Не верь, не бойся, не проси бесплатное чтение
![](/img/b/109433.jpg)
ГЛАВА 1
Янка плохо помнила тот день, когда впервые увидела Ярослава.
Помнила, как тусовалась с друзьями в клубе «Black Jack». Как Рика беспрестанно висла у неё на плече, а Дэвид обнимал за пояс. Помнила, как хихикала, убеждая Дэвида, что у Рики задница куда круче и лапать нужно её, а не её собственные худосочные ляжки.
Помнила, как Дэвид подливал ещё и ещё, и помнила, как затем они вместе оказались в туалете. Как Дэвид отсыпал на белоснежном кафеле раковины две дорожки.
Порошок резал глотку, но от этого почему-то становилось смешно, и они вернулись в бар и продолжили смеяться уже втроём. Помнила, как долбил в грудь бешеный бит и как Рика прижималась к ней спереди. Дэвид обнимал сзади, но Янке было уже всё равно, потому что она сама стала душой танцпола, слилась с музыкой и дышала этим битом. Ритм бился, как сердце, а потом…
Потом был провал.
Янка помнила, как сидела в аэропорту и снова с одного бока её подпирал Дэвид. Он улыбался, и улыбка его была ослепительной. От этого Янке было ещё смешнее и хотелось икать. Дэвид всё время ласкал её затылок, но к тому времени Янку уже так торкнуло, что она могла только сидеть и мурлыкать, не чувствуя при этом ни возбуждения, ни отвращения.
Дэвид затолкал её в зелёный коридор, и дальше уже Янка пошла по рукам таможенников – она по-прежнему не могла перестать хихикать, но почему-то никто не разделял её веселья.
– Hey! – услышала Янка сзади, когда всё уже закончилось. Она увидела за ограждением Дэвида, махавшего рукой. Дэвид указывал на сумку, которую держал в руках, и пытался о чём-то просигналить. Янка кое-как поняла, что забыла по ту сторону кордона шмотки, и от этого ей снова стало смешно.
Дэвид дождался, когда индус, проводивший проверку, отвернется, и отозвал Янку в сторону – туда, где пропускные арки перекрывали экраны. Быстрым движением он отправил сумку вперёд, а потом махнул Янке рукой, показывая, чтобы та валила.
Янка, конечно, так и сделала: подхватила сумку и торопливо, не оглядываясь по сторонам, двинулась к выходу на взлётное поле.
В самолёте Янка чуток отоспалась. В голове прояснилось, но теперь её стало тошнить и жутко хотелось пить.
Янка поймала стюарда, спешившего куда-то в хвост, и, улыбнувшись, попросила воды.
Улыбка у Янки всегда была такая, что ей прощали всё – и не выученные уроки, и украденное в магазине мороженое.
Янка улыбнулась, и стюард улыбнулся в ответ, хотя Янка не сомневалась, что выглядит она хуже некуда.
Закрепляя эффект, она заправила за ухо прядь волос и потупила взгляд, отчего щёки у стюарда заалели, и он торопливо сбежал на поиски воды.
Янка откинулась на спинку кресла, пытаясь сфокусировать взгляд, и стала ждать.
Выпив воды, она снова уснула и проснулась уже от того, что всё тот же симпатичный стюард тряс её за плечо.
– Прилетели, – ласково сообщил он.
Янка мрачно кивнула: после сна ей стало совсем плохо, и на улыбку уже не хватило сил.
Стюард выглядел разочарованным, но Янке было всё равно: свои увлечения она забывала так же быстро, как и увлекалась.
Она подхватила сумку с полки для багажа и, отодвинув стюарда в сторону, двинулась на выход.
До кордона оставалось двадцать шагов, когда Янка свернула к заветной комнатке с треугольным значком на двери. Не обращая внимания на очередь, она пробилась к кабинке и, едва прикрыв дверь, склонилась над унитазом.
Рвало её недолго – желудок оказался почти что пуст. Но ощущение грязи на губах осталось, и Янка залезла в карман в поисках носового платка.
Не обнаружив его, она выругалась и рывком раздвинула молнию на сумке.
О платке она забыла в следующую же секунду, когда увидела внутри вместо втиснутых кое-как футболок и рубашек большие пакеты с зелёной травой.
Янка протрезвела в один миг.
«Чай?» – подумала она с надеждой и собралась было достать пакет, когда дверь за спиной открылась.
Янка торопливо заслонила сумку собой и, одарив незваную гостью ненавидящим взглядом, спросила:
– Совсем невтерпёж?
Мадам средних лет и интеллигентного вида явно испугалась не меньше её, хоть и не имела в сумке десять кило травы. Она торопливо ретировалась, а Янка защёлкнула шпингалет и перевела дух.
Она извлекла из сумки первый пакет, надорвала его дрожащими пальцами и принюхалась.
Трава отчётливо пахла травой.
Думать долго Янка не привыкла. Ясно было, что она всё ещё в пограничной зоне, где тут и там натыканы камеры, а по периметру стоят пограничники.
Янка быстрым движением вывернула пакет в толчок, а затем один за другим опустошила таким же образом ещё девять пакетов. Защёлкнула молнию и, уже не думая о запахе изо рта, торопливо вышла наружу.
Предъявив девушке в синей форме документы, Янка привычно улыбнулась, и та улыбнулась в ответ. Точно так же улыбнулся ей и молодой парень, проводивший досмотр, и даже не заглянул в сумку.
Янка уже почти забыла о странном происшествии, решив, что это просто тупая шутка Дэвида, и вышла на стоянку такси. Подняла руку, и первая же машина остановилась перед ней.
Янка улыбнулась водителю, забросила сумку на заднее сиденье и опустилась рядом с ней.
– Все из Москвы на каникулы, а ты в Москву, – заметил водитель, заводя мотор.
Янка не обратила внимания на то, что в ней легко узнали студентку – наверняка говорили об этом и брендовые шмотки прямиком из Англии, и длинные, профессионально высветленные волосы, собранные в высокий «хвост.»
– К родителям на Новый год.
Янка врала. Она сама толком не знала, зачем приехала сюда. Отец не ждал её уже давно, с тех пор как женился второй раз. Теперь у него была Вика – маленький пупс с голубыми глазками, как у матери, и светлыми волосами, как у отца.
Янка только фыркала, когда папаша умилялся своей новой игрушке и представляла, как спустя пятнадцать лет новую куколку так же вышвырнут в дорогой колледж, чтобы продолжить забавляться с очередной «барби».
Когда Яне стукнул один год, у неё тоже были светлые волосы и голубые глаза. Она не знала точно, но думала, что тогда папаша умилялся и ей. К шести годам волосы порыжели, и отец почему-то решил, что это лучшее доказательство того, что Янка не его дочь.
Янка часто думала, что в другой семье её, наверное, могли бы и просто вышвырнуть на улицу, как вышвырнул отец свою первую жену и её мать. Однако у Журавлёвых дело обстояло иначе, и её попросту отправили учиться на другой конец материка.
За три года Янка приехала в Москву в первый раз, и не потому, что хотела. Она звонила родителям каждый год, но мать снова вышла замуж, и в той семье она тоже стала лишней. Отец же в ней не нуждался уже давно.
Янка и сейчас, сидя в машине, не могла понять, кому в голову пришла эта идиотская идея – поехать на праздники домой. И, главное, зачем? Видимо, они с Дэвидом что-то надумали вечером накануне, но что именно, Янка в упор не могла. вспомнить
Задумавшись об этом, она не заметила, как машина остановилась. Из мира собственных мыслей её вырвал свист водителя и холодное, совсем не услужливое:
– Приехали.
Янка выглянула в окно.
– И что это за хрень?! – спросила она. – Я на Воробьёвы просила.
За окнами простирался вдаль какой-то подземный гараж – абсолютно пустой.
– Эй, алё? – Янка толкнула водителя в плечо, а уже через секунду ближайшая дверь открылась. Чьи-то руки выволокли её наружу и заломили локоть.
Янка увидела, что оказалась в руках двух мужчин: один, лысый, с татуировкой на черепе, стоял напротив. Он взял в руки сумку и, рванув молнию, присвистнул.
– Ярик, дерьмо!
Того, которого звали Яриком, Янка не видела. Только чувствовала его стальную хватку поверх рукава.
– Уроды! Охренели, что ли?! – Янка дёрнулась, пытаясь вырваться.
Лысый тут же отбросил сумку в сторону и заехал ей по лицу. Потом подцепил подбородок одним пальцем и заставил посмотреть на себя.
– Где наркота? – спросил браток.
Янка похолодела. До неё начало доходить.
– Где трава, я спросил?! – рявкнул лысый, а тот, что стоял за спиной, сильней заломил Янке руку.
– В унитазе, – ответила Янка тихо. Она не боялась – наверное, потому, что не верила до конца, что влипла.
Тот, которого звали Ярик, хохотнул.
– Не смешно! – отрезал лысый и ещё раз так ударил Янку по зубам, что губу пронзила боль и Янка почувствовала на языке вкус крови. – Где наркота, я спросил?!
– Нету, я сказала! Слила!
– Тварь! Охренела?! – Лысый ударил её ещё раз, теперь уже под рёбра. – Я спросил, где наркота!
Ярик почему-то снова засмеялся, но локтя Янки так и не отпустил.
Янку били ещё. Лысый раз за разом задавал один и тот же вопрос, пока Янка не повисла бессильно на руках другого братка, но её всё ещё продолжали бить, пока сознание не подёрнула темнота.
***
Янка пришла в себя в маленькой комнатушке. Руки оказались прикованы к батарее, окно забито досками, а вокруг царила темнота.
Между досок мелькали тени, и Янка заорала, силясь привлечь внимание прохожих. У неё получилось, вот только к лучшему ли это, она понять не успела.
Дверь открылась, и на пороге показались двое. Всё тот же лысый сплюнул на пол и сказал:
– Очнулась…
Янка не хотела на него смотреть. Всё происходящее казалось кошмарным сном.
Она перевела взгляд на другого. Лицо у братка выглядело куда более приятным и казалось Яне знакомым. И, будто отвечая на её мысли, тот, кого звали Ярик, приказал:
– Тита, выйди.
Лысый проворчал что-то неразборчивое и исчез. Ярик подошёл к Янке и уже знакомым движением подцепил её подбородок, заставляя смотреть в глаза.
– Где наркота? – спросил он.
– Я уже сказала, – устало ответила Янка.
– Какая дура может скинуть наркоту в унитаз?! Ты нас за идиотов держишь?!
Янка закрыла глаза и прислонилась виском к батарее.
– Смотреть на меня! – рявкнул Ярик, и Янка невольно открыла глаза.
– Нет у меня вашей наркоты, – повторила Янка. – Ну, дура я, дура! – Голос уже срывался на крик. – Я, мать вашу, была бухая и укуренная! Он подсунул мне сумку, а я как увидела, что внутри, чуть не от страха не сдохла! Погранцы кругом – и я в сортире стою! Ну что вам надо от меня теперь?
Ярик молчал. Истерика явно не произвела на него впечатления.
– Что со мной будет? – спросила Янка уже намного тише.
– Будешь отвечать перед общаком.
– Да что отвечать-то? Что я вам дать-то могу?
Ярик пожал плечами.
– Ты просрала сто косарей. Выплатишь – вали.
– Выплатишь… – Янка представила отца. – Слушай, за меня выкуп могут дать…
– Не дадут.
– Правда, могут: у меня отец – депутат…
– Журавлёв нас послал.
Янка широко распахнула глаза.
– Что?!
Ярик отпустил её подбородок, и Янка бессильно рухнула на пол.
– Сто косарей… – прошептала она. – Да как я их отработаю-то, а?
– Можешь задницей, если больше нечем. А можешь передком.
Дверь скрипнула, и Янка поняла, что осталась одна.
***
Янка никогда не была хорошей девочкой. Она пила, курила и, если говорить откровенно, приторговывала наркотой – сбывала то, что давал ей Дэвид, подружкам по общаге, а выручку тут же прокуривала или пропивала.
И всё же, сколько бы Янка ни вспоминала все подвиги своей бесшабашной юности, понять, что она сделала такого, чтобы оказаться в кругу отмороженных вконец наркодилеров с автоматами, с расквашенным лицом и перспективой «отрабатывать передком», она не могла. Янка вообще не могла представить себе, что будет отрабатывать что-то, и, судя по всему, она была тут такая не одна.
Один из мужиков в кожанках подошёл к ней и потянул за «хвост», отчего её голова запрокинулась. Всмотрелся в глаза.
– И что с неё взять? – спросил он. – Пришей её, Тита, и дело с концом.
– Сто косарей, – отчеканил другой, стоявший рядом. – Капец, Мангуст – красавчик, нашёл курьера.
– Папаше звонили? – спросил тот, что держал Янку за «хвост».
– Журавлёв так палиться не станет, – услышала Янка голос Ярика из-за спины и вздрогнула.
Чиркнула спичка, и Янка уловила слабый запах дыма. Ей и самой адски хотелось курить, но сигаретку ей явно никто не собирался предлагать.
Державший Янку тоже залез свободной рукой в нагрудный карман и, вытащив оттуда пачку «Camel», вытянул из неё губами сигарету.
– И мордашка-то ничего… Вот, реально, в бордель что ли, продать?..
– В бордель её никто не возьмёт, – отрезал Ярик из-за спины. – С такой фамилией – мороки одной…
– А ты её фамилию знаешь? Мне лично она отказалась называть.
– Короче, сосредоточься.
– А чё сказать… У самой-то мысли есть, конфетка? Бабки где будешь брать?
Янка покачала головой и закрыла глаза.
– Пришить её, да и всё, – повторил мужик с пачкой Кэмела.
– До завтра подумай. Одну тему пробью.
Янка покосилась на Ярика. Она уже настолько устала, что ей стало попросту всё равно.
– Окей.
***
Сколько прошло времени, Янка не знала. Её снова приковали к батарее, и она какое-то время пыталась вывернуть руку из браслета наручника, но, конечно же, так и не смогла. Теперь уже не эта, а прошлая жизнь казалась сном.
Дверь скрипнула, когда Янка окончательно лишилась сил, и, подняв глаза, пленница увидела на пороге уже знакомого мужчину.
Ярик остановился напротив, внимательно разглядывая жертву.
– Пробил что-то там? – спросила Янка.
– Тебе бы язычок укоротить.
– Нельзя. Язычок во мне самое ценное.
– То-то я заметил, что кроме как трепаться, ты ничего не можешь.
Янка промолчала: Ярик был, в сущности, прав. Просто в Кембридже юристов не учили, как вести себя в подобной ситуации .
Ярик подошёл вплотную и приподнял её лицо за подбородок.
– Как думаешь, стоишь ты сто косарей?
Янка сглотнула. Вопроса она не понимала.
– Тебя утром убьют, – пояснил Ярик. – Деньги ты отдать не сможешь, это понятно нам всем. Продать тебя куда-нибудь на восток – много мороки и ещё больше палева: дочурка Журавлёва и всё такое.
– И что дальше? – спросила Янка внезапно охрипшим голосом. Она поняла вдруг, что не может оторвать взгляд от обманчиво тёплых карих глаз на равнодушном небритом лице.
Ярик одной рукой извлёк сигаретку и закурил, продолжая придерживать подбородок Янки двумя пальцами и смотреть ей в глаза.
– У меня нет ста косарей, – сказал Ярик. – Но я в отличие от тебя могу их найти.
Янка снова сглотнула.
– Ты поможешь мне? – спросила она.
– Нет. Я тебя куплю. Если ты обещаешь, что будешь делать всё, что я скажу. Халявы не будет, Яна. И ты отработаешь всё.
– Задницей? – ядовито спросила Янка.
– И ею тоже.
Янка медленно кивнула. Она не любила думать долго.
Она плохо запомнила тот день, когда закончилась её жизнь и Янка Журавлёва, дочка депутата, перестала существовать. И потом, пытаясь вспомнить детали, Янка не могла вспомнить ни боли в разбитой губе, ни саднящих запястий – только карие глаза, которые уже тогда заслонили собой весь мир.
ГЛАВА 2
– Заходи. – Ярослав отступил в сторону, пропуская её внутрь, и Янка послушно зашла в комнату. Света не было, и отопления, похоже, тоже.
– Типа беспалевная хата? – спросила Янка.
Ярик подтолкнул её в спину.
– Заходи, давай… Блатная нашлась!
Щёлкнул выключателем и закрыл за собой дверь, а затем рывком развернул Янку к себе, чтобы рассмотреть покрытое кровоподтёками и грязью лицо.
– Больно? – спросил он и легко коснулся пальцами самого большого синяка, уже начавшего зеленеть.
Янка вздрогнула. Мужчина действовал на неё завораживающе, как удав на мелкого зверька. Глаза Ярика гипнотизировали, а от прикосновения по телу пробежала дрожь.
– Жить буду.
– Ещё бы ты подохла, за сотню-то косарей!
Уголки губ Янки искривились в усмешке. Там, в подвале, ей было страшно. Рядом с Яриком страшно не было совсем, будто она, наконец ,вернулась домой.
– Значит, так, – продолжил Ярослав, – удобства во дворе, душ там же. У тебя десять минут, чтобы отмыться. Я растоплю камин. Время пошло.
– Десять минут? – Янка приподняла бровь. – Да я только добежать успею.
– Так беги быстрее, а то ещё добавлю. У нас – как в армии.Ану, пошла! – На последних словах Ярик хлопнул Янку по заднице и подтолкнул к двери. Шлепок отпечатался на теле огнём, и всю дорогу до того, что Ярик назвал «душем», Янка думала об этом жесте.
Ярик не вызывал ощущения угрозы, но от мысли о том, что её в самом деле будут трахать, и трахать, судя по всему, жёстко, тело отзывалось огнём, а сердце холодело.
Янка была с мужчиной дважды. Один раз – по пьяни, и с того случая не запомнила ничего, только грязный кафельный пол в туалете клуба и пыхтение над ухом. Тело тогда было настолько ватным, что она не знала даже, больно ей было или хорошо.
Второй раз случился на спор, и спор этот, конечно, Янка проиграла. Подставлялась она мужественно, но когда Дэвид ворвался внутрь неё, едва не завыла в голос от презрения к самой себе.
И вот теперь её будет трахать этот здоровенный самец. Несмотря на мороз, уши у Янки покраснели.
Она подошла к «душу» и оглядела его со всех сторон. Душевую кабину в этом сооружении Янка не узнала бы никогда, если бы ей не ткнули пальцем.
Заглянула внутрь и пощупала кончик торчащего из потолка шланга, а затем огляделась по сторонам.
Было не то чтобы очень холодно – градусов пять. Но после трёх лет вдали от снега Янку пугала одна только картина заснеженного огорода и заледеневшей душевой.
Она вздохнула и, быстро скинув изодранные в хлам шмотки на землю, нырнула в душ.
Мылась Янка быстро – хватило даже не десяти, а трёх минут. Вода оказалась ледяной, и в первую секунду она заорала матом на весь двор, но затем успокоилась и просто решила поспешить.
Облившись водой и подхватив с земли тряпки, Янка, как была, без ничего, ломанулась к дому. Ворвалась в комнату, где уже потихоньку разгорался очаг, и замерла, встретившись с жадным, голодным взглядом Ярослава.
От этого взгляда Янка согрелась мгновенно. Она всё ещё толком не понимала, что чувствует, ощущая на себе этот взгляд.
Глаза Ярика скользнули вниз, почти оглаживая её обнажённые грудь, живот и промежность, а там, где взгляд ложился на тело, под кожей вспыхивал огонь.
– Нравлюсь? – спросила Янка, распрямляя спину.
Ярик не ответил. Встал и подошёл вплотную к ней. А затем коротко, без замаха врезал оплеуху поверх старого синяка. От неожиданной боли Янка взвыла, слёзы навернулись на глаза, но она только стиснула зубы и снова выпрямилась.
– Тринадцать минут, – сказал Ярослав. —Мои приказы должны выполняться в точности. Дошло?
– Капец!
– Мат поубавь. Ругаться здесь буду я.
– Дрессированную собачку из меня сделать надумал?
Ярик отошёл, налил из стоявшей на столе бутылки две стопки водки и бросил через плечо:
– Сделаю, если захочу.
Одну стопку он протянул Янке, и та поморщилась, разглядывая прозрачную жидкость. Потом задержала дыхание и осушила рюмку до дна.
– Ох! Это тоже часть воспитания?
– Да.
Ярик отошёл к камину и, усевшись на коврик спиной к дивану, посмотрел на огонь, потом снова на Янку.
– Иди сюда.
Янка посмотрела на порванную одежду – натягивать её не хотелось до жути, а сумка, как она успела понять, была пуста. Так что Янка просто подошла к Ярику и села на ковёр в паре метров от него – так далеко, как позволяло пространство.
– Какие ещё правила будут?
Ярик насмешливо смотрел на неё.
– Пока не решил. – Он осушил свою стопку и поставил на пол. – Насчёт задницы я не шутил.
Янка сглотнула, но ничего не сказала.
– С мужиком уже была? – спросил Ярослав.
– Да, – ответила Янка мрачно.
– Это хорошо. Значит, жалеть не буду.
Ярик протянул руку и, коснувшись её плеча, провёл вниз вдоль предплечья. Руки у него были шершавые, но красивые, с жилистыми пальцами и выпуклыми мышцами. И сам он – Янка видела это даже сквозь бесформенный свитер – весь состоял из мышц.
Рядом с Яриком Янка чувствовала себя совсем маленькой и худой, как колосок. Ярик же был не то что самцом – он был мужиком. Красивым, ещё молодым, но уже не мальчиком – мужчиной.
Янка засмотрелась и пропустила момент, когда Ярик пересел поближе к ней и скользнул рукой дальше, по животу и между ног, а затем на его красивом лице появилась презрительная усмешка:
– Уже потекла.
Янка вздрогнула. Она только теперь поняла, где находится его рука.
– Но пока обойдёшься. Я устал, – тут же добавил Ярик и вопреки собственным словам притянул Янку к себе и свободной рукой так стиснул её грудь, что девушка взвыла.
– Урод! – выплюнула Янка.
– Урок первый: не тряси сиськами перед незнакомым мужиком.
Янка выругалась, а Ярик коротко хохотнул и отпустил руку.
– Ладно, – сказал он. – Чтоб ты поняла… Что мне с тобой делать – я пока сам не решил. Но вставить я тебе уже хочу, и чем больше ты будешь шастать по дому в таком виде, тем раньше я не выдержу. – Ярик окинул её насмешливым взглядом. – Ещё ты будешь мне помогать. Пока по мелочи – сбегать куда-нибудь, может, пошлю, или ещё какую ерунду. Драться ты не умеешь?
– Как все.
– А ну! – Ярик встал и поманил её рукой, заставляя подняться.
– Три, два… – не досчитав до конца, Ярик взял девушку в захват и развернул к себе спиной. Бёдра Яны плотно прижались к его бёдрам, и девушка испустила ещё одну порцию мата.
– Гад! Не досчитал!
– А тебе никто другой считать не станет.
– Давай ещё.
Ярик выпустил её руку и позволил повернуться к себе лицом. Склонил голову, и в глазах его мелькнуло любопытство.
– Что, совсем не больно?
– Пох… – договорить Янка не успела, потому что нога Ярика врезалась ей под колено, и девушка рухнула на спину на ковёр.
– Ещё! – потребовала она, вскакивая на ноги и зло глядя на него.
– Устал. – Ярик опустился на диван и снова разлил водку на две стопки. Взгляд его немного потеплел. – Ладно, – закончил он. – Давай ещё по одной, и спать.
Янка качнула головой.
– Не хочу.
Ярик поднял бровь.
– Как это понимать?
– Я не пью такое. И не буду.
– А что же ты пьёшь? – Ярик усмехнулся.
– После того дерьма, в которое я сейчас влипла, я бы вообще пить перестала.
Ярик осушил свою стопку и встал.
– Это пройдёт. Ладно. Утром расскажешь. Спать будешь здесь. Спальня моя. Без надобности не заходи. С надобностью – тоже.
Ярик отставил рюмку и пошёл к лестнице, выходившей прямо в комнату. Уже на полпути он обернулся и окинул Янку ещё одним изучающим взглядом. Та лишь повела плечами и отвернулась.
***
Янке не спалось. В новом ли месте было дело, или в том, что этим новым местом оказался диван с торчащими пружинами, а может, в том, что ровно над ней скрипел пружинами новый, пока непонятный ешё сосед, но Янка за ночь ни на минуту не сомкнула глаз.
Она то и дело поглядывала на часы, но время тянулось медленно, как патока. И когда стрелки на «Ролексах», подаренных отцом на шестнадцатилетие в качестве откупа, добежали до трёх, она поднялась и прошлась по комнате.
Камин всё ещё теплился, и поэтому в помещении было душно. Выглянув в окно, Янка осознала, однако, что туда она идти не хочет никак. Да и некуда было идти: отец на неё забил, а в городе наверняка поджидали пацаны, которые уже отбили ей все почки. И вряд ли Ярик станет вытаскивать её второй раз, если сейчас сбежать.
Ярик… Янка вздохнула и посмотрела на потолок. Понять бы, чего от неё хочет этот мужик ,и… и чего ждать от него самого. Янка толком не могла разобраться, почему, но Ярику она доверяла. А ещё Янка отлично запомнила это чувство, когда взгляд Ярослава двигался по её телу, согревая лучше любого огня. Это было глупо. Янка никогда не испытывала ничего подобного, когда на неё смотрели другие мужчины.
Янка закусила губу и покосилась на лестницу. Потом тихонько подобралась к ней и скользнула по ступенькам.
Одна из них скрипнула под ногой, и Янка тут же замерла, затаившись.
Секунды бежали одна за другой, но ничего не происходило.
Тогда она осторожно наступила на следующую ступеньку и, быстро-быстро перебирая ногами, стала подниматься наверх.
Второй этаж, как оказалось, тоже состоял всего лишь из одной комнаты. Там стояла кровать – поприличнее, чем её собственный диван, и заметно шире.
Осторожно, опасаясь скрипа половиц, Янка подошла к кровати и примостилась на самом краю. Улыбнулась, увидев спокойное и ещё более красивое во сне лицо Ярослава. «Мне повезло, – подумала она. – В дерьмо я влипла так в дерьмо. Но моей задницей мог бы заинтересоваться и тот лысый боров, а не…»
Янка провела рукой по щеке Ярослава и ниже, вдоль шеи, а потом быстро, не давая себе времени на сомнения, скользнула под одеяло, прижалась к Ярику всем телом и накрыла его собственной рукой.
Ярик был горячий, но этот жар ощущался куда приятнее стоявшей внизу духоты. Янка приникла щекой к его груди и уловила запах алкоголя и свежего пота.
Ярик пошевелился во сне и прижал её плотней. Янка зажмурилась.
«Вот и выясним, чего от него ждать…» – подумала она и уснула.
ГЛАВА 3
Ярослав проснулся, когда за окном едва забрезжил рассвет.Он всегда вставал рано, – привычка осталась с самой армии. И тут же, едва пошевелившись, понял, что обнимает что-то горячее и тёплое.
Ощущение было настолько странным, что Яр резко открыл глаза и уставился на девушку, лежащую у него в руках.
Яна… Девчонка, которую он выкупил у Чернова…
Ярослав отодвинул в сторону край одеяла, чтобы внимательнее разглядеть находку при свете дня. Такая сладкая, что хочется попробовать на вкус. Тело худощавое, но не хилое – упругие мышцы переливаются под кожей, вызывая дрожь в паху.
Если бы кто-то позволил ему выбирать, Ярик выбрал бы вот такую – гибкую и стройную, как молодая лоза. Ярик подумал что, может быть, потому и ввязался в эту хрень. Залетел на нехилый долг, но девчонку получил, сам не зная, зачем. Впрочем, нет, отлично зная.
Ярик отодвинул девчонку в сторону и встал. Вечером он ещё старался следить за собой, но теперь яйца ныли как бешеные, да и девка явно не просто так залезла к нему в постель.
Ярик спустился вниз, поискал презервативы, но так и не нашёл. Когда он вернулся, Янка лежала на животе, обхватив подушку. Ярик сел на кровать и провёл ладонью по её спине. Янка чуть пошевелилась. Ярослав прижал одной рукой её шею, а другой вклинился между ног и быстро вошёл.
Янка всхлипнула и распахнула глаза, когда тело пронзила неожиданная боль.
– Ты что?.. – выдохнула она и дёрнулась, но рука Ярослава держала крепко, и сбросить её не удалось. – Ты… А-ах…
Янка задохнулась от боли, когда пальцы проникли глубже. Тело непроизвольно сжималось, не понимая происходящего, а сзади послышался голос:
– Не рыпайся, поняла?
Янка всхлипнула. Получилось само собой. Она попыталась расслабиться, но тело не слушалось, намертво стискивая пальцы Ярослава и причиняя новую боль.
Долго Ярик стараться не стал. Пошебуршил пальцами внутри, решил, что с прелюдией на сегодня всё, и, нависнув над Яной, резко вошёл в неё.
Янка продолжала всхлипывать, вжимаясь лицом в подушку, – благо, на лицо Ярославу было абсолютно наплевать. Каждое движение отзывалось болью, а от вчерашнего возбуждения не осталось и следа. Только под конец, когда тело сдалось и расслабилось, где-то внутри задрожал слабый огонёк непривычного, извращённого удовольствия. А ещё через секунду Ярослав вышел и спустил ей на ягодицы.
– Душ во дворе, – напомнил он, откатываясь и расслабленно откидываясь на подушки.
Янка всхлипнула в подушку и попыталась незаметно вытереть наволочкой проступившие слезы.
– Так будет всегда? – спросила она, чуть приподняв голову, но не показывая лица. Она не хотела выдавать себя, но голос сорвался.
Рука Ярослава легла ей на затылок, сгребла волосы и потянула, отчего голова Янки запрокинулась.
– Охренеть! Ты ж сказала, что пробовала.
Янка молчала, упрямо поджав губы.
Ярослав закатил глаза.
– Вали, давай, мойся! А на твой вопрос – нет. Ты ещё будешь подо мной кончать и просить трахнуть тебя ещё разок.
***
В душ Янка не пошла. Просто вытерлась своей футболкой с изорванной в клочья надписью «Burton», накинула на плечи рубашку и отправилась искать кухню. Между ног саднило, а в голове не умещалась связь между тем, что произошло в постели, и тем, какие чувства вызывал у неё мужчина по имени Ярослав.
Теперь Янка не сомневалась, что секс с ним ей не нравится. В первые мгновения, когда Ярик только откатился в сторону, Янка ощутила себя использованным презервативом, завязанным в узелок и небрежно отброшенным под кровать.
Постепенно унижение отпускало. И немалую роль в этом сыграли карие глаза, под взглядом которых тело плавилось, как пластилин.
Взгляд и прикосновения Ярика возбуждали Янку куда больше, чем сам секс, но из этого следовало, что они ведут в тупик.
Янка вздохнула, налила воды в кастрюльку с почерневшим боком – другой тары на кухне не оказалось – и, взяв в руки кипятильник, принялась изучать со всех сторон. Ухватилась за спираль одной рукой, а другой поднесла вилку к розетке и тут же рухнула на пустой посудный шкаф под звуки громогласного мата.
– Ты совсем дикая? – спросил Ярослав, как оказалось, прижимавший её к стеклу.
Янка сглотнула.
– Ага.
– Мало я тебе врезал вчера, надо было покрепче, чтобы мозги на место встали!
Ярик отобрал у неё кипятильник, опустил в воду и включил в сеть.
– Учись… студентка, ёпт.
– Я не видела такой никогда, – сказала Янка виновато.
Ярик не ответил. Отвернулся к окну и уставился на снег, будто бы потеряв к ней весь интерес.
Янка осталась стоять, разглядывая, как медленно бегут к поверхности воды маленькие пузырьки.
– Что это за место? – спросила она. – У тебя тут ни хрена нет – ни мебели, ни посуды. Как ты так живёшь?
Ярослав покосился на неё через плечо.
– Мне хватает, – отрезал он и снова отвернулся.
– Да это же… – Янка замолкла на полуслове, вспомнив, что ей ещё и запретили материться. – Это ваще! Бомжи, наверное, лучше живут.
– Слушай, ты! – Ярик развернулся и мгновенно оказался так близко, что Янка ощутила его дыхание на своей коже. – Если будешь меня заёбывать, тебе наши пацаны массажистами покажутся, ты поняла?
– Охренеть какой гордый! Я просто спросила!
– Ты не спросила – ты наехала. А за наезд надо отвечать. Дошло?
– Прости, – буркнула Янка и снова уставилась на кастрюльку. Потом добавила обиженно: – Вообще-то, я тебе кофе сделать хотела. Но у тебя ни сливок, ни сахара нет.
Ярослав отвернулся, одним коротким движением распахнул холодильник и бухнул на стол пакет с надписью «молоко».
– Мне безо всего, – добавил он и снова отвернулся.
Янка поджала губы и уставилась его на коротко остриженный затылок. От одного только вида мясистой шеи сводило в паху, а Ярик спустился вниз в одних только джинсах, так что Янка имела возможность лицезреть ещё и спину, на которой при каждом движении медленно перетекали друг в друга бугристые мышцы. Будто по волнам, по их изгибам плыл порядком уже стёршийся патрон с надписью «Кабул».
Янка отвела взгляд и выдернула из розетки шнур. Достала из шкафа две кружки с отбившимися краями и, засыпав в каждую по ложке кофе, залила кипятком. Добавила в одну молока, но пить не стала. Взяла в руки другую и, подойдя к Ярику со спины, прислонилась к татуировке лбом, а сбоку протянула чашку.
Ярик молча взял чашку и сделал глоток.
– Я хочу с тобой поладить, – сказала Янка, осторожно обнимая его со спины так, чтобы не помешать пить, и снова прислонилась к нему всем телом. – Только не знаю, как. Я понимаю, что ты меня спас. Спасибо.
Ярик покосился на неё через плечо и, отвернувшись, сделал ещё глоток.
– Я твоего отца знал, – сказал он, и Янка невольно вздрогнула. А потом добавил: – Тот ещё урод! Бросить дочь по уши в дерьме.
– Он думает, я не его дочь, – сказала Янка тихо.
Ярик бросил на неё ещё один короткий взгляд.
– Ты думаешь, он бы родную не бросил? – спросил он.
Янка пожала плечами. Подумав, она пришла к выводу, что папаша бросил бы любого, если бы тот не вписался в предвыборную кампанию.
Ярик свободной рукой накрыл её ладонь и сжал пальцы поверх руки.
– У нас с тобой проблема, Янка. Твои сто косарей.
– Я… – Янка прокашлялась. – Я знаю.
– У меня есть один план, но мне нужны будут ребята. Абсолютно надёжные.
Янка чуть переместилась вбок, чтобы видеть что-то кроме голой спины и шкафа с облупившимся боком. Посмотрела на заснеженный двор.
– Я подойду? – спросила она.
– Стрелять умеешь?
Янка не ответила.
– Драться – тоже нет?
Янка снова промолчала.
Ярик развернулся и, вывернувшись из её рук, прислонился к стене. Посмотрел на Янку исподлобья.
– Нахрена ты взялась вести наркоту, а? Тебе что, денег папаша мало даёт?
– Я не бралась!
– Да хорош уже врать! Мне-то пофиг, просто хочу знать.
– Я правду сказала, – повторила Янка упрямо. – Я, блять, напилась. В зюзю. И надышалась порошком. Не знаю, как вообще жива осталась. Друган мой проводил меня до самолёта, а потом мимо таможни передал этот баул. Я прилетаю в Москву – бегом в сортир. Открываю баул – там трава. Всё. Я чуть не обосралась: кругом менты…
– Но-но, эту часть я уже слышал, – перебил её Ярослав. – Тебе как в голову взбрело пять фунтов травы спустить в толчок?
– Я тебе сказала: испугалась я!
Ярик покачал головой.
– Тебя, Янка, лучше не пугать. Ещё голову себе оторвёшь со страху.
– А сам-то лучше, что ль? Здоровый мужик, а на подсосе у этих жбанов!
– Яна! – рявкнул Ярик, и та заткнулась мгновенно, но смотреть зло не перестала. С минуту так и сверкала молча глазами, а потом отвернулась и, взяв чашку, принялась пить маленькими глотками – медленно, морщась при каждом глотке.
– Что тебе опять не так? – уже почти спокойно поинтересовался Ярик. Янка начинала улавливать разницу, когда можно повыделываться, а когда рискуешь получить.
– Сахара нет, – пожаловалась она.
– Пиздец подарочек!
Ярик залпом допил кофе и пошёл к лестнице.
***
Ярик ушёл – молча, ничего не объясняя. Спустился сверху уже одетый. Всучил зачем-то Яне пистолет и показал, как перезаряжать, а потом молча вышел на улицу.
Через пару минут Янка услышала шум мотора и увидела, как на дорогу выезжает помятая «Лада».
Оставшись в одиночестве, она неторопливо допила кофе, открыла холодильник и принялась изучать содержимое.
Внутри не нашлось ничего, кроме горбушки от колбасы.
Янка захлопнула холодильник и отправилась осматривать дом.
Дом тоже выглядел заброшенным – кроме кровати, наверху обнаружился полуразвалившийся гардероб с запасной парой джинсов, и больше ничего. Внизу – несколько чашек и две тарелки в посудном шкафу, уже знакомый диван и камин. Дом явно строился с замахом, но оказался заброшен ещё до окончания ремонта.
Янка вернулась на кухню и, взяв пистолет, повертела в руках. Накинула куртку и вышла во двор.
В обойме было шесть патронов. Ещё одну Ярик оставил про запас, но Янка сомневалась, что она может пригодиться.
Она прошлась по двору, пытаясь выглянуть за высокий забор, но не рассмотрела снаружи ничего, кроме редкого подлеска и заснеженной равнины. Зато за домом обнаружился тир. На деревянном топчане в ряд выстроились три битые бутылки, а ещё десяток целых стоял внизу.
Янка заменила мишени, отошла на десяток шагов и прицелилась. Выстрелила. Неудачно. Попробовала ещё.
Она спустила всю первую обойму в молоко и затем только попала.
Янка перевела дух и пошла за второй обоймой.
***
Яр приложил к губам пивную кружку, делая вид, что отпивает глоток, и поставил её на стол. Посмотрел на собеседника – рябого пацанчика лет на пять моложе его самого, в такой же кожаной куртке и линялой футболке. Толика он знал давно. Ещё тогда, в Афгане – он уже уходил, а Толяна только прислали служить. И он был уверен в Толяне, как в себе самом, потому и пришёл с предложением к нему, к одному из четверых.
– Пятерых должно хватить, – сказал Яр вслух. – Перехватим сейчас маршрут, и можно будет не считаться с Битковскими, сами друг друга перебьют. А мы займём район.
Толян достал сигаретку и закурил. Стряхнул пепел в пустую кружку.
– Говорят, у тебя должок, Зверь.
Яр затянулся и откинулся назад.
– Кто говорит?
– Да так. Птичка нашептала.
– Ну, должок… Что с того? Возьмём-то мы на пятьсот. Куда я свои деньги дену, дело моё.
– Да дело-то в том, Яр, что это плохо, когда на всё ради бабы плюют. На таких мужиков полагаться нельзя.
Ярослав метнул в него тяжёлый взгляд.
– Я с тобой спорить не буду. Работаешь со мной – значит, работаешь со мной. Нет – вали отсюда, и дело с концом. А к кому у меня долги и с кем я сплю , дело строго моё. Дошло?
Толик усмехнулся.
– А если тебе выбирать надо будет? Если её возьмут?
– Я уже выбирал. Помнишь, нет?
Толик не ответил. Последней долгой затяжкой докурил сигарету и встал.
– Я тебя знаю, ты прав. А другим лучше не знать. Я тебя предупредил.
Яр кивнул.
– Когда будут стволы? – спросил он.
– Кто ещё согласился?
– Вано, Тук и ты.
– Тёмный?
Яр не ответил
– Ладно. – Толик усмехнулся, – будут стволы. После нового года позвони.
Толик на прощание ударил его по руке и двинулся к выходу.
Яр остался сидеть. Четыре встречи и четыре человека, которых он знал, как самого себя. И четыре раза он услышал одно и то же: девчонку надо слить.
Яр никого не собирался слушать, но Орёл отказался, а пятый нужен был всё равно.
Яр докурил, бросил окурок в кружку пива, которая так и простояла весь день на столе, встал и направился к выходу.
Уже на улице он замер, глядя на дверь продуктового. Повернул в сторону и двинулся к нему.
***
Янка спала. Она бы занялась чем-то ещё, если бы в доме было хоть что-то – книги, телевизор, хотя бы посуда. Но за то время, пока Яра не было, Янка успела трижды перемыть все имевшиеся тарелки и чашки, протёрла пыль со всех поверхностей своей изорванной футболкой, отстреляла обе обоймы и, в конце концов, завалилась на диван.
Идти наверх не хотелось: не то чтобы кровать теперь пугала её, но Янке определённо было уютней здесь. К тому же с дивана она рассчитывала заметить, если кто-то войдёт в дом.
Не заметила.
Яр подошёл вплотную, опустил на пол пакеты и коснулся рукой её щеки.
На сей раз Янка проснулась сразу, испуганно распахнула глаза и замерла в ожидании.
Яр отдёрнул руку.
– Подавись своим сахаром! – бросил он, вставая.
Янка перегнулась через край дивана и заглянула в пакет. Кроме пакета сахара там лежали две пиццы, хлеб, колбаса и какая-то мелочь.
Янка улыбнулась. Вскочила и, повиснув у Яра на шее, поцеловала в щёку. Тот замер и с мрачным недоумением посмотрел на неё.
– Спасибо! – Янка улыбнулась.
Яр лицезрел эту улыбку в первый раз, и тут же от одного её вида ему стало тепло. Вся злость улетучилась в один миг.
Он нахмурился, мысленно отругав себя за беспечность.
– Иди, приготовь как-нибудь. Я отдохну.
Янка кивнула, хотя понятия не имела, как можно готовить пиццу в доме без микроволновки или хотя бы плиты, и, подхватив пакеты, потащила на кухню.
«Кухней» она называла отсек нижнего этажа, отгороженный от остального помещения столом. Стены, видимо, хозяин жилья строить так и не собрался.
Яр спрятал руки в карманы и стал смотреть, как девчонка разбирает пакеты. Вся она была какая-то… живая, как бабочка, порхающая над травой. Хотя Яр давно уже не замечал за собой любви к крылатым однодневкам. И всё же на Янку смотреть было приятно – настолько, что Яр забыл о своём намерении не поддаваться слабости и спросил:
– Тебе ещё что-то нужно?
Янка, сдиравшая зубами шкурку с батона колбасы, замерла, посмотрела на него осторожно, будто щенок, застуканный с хозяйским сапогом, и торопливо кивнула:
– Мне нужны шмотки, полотенце, телик, почитать что-то, и я отстреляла все патроны, и…
– Стоп. Отстреляла что?
– Мне было нечего делать, и я решила пострелять.
Заметив непонимающий взгляд Яра, Янка пояснила.
– У тебя на заднем дворе тир. Ты не знал?
– А ну пошли! – Яр подошёл к ней, подхватил за локоть и поволок к выходу.
Янка почти не сопротивлялась. Засеменила следом за ним, даже не пытаясь спросить, чего от неё хотят.
Яр вытащил её наружу и протащил до самого заднего двора. Затем подошёл к топчану и, сбросив разбитые бутылки в снег, открыл – Янке и не пришло в голову, что внутри может быть полость.
На глазах у изумлённой девчонки достал оттуда три обоймы и вернулся к Яне.
– Пистолет! – Он протянул руку.
Янка послушно отдала ему пистолет. Яр отщёлкнул обойму, вставил новую и снова вложил оружие в руки Янке. Отошёл в сторону и чуть назад и приказал:
– Стреляй!
Янка прицелилась и выстрелила. Раз, и ещё, и ещё. Когда обойма опустела, Яр отобрал у неё пистолет и вставил новую. На сей раз он сам приобнял Янку со спины, так что у той, стоявшей на улице в одной полурасстёгнутой рубашке, ноги стали ватными.
– Ровно держи! – приказал он и, вопреки словам, надавил на руку Янки, заставляя отвести её чуть вправо. – Правша?
– Да.
– Правым глазом смотри на мушку. Не на цель.
Янка кивнула.
– Хорошо.
– Стреляй.
Янка нажала на курок три раза, и три пули подряд легли в молоко.
Яр поморщился. Положил свою руку поверх её кисти.
– Не сжимай так. Расслабься. Пока стреляешь только ты, мишень не выстрелит в ответ.
– Не могу, – прошептала Янка. – Ты рядом.
Яр вздрогнул. Хотел отодвинуться, но Янка завела одну руку за спину и удержала его.
– Не уходи.
Яр закрыл глаза. Почувствовал, как сам начинает расслабляться от этой близости, и тут же отстранился.
– Стреляй, – приказал он. – Если попадёшь – притащу тебе телик.
Янка улыбнулась и выстрелила. Спокойней ей не стало, теперь близости Яра мучительно не хватало, но Янка всё же расслабила руку, и бутылка со звоном разбилась.
Она торжествующе посмотрела на Яра и тут же споткнулась о его тяжёлый взгляд.
– А если ещё попаду? – спросила она, всё так же улыбаясь и делая вид, что не замечает этого взгляда.
– Что ещё тебе надо? Одежду?
Янка покачала головой, опустила пистолет и подошла к нему вплотную.
– Поцелуй меня, – попросила она и тут же добавила: – Если попаду.
Яр молчал.
– Ты же всё равно будешь со мной спать. Так почему нам не сделать это приятным для обоих?
Янка поднялась на носочки и потянулась к его губам, но в последний миг Яр отодвинулся.
– У тебя две недели, – сказал он, – чтобы научиться нормально стрелять.
Отвернулся и пошёл к дому и уже у самого угла бросил:
– И если справишься, я подумаю.
ГЛАВА 4
Губы Янки были мягкими и вкусом напоминали кофе с молоком – напиток, который Яр не пил с самого пионерлагеря. Плечи тоже были мягкими, но как-то иначе, не такими податливыми и упругими, а руки скользили по спине Ярика, будто руки самой нежной шлюхи. Тело плавилось, прижимаясь ближе, и Яр чувствовал бедром его жар.
Яр открыл глаза.
– Да ну нах! – пробормотал он и попробовал пошевелиться.
Солнце уже заглядывало в окно, а девчонка снова лежала, прижавшись щекой к его груди. Когда Яр попытался снять руку с плеча Янки, та причмокнула, как младенец, у которого отбирают соску, и зарылась носом Яру под мышку.
Яр разозлился. Мало того, что эта несчастная влезла к нему в кровать, так теперь она покушалась ещё и на сны. Причём выгнать Янку ни из кровати, ни из снов у Ярика не получалось.
Каждое утро он трахал Янку, и наяву секс этот мало походил на то, что он видел во сне. Яр запрещал себе прикасаться к девчонке, даже просто обнимать. Всё делал быстро и грубо, как в армии. Потом отбрасывал Янку в сторону и невольно поднимал взгляд на её лицо, на котором не было и тени наслаждения. Это было, в сущности, нормально, но немного обидно. Всё-таки Яр отлично помнил, какой Янка была в первый их совместный вечер – прогибалась навстречу, сама не замечая, какой послушной становится её тело под пальцами мужчины.
Янка была прирождённой шлюхой – Яр понял это почти сразу по тому, как она реагировала на него, незнакомого, в общем-то, мужика. Но в постели она по-прежнему оставалась безучастной, как резиновая кукла.
Яр встряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли. На дворе стояло уже тридцать первое, и Яр планировал хоть как-то отметить наступление Нового года, а значит, нужно было вставать и собираться в город.
Яр положил руку на пах, размышляя. Секса не хотелось – по крайней мере, такого, который у них происходил.
Он потормошил Янку за плечо, и та мгновенно распахнула глаза, полные страха.
Яр поёжился. Он ничего не имел против страха, но в данном случае почему-то стало неприятно.
– Подъём! Будешь экзамен сдавать.
– А…
– Потом. Неохота.
Янка кивнула и закусила губу. Она не понимала, что сделала не так и с каких пор её не хотели – даже так, грубо, как всегда выходило это с Яром.
Она находилась рядом с этим мужчиной уже две недели и хотя по- прежнему не разобралась толком в своих чувствах, была уверена в одном: всё её тело изнывало от желания прикоснуться к Ярославу, прижаться, уткнуться носом ему в плечо. Янка чувствовала силу, исходившую от своего спасителя, и эта сила зачаровывала и успокаивала одновременно.
Но прикосновения Яра были редки, как снег в июне. Тот не целовал её, не гладил и не обнимал. Яр мог ударить её, когда Янка нарушала очередное правило, мог схватить за плечо и вытащить на улицу, чтобы ткнуть в снег лицом – это тоже была форма наказания за проступки. Ещё Яр мог трахнуть её, и секс по-прежнему оставался болезненным и ни капли не возбуждал. Янка даже не была уверена, что это можно назвать сексом, потому что сама она никогда не кончала и даже не возбуждалась. Когда Яр брал её, они тоже почти не соприкасались – тот использовал её как свободную дырку и отшвыривал прочь.
И всё-таки это были минуты близости. Они могли причинять боль, они даже пугали, но в эти минуты Янка могла заставить себя поверить, что она не просто обуза, что она в самом деле нужна Ему.
«Две недели – не так уж много», – уговаривала Янка себя Янка, украдкой поглядывая на Яра из угла. Она представляла, как рухнет эта крепость, когда она сможет показать, на что способна. Эта надежда заставляла Янку выполнять все поручения Яра с упорством и изобретательностью, которых она никогда не проявляла до сих пор.
Поручения были пока не сложными, и Янка опасалась, что если они останутся такими же, то она никогда не сможет проявить себя. Яр посылал её за продуктами в ближайшую деревню, заставлял по нескольку часов в день палить по бутылкам, так что уши закладывало от грохота, и использовал вместо боксёрской груши – так, по крайней мере, видела это Янка. За неделю она не смогла заблокировать ни одного удара, и от этого хотелось материться так, чтобы слышали соседи за десяток километров. Она и материлась, но тут же получал в лоб ещё крепче. Яр не щадил ни лица, ни почек, так что Янка, ощупывая не проходящую ссадину на губе, радовалась, что в доме нет зеркал.
Шмотки, кстати, Яр так и не привёз. То ли забыл, то ли решил не запариваться, потому что ходить Яне всё равно было некуда. Зато привёз электрическую плитку, на которой Янка теперь училась варить сосиски.
И всё же Янка не могла сказать, что с Яром ей плохо. Она представляла, что могла бы сейчас сидеть на отцовской даче, где уж точно были отопление и горячая вода, и выслушивать очередные упрёки в том, какая она паршивая дочь. Пусть бы лучше Яр её бил, но не гнал и не пытался вернуть домой.
И вот теперь, когда оказалось, что и для секса она не нужна, глубоко в груди Янки поселился новый страх – оказаться совсем не нужной.
Янка сглотнула и, выскочив из кровати, стала быстро натягивать джинсы – долгих сборов Яр не просто не любил, вообще не принимал. Если Янка не успевала застегнуть рубашку и куртку за минуту, то могла и вовсе отправиться во двор в одних штанах, несмотря на мороз.
Яр всё равно оделся первым – Янка уже застёгивала нижнюю пуговицу – и подтолкнул Янку к лестнице. От этого прикосновения по плечу разлилось тепло, и Янка немного успокоилась. Улыбнулась даже, бросив на Яра быстрый взгляд.
– Что сдавать будем? – спросила она, прыгая вниз через ступеньку прыг. – Матанализ или право? Если право, то у меня с ним хреново.
– Плохо! – отрезал Яр и снова подтолкнул её, теперь уже к выходу во двор. —Нам с тобой право надо знать назубок.
– Исправлюсь, – бодро пообещала Янка и свернула за угол.
Пистолет был с ней. Она теперь была с ним всегда – Янка получила в зубы ещё в один из первых дней, когда умудрилась оставить его на улице замерзать.
– Лучше сама околей, но пистолет чтоб был в тепле, дошло? —спросил Яр тогда, и Яне оставалось только выдавить, прижимая рукой саднящее место :
– Дошло.
Больше она не ошибалась: Янка вообще схватывала на лету, когда дело касалось шкурного интереса, а Яр и всё, что касалось Яра, было именно таким.
– Десять из десяти попадёшь – получишь зачёт.
– Я помню, что ты обещал, – усмехнулась Янка и, улыбнувшись, быстро отвела взгляд, позволяя Яру гадать, послышалось ему или нет.
Янка заняла стойку и прицелилась. Восемь из десяти вошли в цель. Она выпустила девятую пулю, а затем рухнула набок, сбитая ударом в плечо.
– Бля, да что за!.. – заорала Янка и замолкла, наткнувшись на холодный взгляд Ярослава. – Офигеть, тренировочки! – пробормотала она.
– Девять из десяти. Придётся пересдавать.
– Ну и похер! – выпалила Янка и швырнула пистолет в снег.
– Что сказала? – переспросил Яр, и Янка обнаружила, что её держат за шиворот, так что ткань врезается под мышками и приходится стоять на носочках.
– Бля… – пробормотала она и осеклась. Яр влепил ей оплеуху – не сильную (когда он бил всерьёз, Янку относило вбок на пару шагов), больше обидную, потому что Янка не чувствовала за собой вины.
– Пушку подобрала, и шагом марш за мной!
Яр отпустил её и, не оборачиваясь, направился к дому.
Янка подобрала пистолет, вытерла его о куртку и, засунув в карман, бросилась следом.
– Значит, так, – бросил Яр через плечо, едва за Яной захлопнулась дверь. Порылся в буфете и достал откуда-то две изорванные карты с пометками. Шлёпнул их перед Яной на стол. – Я сейчас ухожу. Буду поздно. Выучи так, чтобы она тебе по ночам снилась. Дошло?
Янка кивнула. Склонила голову набок.
– Можно вопрос?
– Валяй.
– Сегодня Новый год…
– Это не вопрос.
Яр отвернулся и, достав из ящичка пачку денег, сунул в карман. Не говоря больше ни слова, вышел за дверь, и через пару минут Янка услышала шум мотора.
Она скинула куртку и, взяв карту, уселась на диван. На душе было паршиво. Не то чтобы она ждала чего-то… И всё-таки наступал Новый год. Если уж Яр сам собирался свалить куда-то бухать, то мог бы и её отпустить повидаться с друзьями. А мог бы… Янка закусила губу, отгоняя непрошеные мысли, но они не хотели исчезать. «Мог бы остаться со мной».
Янка закрыла глаза и представила себе, как они сидят вдвоём за большим столом, на котором стоят вазочки с салатами и бутылки шампанского. Захотелось плакать – больше, чем тогда, в подвале. Тогда было просто больно, но она не понимала, что будет потом. Теперь она поняла абсолютно отчётливо, что старая жизнь кончилась. Теперь вот это всё – кипятильники, удобства во дворе и мужик, трахающий её по утрам, – и была её жизнь.
Янка всхлипнула и открыла глаза. Развернула карту и стала вглядываться в неё, стараясь отвлечься.
Что она должен выучить, Янка не знала.
Одна карта оказалась парой страниц, вырванных из атласа, и она изображала какой-то район. Яр обвёл фабрику красным карандашом и отметил несколько маршрутов, ведущих к ней.
Янка отложила карту в сторону и взялась за вторую.
Это был чертёж. Присмотревшись и прочитав несколько названий, она догадалась, что перед ней всё та же фабрика.
По спине побежали мурашки, и тоску как рукой сняло. Ярик явно что-то задумал, и хотя он не говорил пока, что именно, в этом деле точно нашлось место и ей.
Яне снова захотелось жить. Она перебралась за стол и, постукивая носком кроссовки по полу, принялась рассматривать все закоулки.
Она не заметила, как стемнело за окном, а когда поняла, что уже наступил вечер, лишь вздохнула и принялась разжигать камин. Потом залезла в холодильник и достала оттуда остатки сосисок и полупустую бутылку водки. Поставила сосиски вариться, а водку налила в две стопки и устроила все вместе на полу у камина. Сняла сосиски с огня и нарезала колечками в глиняную миску. Заправила майонезом и, водрузив рядом с водкой, расстелила перед праздничным ужином куртку – для мягкости – и села.
Взяла одну стопку и посмотрела на свет. Янка, и правда, никогда не пила такой гадости до встречи с Яром. Она любила крепкие коктейли, горящие и разноцветные, радовавшие вкус и глаз. Янка и пила-то больше для того, чтобы попонтоваться перед друзьями своим тонким вкусом.
– С наступающим, – сказала она вслух и, выдохнув, залпом осушила рюмку. Зажмурилась, пережидая, когда пройдёт оглушающий жар, и пропустила момент, когда за спиной хлопнула дверь.
Услышав звук, Янка поспешно выхватила пистолет и прицелилась.
Яр прошёл мимо, не обращая внимания на пистолет. Оглядел приготовленный Яной стол и бросил на пол набитые покупками пакеты.
– Я смотрю, ты уже празднуешь. Можно было не спешить.
Янка проводила его недоуменным взглядом. Бросила пистолет и, шагнув к Яру, повисла у того на шее. Прижалась всем телом так, что Яр едва удержался, чтобы не огладить её, такую горячую и гибкую.
– Спасибо, – прошептала Янка и коротко чмокнула Яра под ухом. Тот отстранил её и встряхнул.
– Ещё раз так бросишь пушку, я тебе сам что-нибудь прострелю. Дошло?
Янка торопливо закивала и, подхватив пистолет, поставила на предохранитель, а потом убрала в карман.
– Отстрелишь себе что-нибудь… ценное, – мрачно сказал Яр, – уж лучше рядом положи. И накрой нормальный стол. Я – мыться.
Янка послушно выложила пистолет и, схватив пакеты, побежала на кухню.
Яр замер на минутку, впитывая странное ощущение, которого не испытывал уже давно, – будто после долгого пути вернулся домой.
***
Яр вернулся через десять минут. Янка ещё выставляла на стол угощение – к её удивлению, почти приличное. Нашлись здесь и копчёная рыба, и икра, и шампанское – правда, не такое, к какому привыкла она сама, а простое, «Советское», какое продавали в любом магазине.
– Готово! – сообщила она и сделала торжественный жест рукой, указывая на расставленные на полу перед камином тарелки, в которых теснились копчёности. Тарелок оказалось куда меньше, чем еды.
Яр молча кивнул и опустился на пол.
Янка жестом заправского сомелье пронесла в воздухе бутылку шампанского и наполнила одну кружку. Другую Яр сразу же прикрыл рукой.
Янка посмотрела на него с недоумением, но Яр уже отвернулся и наливал себе водки.
– Ты не будешь? – спросила Янка, опускаясь рядом, так что посередине оказался Яр, слева от него – стол, а справа – сама Янка.
– Пей.
Янка сделала глоток, затем залпом осушила остаток.
– Такое ты пьёшь? – спросил Яр.
Янка посмотрела на него искоса и улыбнулась.
– Спасибо.
Яр отвернулся и уставился в огонь.
– Ты со мной поговоришь? – спросила Янка после добрых пяти минут молчания. – Всё-таки сегодня праздник…
– О чём мне с тобой говорить?
– Ну… – Янка перегнулась через Яра, подцепила кусочек колбасы и, проглотив его, устроилась у Яра под плечом. – Много о чём. Я даже не знаю, с чего начать.
Яр отвернулся к огню.
– И ты не собираешься мне помогать, да? – уточнила она. – Ну, хорошо, что это за карты?
– Узнаешь потом.
– Это какая-то операция? Налёт, да?
– Заткнись! – Яр обжёг её тяжёлым взглядом, и Янка на секунду обиженно поджала губы, но тут же заставила себя успокоиться.
– Ладно, проехали. Что это за место?
– Это дом.
– Твой?
– Почти.
Янка вздохнула.
– Яр, почему ты такой?
– Какой? Злой?
– Ты не злой. – Янка улыбнулась и потёрлась о его плечо лбом. —Мне с тобой куда лучше, чем с отцом. Но ты… грубый. И вредный. Ты хочешь казаться хуже, чем есть.
Яр повернулся к ней и окинул задумчивым взглядом.
– А может, это тебе я кажусь лучше, чем на самом деле есть?
Янка повела плечами и слабо улыбнулась, но даже так её улыбка дышала волшебством. Она приблизила губы к уху Ярослава и шепнула:
– Мне всё равно. – Потом так куснула Яра за мочку уха, что тот вздрогнул. – Ты просто весь… как судорогой сведён. Мне говоришь расслабиться, а сам… – Янка нырнула носом ему под ухо и потёрлась о тонкую кожицу, а потом вернулась назад и продолжила: – Позволь мне расслабить тебя?
Яр не ответил, и Янка решила, что это похоже на разрешение. Она перекинула ногу через бёдра Ярослава и потёрлась об него, а потом поймала в ладони щеки и приблизила губы к его губам.
– Я не разрешал.
От ледяного голоса Яра её будто водой окатило. Янка на секунду прикрыла глаза, снова проглотив обиду, и сказала тихо, но насколько могла ровно:
– Хорошо. Тогда скажи, как далеко я могу зайти.
Яр молчал.
Янка наклонилась и поцеловала его за ухом. Спустилась ниже и коснулась губами шеи над ключицей.
– Ты никогда не трогаешь меня, – прошептала она, – будто я прокажённая…
– Сколько ты выпила?
Янка отстранилась и посмотрела ему в глаза. Слов не было.
– Хочешь меня расслабить? – спросил Яр. Он скользнул рукой по затылку Яны, почти лаская, а затем поймал за волосы и оттянул голову назад. Секунду просто смотрел на лицо, покрытое ссадинами, и нежное, почти прозрачное горло. Затем развёл колени, и Янка понял, что падает на пол между его ног. Яр пригнул её голову и ткнул носом себе в пах. – Давай, работай.
Янка сглотнула. К глазам подступали слёзы, но она послушно расстегнула брюки Яра, приспустила бельё и замерла, разглядывая большой напряжённый член.
– Яр, я не могу, – прошептала она и снова сглотнула тугой комок в горле.
– Что?
– Я не умею, Яр. Прости.
– Рот открой.
Янка колебалась секунду, а затем выполнила приказ.
Яр с ходу наполнил её рот до краёв и ткнулся в горло. Порно Янка смотрела, но никогда не думала, что принять член целиком так тяжело – глотка выталкивала его сама, и к горлу подступала тошнота. Слёзы катились по щекам – не столько от обиды, сколько от постоянных спазмов. Дыхания не хватало, но Яр всё толкался внутрь неё, упираясь каждый раз головкой в мягкую гортань, пока, наконец, не попал как-то удачно, так что член вошёл в самое горло. Яр тут же выдохнул, и Яна поняла, что он кончает. Вкуса спермы она не почувствовала – член был слишком глубоко, и в этот миг Янка была этому рада.
Яр выпустил её волосы и похлопал по щеке.
– Не так уж трудно, да?
Янка мотнула головой, всхлипнула невольно и откатилась в сторону. Её трясло от едва пережитого унижения и обиды. Она не могла понять, за что, зачем он так поступает с ней
Янка обнаружила, что спрашивает вслух, когда Яр ответил:
– Потому что ты моя, Яна. И должна об этом знать.
Яр не сдвинулся с места, так и остался сидеть, глядя в огонь и лениво вытягивая из тарелки копчёности, и Янка тоже не шевельнулась. Просто лежала, глядя в темноту, и слёзы катились сами собой. Янка не могла заставить себя обернуться, посмотреть в глаза тому, кто только что поимел её в рот, и заставить себя уйти тоже не могла.
ГЛАВА 5
– Куда мы едем? – спросила Янка.
Ярик затолкал её в машину молча, не объясняя ничего, и теперь уже добрых полтора часа гнал по шоссе на своей тарахтелке. На заднем сиденье пахло бензином, и Янка чувствовала себя, как с похмелья, вот только не пила она с самого Нового года. Накрепко врезалось в память чёртово Яриково: «Сколько ты выпила?», и больше она не хотела попасться с водкой в руках .
Прошло ещё две недели, но в течение этих недель почти ничего не изменилось, разве что времени на стрельбу стало меньше, потому что теперь Яр постоянно занимался с ней сам – к Рождеству Янка уже начала отбивать некоторые удары, но настолько редко, что от постоянной боли в разбитом теле постепенно впадала в уныние.
– Что ты от меня хочешь? – однажды спросила она, не выдержав. Янка в который раз лежала на земле, побитая, а Яр стоял над ней без единой царапины. – Ты здоровее меня в два раза.
– Сколько весишь?
– Ну, пятьдесят два.
– Брюс Ли весил пятьдесят шесть.
– Пиздец! Ты меня и мировую звезду сейчас сравнил?
– А чем ты не звезда?
Янка покраснела. За три недели в этом доме она напрочь отвыкла от комплиментов, да и сомневалась, что это комплимент. Но Яр протянул ей руку, и, вцепившись в неё, Янка поднялась на ноги.
– Я устал, – бросил Яр, отпуская её, и пошёл в дом. Янка осталась стоять.
Яр умел кинуть короткую фразу, которая надолго ввергала Янку в шок. Из своей прошлой жизни Янка едва ли могла вспомнить хоть один случай, когда ей приходилось подолгу обдумывать чьи-то слова. Слова Яра, может быть, потому, что говорил тот вообще редко, Янка прокручивала в голове целыми днями, снова и снова пытаясь понять, что за ними стоит.
Ещё пару раз Яр уезжал – всё так же без объяснений.
В первый раз он привёз книги, и Янка набросилась на них, как ненормальная: скука уже почти что свела её с ума.
Яр тут же отобрал гостинец и заявил:
– Когда экзамен сдашь.
– Что? – Янка всё ещё не воспринимал всерьёз свои тренировки, потому что не слишком-то верила, что Яр возьмёт девочку, купленную для постели, в настоящее дело.
Яр, по обыкновению, отвечать не стал. Только указал пальцем на двор. Он вышел туда вместе с Яной и добрых полчаса избивал её, как обычно. Яне удалось поставить блок всего дважды, зато напоследок она со злости вмазала Яру по лицу. Сама не поняла, как это вышло, просто заметила в какой-то момент, что Яр уже расслабился и подвоха не ждёт, – и кулак полетел вперёд.
Янка тут же испугалась и попятилась, заподозрив, что сейчас уже ей прилетит всерьёз, но Яр только потёр пострадавшую щёку и сказал:
– Хватит. Я устал.
И пошёл в дом. А когда в комнате появилась Янка, опустил на стол перед ней первую книгу – «Остров сокровищ». Янка читала его в детстве раз десять, но с голодухи обрадовалась и этому и, второпях сварганив ужин на двоих (готовила всегда она, как говорил, Яр: «отрабатывала долг»), даже не доев свою порцию макарон, бросилась на второй этаж читать.
Яр пришёл на пару часов позже и застал её уже спящей над книгой в углу у окна. Перетащил на кровать, укрыл одеялом, лёг рядом и уснул.
Второй раз Яр привёз одежду. Когда стемнело, Янка долго крутилась перед окном, пытаясь рассмотреть своё отражение в мутном стекле. На свитере, который притащил Яр, значилось «Made in China», и если бы его привёз не Яр, Янка побрезговала бы даже прикасаться к нему руками.
Но его принёс Яр, а, значит, это был подарок – первый настоящий подарок Яра, если не считать книг.
И сам Ярослав тоже разглядывал Янку внимательно, сидя на диване в стороне.
– Любишь тряпки? – спросил он, поднимаясь.
Янка замерла, разглядывая отражение Яра в стекле. Тот медленно приближался к ней.
– Не то чтобы… – сказала она, – Люблю, когда на меня смотрят и я нравлюсь. А с тряпками этого добиться легче.
– Без них ты мне нравишься куда больше.
Яр остановился так близко, что Янка почти чувствовала сзади прикосновение его бёдер, но так и не коснулся её.
Янка повела плечами.
– Если когда-нибудь увидишь меня в «Calvin Klein», поймёшь, что я права.
Яр тогда спорить не стал. Просто стащил с неё свитер и, приспустив джинсы, заставил упереться руками в стекло. Вошёл без всякой подготовки – тело Янки уже привыкло к тому, что нужно быть готовой всегда.
Было всё равно больно, хоть и не так, как в самом начале. Но ещё Янка смотрела в стекло и видела там отражение их двоих – рядом: Её самой, со спутавшимися волосами и покрасневшими веками, со ссадинкой на распухшей губе (сама Янка такую трахать уж точно бы не стала) и Яра – красивого и сильного, с широкими плечами, подчеркнутыми изгибами мышц и выпирающими ключицами, от вида которых в груди у Янки начинало потягивать. Половину этого она не видела – придумывала, зная, что так оно и есть. Но одного того, что они в этом отражении были рядом, хватило Яне, чтобы кончить без всяких ласк.
– Я же говорил, ты будешь кончать подо мной, – прошептал Яр в самое её ухо, так что по телу Янки пробежал жар. —Отличная из тебя выйдет шлюха! – Яр хлопнул её по заднице и кончил ей на спину.
***
– Куда мы едем? – спросила Янка уже в который раз, не особо-то рассчитывая получить ответ, и вздрогнула, когда тот всё-таки прозвучал.
– К моим друзьям.
– Зачем? – спросила Янка осторожно после долгой паузы.
– Отрабатывать будешь.
Янка обхватила себя за плечи. Ей стало вдруг так холодно, как будто не было на ней ни пуховика, ни свитера, подаренного Яром. Она уже смирилась с мыслью, что ею пользуется Яр. Всё-таки, когда речь шла о Яре, слово «пользуется» подходило не совсем, потому что Янка и сама отдалась бы ему, только не так и не в тех местах, которые выбирал Яр. Но то, что происходило между ними, было только между ними, и тут Янка могла потерпеть, в надежде, что сможет когда-нибудь привести в порядок эти странные недоотношения.
«Отрабатывать» перед друзьями – совсем другое дело. Впервые Янку посетила мысль, что лучше бы её убили ещё тогда, месяц назад, когда она, как дурра, слила в унитаз траву.
Янка подняла взгляд, рассматривая половинку лица Ярослава, отражавшуюся в зеркале заднего вида. «Не надо», – крутилось в голове, но в горле встал ком, и она не могла произнести вслух ни слова.
Машина подъехала к какому-то строению, похожему на заброшенный склад, и остановилась.
Яр вышел наружу и, заметив, что Янка не спешит покидать салон, открыл перед ней дверь.
Та осторожно высунулась на улицу и прижалась боком к спутнику.
– Шевелись! – Яр завёл руку ей за спину и подтолкнул вперёд. Янка послушно двинулась к дверям, а Яр последовал за ней.
Оба миновали какие-то полутёмные коридоры, а затем впереди замаячил тусклый свет.
Янка оглянулась на Яра, но тот не замедлил движения, и Янка тоже продолжила идти вперёд. Она остановилась только тогда, когда оказалась в комнате с потрескавшимся деревянным столом и четырьмя стульями. На трёх сидели люди, лица которых Янка с трудом могла разглядеть в полумраке. Один – лет двадцати пяти, обычный парень, каких на улицах полно. Волосы собраны в «хвост», в ухе – серьга. На плечах – расстёгнутая косуха, а под ней – футболка «Metallica». Другие два – того же возраста, что и Яр: кавказец в простой кожаной куртке и чёрном свитере и худой мужик со впалыми щеками, покрытыми грязноватой щетиной.
Один стул остался свободен, но Янка сразу догадалась, что последнее место предназначается не ей. Яр подтвердил эту мысль, приказав:
– Чаю нам сделай, Янка.
– Командир, – протянул худой, – не серьёзно.
– Только так, Тук. Перед боем – ни капли.
– Не на войне.
– С чего ты так решил?
Тук промолчал, а Янка с ехидством отметила про себя, что подобный тон пугает не только её. И ещё в голове отложилось: «перед боем». Это пока ничего не значило, но под ложечкой заметно засосало.
Янка отошла к окну и принялась разбираться в утвари: покрытый накипью фильтр для воды, кипятильник, как у Яра дома у Яра, кастрюлька и ещё какие-то мелочи.
– Сразу решим, – произнёс тем временем за спиной у неё Ярослав. – девчонку зовут Яна, и она – моя шлюха.
Кипятильник в руках Янки дрогнул и упал на пол, но наклониться за ним она побоялась. Вместо этого оглянулась и мрачно посмотрела сначала на Яра, а потом на каждого из троих. Поджилки снова тряслись, а рука потянулась к спрятанному под курткой пистолету, но Янка ждала продолжения.
– Тот, кого это не устраивает, может свалить сейчас. Или молчать до самой смерти.
На какое-то время воцарилась тишина, а потом парень в косухе произнёс:
– Да всё уже обсудили, Зверь. Кому что не нравилось – тех здесь нет.
Яр кивнул.
– Это – первое. Янка не тормози, мы тебя ждём.
Янка торопливо присела на корточки, подхватила кипятильник и продолжила выполнять приказ. Щёки пылали, но оставалось только надеяться, что никто не видит этого в темноте.
– Второе: Янка в команде, и пятая доля – её.
Янка вздрогнула и попыталась не выронить кипятильник второй раз. Не вышло. К счастью, кипятильник упал в кастрюльку с водой, и наклоняться за ним уже не пришлось. Янка развернулась и, прислонившись бёдрами к подоконнику, скрестила руки на груди.
Её второй раз окинули оценивающим взглядом.
– А не сдаст? – спросил кавказец.
– Увидим. – Яр извлёк из кармана какие-то бумаги и принялся разворачивать. Даже со своего места Янка разглядела знакомую карту с отметками, и сердце её гулко забилось. Вода уже начала закипать, и она торопливо засыпала в чашки заварку, залила кипятком и, взяв по две чашки в каждую руку, перенесла на стол. За своей возвращаться не стала, не желая пропустить ни слова.
Тем временем Яр начал объяснять план, который, как поняла Янка, не слышал до сих пор не только он, но и вообще никто из присутствующих.
– Занимаем позиции по двое – здесь и здесь. Янка выманивает охрану, и мы снимаем пацанов с двух сторон.
Все посмотрели на Янку. Та сглотнула.
– А если она нас кинет? – озвучил кавказец явно общую мысль.
– Тогда мы по уши в дерьме. Ещё вопросы есть?
Янка сглотнула ещё раз.
– А если у меня не получится?
– Тогда тебя пристрелят. Или они, или мы.
Яр сделал паузу, выжидая, желает ли кто-то что-то добавить, но поскольку все молчали, произнёс:
– Продолжим.
Он коротко описал основные сценарии развития штурма, и из всего сказанного Янка поняла одно: если кого-то пристрелят, то это будет она. Ей предполагалось отвлекать внимание почти на каждом этапе, и только в самом конце, когда трое «друзей» Яра шли открывать последнюю комнату, она возвращалась назад и вместе с Яром прикрывала отход. Подмывало спросить: «Почему?» Боятся ли они, что она утащит что-то из добычи, или просто не хотят показывать товар?
Янка так и не задала этот вопрос до самого конца, понимая, что ответа всё равно не получит. А когда Яр закончил и произнёс коротко: «Вопросы?» младший, которого звали Толиком, опередил его:
– Один: что мы берём?
Наступила тишина, и Яне захотелось расхохотаться – то ли от напряжения, то ли из солидарности с бедным парнем, который, как и она, работал втёмную.
– Товар, – ответил Яр и встал. – Подъем! Не тормозим. Если всё пройдёт успешно, то в районе не останется никого кроме нас, – бросил он уже на ходу через плечо. – Это всё, что тебе надо знать, Толян.
***
Янка стояла посреди тёмного переулка. За углом во мраке ей чудились дула автоматов, направленные на неё.
Янка сглотнула. Умом, вроде, понимала, что просто так стрелять в неё не станет никто, и в то же время она абсолютно не знала этих людей и не знала, что делает здесь сама.
Янка расстегнула куртку и поправила свитер – несмотря на мороз, по спине бежал пот.
Вошла в двери и огляделась: обычный офис. Куда приличнее того места, где происходила их собственная планёрка. Слева – стойка охраны и двое мужиков за стеклом.Не то чтобы профессионалы, но и не дедок с кТукой (?).
– Простите. – Янка улыбнулась, стараясь скрыть дрожь. – Я ищу отца. Он, вроде, работает здесь.
– Фамилия? – спросил охранник.
– Соколов, – ляпнула Янка наобум. Что врать дальше, она не знала.
Охранник принялся смотреть список.
– Такого нет.
– Может, я ошиблась? Это «Инджастил-корп»?
Охранники переглянулись.
– Хохловка, 32?
– Тридцать, – произнёс лениво стоявший слева.
– Слушайте, я не могу найти. Не покажете мне, куда идти?
Снова переглянулись, и один вышел из-за стойки, а другой остался стоять.
Янка судорожно соображала. Сердце бешено колотилось .
– Вообще-то, – сказала она, падая в руки к приблизившемуся к ней мужику, – я не к отцу, я к тебе…. – Она скосила глаза на бейджик, – Влад.
– Что?.. – Мужик попятился, но Янка последовала за ним.
– Я всё объясню. Вы дружили с моим отцом. Ты приезжал к нам на дачу. Я тогда ещё поняла, что люблю тебя, Влад. – Она повисла у охранника на шее.
– Пиздец! Димон, убери её! – заорал Влад и попытался отцепить Янку от себя, но безуспешно.
– Не выгоняй меня, – зашептала Янка, – тебе будет со мной хорошо…
– Дура, отвали, бля! Димон, помоги!
Второй охранник выбрался, наконец, из-за стойки и оторвал руки Янки от напарника.
– И что с ней делать? – спросил он, продолжая удерживать девушку за запястья. В голосе слышался плохо скрываемый смех.
– Убери её на улицу, нахер! Противно, бля!
– Не уйду! – выдохнула Янка с экспрессией, но стараясь не привлекать внимание обитателей соседних кабинетов. Рванулась и опять повисла на шее у Влада.
Её снова попытались оторвать. В конце концов, совместными усилиями двое мужиков скрутили её и кое-как выволокли в проулок.
Прежде чем их руки отпустили её, с двух сторон прострекотали приглушённые очереди, и охранники рухнули в снег. Янка замерла, как суслик, когда одна из пуль прошила сугроб в сантиметре от неё, а в следующий миг Яр уже толкнул её в плечо, заставляя нырнуть обратно в холл. Прежде чем они оказались внутри, Яр всунул в руки Янке плотную трикотажную маску – такую же, какую уже надел сам.
Дальше всё пошло по сценарию номер три. Весь офис уже спал. Оставалось снимать охрану и камеры. Друзья Ярослава явно занимались чем-то подобным не в первый раз, и хотя ещё дважды пули проходили в опасной близости от рукава Янки, они всегда попадали в цель. Без эксцессов добрались до хранилища, и там Яр подал ребятам сигнал идти вперёд, а Янку дёрнул к себе и зажал в углу, чтобы они могли видеть коридор, но никто не видел их.
Янка дрожала. Яр чувствовал это всем телом, потому что они оказались прижаты друг к другу так плотно, как не прижимались во время секса, и эта близость давала неожиданное упоение, удовлетворение куда большее, чем оба получали в постели.
– Не трясись так, – прошептал Яр ей в ухо, и от касания горячего дыхания Янка затряслась ещё сильней, – промажешь.
– Да, – только и смогла выдавить Янка и прижалась к нему ещё крепче.
Яру показалось, что она делает это специально – его и самого начинало колотить от возбуждения. От запаха Янки, от влажных губ, ещё недавно обсасывавших его член, оказавшихся теперь в паре сантиметров от Ярикова лица.
– Как ты уговорила охрану выйти? – спросил Яр, чтобы разрядить обстановку.
Янка бросила на него быстрый взгляд. Признаваться не хотелось. Она как наяву слышала едкое «хорошая шлюха». И всё же она сказала:
– Повисла на шее у одного. Сказала, что давно его знаю, что он отдыхал на даче у моего отца.
Яр посмотрел на неё как-то странно, и от Янки не укрылся этот взгляд, но смысла его она понять так и не смогла.
Янка отвернулась и только поэтому уловила блеск в темноте.
– Яр! – заорала она и толкнула Яра в сторону, но сама ускользнуть не смогла. Пуля вошла в бедро и прошла насквозь, а через секунду дважды хлопнул пистолет Яра, и чьё-то массивное тело осело на пол в темноте.
– Готово! – Трое ребят со спортивными сумками выбежали из хранилища. Сумок набралось пятеро на троих, и вскоре Янка поняла, почему: две сумки швырнули им. Яр поднял свою и бросился по коридору. Янка тоже попыталась поднять добычу. Та оказалась тяжёлой, и она, может быть, смогла бы её утащить, если бы не чёртова нога. Сделав два шага, Янка повалилась на бок. В груди похолодело, потому что остальные и не думали останавливаться.
– Яр… – выдохнула она безо всякой надежды, но Яр обернулся. Смотрел на неё секунду, а потом подскочил и, подхватив за пояс, поволок прочь. Обе сумки продолжали болтаться у них с двух сторон, но Янка сильно подозревала, что её вялые попытки отталкиваться одной ногой Яру только мешают.
– Может, бросить? – спросила она.
– Даже не думай – убью! – выдохнул Яр и свободной рукой пустил пулю в подскочившего сбоку охранника. – Быстрее ногами шевели.
Янка шевелила изо всех сил, пока не рухнула в кузов поджидавшей их за углом «газельки» и машина не рванула с места. Она лежала на полу и зачарованно смотрела в карие глаза, неотрывно глядевшие на неё. Яр ничего не говорил, да Яне и не было нужно. Хватало того, что на неё смотрят эти глаза.
ГЛАВА 6
– Журавлёв, я тебя сейчас на кол посажу! Тридцать километров от станции – надо ж предупреждать!
Журавлёв расхохотался и расставил руки, позволяя незнакомому мужчине в форме ОКСВА себя обнять.
Янка стояла в сторонке, разглядывая обоих. Отец был, как всегда, сдержан, незнакомец – по-настоящему рад. Он смотрел пока только на старого друга, тряс его руку и смеялся, демонстрируя тридцать два белоснежных зуба, и уже сейчас Яне хотелось улыбнуться в ответ.
– Да я уж и сам думал, ты не доедешь, обед давно прошёл! – Отец радостно кивнул и тоже сжал руку гостя.
– А это кто? – Солдат перевёл взгляд на девочку, стоящую рядом, и Янка замерла, потому что взгляд карих глаз пронзил её насквозь. Стояла и смотрела, не в силах вымолвить ни слова, пока отец не ответил за неё:
– Это Янка. Моя… дочь.
– Янка, значит. – Десантник протянул ей руку, и Янка тоже протянула руку в ответ, но едва их пальцы соприкоснулись, лицо гостя исказилось, состарилось, превращаясь почему-то в лицо Яра, он отдёрнул руку и совсем уж чужим голосом произнёс:
– Дура, отвали, бля, противно!
Янка попятилась назад и попыталась вырваться, но пальцы держали крепко. Сжимали ладонь и тащили куда-то, а потом оказались на плече, впились до боли, так что Янка заорала, и принялись трясти…
***
– Янка!
Янка распахнула глаза и увидела перед собой сероватый, но ровно выбеленный потолок.
– Не ори ты так, соседей разбудишь!
– Где я? – прошептала Янка и перевела взгляд с потолка на сидевшего рядом Ярослава. В полумраке комнаты, освещённой одной- единственной лампочкой на двадцать пять ватт, Янка заметила, как чуть дёрнулось его лицо – или просто по нему пробежала тень от проехавшей за окном машины.
– У меня. Есть хочешь?
Янка прислушалась к себе и покачала головой. Попыталась сесть и тут же едва не заорала опять, почувствовав боль в ноге. Яр вовремя зажал ей рот.
– Нормально всё, – сказал он. – Пуля прошла навылет. Артерия не задета. Я наложил швы. Полежишь немного, и пройдёт.
Рука Яра скользнула по её губам, и Янка была почти уверена, что кончики пальцев нарочно задержались на краешке рта, у самой ссадины, а ладонь замерла на щеке. Она закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением едва заметной нежности, такой редкой и почти нереальной между ними. Открыла глаза и увидела, что Яр всё ещё внимательно смотрит на неё. На секунду Яне показалось, что сейчас Яр спросит: «Зачем?». И тогда, если бы он спросил, Янка ответила бы, смогла объяснить, что в ту секунду, когда прогремел выстрел, готова была умереть за него.
Яр убрал руку и встал. Исчез в темноте, оставив Янку наедине с подступившим со всех сторон одиночеством.
Янка с минуту полежала неподвижно, встала и заковыляла за ним.
Квартира оказалась небольшой: комната, кухня и микроскопический коридор. Даже дача, где они провели последний месяц, по сравнению с ней выглядела роскошной. Зато тут было больше мебели, имелась плита, на которой Яр как раз что-то кулинарил, и почти не битый сервиз с вишенками стоял на навесной полке у самой раковины.
– Квартира тоже «почти» твоя? – спросила Янка, приваливаясь плечом к косяку.
Яр резко обернулся.
– А ну в кровать!
Янка покачала головой.
– Не уйду. Сколько времени прошло?
Яр пару секунд смотрел на неё, а потом неожиданно для самой Янки уступил.
– Сядь! – приказал он, и, решив на сей раз не спорить, Янка опустилась на стул.
Какое-то время царила тишина, только слабо булькала закипающая вода.
Потом на стол перед Яной опустились чашка чая и сахарница.
– Спасибо, – сказала она тихо и сделала глоток.
– Квартира моя, – сказал Яр, снова отворачиваясь к плите. – Дали, когда вернулся с войны. Награда за службу в горячей точке. А дача… Дачу строили на двоих с одним пацаном. Ещё до войны. А когда вернулся, стало не до того.
– А он сейчас…
Яр бросил на Янку сердитый взгляд, и та замолкла на полуслове. Потянулась за ложкой и принялась помешивать чай, в который так и не положила сахар.
– Ты плохо спала, – сказал Яр, тоже делая вид, что сосредоточился на своём вареве. – Разговаривала сначала, потом стала кричать.
– Да. – Янка повела плечами. —Снилась всякая хрень. Избыток свинца в ноге.
Яр усмехнулся и посмотрел на неё.
– Ты молодец.
По спине у Янки пробежала волна мурашек. Будь на месте Яра кто-то другой, она, наверное, попросила бы повторить ещё раз, но с Яром шутить не хотела.
– Сдала? – спросила она.
– Пока только один.
Янка вздохнула и уткнулась носом в чашку.
– Что будет теперь? – спросила уже куда мрачней.
– Теперь… – Яр шлёпнул на стол две тарелки и принялся перекладывать в них разваренные макароны. – Ребята со Страстного решат, что их грабанули ребята с Виноградного. Они займутся своими разборками, а мы тем временем сдадим добычу и займём освободившийся район. Вано подтянет ещё пацанов, Тук выставят патрули… Какое-то время понадобится, чтобы объяснить конкурентам, кто здесь главный, ну и всё.
– А добыча… – осторожно поинтересовалась Янка. – Ты сказал, что я в доле.
Ярослав метнул в неё неожиданно колючий взгляд.
– Сказал, – подтвердил он. – Закон о рабочей силе, которая должна быть оплачена.
– Значит… ты отдашь мне деньги?
Яр холодно усмехнулся. Подошёл к ней и, вцепившись двумя пальцами в подбородок, заставил запрокинуть голову назад.
– Ты что-то не поняла, Янка? Ты – моя шлюха. И всё, что есть у тебя, принадлежит мне.
Янка сжала кулаки и попыталась отвести взгляд, но Яр не позволил. Его пальцы больно впились ей в щёки.
– Повтори! – прозвучал приказ.
Горло сдавил спазм. Если бы Янка и хотела, она не смогла бы заговорить.
– Я сказал, повтори! – Глаза Яра сверкнули.
– Я – твоя шлюха, – повторила Янка и почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – Всё, что у меня есть, принадлежит тебе.
– Молодец.– Яр ослабил хватку и похлопал её по щеке. Затем сел на свободный стул и принялся есть.
***
Нога заживала медленно – по крайней мере, так казалось Яне, которая теперь изнывала от необходимости сидеть взаперти. В комнате обнаружилось радио, а на кухне – чёрно-белый телевизор, показывающий три канала хорошо, а один кое-как; но она буквально чувствовала, как стены давят на неё .
Яр стал чаще уходить. Он целыми вечерами где-то пропадал и возвращался под утро, а затем спал до полудня или дольше. Янку почти не трогал, и она не знала, радоваться или нет.
Она по-прежнему хотела Яра. Когда они лежали в одной постели. Когда Яр помогал ей принять ванну, не задевая бедра. Когда видела его на кухне в одних джинсах с сигаретой в зубах. Она хотела, чтобы глаза Яра смотрели в её глаза. Хотела, чтобы руки Яра гладили её. Хотела сама целовать выпуклые мускулы, покрывавшие тело Яра, прикусывать пунцовые соски. Но она не хотела боли. Не хотела, чтобы плоть Яра раздирала её изнутри. Не хотела снова давиться ею, пытаясь сдержать слёзы. Не хотела ощущать себя использованной и униженной.
И по-прежнему в сердце оставался страх, что она окажется ненужной.
Недели через две, когда бедро уже стало подживать, Яр пришёл домой пораньше с незнакомой спортивной сумкой в руках. Швырнул её на кровать и сказал:
– Разбирай.
Янка ожидала увидеть внутри продукты. Вопрос питания она поставила уже на второй день, потому что есть разваренные макароны Яра было выше всяких сил.
– Яр, больше не готовь мне, хорошо? – попросила она, увидев эту субстанцию в третий раз.
Яр с недоумением посмотрел на неё.
– Я сама всё сварю. На двоих. Особенно, если ты купишь мне нормальные продукты.
– Нормальные? Тебя чем-то сосиски не устраивают?
Янка подняла бровь. При виде искреннего недоумения на лице «хозяина» ей стало смешно.
– Мясо, Яр. Картошка. Рис. То, что готовят, а не то, что жрут впопыхах.
Яр обиженно отвернулся, но угрозы на его лице Янка не заметила.
– Список напиши, – буркнул он. На следующий день ели мясное рагу. Яр выскребал с тарелки остатки подливки, а Янка поглядывала на него исподлобья и старалась сдержать улыбку.
– Есть от меня толк? – спросила она, подходя к Яру сбоку и обнимая будто невзначай. Яр сначала не отреагировал. Потом, как показалось Яне, прижался к ней плотней, так что захватило дух. А в следующую секунду сделал то, чего Янка никак не ожидала – поймал её руку и поднёс к губам.
Яне показалось, что у неё вот-вот подкосятся ноги. Она хотела было тут же обнять Яра сильней и расцеловать, но тот мгновенно отодвинулся и чуть оттолкнул её, давая понять, что нежности закончены.
– Если можешь стоять, посуду помой.
И хотя Яр так и не сказал даже самого простого «спасибо», список с тех пор составлялся регулярно, и продукты по нему бесшумно поступали в холодильник, так же незаметно превращаясь затем в отбивные, жаркое и мясное рагу.
Иногда Яр приносил что-то самочинно, и тогда сумка сначала показывалась Яне, как сейчас, чтобы та сказала, покупать это в следующий раз или нет.
Янка расстегнула молнию и заглянула внутрь, но вместо замороженных грибов или куриных окорочков увидела фабричные пакеты с одеждой, сложенные, правда, кое-как.
Она подняла глаза и в недоумении посмотрела на Яра.
– Ты шмотки просила, – пояснил тот. —Надень, погляжу. – И включил свет.
Янка вытащила пакет и надорвала край. Извлекла оттуда джемпер и посмотрела на свет. У самого ворота красовалась бирочка «Calvin Klein».
Как ни старалась Янка отыскать подвох, но так и не нашла ничего, выдающего китайский товарпром. Она отлично знала, какой на ощупь должна быть дорогая ткань, а эта была той самой, с шёлковой нитью, делавшей джемпер невесомым, как крыло бабочки.
– Ты надевать будешь или нет? – вырвал её из транса голос Яра, немного раздражённый, но скорее насмешливый.
Янка торопливо кивнула и, сбросив собственный грубый свитер, надела новый. Встала, осмотрела себя в зеркале со всех сторон. Затем, даже не взглянув на Яра, погрузила руку обратно в сумку и принялась вытаскивать пакеты один за другим. Нашла джинсы и, сбросив свои собственные, давно уже порванные в нескольких местах, натянула новые. Джинсы сели как влитые.
– Как угадал? – спросила она, поворачиваясь перед зеркалом.
– На ощупь показал.
Янка резко развернулась, пытаясь понять, шутит Яр или нет. Тот держал руки так, как если бы удерживал Янку за бёдра. К щекам мгновенно прилила кровь, когда Янка представила эти объяснения с продавцом.
– Ты сказал, что это для твоей шлюхи? – поинтересовалась она ехидно.
– Конечно. Покажи ещё.
Янка не ответила, решив, что подробности знать не хочет. Скинула джемпер и принялась мерить всё подряд, надевая по три вещи сразу – платья, футболки, ещё джинсы, кожаную демисезонную куртку и кроссовки. Всё – дорогих европейских фирм.
В конце концов, она замерла, рассматривая в зеркале последний комплект – свободную майку цвета хаки из мягкой тонкой ткани и хлопковые летние брюки. Яне нравилось. Её будто отпустила судорога, давившая грудь с тех самых пор, как она потеряла всё. Она не хотела говорить об этом Яру, потому что в словах не было проку, но сама жизнь, которую она вела теперь, давила не меньше, чем стены малюсенькой комнатки. Битые чашки, водка в холодильнике, протёртые обои – всё, чего Яр, казалось, не замечал вовсе. И эта ткань, льнувшая к коже, сейчас заставляла Янку чувствовать себя так, будто с груди сняли тугой бинт – становилось легче дышать.
Яр подошёл к ней сзади и скользнул руками по бокам. Янка продолжала смотреть в зеркало, на их общее отражение, и ей показалось, что Яр наслаждается этим ощущением так же, как и она сама.
А в следующую секунду Яр поддел майку и рванул вверх, рискуя порвать, так что Янка едва успела поднять руки, позволяя дорогой вещице соскользнуть с неё и упасть на пол.
– А всё-таки без неё лучше, – сообщил он, сдёргивая с Янки брюки и прижимая к себе её обнажённое тело.
Яр коротко огладил её грудь, а затем толкнул Янку на кровать, в ворох разбросанных вещей.
Янка непроизвольно сжалась, почувствовав, как прижимается к промежности головка члена, и взвыла, когда Яр вошёл внутрь.
Яр, как всегда, задвигался быстро, методично вбиваясь в Янку и не думая ей помогать. Янка стояла, согнувшись и впившись ногтями в ладони, стараясь сосредоточиться на чём-нибудь постороннем – хоть бы и на мелькавшей перед глазами бирочке Calvin Klein.
А потом Яр резко выпустил её и, тут же перехватив за плечи, перевернул. Сунул в губы член, и Яне стало страшно, что повторится то, что случилось на Новый год. Она всё же открыла рот, зная, что с Яром лучше не спорить, и на язык брызнула солёная жидкость. Впервые Янка почувствовала вкус спермы. Было неприятно – не столько от самого вкуса (он оказался вполне обычным), сколько от того, что её рот используют таким образом.
Яр отодвинул в сторону разбросанные шмотки и лёг на кровать.
Янка сидела какое-то время, глядя перед собой и стараясь не дрожать.
– Яр… – Она запнулась, не зная, как подобрать слова, чтобы их услышали. – Яр, пожалуйста, я не хочу так.
– Как – так?
Янка закрыла глаза и глубоко вдохнула. «Как со шлюхой», – билось в мозгу, но вместо этого она сказала:
– Мне неприятно, когда ты берёшь меня так. Может быть, я что-то делаю неправильно? – Она внимательно посмотрела Яру в глаза.
– Может быть, – сказал тот, протянул руку и коснулся её запястья, а затем потянул на себя и заставил лечь рядом.
Яр обнял её, всего на секунду, и дрожь усилилась, потому что Янка не знала, чего теперь ждать.
Рука Яра прошлась по её груди – шершавая, но неожиданно осторожная. Скользнула к животу. Янка зажмурилась от страха.
– Смотри мне в глаза, – приказал Яр. Янка тут же выполнила приказ.
Пальцы Яра задвигались – медленно, то и дело меняя силу нажима, будто их хозяин подбирал ритм. Этого было мало, и Янка протянула руку, касаясь тела Яра так, как хотела уже давно. Поглаживая и изучая.
– Научи меня, – прошептала она. Яр кивнул и остановил руку. Янка закусила губу, чтобы не взвыть от разочарования, и во взгляде её появилась мольба.
– Давай сама, – шепнул Яр, почти касаясь дыханием её щеки, и Янка двинула бёдрами навстречу. Вцепилась пальцами в плечи Яра, толкаясь всё сильней, и, наконец, прогнулась, отдаваясь всполоху удовольствия.
Яр отодвинулся, снова оставляя Янку наедине с самой собой. Сдёрнул со стола салфетку и вытер ладонь. А затем вернулся на кровать.
Янка осторожно подобралась к нему и, обняв поперёк живота, положила голову ему на грудь. Яр никогда не отталкивал её, но никогда и не обнимал сам.
– Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, – сказала Янка и поцеловала его у самого сердца. – Я всё сделаю, только научи.
Яр перевернулся на бок и сгрёб её в охапку, так что Янка снова уткнулась ему в грудь, и коротко произнесла:
– Завтра. Спи.
ГЛАВА 7
– Так хорошо? – спросила Янка и провела ладонями по внутренней стороне бедра, скользя в опасной близости от напряжённого члена Ярослава.
Яр кивнул, не открывая глаз, и Янка продолжила. Чуть развела ноги лежащего перед ней мужчины, чтобы проникнуть пальчиками в образовавшуюся щель, затем сгребла в горсть яички и несколько раз перекатила в ладошках.
– Поцелуй, – приказал Ярослав, всё так же не открывая глаз.
Янка улыбнулась. Яр особенно нравился ей таким, усталым и разморенным после душа, когда каждая клеточка его тела дышала и казалась необыкновенно близкой и живой.
Девушка осторожно коснулась губами чувствительных «шариков», слегка подцепила кожицу и потянула на себя, вырывая из горла мужчины стон.
– Не больно? – спросила она.
Яр в полумраке покачал головой.
Янка снова опустила взгляд на едва начавший напрягаться член, скользнула по нему ладонью легко, чуть дразняще. Потом ещё немного развела в стороны бёдра Ярослава и устроилась между ними.
Обмакнула пальцы в апельсиновое масло – стоило некоторого труда убедить Ярослава в том, что без него никакое обучение невозможно. Но результат превзошёл все ожидания. Яр сам уже таял под касаниями нежных рук.
Янка снова скользнула пальцами по яичкам и, продолжая придерживать их одной рукой, другой провела по члену Яра, отозвавшемуся лёгким напряжением.
– Сильнее.
Янка сильнее надавила на основание и снова улыбнулась, услышав шумный выдох. Не удержалась и тут же коснулась в том же месте языком, хотя этого Яр делать не говорил.
Затем поймала член Яра двумя руками и принялась массировать, водя большими пальцами от бежавшей по центру голубоватой венки к бокам и останавливаясь у самой головки.
Яр, казалось, окончательно расслабился.
Янка снова приласкала его член, теперь уже поймала в кольцо из пальцев и с упоением наблюдала, как он вытягивается под её пальцами. Чуть отогнула и легко коснулась головки губами, скорее дразня, чем занимаясь делом.
– Соси, – приказал Яр и попытался поймать Янку за волосы, чтобы прижать плотнее, но она увернулась.
– Ты обещал!
Яр издал звук, похожий на рычание, но руку убрал.
Янка поймала губами головку, теперь уже целиком, и скользнула по её окружности кончиком языка. Затем наделась рывком на напряжённый член настолько, насколько хватило глубины рта, и вытолкнула его языком. Лизнула, как мороженое, вызывая недовольный стон. Затем опять поймала головку губами и принялась мягко посасывать.
– Вот так, – скорее выдохнул, чем приказал Яр, когда язык Янки скользнул под уздечку, – и кругом.
Янка послушно очертила круг, а затем снова насадилась на член до конца, теперь уже вычерчивая языком зигзаги. Скользнула обратно, старательно массируя ствол губами, а затем ещё раз повторила движение.
Яр непроизвольно задвигался навстречу, но Янка поймала его бёдра и умоляюще простонала, отчего член Яра запульсировал, приближаясь к разрядке. Янка ускорила движения. Снова поймала ладонями яички Яра и принялась перекатывать их в пальцах. Живот Яра задрожал, а дыхание стало ещё более частым, и в нёбо Яне ударила солёная жидкость.
В этот раз она была куда приятнее, потому что она хотела её сама. Она была её победой, и она пила её, наслаждаясь каждой каплей, потягивая, будто через трубочку, и языком помогая себе выжать последние капли.
Потом отстранилась, поцеловала опустошённый член и осторожно спрятала обратно под тонкую кожицу.
– Ну как? – спросила она, пряча хитрую улыбку.
– Уже лучше, – сообщил Яр, и Янка обиженно фыркнула.
Затем проползла по кровати повыше. Боднула Яра в подмышку и протянула.
– Я-ар! Я тоже так хочу!
Яр открыл глаза и посмотрел на неё. Расслабленность как рукой сняло.
– Ты меня решила в опущенные записать?
– Что?
– Чтобы я щлюхе лизал?
Янка со свистом втянула воздух. Зажмурилась, стараясь остановить подступившие к глазам слёзы. Яр умел доводить, но Янка не собиралась вестись на его обычную грубость. Она отодвинулась в сторону и села, обняв колени, выжидая, когда немного схлынет жгучая обида.
– Хотя бы погладь меня, – попросила она, наконец.
На это Яр соглашался иногда – кажется, только тогда, когда совсем переставал следить за собой и своими бессмысленными принципами, причинявшими только боль.
– Сама погладь. – Яр заложил руку за голову и приготовился смотреть – так демонстративно, что по телу Янки снова пробежала волна возбуждения.
Она облизнула губы и села поудобнее, так, чтобы расслабиться самой и позволить Яру видеть каждую деталь. Опустила веки, делая вид, что рассматривает собственную пульсирующую промежность, но тут же сквозь ресницы бросила на Яра любопытный взгляд, проверяя, смотрит он или нет. Провела по складочкам рукой в первый раз. Яр смотрел. Смотрел так, что у него блестели глаза, и от этого жадного внимания у Янке захватывало дух.
Она сделала ещё одно движение, неторопливо развела в сторону губки и погладила чувствительный бугорок, а затем скользнула рукой вниз и проникла внутрь.
– Ты хочешь меня, Яр, – прошептала она.
Янка видела, как задрожало тело Яра, и на секунду испугалась, что тот сейчас бросится на неё, но Яр только смотрел.
Янка медленно задвигала рукой, продолжая смотреть в горящие Яровы глаза. Потом всё-таки опустила веки до конца и представила, что Яр не там, в полуметре, а здесь, рядом, обнимает её. Что это его руки скользят в её теле.
– Скажи что-нибудь, Яр, – прошептала она и тут же добавила: —Пожалуйста.
Яр молчал. Так долго, что сердце снова сдавила обида, а потом матрас качнулся, и Янка обнаружила, что сзади её подпирает обнажённая влажная грудь. Рука Яра оттолкнула её собственную и вошла глубоко внутрь.
– Шлюха, – шепнул Яр в самое её ухо и двинул ладонью.
Янка кончила мгновенно, не успев понять ничего.
Яр смотрел секунду на свои пальцы, покрытые прозрачной жидкостью, а потом поднёс их к губам Янки. Та открыла глаза и непонимающе посмотрела на ладонь.
– Лижи.
Янка обмякла. Снова, несмотря на счастье, наполнявшее всё её существо секунду назад, она чувствовала себя подстилкой.
Янка сжала кулаки, сверкнула на Яра глазами и принялась лизать, лаская языком каждую подушечку, щекоча ладонь языком, даже когда полностью слизала солёный вкус.
Посмотрела на Яра и прищурилась. Выгнулась, приближаясь к самому его лицу.
– Ты хочешь меня. Хочешь до звона в яйцах – и никак не можешь себе этого простить.
Она выскользнула из рук Ярослава и, стараясь успеть до того, как Яр осознает сказанное, заперлась в ванной.
***
В начале весны, едва снег стал стаивать, они перебрались обратно на дачу.
Янка всю дорогу сжимала в руках сумку с вещами и недовольно фыркала не переставая.
– Что тебе не нравится? – не выдержал, наконец, Яр. Он спросил это, едва они вышли из машины, и Янка тут же привалилась к капоту, скрестила руки на груди и упрямо уставилась на него.
– А что нравится тебе? Тут ни плиты, ни душа, ни хрена.
– Ты сама жаловалась, что в четырёх стенах тебе тесно!
Янка открыла рот и снова закрыла.
– Так это из-за меня? – спросила она тихо.
Яр ругнулся, что вообще-то было ему не свойственно.
– Из-за Папы Римского! Мне вообще плевать, где жить, но там хоть ребята под боком, ездить не надо далеко.
Янка сказанного уже не слышала. Расцвела улыбкой и шагнула к Яру. Опустила руки ему на плечи.
– Ярик, я не это имела в виду. – Она замолкла, пытаясь подобрать слова. – Я хочу тебе помогать. Делать что-нибудь.
– Помогать?! Да что от тебя толку, от малявки?!
– Зимой я справилась! Скажешь, нет?
Яр вздохнул.
– Тогда тем более надо переезжать сюда. Будешь тренироваться – может, выйдет толк. Янка, мы с ребятами знакомы с Афгана. Все были под огнём.
– Ну, скажи, что я не была!
– Ты показала себя неплохо, да…
Яр вздохнул. Окинул Янку оценивающим взглядом. Как он ни старался, не мог представить её пятым членом их компании, а отдавать в подчинение другому, делать из неё шестёрку и позволять кому-то ещё командовать ею, кому-то ещё приручать её – это было ещё более немыслимо.
Яр шагнул к ней и резко приподнял её голову за подбородок.
– Ты будешь моей шлюхой, Янка. Это твоя главная обязанность –быть при мне.
Янка молчала. Яр ждал, что она будет беситься, кричать – она умела кричать очень убедительно и обижаться так, что даже он не мог смотреть. Но Янка молчала и просто смотрела на него.
– Я буду твоей, – сказала она. – Кем захочешь, для тебя. Но позволь мне быть рядом с тобой.
По спине Яра пробежали мурашки.
– В дом! – сказал он коротко и подтолкнул Янку в плечо. Та п послушно поплелась, не пытаясь спорить.
Вечером оба сидели у камина и ели сосиски, сваренные на кипятильнике.
– Нравится? – спросила Янка.
– Нет! – отрезал Яр, просто потому, что это был привычный ответ.
– Мне тоже нет. А если бы поставил электроплитку, я бы сделала бифштекс.
Яр посмотрел на неё таким взглядом, что Янка отползла чуть назад, просто на всякий на случай.
Он отвернулся к огню. Никогда до появления Янки Яр не замечал, что дом, в самом деле, никуда не годится. Ему было просто плевать, есть ли тут мебель и есть ли на чём готовить. Ему вообще на всё было плевать, и сейчас, вспоминая прошедшие после войны семь лет, он не мог вспомнить, что делал всё это время.
– Ещё нужен душ, – продолжила Янка, чувствуя, что бить её не собираются. Отставила в сторону пустую тарелку и опустила подбородок Ярославу на плечо. Забралась холодными ладошками ему под свитер и принялась поглаживать, вызывая волны возбуждения во всём теле. – Я буду отсасывать тебе прямо в душе, – прошептала она и куснула Яра за ухо. —Представь, горячие струи текут по твоему телу… И по моему. Я, вся мокрая, у твоих ног, ловлю твои яички в ладонь… Ласкаю их пальчиками, а потом ловлю губами твой член…
– Душ… – повторил Ярослав. Он и сам уже хотел душ, и не столько потому, что возбудился от описаний – трахнуть Янку можно было прямо здесь, безо всякого душа. Упереть руками в камин, содрать с неё штаны и натянуть так, чтобы она кусала губы до крови. И Янка не пискнет. Яр это знал.
Он хотел этот чёртов душ просто потому, что его хотела Янка. Потому, что не хотел, чтобы Янка снова сказала «даже бомжи лучше живут».
Вот только деньги подходили к концу. Из двухсот косарей сто он отдал за спущенную в унитаз траву. Ещё двадцать ушло на шмотки – чёртов Calvin Klein, по штуке за шмотку, да ещё таможня, когда такая же тряпка на Черкизове стоит сто рублей!
Из оставшихся семидесяти пятьдесят разошлись на пушки, и кое-что пришлось раздать «в пользу бедных» – что старшакам, а что ментам. Итого, деньги закончились, едва начавшись, в то время как пацаны уже обзавелись новыми тачками с первого же дела.
– Ты думаешь, мне нужен только секс? – спросил Яр, поворачивая голову, и Янка запнулась на полуслове.
– Если нет, – сказала она. – Поцелуй меня.
Яр стиснул зубы: Янку, и правда, хотелось целовать.
– Я не целую шлюх. – Он отпихнул Янку от себя, отвернулся к камину и снова принялся за сосиски.
***
– Зверь, это хрень! – сообщил Толян, доставая из пачки сигаретку. – Мы только закрепились в районе. Менты ещё не все дела прикрыли, а ты хочешь опять брать склад.
– Толик, заткнись. – Яр тоже закурил.
На какое-то время наступила тишина.
– Нам надо развиваться, – продолжил Ярослав, – или нас заклюют. Много кто старше нас, и нам много надо платить за «крышу». А пацанов у нас тоже много, и мы можем держать не только район.
Он оглядел всех троих.
– Я тут тему пробил. Заровские со Скорняками опять поцапались. Силы примерно равны. Кому поможем мы, тот и получит куш.
Вано и Тук спокойно смотрели на него.
– Есть кто «против»? – спросил он.
Ответа не было.
– Значит, все «за». Тук, собери пацанов, сгоняем, перетрём. Вано, собери нам пока бабла, пушек может не хватить.
– За пушки отвечаю я, – вклинился Толян.
– А к тебе, – сказал Яр и посмотрел на него, – в этот раз особая просьба. Выйдите, ребят.
Вано и Тук переглянулись, но никто не возразил. Оба молча встали и вышли в коридор.
– Толь, ты Янку помнишь?
– Ну.
– Меня сейчас не будет пару дней. Позанимайся с ней. Стволы разные покажи. Пусть выберет, с чем будет ходить.
Толян поднял бровь.
– Нахрена?
– Потому что я сказал.
Яр встал и тоже направился к выходу.
Когда потом Ярослава спрашивали, зачем он ввязался в это дерьмо, он так и не сказал. Ответ лежал на поверхности, вертелся в голове коротким именем, звонким, как капель, но произнести его вслух майор ОКСВА в отставке Ярослав Толкунов так и не смог.
ГЛАВА 8
Янка запустила пальцы в волосы Ярославу и провела ногтями снизу вверх, от верхней части шеи к вискам.
Яр тихонько застонал. Он лежал на животе, уткнувшись носом в подушку, и Янка улыбалась, разглядывая его мощную спину, украшенную татуировкой, и поджарые ягодицы, ещё чуть поджатые, но всё же открытые ей.
Яр нервничал. Поза была ему непривычна. Но Янка не сомневалась, что скоро это пройдёт. Она нагнулась и коснулась губами нежной кожи за ухом Яра. Пощекотала языком и тут же легонько прикусила мочку, а затем, успокаивая, поцеловала.
Опустила руки чуть ниже, массируя его крепкую шею обеими ладонями одновременно, и шепнула:
– Расслабься, Яр. Я всё делаю только для тебя.
Яр медленно расслаблялся. Янка подушечками пальцев чувствовала, как сведены его мышцы и как сантиметр за сантиметром они тают под её нежными руками.
– Обожаю твои плечи, – прошептала Янка, – твои руки, твою спину…
Она скользнула ниже, коснулась основания шеи губами и прочертила дорожку вниз. Остановилась между лопаток и чуть прикусила, вызывая лёгкую дрожь.
Отстранилась и провела руками по бокам, а сама вернулась чуть наверх, чтобы прошептать ему в ухо:
– Обожаю всего тебя.
Руки Янки сместились в стороны, снова сдавили плечи, всё ещё казавшиеся железными. Янке не хватало сил размять эту застарелую судорогу, но она не останавливалась и продолжала шептать:
– Обожаю твою силу. Она зачаровывает меня.
Янка спустилась пальцами ниже, оставляя пока что в покое плечи, и мелкими круговыми движениями подобралась к ягодицам, которые мгновенно напряглись.
Янка никогда ещё не покушалась на эту часть тела Яра, даже не касалась её. И сейчас в первый раз коснулась губами впадинки на пояснице, а затем и напряжённой мышцы. Сжала её, массируя, и принялась двигаться по кругу, стараясь достать каждую клеточку.
Ноги Яра непроизвольно раздвинулись, пропуская её дальше.
Янка обмакнула пальцы в масло и скользкими ладонями провела по ягодицам к середине, спускаясь к внутренней стороне бедра. Погладила член, чуть видневшийся между разведённых ног, и вернулась наверх, продолжая гладить пальцами напряжённые мышцы и вдавливать кулаки, разминая их.
Затем взяла Яра за бёдра и перевернула на спину.
Тут же поймала на себе пристальный, почти безумный взгляд.
– Не делай ничего, – попросила Янка. – Я всё сделаю сама.
Яр кивнул, судорожно и быстро, будто торопился дать обещание, которое через секунду уже не решился бы произнести вслух.
Янка наклонилась и коснулась губами дорожки жёстких волос, бегущих вниз от пупка. Провела по ней языком и снова подняла на Яра глаза.
– Тебе нравится? – спросила она шёпотом, и, к удивлению Янки, Яр просто кивнул. Затем поймал Янку и потянул вверх, так что на секунду Янка решила, что Яр всё-таки поцелует её, но он лишь поймал её щёку в ладонь и мягко погладил. Янка прикрыла глаза и поцеловала коснувшуюся её ладонь.
Она скользнула поверх тела Яра, прижимаясь к его животу своим животом, и замерла, глядя в глаза. Они оба хотели одного, но Янка боялась. Она готова была на всё, только не на то, что неизменно причиняло одну только боль. Ей хотелось продлить этот недолгий миг единения, когда боли нет, когда Яр тих и доволен, а она может гладить его тело, как ей хочется, просто наслаждаясь прикосновениями к тёплой коже.
– Можно, я сама? – повторила Янка.
– Я же сказал, – хрипло прошептал Яр.
Янка выставила руку, опираясь о кровать, и потёрлась о пах Яра.
Потом свободной рукой поймала его член и, продолжая мягкие покачивания, принялась поглаживать – медленно, уделяя особое внимание головке и каждую секунду опасаясь, что Яр взорвётся, обзовёт её, перевернёт и сделает всё так, как бывает между ними всегда.
Но Яр молчал. Даже положил руки ей на спину, придерживая и не давая упасть. Янка чувствовала, как подрагивают его пальцы, норовя спуститься ниже, и шепнула:
– Помоги.
Яр мгновенно спустил одну руку и сгрёб в горсть ягодицу Янки, вызывая новую волну возбуждения.
Янка толкнулась вперёд, навстречу горячей плоти, и просительно заглянула в глаза Яра, сама не зная, чего ждёт.
Тот ободряюще кивнул, и за это Янка была благодарна больше, чем могла бы быть благодарна за любые слова, потому что слова Яра всегда ранили, а такой, молчаливый, он оставался силой, которую Янка представляла себе в голове.
«Я люблю тебя!» – крутилось у неё в голове, но Янка молчала, чувствуя, что любой звук может нарушить установившееся равновесие, в котором она не была шлюхой, в котором она, в самом деле, была свободна любить.
Янка задвигала бёдрами и потёрлась о член Яра, лаская ладонью уже только ствол любовника. Она видела, как начинает глубоко и сильно вздыматься его широкая грудь.
Янка наклонилась и принялась целовать её, уже не глядя Яру в глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях и чувстве близости, такой редкой между ними.
Яр кончил первым, и Янка едва не взвыла от разочарования, понимая, что продолжать игру ей не позволит никто.
– Ты допустила ошибку, – прошептал Яр.
Янка вздрогнула.
– Секунду назад я был в твоей власти. А теперь уже нет.
Яр рывком перевернул её на спину и навис сверху. Янка широко распахнула глаза, не зная, чего ждать теперь, но рука Яра просто легла на её промежность и твёрдыми толчками принялась трахать её.
Янка выгнулась навстречу и закусила губу, а когда всё кончилось, Яр не отстранился, и это тоже было лучшее, о чём могла бы мечтать Янка в этот миг.
Его рука скользнула по животу Янки, размазывая соки, и ей всё казалось, что между ними должно произойти что-то ещё, – но не произошло ничего.
Яр просто встал и, не одеваясь, пошёл к лестнице.
***
Он уехал, а Янка всё продолжала лежать, не желая покидать той сонной неги, которая коснулась её.
Время близилось к шести, и за окном уже темнело, а на втором этаже дачи не было света.
Янка откопала джинсы, лежавшие сбоку от постели, натянула их и спустилась вниз, чтобы не лежать в темноте.
Яр всё-таки притащил плитку после последней поездки в город, и теперь Янка поставила на конфорку сковородку и разбила в неё два яйца – пока что только себе.
Яр приходил поздно, и ему Янка собиралась готовить отдельно –так, чтобы Яр посмотрел на неё с благодарностью и, может быть, единственной скрепившей их нежностью коснулся щеки.
Яйца вздыбились и начали подсыхать. Янка выложила их на тарелку и, устроившись на диване, быстрыми движениями принялась закидывать в рот горячие куски.
Ещё Яр принёс телевизор. По вечерам без него теперь было не так скучно, хотя Янка предпочла бы выходить куда-то и общаться с людьми. Она не была уверена, был бы Яр против этого или нет, но в любом случае, в округе не было никого, с кем она могла бы поговорить.
Какое-то время Янка смотрела телевизор, а потом снова поднялась и пошла готовить уже по-настоящему – отбивные с красным перцем, как любил Ярослав. Она оставила их на плите в два, но в тот вечер Яр так и не появился.
Уже наутро Янка услышала гул мотора и сигналы автомобиля из-за ворот. Это было странно, потому что у Яра были ключи.
Янка приготовила пистолет и, прижав его к бедру, двинулась к выходу. Она сама не знала, чего боится, просто атмосфера, в которой она оказалась в последние месяцы, давила на неё.
Уже у ворот Янка остановилась и выглянула через пустую проходную, перекрытую калиткой.
Снаружи стоял потрёпанный джип. Увидев Янку, водитель просигналил опять.
– Хозяев нет, – бросила Янка.
Боковое стекло отъехало вниз, и оттуда показалась голова парня, которого Янка уже видела один раз.
– Толя? – осторожно спросила она.
– Открывай.
Янка поколебалась и пошла открывать.
Толик припарковал джип во дворе и, открыв багажник, достал оттуда две спортивные сумки. Янка с опаской смотрела на него со стороны, всё ещё не зная, как себя вести.
– Зверь сказал показать тебе кое-что, – сказал он. – Шлюх теперь учат стрелять.
Янка вздрогнула и прищурилась. Вопреки ожиданиям Толика, она начинала обретать почву под ногами.
– Если шеф говорит, шестёркам остаётся выполнять.
Толик метнул в неё острый, как лезвие ножа, взгляд, и на секунду Янка решила, что ещё чуть-чуть, и он её прибьёт, но она вспомнила лицо Яра тогда, на совещании, улыбнулась и промолчала. Уверенность в том, что Толик не решится ослушаться приказа, была железной.
Янка развернулась и пошла в дом, а Толику не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.
Он бросил сумки на диван и обернулся к Яне.
– Значит, так, – сказал он и расстегнул молнию на первой из них.
Янка присвистнула, увидев наваленные внутри стволы всех мастей.
– Зверь велел показать тебе, что у нас есть. «Макаров». – Толик достал и покрутил перед носом Янки такой же пистолет, какой уже дал ей Яр. – Можешь потрогать.
Янка качнула головой и чуть приподняла футболку, демонстрируя собственный экземпляр.
Толик усмехнулся.
– Сиськи себе не отстрели, а то цену потеряешь.
Янка скрипнула зубами, но промолчала. Толик явно нарывался, а отвечать в таком случае на словах – только распалять противника.
Толик снова запустил руки в сумку и вытянул укороченный «АК».
– Это, – сказал он, – для серьёзных дел. Так что ты идёшь мимо.
Он отложил автомат в сторону, извлёк из сумки «ТТ» и передёрнул затвор.
– Это не для шлюшьих мозгов, так что поехали дальше.
– Ты бы язык придержал, а то и в морду придержать недолго.
Толян усмехнулся, даже не оборачиваясь к Яне.
– Ещё только шлюхи меня не били!
Продолжать спор Янка не стала. Молча встала с дивана и шагнула вперёд, а затем без замаха, ударила гостя по лицу.
– Охренела?! – выдохнул Толик, прижимая руку к щеке. Он опешил на миг, а в следующую секунду сам бросился вперёд, намереваясь сбить Янку с ног и отвесить ей уже на полу.
Янка, которая только и научилась за проведённые с Яром время, что вовремя уклоняться от ударов, ушла вбок. Получилось это неожиданно легко – куда легче, чем если бы её бил Ярослав. Она почти на автомате поставила подножку, так что идущий в атаку Толик рухнул на пол, в последнюю секунду, правда, успев потянуть её саму вниз.
Потасовка продолжилась на полу, и за собственным кряхтением и ударами о мебель оба пропустили момент, когда во дворе рыкнул и замолк мотор.
– Так… – прозвучал от дверей голос Яра, и Янка, оказавшаяся в эту секунду сверху, замерла, опасаясь, что если посмотрит на него, пропустит удар. – Сдурели, оба?!
Янка всё-таки подняла взгляд на Яра. Сердце ухнуло, когда она увидела, что того поддерживают под руки Тук и Вано, а сам Яр еле стоит и нога его перемотана шарфом.
Янка не удержалась. Всё-таки врезала напоследок лежащему под ней обидчику, а затем вскочила, подбежала к Яру и подхватила его за пояс, отбирая у друзей.
– Если бы не нога, врезал бы, – сказал он тихо. Янка промолчала. Просто помогла ему добраться до дивана и усадила.
Яр посмотрел на ребят и кивнул.
– Свободны. Железо оставьте тут.
Двое старших повернулись и пошли к выходу, а Толик сверкнул напоследок глазами на Янку и шевельнул губами, видимо, предупреждая о чём-то.
– Что произошло? – спросил Яр, едва они с Яной остались вдвоём.
Янка дёрнула плечом.
– Что с тобой произошло?
Яр поджал губы. Посмотрел на лежащее на диване оружие. Потёр небритый подбородок.
– Нас кто-то сдал, – сказал он. – Я выясню, кто, и убью.
Он потёр веки.
– Но это не важно. Скорняки дадут нам возможность торговать с их поставщиками. Янчик… – Он замолк на секунду, а по спине Янки пробежали мурашки, когда она услышала это имя. – Ты ещё хочешь мне помогать?
Янка кивнула и обняла его. Яр, как всегда, не ответил.
– Тебе врача нужно, – сказала Янка.
– Потом. Я отправил парней, они сейчас в городе нужны. Будут делить новый район. А за мной могут прийти. Может, менты, а, может, другие пацаны. Я не отобьюсь.
Янка улыбнулась.
– Я хочу, – повторила она и зарылась носом в его волосы. – Если я могу защитить тебя, то сделаю, что смогу. Будешь есть?
Яр кивнул, и Янка принялась разогревать отбивные. Они пообедали, а затем Яр принялся сам показывать ей оружие – вкладывал в руки и давал прицелиться из каждого, поддерживая ладонь.
– Надо бы во двор выйти, – сказал он, – но это без меня.
– Ничего. – Янка улыбнулась и заглянула ему в глаза. – Ты сегодня совсем другой.
Яр какое-то время молча смотрел на неё, а потом отвернулся.
– Помоги мне подняться, – приказал он уже другим, знакомым Яне голосом, – и посуду помой.
Янка поняла, что сказка кончилась.
ГЛАВА 9
– Как тебе эта? – Янка щелкнула кассетником и нажала кнопку «плэй». Динамик чуть хрипловатым голосом запел медленную мелодию.
Яр откинулся на спинку кресла, скомкал в пальцах пачку сигарет и стал смотреть.
Музыка интересовала его крайне мало. За гибким телом Янки, медленно приближающимся к нему и чуть колеблющимся в полумраке, как змея, он мог бы наблюдать и в полной тишине.
Уже почти три месяца Янка была рядом с ним. И все три месяца у Яра перехватывало дыхание, когда он смотрел, как её спина прогибается при каждом шаге.
А теперь, когда Янка взяла в привычку нарочно распалять его, один только вид её запястий пробуждал жар в паху, напоминающий о том, какими нежными могут быть эти руки, какое удовольствие они научились пробуждать.
Янка плавно повернулась вокруг своей оси и, приподняв края обтягивающей майки, продемонстрировала плоский загорелый живот и закрученный спиралькой пупок. Повернулась ещё чуть-чуть, приподнимая майку ещё выше, и тут же опустила. Шагнула вперёд и прогнулась, почти коснувшись губами лба Ярослава.
Яр не выдержал. Перехватил её и притянул к себе жёстко, заглядывая прямо в глаза.
Прошёлся руками по бокам, касаясь того, что так и не успел разглядеть.
– Тебе понравилось обучение, да? – пробормотал он в самое ухо Янки.
– Конечно. – Янка улыбнулась и прошлась губами по уху Ярослава. – Мне нравится, что я могу касаться тебя, Яр.
– Тебе нравится, когда на тебя смотрят мужики. Ты шлюха, Янка.
Янка резко вывернулась и упрямо посмотрела на него.
– Скажи это ещё раз, и ты получишь только шлюху. Только безвольную куклу.
– Тогда я убью тебя.
Янка закрыла глаза и замерла.
– Стреляй.
Яр сидел неподвижно с секунду, а потом рывком притянул её к себе и зарылся носом в волосы, ароматные даже здесь, вдали от города, где не было ни дорогих шампуней, ни горячей воды.
Янка дрожала в его руках крупной болезненной дрожью, так, как должна была в первый день, когда Яр брал её без спроса во сне.
– Я только для тебя, Яр, – прошептала она и протянула руку, чтобы погладить покрытую щетиной щёку. – Я буду целовать тебя, танцевать для тебя, отдаваться. Но только тебе.
Яр молчал. В словах Янки не было ничего похожего на правду. Она была избалованной маленькой принцессой, которая привыкла получать от жизни любые игрушки, которые хотела.
Яр помнил Янку, когда той едва исполнилось четырнадцать. Она тогда уже не принимала отказов и манипулировала всеми – отцом, матерью, им.
Но эта принцесса, какой бы избалованной она ни была, была дьявольски красива –так красива, что надо было быть каменной статуей, чтобы не захотеть её, не поддаться её волшебству.
– Я хочу тебя, – прошептал он вслух.
Янка вздрогнула и попыталась вырваться.
– Яр, пожалуйста. Давай лучше отсосу.
– Нет! – отрезал Яр.
Янка сглотнула.
– Тогда я сама. Подождёшь меня наверху?
Яр отодвинул её и встал, бросив напоследок:
– Приходи.
***
Янка пришла через десять минут.
Она боялась. При одной только мысли о том, что сейчас произойдёт, внутри всё сжималось. Она знала, что расслабиться так, думая о предстоящем, у неё не выйдет, и потому должна была хоть несколько минут побыть в одиночестве, не видя жалящего взгляда Ярослава.
Немногоуспокоившись, Янка поднялась наверх. Музыки не было, но она всё равно танцующей походкой двинулась к кровати, медленно стягивая майку и поглаживая себя, ловя каждый выстрел пожирающих её глаз и напитываясь уверенностью от него.
Расстегнула джинсы, стоя уже у самой кровати, так что бёдра её оказались в эту минуту в десятке сантиметров от лица Яра. И взгляд Ярослава оставался жадным. Когда Янка замерла, будто раздумывая, и чуть погладила живот, Яр поднял этот жадный взгляд от её промежности и, столкнувшись с едва заметной усмешкой, вновьторопливо опустил.
Янка одним движением стянула джинсы и переступила, освобождаясь от них до конца. Провела ладонью по собственному животу, потом по груди. Чуть сжала напоказ.
Яр облизнул губы, с головой выдавая себя.
– Ты права, я вся теку при мысли о тебе, – призналась Янка и, усмехнувшись, забралась на кровать.
Встала на четвереньки, демонстрируя своё раскрытое тело, и тут же вздрогнула, ощутив на нежной промежности прикосновение пальцев Ярослава.
– Я сама, – напомнила она. Получилось умоляюще.
– Расслабься, – прошептал Яр.
Янка закрыла глаза и попыталась забыть о том, что вот-вот нахлынет боль. Палец Яра очертил влажную шёлочку и скользнул внутрь.
– Я сама! – судорожно выдохнула Янка, и палец исчез.
– Хорошо.
Янка переместилась к ногам Яра и, развернувшись к нему лицом, села поверх его бёдер. Замерла, заставляя себя успокоиться, но теперь не получалось никак.
А потом руки Яра легли ей на талию и мягко погладили.
– Яр… – прошептала Янка и подняла взгляд, вглядываясь в его глаза.
– Расслабься, – повторил Яр.
– Лучше молчи.
Янка судорожно втянула воздух и, приподнявшись, рывком насадилась на его член. Тут же задохнулась от прилива нахлынувших ощущений, а через секунду задрожала, когда руки Яра заскользили по её животу, принялись поглаживать бёдра и лобок.
Судорога отпустила резко, и боль сменилась теплом и успокаивающим чувством заполненности. Янка положила руку на собственную промежность и чуть погладила, потакая возвращающемуся возбуждению.
Она прикрыла глаза и начала медленно двигаться, идя на поводу у странного, незнакомого ощущения, приятного и будто бы щекочущего изнутри. А затем, после очередного движения, что-то будто взорвалось изнутри, и Янка заскулила – настолько нестерпимым стало удовольствие. Она определённо хотела ощутить это ещё раз и дёрнула бёдрами уже резче, стараясь повторить момент.
Яр, уловив изменение в её настрое, толкнулся навстречу, и Янка снова пискнула, насаживаясь до предела и пытаясь снова почувствовать этот взрыв.
Яр ещё раз качнул бёдрами и задвигал уже в полную силу, теперь просто поддерживая Янку за ягодицы, впиваясь в них до синяков и жадно наблюдая за своей девочкой, прогибающейся от наслаждения. Это было сильнее, чем всё, что он до сих пор испытывал с Яной. Сердце будто запело, отзываясь на тихие поскуливания, и желание обнять Янку, и без того не дававшее ему покоя, стало нестерпимым.
Янка коротко вскрикнула, в последний раз сжалась вокруг него, но двигаться не перестала. Напротив, обхватила член Яра плотнее внутри себя. Открыла глаза, вглядываясь внимательно и вопросительно.
– Да… – выдохнул Яр и толкнулся ещё, заливая тело Янки семенем изнутри, насаживая до конца.
Оба замерли, тяжело дыша. Янка обессиленно обвисла, не покидая своего места. Тело её продолжало пульсировать изнутри, силясь продлить удовольствие.
– Когда у нас будет душ? – пробормотала она капризно.
– Когда я решу! – отрезал Яр и столкнул её с себя.
Янка перевернулась на ходу и напоследок поцеловала всё ещё вздрагивающий живот своего мужчины. Потом встала и отправилась искать полотенце.
***
Когда они пришли, Яр уже спал. Он уснул почти сразу после секса, и Янка перемотала ему, уже спящему, распоротое ножом бедро. Затем забралась на кровать рядышком с ним и положила под подушку пистолет.
Она долго лежала, вглядываясь в лицо Ярослава, ставшее ей сегодня намного ближе, чем оно было ещё вчера.
Когда-то давно – кажется, миллион лет назад – Яр спросил её:
– Почему ты не боишься меня?
Янка тогда только пожала плечами.
– А зачем тебя бояться? – спросила она.
– Ты мне принадлежишь. Ты знаешь, что я могу убить. Ты знаешь, что я убью тебя, если ты меня предашь.
Янка улыбнулась тогда и, подсев ближе к нему, обняла его руку.
– Я никогда тебя не предам, – сказала она и приникла к плечу Яра щекой.
И всё-таки она боялась. До этого дня. Теперь страх ушёл насовсем.
Янка замерла, мгновенно выпадая из собственных мыслей, когда по лицу Яра скользнуло красное пятнышко.
– Яр! – выдохнула она и со всей силы толкнула его вбок, а в следующую секунду раздался звон бьющегося стекла, и, рассыпая кругом гусиный пух, подушку разрезала пуля.
– Чёрт! – услышала она голос Яра с другой стороны кровати. Сама тут же скатилась вбок, хватая пистолет, и, не целясь, принялась палить в темноту. Она разрядила обойму и тут же увидела, как на кровать перед ней падает новая, брошенная Яром. Янка перезарядила пистолет, но стрелять не стала. В комнате стояла тишина.
– Затаился, – прошептала она. Ей обязательно надо было говорить, чтобы не позволить темноте обступить её.
Яру говорить было не нужно. Он подполз к батарее и, выудив откуда-то фонарик, посветил им наружу и расхохотался. Потом выпрямился в полный рост и поманил Янку к себе, чтобы та помогла ему спуститься вниз.
Они остановились внизу, над телом снайпера. Янка задрожала: впервые она была уверена, что сама убила человека.
– Молодец! – Яр хлопнул её по плечу.
Янка посмотрела на него глазами, всё ещё расширенными после пережитого страха.
– Яр, поцелуй меня.
Яр замер и, быстро убрав руку, лежавшую у неё на плече, отвернулся.
– Яр, почему?!
– Водить умеешь?
Янка вздохнула.
– Да.
– Езжай в город и расскажи моим.
Янка опустила веки, заставляя себя успокоиться.
– Хорошо, – сказала она почти спокойно. – Адрес дашь?
– Да.
***
Тук, или, как теперь узнала Янка, Кантемир Крылов, обитал в хрущёвке за два дома от квартиры Ярослава. Янка выбрала его, хотя Яр дал ей все три адреса, потому что общения с Толиком ей хватило ещё в прошлый раз, а Вано она откровенно побаивалась, опасаясь нарваться на такую же реакцию с его стороны.
Янка позвонила в дверь. Послышались негромкие шаги, и на пороге показался знакомый уже худой брюнет в трениках и домашних тапочках.
– Ты? – Тук не стал скрывать удивления.
– Яр прислал, – сказала Янка просто и протиснулась в дверь, которая тут же захлопнулась за её спиной.
– Тёма, кто там? – послышалось с кухни, и Янка покраснела, поняв, что пришла не вовремя.
– Это мать, – сказал Тук шёпотом. – Лучше наружу пошли.
Янка понимающе кивнула, и они вернулись на лестницу. Тук достал пачку сигарет и, закурив, протянул её Яне. Та благодарно кивнула. Не курила она с тех самых пор, как попала к Яру, хотя хотелось иногда нестерпимо. Затянулась и выдохнула, блаженно щурясь, а потом резко открыла глаза, мгновенно вспомнив, зачем пришла.
– Тём… – сказала она, – к нам пришли ночью. В Яра стреляли.
– Как он? – Тук мгновенно напрягся.
– Всё путём. Только… это… У нас во дворе… – Договорить Янка так и не смогла, только очертила руками лежащее горизонтально тело.
– Понял. – Тук кивнул и, докурив сигарету в две затяжки, затоптал окурок. —Жди в машине, сейчас приду.
Он спустился через пару минут и первым делом протолкнул Янку с водительского сиденья на пассажирское. Затем швырнул ей на колени сумку, а другую бросил на заднее сиденье.
– Рассказывай, – приказал он, садясь за руль.
Янка покраснела и прокашлялась, не зная, с чего начать.
– В общем, Яр уснул… – всё-таки решилась она. – Я лежала рядом. Смотрела на него. Вдруг вижу – ползёт прицел. Толкнула его, схватила пистолет и стала стрелять в окно. Всё. Яр взял фонарик, посветил – там труп.
Тук с подозрением посмотрел на неё.
– Правда, это всё.
– Ну, мать! – Тук усмехнулся и нажал на газ.
***
Пока старшие разбирались с телом, Янка сидела на диване и старалась думать о мелькающей на экране телевизора картинке. Взгляд, тем не менее, то и дело цеплял мельтешащие за окном фигуры, а потом в дверь просунулась голова Яра, и он крикнул:
– Поесть сделай, Янка!
Янка выключила телик и двинулась на кухню. Сильно мудрствовать не стала, просто разбила шесть яиц, покидала сверху сыра и помидоров и, чуть разогрев, разложила по тарелкам.
Яр и Тук подошли минут через пять, будто учуяв запах. Ели стоя и говорили о чём-то своём. Янка всячески старалась уловить суть разговора, чтобы в будущем быть в курсе дел, но названия группировок и имена не говорили ей ничего. Потом Яр абсолютно неожиданно сгрёб её рукой и прижал к себе. Янка замерла, и сердце её застучало безумно, потому что до сих пор Яр не позволял себе ничего подобного даже наедине.
– Ладно. – Тук прокашлялся. – Я пойду.
Попрощавшись, он вышел и растворился в темноте.
Яр отставил тарелку и притянул Янку к себе уже обеими руками. Потом одной потянул её подбородок вверх.
– Ты могла навсегда избавиться от меня.
Янка улыбнулась одним уголком губ.
– Ты ещё не понял, что я не хочу избавляться от тебя?
Яр молчал, глядя ей в глаза, и Янка в который раз была уверена, что он вот-вот коснётся её губ, но Яр лишь развернул её и, шлёпнув по заднице, подтолкнул в сторону прихожей, где стояла одна из двух сумок, привезенных Туком.
– Открывай.
Янка послушно расстегнула молнию и присвистнула.
– Сколько тут? – Сумка была до краёв набита деньгами.
– Не знаю. Посчитай. Это на ремонт.
– Что? – Янка приподняла бровь.
– Составь список, чего там тебе надо, кроме душа. Материалы поедешь покупать сама, а строителей я найду.
Янка встала и подошла к нему, внимательно глядя в глаза.
– А если я сбегу?
– Тогда туда тебе и дорога! Искать не стану
ГЛАВА 10
Янка запрокинула голову, подставляя лицо и шею струям горячей воды, и застонала.
Хотя душ был первым, что она потребовала сделать, на деле установить обогреватели оказалось не так легко. Янка не вдавалась в подробности, но к тому времени, когда душ оказался готов, уже была полностью отремонтирована кухня, которую решили не отделять стеной, а просто превратить в небольшой бар; на втором этаже появились две комнаты, имевшие выход в общий холл, и дверь, соединявшую их между собой, а также общая для двух спален ванна с гидромассажем и – отдельно от неё – комнатка с туалетом и душевой.
Янка свободно вздохнула. Снова будто бы отпустило давно сведённую судорогой мышцу – она была почти дома.
В своей спальне она бывала только днём, когда Яр хотел побыть один, – слушала музыку и читала. Её комната была раза в два меньше комнаты Ярослава, куда Янка планировала помимо кровати впихнуть диванный гарнитур и новый телевизор.
Пространство внизу теперь делилось на холл и студию, предназначенную для всех остальных нужд.
Яр равнодушно взирал на всё происходящее, и если бы Янка не успела хоть чуть-чуть узнать его, то могла бы подумать, что ему всё равно. Но Янка успела его изучить. Она видела едва заметный блеск в глазах, когда он наблюдал, как Янка общается со строителями. Видел, как Яр то и дело подходит к окну и выглядывает во двор, который ещё не закончили оформлять.
Ничего особенного Янка не изобрела. Импровизированный тир превратился в настоящий, со сменными мишенями, а с другой стороны дома появились гараж и площадка для барбекю.
Мебели пока было мало, но старый развалившийся диван был выкинут без разговоров – Янка сказала, что лучше ничего, чем что-то подобное ему.
Яр усмехался. И молчал.
Янка снова потянулась и повернулась вокруг своей оси, позволяя струям воды ласкать её, понежилась ещё с минуту и, завернувшись в новое мягкое полотенце, вышла в спальню.
Яр стоял у окна и смотрел на двор.
Янка подошла к нему сзади и обняла. Потёрлась лбом об обнажённую лопатку и поцеловала у самой татуировки.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
Яр качнул головой.
Уже больше месяца прошло с тех пор, как он вернулся домой с простреленной ногой.
Рана затянулась, но нога продолжала болеть – Янка это видела, как бы Яр ни пытался скрыть хромоту. И сам он теперь старался поменьше выезжать, а всех посетителей принимать здесь.
Дачу всё равно уже спалили. Ещё дважды в Яра пытались стрелять, а потом успокоились. Яр поговаривал о том, чтобы нанять охрану, но потом передумал, сказав, что ещё не так пацанам досадил.
Яр притянул Янку к себе и запустил пальцы ей в волосы, приводя их в беспорядок. Янка тут же закрутила головой, как мокрая кошка, а затем прижалась к нему.
Они стояли так с минуту, и Янка не уловила, когда настроение Яра изменилось.
Выпустив Янку из объятий, он толкнул её лицом к стеклу, и Янка едва успела подставить руки, чтобы не упасть.
Ладони Яра легли ей на живот, почти обнимая, хотя сам Яр вряд ли это осознавал. Он сдёрнул с Янки полотенце, и она ощутила на бёдрах прикосновение грубой ткани. Каждое действие Яра отзывалось приливом крови к низу живота, и теперь она выпятила бёдра, чтобы потереться сквозь джинсы Яра о его набухший член.
– Шлюха! – выплюнул Яр в самое её ухо и куснул за мочку, отчего промежность Янки едва не взорвалась, не дожидаясь начала.
– Если любить тебя – значит, быть шлюхой, то да-а…
Договорить Янка не успела, потому что Яр засадил в неё свой горячий член по самые яйца.
Янка застонала. Проникновение было сладким, возбуждающим, заставляющим двигать бёдрами в поисках новых прикосновений, мечтать о том, чтобы Яр дотянулся глубже, затронул самые чувствительные точки внутри.
Яр не требовал инициативы. Он попросту сжал её бёдра и принялся вбиваться в её сладкое нутро, но Янка и сама изо всех сил подавалась навстречу, увеличивая амплитуду и скорость, как только могла.
В какую-то секунду рука Яра скользнула вверх, Яр кончиками пальцев пересчитал позвонки на спине, тут же прогнувшейся перед ним, и остановился на шее, сильно, но осторожно сжимая, почти массируя её.
Это подобие ласки стало последней каплей.
Янка гулко вскрикнула и протяжно заскулила. На её щеках и груди снова выступил пот, а от нестерпимого наслаждения глубоко внутри хотелось завыть.
Всё кончилось так же быстро, как и началось.
Во дворе взвизгнули тормоза – Янка едва услышала этот звук сквозь шум крови в висках, и Яр резко вышел, так и не кончив.
Янка развернулась, приготовившись принять его член в рот, но Яр уже взялся за джинсы.
Янка скользнула к нему, прижимаясь всем телом, и, перехватив его член, принялась натирать.
Семя брызнуло почти сразу, и Яр недовольно поморщился.
– Теперь вытирай живот.
Янка улыбнулась улыбкой суккуба и, скользнув на колени, принялась вылизывать солёные капельки.
Яр смотрел на неё сверху вниз с непонятной брезгливостью, и Яне самой вдруг стало противно. Она вытерла губы и поднялась, не глядя Яру в глаза. Подобрала с пола полотенце и вытерла сначала его, потом себя.
– У меня встреча, – сказал Яр, продолжая наблюдать за ней.
Янка кивнула.
– Я нужна? – спросила она.
Бывало по-разному. Янка не знала, от чего это зависит. Иногда Яр приказывал ей не показываться на серьёзных переговорах, иногда, наоборот, требовал, чтобы Янка стояла рядом с ним.
К ребятам, которые привозили дань, он почти всегда выходил один.
– Сиди здесь, – сказал Яр и, отпустив её, стал спускаться вниз.
Янка с тоской проследила за ним и вздохнула.
Она потянулась и, покрепче затянув полотенце, пустилась в путешествие по комнате, раздумывая, чем бы заняться. Остановилась, оглядывая тумбочку и пытаясь понять, что привлекло её внимание.
На тумбочке лежала стопка фотографий – чёрно-белых и потёртых. На верхней Яр был в военной форме. В одной руке он держал поднятый вверх «калаш», а другой обнимал незнакомого парня в такой же точно форме ОКСВА.
Парня Янка не знала. А вот Яр казался ей знакомым чуть не до боли, хоть это был и не тот Яр, рядом с которым она просыпалась по утрам.
Янка взяла в руки фотографию, чтобы рассмотреть её поближе. Яр тут был заметно моложе, но уже не мальчишка. На форме красовались майорские погоны, а на лице была улыбка –Янка ещё никогда не видела лице улыбающимся.
Янка и сама чуть улыбнулась, а затем провела кончиком пальца по щеке Ярослава, будто желая погладить её.
Затем не глядя потянулась и взяла в руки следующее фото. Положила его поверх первого и замерла, чувствуя, как бежит по спине холодный пот.
Здесь тоже был Яр. А ещё… Здесь был её отец, и здесь была она сама.
Янка поняла, откуда ей знакомо первое фото.
Как наяву встали перед глазами картины лета, оставшегося в прошлой жизни. Ей было четырнадцать, и те каникулы она ещё проводила с отцом. Уже не ребёнок, но ещё совсем не взрослая. Хотя, конечно, для спецназовца, приехавшего к отцу, наверняка она выглядела малявкой.
Янка осела на кровать и прижала ладонь к лицу, пытаясь подавить захлестнувший её с головой приступ стыда.
Она видела, как Толкунов смотрел на неё, мгновенно отводя взгляд, едва Янка поворачивалась к нему. Это щекотало нервы, и Яне было интересно, что может значить этот взгляд.
Она сама, первая начала подсаживаться к Толкунову поближе. Старалась соприкоснуться с ним бедром, плечом, рукой.
Толкунов дрожал всем телом от этих прикосновений, будто голодный зверь, которого гладили промеж ушей. Он тут же отодвигался и старался сделать вид, что ничего не произошло, а Янка улыбалась, теша своё самолюбие. Её заводила одна только мысль, что этот взрослый солидный мужчина, прошедший войну офицер, дрожит, глядя на неё.
Янка вспомнила, наконец, этот жадный, почти безумный взгляд карих глаз – так смотрел на неё Толкунов, когда отец отправил их на озеро. Теперь уже Янка не сомневалась ни в чём – всё время, пока они грелись на солнышке, Толкунов не мог отвести от неё глаз. Будто ласкал одним только взглядом, и от этого несуществующего ощущения рук, касавшегося её тела, Янка тоже начинала сходить с ума.
Толкунов, конечно, тоже всё видел. Не мог не видеть, как учащается её дыхание, розовеют щёки, и как Янка неумело, но старательно отвечает на его взгляды, стремясь одарить ответной лаской.
Наверное, если бы не это озеро, если бы Толкунов не убедился в своих подозрениях, она не решилась бы сделать то, что произошло затем.
Отец решил организовать шашлыки. Сам занялся растопкой, а их отправил за поленьями в сарай. Сарай стоял в паре метров от дома так, что две стены образовывали зазор, который нельзя было разглядеть ни из двора, ни с улицы.
Яр втолкнул её в этот зазор и прижал к стене, приник к ней всем телом, давая почувствовать своё возбуждение.
Янка чуть не расплавилась от жара его бёдер, вжимавшихся ей в живот. Она почти теряла сознание от этой внезапной близости, от этой жажды и от одной мысли о том, что в любой момент их могут застукать.
Яр ни о чём не спрашивал. Взял её лицо в ладони и поцеловал. Янка целовалась до тех пор со сверстниками пару раз, но ни один из тех поцелуев даже близко не походил на поцелуй Ярика, буквально сводивший её с ума. Янка мгновенно потеряла контроль над собственным телом, только слепо шарила по спине Яра, пыталась прижаться к нему сильней и изо всех сил старалась получить больше – больше этого языка, больше этих губ, больше этого тела.
Яр овладел ею одним только языком. Проник в самую глубину её сущности и захватил ничейную территорию без единого выстрела. Когда он отстранился, вопросительно заглядывая Яне в глаза, та потянулась навстречу, даже не пытаясь понять, что творит – ей просто хотелось ещё, глубже и сильней.
Их губы сомкнулись второй раз, но Яр даже не успел погрузить язык в её рот, когда совсем рядом раздался голос отца:
– Ян… на… – Журавлёв запнулся на середине слова. Рванулся вперёд и попытался оттащить Толкунова от Янки.
Яр не сопротивлялся, даже позволил ударить себя по лицу один раз, а потом перехватил руку отца и вывернул, прижал его щекой к стене сарая.
– Жорка, уймись. Поговорим.
Говорили долго. Янка слышала из-за стены обрывки ругани, сидя в своей комнате и пытаясь понять, что только что произошло. А потом в комнату зашли без стука Яр и отец.
– Ты сама этого хотела? – спросил отец.
Янка сглотнула. Ей вдруг стало страшно. Она абсолютно не понимала тогда, чего хотела, а чего не хотела. Зато отчётливо представила, что скажет отец, если решит, что она хотела переспать с взрослым мужиком.
– Он меня не спрашивал, – прошептала она. И, будто этого было мало, добавила: – Я бы не смогла ему помешать.
Это было правдой. Янка была ниже на голову, и Яр мог бы согнуть её пополам одной рукой. И то, что Яр не спрашивал, тоже было правдой, но ни то, ни другое не было ответом на вопрос отца.
На Яра Янка не смотрела. Она опустила взгляд, уткнулась лбом в колени и сидела так, пока не хлопнула дверь.
Больше Яр к ним не приезжал. Янка какое-то время мучилась мыслями о том, как могло бы всё сложиться с ними, если бы не отец, а потом стала потихоньку забывать.
О том, где теперь Толкунов, она не думала никогда.
***
Янка невидящим взглядом смотрела на фото добрых пять минут, а затем моргнула.
Яр знал её. Для Яра она не была просто шлюхой, как тот пытался сказать. Яр даже хранил её фото.
И, зная Янку, помня о том, как они вместе готовили шашлыки, как Янка показывала ему дачу и лес, как они шутили и смеялись вместе, – зная всё эт о Яр только и делал, что старался унизить её, смешать с дерьмом.
Янка зажмурилась.
Одно дело было просто оказаться шлюхой бандита. Это было как приключение, как попадание в другой мир, и она не верила толком до конца, что мир этот настоящий, а, значит, настоящей не могла быть и боль.
Но этот мир был наяву. Она сама была не актрисой, игравшей чужую роль, она была собой, и Яр хотел унизить лично её, Янку Журавлёву.
Янка качнула головой и, вскочив с кровати, бросилась вниз. Из гостиной слышались голоса Яра и Вано, но Янка успела услышать только:
– Если мы не сделаем это, нас задавят, Яр. Мы вступили в эту войну. Теперь надо соблюдать правила этой войны. Кому я это говорю?
Янка распахнула дверь и влетела в комнату с криком:
– Яр!
Оба оглянулись на неё. Вано сидел на новеньком диване, а Яр стоял напротив, прислонившись к «барной стойке», составленной из кухонных столов.
Вано прокашлялся и посмотрел на Яра.
– Я тебе сказал сидеть наверху.
– Я не могу. Надо поговорить.
– Подождёшь.
– Яр, ты знал Георгия Жу…
Яр в два шага преодолел разделявшее их расстояние и ударил её по лицу.
– Я сказал: потом! – В глазах его был незнакомый, по-настоящему злой блеск.
– Да ничего. – Вано встал. – Я всё сказал. Решать тебе, Яр. Как всегда.
Он поднял с дивана куртку и направился к выходу.
Янка продолжала стоять, прижимая ладонь к саднящей щеке.
Хлопнула дверь, и Яр, рванувшись к Яне, схватил её за ворот майки, прижал спиной к стене и, хорошенько встряхнув, прорычал в лицо:
– Ещё раз посмеешь вылезти, когда у меня встреча, и я тебя убью!
Янка стиснула зубы и упрямо посмотрела на него.
– Это ты на меня наезжаешь, Толкунов? А, по-моему, наехать должна я.
Янка подняла фотографии, демонстрируя их Яру, и Яр, мгновенно вырвав их из её рук, швырнул в огонь.
Янка дёрнулась, пытаясь спасти их, но Яр по-прежнему удерживал её на месте.
– Зачем? – прошептала Янка, поднимая на него взгляд и глядя в карие глаза. – Зачем, Яр? Зачем всё… так? Почему ты не сказал мне, кто ты? Почему ты так… со мной?
Яр отпустил её и отошёл на шаг назад, но злость из его взгляда не делась никуда.
– А ты хоть помнила меня?
– Да!
– Не ври!
Янка рванулась вперёд, чтобы обнять его, но Яр перехватил её запястья и удержал на весу:
– Мне не нужна жалость шлюхи, – процедил он.
– Но это не шлюха! Это я!
– Уйди! – Яр развернул её и толкнул, направляя к двери.
Янка машинально сделала пару шагов в нужном направлении, а затем развернулась и сжала кулаки.
– Жалость, Яр? Ты полгода мучаешь меня! Унижаешь! Бьёшь! Мешаешь с дерьмом! И ты думаешь, я теперь буду тебя жалеть? Ты свихнулся, Толкунов!
Яр стиснул зубы, Янка буквально видела, как напряглись его челюсти, но продолжал молчать, только по-прежнему сверкал на неё своими злыми карими глазами.
– Я хочу понять, зачем, Яр! Помнила я тебя или нет. Я не была шлюхой для тебя. Ты знал, кого ты насилуешь, и ты хотел причинить мне боль. Мне, дочери Журавлёва. За что? Что я сделала тебе? Почему ты не мог просто отпустить меня? Просто вернуть отцу?
Договорить Янка не успела. Яр шагнул к ней и снова ударил, уже по другой щеке, но куда болезненней и сильней. Потом снова взял за грудки и дёрнул вверх.
– Я тебя спас, Янка. И ты принадлежишь мне. Если захочу, порежу тебя на куски и выброшу в болото. Так что скажи спасибо, что ты ещё жива.
– Спасибо, – выплюнула Янка, – за то, что не брезгуешь совать в меня свой член.
Вывернулась из державших её рук и бросилась к лестнице.
ГЛАВА 11
Янка лежала в комнате и смотрела в потолок.
Магнитофон тихонько нашёптывал: «I don't care if it hurts… I want you to notice When I'm not around…», но тихая музыка никак не могла заглушить звуки выстрелов, то и дело хлопавших на заднем дворе.
В последнее время Яр тренировался редко. Он отлично стрелял и до последней своей майской разборки мог зависать в тире по полдня, но вот уже больше месяца ему было трудно подолгу стоять.
То, что он торчал в тире уже третий час, могло означать только одно: он всё ещё злился, и злился, похоже, сильнее, чем когда бы то ни было.
Янка перевернулась на бок и накрыла голову подушкой. Она всё ещё пыталась понять, почему Яр так жесток с ней, но без толку.
Ещё она вспоминала Яра, такого, каким он был – улыбчивого, немного грубоватого, но, в общем-то, доброго и всегда сильного.
Тот Яр мог потрепать её по волосам, но никак не ударить по лицу. И Янка ничуть не была удивлена тому, что не узнала того молодого, дышащего любовью к жизни офицера в этом мрачном небритом бандите.
Яр постарел, но не из-за возраста. Впервые Янка вообще задумалась, сколько ему. Тридцать? Тридцать пять?
Тогда, на даче, ему было не больше тридцати, и он только-только вернулся с войны.
От Яра пахло войной – порохом и тревогой. Когда Янка подкрадывалась к нему сзади, он вздрагивал, будто выдёргивал из кобуры пистолет, и тут же успокаивался, улыбался, трепал её волосы.
Теперь такую ласку приходилось выпрашивать, вымаливать, и не всегда Яне удавалось получить хотя бы её. Но этот новый Яр был ей, пожалуй, даже роднее того, другого. А может быть, где-то глубоко в подсознании они сливались для неё в одно. Только очень жаль было ногу, которая не давала Яру стоять, и того, что Яр так упрямо злится.
Даже подушка не могла заглушить выстрелы , и, в конце концов Янка не выдержала. Она опустила ноги на пол, пошевелила пальцами, привыкая к холодной поверхности, и двинулась в спальню к Яру.
Отодвинула ящик комода и, покопавшись, извлекла оттуда белый шерстяной свитер – единственное из шмоток Яра, что ей действительно нравилось. Прижала его к груди и направилась вниз.
Спустилась на первый этаж, вышла во двор, обошла дом и замерла у самого угла, наблюдая, как Яр перезаряжает пистолет.
Яр много раз говорил ей не лезть под руку, когда он занят делом, но Яне было всё равно. Она тихонько, стараясь не пошевелить траву, подкралась к нему со спины и обняла, сцепив рукава свитера у Яра на животе.
– Холодает, – сказала она тихо и поцеловала Яра в основание шеи.
Тот замер с вынутой обоймой в руках.
– Зачем ты пришла? – спросил Яр и загнал обойму в магазин. Прицелился, но стрелять не стал.
– Мешаю? – спросила Янка, обнимая его ещё крепче и прижимаясь щёкой к спине Яра между лопатками.
Яр постоял так несколько секунд, удерживая мишень на прицеле, затем вздохнул и опустил пистолет. Развернулся, сбрасывая Янку со своей спины, и посмотрел ей в глаза.
– Ребята говорят, что из-за тебя у нас будут проблемы. Что у нас уже проблемы из-за тебя.
Янка опустила глаза. Этого она не ожидала.
– Ярик, – сказала она негромко. – Я не хочу тебе проблем. Это уж точно. Просто скажи, что мне делать, и я всё сделаю.
Яр толкнул её к стене и сдавил горло одной рукой – не сильно, но так, чтобы Янка почувствовала боль.
– Не называй меня так.
– Яр…
Янка осторожно принялась отцеплять его пальцы от себя один за другим. Затем поцеловала их и прижала к себе.
– Мы можем поговорить?
– Нет. – Яр покачал головой.
– Почему?
– Нет, Янка. Ты – никто. Мне не о чем с тобой говорить. Я просто трахаю тебя, когда у меня стоит.
Янка невольно сжала его пальцы, стараясь унять подступившую к сердцу боль.
– Я тебе не верю.
Яр шагнул к ней и прошипел в самое лицо.
– А ты поверь.
Янка закрыла глаза и выпустила его руку. Она не видела, как Яр уходил, но когда шаги стихли, улыбнулась самой себе и глубоко вздохнула. В груди всё ещё ныло. Это состояние уже становилось привычным, потому что его вызывало почти всё, что делал Яр. Но Яр её не прогнал. И, значит, она всё-таки что-то значила.
Выждав какое-то время и дождавшись, пока боль всё же стихнет, она пошла следом.
Яр сидел у камина – как и раньше, на полу, чтобы быть поближе к огню. Правда, на месте изъеденного молью половика, на котором они сидели раньше, теперь лежал пушистый бежевый ковёр.
Свитер Яр тоже надел, хотя в натопленной гостиной в этом не было никакой нужды, и теперь поглаживал предплечья так, будто на самом деле замёрз.
– Ты есть будешь? – спросила Янка и прошла на кухню, но Яр покачал головой.
Тогда Янка вернулась к той части комнаты, где стоял диван, и, опустившись на корточки, протянула руки к огню. Посидела так, давая Яру привыкнуть к своей близости, а затем резко перевернулась и ловким движением оседлала бёдра мужчины. Поймала в ладони лицо Яра и наклонилась вплотную к нему, так что кончик её носа коснулся носа Ярослава.
– Ярик, поцелуй меня. Как тогда.
Яр дёрнулся, пытаясь сбросить её, но он явно слишком нервничал, чтобы применить какой-то приём, и Янка осталась сидеть, где сидела.
– Тш… – прошептала она. Наклонилась и попыталась прикоснуться к губам Яра, но тот тут же отвернулся. – Яр, ты же обиделся, да?
– Я просто не целую шлюх.
Янка не сдержала улыбки.
– Дело твоё.
Она наклонилась и коснулась губами уха Яра. Потом опустилась чуть ниже и, захватив зубами тонкую кожу у самой мочки, чуть потянула на себя. Под бёдрами затвердевала плоть Яра, и сама она ощутила внутри соблазнительный зуд от ощущения этой твёрдости совсем рядом, но Яне было нужно другое.
Она отстранилась и посмотрела Яру в глаза.
– Яр, давай ты хотя бы объяснишь мне, чем я всё это заслужила?
Яр наконец посмотрел на неё и тихо спросил:
– Чем заслужила? А сама ты не знаешь, Журавлёва? Ты когда-нибудь потом думала обо мне?
– Думала, – легко ответила Янка, продолжая смотреть ему в глаза. – Я скучала по тебе. Я не виновата, что отец…
– Не виновата, что отец… – передразнил её Яр. – Ты – маленькая шлюха, Янка. Всегда такой была. Избалованная маленькая шалава. Ты ни во что не ставишь людей – и не ставила никогда. Отец давал тебе всё, и ты привыкла получать всё, что захочешь: игрушки, поцелуи, людей.
– Это не так.– Янка убрала ногу, чтобы снова пересесть на ковёр и отодвинуться от Яра подальше. Яр ничего не понимал в её жизни, и Янка собиралась уже ответить ему, рассказать, как это обидно быть ненужной, выброшенной на другой конец света, но Яр не позволил. Он заговорил сам.
– Я знал, что не надо на тебя вестись. Чёрт, да каким нужно быть дураком… Чтобы гадить там, где ешь.
– У тебя на меня стоял!
– У меня на тебя стоял. Но ты дочь моего друга. Была.
– И что?
– И то! – Яр покачал головой. Встал и подошёл к окну. – Ты знаешь, что совращение несовершеннолетних не прощают даже в тюрьме?
Янка вскочила и, скользнув к окну, прислонилась к стене так, чтобы снова видеть глаза Яра.
– Но ты меня не совращал!
– Я это знаю! И ты это знала!
Янка сглотнула.
– Ты из-за того, что я не сказала? – Янка протянула руку, пытаясь коснуться его щеки, но Яр перехватил её запястье и до боли сжал.
– Так просто, да?
– Да. Я просто испугалась, Яр.
– Просто лишить меня звания. Просто лишить меня работы. Просто вышвырнуть меня на улицу. Для Журавлёвых просто всё.
– Ты что?.. – Янка запнулась. – Яр, ну я же не знала…
– Ты ни хрена не знала! – Яр уже орал. Запястье ныло теперь так, что Янка опасалась, что Яр сломает кость, но выдернуть по-прежнему не пыталась. – Ты не знала, что нельзя спать с мужиками. Ты не знала, что есть закон. Ты не знала, что твой отец чёртов депутат. Что тогда, при Советах, депутатом был, что теперь остался! И на что он способен – ты тоже не знала!
Янка молчала. Она побледнела и просто смотрела на Яра, не зная, что сказать.
Яр выпустил, наконец, её руку – рывком, будто заставляя себя разжать пальцы.
– Ненавижу тебя, мелкая дрянь! – бросил он и, отвернувшись, пошёл к лестнице.
Янка стояла какое-то время, прикрыв глаза, и пыталась успокоить бешено бьющееся сердце, а потом прошептала, уже не надеясь, что Яр услышит:
– Когда ненавидят, не дарят подарки каждый день.
Она последний раз глубоко вдохнула, унимая дрожь в голосе, и пошла во двор – Яра она решила больше пока не трогать.
Несколько часов Янка провела в тире. Стреляла она теперь почти без промаха и больше тренировалась быстро перезаряжать и переключаться с одного оружия на другое.
Стрельба успокаивала – в этом она полностью разделяла увлечение Яра. Теперь уже нравились ей и тренировки по рукопашному бою, которые закончились тогда же, в мае, когда Яру прострелили ногу.
Ей нравилось всё, что бы ни делал с ней Яр, даже если это причиняло боль.
Подумав об этом, Янка невольно обернулась и посмотрела наверх – в окно второго этажа, в котором отражалось закатное солнце. И там, за всполохами солнца, разглядела тёмный человеческий силуэт. Яр наблюдал за ней.
Янка расплылась в улыбке и помахала рукой.
***
Вечером приехал Вано.
Янка ожидала, что Яр отошлёт её наверх, тем более что настроение у неё так и не улучшилось.
Но, вопреки её ожиданиям, когда Вано вошёл в комнату и Янка встала, собираясь уйти, Яр положил руку ей на основание шеи и усадил обратно, на подлокотник кресла, на котором сидел сам.
Янка тут же скользнула рукой по его плечу, р
ГЛАВА 1 Янка плохо помнила тот день, когда впервые увидела Ярослава. Помнила, как тусовалась с друзьями в клубе «Black Jack». Как Рика беспрестанно висла у неё на плече, а Дэвид обнимал за пояс. Помнила, как хихикала, убеждая Дэвида, что у Рики задница куда круче и лапать нужно её, а не её собственные худосочные ляжки. Помнила, как Дэвид подливал ещё и ещё, и помнила, как затем они вместе оказались в туалете. Как Дэвид отсыпал на белоснежном кафеле раковины две дорожки. Порошок резал глотку, но от этого почему-то становилось смешно, и они вернулись в бар и продолжили смеяться уже втроём. Помнила, как долбил в грудь бешеный бит и как Рика прижималась к ней спереди. Дэвид обнимал сзади, но Янке было уже всё равно, потому что она сама стала душой танцпола, слилась с музыкой и дышала этим битом. Ритм бился, как сердце, а потом… Потом был провал. Янка помнила, как сидела в аэропорту и снова с одного бока её подпирал Дэвид. Он улыбался, и улыбка его была ослепительной. От этого Янке было ещё смешнее и хотелось икать. Дэвид всё время ласкал её затылок, но к тому времени Янку уже так торкнуло, что она могла только сидеть и мурлыкать, не чувствуя при этом ни возбуждения, ни отвращения. Дэвид затолкал её в зелёный коридор, и дальше уже Янка пошла по рукам таможенников – она по-прежнему не могла перестать хихикать, но почему-то никто не разделял её веселья. – Hey! – услышала Янка сзади, когда всё уже закончилось. Она увидела за ограждением Дэвида, махавшего рукой. Дэвид указывал на сумку, которую держал в руках, и пытался о чём-то просигналить. Янка кое-как поняла, что забыла по ту сторону кордона шмотки, и от этого ей снова стало смешно. Дэвид дождался, когда индус, проводивший проверку, отвернется, и отозвал Янку в сторону – туда, где пропускные арки перекрывали экраны. Быстрым движением он отправил сумку вперёд, а потом махнул Янке рукой, показывая, чтобы та валила. Янка, конечно, так и сделала: подхватила сумку и торопливо, не оглядываясь по сторонам, двинулась к выходу на взлётное поле. В самолёте Янка чуток отоспалась. В голове прояснилось, но теперь её стало тошнить и жутко хотелось пить. Янка поймала стюарда, спешившего куда-то в хвост, и, улыбнувшись, попросила воды. Улыбка у Янки всегда была такая, что ей прощали всё – и не выученные уроки, и украденное в магазине мороженое. Янка улыбнулась, и стюард улыбнулся в ответ, хотя Янка не сомневалась, что выглядит она хуже некуда. Закрепляя эффект, она заправила за ухо прядь волос и потупила взгляд, отчего щёки у стюарда заалели, и он торопливо сбежал на поиски воды. Янка откинулась на спинку кресла, пытаясь сфокусировать взгляд, и стала ждать. Выпив воды, она снова уснула и проснулась уже от того, что всё тот же симпатичный стюард тряс её за плечо. – Прилетели, – ласково сообщил он. Янка мрачно кивнула: после сна ей стало совсем плохо, и на улыбку уже не хватило сил. Стюард выглядел разочарованным, но Янке было всё равно: свои увлечения она забывала так же быстро, как и увлекалась. Она подхватила сумку с полки для багажа и, отодвинув стюарда в сторону, двинулась на выход. До кордона оставалось двадцать шагов, когда Янка свернула к заветной комнатке с треугольным значком на двери. Не обращая внимания на очередь, она пробилась к кабинке и, едва прикрыв дверь, склонилась над унитазом. Рвало её недолго – желудок оказался почти что пуст. Но ощущение грязи на губах осталось, и Янка залезла в карман в поисках носового платка. Не обнаружив его, она выругалась и рывком раздвинула молнию на сумке. О платке она забыла в следующую же секунду, когда увидела внутри вместо втиснутых кое-как футболок и рубашек большие пакеты с зелёной травой. Янка протрезвела в один миг. «Чай?» – подумала она с надеждой и собралась было достать пакет, когда дверь за спиной открылась. Янка торопливо заслонила сумку собой и, одарив незваную гостью ненавидящим взглядом, спросила: – Совсем невтерпёж? Мадам средних лет и интеллигентного вида явно испугалась не меньше её, хоть и не имела в сумке десять кило травы. Она торопливо ретировалась, а Янка защёлкнула шпингалет и перевела дух. Она извлекла из сумки первый пакет, надорвала его дрожащими пальцами и принюхалась. Трава отчётливо пахла травой. Думать долго Янка не привыкла. Ясно было, что она всё ещё в пограничной зоне, где тут и там натыканы камеры, а по периметру стоят пограничники. Янка быстрым движением вывернула пакет в толчок, а затем один за другим опустошила таким же образом ещё девять пакетов. Защёлкнула молнию и, уже не думая о запахе изо рта, торопливо вышла наружу. Предъявив девушке в синей форме документы, Янка привычно улыбнулась, и та улыбнулась в ответ. Точно так же улыбнулся ей и молодой парень, проводивший досмотр, и даже не заглянул в сумку. Янка уже почти забыла о странном происшествии, решив, что это просто тупая шутка Дэвида, и вышла на стоянку такси. Подняла руку, и первая же машина остановилась перед ней. Янка улыбнулась водителю, забросила сумку на заднее сиденье и опустилась рядом с ней. – Все из Москвы на каникулы, а ты в Москву, – заметил водитель, заводя мотор. Янка не обратила внимания на то, что в ней легко узнали студентку – наверняка говорили об этом и брендовые шмотки прямиком из Англии, и длинные, профессионально высветленные волосы, собранные в высокий «хвост.» – К родителям на Новый год. Янка врала. Она сама толком не знала, зачем приехала сюда. Отец не ждал её уже давно, с тех пор как женился второй раз. Теперь у него была Вика – маленький пупс с голубыми глазками, как у матери, и светлыми волосами, как у отца. Янка только фыркала, когда папаша умилялся своей новой игрушке и представляла, как спустя пятнадцать лет новую куколку так же вышвырнут в дорогой колледж, чтобы продолжить забавляться с очередной «барби». Когда Яне стукнул один год, у неё тоже были светлые волосы и голубые глаза. Она не знала точно, но думала, что тогда папаша умилялся и ей. К шести годам волосы порыжели, и отец почему-то решил, что это лучшее доказательство того, что Янка не его дочь. Янка часто думала, что в другой семье её, наверное, могли бы и просто вышвырнуть на улицу, как вышвырнул отец свою первую жену и её мать. Однако у Журавлёвых дело обстояло иначе, и её попросту отправили учиться на другой конец материка. За три года Янка приехала в Москву в первый раз, и не потому, что хотела. Она звонила родителям каждый год, но мать снова вышла замуж, и в той семье она тоже стала лишней. Отец же в ней не нуждался уже давно. Янка и сейчас, сидя в машине, не могла понять, кому в голову пришла эта идиотская идея – поехать на праздники домой. И, главное, зачем? Видимо, они с Дэвидом что-то надумали вечером накануне, но что именно, Янка в упор не могла. вспомнить Задумавшись об этом, она не заметила, как машина остановилась. Из мира собственных мыслей её вырвал свист водителя и холодное, совсем не услужливое: – Приехали. Янка выглянула в окно. – И что это за хрень?! – спросила она. – Я на Воробьёвы просила. За окнами простирался вдаль какой-то подземный гараж – абсолютно пустой. – Эй, алё? – Янка толкнула водителя в плечо, а уже через секунду ближайшая дверь открылась. Чьи-то руки выволокли её наружу и заломили локоть. Янка увидела, что оказалась в руках двух мужчин: один, лысый, с татуировкой на черепе, стоял напротив. Он взял в руки сумку и, рванув молнию, присвистнул. – Ярик, дерьмо! Того, которого звали Яриком, Янка не видела. Только чувствовала его стальную хватку поверх рукава. – Уроды! Охренели, что ли?! – Янка дёрнулась, пытаясь вырваться. Лысый тут же отбросил сумку в сторону и заехал ей по лицу. Потом подцепил подбородок одним пальцем и заставил посмотреть на себя. – Где наркота? – спросил браток. Янка похолодела. До неё начало доходить. – Где трава, я спросил?! – рявкнул лысый, а тот, что стоял за спиной, сильней заломил Янке руку. – В унитазе, – ответила Янка тихо. Она не боялась – наверное, потому, что не верила до конца, что влипла. Тот, которого звали Ярик, хохотнул. – Не смешно! – отрезал лысый и ещё раз так ударил Янку по зубам, что губу пронзила боль и Янка почувствовала на языке вкус крови. – Где наркота, я спросил?! – Нету, я сказала! Слила! – Тварь! Охренела?! – Лысый ударил её ещё раз, теперь уже под рёбра. – Я спросил, где наркота! Ярик почему-то снова засмеялся, но локтя Янки так и не отпустил. Янку били ещё. Лысый раз за разом задавал один и тот же вопрос, пока Янка не повисла бессильно на руках другого братка, но её всё ещё продолжали бить, пока сознание не подёрнула темнота. *** Янка пришла в себя в маленькой комнатушке. Руки оказались прикованы к батарее, окно забито досками, а вокруг царила темнота. Между досок мелькали тени, и Янка заорала, силясь привлечь внимание прохожих. У неё получилось, вот только к лучшему ли это, она понять не успела. Дверь открылась, и на пороге показались двое. Всё тот же лысый сплюнул на пол и сказал: – Очнулась… Янка не хотела на него смотреть. Всё происходящее казалось кошмарным сном. Она перевела взгляд на другого. Лицо у братка выглядело куда более приятным и казалось Яне знакомым. И, будто отвечая на её мысли, тот, кого звали Ярик, приказал: – Тита, выйди. Лысый проворчал что-то неразборчивое и исчез. Ярик подошёл к Янке и уже знакомым движением подцепил её подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Где наркота? – спросил он. – Я уже сказала, – устало ответила Янка. – Какая дура может скинуть наркоту в унитаз?! Ты нас за идиотов держишь?! Янка закрыла глаза и прислонилась виском к батарее. – Смотреть на меня! – рявкнул Ярик, и Янка невольно открыла глаза. – Нет у меня вашей наркоты, – повторила Янка. – Ну, дура я, дура! – Голос уже срывался на крик. – Я, мать вашу, была бухая и укуренная! Он подсунул мне сумку, а я как увидела, что внутри, чуть не от страха не сдохла! Погранцы кругом – и я в сортире стою! Ну что вам надо от меня теперь? Ярик молчал. Истерика явно не произвела на него впечатления. – Что со мной будет? – спросила Янка уже намного тише. – Будешь отвечать перед общаком. – Да что отвечать-то? Что я вам дать-то могу? Ярик пожал плечами. – Ты просрала сто косарей. Выплатишь – вали. – Выплатишь… – Янка представила отца. – Слушай, за меня выкуп могут дать… – Не дадут. – Правда, могут: у меня отец – депутат… – Журавлёв нас послал. Янка широко распахнула глаза. – Что?! Ярик отпустил её подбородок, и Янка бессильно рухнула на пол. – Сто косарей… – прошептала она. – Да как я их отработаю-то, а? – Можешь задницей, если больше нечем. А можешь передком. Дверь скрипнула, и Янка поняла, что осталась одна. *** Янка никогда не была хорошей девочкой. Она пила, курила и, если говорить откровенно, приторговывала наркотой – сбывала то, что давал ей Дэвид, подружкам по общаге, а выручку тут же прокуривала или пропивала. И всё же, сколько бы Янка ни вспоминала все подвиги своей бесшабашной юности, понять, что она сделала такого, чтобы оказаться в кругу отмороженных вконец наркодилеров с автоматами, с расквашенным лицом и перспективой «отрабатывать передком», она не могла. Янка вообще не могла представить себе, что будет отрабатывать что-то, и, судя по всему, она была тут такая не одна. Один из мужиков в кожанках подошёл к ней и потянул за «хвост», отчего её голова запрокинулась. Всмотрелся в глаза. – И что с неё взять? – спросил он. – Пришей её, Тита, и дело с концом. – Сто косарей, – отчеканил другой, стоявший рядом. – Капец, Мангуст – красавчик, нашёл курьера. – Папаше звонили? – спросил тот, что держал Янку за «хвост». – Журавлёв так палиться не станет, – услышала Янка голос Ярика из-за спины и вздрогнула. Чиркнула спичка, и Янка уловила слабый запах дыма. Ей и самой адски хотелось курить, но сигаретку ей явно никто не собирался предлагать. Державший Янку тоже залез свободной рукой в нагрудный карман и, вытащив оттуда пачку «Camel», вытянул из неё губами сигарету. – И мордашка-то ничего… Вот, реально, в бордель что ли, продать?.. – В бордель её никто не возьмёт, – отрезал Ярик из-за спины. – С такой фамилией – мороки одной… – А ты её фамилию знаешь? Мне лично она отказалась называть. – Короче, сосредоточься. – А чё сказать… У самой-то мысли есть, конфетка? Бабки где будешь брать? Янка покачала головой и закрыла глаза. – Пришить её, да и всё, – повторил мужик с пачкой Кэмела. – До завтра подумай. Одну тему пробью. Янка покосилась на Ярика. Она уже настолько устала, что ей стало попросту всё равно. – Окей. *** Сколько прошло времени, Янка не знала. Её снова приковали к батарее, и она какое-то время пыталась вывернуть руку из браслета наручника, но, конечно же, так и не смогла. Теперь уже не эта, а прошлая жизнь казалась сном. Дверь скрипнула, когда Янка окончательно лишилась сил, и, подняв глаза, пленница увидела на пороге уже знакомого мужчину. Ярик остановился напротив, внимательно разглядывая жертву. – Пробил что-то там? – спросила Янка. – Тебе бы язычок укоротить. – Нельзя. Язычок во мне самое ценное. – То-то я заметил, что кроме как трепаться, ты ничего не можешь. Янка промолчала: Ярик был, в сущности, прав. Просто в Кембридже юристов не учили, как вести себя в подобной ситуации . Ярик подошёл вплотную и приподнял её лицо за подбородок. – Как думаешь, стоишь ты сто косарей? Янка сглотнула. Вопроса она не понимала. – Тебя утром убьют, – пояснил Ярик. – Деньги ты отдать не сможешь, это понятно нам всем. Продать тебя куда-нибудь на восток – много мороки и ещё больше палева: дочурка Журавлёва и всё такое. – И что дальше? – спросила Янка внезапно охрипшим голосом. Она поняла вдруг, что не может оторвать взгляд от обманчиво тёплых карих глаз на равнодушном небритом лице. Ярик одной рукой извлёк сигаретку и закурил, продолжая придерживать подбородок Янки двумя пальцами и смотреть ей в глаза. – У меня нет ста косарей, – сказал Ярик. – Но я в отличие от тебя могу их найти. Янка снова сглотнула. – Ты поможешь мне? – спросила она. – Нет. Я тебя куплю. Если ты обещаешь, что будешь делать всё, что я скажу. Халявы не будет, Яна. И ты отработаешь всё. – Задницей? – ядовито спросила Янка. – И ею тоже. Янка медленно кивнула. Она не любила думать долго. Она плохо запомнила тот день, когда закончилась её жизнь и Янка Журавлёва, дочка депутата, перестала существовать. И потом, пытаясь вспомнить детали, Янка не могла вспомнить ни боли в разбитой губе, ни саднящих запястий – только карие глаза, которые уже тогда заслонили собой весь мир. ГЛАВА 2 – Заходи. – Ярослав отступил в сторону, пропуская её внутрь, и Янка послушно зашла в комнату. Света не было, и отопления, похоже, тоже. – Типа беспалевная хата? – спросила Янка. Ярик подтолкнул её в спину. – Заходи, давай… Блатная нашлась! Щёлкнул выключателем и закрыл за собой дверь, а затем рывком развернул Янку к себе, чтобы рассмотреть покрытое кровоподтёками и грязью лицо. – Больно? – спросил он и легко коснулся пальцами самого большого синяка, уже начавшего зеленеть. Янка вздрогнула. Мужчина действовал на неё завораживающе, как удав на мелкого зверька. Глаза Ярика гипнотизировали, а от прикосновения по телу пробежала дрожь. – Жить буду. – Ещё бы ты подохла, за сотню-то косарей! Уголки губ Янки искривились в усмешке. Там, в подвале, ей было страшно. Рядом с Яриком страшно не было совсем, будто она, наконец ,вернулась домой. – Значит, так, – продолжил Ярослав, – удобства во дворе, душ там же. У тебя десять минут, чтобы отмыться. Я растоплю камин. Время пошло. – Десять минут? – Янка приподняла бровь. – Да я только добежать успею. – Так беги быстрее, а то ещё добавлю. У нас – как в армии.Ану, пошла! – На последних словах Ярик хлопнул Янку по заднице и подтолкнул к двери. Шлепок отпечатался на теле огнём, и всю дорогу до того, что Ярик назвал «душем», Янка думала об этом жесте. Ярик не вызывал ощущения угрозы, но от мысли о том, что её в самом деле будут трахать, и трахать, судя по всему, жёстко, тело отзывалось огнём, а сердце холодело. Янка была с мужчиной дважды. Один раз – по пьяни, и с того случая не запомнила ничего, только грязный кафельный пол в туалете клуба и пыхтение над ухом. Тело тогда было настолько ватным, что она не знала даже, больно ей было или хорошо. Второй раз случился на спор, и спор этот, конечно, Янка проиграла. Подставлялась она мужественно, но когда Дэвид ворвался внутрь неё, едва не завыла в голос от презрения к самой себе. И вот теперь её будет трахать этот здоровенный самец. Несмотря на мороз, уши у Янки покраснели. Она подошла к «душу» и оглядела его со всех сторон. Душевую кабину в этом сооружении Янка не узнала бы никогда, если бы ей не ткнули пальцем. Заглянула внутрь и пощупала кончик торчащего из потолка шланга, а затем огляделась по сторонам. Было не то чтобы очень холодно – градусов пять. Но после трёх лет вдали от снега Янку пугала одна только картина заснеженного огорода и заледеневшей душевой. Она вздохнула и, быстро скинув изодранные в хлам шмотки на землю, нырнула в душ. Мылась Янка быстро – хватило даже не десяти, а трёх минут. Вода оказалась ледяной, и в первую секунду она заорала матом на весь двор, но затем успокоилась и просто решила поспешить. Облившись водой и подхватив с земли тряпки, Янка, как была, без ничего, ломанулась к дому. Ворвалась в комнату, где уже потихоньку разгорался очаг, и замерла, встретившись с жадным, голодным взглядом Ярослава. От этого взгляда Янка согрелась мгновенно. Она всё ещё толком не понимала, что чувствует, ощущая на себе этот взгляд. Глаза Ярика скользнули вниз, почти оглаживая её обнажённые грудь, живот и промежность, а там, где взгляд ложился на тело, под кожей вспыхивал огонь. – Нравлюсь? – спросила Янка, распрямляя спину. Ярик не ответил. Встал и подошёл вплотную к ней. А затем коротко, без замаха врезал оплеуху поверх старого синяка. От неожиданной боли Янка взвыла, слёзы навернулись на глаза, но она только стиснула зубы и снова выпрямилась. – Тринадцать минут, – сказал Ярослав. —Мои приказы должны выполняться в точности. Дошло? – Капец! – Мат поубавь. Ругаться здесь буду я. – Дрессированную собачку из меня сделать надумал? Ярик отошёл, налил из стоявшей на столе бутылки две стопки водки и бросил через плечо: – Сделаю, если захочу. Одну стопку он протянул Янке, и та поморщилась, разглядывая прозрачную жидкость. Потом задержала дыхание и осушила рюмку до дна. – Ох! Это тоже часть воспитания? – Да. Ярик отошёл к камину и, усевшись на коврик спиной к дивану, посмотрел на огонь, потом снова на Янку. – Иди сюда. Янка посмотрела на порванную одежду – натягивать её не хотелось до жути, а сумка, как она успела понять, была пуста. Так что Янка просто подошла к Ярику и села на ковёр в паре метров от него – так далеко, как позволяло пространство. – Какие ещё правила будут? Ярик насмешливо смотрел на неё. – Пока не решил. – Он осушил свою стопку и поставил на пол. – Насчёт задницы я не шутил. Янка сглотнула, но ничего не сказала. – С мужиком уже была? – спросил Ярослав. – Да, – ответила Янка мрачно. – Это хорошо. Значит, жалеть не буду. Ярик протянул руку и, коснувшись её плеча, провёл вниз вдоль предплечья. Руки у него были шершавые, но красивые, с жилистыми пальцами и выпуклыми мышцами. И сам он – Янка видела это даже сквозь бесформенный свитер – весь состоял из мышц. Рядом с Яриком Янка чувствовала себя совсем маленькой и худой, как колосок. Ярик же был не то что самцом – он был мужиком. Красивым, ещё молодым, но уже не мальчиком – мужчиной. Янка засмотрелась и пропустила момент, когда Ярик пересел поближе к ней и скользнул рукой дальше, по животу и между ног, а затем на его красивом лице появилась презрительная усмешка: – Уже потекла. Янка вздрогнула. Она только теперь поняла, где находится его рука. – Но пока обойдёшься. Я устал, – тут же добавил Ярик и вопреки собственным словам притянул Янку к себе и свободной рукой так стиснул её грудь, что девушка взвыла. – Урод! – выплюнула Янка. – Урок первый: не тряси сиськами перед незнакомым мужиком. Янка выругалась, а Ярик коротко хохотнул и отпустил руку. – Ладно, – сказал он. – Чтоб ты поняла… Что мне с тобой делать – я пока сам не решил. Но вставить я тебе уже хочу, и чем больше ты будешь шастать по дому в таком виде, тем раньше я не выдержу. – Ярик окинул её насмешливым взглядом. – Ещё ты будешь мне помогать. Пока по мелочи – сбегать куда-нибудь, может, пошлю, или ещё какую ерунду. Драться ты не умеешь? – Как все. – А ну! – Ярик встал и поманил её рукой, заставляя подняться. – Три, два… – не досчитав до конца, Ярик взял девушку в захват и развернул к себе спиной. Бёдра Яны плотно прижались к его бёдрам, и девушка испустила ещё одну порцию мата. – Гад! Не досчитал! – А тебе никто другой считать не станет. – Давай ещё. Ярик выпустил её руку и позволил повернуться к себе лицом. Склонил голову, и в глазах его мелькнуло любопытство. – Что, совсем не больно? – Пох… – договорить Янка не успела, потому что нога Ярика врезалась ей под колено, и девушка рухнула на спину на ковёр. – Ещё! – потребовала она, вскакивая на ноги и зло глядя на него. – Устал. – Ярик опустился на диван и снова разлил водку на две стопки. Взгляд его немного потеплел. – Ладно, – закончил он. – Давай ещё по одной, и спать. Янка качнула головой. – Не хочу. Ярик поднял бровь. – Как это понимать? – Я не пью такое. И не буду. – А что же ты пьёшь? – Ярик усмехнулся. – После того дерьма, в которое я сейчас влипла, я бы вообще пить перестала. Ярик осушил свою стопку и встал. – Это пройдёт. Ладно. Утром расскажешь. Спать будешь здесь. Спальня моя. Без надобности не заходи. С надобностью – тоже. Ярик отставил рюмку и пошёл к лестнице, выходившей прямо в комнату. Уже на полпути он обернулся и окинул Янку ещё одним изучающим взглядом. Та лишь повела плечами и отвернулась. *** Янке не спалось. В новом ли месте было дело, или в том, что этим новым местом оказался диван с торчащими пружинами, а может, в том, что ровно над ней скрипел пружинами новый, пока непонятный ешё сосед, но Янка за ночь ни на минуту не сомкнула глаз. Она то и дело поглядывала на часы, но время тянулось медленно, как патока. И когда стрелки на «Ролексах», подаренных отцом на шестнадцатилетие в качестве откупа, добежали до трёх, она поднялась и прошлась по комнате. Камин всё ещё теплился, и поэтому в помещении было душно. Выглянув в окно, Янка осознала, однако, что туда она идти не хочет никак. Да и некуда было идти: отец на неё забил, а в городе наверняка поджидали пацаны, которые уже отбили ей все почки. И вряд ли Ярик станет вытаскивать её второй раз, если сейчас сбежать. Ярик… Янка вздохнула и посмотрела на потолок. Понять бы, чего от неё хочет этот мужик ,и… и чего ждать от него самого. Янка толком не могла разобраться, почему, но Ярику она доверяла. А ещё Янка отлично запомнила это чувство, когда взгляд Ярослава двигался по её телу, согревая лучше любого огня. Это было глупо. Янка никогда не испытывала ничего подобного, когда на неё смотрели другие мужчины. Янка закусила губу и покосилась на лестницу. Потом тихонько подобралась к ней и скользнула по ступенькам. Одна из них скрипнула под ногой, и Янка тут же замерла, затаившись. Секунды бежали одна за другой, но ничего не происходило. Тогда она осторожно наступила на следующую ступеньку и, быстро-быстро перебирая ногами, стала подниматься наверх. Второй этаж, как оказалось, тоже состоял всего лишь из одной комнаты. Там стояла кровать – поприличнее, чем её собственный диван, и заметно шире. Осторожно, опасаясь скрипа половиц, Янка подошла к кровати и примостилась на самом краю. Улыбнулась, увидев спокойное и ещё более красивое во сне лицо Ярослава. «Мне повезло, – подумала она. – В дерьмо я влипла так в дерьмо. Но моей задницей мог бы заинтересоваться и тот лысый боров, а не…» Янка провела рукой по щеке Ярослава и ниже, вдоль шеи, а потом быстро, не давая себе времени на сомнения, скользнула под одеяло, прижалась к Ярику всем телом и накрыла его собственной рукой. Ярик был горячий, но этот жар ощущался куда приятнее стоявшей внизу духоты. Янка приникла щекой к его груди и уловила запах алкоголя и свежего пота. Ярик пошевелился во сне и прижал её плотней. Янка зажмурилась. «Вот и выясним, чего от него ждать…» – подумала она и уснула. ГЛАВА 3 Ярослав проснулся, когда за окном едва забрезжил рассвет.Он всегда вставал рано, – привычка осталась с самой армии. И тут же, едва пошевелившись, понял, что обнимает что-то горячее и тёплое. Ощущение было настолько странным, что Яр резко открыл глаза и уставился на девушку, лежащую у него в руках. Яна… Девчонка, которую он выкупил у Чернова… Ярослав отодвинул в сторону край одеяла, чтобы внимательнее разглядеть находку при свете дня. Такая сладкая, что хочется попробовать на вкус. Тело худощавое, но не хилое – упругие мышцы переливаются под кожей, вызывая дрожь в паху. Если бы кто-то позволил ему выбирать, Ярик выбрал бы вот такую – гибкую и стройную, как молодая лоза. Ярик подумал что, может быть, потому и ввязался в эту хрень. Залетел на нехилый долг, но девчонку получил, сам не зная, зачем. Впрочем, нет, отлично зная. Ярик отодвинул девчонку в сторону и встал. Вечером он ещё старался следить за собой, но теперь яйца ныли как бешеные, да и девка явно не просто так залезла к нему в постель. Ярик спустился вниз, поискал презервативы, но так и не нашёл. Когда он вернулся, Янка лежала на животе, обхватив подушку. Ярик сел на кровать и провёл ладонью по её спине. Янка чуть пошевелилась. Ярослав прижал одной рукой её шею, а другой вклинился между ног и быстро вошёл. Янка всхлипнула и распахнула глаза, когда тело пронзила неожиданная боль. – Ты что?.. – выдохнула она и дёрнулась, но рука Ярослава держала крепко, и сбросить её не удалось. – Ты… А-ах… Янка задохнулась от боли, когда пальцы проникли глубже. Тело непроизвольно сжималось, не понимая происходящего, а сзади послышался голос: – Не рыпайся, поняла? Янка всхлипнула. Получилось само собой. Она попыталась расслабиться, но тело не слушалось, намертво стискивая пальцы Ярослава и причиняя новую боль. Долго Ярик стараться не стал. Пошебуршил пальцами внутри, решил, что с прелюдией на сегодня всё, и, нависнув над Яной, резко вошёл в неё. Янка продолжала всхлипывать, вжимаясь лицом в подушку, – благо, на лицо Ярославу было абсолютно наплевать. Каждое движение отзывалось болью, а от вчерашнего возбуждения не осталось и следа. Только под конец, когда тело сдалось и расслабилось, где-то внутри задрожал слабый огонёк непривычного, извращённого удовольствия. А ещё через секунду Ярослав вышел и спустил ей на ягодицы. – Душ во дворе, – напомнил он, откатываясь и расслабленно откидываясь на подушки. Янка всхлипнула в подушку и попыталась незаметно вытереть наволочкой проступившие слезы. – Так будет всегда? – спросила она, чуть приподняв голову, но не показывая лица. Она не хотела выдавать себя, но голос сорвался. Рука Ярослава легла ей на затылок, сгребла волосы и потянула, отчего голова Янки запрокинулась. – Охренеть! Ты ж сказала, что пробовала. Янка молчала, упрямо поджав губы. Ярослав закатил глаза. – Вали, давай, мойся! А на твой вопрос – нет. Ты ещё будешь подо мной кончать и просить трахнуть тебя ещё разок. *** В душ Янка не пошла. Просто вытерлась своей футболкой с изорванной в клочья надписью «Burton», накинула на плечи рубашку и отправилась искать кухню. Между ног саднило, а в голове не умещалась связь между тем, что произошло в постели, и тем, какие чувства вызывал у неё мужчина по имени Ярослав. Теперь Янка не сомневалась, что секс с ним ей не нравится. В первые мгновения, когда Ярик только откатился в сторону, Янка ощутила себя использованным презервативом, завязанным в узелок и небрежно отброшенным под кровать. Постепенно унижение отпускало. И немалую роль в этом сыграли карие глаза, под взглядом которых тело плавилось, как пластилин. Взгляд и прикосновения Ярика возбуждали Янку куда больше, чем сам секс, но из этого следовало, что они ведут в тупик. Янка вздохнула, налила воды в кастрюльку с почерневшим боком – другой тары на кухне не оказалось – и, взяв в руки кипятильник, принялась изучать со всех сторон. Ухватилась за спираль одной рукой, а другой поднесла вилку к розетке и тут же рухнула на пустой посудный шкаф под звуки громогласного мата. – Ты совсем дикая? – спросил Ярослав, как оказалось, прижимавший её к стеклу. Янка сглотнула. – Ага. – Мало я тебе врезал вчера, надо было покрепче, чтобы мозги на место встали! Ярик отобрал у неё кипятильник, опустил в воду и включил в сеть. – Учись… студентка, ёпт. – Я не видела такой никогда, – сказала Янка виновато. Ярик не ответил. Отвернулся к окну и уставился на снег, будто бы потеряв к ней весь интерес. Янка осталась стоять, разглядывая, как медленно бегут к поверхности воды маленькие пузырьки. – Что это за место? – спросила она. – У тебя тут ни хрена нет – ни мебели, ни посуды. Как ты так живёшь? Ярослав покосился на неё через плечо. – Мне хватает, – отрезал он и снова отвернулся. – Да это же… – Янка замолкла на полуслове, вспомнив, что ей ещё и запретили материться. – Это ваще! Бомжи, наверное, лучше живут. – Слушай, ты! – Ярик развернулся и мгновенно оказался так близко, что Янка ощутила его дыхание на своей коже. – Если будешь меня заёбывать, тебе наши пацаны массажистами покажутся, ты поняла? – Охренеть какой гордый! Я просто спросила! – Ты не спросила – ты наехала. А за наезд надо отвечать. Дошло? – Прости, – буркнула Янка и снова уставилась на кастрюльку. Потом добавила обиженно: – Вообще-то, я тебе кофе сделать хотела. Но у тебя ни сливок, ни сахара нет. Ярослав отвернулся, одним коротким движением распахнул холодильник и бухнул на стол пакет с надписью «молоко». – Мне безо всего, – добавил он и снова отвернулся. Янка поджала губы и уставилась его на коротко остриженный затылок. От одного только вида мясистой шеи сводило в паху, а Ярик спустился вниз в одних только джинсах, так что Янка имела возможность лицезреть ещё и спину, на которой при каждом движении медленно перетекали друг в друга бугристые мышцы. Будто по волнам, по их изгибам плыл порядком уже стёршийся патрон с надписью «Кабул». Янка отвела взгляд и выдернула из розетки шнур. Достала из шкафа две кружки с отбившимися краями и, засыпав в каждую по ложке кофе, залила кипятком. Добавила в одну молока, но пить не стала. Взяла в руки другую и, подойдя к Ярику со спины, прислонилась к татуировке лбом, а сбоку протянула чашку. Ярик молча взял чашку и сделал глоток. – Я хочу с тобой поладить, – сказала Янка, осторожно обнимая его со спины так, чтобы не помешать пить, и снова прислонилась к нему всем телом. – Только не знаю, как. Я понимаю, что ты меня спас. Спасибо. Ярик покосился на неё через плечо и, отвернувшись, сделал ещё глоток. – Я твоего отца знал, – сказал он, и Янка невольно вздрогнула. А потом добавил: – Тот ещё урод! Бросить дочь по уши в дерьме. – Он думает, я не его дочь, – сказала Янка тихо. Ярик бросил на неё ещё один короткий взгляд. – Ты думаешь, он бы родную не бросил? – спросил он. Янка пожала плечами. Подумав, она пришла к выводу, что папаша бросил бы любого, если бы тот не вписался в предвыборную кампанию. Ярик свободной рукой накрыл её ладонь и сжал пальцы поверх руки. – У нас с тобой проблема, Янка. Твои сто косарей. – Я… – Янка прокашлялась. – Я знаю. – У меня есть один план, но мне нужны будут ребята. Абсолютно надёжные. Янка чуть переместилась вбок, чтобы видеть что-то кроме голой спины и шкафа с облупившимся боком. Посмотрела на заснеженный двор. – Я подойду? – спросила она. – Стрелять умеешь? Янка не ответила. – Драться – тоже нет? Янка снова промолчала. Ярик развернулся и, вывернувшись из её рук, прислонился к стене. Посмотрел на Янку исподлобья. – Нахрена ты взялась вести наркоту, а? Тебе что, денег папаша мало даёт? – Я не бралась! – Да хорош уже врать! Мне-то пофиг, просто хочу знать. – Я правду сказала, – повторила Янка упрямо. – Я, блять, напилась. В зюзю. И надышалась порошком. Не знаю, как вообще жива осталась. Друган мой проводил меня до самолёта, а потом мимо таможни передал этот баул. Я прилетаю в Москву – бегом в сортир. Открываю баул – там трава. Всё. Я чуть не обосралась: кругом менты… – Но-но, эту часть я уже слышал, – перебил её Ярослав. – Тебе как в голову взбрело пять фунтов травы спустить в толчок? – Я тебе сказала: испугалась я! Ярик покачал головой. – Тебя, Янка, лучше не пугать. Ещё голову себе оторвёшь со страху. – А сам-то лучше, что ль? Здоровый мужик, а на подсосе у этих жбанов! – Яна! – рявкнул Ярик, и та заткнулась мгновенно, но смотреть зло не перестала. С минуту так и сверкала молча глазами, а потом отвернулась и, взяв чашку, принялась пить маленькими глотками – медленно, морщась при каждом глотке. – Что тебе опять не так? – уже почти спокойно поинтересовался Ярик. Янка начинала улавливать разницу, когда можно повыделываться, а когда рискуешь получить. – Сахара нет, – пожаловалась она. – Пиздец подарочек! Ярик залпом допил кофе и пошёл к лестнице. *** Ярик ушёл – молча, ничего не объясняя. Спустился сверху уже одетый. Всучил зачем-то Яне пистолет и показал, как перезаряжать, а потом молча вышел на улицу. Через пару минут Янка услышала шум мотора и увидела, как на дорогу выезжает помятая «Лада». Оставшись в одиночестве, она неторопливо допила кофе, открыла холодильник и принялась изучать содержимое. Внутри не нашлось ничего, кроме горбушки от колбасы. Янка захлопнула холодильник и отправилась осматривать дом. Дом тоже выглядел заброшенным – кроме кровати, наверху обнаружился полуразвалившийся гардероб с запасной парой джинсов, и больше ничего. Внизу – несколько чашек и две тарелки в посудном шкафу, уже знакомый диван и камин. Дом явно строился с замахом, но оказался заброшен ещё до окончания ремонта. Янка вернулась на кухню и, взяв пистолет, повертела в руках. Накинула куртку и вышла во двор. В обойме было шесть патронов. Ещё одну Ярик оставил про запас, но Янка сомневалась, что она может пригодиться. Она прошлась по двору, пытаясь выглянуть за высокий забор, но не рассмотрела снаружи ничего, кроме редкого подлеска и заснеженной равнины. Зато за домом обнаружился тир. На деревянном топчане в ряд выстроились три битые бутылки, а ещё десяток целых стоял внизу. Янка заменила мишени, отошла на десяток шагов и прицелилась. Выстрелила. Неудачно. Попробовала ещё. Она спустила всю первую обойму в молоко и затем только попала. Янка перевела дух и пошла за второй обоймой. *** Яр приложил к губам пивную кружку, делая вид, что отпивает глоток, и поставил её на стол. Посмотрел на собеседника – рябого пацанчика лет на пять моложе его самого, в такой же кожаной куртке и линялой футболке. Толика он знал давно. Ещё тогда, в Афгане – он уже уходил, а Толяна только прислали служить. И он был уверен в Толяне, как в себе самом, потому и пришёл с предложением к нему, к одному из четверых. – Пятерых должно хватить, – сказал Яр вслух. – Перехватим сейчас маршрут, и можно будет не считаться с Битковскими, сами друг друга перебьют. А мы займём район. Толян достал сигаретку и закурил. Стряхнул пепел в пустую кружку. – Говорят, у тебя должок, Зверь. Яр затянулся и откинулся назад. – Кто говорит? – Да так. Птичка нашептала. – Ну, должок… Что с того? Возьмём-то мы на пятьсот. Куда я свои деньги дену, дело моё. – Да дело-то в том, Яр, что это плохо, когда на всё ради бабы плюют. На таких мужиков полагаться нельзя. Ярослав метнул в него тяжёлый взгляд. – Я с тобой спорить не буду. Работаешь со мной – значит, работаешь со мной. Нет – вали отсюда, и дело с концом. А к кому у меня долги и с кем я сплю , дело строго моё. Дошло? Толик усмехнулся. – А если тебе выбирать надо будет? Если её возьмут? – Я уже выбирал. Помнишь, нет? Толик не ответил. Последней долгой затяжкой докурил сигарету и встал. – Я тебя знаю, ты прав. А другим лучше не знать. Я тебя предупредил. Яр кивнул. – Когда будут стволы? – спросил он. – Кто ещё согласился? – Вано, Тук и ты. – Тёмный? Яр не ответил – Ладно. – Толик усмехнулся, – будут стволы. После нового года позвони. Толик на прощание ударил его по руке и двинулся к выходу. Яр остался сидеть. Четыре встречи и четыре человека, которых он знал, как самого себя. И четыре раза он услышал одно и то же: девчонку надо слить. Яр никого не собирался слушать, но Орёл отказался, а пятый нужен был всё равно. Яр докурил, бросил окурок в кружку пива, которая так и простояла весь день на столе, встал и направился к выходу. Уже на улице он замер, глядя на дверь продуктового. Повернул в сторону и двинулся к нему. *** Янка спала. Она бы занялась чем-то ещё, если бы в доме было хоть что-то – книги, телевизор, хотя бы посуда. Но за то время, пока Яра не было, Янка успела трижды перемыть все имевшиеся тарелки и чашки, протёрла пыль со всех поверхностей своей изорванной футболкой, отстреляла обе обоймы и, в конце концов, завалилась на диван. Идти наверх не хотелось: не то чтобы кровать теперь пугала её, но Янке определённо было уютней здесь. К тому же с дивана она рассчитывала заметить, если кто-то войдёт в дом. Не заметила. Яр подошёл вплотную, опустил на пол пакеты и коснулся рукой её щеки. На сей раз Янка проснулась сразу, испуганно распахнула глаза и замерла в ожидании. Яр отдёрнул руку. – Подавись своим сахаром! – бросил он, вставая. Янка перегнулась через край дивана и заглянула в пакет. Кроме пакета сахара там лежали две пиццы, хлеб, колбаса и какая-то мелочь. Янка улыбнулась. Вскочила и, повиснув у Яра на шее, поцеловала в щёку. Тот замер и с мрачным недоумением посмотрел на неё. – Спасибо! – Янка улыбнулась. Яр лицезрел эту улыбку в первый раз, и тут же от одного её вида ему стало тепло. Вся злость улетучилась в один миг. Он нахмурился, мысленно отругав себя за беспечность. – Иди, приготовь как-нибудь. Я отдохну. Янка кивнула, хотя понятия не имела, как можно готовить пиццу в доме без микроволновки или хотя бы плиты, и, подхватив пакеты, потащила на кухню. «Кухней» она называла отсек нижнего этажа, отгороженный от остального помещения столом. Стены, видимо, хозяин жилья строить так и не собрался. Яр спрятал руки в карманы и стал смотреть, как девчонка разбирает пакеты. Вся она была какая-то… живая, как бабочка, порхающая над травой. Хотя Яр давно уже не замечал за собой любви к крылатым однодневкам. И всё же на Янку смотреть было приятно – настолько, что Яр забыл о своём намерении не поддаваться слабости и спросил: – Тебе ещё что-то нужно? Янка, сдиравшая зубами шкурку с батона колбасы, замерла, посмотрела на него осторожно, будто щенок, застуканный с хозяйским сапогом, и торопливо кивнула: – Мне нужны шмотки, полотенце, телик, почитать что-то, и я отстреляла все патроны, и… – Стоп. Отстреляла что? – Мне было нечего делать, и я решила пострелять. Заметив непонимающий взгляд Яра, Янка пояснила. – У тебя на заднем дворе тир. Ты не знал? – А ну пошли! – Яр подошёл к ней, подхватил за локоть и поволок к выходу. Янка почти не сопротивлялась. Засеменила следом за ним, даже не пытаясь спросить, чего от неё хотят. Яр вытащил её наружу и протащил до самого заднего двора. Затем подошёл к топчану и, сбросив разбитые бутылки в снег, открыл – Янке и не пришло в голову, что внутри может быть полость. На глазах у изумлённой девчонки достал оттуда три обоймы и вернулся к Яне. – Пистолет! – Он протянул руку. Янка послушно отдала ему пистолет. Яр отщёлкнул обойму, вставил новую и снова вложил оружие в руки Янке. Отошёл в сторону и чуть назад и приказал: – Стреляй! Янка прицелилась и выстрелила. Раз, и ещё, и ещё. Когда обойма опустела, Яр отобрал у неё пистолет и вставил новую. На сей раз он сам приобнял Янку со спины, так что у той, стоявшей на улице в одной полурасстёгнутой рубашке, ноги стали ватными. – Ровно держи! – приказал он и, вопреки словам, надавил на руку Янки, заставляя отвести её чуть вправо. – Правша? – Да. – Правым глазом смотри на мушку. Не на цель. Янка кивнула. – Хорошо. – Стреляй. Янка нажала на курок три раза, и три пули подряд легли в молоко. Яр поморщился. Положил свою руку поверх её кисти. – Не сжимай так. Расслабься. Пока стреляешь только ты, мишень не выстрелит в ответ. – Не могу, – прошептала Янка. – Ты рядом. Яр вздрогнул. Хотел отодвинуться, но Янка завела одну руку за спину и удержала его. – Не уходи. Яр закрыл глаза. Почувствовал, как сам начинает расслабляться от этой близости, и тут же отстранился. – Стреляй, – приказал он. – Если попадёшь – притащу тебе телик. Янка улыбнулась и выстрелила. Спокойней ей не стало, теперь близости Яра мучительно не хватало, но Янка всё же расслабила руку, и бутылка со звоном разбилась. Она торжествующе посмотрела на Яра и тут же споткнулась о его тяжёлый взгляд. – А если ещё попаду? – спросила она, всё так же улыбаясь и делая вид, что не замечает этого взгляда. – Что ещё тебе надо? Одежду? Янка покачала головой, опустила пистолет и подошла к нему вплотную. – Поцелуй меня, – попросила она и тут же добавила: – Если попаду. Яр молчал. – Ты же всё равно будешь со мной спать. Так почему нам не сделать это приятным для обоих? Янка поднялась на носочки и потянулась к его губам, но в последний миг Яр отодвинулся. – У тебя две недели, – сказал он, – чтобы научиться нормально стрелять. Отвернулся и пошёл к дому и уже у самого угла бросил: – И если справишься, я подумаю. ГЛАВА 4 Губы Янки были мягкими и вкусом напоминали кофе с молоком – напиток, который Яр не пил с самого пионерлагеря. Плечи тоже были мягкими, но как-то иначе, не такими податливыми и упругими, а руки скользили по спине Ярика, будто руки самой нежной шлюхи. Тело плавилось, прижимаясь ближе, и Яр чувствовал бедром его жар. Яр открыл глаза. – Да ну нах! – пробормотал он и попробовал пошевелиться. Солнце уже заглядывало в окно, а девчонка снова лежала, прижавшись щекой к его груди. Когда Яр попытался снять руку с плеча Янки, та причмокнула, как младенец, у которого отбирают соску, и зарылась носом Яру под мышку. Яр разозлился. Мало того, что эта несчастная влезла к нему в кровать, так теперь она покушалась ещё и на сны. Причём выгнать Янку ни из кровати, ни из снов у Ярика не получалось. Каждое утро он трахал Янку, и наяву секс этот мало походил на то, что он видел во сне. Яр запрещал себе прикасаться к девчонке, даже просто обнимать. Всё делал быстро и грубо, как в армии. Потом отбрасывал Янку в сторону и невольно поднимал взгляд на её лицо, на котором не было и тени наслаждения. Это было, в сущности, нормально, но немного обидно. Всё-таки Яр отлично помнил, какой Янка была в первый их совместный вечер – прогибалась навстречу, сама не замечая, какой послушной становится её тело под пальцами мужчины. Янка была прирождённой шлюхой – Яр понял это почти сразу по тому, как она реагировала на него, незнакомого, в общем-то, мужика. Но в постели она по-прежнему оставалась безучастной, как резиновая кукла. Яр встряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли. На дворе стояло уже тридцать первое, и Яр планировал хоть как-то отметить наступление Нового года, а значит, нужно было вставать и собираться в город. Яр положил руку на пах, размышляя. Секса не хотелось – по крайней мере, такого, который у них происходил. Он потормошил Янку за плечо, и та мгновенно распахнула глаза, полные страха. Яр поёжился. Он ничего не имел против страха, но в данном случае почему-то стало неприятно. – Подъём! Будешь экзамен сдавать. – А… – Потом. Неохота. Янка кивнула и закусила губу. Она не понимала, что сделала не так и с каких пор её не хотели – даже так, грубо, как всегда выходило это с Яром. Она находилась рядом с этим мужчиной уже две недели и хотя по- прежнему не разобралась толком в своих чувствах, была уверена в одном: всё её тело изнывало от желания прикоснуться к Ярославу, прижаться, уткнуться носом ему в плечо. Янка чувствовала силу, исходившую от своего спасителя, и эта сила зачаровывала и успокаивала одновременно. Но прикосновения Яра были редки, как снег в июне. Тот не целовал её, не гладил и не обнимал. Яр мог ударить её, когда Янка нарушала очередное правило, мог схватить за плечо и вытащить на улицу, чтобы ткнуть в снег лицом – это тоже была форма наказания за проступки. Ещё Яр мог трахнуть её, и секс по-прежнему оставался болезненным и ни капли не возбуждал. Янка даже не была уверена, что это можно назвать сексом, потому что сама она никогда не кончала и даже не возбуждалась. Когда Яр брал её, они тоже почти не соприкасались – тот использовал её как свободную дырку и отшвыривал прочь. И всё-таки это были минуты близости. Они могли причинять боль, они даже пугали, но в эти минуты Янка могла заставить себя поверить, что она не просто обуза, что она в самом деле нужна Ему. «Две недели – не так уж много», – уговаривала Янка себя Янка, украдкой поглядывая на Яра из угла. Она представляла, как рухнет эта крепость, когда она сможет показать, на что способна. Эта надежда заставляла Янку выполнять все поручения Яра с упорством и изобретательностью, которых она никогда не проявляла до сих пор. Поручения были пока не сложными, и Янка опасалась, что если они останутся такими же, то она никогда не сможет проявить себя. Яр посылал её за продуктами в ближайшую деревню, заставлял по нескольку часов в день палить по бутылкам, так что уши закладывало от грохота, и использовал вместо боксёрской груши – так, по крайней мере, видела это Янка. За неделю она не смогла заблокировать ни одного удара, и от этого хотелось материться так, чтобы слышали соседи за десяток километров. Она и материлась, но тут же получал в лоб ещё крепче. Яр не щадил ни лица, ни почек, так что Янка, ощупывая не проходящую ссадину на губе, радовалась, что в доме нет зеркал. Шмотки, кстати, Яр так и не привёз. То ли забыл, то ли решил не запариваться, потому что ходить Яне всё равно было некуда. Зато привёз электрическую плитку, на которой Янка теперь училась варить сосиски. И всё же Янка не могла сказать, что с Яром ей плохо. Она представляла, что могла бы сейчас сидеть на отцовской даче, где уж точно были отопление и горячая вода, и выслушивать очередные упрёки в том, какая она паршивая дочь. Пусть бы лучше Яр её бил, но не гнал и не пытался вернуть домой. И вот теперь, когда оказалось, что и для секса она не нужна, глубоко в груди Янки поселился новый страх – оказаться совсем не нужной. Янка сглотнула и, выскочив из кровати, стала быстро натягивать джинсы – долгих сборов Яр не просто не любил, вообще не принимал. Если Янка не успевала застегнуть рубашку и куртку за минуту, то могла и вовсе отправиться во двор в одних штанах, несмотря на мороз. Яр всё равно оделся первым – Янка уже застёгивала нижнюю пуговицу – и подтолкнул Янку к лестнице. От этого прикосновения по плечу разлилось тепло, и Янка немного успокоилась. Улыбнулась даже, бросив на Яра быстрый взгляд. – Что сдавать будем? – спросила она, прыгая вниз через ступеньку прыг. – Матанализ или право? Если право, то у меня с ним хреново. – Плохо! – отрезал Яр и снова подтолкнул её, теперь уже к выходу во двор. —Нам с тобой право надо знать назубок. – Исправлюсь, – бодро пообещала Янка и свернула за угол. Пистолет был с ней. Она теперь была с ним всегда – Янка получила в зубы ещё в один из первых дней, когда умудрилась оставить его на улице замерзать. – Лучше сама околей, но пистолет чтоб был в тепле, дошло? —спросил Яр тогда, и Яне оставалось только выдавить, прижимая рукой саднящее место : – Дошло. Больше она не ошибалась: Янка вообще схватывала на лету, когда дело касалось шкурного интереса, а Яр и всё, что касалось Яра, было именно таким. – Десять из десяти попадёшь – получишь зачёт. – Я помню, что ты обещал, – усмехнулась Янка и, улыбнувшись, быстро отвела взгляд, позволяя Яру гадать, послышалось ему или нет. Янка заняла стойку и прицелилась. Восемь из десяти вошли в цель. Она выпустила девятую пулю, а затем рухнула набок, сбитая ударом в плечо. – Бля, да что за!.. – заорала Янка и замолкла, наткнувшись на холодный взгляд Ярослава. – Офигеть, тренировочки! – пробормотала она. – Девять из десяти. Придётся пересдавать. – Ну и похер! – выпалила Янка и швырнула пистолет в снег. – Что сказала? – переспросил Яр, и Янка обнаружила, что её держат за шиворот, так что ткань врезается под мышками и приходится стоять на носочках. – Бля… – пробормотала она и осеклась. Яр влепил ей оплеуху – не сильную (когда он бил всерьёз, Янку относило вбок на пару шагов), больше обидную, потому что Янка не чувствовала за собой вины. – Пушку подобрала, и шагом марш за мной! Яр отпустил её и, не оборачиваясь, направился к дому. Янка подобрала пистолет, вытерла его о куртку и, засунув в карман, бросилась следом. – Значит, так, – бросил Яр через плечо, едва за Яной захлопнулась дверь. Порылся в буфете и достал откуда-то две изорванные карты с пометками. Шлёпнул их перед Яной на стол. – Я сейчас ухожу. Буду поздно. Выучи так, чтобы она тебе по ночам снилась. Дошло? Янка кивнула. Склонила голову набок. – Можно вопрос? – Валяй. – Сегодня Новый год… – Это не вопрос. Яр отвернулся и, достав из ящичка пачку денег, сунул в карман. Не говоря больше ни слова, вышел за дверь, и через пару минут Янка услышала шум мотора. Она скинула куртку и, взяв карту, уселась на диван. На душе было паршиво. Не то чтобы она ждала чего-то… И всё-таки наступал Новый год. Если уж Яр сам собирался свалить куда-то бухать, то мог бы и её отпустить повидаться с друзьями. А мог бы… Янка закусила губу, отгоняя непрошеные мысли, но они не хотели исчезать. «Мог бы остаться со мной». Янка закрыла глаза и представила себе, как они сидят вдвоём за большим столом, на котором стоят вазочки с салатами и бутылки шампанского. Захотелось плакать – больше, чем тогда, в подвале. Тогда было просто больно, но она не понимала, что будет потом. Теперь она поняла абсолютно отчётливо, что старая жизнь кончилась. Теперь вот это всё – кипятильники, удобства во дворе и мужик, трахающий её по утрам, – и была её жизнь. Янка всхлипнула и открыла глаза. Развернула карту и стала вглядываться в неё, стараясь отвлечься. Что она должен выучить, Янка не знала. Одна карта оказалась парой страниц, вырванных из атласа, и она изображала какой-то район. Яр обвёл фабрику красным карандашом и отметил несколько маршрутов, ведущих к ней. Янка отложила карту в сторону и взялась за вторую. Это был чертёж. Присмотревшись и прочитав несколько названий, она догадалась, что перед ней всё та же фабрика. По спине побежали мурашки, и тоску как рукой сняло. Ярик явно что-то задумал, и хотя он не говорил пока, что именно, в этом деле точно нашлось место и ей. Яне снова захотелось жить. Она перебралась за стол и, постукивая носком кроссовки по полу, принялась рассматривать все закоулки. Она не заметила, как стемнело за окном, а когда поняла, что уже наступил вечер, лишь вздохнула и принялась разжигать камин. Потом залезла в холодильник и достала оттуда остатки сосисок и полупустую бутылку водки. Поставила сосиски вариться, а водку налила в две стопки и устроила все вместе на полу у камина. Сняла сосиски с огня и нарезала колечками в глиняную миску. Заправила майонезом и, водрузив рядом с водкой, расстелила перед праздничным ужином куртку – для мягкости – и села. Взяла одну стопку и посмотрела на свет. Янка, и правда, никогда не пила такой гадости до встречи с Яром. Она любила крепкие коктейли, горящие и разноцветные, радовавшие вкус и глаз. Янка и пила-то больше для того, чтобы попонтоваться перед друзьями своим тонким вкусом. – С наступающим, – сказала она вслух и, выдохнув, залпом осушила рюмку. Зажмурилась, пережидая, когда пройдёт оглушающий жар, и пропустила момент, когда за спиной хлопнула дверь. Услышав звук, Янка поспешно выхватила пистолет и прицелилась. Яр прошёл мимо, не обращая внимания на пистолет. Оглядел приготовленный Яной стол и бросил на пол набитые покупками пакеты. – Я смотрю, ты уже празднуешь. Можно было не спешить. Янка проводила его недоуменным взглядом. Бросила пистолет и, шагнув к Яру, повисла у того на шее. Прижалась всем телом так, что Яр едва удержался, чтобы не огладить её, такую горячую и гибкую. – Спасибо, – прошептала Янка и коротко чмокнула Яра под ухом. Тот отстранил её и встряхнул. – Ещё раз так бросишь пушку, я тебе сам что-нибудь прострелю. Дошло? Янка торопливо закивала и, подхватив пистолет, поставила на предохранитель, а потом убрала в карман. – Отстрелишь себе что-нибудь… ценное, – мрачно сказал Яр, – уж лучше рядом положи. И накрой нормальный стол. Я – мыться. Янка послушно выложила пистолет и, схватив пакеты, побежала на кухню. Яр замер на минутку, впитывая странное ощущение, которого не испытывал уже давно, – будто после долгого пути вернулся домой. *** Яр вернулся через десять минут. Янка ещё выставляла на стол угощение – к её удивлению, почти приличное. Нашлись здесь и копчёная рыба, и икра, и шампанское – правда, не такое, к какому привыкла она сама, а простое, «Советское», какое продавали в любом магазине. – Готово! – сообщила она и сделала торжественный жест рукой, указывая на расставленные на полу перед камином тарелки, в которых теснились копчёности. Тарелок оказалось куда меньше, чем еды. Яр молча кивнул и опустился на пол. Янка жестом заправского сомелье пронесла в воздухе бутылку шампанского и наполнила одну кружку. Другую Яр сразу же прикрыл рукой. Янка посмотрела на него с недоумением, но Яр уже отвернулся и наливал себе водки. – Ты не будешь? – спросила Янка, опускаясь рядом, так что посередине оказался Яр, слева от него – стол, а справа – сама Янка. – Пей. Янка сделала глоток, затем залпом осушила остаток. – Такое ты пьёшь? – спросил Яр. Янка посмотрела на него искоса и улыбнулась. – Спасибо. Яр отвернулся и уставился в огонь. – Ты со мной поговоришь? – спросила Янка после добрых пяти минут молчания. – Всё-таки сегодня праздник… – О чём мне с тобой говорить? – Ну… – Янка перегнулась через Яра, подцепила кусочек колбасы и, проглотив его, устроилась у Яра под плечом. – Много о чём. Я даже не знаю, с чего начать. Яр отвернулся к огню. – И ты не собираешься мне помогать, да? – уточнила она. – Ну, хорошо, что это за карты? – Узнаешь потом. – Это какая-то операция? Налёт, да? – Заткнись! – Яр обжёг её тяжёлым взглядом, и Янка на секунду обиженно поджала губы, но тут же заставила себя успокоиться. – Ладно, проехали. Что это за место? – Это дом. – Твой? – Почти. Янка вздохнула. – Яр, почему ты такой? – Какой? Злой? – Ты не злой. – Янка улыбнулась и потёрлась о его плечо лбом. —Мне с тобой куда лучше, чем с отцом. Но ты… грубый. И вредный. Ты хочешь казаться хуже, чем есть. Яр повернулся к ней и окинул задумчивым взглядом. – А может, это тебе я кажусь лучше, чем на самом деле есть? Янка повела плечами и слабо улыбнулась, но даже так её улыбка дышала волшебством. Она приблизила губы к уху Ярослава и шепнула: – Мне всё равно. – Потом так куснула Яра за мочку уха, что тот вздрогнул. – Ты просто весь… как судорогой сведён. Мне говоришь расслабиться, а сам… – Янка нырнула носом ему под ухо и потёрлась о тонкую кожицу, а потом вернулась назад и продолжила: – Позволь мне расслабить тебя? Яр не ответил, и Янка решила, что это похоже на разрешение. Она перекинула ногу через бёдра Ярослава и потёрлась об него, а потом поймала в ладони щеки и приблизила губы к его губам. – Я не разрешал. От ледяного голоса Яра её будто водой окатило. Янка на секунду прикрыла глаза, снова проглотив обиду, и сказала тихо, но насколько могла ровно: – Хорошо. Тогда скажи, как далеко я могу зайти. Яр молчал. Янка наклонилась и поцеловала его за ухом. Спустилась ниже и коснулась губами шеи над ключицей. – Ты никогда не трогаешь меня, – прошептала она, – будто я прокажённая… – Сколько ты выпила? Янка отстранилась и посмотрела ему в глаза. Слов не было. – Хочешь меня расслабить? – спросил Яр. Он скользнул рукой по затылку Яны, почти лаская, а затем поймал за волосы и оттянул голову назад. Секунду просто смотрел на лицо, покрытое ссадинами, и нежное, почти прозрачное горло. Затем развёл колени, и Янка понял, что падает на пол между его ног. Яр пригнул её голову и ткнул носом себе в пах. – Давай, работай. Янка сглотнула. К глазам подступали слёзы, но она послушно расстегнула брюки Яра, приспустила бельё и замерла, разглядывая большой напряжённый член. – Яр, я не могу, – прошептала она и снова сглотнула тугой комок в горле. – Что? – Я не умею, Яр. Прости. – Рот открой. Янка колебалась секунду, а затем выполнила приказ. Яр с ходу наполнил её рот до краёв и ткнулся в горло. Порно Янка смотрела, но никогда не думала, что принять член целиком так тяжело – глотка выталкивала его сама, и к горлу подступала тошнота. Слёзы катились по щекам – не столько от обиды, сколько от постоянных спазмов. Дыхания не хватало, но Яр всё толкался внутрь неё, упираясь каждый раз головкой в мягкую гортань, пока, наконец, не попал как-то удачно, так что член вошёл в самое горло. Яр тут же выдохнул, и Яна поняла, что он кончает. Вкуса спермы она не почувствовала – член был слишком глубоко, и в этот миг Янка была этому рада. Яр выпустил её волосы и похлопал по щеке. – Не так уж трудно, да? Янка мотнула головой, всхлипнула невольно и откатилась в сторону. Её трясло от едва пережитого унижения и обиды. Она не могла понять, за что, зачем он так поступает с ней Янка обнаружила, что спрашивает вслух, когда Яр ответил: – Потому что ты моя, Яна. И должна об этом знать. Яр не сдвинулся с места, так и остался сидеть, глядя в огонь и лениво вытягивая из тарелки копчёности, и Янка тоже не шевельнулась. Просто лежала, глядя в темноту, и слёзы катились сами собой. Янка не могла заставить себя обернуться, посмотреть в глаза тому, кто только что поимел её в рот, и заставить себя уйти тоже не могла. ГЛАВА 5 – Куда мы едем? – спросила Янка. Ярик затолкал её в машину молча, не объясняя ничего, и теперь уже добрых полтора часа гнал по шоссе на своей тарахтелке. На заднем сиденье пахло бензином, и Янка чувствовала себя, как с похмелья, вот только не пила она с самого Нового года. Накрепко врезалось в память чёртово Яриково: «Сколько ты выпила?», и больше она не хотела попасться с водкой в руках . Прошло ещё две недели, но в течение этих недель почти ничего не изменилось, разве что времени на стрельбу стало меньше, потому что теперь Яр постоянно занимался с ней сам – к Рождеству Янка уже начала отбивать некоторые удары, но настолько редко, что от постоянной боли в разбитом теле постепенно впадала в уныние. – Что ты от меня хочешь? – однажды спросила она, не выдержав. Янка в который раз лежала на земле, побитая, а Яр стоял над ней без единой царапины. – Ты здоровее меня в два раза. – Сколько весишь? – Ну, пятьдесят два. – Брюс Ли весил пятьдесят шесть. – Пиздец! Ты меня и мировую звезду сейчас сравнил? – А чем ты не звезда? Янка покраснела. За три недели в этом доме она напрочь отвыкла от комплиментов, да и сомневалась, что это комплимент. Но Яр протянул ей руку, и, вцепившись в неё, Янка поднялась на ноги. – Я устал, – бросил Яр, отпуская её, и пошёл в дом. Янка осталась стоять. Яр умел кинуть короткую фразу, которая надолго ввергала Янку в шок. Из своей прошлой жизни Янка едва ли могла вспомнить хоть один случай, когда ей приходилось подолгу обдумывать чьи-то слова. Слова Яра, может быть, потому, что говорил тот вообще редко, Янка прокручивала в голове целыми днями, снова и снова пытаясь понять, что за ними стоит. Ещё пару раз Яр уезжал – всё так же без объяснений. В первый раз он привёз книги, и Янка набросилась на них, как ненормальная: скука уже почти что свела её с ума. Яр тут же отобрал гостинец и заявил: – Когда экзамен сдашь. – Что? – Янка всё ещё не воспринимал всерьёз свои тренировки, потому что не слишком-то верила, что Яр возьмёт девочку, купленную для постели, в настоящее дело. Яр, по обыкновению, отвечать не стал. Только указал пальцем на двор. Он вышел туда вместе с Яной и добрых полчаса избивал её, как обычно. Яне удалось поставить блок всего дважды, зато напоследок она со злости вмазала Яру по лицу. Сама не поняла, как это вышло, просто заметила в какой-то момент, что Яр уже расслабился и подвоха не ждёт, – и кулак полетел вперёд. Янка тут же испугалась и попятилась, заподозрив, что сейчас уже ей прилетит всерьёз, но Яр только потёр пострадавшую щёку и сказал: – Хватит. Я устал. И пошёл в дом. А когда в комнате появилась Янка, опустил на стол перед ней первую книгу – «Остров сокровищ». Янка читала его в детстве раз десять, но с голодухи обрадовалась и этому и, второпях сварганив ужин на двоих (готовила всегда она, как говорил, Яр: «отрабатывала долг»), даже не доев свою порцию макарон, бросилась на второй этаж читать. Яр пришёл на пару часов позже и застал её уже спящей над книгой в углу у окна. Перетащил на кровать, укрыл одеялом, лёг рядом и уснул. Второй раз Яр привёз одежду. Когда стемнело, Янка долго крутилась перед окном, пытаясь рассмотреть своё отражение в мутном стекле. На свитере, который притащил Яр, значилось «Made in China», и если бы его привёз не Яр, Янка побрезговала бы даже прикасаться к нему руками. Но его принёс Яр, а, значит, это был подарок – первый настоящий подарок Яра, если не считать книг. И сам Ярослав тоже разглядывал Янку внимательно, сидя на диване в стороне. – Любишь тряпки? – спросил он, поднимаясь. Янка замерла, разглядывая отражение Яра в стекле. Тот медленно приближался к ней. – Не то чтобы… – сказала она, – Люблю, когда на меня смотрят и я нравлюсь. А с тряпками этого добиться легче. – Без них ты мне нравишься куда больше. Яр остановился так близко, что Янка почти чувствовала сзади прикосновение его бёдер, но так и не коснулся её. Янка повела плечами. – Если когда-нибудь увидишь меня в «Calvin Klein», поймёшь, что я права. Яр тогда спорить не стал. Просто стащил с неё свитер и, приспустив джинсы, заставил упереться руками в стекло. Вошёл без всякой подготовки – тело Янки уже привыкло к тому, что нужно быть готовой всегда. Было всё равно больно, хоть и не так, как в самом начале. Но ещё Янка смотрела в стекло и видела там отражение их двоих – рядом: Её самой, со спутавшимися волосами и покрасневшими веками, со ссадинкой на распухшей губе (сама Янка такую трахать уж точно бы не стала) и Яра – красивого и сильного, с широкими плечами, подчеркнутыми изгибами мышц и выпирающими ключицами, от вида которых в груди у Янки начинало потягивать. Половину этого она не видела – придумывала, зная, что так оно и есть. Но одного того, что они в этом отражении были рядом, хватило Яне, чтобы кончить без всяких ласк. – Я же говорил, ты будешь кончать подо мной, – прошептал Яр в самое её ухо, так что по телу Янки пробежал жар. —Отличная из тебя выйдет шлюха! – Яр хлопнул её по заднице и кончил ей на спину. *** – Куда мы едем? – спросила Янка уже в который раз, не особо-то рассчитывая получить ответ, и вздрогнула, когда тот всё-таки прозвучал. – К моим друзьям. – Зачем? – спросила Янка осторожно после долгой паузы. – Отрабатывать будешь. Янка обхватила себя за плечи. Ей стало вдруг так холодно, как будто не было на ней ни пуховика, ни свитера, подаренного Яром. Она уже смирилась с мыслью, что ею пользуется Яр. Всё-таки, когда речь шла о Яре, слово «пользуется» подходило не совсем, потому что Янка и сама отдалась бы ему, только не так и не в тех местах, которые выбирал Яр. Но то, что происходило между ними, было только между ними, и тут Янка могла потерпеть, в надежде, что сможет когда-нибудь привести в порядок эти странные недоотношения. «Отрабатывать» перед друзьями – совсем другое дело. Впервые Янку посетила мысль, что лучше бы её убили ещё тогда, месяц назад, когда она, как дурра, слила в унитаз траву. Янка подняла взгляд, рассматривая половинку лица Ярослава, отражавшуюся в зеркале заднего вида. «Не надо», – крутилось в голове, но в горле встал ком, и она не могла произнести вслух ни слова. Машина подъехала к какому-то строению, похожему на заброшенный склад, и остановилась. Яр вышел наружу и, заметив, что Янка не спешит покидать салон, открыл перед ней дверь. Та осторожно высунулась на улицу и прижалась боком к спутнику. – Шевелись! – Яр завёл руку ей за спину и подтолкнул вперёд. Янка послушно двинулась к дверям, а Яр последовал за ней. Оба миновали какие-то полутёмные коридоры, а затем впереди замаячил тусклый свет. Янка оглянулась на Яра, но тот не замедлил движения, и Янка тоже продолжила идти вперёд. Она остановилась только тогда, когда оказалась в комнате с потрескавшимся деревянным столом и четырьмя стульями. На трёх сидели люди, лица которых Янка с трудом могла разглядеть в полумраке. Один – лет двадцати пяти, обычный парень, каких на улицах полно. Волосы собраны в «хвост», в ухе – серьга. На плечах – расстёгнутая косуха, а под ней – футболка «Metallica». Другие два – того же возраста, что и Яр: кавказец в простой кожаной куртке и чёрном свитере и худой мужик со впалыми щеками, покрытыми грязноватой щетиной. Один стул остался свободен, но Янка сразу догадалась, что последнее место предназначается не ей. Яр подтвердил эту мысль, приказав: – Чаю нам сделай, Янка. – Командир, – протянул худой, – не серьёзно. – Только так, Тук. Перед боем – ни капли. – Не на войне. – С чего ты так решил? Тук промолчал, а Янка с ехидством отметила про себя, что подобный тон пугает не только её. И ещё в голове отложилось: «перед боем». Это пока ничего не значило, но под ложечкой заметно засосало. Янка отошла к окну и принялась разбираться в утвари: покрытый накипью фильтр для воды, кипятильник, как у Яра дома у Яра, кастрюлька и ещё какие-то мелочи. – Сразу решим, – произнёс тем временем за спиной у неё Ярослав. – девчонку зовут Яна, и она – моя шлюха. Кипятильник в руках Янки дрогнул и упал на пол, но наклониться за ним она побоялась. Вместо этого оглянулась и мрачно посмотрела сначала на Яра, а потом на каждого из троих. Поджилки снова тряслись, а рука потянулась к спрятанному под курткой пистолету, но Янка ждала продолжения. – Тот, кого это не устраивает, может свалить сейчас. Или молчать до самой смерти. На какое-то время воцарилась тишина, а потом парень в косухе произнёс: – Да всё уже обсудили, Зверь. Кому что не нравилось – тех здесь нет. Яр кивнул. – Это – первое. Янка не тормози, мы тебя ждём. Янка торопливо присела на корточки, подхватила кипятильник и продолжила выполнять приказ. Щёки пылали, но оставалось только надеяться, что никто не видит этого в темноте. – Второе: Янка в команде, и пятая доля – её. Янка вздрогнула и попыталась не выронить кипятильник второй раз. Не вышло. К счастью, кипятильник упал в кастрюльку с водой, и наклоняться за ним уже не пришлось. Янка развернулась и, прислонившись бёдрами к подоконнику, скрестила руки на груди. Её второй раз окинули оценивающим взглядом. – А не сдаст? – спросил кавказец. – Увидим. – Яр извлёк из кармана какие-то бумаги и принялся разворачивать. Даже со своего места Янка разглядела знакомую карту с отметками, и сердце её гулко забилось. Вода уже начала закипать, и она торопливо засыпала в чашки заварку, залила кипятком и, взяв по две чашки в каждую руку, перенесла на стол. За своей возвращаться не стала, не желая пропустить ни слова. Тем временем Яр начал объяснять план, который, как поняла Янка, не слышал до сих пор не только он, но и вообще никто из присутствующих. – Занимаем позиции по двое – здесь и здесь. Янка выманивает охрану, и мы снимаем пацанов с двух сторон. Все посмотрели на Янку. Та сглотнула. – А если она нас кинет? – озвучил кавказец явно общую мысль. – Тогда мы по уши в дерьме. Ещё вопросы есть? Янка сглотнула ещё раз. – А если у меня не получится? – Тогда тебя пристрелят. Или они, или мы. Яр сделал паузу, выжидая, желает ли кто-то что-то добавить, но поскольку все молчали, произнёс: – Продолжим. Он коротко описал основные сценарии развития штурма, и из всего сказанного Янка поняла одно: если кого-то пристрелят, то это будет она. Ей предполагалось отвлекать внимание почти на каждом этапе, и только в самом конце, когда трое «друзей» Яра шли открывать последнюю комнату, она возвращалась назад и вместе с Яром прикрывала отход. Подмывало спросить: «Почему?» Боятся ли они, что она утащит что-то из добычи, или просто не хотят показывать товар?