выдыхаю ему в губы.
Он тут же крепче прижимает меня к себе и идёт в спальню. Где мы освобождаем друг друга от одежды, пока полностью не обнажаемся. Тяну Демьяна на кровать, мы двигаемся к самому изголовью, пока голова не касается подушки. Кожа буквально в огне, зажигается от соприкосновения с его телом.
Вскоре комната наполняется нашими стонами и шёпотом. Мы занимаемся любовью медленно, глубоко, с нежностью.
В первый раз делаем так.
Меня прошибает от мысли, что с Ромой так постоянно. И то, что с ним мне кажется скучным, обретает абсолютно другой смысл и значение с Дёмой.
Всё дело в Демьяне. Не в сексе. Только в нём.
Не могу перестать об этом думать. Наши отношения в тупике. Мы разные. Я живу в Москве, а он колесит по миру со своей группой.
По миру, в котором мне нет места.
Глава 7
День девятый
Выхожу из горячего душа, тянусь за полотенцем и насухо вытираюсь, вторым оборачивая бёдра.
Возвращаюсь в номер, где всё ещё спит Маша. Как я ушёл, раскинулась звездой, почувствовав пространство.
Любуюсь на неё. Хотел бы назвать Машу своей. И в сердце, и в голове – она уже моя. Мой воздух. Мой дом. Моя девушка, с которой я готов просыпаться по утрам на постоянной основе.
Отношу гитару в угол комнаты. Вчера опять играл ей. Маше нравится. Она, кажется, не шутила про ежевечерние концерты. С ней комфортно. Мы так привыкли друг к другу за эти дни, что это ужасное чувство неминуемого расставания кажется фатальной ошибкой.
Десять охрененных дней. Самых охрененных в моей жизни.
Ещё одна ночь, и время истечёт.
– Доброе утро, – просыпается Маша, а я потихоньку начинаю одеваться.
– Доброе утро. Мы сегодня к моей маме на обед, помнишь?
– Конечно, помню. Ты ещё сомневаешься?
Не знаю, о чём она думает. И сам не понимаю, во что влезаем этим совместным визитом к моей семьей. Что я скажу маме? Что Маша моя девушка? Но это не так.
Внезапно Машин телефон начинает звонить.
– Это Рома, – избегая моего взгляда, поясняет она.
Я очень зол. Вскипаю за мгновение. И понимаю, что никакого права на эту реакцию у меня нет. Изначально ведь предложил ей такой формат отношений и ничего не сделал, чтобы его изменить.
Этот грёбанный Рома постоянно где-то тут, между нами. Слушать их разговор – у меня желания нет.
– Я за завтраком. Скоро вернусь.
Подхватываю ключ от номера и не ухожу, а убегаю.
И стараюсь не думать, о чём Маша может говорить со своим парнем.
Помню, вначале мне даже нравилось, что такая правильная девочка может изменять своему скучному парню. Со мной. Чувствовал себя каким-то соблазнителем пай-крошек. А вот сейчас мне думать об этом тошно.
Маша должна быть моей. От и до. Полностью.
Некоторое время я брожу по центру. Это хорошо, что в большом городе можно затеряться. Потому что в маленьких нас с парнями уже начинают узнавать на улицах. Я всегда открыт к общению, но иногда просто необходимо побыть одному. Вот как сейчас.
Беру в кафе еду на вынос и возвращаюсь в гостиницу. Маша уже привела себя в порядок и как раз застилает кровать.
– Тук-тук, рум сёрвис заказывали? – прикалываюсь, хотя самому не до смеха, настолько мысли мрачные.
Еду расставляю на столе, а Маша пристраивает плюшевого мишку-гитариста среди подушек. Будто эта отельная кровать – наше ложе, а номер – наша спальня. А всё вокруг – наш дом.
Грёбанная иллюзия.
– А что ты принёс? – интересуется Маша, подходя.
– Твой любимый «Цезарь» и картошку-фри, – подмигиваю ей.
Реально Маша это может есть каждый день, удивительно, как ей не надоедает.
– Вкуснотища, – подмигивает в ответ.
Мы завтракаем медленно, она говорит, что Рома звонил сообщить, что возвращается в столицу и завтра встретит её на вокзале. Вот и сказочке, как говорится, конец.
Это меня злит. А ещё не понимаю, как буду жить без Маши?
Вместо того, чтобы нормально поговорить, я трахаю её на любой свободной и пригодной для этого поверхности номера. Мне хочется, чтобы Маша поняла: я сделаю всё, что угодно, для неё. Я весь в ней. В любви к ней. Схожу с ума. Что со мной, блин, не так, а?
Дни утекают сквозь пальцы, и этот утёк. Вечером мы едем на метро в дом моих родителей. Идём в старый зелёный двор, держась за руки. Мы не обсуждаем визит заранее, хотя, может, и стоит.
Поднимаемся на пятый этаж, смотрю на Машу, прежде чем нажать на звонок. Она замирает на вдохе, когда мама открывает дверь.
– Ребята, проходите! – мама улыбается, а затем бросает через плечо. – Дима, они приехали.
Её улыбка ярче обычного. Маша попадает под пристальное внимание. И по виду мамы понимаю, что эта девочка ей понравилась.
– Заходи, милая, – она тут же берёт Машу в оборот.
Жму руку подошедшему отчиму и тоже улыбаюсь, смотря, как мама щебечет, уводя Машу в квартиру.
– Я очень рада, что у Дёмы проснулась совесть, и он, наконец, привёл такую прекрасную девушку к нам в гости.
Маша тихо смеётся и, конечно, краснеет. Безусловно, она смущена.
– А мы с тортиком, – кивает Маша на упаковку в моей руке.
– Ох, обожаю сладкое, – мама просит Диму взять торт.
– Маша, это моя мама Ольга и мой отчим Дмитрий, – представляю их друг другу, опуская отчества, а потом попадаю в мамины объятья.
Пожалуй, она и правда по мне соскучилась, хотя всё начало отпуска я проторчал дома, как примерный сын.
– Так, пойдёмте, буду вас кормить, худышки. Всё уже готово.
Она садится на своего любимого «конька», подталкивая нас в гостиную, где уже реально стол накрыт.
– Мама любит готовить и её еда – это офигенно вкусно. Я твой фанат, мам. Друзья всегда набиваются к нам в гости, когда ты готовишь.
– Я готова кормить хоть целую роту, только бывай дома почаще.
Мама у меня вообще компанейская, умеет поддержать беседу. Поэтому с Машей они быстро находят общий язык. Она расспрашивает её, на кого та учится, работает ли, откуда сама, делится впечатлением от просмотренного фильма или услышанной новости. Короче, треплется обо всём на свете.
– Я сейчас в Москве, учусь на филолога. Факультативно занимаюсь историей.
Следующие пятнадцать минут Маша с Димой обсуждают какие-то исторические факты. А я смотрю на Машу и влюбляюсь ещё больше. В её голове столько знаний. Она не только красивая, но и умная. А говорит так, что заслушаться можно.
Вижу, что Маша расслабилась и почувствовала себя в своей тарелке. Наверное, мамина еда сделала своё дело. Тем временем, вопросы на неё сыплются один за другим.
– Вы с Демьяном в Москве познакомились?
– Нет, в Питере, встретились в баре, нас друзья общие познакомили, – объясняет Маша.
– Да, Машина лучшая подруга здесь учится и живёт.
– Понятно, – кивает мама, складывая кусочки пазла вместе.
Да, Маша приехала, чтобы провести время со мной, пока я в отпуске. Да, мы вместе остановились в отеле.
Но… увы, она не моя девушка, хотя со стороны так кажется. И не имеет значения, как сильно я этого хочу.
Уверяю маму, что приеду завтра, когда провожу Машу на вокзал. И остаток отпуска буду дома. Родня счастлива от этих новостей.
В отель мы возвращаемся в молчании. Оба понимаем, что сегодня последний вечер. И ночь. Далее мы с группой поедем в Азию. На полгода как минимум. Навряд ли Маша сможет туда прилететь. А я – вырваться из тура.
Маша сбрасывает обувь, берёт меня за руку, тянет в спальню.
– Тебе мало? – дразню я. – Хочешь опять?
Она лишь улыбается и стягивает с меня футболку. Её руки ласково скользят по моему телу, расстёгивают ремень и джинсы. Я выпутываюсь из одежды, пинком отправляя её подальше. И наблюдаю, как Маша раздевается.
– Где штаны потерял, большой мальчишка? – она залезает на кровать и манит меня пальцем.
Лунный свет ласкает её кожу. Скрывает и показывает ровно столько, сколько надо.
– Сейчас кто-то дошутится, – предупреждаю и ложусь рядом, покрывая её тело поцелуями.
Я никуда не тороплюсь и мучаю её долгой прелюдией.
– Резинка, – напоминает она, когда я уже готов двинуться дальше.
Чуть отстраняюсь и тянусь к тумбочке, где лежат средства защиты. Я их, блин, ненавижу. С ней хочу делать это без всего. Мы уже много раз практиковали прерванный акт, но я понимаю, что быть в ней до конца это фантастично.
Ни разу не спрашивал её, почему она не на таблетках, раз уж у неё есть постоянные отношения. Да и не моё это дело.
Маша покусывает мочку уха, её горячее дыхание эхом отзывается в голове. Я собираюсь нежно и долго любить её. Так и делаю. А она лишь стонет и просит глубже.
Я никогда ни с кем не занимался любовью, это всегда был только секс. А вот с Машей узнал, что это такое. Нечто особенное. Нечто не поддающееся описанию. Безграничная нежность и счастье. Маше нравится и моя ласка, и моя грубость. Это ведь что-то да значит, да?
После обнимаю её со спины, целую в затылок, наполняю лёгкие ароматом её волос. Отвожу их в сторону, обнажая изящную шею для поцелуев. Маша прекрасна. И нужна мне не только на сейчас, а навсегда. Как я буду без неё? Ну как?
– Я люблю тебя.
Она застывает, стоит только мне это произнести. А я ведь просто не сдержался. Ну и чёрт с этим. Она должна знать.
– Прости, – целую её в шею, кончиками пальцев веду по руке: от локтя к запястью. – Само вырвалось. Мне нужно было тебе сказать.
Именно это я имею в виду.
Маша внезапно качает головой и поворачивается в моих руках. Притягиваю её ближе и вижу слёзы в глазах.
– Я люблю тебя. Знаю, это безумие, но я тоже это чувствую.
Она вдруг начинает плакать. Утыкается лицом мне в грудь, прежде чем я хоть что-то отвечаю. Глажу её по голове и позволяю излить чувства, пока она не будет готова говорить.
И что нам делать?
– Нам нельзя, Дём. Ничего не изменится, – всхлипывает она, отстраняясь и смотря с безмерной печалью. – Ты не бросишь музыку, а я не брошу университет. Ты в дороге, я в столице. И… Рома… Он вообще не виноват. Это всё из-за меня… – последние фразы она произносит очень тихо, будто вообще опасается эту мысль озвучивать. – У нас есть здесь и сейчас, да? Я ведь уже говорила. Да?
Её глаза умоляют. И краем сознания я понимаю, что Маша права. Что я могу ей предложить? Жизнь на колёсах? Или пустую квартиру, пока гастролирую? Я ведь по полгода могу не бывать дома. Если подпишем последний контракт, меня точно не будет шесть месяцев, если не больше. Я не смогу уйти из группы, а она не оставит учёбу. И Рома этот её грёбанный. Он вообще последнее, что меня беспокоит, но, вероятно, для неё те отношения важны.
Глаза непривычно щиплет, когда осознаю, что Маша никогда не будет моей до той степени, как я хочу.
В её мире мне нет места.
Глава 8
Шесть месяцев спустя
«Добро пожаловать в Омск. Температура за бортом минус пять. Время два ночи. Практически нонсенс для января. Так что предлагаю запастись кремом от загара… Внизу будет небольшая болтаночка из-за бокового ветра. Не забудьте пристегнуться».
«Что за…»
Открываю глаза, когда, наконец, понимаю, что добрался до финального пункта назначения.
Ужасно долгий нелогичный маршрут с филиппинского Боракая до Манилы, затем в Куала Лумпур, потом в Дубай, далее в Москву, а из Москвы в Омск. Слава богу прямым. Больше тридцати часов в пути. Была, конечно, долгая стыковка в аэропорту столицы Малайзии, где я сумел поспать в зоне ожидания, вместе с другими такими же бедолагами. Прямо на полу, подложив рюкзак под голову в качестве подушки. Но всё же…
«Надеемся, что полёт был комфортным», – добавляет пилот, когда мы идём на снижение.
Потягиваюсь в кресле, пытаясь размять затёкшие плечи. Мне бы добраться до отеля быстрее, отзвониться родным, что я в порядке, поспать до утра, после завтрака прыгнуть в арендованную машину, которую забронировал заранее, и поехать дальше.
Когда я на месте, быстро принимаю душ, потому что чувствую себя неимоверно потрёпанным. Тщательно бреюсь, а затем заваливаюсь с минералкой на кровать и набираю маму. В Питере на три часа меньше. Она всегда волнуется, когда я в пути. И в этот раз интересуется, как дела, пытается выведать побольше, но я уклоняюсь от долгого разговора. У меня нет настроения. Меня чуть ли не колотит от нервов. Я подавлен, расстроен и разбит. Но мама, как Шерлок, забрасывает меня вопросами, что да как. Разве есть способ как-то объяснить, что я страдаю от разбитого сердца?
Я не могу, да и не хочу этим заниматься.
Выключаю свет и пытаюсь заснуть. Последние шесть месяцев были жутко долгими и напряжёнными. Практически каждый вечер мы оказывались в новом городе и чуть ли не каждые две недели – в новой стране. Уезжали от России всё дальше и дальше. Мне нужно отдохнуть, но мозг и нервы взбудоражены.
Я вроде и рад вернуться, но нет, рад я буду тогда, когда разберусь с Машей.
Полгода назад я отвёз её на вокзал…
Мы еле отлипли друг от друга, до бесконечности повторяя, как мы будем скучать. Маша откровенно плакала. Я не хотел её отпускать, прекрасно понимая, что пройдёт охрененное количество дней до нашей новой встречи. А она лишь говорила, чтобы я не забывал звонить.
– Не забудешь? – шепчет она.
Глажу её по светлым волосам и киваю.
– Не волнуйся, милая. Буду звонить при каждом удобном случае. Обещаю.
Чёрт, моё сердце просто разлеталось на куски, посреди грёбанного вокзала.
– Спасибо, Дёма, – она глубоко вздыхает, прежде чем я наклоняюсь и в последний раз целую её.
Губы у Маши нежные и сладкие, и очень сложно от них оторваться. Как я буду жить без её поцелуев?
– Я тебя люблю, – ещё раз признаюсь и получаю ответ.
– И я тебя люблю.
А затем она уходит.
Возвращается в Москву. К своему Роме.
А я вскоре уезжаю в долгое турне. Где каждый день похож на предыдущий. И одиночество съедает меня изнутри.
Мы, правда, с Машей болтаем почти каждый вечер по телефону. Говорим, как нам не хватает друг друга, бесконечное количество раз признаёмся в любви.
А затем просто так… без предупреждения… спустя пару месяцев она перестаёт отвечать на мои звонки.
Я оставляю ей голосовое за голосовым, шлю сообщение за сообщением в мессенджер. На третий день я уже в панике. Помню его отчётливо.
Надрался в номере отеля, даже выступать не смог. Потом было ужасно стыдно, что подвёл ребят и фанатов, пришедших на концерт. Это был единственный раз, когда сорвался.
А через неделю телефон Маши стал полностью недоступен. Я пытался дотянуться до неё через Свету, позвонил Олегу, но он подтвердил, что Маша и с ними перестала выходить на связь.
А дальше дни превратились в ад. Четыре месяца я горел на кострах в преисподней. Волновался, всё ли с ней в порядке? Не случилось ли чего? Может, Рома с ней что-то сделал, обнаружив, что она изменяла ему со мной? Или Маша выбрала такой способ разорвать отношения? Не знала, как сказать, что всё кончено, и просто замолчала?
Ещё постоянно вспоминаю наш последний разговор. Чем больше об этом думаю, тем страннее он мне кажется.
– Алло? – её голос нежный, но какой-то расстроенный, даже отстранённый.
А я уже научился считывать Машины эмоции очень хорошо.
– Привет, милая. Всё в порядке?
– Да, всё нормально. Прости, сейчас не могу говорить, – быстро добавляет она.
Может, кто-то рядом сейчас. Я не знаю. Но просто так она никогда от разговоров не отказывается.
– Хорошо, я попозже тебя наберу.
– Давай.
– Люблю тебя, милая.
– И я тебя люблю, – её голос дрожит. – Пока, Дёма, – говорит, прежде чем связь обрывается.
А дальше всё… Я не могу спать. Не могу дышать. Не могу жить без Маши. Мне надо понять, что случилось. Надо найти её. Сказать, что она всё для меня. Что у нас всё получится. К чёрту… всё к чёрту… если мы хотим, мы будем вместе. Будем. Моя жизнь, моя музыка, популярность, востребованность… мне это ничего не надо. Ничего не надо без неё. Мне надо добраться до Маши. Найти её.
Как искать человека в Москве? Не понимаю. Даже не знаю, с чего начать. Поэтому и решаю отправиться к ней в городок под Омск. Она достаточно рассказала про него и про своё детство, чтобы я мог найти там саму Машу или её семью. Учитывая, что у её отца там магазин стройматериалов и он уважаемый человек в городке, вероятно, проблем встретиться с ним и поговорить у меня не возникнет. Главное, чтобы меня не приняли за маньяка, который преследует его дочь. Тем более, я не Рома. Я даже не её парень. Её батя может стукнуть меня по башке и запереть в кладовке, а дальше сдать в полицию до выяснения обстоятельств.
Да ну и пусть…
Других вариантов у меня нет.
Каждый раз, когда засыпаю, перед глазами лицо Маши. Вот и сейчас она в моих мыслях. И страшные, ужасные картины, которые я гоню от себя прочь, приходят одна за другой.
Вдруг с ней что-то случилось. Вдруг её уже нет… в живых.
Нет… я бы почувствовал… Я бы знал…
С трудом вырываюсь из лап сна по звонку будильника. Сегодня всё прояснится. Жизнь не жизнь без Маши. Еда безвкусная. Окружающий мир теряет цвет и запах. Существование не стоит приложенных усилий.
Почему она мне не перезвонила? Что если что-то страшное случилось? Как мне дальше жить без неё?
А всё просто… Мне не жить…
Выписываюсь из отеля, кидаю вещи в машину и беру курс на городок Маши.
С ней всё должно быть хорошо. Главное мне верить в это.
С трудом помню, как доехал. Не дорога, а сущий кошмар. А всё из-за дурных мыслей. Голова раскалывается, глаза болят, тело ноет, душа в раздрае. А сердце разбито.
Полный набор, короче.
Что я услышу? Что узнаю, когда доберусь? Смогу ли принять её объяснения, почему пропала?
Хорошо, что внутри меня врубается автопилот, реагирующий на дорожные знаки и общую обстановку, а то так и до беды недалеко. Но я сосредоточен на конечной цели путешествия.
Я не хочу ни есть, ни пить, даже дышать трудно. Ничего короче не хочу, только увидеть Машу.
Наконец, добравшись, я проезжаю по городу, ища магазин стройтоваров «Богданов и Ко». Городок небольшой, так что я быстро нахожу его. Паркуюсь рядом. Всё как в тумане, когда иду к двери.
Молодой чернявый продавец приветствует меня и с интересом осматривает. Видимо, не свои редко сюда заходят.
– Чем помочь? – на его лице ни тени улыбки, так он, видимо, подчёркивает свою серьёзность, пытаясь казаться старше, чем есть.
– Да, я ищу владельца. Можете его позвать?
В горле вдруг пересыхает, слова даются с трудом. Отец Маши – моя последняя надежда. Хочется верить, что он прольёт свет на её внезапное молчание. В конце концов, мне хотя бы узнать, что с Машей всё в порядке. Что она жива-здорова.
– Его сегодня здесь нет, – говорит он.
– А как мне его найти? Где он есть? – с разочарованным вздохом спрашиваю.
– Ну у него дети женятся. Так что дня три он тут не появится.
Что?
Дети женятся?
Насколько знаю, все его дети – это одна Маша. У неё нет ни братьев, ни сестёр. Она единственный ребёнок в семье, как и я в своей. Это я помню абсолютно чётко.
Чёрт… это ж дерьмоновости… грёбанная свадьба…
– Так он в отъезде? В Москве?
Кажется, в моём голосе отчётливая паника, парень приподнимает и опускает брови.
– Нет, он в кафе «Весна» на Энергетиков дом шесть. Свадьба как раз идёт.
Мне нужно успокоиться, не вести себя слишком странно, иначе возникнут лишние вопросы. И ехать по названному адресу. Мне нужно поговорить с Машей. Даже если она вышла за него, всё равно нужно поговорить.
Хорошо, что с ней ничего не случилось. В конце концов, я хотя бы знаю, что она жива и в порядке.
– Спасибо, заеду в другой день, – ровно произношу и выхожу на улицу.
А затем практически бегу до машины и еду вперёд. Указатели ведут по адресу. Тут не так уж много дорог. Большое здание кафе выделяется среди остальных. К тому же на парковке куча машин. И огромный лимузин. Кто его вообще в этот район пригнал?
Нахожу свободное место на противоположной стороне улицы, вклиниваясь между двумя внедорожниками, и выскакиваю, громко хлопнув дверью.
А дальше что? Ворваться в здание? Остановить свадьбу? Разрушить Маше жизнь? Если она вышла за него, то, наверное, хотела этого? Любит своего Рому. Не любила б, не женились бы?
А что ещё мне остаётся думать? И в то же время это лишь мои мысли!
Сейчас мне кажется, я Машу вовсе не знаю. До этого думал – знаю, а вот сейчас – нет. Она не отвечала на звонки и сообщения, потому что выбрала Рому? Сменила номер, чтобы исчезнуть? Может, блин, стоит принять намёк и оставить её в покое?
А может, и не стоит?
Я почти готов сдаться, сесть в грёбанную машину и уехать обратно в Омск, но толпа, внезапно вывалившая на крыльцо перед рестораном, меня тормозит.
Готовлю себя к худшему. К виду Маши в свадебном платье с женихом под боком.
Я буквально медленно и болезненно помираю. Жизнь кончена.
Красивая девушка в белом подвенечном платье, выходящая из распахнутых дверей, улыбается, но… это не Маша. Высокая стройная брюнетка. А рядом с ней рослый рыжий парень, широкий в плечах. Они целуются и смеются, о чём-то шутят с гостями, кто-то начинает снимать на телефон. Невесте холодно, жених обнимает её за плечи, стараясь согреть, и уводит обратно в помещение.
Что за?.. Что происходит?
Я малость озадачен. Уверен, что у отца Маши нет дочери брюнетки или рыжеволосого сына, больше похожего на викинга с Севера.
Люди на крыльце сменяются, и когда толпа рассеивается, я вижу её… Вижу Машу.
Она показывается в дверях в длинном малиновом платье с накинутой на плечи курткой. Смотрит под ноги, спускаясь на две ступеньки, длинные светлые волосы закрывают лицо.
Наблюдаю, как она откидывает их, а затем опускает ладонь на… округлившийся живот?
Она что?… Боже…
Да, она беременна.
Что? Беременна?
Чёрт? То есть, как?
В груди опять на разрыв… всё болит и ноет, пока смотрю на неё.
Теперь она стоит в пол-оборота, накрыв живот обеими руками, опустила взгляд, изучает что-то под ногами, кивает собеседникам. Платье на ней свободного кроя, чтобы скрыть положение. Она по-прежнему стройная и хрупкая, но без сомнения беременная.
От меня?
Я практически не дышу в этот момент. Сердце стучит о рёбра, и каждый удар отдаётся болью. Мир вращается.
К Маше подходит средних лет мужчина, опускает ей ладонь на спину, затем поправляет куртку, чтобы не мёрзла. Догадываюсь, что это её отец. Никогда его не видел, даже на фото, но сходство между ними несомненное.
Мой взгляд перескакивает с её лица на живот и обратно. Замечаю, что выглядит она погрустневшей. И мне от этого не по себе. Хочется подойти и успокоить её.
Они стоят и беседуют. Маша кивает с лёгкой улыбкой. Она как всегда красивая. Даже ещё краше.
Совсем иррационально я злюсь.
Ребёнок мой?
Она собралась скрывать свою беременность?
А Рома в курсе, что она беременна от меня?
Может, они пытались завести детей?
Поэтому она не пила таблетки?
Нет, ребёнок может быть от меня. Иногда мы не предохранялись. И не были осторожными на все сто процентов. Очень даже возможно, что отец я! И я не уступлю Машу и ребёнку какому-то там Роме. Пусть он там хоть святой и ходит по воде каждое воскресенье!
Маша ведь не может быть уверена, что ребёнок от Ромы. Он может быть моим. Разве я не заслуживаю правды? Ей не хватило смелости объясниться? Ни слова, ни полслова не сказала!
Они с отцом идут к лимузину, может быть, за какими-то вещами, когда наши взгляды пересекаются. И Маша застывает. В её глазах испуг, шок, недоверие и боль.
Отец спрашивает её, что случилось, а потом смотрит в мою сторону, замечая, что дочь не реагирует на вопросы.
Заставляю себя двигаться и перехожу улицу.
– Маша, кто это? – спрашивает он, когда я приближаюсь.
– Пап, я на минутку. Ладно?
Она просит, но не смотрит ни на него, ни на меня. Избегает взгляда. На её лице многое написано, если б я только мог прочесть там ответы!
– Машуль, ты уверена? – он смотрит на меня холодно, изучающе, а вот на дочь – мягко и с нежностью.
– Да, пап. Всё будет хорошо.
Её отец снова бросает в меня гневным взглядом, целует Машу в щёку и прежде чем отойти, напоминает.
– Мы с Ксюшей рядом будем. Если что, зови.
Наблюдаю, как он уходит к рыженькой полной женщине примерно своих лет. И, кажется, кое-что становится яснее.
Делаю глубокий вдох и произношу:
– Маш… посмотри на меня.
Почему она решила скрыть своё положение?
Почему решила отдать моего ребёнка Роме?
Почему она уверена, что отец он?
В голове каша из вопросов. И мне нужны ответы!
Она поднимает на меня заплаканное лицо. Выглядит разбитой, хрупкой, неуверенной. Мне хочется обнять её и сказать, что всё будет хорошо.
Но прежде ответы… Мне они необходимы!
– Я… – пытается сказать и качает головой, начиная всхлипывать.
Поднимает ладони к лицу, чтобы смахнуть слёзы.
Сглатываю с трудом, смотря на её аккуратный округлившийся животик.
Я буду отцом?
Она собиралась и дальше скрывать?
Из-за чего?
– Почему ты ничего не сказала? Почему решила, что этот ребёнок… этот ребёнок его? Он ведь может быть и моим. Ты собиралась это держать в тайне? – я очень стараюсь не повышать голос.
Маша выглядит реально испуганной. На мокрых щеках алеют два ярких пятна, и она всё молчит.
«Скажи мне, Маша… Пожалуйста, расскажи мне всё!»
Глава 9
За четыре месяца до встречи
Смотрю на тест в своей руке, отсчитываю время: минута… ещё минута. Вторая полоска лишь ярче становится. Боже… действительно беременна. У меня цикл как часы. Как часы! Я сразу поняла – дело дрянь.
В этот момент сотовый взрывается от звонка. Тянусь к раковине, хватаю его, чтобы ответить.
– Алло? – говорю, но всё внимание приковано к тонкой пластиковой полоске в руке.
– Привет, любимая, ты в порядке? – спрашивает Демьян.
У него голос уверенный, а я торможу с ответом.
– Да, всё нормально. Прости, сейчас не могу говорить.
Я реально не в состоянии.
– Хорошо, я попозже тебя наберу.
– Давай.
Делаю глубокий вдох, стараясь говорить спокойно.
– Люблю тебя, милая.
Горло сжимает от подступающего всхлипа.
– И я тебя люблю…
Смотрю на тест с двумя полосками и буквально задыхаюсь от попыток не плакать.
– Пока, Дёма.
Обрубаю звонок и даю волю истерике. Рыдаю так, как в жизни не рыдала.
Что же я наделала? Это убьёт Рому. И разрушит жизнь Демьяна. И папа будет разочарован. Господи… выхода нет.
Наверное, час сижу в ванной и пытаюсь себя успокоить, смотрю на тонкий стик, который сигнализирует, что будущее не будет таким, каким я себе его представляла.
Это не ошибка. Это реальность. И я должна сказать Роме обо всём. Какая я сука, в первую очередь. Вина съедает меня изнутри. Я ужасная… Рома заслуживает хорошую девушку. Не меня. Мы просто так долго вместе, что, конечно, он родной человек, которого я должна убить этой новостью.
Умываюсь и привожу себя в относительный порядок. В спальне забираюсь с ногами на кровать, желая умереть здесь и сейчас.
Будущее такое размытое. Я буду одна. Я не смогу сказать Демьяну про ребёнка. Это разрушит его жизнь. У него столько перспектив, а я потяну его назад. Он ведь столько работал, чтобы добиться того, что имеет.
Дверь открывается. Мне страшно. Чувства и мысли в полном бреду. Я снова рыдаю.
Это Рома вернулся. Слышу его шаги. Сейчас я его расстреляю на месте своими новостями. Боже…
– Солнце, что такое?
Он садится на кровать и обнимает меня. Утыкаюсь лицом ему в футболку и плачу на его груди.
– Тихо, успокойся. Расскажи, что случилось? – он гладит меня по спутанным волосам и снова целует в макушку.
Против воли прижимаюсь к нему и глубоко вздыхаю. Рома добрый, и чем я ему отплатила? Как только во всём признаюсь, его развернёт на сто восемьдесят градусов. Мы больше не сможем общаться. Да и ни к чему это будет.
Смотрю в его серые глаза, а он легонько улыбается. Старается поддержать. Как бы говорит, что всё в порядке.
Но ни черта не в порядке.
Я жду ребёнка. Не от него.
И уже люблю малыша. Он теперь моё будущее. У меня даже не возникает мысли избавиться от него. Нет-нет-нет, это просто не мой случай.
Рома смахивает слёзы, гладит по щеке большим пальцем.
– Расскажи, что произошло. Что не так? – он говорит с нежностью и наклоняется, чтобы поцеловать в губы.
Закрываю глаза, потому что мне стыдно. А от его поцелуя я начинаю плакать по новой. Ещё и потому, что знаю, это в последний раз. Дальше он меня возненавидит.
И я заслуживаю этого. Я не собиралась крутить мозги двум парням, а в итоге заигралась. И вот они – последствия. Я сука, каких мало.
Мне надо собраться с силами. Надо всё рассказать Роме. И лучше сделать это сейчас.
– Я беременна, – на выдохе выдаю я, ощущая, как крупные горячие слёзы катятся по щекам.
Рома тут же отстраняется и садится прямо. Я тоже выпрямляюсь и смотрю на него.
«Мне так жаль… просто поверь, я никогда не планировала делать тебе больно. Ненавижу себя».
Какое-то время он смотрит на меня, переваривая новость.
– Ты… ты не можешь… Ты не можешь быть беременной, – он отрицательно мотает головой.
Ладонью зажимаю рот, чтобы приглушить всхлип.
– Это невозможно, Маша. Ты же знаешь.
Он встаёт с кровати и пробегает пальцами по волосам.
Да, это невозможно, потому что Рома стерилен. Переболел в детстве одной из тех болезней с последствиями. Он всю жизнь с этим живёт, давно принял это и смирился. Когда наши отношения стали серьёзнее некуда, он походил по врачам, и я вместе с ним. Приговор был однозначен.
Смотрю, как его лицо мрачнеет.
– Чей он? – замерев на месте, спрашивает Рома.
– Ты его не знаешь, – с трудом шепчу я.
– Думал, ты меня любишь, – в его голосе неподдельная боль.
– Я люблю тебя.
– Тогда ты выбрала очень странный способ показать это.
– Прости, за то, что сделала… Я не знаю, что сказать.
Мне хочется уменьшиться до размеров молекулы и спрятаться на фиг. Так стыдно. Хотелось бы объяснить ему, но правильных слов не найти.
Да, я люблю его. Очень спокойной любовью. Он просто близкий человек и огромная часть моей жизни. Но Демьян моё всё. Если бы выбор стоял между ними двумя, я бы выбрала Дёму. И вместе с тем чувства к Демьяну такие мощные, что пугают меня. Знаю, я эгоистка. Ужасная эгоистка. И не заслуживаю их обоих. Они слишком хороши для меня.
В груди поднимается очередная волна тошноты.
– У тебя была связь на стороне или ты просто с кем-то переспала и имени его не знаешь?
В его словах тонна грубости, но я всё заслужила. Всё это и даже больше. Спасибо, он хоть не орёт и не трясёт меня. Хотя я б сил для сопротивления не нашла.
– Нет, я его знаю.
Осмеливаюсь взглянуть на Рому, а он смотрит куда угодно, только не на меня.
– И как долго это продолжается?
– Чуть больше года.
Новые слёзы заливают лицо.
Всё. Это конец.
Он смотрит на меня, нахмурившись. Ненавижу себя за то, что делаю это с ним. А затем Рома уходит. Слышу, как хлопает входная дверь в квартиру.
Рассыпаюсь на части и плачу… плачу… часами. Это я во всём виновата. Только я.
Если б всё оказалось сном… Вот бы проснуться рядом с Дёмой. Он так мне нужен… так нужен.
Через месяц
Выхожу в зону прибытия и вижу отца. На нём рабочая куртка и комбинезон, он так до конца и не переоделся. Примчался меня встречать прямо с объекта. Он хмурится, привычной улыбки я не вижу.
Я взяла академку в университете и прилетела в Омск. Это крайне смутило папу. Он думал, я спокойно доучусь, буду жить с Ромой в столице, но вместо этого я рву с ним и возвращаюсь домой, обещая всё объяснить по прилёту.
Отец молча обнимает меня, и я жмурюсь, чувствуя себя маленькой девочкой, приползшей домой зализывать раны. Мне одиноко. Ощущаю себя идиоткой. Кругом виноватой.
А ещё мне страшно разочаровывать папу и Ксению. У них тут своя жизнь, а я вклиниваюсь в неё. Буду снова жить в своей старой комнате. Ксения заверила, что это не проблема. Но для меня проблема.
Вскоре должен вернуться её сын Костик. Я его не видела несколько лет. Он уезжал на Дальний Восток учиться и там нашёл себе невесту, вот они и приезжают, чтобы подготовиться и сыграть у нас свадьбу. Он чуть старше меня, в детстве Костя учил меня кататься на велике и защищал от дворовой шпаны. С моим отцом у них был какой-то этап притирки, но в итоге оба поладили, и Костя наведывался к нам в городок намного чаще, чем я из Москвы в последние годы. Так что не удивительно, что свадьбу решили делать в наших краях.
В машине мы почти не говорим, тишина крайне некомфортная. Ощущения странные. Потому что папа подозревает, что что-то случилось. Только он не решается набрасываться на меня с вопросами, пока я сама не созрею.
Приехав, он поднимает мой багаж в квартиру. Вся жизнь в Москве уместилась в двух чемоданах и дорожной сумке.
– А где Ксения? – спрашиваю тихо.
– На работе. А вечером она уезжает к подруге в Омск. Сегодня мы только вдвоём, дочь. Давай разогрею ужин, она тут еды на целый полк оставила.
Папа обнимает меня за плечи и ведёт на кухню. А я борюсь со слезами, и, должно быть, он это замечает, потому что объятья становятся крепче.
– Будешь есть? – мягко спрашивает он.
И я киваю.
– Ну тогда садись, я всё сам… тут… сделаю.
Опустив голову, я пялюсь на свои руки. Пока отец накрывает на стол. Вяло ковыряюсь вилкой в мясном рагу и не знаю, с чего начать.
Папа долго и изучающе смотрит на меня и не выдерживает первым.
– Выглядишь не очень, Маш. Что случилось? Рома тебя обидел?
Конечно, это первое, что приходит ему в голову. А что ещё могло случиться?
Отрицательно мотаю головой.
– Рома ничего мне не сделал. Он очень хороший человек, пап.
Вздыхаю и смотрю в тарелку.
– Тогда что?
В его голосе мне слышится раздражение. Слёзы побеждают. Роняю лицо в ладони и истерически всхлипываю, теряя контроль
– Я беременна, – наконец, произношу это.
Второй раз говорить об этом ни капли не легче.
– И Рома отказывается от ребёнка? – голос отца становится громче, теперь в нём гнев.
Он проводит рукой по волосам и падает на стул напротив меня. Видать, доходит, что его маленькая доченька сама скоро станет мамой.
– Рома не может иметь детей, пап.
Мы никогда это не обсуждали, я не считала нужным говорить о подобных вещах с отцом.
– Что ты имеешь в виду? Если ты беременна, значит, он может… ох…
До него доходит и без моих пояснений.
Смотрю на него робко. Мне жутко стыдно. Чувствую себя грязной и недостойной его. Мой папа благородный, верный, с огромным добрым сердцем, а вырастил дочь-шалаву.
– Ребёнок не от Ромы?
Отец вздыхает, и я киваю в подтверждение, не смея поднять на него взгляд.
После долгого молчания, он продолжает.
– Я думал… ты счастлива с ним. У вас же всё хорошо было.
– Мне сложно объяснить… Я встретила… Демьяна…
О боже… я так долго не произносила его имя вслух. И не отвечала на его звонки. Я не могла ему сказать… То есть как? Мне легче было оборвать все связи и пропасть. Я сменила номер и начала новую жизнь.
Дёма обязательно возненавидит меня, если узнает. Как я могу вывалить на него такую новость и поставить перед выбором: я и ребёнок или карьера? Уверена, он детей не хочет. Его жизнь – это его музыка, группа и нескончаемое турне. Нам лучше больше не видеться и не говорить друг с другом.
– Кто такой, к чёрту, этот Демьян? – спрашивает папа гневно, когда я замолкаю.
– Мы познакомились чуть больше года назад. В Питере.
Вздох отца привлекает мое внимание. О, я знаю это выражение лица. Он разочарован.
Я расстроила его. Своего папочку. Он ведь за меня переживает.
– Всё нормально, Машуль, – он снова вздыхает и берёт меня за руку. – Ты не одна. У тебя есть семья. Я есть. Что бы ни случилось, доча, я рядом.
Робко улыбаюсь, его слова – волшебная пилюля. Мне немного легче.
– Ну и я, конечно, не ожидал, что так быстро стану дедом, – внезапно подмигивает он. – Детей мы любим. Ксюша тоже в стороне не останется. Все будем нянчиться.
Я усмехаюсь сквозь всхлип. Он поднимается, чтобы обнять крепко-крепко.
– Спасибо, – шепчу я, пряча лицо у него на груди и чувствуя себя в безопасности в отцовских руках.
* * *
Сижу, жду приёма у врача. Я уже на шестом месяце и пришла на очередной скрининг. Мне уже говорили, что, вероятно, у меня мальчик, а сегодня, скорее всего, это подтвердят. Если честно, пол не особо важен, мне лишь немного грустно, что не с кем разделить этот момент. Особенно с Демьяном. Интересно, как бы он отреагировал, если б был рядом, если б беременность была запланированной, и мы были б вместе.
– Богданова? Проходите. Вы не слышите? Вас уже вызывали, – медсестра недовольно ворчит, видимо, я что-то пропустила.
Моё возвращение несколько взбудоражило наш городок. Все, кто меня знает, не перестают перемывать мне кости. Я это понимаю. Что ещё остаётся людям – только сплетничать. Я же вернулась из Москвы. Без парня. В положении. И работаю секретарём на полставки в своей старой школе. А где-то через месяц с небольшим уйду в декрет.
И я заслуживаю каждого грубого слова в свой адрес. Я обманывала своего парня, закрутила интрижку на стороне. Вела себя, как форменная потаскушка. Для таких, как я, есть отдельное место в аду.
Да и мне плевать, в общем-то, на собственное будущее и личную жизнь, только бы с ребёнком всё было хорошо.
Выхожу после приёма с распечаткой УЗИ. На чёрно-белой бумаге изображение сына. Всё-таки у меня мальчик.
В приёмной много народа, некоторые мужья пришли со своими жёнами, а мне не с кем разделить этот момент.
Отхожу к окну, чтобы посмотреть на результаты скрининга. В 3-Д отчётливо видны изображения ручек и ножек и даже маленького личика. Малыш такой милый. Мне бы хотелось, чтобы Дёма был рядом. Хотелось бы позвонить ему и всё рассказать, но я напугана. Боюсь, что разрушу его жизнь, и он возненавидит меня за это.
Придётся со всем этим справляться в одиночку. Буду сильной. Буду любить ребёнка за двоих. Дам ему всё, что смогу. Надеюсь, он не проклянёт меня, когда вырастет, что я скрыла его от отца.
Прихожу домой, захватываю мороженое из холодильника и разогреваю жареную картошку. Понимаю, что это совсем не полезная еда, но хочется позволить себе небольшие слабости. Завтра свадьба Кости и Вики, надо бы выспаться. День, вероятно, будет долгим и насыщенным.
Пялюсь в телек пока ем, трогаю живот, когда малыш вдруг решает потолкаться.
Мой сын пинается. Мой сын. Я разговариваю с ним.
– Малыш, пора спать. Маме надо отдохнуть, ты там сильно не буянь, – улыбаюсь, пока говорю.
Подхожу к комоду, на котором сидит плюшевый мишка-гитарист, подарок Демьяна, и беру книгу, чтобы почитать немного перед сном. Вырубаюсь на середине главы, а сны у меня всегда об одном. О нём. О Дёме.
Он рядом. Хотя бы так…
Утром загоняю себя в душ, а потом на завтрак. На кухне уже вовсю орудует Ксения. Она безмерно меня поддерживает и пытается кормить за двоих, хотя по утрам в меня зачастую ничего не лезет.
– Машуль, давай за стол. Сегодня будет безумный день. И пока мы доберёмся до кафе, успеешь проголодаться, – тараторит она, ставя передо мной тарелку с кашей. – Ещё у Вики там маникюр, укладка, прочие прелести. Завтракаем и едем ей помогать. Костик с твоим отцом повезли алкоголь и фрукты в кафе, чего там докупить в последний момент решили.
Она сегодня просто зажигалка. Ещё бы – единственного сына женит.
После завтрака мы спешно собираемся и идём до Вики. Они с Костей остановились в квартире Ксении, и именно сюда он позже вернётся для выкупа. Ребята решили соблюсти все праздничные традиции.
Пока Вике делают укладку, визажист работает над нашими лицами. На мне лёгкий естественный макияж. Взглянув в зеркало, замечаю, что выгляжу очень мило. Но это внешне. Внутри же себя ощущаю уродливой и ужасной. Я причиняю боль людям, которые меня любят. Вот какая я настоящая.
Через час свадебные «приключения» начинаются, и мне удаётся отключиться от потока тёмных мыслей.
Регистрация и короткая дорога до кафе пролетают как в тумане. Ребята поехали куда-то на фотосессию, а мы проверяем зал и ждём их приезда. Тамада раздаёт указания.
Когда Костя и Вика возвращаются, мне кажется, я прекраснее пары в жизни не видела. И влюблённее тоже.
Смахиваю слезу украдкой.
В перерыве между конкурсами выхожу с остальными гостями подышать воздухом на улицу. Вижу, как отец и Ксения общаются с роднёй невесты. Все довольны и счастливы. Папа ловит мой взгляд и идёт ко мне. Я накрываю ладонью живот, потому что малыш снова толкается, и смотрю под ноги, чтобы не поскользнуться на тонкой наледи в своих туфельках. В праздничной суете мне было некогда жалеть о собственном выборе, о том, что Демьян не рядом. А сейчас вот опять накатывает. По факту Дёма всегда будет жить в нашем ребёнке, а не только в моих воспоминаниях.
Вырывая из грустных мыслей, папа обнимает меня, интересуется, как себя чувствую.
– Всё отлично.
– У тебя глаза весь день на мокром месте.
– О, это моё нормальное состояние, – улыбаюсь робко.
Я сегодня проревела всю церемонию, слёзы близко, это чёртовы гормоны бесятся. Я готова плакать над любой глупостью. Наверное, со стороны это выглядит, как поведение не совсем здорового человека.
– Надо забрать кое-что из лимузина, – говорит папа, и я предлагаю свою помощь.
Мы спускаемся по ступенькам кафе, а затем я вскидываю взгляд и думаю, что сплю. Столько раз во сне я видела его родное прекрасное лицо. И вот… сейчас. Паника возрастает, когда понимаю, что Демьян реален. Он действительно стоит на противоположной стороне улицы. Накатывает страх. Я не знаю, что будет дальше. Должно быть, он возненавидит меня. Если уже не…
Страх замещается шоком. Он рядом. Он действительно приехал в наш маленький городок. Нашёл меня. Как? Я же оборвала все контакты. Надеялась, он поймёт, что между нами всё кончено, и продолжит жить своей прекрасной жизнью.
Сама страдала от принятого решения. Но я заслуживаю худшего из худшего, а он нет. И самое ужасное в этот момент мне до безумия хочется, чтобы Дёма обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Что он приехал и уже никогда не оставит меня.
– Машуль, что случилось? Ты в порядке? – обеспокоенный голос отца приводит меня в чувства.
Замечаю, что папа смотрит на Демьяна, а тот уже переходит улицу. Дыхание напрочь сбивается. Огромными усилиями я сохраняю видимое спокойствие. Дёма так близко… так невыносимо близко…
– Маша, кто это? – спрашивает папа.
Всё, что он о Дёме знает, что отец моего сына из Петербурга.
– Пап, я на минутку. Ладно? – в голосе мольба.
Ощущаю взгляд Демьяна всей кожей. Мне хочется спрятаться, но бежать некуда.
– Машуль, ты уверена?
– Да, пап. Всё будет хорошо, – киваю коротко.
Мне просто надо собраться с силами и сделать это. Разрушить жизнь Дёмы правдой.
А как дальше жить с этим – подумаю позже. Я уже вдоволь поиздевалась над Ромой, теперь очередь Дёмы. А мне дальше с этим жить.
Жмурюсь, когда папа целует в щёку и гладит по спине.
– Мы с Ксюшей рядом будем. Если что, зови.
Смотрю, как отец уходит к Ксении. Они теперь оба насторожено поглядывают в нашу с Дёмой сторону.
– Маш, посмотри на меня.
В голосе Демьяна слышится гнев.
Чёртовы слёзы возвращаются. Я дышать не могу, потому что в груди болит. Там огромный жалящий моток не пойми чего. Он убьёт нас обоих.
– Я… я… – пытаюсь хоть что-то сказать, но слова тонут во всхлипе.
– Почему ты ничего не сказала? Почему решила, что этот ребёнок… этот ребёнок его? Он ведь может быть и моим. Ты собиралась это скрывать?
Могу сказать, что Дёма сдерживается, очень старается не кричать на меня. Но он определённо в бешенстве.
Глава 10
Я смотрю на Дёму и вдруг осознаю, он считает, я скрывала беременность, потому что хотела, чтобы Рома был отцом. У меня нет сомнений, что это ребёнок Демьяна. У нас часто случался незащищённый секс. Прерванный акт не всегда работает, а презервативы рвутся. Вот я и залетела. Я вообще тот ещё везунчик.
Смотрю на Дёму сквозь слёзы.
– Он твой… Я не собиралась навязывать его Роме.
Рыдание рвётся изнутри, и я зажимаю рот ладонью. Неужели Демьян не видит, что Ромы тут нет. Я одна. С тех пор, как съехала из нашей съёмной квартиры в Москве, мы с Ромой не виделись. Он пожелал мне удачи и попросил никогда и не под каким предлогом не звонить и не беспокоить его, чтобы лишний раз не напоминать о своём предательстве. Ему больно, ведь я разбила его сердце.
– Он? Его? – голос Дёмы смягчается.
– Это мальчик, – шепчу еле слышно.
– А почему ты уверена, что он мой?
Видеть Дёму в таком состоянии почти физически больно. Мне надо рассказать ему правду. От и до. Всё-всё.
– Я объясню.
Собственный эгоизм теперь кажется мне ужасной ошибкой. Но я действительно думала, что так будет лучше. Он ведь не хотел ребёнка. Мы о таком и не говорили. Я представляла, как сообщаю ему о том, что беременна, и считала, он поступит, как Рома: попросит никогда его не беспокоить и разбираться с проблемой самостоятельно.
Обернувшись, смотрю на отца и Ксению, они ждут меня. И беспокоятся.
– Я скажу родным, что уеду, ладно? – смахиваю слёзы, а потом иду к папе.
– Пожалуйста, извинитесь перед Костей и Викой за меня. Хорошо? Я буду дома.
В любом случае, не могу вернуться на свадьбу и веселиться с гостями в таком состоянии. И Демьян ждёт объяснений.
Ксения обнимает меня.
– Машулькин, всё нормально, – гладит по волосам.
– Звони на сотовый, если что, – папа целует в щёку, а потом они уходят в кафе, а я возвращаюсь к Дёме.
Это хорошо, что они не стали задавать лишних вопросов, хотя отец, наверняка, всё понял. Я искренне благодарна за такую незаслуженную деликатность.
– Мы можем поехать в отцовскую квартиру, – говорю Демьяну и снова всхлипываю, когда его ладонь ложится мне на спину, и он ведёт меня через улицу к машине.
Открывает дверцу молча, и я усаживаюсь. Подсказываю, куда ехать. Знаю, Дёма старается вести себя спокойно. На лице у него штиль, ноль эмоций, но уверена, внутри гуляет буря.
– В магазине мне сказали, что дети владельца женятся, – вдруг произносит Демьян, видимо, ожидая ответа.
Это лишь первый вопрос в череде многих, которые последуют дальше.
Господи, что я наделала? Я ведь его довела… почти уничтожила. Он приехал из Питера в нашу Тмутаракань, чтобы увидеться с моим отцом. Чтобы выяснить, что со мной случилось. Я думала, ему будет плевать, если исчезну. В каком аду он жил последние четыре месяца? Мне становится ещё больше не по себе. Дёма думал, я тут выхожу замуж за Рому. И всё равно приехал на банкет, чтобы увидеться. Боже… Боже… Боже…
– Ну… это свадьба Кости, сына Ксении, а поскольку Ксения с моим отцом женаты, то… вот… – в горле такой ком, что я даже предложение закончить не могу.
Ладони мокрые от пота, я опускаю их на живот, чтобы вытереть о платье, и замираю, замечая, как пристально Дёма наблюдает за моими движениями.
– Прости… Я… я просто не смогла сделать аборт.
Не то чтобы я их ярая противница, просто знаю, что это не для меня. И я уже люблю своего сына, хотя до нашей встречи ещё три месяца.
Челюсть Дёмы напрягается. Когда он смотрит мне в глаза, я чувствую гнев.
– Я бы тебя никогда и не попросил об этом.
Он отворачивается и смотрит на дорогу, а я – на его руки, сжимающие руль. На его лице жуткое выражение, будто я в него плюнула или что-то в этом духе. Понимаю, что он крайней оскорблён моим предположением. Но как… как мне знать, что он думает о детях, если мы ни разу такие вопросы не обсуждали?
Я напугана собственными ошибками.
– Сюда, – показываю на трёхэтажную панельку.
Мы паркуемся и медленно идём к подъезду. Дёма пропускает меня первой. Поднимаюсь на этаж и отпираю дверь. Зажигаю свет в прихожей. Мы раздеваемся, двигаемся, будто в вакууме. Оба заторможенные.
– Почему ты уверена, что отец – не Рома? Я думал, вы спали друг с другом, разве нет?
Тон у Демьяна ледяной, и от его слов я чувствую себя ещё большей шлюхой, чем раньше.
Да, я спала с ними двумя, и даже не важно, что с Ромой это было пару раз в месяц, вот ни капли не важно.
– Он не может иметь детей. Поэтому не было надобности пить противозачаточные.
Я сразу это объясняю, потому что, думаю, данный вопрос всплывёт позднее, лучше сейчас поясню.
– Что значит: не может иметь детей?
Мы по-прежнему стоим в коридоре лицом друг к другу. Понимаю, почему он не выдерживает и начинает сыпать вопросами, когда мы даже не доходим до комнаты. Должно быть, они сводят его с ума.
Объясняю, как умею, о причинах бесплодия Ромы.
Мы снова молчим, пока Демьян переваривает информацию. Он станет отцом, а я хотела это скрыть. Я ужасный человек, это ведь и не обсуждается.
Разворачиваюсь и иду в гостиную, Дёма следует за мной, я сажусь на диван, а он стоит.
– Маш, как ты могла, а? – его голос хриплый, с надломом.
И выглядит он так, будто из него откачали всю имеющуюся энергию.
– Я… Я не собиралась беременеть. Мне очень жаль… Очень… Я знаю, как музыка важна для тебя… и твоя карьера… И я понимаю, это не твоя проблема. Я не собиралась её вешать на тебя. Дём, я никогда тебя ни о чём не попрошу. Обещаю. Никогда. И никогда никому не скажу, что ребёнок твой.
Мне кажется, это именно то, что он хочет услышать.
Хотя внутренний голос буквально вопит другие слова.
«Мне жаль, что я ничего не сказала. Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, обними. Пожалуйста, останься. Пожалуйста, будь всегда рядом. Люби меня. Люби нашего сына», – вот что я хочу сказать на самом деле. Умолять его. Я бы всё отдала за это. Всё.
– Ты думаешь… – он вздыхает, и я слышу, как гнев возвращается в его голос.
Я опускаю взгляд на пол, рассматривая ёлочку паркета. Сижу, крепко сжав ладони от страха.
– Думаешь, карьера настолько важна для меня? Важнее тебя? – теперь в его голосе боль. – Важнее… сына?
Закрываю глаза, когда он называет ребёнка сыном. Слёзы прорываются из-под век. Я благодарна, что он не спрашивает – были ли у меня другие связи, другие мужчины. А ведь мог бы.
– Не могу поверить, что ты решила молчать.
Разочарование в его голосе я слышу отчётливо.
– Прости, я думала… боялась, что ты меня возненавидишь за… беременность, – прошептала, бросая короткий взгляд.
Его ответный полон боли, но Дёма подходит и садится рядом. Закрываю глаза, вздыхаю рвано, когда его рука гладит меня по волосам, обнимает за плечи и привлекает ближе.
– Я никогда тебя не возненавижу, просто не смогу… Я люблю тебя. Больше всего на свете. Очень сильно, Маш. Очень.
Сердце пропускает удар, когда я слышу эти слова, с трудом сглатываю, чтобы ответить.
– Я тоже тебя люблю.
Я не заслуживаю этого ощущения счастья. Не заслуживаю его любви.
Наблюдаю, как Дёма опускает взгляд на мой живот. Кладёт руку сверху, и я накрываю его ладонь своею. Большим пальцем он выводит круги поверх ткани платья.
Рыдания разрывают голос, когда он опускает голову и мягко целует мой живот. Зажмуриваюсь, пытаюсь проморгаться, почти захлёбываюсь в собственных слезах, когда Дёма стирает их со щёк и всматривается в моё лицо. Мы так близко. Наши губы близко. Поцелуй очень нежный, полный боли и горечи, соли и разочарования, но и лёгкости тоже. И надежды.
– Прости, – шепчу, когда Демьян на секунду отрывается от моих губ, чтобы поцеловать глубже. И крепче.
Он обнимает меня, притягивает ближе. В его объятьях так хорошо. Так спокойно. Надёжно. Цепляюсь за его футболку, прячу лицо у него на груди, выплакивая месяцами копившуюся внутри сердца боль. Демьян гладит меня по спине и плечам, целует и шепчет, что всё будет хорошо. И я ему верю.
Какое-то время мы обнимаемся, но Дёма, видя, что я измотана эмоциями, говорит, что надо прилечь. Беру его за руку, потому что страшно его отпускать от себя даже на секунду, и веду в свою комнату.
На пороге он замирает, подмечая, что комната частично заполнена вещами для ребёнка. Видит коробку с кроваткой, которая придвинута к стене. Отец ещё не собирал её, и теперь, видимо, Дёма сделает это сам.
Он подходит к комоду, берёт в руки мягкого медвежонка-гитариста. У меня дыхание перехватывает от вида Демьяна, его мысли буквально материальны, я могу их прочесть. Остаётся надеяться, что я не сломала всё окончательно своим поведением, что для нас есть шанс и надежда.
Наконец, Демьян тянет меня к кровати, и мы ложимся. С тихим усталым стоном я кладу голову ему на плечо, а Дёма гладит мои руки и целует в макушку.
– Прости, – у меня новая волна раскаяния. – Я была в корне неправа. Я не хотела тебя расстраивать. Пожалуйста, пойми.
Мне нужно прощение. Это как рубеж, перейдя который, не совершу больше подобных ошибок. И ещё я устала ненавидеть себя.
* * *
Маша продолжает захлёбываться в слезах и извинениях. Пытаюсь убедить её, что всё будет хорошо, но из неё исходит всё, что копилось месяцами. Правда в том, что я не могу её ненавидеть, не могу разочароваться в ней, она – всё, что мне надо. Смысл моего существования. Теперь я это осознаю особенно чётко. И сам чувствую себя дураком, что так долго тянул с конкретикой. Мне стоило ещё летом, если не раньше, настоять, чтобы она была со мной. Наплевать на все условности, забрать её в тур, не отпускать обратно в Москву. Или самому не улетать, остаться в России дольше.
Мы бы договорились, как нам быть дальше. Она бы доучилась, летала бы ко мне время от времени, и я брал бы перерывы, возвращаясь к Маше. Пожили бы на колёсах эти несколько месяцев, но мы были бы вместе.
– Маш, знаешь, с тех пор, как понял, что люблю тебя, я постоянно искал причину, чтобы ты была со мной… и вот… ребёнок – это своеобразный выход. Я очень сильно люблю тебя. Очень. Это не на день и не на два, это гораздо глубже, милая. Обещаю, что всегда буду рядом. Главное, чтоб у тебя никаких глупых идей в голове не рождалось. Говори мне правду, пожалуйста. Не решай за двоих.
Она начинает плакать сильнее, и я крепче держу её, позволяя излить всю боль в моих объятьях. Её страдания не доставляют мне никакого удовольствия, я лишь чувствую, как плохо ей было от собственных решений, которые она считала правильными.
Кладу ладонь ей на живот, и она накрывает её своей рукой.
Сегодня точно самый безумный день в моей жизни. И самый счастливый. Я ожидал худшего, а Маша, оказывается, уехала домой, чтобы прятаться и вынашивать моего ребёнка. Моего сына.
Отчасти мне понятны её мотивы, ведь когда любишь, эгоизм отступает, она решила не мешать моей карьере, потому что считала: это важно для меня. Но куда важнее другое.
Ни за что её не оставлю, она не будет ни в чём нуждаться. И сделаю так, чтобы все её сомнения развеялись. Маша должна понять, что всегда будет на первом месте, она и ребёнок.
Нам пора научиться разговаривать друг с другом: честно, откровенно, вдумчиво. Смотреть в будущее, не оглядываться назад, где остаётся так много неправильных поступков, которых мы оба наворотили сполна.
Я уже не злюсь. Знаю, она напугана и винит себя. Любовь стирает гнев. А малыш, который скоро у нас появится, самый лучший подарок.
Никогда раньше не думал о детях, но у меня ни тени сомнения нет, что я хочу этого ребёнка. Я ведь достаточно взрослый, чтобы создать семью. И постараюсь стать самым лучшим отцом на свете.
– А что с Ромой? – чувствую, что надо и об этом спросить: пусть Маша выскажется.
Она мой родной и любимый человек, это уже не изменить, не смотря на её ошибки и неправильные поступки. Я ведь тоже был хорош, медлил, когда надо было действовать.
– Я его предала, он даже не представлял, что я могу так поступить.
Глажу Машу по волосам и говорю то, что ей надо слышать.
– Это жизнь, Маш, и он справится. Всё к лучшему. Не ругай себя.
Всхлипы затихают, теперь мы лежим в тишине, и я держу ладонь на её круглом животе. Целую в макушку, повторяя, что всё будет хорошо, и Маша кивает.
Взгляд падает на её сладкий рот, и мне хочется потратить годы на поцелуи с Машей.
– Теперь самое главное – это мы, – улыбаюсь, прежде чем поцеловать.
Она обнимает меня за шею и придвигается ближе.
– Мне очень хотелось, чтобы ты был рядом. Каждый день об этом думала, – признаётся Маша, отстраняясь, чтобы сделать вдох.
Мои глаза округляются, когда чувствую самую потрясающую вещь – небольшое движение под рукой, короткое, но чувствительное. Маша смеётся, вздыхает.
– Кажется, кто-то проснулся и сказал привет своему папе.
У меня голова кругом от её слов.
Папе… Это же… очень серьёзно.
Да, я волнуюсь. И даже не понимаю, что такое – быть отцом. У самого не лучший пример перед глазами, а отчим появился в нашей семье, когда я был уже подростком. Но я очень постараюсь не накосячить.
– Привет, малыш, – говорю, чувствуя непонятный ком в горле.
Всё так странно. Необычно.
Смотрю, как вздымается и опадает при дыхании грудь Маши под тонкой тканью платья. Касаюсь его подола и поднимаю вопросительно брови.
– Можно?
Маша кивает, а я откидываю ткань, чтобы провести рукой по обнажённой коже живота и посмотреть, как изменилось её прекрасное тело, в котором растёт наш ребёнок.
– Тебе беременность к лицу. Выглядишь настоящей красавицей.
Наверное, она таких слов и не слышала. Мне хочется поддержать её, тем более это истинная правда. Она красивая. Расцвела от макушки до пяток.
Маша смущённо краснеет. А перемещаюсь чуть ниже, чтобы поцеловать круглый животик. Он пока небольшой, но впереди ещё три месяца, её тело будет меняться.
– Моя красавица, – повторяю, и Маша ныряет пальцами в мои волосы.
У нас впереди долгий путь. Я никогда больше её не оставлю. Их не оставлю. Ни на секунду без себя.
Глава 11
Следующие три месяца пролетают, как один. Наш сын рождается в Омске, мы специально договариваемся никуда не уезжать, быть поближе к Машиной семье, к её дому. Я снимаю квартиру в том же подъезде на втором этаже, и мы перебираемся туда.
Артём Демьянович получается очень серьёзным и сдержанным парнем. Улыбается много, плачет редко, с самого рождения проявляет интерес к женской груди. Ну тут я с ним полностью солидарен.
Светлые волосы, с которыми он рождается, по цвету напоминают Машины, и я надеюсь, они не поменяются, хотя, возможно, всё, что угодно. Моя мама, приехавшая помогать с внуком, говорит, что Тёма выглядит прямо как я в детстве.
Так что помощников у Маши – вагон и маленькая тележка. Она купается в любви и заботе, и так должно быть. А малыш быстро становится всеобщим любимцем. Такого ангелочка всем хочется оберегать и защищать.
Мы с Машей решаем, что поедем в Питер, когда Тёма немного окрепнет. Я уже присматриваю нам жильё. На счетах достаточно денег, чтобы купить квартиру и осесть. Мне хочется чего-то в черте города, недалеко от моих родных, но удобного для жизни с детьми. Потому что, став отцом, я вдруг осознаю, что на одном сыне останавливаться не намерен. Мне хочется большую семью, и Маше, судя по разговорам, тоже. Не сразу, конечно, но в перспективе.
Её отец какое-то время присматривается ко мне, но, видя, что Маша счастлива и спокойна, принимает.
Ребята из группы берут перерыв, пока я рядом с Машей до родов и после. У одного из парней подруга тоже беременна, так что не я один готовлюсь стать родителем. Кажется, многое меняется.
* * *
Я провожу по струнам гитары, напевая семимесячному Тёме что-то лирическое. Этот красавец смотрит на меня во все глаза, лёжа на кровати между мной и Машей.
Мы приехали из тура по Европе, последние два месяца были в Праге. Я очень рад, что моя семья смогла присоединиться. Мне, правда, приходилось время от времени уезжать в другие города, но ненадолго.
Смотрю на Машу, она выглядит сексуально. Очки сдвинуты на кончик носа, на коленках ноут – печатает что-то. Работает над статьёй. На губах лёгкая улыбочка. Заметила, небось, что я за ней подглядываю.
– Не останавливайся. Люблю, когда ты играешь, – коротко смотрит на меня.
На этих словах сын тянется к гитаре, хватаясь за гриф.
Маша закрывает ноут, ставит его на тумбочку, а потом наклоняется ко мне, чтобы поцеловать.
– Повторяет за своим папочкой. Не останавливайся, продолжай подавать пример, вырастим очередного музыканта.
Она смотрит на Тёму с нежной улыбкой. Сын у нас получился красивый. Настойчивый и упрямый. Очень многое он взял от меня, а глаза – тёплого карего оттенка – от Маши.
Она снова меня целует, и когда поцелуй из невинного становится горячим, я отстраняюсь и подмигиваю ей.
– Только не при ребёнке.
Маша шлёпает меня по руке, говоря:
– Ночью не отвертишься.
Обожаю эту лёгкость между нами. Говорят, что отношения с появлением детей сложно сохранить, что многое меняется. Да, и у нас многое изменилось, но этот груз я несу с радостью.
В дверь стучат, заглядывает мама. Мы остановились у неё на пару дней, пока в нашей квартире ставят кухню. Бабушка нас с радостью приютила.
– Так, где там мой самый любимый мужчина.
– Мам, раньше я был твоим любимым мужчиной, – с деланной обидой заявляю ей.
– Времена меняются, дорогой. Ладно, пойдёмте ужинать, вы всё равно сегодня уезжаете.
– Да мы тут рядом, через несколько кварталов всего.
Передаю ей Тёму и целую в щёку. Маша уходит вместе с ней, они разговаривают о следующих выходных, у отчима день рождение, и мама готовит ему пир горой. С каких-то пор я обожаю семейные посиделки. Наверное, с тех самых, как большую часть времени начал проводить в турах, вдалеке от родных.
Захожу в гостиную, там уже Дима играется в «ехали мы, ехали» с Тёмкой, помогая ему скакать у него на коленках. Мой сын – всеобщий любимец. Он смеётся так заливисто, видно, как обожает деда. Дети вообще полны любви: открытой и безграничной. Нам бы стоило у них поучиться выражать свои чувства. Будь я смелее и настойчивее, мы бы с его мамой столько ошибок не наворотили.
Позже мы приезжаем домой. Рабочие закончили ещё с утра, я мотался забирать ключи и постарался привести всё в более-менее божеский вид к нашему возвращению.
Маша укладывает Тёмку спать, пока принимаю душ, а, выйдя и переодевшись в домашнюю одежду, иду в детскую, чтобы посмотреть, как она укачивает мелкого на руках с блаженной улыбкой Мадонны.
Подхожу и обнимаю её со спины, смотрю через плечо на сына. Его ротик слегка приоткрыт, он крепко спит.
Маша смотрит на меня с нежностью.
– Он такой ми-ми-ми, я просто не могу, – шепчет она. – Наигрался. Каждый день у парня что-то новенькое.
Целую её в щёку и подтверждаю.
– Ну да, такой же ми-ми-ми, как и его мама.
Я обещал и Маше, и себе, что всё у нас получится. Вот всё и получилось. Наилучшим образом. Мы вместе. Теперь втроём. В счастье и радости.
Забираю Тёму из рук Маши и укладываю в кроватку. Сижу с ним недолго, пока Маша сбегает в ванную, убеждаюсь, что с сыном порядок.
Дверь чуть приоткрыта, я слышу, как Маша выключает воду, а потом заглядываю внутрь, смотря, как жена заворачивается в полотенце. Мне хочется расцеловать каждый сантиметр её сексуального тела.
Маша улыбается, поймав мой взгляд.
– Кто мне там обещал, что я не отверчусь, а? – уточняю с самым серьёзным видом.
Она смеётся, когда я подхожу ближе.
– Чего так развеселилась? Поделишься? – с усмешкой притягиваю её, и она тут же обнимает меня за шею, побуждая наклониться.
Касаюсь сладких губ, кайфуя от того, как её пальцы зарываются мне в волосы. Кажется, пара в ванной прибавилось, от нас дымит конкретно.
Разматываю намокшее полотенце, и поцелуи становятся глубже. Люблю Машу безмерно. Она само совершенство, и полностью моя. Моя. От и до. Я готов ради неё на всё, что угодно. Без лишних вопросов.
– М-м-м… Дёма, – выдыхает, когда чуть отстраняюсь и скольжу кончиками пальцев по влажной бархатной коже.
Божественно прекрасна.
– Да, милая? – веду по позвоночнику и ниже.
Как только мои ладони ложатся на ягодицы, она прикусывает губу и стонет.
– И всё-то ты помнишь!
– А я забывчивостью не страдаю. Раз уж обещала, исполняй.
Подмигиваю, и Маша посмеивается. Веду её спиной через дверь и в спальню, прижимаю к стене. Маша стонет мне в рот и отчаянно пытается избавить меня от одежды. Но это невозможно, пока мы вдавлены друг в друга.
Наконец, я шагаю к кровати и забрасываю туда Машу. Планирую раздеться и отлюбить её, как следует. Тем более, два дня у родных мы вели себя очень сдержанно и тихо. Стягиваю футболку, Машка в это время принимает соблазнительную позу и снова улыбается, откидывая мокрые волосы с лица.
– Ну, чего тормозим? – подначивает она.
А я, оказывается, застыл и тупо пялюсь, очарованный изящными линиями её тела. Неважно, сколько раз я видел и вижу её голой, каждый – как в первый раз. Моя сексуальная богиня, ещё более прекрасная, чем в ту ночь, когда я её встретил.
Встряхиваю головой и отшучиваюсь.
– Ничего.
Действительно. Ничего. Ничего плохого. Только мои мысли.
– Иди сюда, я соскучилась.
– Этой ты сейчас ко мне пойдёшь. Вернее, под меня. Я вообще собирался тупо трахать тебя, пока не запросишь о пощаде.
Её взгляд вспыхивает, мне нравится, что она не стесняется грязных мыслишек, а подобные словечки всегда нас заводят. Есть только она и я, и больше никаких границ и барьеров.
– А потом подумал, что это как-то эгоистично с моей стороны.
Маша хватает меня за руки, гладя предплечья.
– А я совсем не возражаю. Будь эгоистом, Дём.
– Не-не-не, так дело не пойдёт.
Убираю её руки со своего тела и укладываю Машу на спину. Она послушна, но удивлена.
Сам сажусь на край кровати, наслаждаясь её покорностью. Она часто разрешает мне рулить, и это доверие заводит. Но иногда и Маша командует, иногда, не часто. С ней любые эксперименты прекрасны и осуществимы. Между нами нет барьеров. Ни физических, ни ментальных.
Массирую её маленькие ступни, целую лодыжки. Маша тихо хихикает, но старается не шевелиться. Поцелуями забираюсь выше. Она разводит колени, и я улыбаюсь от её ненасытности. Целую её киску, веду языком от одной косточки бедра до другой, гладкий лобок и чувствительное место под пупком.
Она снова ныряет пальцами в мои волосы, когда я добираюсь до её груди.
– Дёма, – с придыханием зовёт, когда трусь щекой о её груди и прикусываю соски.
Знаю, чего она хочет, и я тоже очень этого хочу. Языком дразню тугие горошинки, вырывая стоны и вскрики. Эта часть у Маши очень чувствительная. Если б мог, каждый сантиметр её тела заласкал. К сожалению, я тоже не всегда терпелив.
– Не могу больше, – Маша тянется к поясу моих штанов.
А я рычу и отстраняюсь, чтобы быстро их скинуть, но хватаю Машу за ладонь и твёрдо произношу.
– Кажется, я сказал, мы не торопимся.
– Не помню такого.
Прищуриваюсь, смотря на её нетерпение. Мы, конечно, играем друг с другом.
– Может, напомнишь? – наконец, усмехается Маша.
Да всё она помнит, просто хочет пробудить немного жёсткого Дёмы. Чёрт, я счастливчик, заполучил такую девушку.
– Что конкретно тебе напомнить? – приподнимая бровь, уточняю.
– Для начала сними эти дурацкие штаны.
Она до сих пор краснеет, когда говорит пошлости, просто удивительно.
Делаю, что она просит. Маша откидывает их куда-то в сторону, а сама руками и ногами берёт меня в плен.
Чёрт, хватит уже тянуть! Мне надо в неё. И я вхожу одним толчком. Чувствуя, как горячо и влажно внутри. Сердце ускоряется.
– Этого хотела? – начиная двигаться, сквозь зубы цежу я.
Маша закрывает глаза и кивает.
– Д-да, – рвано подтверждает, а я чуть встряхиваю её.
– Смотри на меня, когда говоришь.
Выхожу и резко толкаюсь обратно. Вот так, с оттяжкой – это просто фантастика. Она глубоко принимает меня.
– Да, Дём, вот так… Боже… я скучала… когда ты… вот так…
У неё как всегда мысли путаются во время секса.
И мне это очень нравится. Это лишь подначивает меня любить её чуть грубее, чтобы в голове ничего лишнего не оставалось.
Целую её в шею, прикусывая время от времени, а Маша прижимает меня крепче, начиная реагировать чуть интенсивнее. Значит, она близко. С коротким вскриком Маша изгибается, шепча моё имя. Её стенки сжимаются вокруг члена, подводя меня к краю.
Мы обнимаемся, пока оргазм затихает. Когда откатываюсь в сторону, Маша сводит дрожащие коленки и тянется ко мне. На лице её удовлетворение и счастье. Наверное, я также сейчас выгляжу.
– Я люблю тебя.
Мне нравится, что нет никаких преград, и я могу говорить об этом свободно, сколько угодно и когда хочу.
– Люблю тебя, – отвечает Маша, а после мы просто лежим, обнявшись, пока за окном стремительно темнеет.
– В следующий раз тебя свяжу, – заявляю, подумывая, может быть, действительно стоит поэкспериментировать в этом направлении. – Ты такая нетерпеливая, что и у меня крышку сразу сносит.
Маша тихо хмыкает в пустоту.
– По-моему, я уже и так привязана к тебе крепче некуда.
Оглавление
Глава 1
«Но ведь ты не такая уж скромница, да?» – мысленно обращаюсь к девушке.
Я ухмыляюсь мысленно, замечая, как она посматривает в мою сторону со смущённой улыбочкой. Даже в темноте определяю скромный румянец на щеках.
Теперь она смотрит себе под ноги. Небось, думает, я милаш.
Я милый, реально, очень милый. Но определённо не тот парень, с кем доченьки знакомят своих мамочек. Те бы меня поганой метлой быстро из дома бы вымели, увидев, как я кручусь рядом. И были бы правы.
– Демьян, это Маша, – Света представляет меня своей подружке-красотке с простым, но милым именем.
Рядом трётся Олег, парень Светы и мой друг. Мы оба диджеи, а я ещё и с группой выступаю. У нас как раз сегодня концерт был. Вообще я на них не смотрю, эта парочка вечно пытается сожрать друг друга, когда сосётся в уголке. Помню времена, когда Олег так на публику чувства не демонстрировал, но это было до Светы.
Я ведь тоже не особый любитель публичности. Или ролевых игр. Разве что в темноте отельного номера… или чьей-нибудь спальни.
Когда мы ездим по городам с концертами, скучать не приходится.
Тем не менее, я пялюсь на Машу. Она сладкая блондиночка с тёмными карими глазами. Термоядерная смесь. Снова улыбаюсь, ловя взгляд. Она теперь смотрит на меня, как олень в свете фар. Неужели реально скромница? Снова опускает голову, пытаясь спрятаться за длинными светлыми волосами.
– Ну… хм… мы пойдём, – это Олег подаёт голос. – Ты ж присмотришь за Машей, а, Демьян?
«Да без вопросов!»
Но лишь киваю, коротко подтверждая:
– Не беспокойтесь.
– Маш, всё будет в порядке? Ты уверена?
Света, кажется, готова остаться, если Маша попросит.
– Да всё в порядке, езжайте. Не маленькая, в приключения не влипну.
«Ну это как посмотреть».
Девчонки такие девчонки – обнимаются.
– Если что, мы на связи.
Я так смотрю на Свету, будто она меня маньяком считает, способным что-то сотворить с её подругой. Нет, ну я могу, конечно. Но думаю, подруга возражать не будет. Лишь начнёт кричать «ещё» и «не останавливайся». Я пока ещё никого не разочаровал.
– А… ключи возьми.
Светка суёт ей ключи от квартиры. Понятно, сама у Олега будет.
Они живут в одной парадной, но на разных этажах. Там и познакомились. У лифта. Олег мне как-то короткую версию их знакомства рассказывал. Потому что полная переходила за грань рейтинга восемнадцать плюс, а Олег таким не делится. По крайней мере, Света стала для него той самой, так что тут подробностей я никогда и не ждал.
Эта святая парочка за ручку покидает «Джельсомино», хихикая по дороге. А мы с Машей одновременно смотрим друг на друга. Улыбки застывают на наших лицах.
– Хм… тебе понравилось, как мы играли? Нравится такая музыка? – начинают издалека, а сам ощупываю жадным взглядом её складную аппетитную фигуру.
Мне, кажется, она примерно моего возраста. Ей лет двадцать, может, двадцать один. Рост средний. Как раз такой, как мне в девушках нравится. Да и вообще она прям мой типаж.
На ней тёмная футболка в обтяжку, и в вырезе полушария грудей чуть приподняты, красная мини-юбка, как сигнал светофора.
«Возьми меня!» – вот такой призыв я слышу.
– Хм, – также тянет она, прикусывая нижнюю губу, – даже не знаю. Я впервые сегодня вас слушала.
Чуть пожимает плечами. Мило так, почти невинно. Зато грудь опять подскакивает вверх.
– Вот как…
Самомнение не подбито, но что-то вроде.
– Ну да, это Светка меня сюда притащила, – подтверждает она.
Да лан… пусть хоть сальсу станцует на моём эго, она мне нравится. И я её хочу с первой секунды, как увидел.
– Но мне понравилось, серьёзно. Вы, парни, большие молодцы.
Общие такие фразы, но всё… я готов пасть… вернее, припасть к её коленям. Пусть пожалеет и уверит ещё разок, что мы круты.
Я смотрю на столик, где зависают парни из группы. Сегодня последняя ночь в Питере, завтра мы отчаливаем в Нижний, потом в Казань и далее по плану. Мы не супер-популярны, потому что совсем недавно начали, но у нас уже есть свой фан-клуб. Небольшой такой, но растущий. Мы набираем обороты, и уверен, ещё взорвём шоубизнес. Последний ролик на «трубе» собрал хреналион просмотров. Сеть нынче – верный способ нарастить популярность. Нас зовут выступить даже в клубах Европы, и сейчас мы реально рассматриваем перспективы мотнуться туда.
Сегодня в «Джельсомино» много наших друзей. Когда-то я тут был барменом, потом диджеил, но всё пришлось бросить ради музыки и туров. Приятно вернуться сюда и понять, что тебя помнят и любят.
Только сексуальная блондиночка, покачивающаяся на высоких каблуках напротив меня, заняла все мысли.
Взгляд прикован к её губам, она терзает их, то и дело прикусывая. Ещё и волосы теребит, демонстрируя крайнюю степень понятно чего. Неуверенности, желания, посыла перейти к действиям.
Поцелую сейчас и ведь не оттолкнёт!
– Ты из Питера, Маш? Учишься здесь?
– Нет, я… просто приехала на недельку к Свете. Раз-два в год её навещаю, – объяснила она. – Учусь в Москве.
На самом деле, мне эта информация не особо интересна. Просто хочется её чуть расслабить, прежде чем мы упадём в мою постель.
Должно быть, она понимает, чего я хочу и жду от неё. Я ведь музыкант, а это типа тур моей группы. Мы тут проездом. Все ночи на моём пути – одноразовые. И никакого продолжения на утро. Может, я даже имени её не вспомню.
Не опасаясь отказа, беру блондиночку за руку. Её верхние зубы лишь сильнее вдавливаются в нижнюю губу, когда маленькая ладонь тонет в моей.
– Ну… – улыбаюсь, притягиваю Машу ближе.
Она такого не ожидает, ахает от удивления, кладёт руку мне на грудь. Мы стоим прямо тело к телу. Очень близко. В интимном пространстве друг друга. Я даже улавливаю её горячее дыхание на своей шее.
– Надеюсь, смогу сделать этот твой приезд в Питер запоминающимся.
Она опять смущённо улыбается, смотрит вниз, прячет взгляд.
Выглядит мило, невинно… и возбуждающе.
И тоже хочет меня. Я это чувствую. То как она прижимается, то как кладёт обе ладошки мне на грудь, ярче всяких слов и доказательств.
Наклоняюсь к её уху. Чёрт… как сладко пахнут волосы. Этот аромат сшибает с ног, прогоняет мысли. Чистое желание струится по моим венам.
– Ты же не будешь возражать?
Она чуть отстраняется и аккуратно кивает.
Без всяких лишних слов я вывожу её из бара в жаркую летнюю ночь. Здесь на Староневском проспекте, прямо напротив бара, отель. Мы там с парнями остановились. Идти далеко не надо. У каждого своя комната. Я ж не единственный, кому этой ночью везёт. Или повезёт. Потому что часть команды ещё в баре, обхаживает девушек.
Маша чуть удивлена, что прогулка такая короткая. А я лишь переплетаю наши пальцы, когда мы заходим в гостиницу и поднимаемся по крутой лестнице на третий этаж. Можно и на лифте, но так интереснее. Тут красивые мраморные ступени, лепнина на стенах, а самое главное – полумрак. В лифте – при ярком освещении всё выглядело бы куда пошлее.
Хотя… куда уж… Итак понятно, кто мы и что тут делаем.
– Демьян? – вопросительно тянет Маша, и я смотрю на неё, открывая очередную дверь.
– Да, красавица?
– А ты сам разве не из Петербурга? Почему у тебя отель снят?
Я кладу ей руку на спину, чтобы завести в номер. Маша проходит вперёд, осматривается, избегая моего прямого взгляда. Дверь на доводчике тихо закрывается.
– Да, наверно, ты и сама понимаешь, – улыбаюсь, думая, что всё-таки Маша необычайно милая. – Я бы не повёл девушку в дом моей семьи. Всем было бы неловко.
Она снова ничего не говорит, кивает в ответ на моё объяснение.
А я подступаю ближе, кладу ладони на её стройную талию. Одной рукой следую выше, ныряя ей в волосы, трогаю чувствительный затылок, затем глажу по щеке. У неё чудесная мягкая кожа. Она просто пушка, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Спокойно так, ненапряжно, с предвкушением. Но сама ничего не начинает.
Пальцами обхватываю подбородок, поглаживаю его, прежде чем наклониться и впервые поцеловать её. Мягко. Нежно. Коротко.
Маша тут же обхватывает меня руками. Сжимает футболку на спине. Тихонько стонет прямо мне в рот. А я перемещаю ладонь обратно ей на затылок, чтобы следующий поцелуй сделать более глубоким.
Чёрт, вкус у неё натуральная вишнёвая бомба. Что она пила? Чистый сахар. Мне нужно больше… Я хочу её всю. Обвожу языком губы, просясь внутрь. И Маша впускает. Языки встречаются, а жар поцелуя падает в низ живота.
Чёрт… что за ураган она во мне поднимает? Хочу её резко. Хочу всю и сразу. Слышать, как она кричит. Слышать, как…
Маша внезапно отстраняется, хватая ртом закончившийся воздух.
Мать твою… нет!
Рывком привлекаю обратно.
«Куда собралась, сладкая?»
– Я не… Я не… Я обычно таким не занимаюсь, – наконец, выговаривает Маша.
Типа это должно меня заботить?
Да я просто хочу с ней переспать. Мне вот плевать шлюшка она или святая. Честное слово. Сейчас у меня на неё всё поднялось. А на остальное… да плакало оно, болело…
Улыбаюсь, однако, с пониманием.
– Это не имеет значения. То, что сейчас произойдёт между нами, это только на одну ночь, – повторяю то, что говорил много раз другим. – Забей на правильность. Это не имеет значения.
Но что-то внутри меня вдруг оживает, говоря, что имеет.
Из короткого трёпа в баре, я понял, что Маша учится в университете, а значит, какие-то цели в её жизни есть. И мне, конечно, приятно, что она не спит направо и налево со случайными парнями. Но тут и провидцем быть не надо. Обычно у девушек всё написано на лицах. Маша милая, сладкая и, наверняка, правильная девушка, а ещё притягательная. Может, и сама не понимает насколько.
Так… о чём я тут размышляю вообще?
Одна часть меня, – часть, которую я знаю очень хорошо, – действительно не придаёт этой ночи никакого особенного значения.
Но другая, – которую я иначе как голос совести назвать не могу, – вдруг вопит, что вообще-то мне не всё равно.
– Да знаю… Просто не хочу, чтобы ты думал, типа я это планировала. Ни черта я не планировала, понимаешь?
Она опять вздыхает.
Почему она об этом заговорила? Я же сам её сюда привёл. С определённой целью. Переспать. И намерен сделать это в самое ближайшее время.
Усмехаюсь, сокращая расстояние между нами. Ладно, пора включать привычного засранца.
– Ни черта не планировала? В такой короткой юбочке? – шучу, разряжая обстановку, и следом указательными пальцами подцепляю поясок. Без вариантов. Маше теперь не вырваться. – То есть ты реально думала, что никому не захочется завалить тебя сегодня вечером?
Она лишь смотрит на меня большими глазами, не пытается никуда сбежать.
Толкаю Машу к стене и выбиваю глупые мысли из её головы. Она протяжно стонет, потому что мой рот исследует её шею и плечи, руки сжимаются на талии, притягивая, не оставляя и миллиметра между нашими телами.
Маша обнимает меня за плечи, не останавливает и не подбадривает. Да и достаточно уже того, что она не возражает. Грудь у неё просто потрясающая: не большая, не маленькая. Чисто идеал.
– Послушай меня, – выдыхаю ей в ухо, вызывая лёгкую дрожь, которую ощущаю. – Это секс. Я не собираюсь влюбляться в тебя после одной совместной ночи. И не имеет никакого значения, что я о тебе подумаю. Просто случайный секс. Утром я уеду. Тебя уже здесь не будет, ты уйдёшь, даже номер телефона не оставишь. И я не позвоню.
Всё честно ей выкладываю.
Она ведь взрослая девушка. Должна понимать.
Маша кивает и внезапно отталкивает меня.
Чёрт… ну на фига я ей это наговорил?
Она сейчас уйдёт, и ничего не будет. Я же хочу её. Прям до чертей в глазах. Такое не озвучивают девушке, с которой надеются провести ночь. Я, мать его, грёбанный камикадзе.
Это жесть, но я такого желания ни к одной раньше не испытывал. Она прям как-то ощущалась иначе. Обычно девчонки сами на меня запрыгивали, приходя на концерт с определённой целью. А тут… случайность.
Я внутренне возликовал, когда она скинула каблуки, становясь ниже сантиметров на десять. Чёрт… значит, Маша не планирует сваливать?
Без лишних слов расстегивает поясок и молнию на юбке. Та скользит по её бёдрам. На Маше остаются чёрные стринги.
Просто фантастика!
Идеальное тело. Изгибы то, что надо. Кожа мягкая, без лишнего загара, нежная. Такую хочется трогать и целовать.
Маша смущённо смотрит на меня, но произносит более уверенно:
– Ну, ты так и будешь стоять и пялиться? Я в стриптизе как-то не очень…
Глава 2
Мне не надо два раза повторять. Сбрасываю одежду быстрее, чем она свою. Взгляд Маши скользит по моему телу и застывает ниже пояса. Она задерживает дыхание, от чего я улыбаюсь шире. Знаю, что у меня не маленький, и надеюсь, она в полной мере оценит его размер.
– Всё нормально? – с усмешкой спрашиваю, и Маша отводит взгляд, кивая. – Давай-ка снимай свои трусики, – подначиваю, мне ведь тоже интересно, как она смотрится вообще без всего.
Вскоре она прикусывает губу, замечая, как я ласкаю её обнажённую грудь и гладкую киску взглядом. Одобрительно и с предвкушением. Мне уже хочется, чтобы наши тела познакомились поближе.
– Чёрт, ты просто огонь, – отвешиваю комплимент.
Стремительно сокращаю расстояние между нами, чтобы обнять за талию и мягко поцеловать.
– Не волнуйся, сладкая, я буду нежным… по началу, – усмехаюсь.
Мне нравится, как она смущённо краснеет, как её сердце стучит напротив моей груди.
Подхватываю Машу под бёдра и иду к кровати, где укладываю в горизонталь.
Её ладошки изучают моё тело, без сомнения она хочет… хочет меня. А я не возражаю, предоставляю ей полный доступ. Я, конечно, знаю, как девушки на меня реагируют, но мне нравится, что Маша без стеснения демонстрирует желание.
Пока её пальцы играют с моими волосами, я целую нежную шею, наслаждаясь ароматом и мягкостью кожи. Мне нужно больше. Всё тело.
– Сегодня ты моя.
Каждая женщина хочет чувствовать себя желанной, и я умею найти нужные слова. Машу я реально хочу. Очень. Сильно.
Целую до груди, сжимаю полушария в ладонях, вжимаюсь в них лицом, покусывая соски.
– Ох, Дёма, – стонет Маша, её бёдра трутся об мои, и я понимаю, что она хочет большего.
– Хочешь кончить на моём языке? – смещаюсь ниже, целуя её живот, и её кулачок сжимает мои волосы, но не притормаживает.
Она стонет, чтобы я продолжал.
Развожу бёдра шире, она на секунду сопротивляется, но я сильнее. Маша смущена собственными желаниями. Такое бывает…
Она мгновенно замирает, когда я обхватываю клитор губами и глубоко вдыхаю её аромат: сладкий и тягучий. Она вся влажная, сгорает от желания. Член становится твёрже, ему уже хочется в неё.
Языком играю с клитором, то лижу, то нажимаю, Маша слаще любой карамели, и такие звуки издаёт, каждый стон, как короткая мелодия. Её реакция заводит.
Она уже не стремится свести ноги, так что я больше не держу её бёдра, вместо этого ввожу один палец внутрь, Маша разводит бёдра шире, я толкаюсь уже двумя и, получая нужную реакцию, добавляю третий.
Её стоны прерывистые и резкие, каждый раз, когда толкаю пальцы глубже. Она восхитительно тугая, могу лишь представить, каково будет моему члену внутри неё.
Кажется, она на грани, и я мягко целую клитор, чтобы чуть откатить приближающийся оргазм.
– Кричи, – приказываю.
Мне вообще нравится командовать и нравится, когда девушки слушаются меня.
Но Маша только стонет, подмахивая бёдрами, ей очень хочется кончить. А для криков она, видимо, слишком скромная. Ну ничего, это мы сейчас исправим.
– Кричи, иначе не дам тебе кончить.
Я вынимаю пальцы, отстраняюсь, Маша смотрит на меня в прострации.
– Да-да, – вздыхает, наконец, – не останавливайся. Не надо. Я буду…
Её голова падает на подушку, и я возвращаюсь к своему занятию, а Маша кричит громче, чем до этого и, наконец, кончает.
– Боже… – она сжимает голову в руках и сводит дрожащие бёдра.
Знаю, что всё сделал правильно, а по её лицу понимаю, что она такого раньше не испытывала. Возможно, у неё совсем небольшой опыт.
Накрываю её своим телом и улыбаюсь.
– Идеально, но ты можешь и лучше, – подшучиваю, а затем целую глубоко, с языком, чтобы она почувствовала собственный вкус.
Кажется, Маша расслабилась и доверилась мне. Прекрасно. Напряжённая девушка в постели – последнее, чего мне хотелось бы.
Отвожу волосы с её лица.
– Дём.
– Да, милая?
Маша реально милая и сексуальная, и возбуждает меня очень сильно.
– Мне нравится, когда ты разговариваешь со мной. Это заводит, – признаётся, вмиг краснея.
– Заводит, значит?
– Да?
– Покажешь, насколько сильно? – трогаю её пухлую нижнюю губу.
Она стонет и говорит: – Да.
Толкает меня в грудь. Я поднимаюсь и встаю на ноги у кровати. А Маша подползает ко мне, и её лицо оказывается на одном уровне с моим членом. Кровать невысокая, и так реально будет удобнее.
– Я… – она неуверенно смотрит на меня.
– Что такое?
– Извини, я не очень-то хороша в этом.
– Не важно, Маш. Делай, как хочешь, главное, чтоб тебе самой было приятно. Не переживай, что глубоко не возьмёшь, главное, чтоб твоя киска смогла, – подмигиваю ей. – Я планирую трахнуть тебя так сильно, чтоб ты потом ходила на полусогнутых.
Маша вспыхивает, но ей определённо нравятся грязные разговоры. Что ж, это я умею.
Она во все глаза смотрит на мой член.
– Хватит пялиться, открывай рот и приступай к работе, – сжимаю её волосы ладонью и тяну ближе.
Кому-то нравятся грязные словечки? Ну так пусть получает.
Маша слушается, обхватывая член губами. Её рот горячий и влажный, а сосёт она идеально. Мне хочется большего, я врезаюсь глубже, Маша стонет и впускает дальше.
Отклоняюсь, аккуратно придерживая её за затылок, свободной рукой тянусь к груди, чуть щипаю за сосок, лаская взглядом идеальную линию позвоночника до самых ягодиц. Мне бы хотелось засадить ей сзади и, без сомнения, сегодня я сделаю это.
Язык Маши гладит ствол, она продолжает сосать, ну и кто там говорил, что ничего не умеет? Да она, блин, настоящая мастерица минета.
Начинаю резче и глубже трахать её рот. Маша стонет и отклонятся.
– Расслабься, просто расслабься, – глажу по волосам.
Она смотрит на меня своими прекрасными глазами, и я ловлю момент, когда она слушается. Медленно вхожу глубже в рот, почти до горла. Быстро учится.
У неё слёзы на глаза наворачиваются, когда я вытаскиваю и толкаю обратно. Одинокая слезинка сбегает по щеке, Маша стонет, и вибрация её голоса проходит по члену.
– Отлично… ты очень хороша, Маша, очень… Давай-ка ложись на кровать, – говорю ей, потому что дольше не продержусь.
Мне нужен небольшой перерыв, иначе кончу сейчас.
Маша делает, как прошу, а я ищу сброшенные джинсы, потому что там, в кармане, презервативы.
Возвращаюсь на кровать, Маша приглашающе улыбается. Наклоняюсь и целую её лодыжку.
– Ты просто красавица, – добираюсь поцелуями до колена и выше к бедру.
Она берёт упаковку с резинкой у меня и вскрывает. Наблюдаю, как она садится, чтобы надеть мне защиту.
Толкаю Машу, чтобы легла на спину и накрываю собой. Она чуть зажимается.
– Всё нормально?
Она кивает.
– Тогда в чём проблема?
– Я немного волнуюсь, – вдруг признаётся Маша.
– Ты же хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Снова кивок.
– Это же не твой первый раз? – внутри аж замирает от внезапной мысли.
«Пожалуйста, только не говори, что первый. Я тогда буду чувствовать себя полным скотом. Пожалуйста».
– Нет, у тебя просто больше, чем… у моего… чем… у другого парня… с которым я была… – что-то её объяснение сбивается, она будто подбирает слова
«Она что, собиралась сказать: чем у моего парня?»
Парня… не парней… Может, она сейчас делает что-то неправильное по её мнению, но она делает это впервые. Со мной. И мысль эта на какой-то момент приводит меня в восторг.
– Ты просто скажи, если что-то будет не так, и я буду помягче, – целую Машу в макушку и заставляю забыть обо всех сомнениях.
Зажмуриваюсь и толкаюсь в Машу.
– Бл… – она вдавливает ногти мне в спину, и я двигаюсь глубже.
– Ох… – Маша выгибается, запрокидывает голову.
А я вынимаю член и врезаюсь снова. Да, в ней узко. И тепло. И влажно. Фантастично.
Маша снова стонет, и я начинаю трахать грубее.
– Нормально так? – интересуюсь и дожидаюсь кивка. – Ну, и не такой уж он большой, – теперь улыбаюсь.
– Нет, большой, – утверждает обратное.
Я очень возбуждён и мне уже хочется долбиться в неё без остановки, но я сдерживаюсь, пока она не привыкнет.
Мне хочется доказать ей, что я лучше, чем тот, о ком она оговорилась. Я могу трахать так, как ей хочется, как её не трахали до этого ни разу.
Обнимаю её за плечи, чтобы она не отстранялась, и теперь вхожу медленнее, целуя сладкие губы, жадные до ласки.
Потом снова ускоряюсь, а Маша стонет и вскрикивает. Мне нравится, как она реагирует. Уже не стесняется. Она всё громче и громче, никто никогда так не кричал для меня.
– Уже лучше? – мне надо удостовериться, что это не от боли.
– Да… о да… пожалуйста, не останавливайся, – просит она.
Разве я могу отказать?
– Будешь кричать моё имя, когда кончишь, поняла?
– Да, Дём, буду.
Чувствую, она совсем близко. Уже не сдерживаюсь. Ещё и прикусываю её шею, двигая бёдрами быстрее.
Оргазм накрывает Машу.
– Дёма… да… чёрт… да, Дём…
Послушная девочка. Сжимается вокруг меня, и я сам улетаю безумно высоко.
Несколько секунд спустя беру её лицо в ладони, чтобы Маша посмотрела на меня. Взгляд у неё плавающий, ленивый, расфокусированный, она пытается совладать с дыханием.
– Недостаточно громко.
Она вдруг хмурится, а я коротко целую губы и выхожу из неё.
– Но ничего, у тебя будет шанс исправиться.
Маша усмехается и обнимает меня за шею, когда возвращаюсь к ней. Уже очень скоро я приказываю:
– Вставай-ка на четвереньки, – а сам снова тянусь за презиком. – Прекрасный вид, – подмигиваю, когда она оборачивается, посмотреть на меня через плечо. – Ты идеальна, Маша. Подвинься к краю.
Она отползает, приподнимает попку, открывая потрясающий вид на гладкую киску. Маша вдруг смеётся, видимо, делает что-то нетипичное для себя, и это лишь проявление нервов. Сейчас её расслабим.
Шлёпаю по ягодицам, она аж подпрыгивает от неожиданности, зато хихикать перестаёт. Когда опускаюсь на колени и лижу её вход, остатки веселья испаряются.
Затем снова встаю и неторопливо вставляю член до конца. Её ноги сведены вместе, и она ещё более узкая в такой позе. Каждым толчком я вышибаю стон.
– Нравится так? Любишь, когда тебя трахают сзади?
Кладу руку ей между ног и потираю клитор.
– Да, Дёма, да… люблю… да.
– Ну и что? Трахали тебе когда-нибудь так жёстко?
Её дыхание прерывается, когда убираю пальцы.
– Нет!
Вижу, как её руки сгребают простынь, когда она ищет, за что бы подержаться. Наклоняюсь, хватаю запястья и тяну назад, грудью и щекой она вдавливается в матрас. Её руки теперь перекрещены за спиной.
– Можешь сказать, если тебе так не зайдёт, – предупреждаю, мне хочется, чтобы она кайфанула, а не испытывала боль. – Норм?
– Норм, – стонет Маша.
– А так тебе нравится, да? – трахаю резче.
– Да!
– И мне очень… очень нравится, – усмехаюсь от её признаний.
Нет… пристрелите меня на месте… сегодня у меня лучший секс в моей жизни. Маша готова к любым экспериментам, принимает всё, чтобы я не предложил.
Мы заканчиваем довольно грубо. Я ещё несколько раз шлёпаю её покрасневшие ягодицы, затем растираю, чтобы смягчить последствия, и трахаю до звона в ушах.
Чуть позже она лежит, вцепившись в волосы, пытаясь прийти в себя. И по выражению её лица, я понимаю, что всё сделал правильно. Дал ей то, что необходимо. Сама она взорвалась, как фейерверк и сверкала очень ярко. Что навело меня на мысль: у неё реально совсем мало опыта.
– Что… я… как… – Маша никак не может собраться с мыслями.
А я просто её обнимаю и делаю то, что никогда не делал со случайными девушками. Мы минут пятнадцать лежим и целуемся, лаская друг друга после всего. И это, чёрт его дери, приятно.
– Дём?
– М-м-м? – тяну, удивляясь, как она может быть такой скромной и сексуальной вместе с тем.
– У тебя потрясный тембр голоса… Мне нравится тебя слушать, – она вдруг краснеет, отвешивая это незамысловатый комплимент.
В принципе, я знаю, что голос у меня красивый, глубокий, мужской. И я умею его использовать, когда надо.
– Серьёзно? – однако выгибаю бровь. – Ещё и тембр мой нравится? – коротко целую эту красотку в губы. – Не только грязные словечки?
– Да, – шепчет Маша.
– Заводит тебя? – провожу рукой вдоль тела, выбивая стон.
– Д-да…
– Может, хочешь показать, насколько сильно?
Пока она показывает, в голове, словно мантра, крутится: «Ты должен её выпроводить, когда всё закончится. Она нужна всего на одну ночь. Вы разойдётесь и никогда больше не увидитесь. Только сегодня».
Раз за разом я повторяю это про себя. Мне нужно уверовать в эти слова.
А ещё я хочу доказать, что я лучше, чем тот, другой. Во всём лучше.
Когда после очередного захода Маша падает плашмя на кровать, в голове начинается форменная чехарда.
«Почему бы тебе не попросить у неё номер?
За фига ты ей наговорил, что это только на один раз?»
Она лежит на животе и не двигается. Совсем без сил. Но вдруг тихонько усмехается.
– Боже… это было нечто…
Её милое личико загораживают спутанные волосы. Маша выглядит очень завлекательно.
А я чувствую себя козлом. Но слово не воробей, как говорится.
Хмурюсь бесконтрольно, когда она встаёт с кровати, практически спотыкаясь дважды, пока подбирает сброшенную на пол одежду. И одевается. А я молча смотрю на это.
На мгновение она возвращается к кровати, кладёт руку мне на грудь и наклоняется. Чтобы оставить короткий сладкий поцелуй на моих губах. А я на грани, чтобы снова не утащить её в постель.
Её ноги дрожат, и я чувствую самодовольство, что это из-за меня она так. Я постарался… Она ведь тоже была хороша.
Маша идёт к двери, а мне хочется её окликнуть, попросить остаться. Но я этого не делаю.
С коротким взмахом руки и еле слышным «спокойной ночи, Дёма» она уходит. Оставляет меня одного, уже сожалеющего обо всём, что я тут ей наговорил.
Сегодня всё как-то было иначе. И эмоции не такие. И удовольствие тоже не то. Обычно всё не так… остро… И сожалений я не испытываю.
Секс – просто секс. Но не с ней. Она другая. Может, потому что для неё эта ночь – что-то из ряда вон выходящее. Нетипичное. Почему она выбрала меня? Почему дала увести себя из бара?
Наверное, я никогда её не забуду. Вот что я думаю.
А ещё о том, что всё-таки стоило взять номер её телефона. Ну что за чёрт!
Глава 3
Полгода спустя
Утро субботы
Просыпаюсь с жутким чувством жажды, обвожу взглядом номер дешевой гостиницы. Слышу глубокий вздох, когда красивая девушка ворочается у меня под боком. Обнимаю Машу за тонкую талию и притягиваю к своей груди, чтобы щекой она легла мне на плечо. Ещё и целую в макушку, вспоминая, как мы вчера здесь оказались.
Полгода прошло с той ночи в Питере, мы с группой даже в Европу заглянуть успели и другие города нашей необъятной родины. А вчера у нас был концерт в Москве. Да я блин этого концерта ждал с той самой ночи, когда она ушла. Самому было любопытно, придёт ли Маша. И вспоминает ли обо мне в принципе.
Другие девушки у меня тоже за это время были, но каким-то образом Маша никак не шла из головы. Она блин там поселилась на постоянке, потому что с ней как-то всё иначе было.
Три месяца назад я заскакивал в Питер, встретился с друзьями. Даже надеялся, что, может, Маша придёт, хотя знал, что она не из моего города. Да, она не появилась, зато Света напомнила, что подруга учится в Москве, и я вдруг воодушевился.
Отыграв последнюю песню, мы с парнями остаёмся в клубе. Он не супер-большой, но и маленьким заведение не назовёшь. Иду к бару и оглядываюсь, как идиот, выискивая в толпе её лицо. А вдруг? Народ то и дело притормаживает меня, чтобы поболтать. Дорога до бара затягивает на лишних двадцать минут. Но я, наконец, слышу знакомый голос позади себя.
– Демьян, хотела бы сказать: какая встреча! Но явно же, что не случайная…
Моментом оборачиваюсь, ловя её неуверенную улыбку. Маша выглядит иначе. На ней серые джинсы в облипку и вишнёвого цвета кофточка. И очки в тёмной оправе. Боже-ж, в них она выглядит просто отпад. Ещё и волосы свёрнуты в неаккуратный пучок на макушке. На ногах кроссовки, а не каблуки. И этот образ ей идёт даже больше, чем мини-юбка и туфли.
– Тогда я скажу: какая встреча! – подхватываю тут же, а потом обнимаю Машу и притягиваю к себе. – Могу я тебя чем-то угостить в баре?
Её руки по-прежнему на моих плечах, когда она кивает. Маша покусывает губы от смущения.
До бара мы доходим вместе, я покупаю ей ледяной коктейль, а себе пиво. Довольно быстро мы находим свободный диванчик в уголке, где нас не потревожат. В любом случае, даже если кому-то понадобится моя скорая помощь, я буду не в состоянии оторваться от Маши. Всё, на сегодня я потерян для публики.
– Классно выглядишь, – говорю, когда она через трубочку делает аккуратный глоток мохито. – Немного иначе, чем в прошлый раз. И очки классные, – с усмешкой сообщаю ей, чувствуя, что мозг скупо выдаёт однотипные комплименты.
Это всё от радости и потрясения.
Она тянет губы в улыбке и приподнимает брови.
– Прошлый раз меня Света одевала на свой вкус. И я в линзах была, – указывает она на свою переносицу.
Я киваю.
– Если это твой повседневный стиль, то мне нравится.
Маша вдруг неуверенно смотрит на меня, а потом выпаливает на одном дыхании.
– У меня тут номер в гостинице неподалёку, если тебе интересно.
Ого…
– Не слишком ли быстро? – я заламываю бровь, хотя это хорошо, что она по-прежнему хочет большего, чем разговоры.
– Ох… Я… Прости… Я думала, – она вдруг опускает взгляд, краснея.
Смутилась в конец.
Неужели думает, что не хочу её? Беру малышку за подбородок, прося взглянуть на себя.
– Я тебя дразню, Маш. Считаешь, не надеялся, что ты придёшь на концерт? Это ж я дурак в прошлый раз твой номер не взял, – напомнил ей.
Не факт, что она дала бы. Всё-таки у неё, я так понял, парень есть. Она могла и не оставить номер, а я бы не смог ей звонить, когда вздумается. Мне не хочется сейчас углубляться в этом направлении. Свободна Маша или по-прежнему в отношениях. Сейчас есть только она и я. И точка.
Тяну её на себя и целую мягким нежным поцелуем для начала. Её губы слаще, чем в воспоминаниях. Маша чуть отстраняется, а потом мы соприкасаемся лбами, её дыхание касается моего лица.
– Скучала по тембру твоего голоса, – заявляет она.
И уже по собственной инициативе целует меня. Снова и снова. Её руки опять на моих плечах, а я держу её за талию и спину, прижимая к себе, пока пробую этот потрясный рот на вкус. Ещё и вспоминаю, что она им вытворяла. Следующий поцелуй глубже и жестче, языки сталкиваются, и это начинает напоминать борьбу.
– Не переживай, я буду болтать всю ночь, если ты готова слушать, – специально говорю ей на ушко.
Видимо, Маше щекотно от моего дыхания, потому что она хихикает.
– Ты такой болтун.
– А ты такая скромница.
Но я хорошо помню, что с ней происходит, когда одежда сброшена – скромница пропадает.
– Ну да… вот сняла номер в отеле для парня, который, возможно, меня и не помнит. Пришлось долго собираться с мыслями, чтобы прийти сюда. Храбрилась… храбрилась… и опоздала на начало, – чуть сбивчиво объясняет она. – К сожалению.
Мне нравится её честность. Одну руку я кладу ей на бедро, второй подношу бокал с пивом к своим губам.
– Продемонстрируешь мне сегодня всю глубину своего сожаления.
Моя порочная усмешка, кажется, её заводит.
«Хватит болтать. Веди её уже по адресу!»
Ну уж нет, чем быстрее мы дойдём до отеля, тем меньше времени наедине у нас будет.
– Я действительно рад, что ты пришла. Говорю же, надеялся увидеть, – признаюсь я, чтобы она поняла: мне не всё равно, я думал о ней. – И будь уверена, до утра никуда не отпущу.
Взгляд Маши вспыхивает.
Это походит на сумасшествие. Для Маши это просто ещё одна ночь, а я не могу выбросить её из головы. И мне нравится сидеть в клубе с ней и болтать ни о чём. Мне бы хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы она была моей. Не только на один вечер. Только как это сделать? Я постоянно в разъездах, а у неё, возможно, отношения. Да и вообще я не верю ни во что серьёзное. Последний раз, когда я с кем-то встречался, был так давно.
У нас есть сегодня и сейчас, надо взять от него по максимуму. Она хочет меня, это и так понятно. Чего же время терять?
Я встаю и смотрю на неё, она отвечает вопросительным взглядом. Протягиваю Маше руку, и она, оставив недопитый коктейль в сторону, её принимает. Без лишних слов мы выходим из клуба. Идём рядом, и я наблюдаю за Машей. Она вытаскивает заколку, светлые волосы рассыпаются по плечам и спине. Они чуть длиннее, чем я помню, и такие же красивые.
– Сюда, – указывает на вход.
Пропускаю её вперёд, оглядывая лестницу. Мне бы хотелось привести Машу в более красивое место. Здесь неплохо, но прямо скажем, не для романтической ночи.
Маша вытаскивает ключ и открывает номер, я захожу следом, притворяя дверь. Наблюдаю, как Маша разворачивается ко мне. В темноте мы смотрим друг на друга.
Изучаю её прекрасное лицо. Светлую кожу и карие глубокие глаза, аккуратный нос и чувственные губы. Взгляд Маши источает желание. И мне хочется исполнить каждую её фантазию. Притягиваю девушку к себе, а она сгребает пальцами футболку на моей груди, прижимаясь ещё ближе и целуя первой. Глубоко так, страстно. Стискиваю её, вырывая стон.
Мы скидываем верхнюю одежду.
– Ох…– выдыхает Маша, когда поцелуй прерывается, и я стаскиваю с неё кофточку, попутно сбивая очки.
– Чёрт… прости… – наклоняюсь, чтобы поднять и положить на стул в прихожей.
Мы быстро расправляемся с одеждой друг друга и падаем на кровать.
– Нежно не будет, – предупреждаю я.
– Да и к чёрту… – отвечает Маша.
На самом деле всё происходит по-разному: и быстро, и грубо, и нежно, и долго. Сегодня никто не торопится никуда уходить.
Секс с ней какой-то особенный. Я ни с кем такого не ощущал. Не хочу сравнивать Машу с другими, но если бы делал это – она побила бы рекорды. Уделала бы всех.
Ну и как мне её отпустить? Снова?
Мысли о прошлом вечере прерывает звонок телефона. Маша откатывается от меня с недовольным стоном и тянется к вещам на полу. Смотрю, как она быстро садится, откашливается и принимает вызов.
– Алло.
Невольно начинаю гладить её по спине, выводя круги на бархатной коже.
– Да, прости. Я проспала, – объясняет она кому-то.
Оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо и чуть улыбается. Затем поднимается с кровати и начинает собирать одежду, а я лежу и наблюдаю за её действиями.
– Да, Ром. Буду дома через полтора часа. Я забыла… Нет, с Олесей всё в порядке… Скоро приеду. Ладно… И я тебя. Увидимся.
Бросает сотовый на кровать, чтобы одеться.
А я смотрю на неё, ожидая каких-то объяснений.
– Я парню своему сказала, что у подруги, потому что той нужна поддержка, типа с работы увольняют. И совсем забыла, что мы собирались обедать с его роднёй. Надо быстро мотнуться домой и привести себя в порядок… Прости, что убегаю… Но без лишних слов: прошлый вечер был фееричным.
Она смущённо улыбается, натягивая кофту, потом оглядывает комнату, проверяя, ничего ли не забыла, включая свои секси-очки.