Принц из сети бесплатное чтение
![](/img/b/109549.jpg)
Принц из сети
Анастасия Ригерман
1 глава "Я и ты"
— Всего три чемодана? Сандра, ты реально в Лондоне корпеть над учебниками собралась?
Звонкий смех Аделины вырвал меня из собственных мыслей. Подхватив с полки еще одну водолазку потеплее, перевела на подругу задумчивый взгляд и улыбнулась. Уже завтра вечером, покидая Москву, я буду скучать по этой затейнице и хохотушке. Никто так, как Адель не умеет столь красочно прожигать жизнь и тратить деньги богатых родителей, а еще ввязываться во всякие авантюры и безупречно из них выходить с высокоподнятой головой. Однозначно, среди дождей, туманов и чопорных англичан этой чертовки мне будет жутко не хватать.
— Так я и еду учиться. К тому же, выбрала интенсивный курс, а значит, прохлаждаться мне будет некогда.
— Ну и нафига тебе все это надо? Могла оставшиеся два курса и здесь закончить, найти нормального мужика и жить в свое удовольствие.
— Мне надо! — не хотелось в очередной раз поднимать эту тему, где наши мнения принципиально расходились.
Адель промолчала, но ее насмешливый взгляд говорил гораздо лучше нее самой. Подруга и не скрывала, что считала меня придурковатой, той, что отказывалась идти проторенной дорогой, ища проблемы на свою задницу. Да, мои родители очень обеспеченные люди, и я живу ни в чем себе не отказывая, но и сама хочу что-то из себя представлять. Для меня самореализация — не пустое слово, и что бы ни говорили мои друзья, свой путь я пройду до конца.
— Как же скучно-о-о, — протянула Аделина, развалившись на моей кровати. Длинные пряди ее гладких темных волос разметались по подушке, а в воздух взлетели стройные ножки в новых итальянских полусапожках из последней коллекции. — Уже устала тебя ждать, Апраксина. Быстрее пакуй свои вещички, а лучше горничной дай распоряжение. Я и не стала бы на твоем месте возиться с каким-то барахлом, раз для этого имеются специально обученные люди.
— Вот именно, люди. И у них в этом доме хватает других забот.
Сколько бы я не напоминала об этом, Адель с легкостью забывала. Для нее Нина Васильевна, моя няня, женщина, которая вырастила меня, дала больше любви и заботы, чем родная мать, и та была лишь обслугой, человеком второго сорта. На этот счет ее взглядов я никогда не разделяла, не позволяя обижать или как-то унижать моих домочадцев. Но за пределами дома старалась об этом помалкивать. С воспитанием Нины Васильевны я и так слишком часто чувствовала себя белой вороной в кругу друзей. А других у меня попросту не было и не могло быть. Как любила повторять мама: «Наше положение обязывает общаться лишь с теми, кто тебе ровня».
Это же завидное положение превратило Александру Владимировну Апраксину, нареченную в честь бабушки — академика и гордости семьи по отцовской линии, в модную Сандру. Сначала это невероятно бесило и резало слух, но маменька настояла, что никаких Саш и, Боже упаси, Шурочек в ее доме не будет. А отцу как всегда было не до меня. Потому что, чем больше он зарабатывал денег, тем реже мы встречались за ужинами и разговаривали как в старые добрые времена, а он становился все более безразличным и раздражительным.
С мамой, которая ни одного дня в своей жизни не работала, все обстояло ровным счетом наоборот. С годами она выглядела все ухоженнее и красивее, правда, все больше времени проводила на курортах и в салонах красоты. Даже после рождения Ванюшки сразу же улетела на острова «восстанавливать форму и душевное равновесие», оставив младенца на попечение нянек. Но мама — это мама, не лучше и не хуже, чем у моих подруг. Другой я никогда не знала и давно привыкла принимать ее такой, какая она есть.
Мой смартфон пропищал, возвещая о новом сообщении, и Адель, не спрашивая, тут же подхватила его в свои загребущие ручонки с короткими пальчиками, но безупречным маникюром. Я снова лишь улыбнулась ее непосредственности. Секретов от лучшей подруги у меня никогда не было, чтобы там ни пришло, ей и так об этом станет известно. Иногда казалось, что Адель знает обо мне даже больше, чем я сама.
— Так-так… Что-то интересненькое, — в ее темных бархатных глазах заплясали чертята, в то время, как пальчики что-то быстро набирали.
— Надеюсь, ты не строчишь от моего имени Елисею? На всякий случай напоминаю, что мы расстались и обсуждению это не подлежит, — проговорила я, одним глазом сверяя вещи в чемодане со списком, который набросала еще вчера вечером от руки, дабы ничего не забыть.
— Расслабься. Конечно же нет, за кого ты меня принимаешь? — заверила Адель, продолжая что-то печатать в моем смартфоне, да с такой лукавой улыбкой, словно задумала нечто необычное. — Я всегда говорила, что твой Елисей придурок, а такой красавице найдем принца получше. Вот, например, какого-нибудь английского лорда.
— Сейчас же прекрати! — не выдержала я, осознав, что эта сводница затеяла. — Даже не вздумай регистрировать меня на сайтах знакомств! Если моя фамилия где-то засветится, а до отца дойдет эта информация, а она обязательно дойдет, нам обеим не сносить головы! А ну, живо отдай!
Завалившись на подругу, попыталась отобрать свой телефон, но та лишь снова расхохоталась и принялась уворачиваться, одной рукой спрятав мой смартфон под подушку, на которой и лежала.
— Да ты со скуки там помрешь, если я о тебе не позабочусь, — посыпались «разумные доводы» в пользу ее очередной безумной затеи. — Это новое приложение «Me and you» (Я и ты), не слышала? О нем весь интернет шумит который день. Говорят, один гений разработал на спор буквально на коленке, а осчастливил уже тысячи людей.
— И что же он такого придумал? — поинтересовалась я из чистого любопытства, на время прекратив атаку.
— Все конфиденциально, высший уровень защиты, никто никогда не узнает, кто ты на самом деле, если сама не захочешь. Анкета составлена необычно, вопросы крышесносные, но те, кто зарегились, уверяют, что реально можно найти своего человека.
— Мне-то это зачем? — я не желала забивать голову всякой ерундой, когда прежде всего нужно сосредоточиться на переезде и учебе.
— Хоть поржешь, когда станет скучно. Тебя же это ни к чему не обязывает. И друзей новых найдешь в Лондоне, ведь пока ты там никого не знаешь, — желая развлечься за чужой счет, Адель умела быть убедительной.
— Бог с тобой, делай, что хочешь. Только, чтобы ни фамилии моей, ни фотографии там не было, — сдалась я, продолжая собирать злосчастный чемодан, в который хотелось запихнуть гораздо больше положенного. А в случае с Адель всегда работал один и тот же принцип: «Чем бы дитя не тешилось… лишь бы не выкладывала без разрешения мои снимки в инстаграм».
— Как скажешь. Тогда напишем: «Оля из деревки едет в Лондон!»
— Не-не-не! Блогершу из меня тоже делать не надо. И потом, какая еще деревка?
— Хорошо, не хочешь быть Олей, будешь Шурой, тебя же так никто не называет? А деревка — это просто круто! Я в одном журнале читала, что такая тенденция пошла: олигархи всего мира мечтают о нечёсаных колхозницах, чистых и наивных, с широкой русской душой. И что сиськи силиконовые им надоели и губы, накаченные ботоксом, все натуральное подавай.
— А это тут причем? — расхохоталась уже и я.
— А при том! «Шура из деревки» — то, что надо, беспроигрышный вариант! И фотка на аватарку у меня есть подходящая. Помнишь, ты присылала, когда к няне своей ездила? Ты там в сарафане с косой в профиль стоишь солнцем подсвеченная, на голове венок из цветов. Русская красавица — мечта заморских принцев, а кто на фото не разберешь.
— Да, там, и правда, не разберешь, — согласилась я, вспоминая чудесную неделю, проведенную с моей престарелой няней в ее родном сельском доме.
— Готово. Осталось анкету заполнить. Ну что, погнали? — воодушевилась Адель, тут же завалив меня абсолютно безумными вопросами, на которые по инструкции нужно было отвечать быстро и не думая, что я и делала, весело завершая свои сборы.
Уже через час, наряжаясь на праздничную вечеринку, которую подруги устроили в одном из клубов по случаю моего отъезда, я и думать забыла о дурацком сайте знакомств. Перед тем как уехать, по привычке забежала в детскую проведать братишку. Мила, его няня, как раз выходила из комнаты с пустой бутылочкой, предупредив, что Ванюшка все слопал и уснул.
— Приеду на новогодние каникулы, а ты уже вырастешь и первые шаги без меня сделаешь, богатырь, — с грустью прошептала я, склонившись над кроваткой.
«А скорее всего и без мамы», — подумала, но отчего-то не стала произносить вслух, боясь расстроить несмышленого малыша. Я-то знала, мама не любила подолгу задерживаться в этом доме, а тем более возиться с детьми, хоть они и ее родные. Уже через месяц, другой она найдет себе новое призвание: в живописи, лепке глиняных горшков или благотворительности. А отец на все согласится и во всем поддержит, лишь бы не играла на его нервах своими приступами депрессии.
Посапывая, Ванюшка тихонько спал, смешно раскинув пухленькие ручонки на уровне головы. Насмотревшись на него, я и сама как-то пробовала так уснуть, но мне его любимая поза отнюдь не показалось удобной.
Вот он человек, по которому я действительно буду скучать. Хоть с собой забирай. Ну и по отцу, конечно же. Улечу в Лондон, и останутся мои мужчины совсем одни, предоставленные только поварам да нянькам.
2 глава Целуя незнакомцев
Спускаясь по лестнице на первый этаж, нельзя было не заметить, как мило мама беседовала с Адель. Звонко смеялась, манерничала, перебирала пальчиками, на которых сверкали кольца с бриллиантами, пряди ее волос, нахваливая выбор стилиста.
У них всегда было много общего и часто с грустью я даже ловила себя на мысли, что о такой дочери она и мечтала: самоуверенной, эффектной, знающей толк в моде, макияже и мужчинах, а совсем не обо мне, скромнице и заучке. Видела бы заранее, какой я вырасту, никогда не позволила бы отцу назвать меня в честь бабушки — академика. А так, карма все-таки наложила свой отпечаток.
Форму мама действительно восстановила и в свои сорок пять Анна Дмитриевна Апраксина выглядела не многим старше моих подружек. Дизайнерское платье в нужных местах открывало обзор на ее подтянутое, позолоченное загаром тело. Образ непременно дополняли туфли на высоких каблуках — шпильках, в которых она шествовала с достоинством истинной королевы. Вот только я и наш семейный врач, Семен Петрович, прекрасно знали, что подобная обувь ей давно противопоказана из-за прогрессирующего заболевания суставов. Но мама предпочитала скрывать свой недуг, заглушая боль горстями таблеток, лишь бы оставаться неписанным эталоном для завистливых подруг и толпы поклонников в лице партнеров отца.
— Сандра, девочка моя, ты пойдешь на прощальную вечеринку в этом?!
Придирчивый взгляд ее холодных голубых глаз просканировал меня с головы до ног. Но на ее недовольство я лишь мило улыбнулась.
— Да, мам, мне так удобно.
— Но это же джинсы и кроссовки!
— Заметь, дизайнерские джинсы и кроссовки, в таких и на королевский прием пойти не стыдно.
— А где твой макияж? Укладка? — не унималась маман, нервно взбивая собственную прическу из идеально уложенных белокурых прядей. — Посмотри на Адель. Неужели так трудно соответствовать…
Эти слова я слышала едва ли не с рождения. Что-что, а соответствовать ее постоянно меняющимся критериям у меня никак не получалось, и я снова чувствовала себя каким-то гадким утенком. Были у меня и укладка и макияж, но недостаточно броские и профессиональные, чтобы угодить изысканным вкусам моей требовательной матери.
— Все, нам пора. Хорошего вечера, — поцеловала маменьку в щеку, как положено воспитанным девочкам, и поспешила скрыться, утянув за собой Адель на ее пятнадцатисантиметровых «ходулях».
Но уйти не успела, так как в эту самую дверь вошел напряженный отец и один из его бизнес-партнеров. Илья Ильич в последнее время зачастил с визитами в наш дом, и его присутствие всякий раз меня напрягало. И дело было даже не в его лоснящейся залысине, внушительных размеров брюшке и откровенно похотливых взглядах. Этот скользкий человек не внушал доверия, и я не понимала какие дела мог иметь с ним отец, который всегда был крайне разборчив в людях.
— Добрый вечер, — поздоровался папа, окинув меня и Дельку усталым взглядом, словно и сейчас мыслями был где-то далеко отсюда.
— Здрасьте, Владимир Иваныч, — отозвалась Аделина.
— Привет, пап. Если б знала, что сегодня ты приедешь пораньше, отказалась бы от этой глупой прощальной вечеринки, — призналась я, на радостях утонув в объятьях отца, и стараясь не думать о том, что за моей спиной подруга, организовавшая эту самую вечеринку, почти наверняка, обиженно надула губы.
— Езжай, дочка, развлекайся. Тем более мы и сами уезжаем на деловой ужин. Вот, приехали забрать твою маму, — пояснил отец, вежливо улыбнувшись.
— Вот и отлично! — обрадовалась Делька, тут же подхватив меня за руку. — Приятного вечера! А мы уже опаздываем.
— Сандра, — прошептал Илья Ильич, когда я проходила мимо, то ли выказывая свое почтение, то ли раздевая взглядом.
На дорожке у дома в свете уличных фонарей накрапывал мелкий дождь, предвещая пасмурную московскую осень, но я лишь улыбнулась, подставляя лицо каплям дождя. Мне бы самое время привыкать, для Лондона это обычное явление.
— Что ты творишь, бестолковая?! Кожу испортишь! — надо мной тут же появился прозрачный зонт подруги и ее возмущенная физиономия. — Хоть представляешь, сколько опасных примесей в этой воде? Мой косметолог в такую погоду даже из дома высовываться не советовал.
«Хорошо, что у меня нет такого косметолога и я без зазрений совести могу позволить себе наслаждаться дождем», — подумала я, залезая на заднее сиденье припаркованного у дома автомобиля.
— Ну! Что тормозим? В клуб, Вася, гони в клуб! — торопила Адель своего личного водителя, приятного мужчину, и, кстати, бывшего военного, который ей в отцы годился. Но, не внимая моим просьбам, относилась она к нему на порядок хуже, чем к какому-нибудь прыщавому подростку.
Пока неудачники толпились под дождем у входа одного из самых престижных заведений столицы, мы с Адель беспрепятственно прошли внутрь. Золотая карточка с внушительным банковским счетом и фамилия отца, который является частым гостем в Кремле, творят настоящие чудеса! И кто бы что ни говорил, а деньги в этом мире решают если не все, то почти все.
VIP-ложа на верхнем уровне и столик, заставленный алкоголем, который нам за неделю не выпить, а еще изысканными блюдами с модными названиями. К концу вечеринки большая часть этой роскоши так и останется нетронутой, потому что есть там по сути нечего. Но девчонки каждый раз заказывают одно и тоже, чтобы соответствовать своему высокому статусу.
Натянула на лицо счастливую улыбку и обняла подруг. Сначала пухленькую Николь, наверняка истязающую себя очередной диетой, вместо того, чтобы элементарно пойти заниматься в спортзал. Еще ее дед сделал состояние на ресторанном бизнесе в Европе, культ еды — это у них семейное. Затем изящную Мишель, дочь министра, которая очаровательна, как ангел, но столь же глупа и наивна. И, наконец, Доминику, нашу нефтяную принцессу и любительницу острых ощущений. Вот «великолепная пятерка» и в сборе!
— Сандра, за тебя! Как обустроишься, соберемся тем же составом в Лондоне, — произнесла тост Николь, и все радостно заверещали, чокаясь наполненными бокалами.
Время летело быстро и уже совсем скоро девчонки все чаще стали посматривать в сторону танцпола и бара в поиске симпатичных парней.
— А давайте сыграем в игру! — Доминика соблазнительно закусила губу, накручивая на палец прядь кудрявых темных волос. Она и так азартна, а как подопьет, ее только и тянет соревноваться. — Если, конечно, вы не такие трусихи и недотроги, как я думаю?
— Мы и трусихи?! Обижаешь! — пошатнулась готовая на подвиги Адель.
— А слабо поцеловать незнакомца?
— Любого? — воодушевилась Мишель, хлопая длинными ресницами.
— Нет, конечно. Того, кого мы для тебя выберем.
— Но выбираем только хорошеньких! — постановила Николь, так же включившись в эту безумную игру.
— На что спорим? — у Адель все сводилось к деньгам, иначе для нее было просто не интересно. И все понимали, что вопрос стоял не «на что?», а «на сколько?».
— Да, сущие копейки. Один поцелуй — тысяча баксов, — постановила Доминика. — Нас пятеро, если все справимся, останемся при своих. А если кто-то струсит, пополнит банк.
— И на неделю изменит статус в инстаграме на «Я трусиха и недотрога!», — как всегда, не подумав, ляпнула Мишель.
— Можно, я не буду в этом участвовать? Мне завтра улетать, к чему все эти случайные знакомства?
— Нет! — воззрились на меня решительно настроенные четыре пары глаз.
— Ты и так пьешь меньше всех. Вот и пойдешь первой, покажешь нам класс, — выдала Адель, задорно подмигнув девчонкам.
Только я, не ожидая подобного поворота, обиженно насупилась. Лучшая подруга называется. Я тебе еще припомню! Прощальная вечеринка, мать вашу!
— Ладно, выбирайте жертву, — сдалась я, глубоко вдохнув, расправив по плечам свои длинные светлые волосы и поправив лифчик, который скрывал лишь небольшой топ.
Четыре воодушевленных физиономии переглянулись и принялись всматриваться в толпу на танцполе и возле бара, выискивая того самого несчастного.
— Может, этот, плечистый? — предложила Николь. Ей всегда нравились мужчины сильно покрупнее. Скала Джонсон точно был в ее вкусе.
— Нее, ты на его морду посмотри. Он же на маньяка похож, — отговорила ее Доминика, а я едва не начала грызть ногти, чего отродясь не делала, наблюдая за этим действом.
— А тот возле барной стойки, в синей рубашке? — восторженно пропищала Мишель.
— Да, красавчик, ничего так. Но его уже пошатывает, он сейчас кого угодно поцелует, а так не считается, — проигрывать Адель не любила, как и давать кому-то видимые преимущества.
— Вот наш вариант! — воскликнула Николь. — Сразу видно, деловой мужчина. Почти не пьет. Его друг как раз куда-то отошел, а он сидит и скучает в VIP- зоне.
— Да, вроде симпатичный. И никогда прежде я его здесь не видела, — удивилась Доминика, которая была в этом клубе завсегдатай.
— Решено! Действуй, Апраксина, сейчас или никогда, — напутствовала лучшая подруга, напоследок смачно шлепнув меня по заднице.
3 глава Необычное предложение
Станислав
— Давай-давай, Бестужев! И еще по одной. Тот, кто столько работает, должен хоть иногда расслабляться и сбрасывать стресс, пока крышняк не поехал от перегруза.
— Да какой перегруз? Я в норме. Когда любишь свою работу, от нее и не устаешь.
Сенька знал, что с моими перемещениями по планете застать меня дома в Москве очень сложно. А вырвать из плотного графика, когда параллельно ведешь несколько крупных проектов в разных странах, еще сложнее. Поэтому хитрый лис, который после недавнего развода отчаянно жаждал встречи, буквально меня похитил. Предложил встретить в аэропорту, пообщаться по дороге. В этом я по наивности не смог ему отказать. Думал, переживает мужик, поддержу его, выслушаю.
Только Арсений, не предупреждая, затащил меня прямиком в свой клуб, усадил за стол и сказал, что никуда не отпустит, пока мы не напьемся до поросячьего визга, как в студенческие времена, и не покутим от души. Не сказать, что звучало сильно заманчиво, но и сбежать от него так просто теперь я уже не мог.
— Вижу, в какой ты норме. Даже здесь не вылезаешь из смартфона, — ухмылялся он, вероятно сожалея, что не запер мою мобилу вместе с рабочим ноутом в багажнике своего новенького мерина.
— Благодаря одному хорошему другу переношу завтрашние утренние совещания и встречи, — пояснил я, вылезая из календаря, где все наконец раскидал, а теперь бегло просматривал результаты последнего тестирования. — Мы сейчас новое приложение обкатываем. Занятная вышла игрушка, — с гордостью поделился я.
— Что-то интересное?
— Да, шутки ради поспорил с одним талантливым парнишкой из Силиконовой долины, чей проект окажется успешнее.
— Ну и как?
— А ты во мне еще сомневаешься!? «Me and you» тебе о чем-нибудь говорит?
— Так это твоя игрушка?! О ней уже все соцсети гудят! Как ты это делаешь, Стас? Мы же вместе за одной партой сидели. Только я никак дальше своих клубов продвинуться не могу, а ты уже целую интернет-империю с нуля построил.
— Тоже мне, несчастный, не прибедняйся давай!
Как в старые добрые времена толкнул друга в мускулистое плечо. Только раньше тощий и долговязый Сенька непременно толкнул бы в ответ, а потом гонялся бы за мной по школьным коридорам, пока дыхание в конец не собьется, а рожа и оттопыренные уши не станут краснее самого спелого томата. А сейчас вот даже неудобно стало. Из-за меня владелец одного из самых престижных клубов Москвы расплескал текилу на дорогущие брюки, чертыхнулся и потянулся за салфеткой. Теперь у нас другие догонялки — за нулями на банковских счетах.
— Ты посиди тут немного, а я отойду на пару минут, — предупредил Арсений, поднимаясь из-за стола с такой довольной рожей, словно котяра, который уже сожрал банку сметаны, но еще за добавкой отправился. Точно что-то задумал. — Даже не пытайся удрать, Бестужев! Наша холостяцкая вечеринка только началась, — весело прокричал он, неожиданно оглянувшись.
Когда-то я обожал подобные места и сейчас полупьяный, наверняка, уже отрывался бы на танцполе, который находился этажом ниже за стеклянной перегородкой. И отсюда было видно, как там весело! Как профессионально отжигает темнокожий диджей с разноцветными дредами, и как охотно откликается на каждый взмах его руки избалованная столичная молодежь.
Я и сам не далеко от них ушел, если заглянуть в паспорт. Но в душе за последние два года со дня смерти мамы не то что резко повзрослел, а почти состарился, в корне пересмотрев все свои ценности и жизненные установки.
Смартфон подмигнул яркой вспышкой, а значит, Кейт выслала обновленную статистику, которую я так ждал. Несмотря на то, что в VIP— зоне было немного тише, чем на танцполе, сосредоточиться на цифрах и графиках, когда музыка буквально била по ушам, получалось с трудом.
Я и девушку, появившуюся возле нашего столика, расслышал не сразу. От того ли, что с головой ушел в работу? Или она просто говорила слишком тихо?
— Спасибо, нам ничего не нужно, — ответил на автомате, даже не поднимая глаз.
Но вместо того, чтобы уйти, вильнув бедрами, девушка в облегающих светлых джинсах присела со мной рядом, напряженно скрестив руки под грудью, как раз там, где заканчивался ее коротенький сексуальный топ.
— По-вашему, я похожа на обслуживающий персонал?! — возмутилась блондинка, нахмурившись и недовольно сверкнув яркими голубыми глазами.
— Нет… Не знаю, — честно ответил я, отложив в сторону смартфон.
Стоило девушке поймать мою улыбку, как ее взгляд потеплел, но теперь возмущение на красивом лице сменилось смущением.
Она завораживала. Было в ней что-то, заставляющее на нее смотреть, разглядывать приятные черты лица, едва тронутого косметикой. Смаковать, вдыхать тонкий цветочно — фруктовый аромат, который окутал меня, едва девушка оказалась рядом.
«Кто же ты такая и зачем подошла ко мне? Какая-то старая знакомая? Вроде, нет. Такие искренние и говорящие глаза, которым позавидовал бы и олененок Бэмби, я точно запомнил бы», — неожиданно поймал себя на мысли.
Высокая грудь часто вздымалась и опускалась, выдавая волнение. Но загадочная красавица, завладевшая моим вниманием, упорно отказывалась говорить. Только поднимала на меня взгляд, полный решимости, как тут же пасовала и нервно сглатывала, закусывая нижнюю губу, словно боролась сама с собой. И то, что она хотела произнести, начинало пугать даже меня самого.
— Я могу тебе чем-то помочь? — решил наладить контакт первым и это сработало, потому что незнакомка кивнула, резко оглянувшись, словно высматривала кого-то за другими столиками.
— И чем же? — продолжил допытываться я, невольно наслаждаясь тем, как ее тонкие пальчики принялись беспокойно перебирать край топа под грудью, оголяя подтянутый загорелый животик.
Теперь сглатывал уже я, только не нервно, как робкий белокурый ангел, сидящий передо мной, а очень даже возбужденно.
— Глупая ситуация, — наконец призналась она, склонившись чуть ближе. — Я не знаю, как об этом сказать.
— Скажи, как есть, я все пойму, — попытался подбодрить очаровательную трусишку.
— Там за столиком, позади тебя. Нет-нет, не оглядывайся! Не хочу, чтобы мои подруги поняли, что мы говорим о них. В общем, они ужасно любят всякие споры и постоянно соревнуются между собой.
— Что ж, кажется, я тебя понимаю. Совсем недавно я тоже поучаствовал в одном дурацком споре.
— Правда? — улыбнулась девушка, явно довольная тем, как продвигалось наше общение.
Я утвердительно кивнул, намекая, чтобы она продолжала.
— В общем, если тебя не затруднит… Нужно сделать вид, как будто мы целуемся, — проговорила она совсем робко, в очередной раз стыдливо опустив глаза. — Подруги сидят далеко и с такого расстояния им не будет видно, что происходит на самом деле. Поэтому, достаточно притвориться.
Такого поворота я точно не ожидал. Но еще больше удивляло то, как девушка переживала по этому поводу, словно просила о чем-то невозможном.
— Если это все, я с радостью готов помочь.
Голубые радужки вспыхнули ярче прежнего, а зрачки на мгновение расширились, делая взгляд невероятно глубоким. И я утонул, а моя незнакомка затаила дыхание, покорно ожидая дальнейших действий.
«Кажется, в рамках одного постановочного поцелуя мне только что дали карт-бланш», — ликовало мужское самолюбие.
Правая рука уверенно потянулась к ее лицу. Едва подушечки пальцев коснулись бархатистой кожи, очерчивая линию скулы, девушка доверчиво опустила пушистые ресницы и приоткрыла губы. Они казались такими нежными и манящими, словно два розовых лепестка, что мне, чего бы это ни стоило, захотелось попробовать их на вкус.
Это желание в один миг накрыло меня с головой, напрочь отключив мозги и лишив рассудка. Я уже и не думал, что творю. Просто притянул девушку к себе, ощущая частое биение взволнованного сердца и жар обнаженной кожи под коротким топом. Ладонь скользнула на ее затылок, жадно сминая струящиеся светлые пряди.
«К черту постановку!» — решил я, накрывая мягкие девичьи губы своими.
И это того стоило. Они оказались даже вкуснее, чем я мог себе представить. Да эту девочку целиком съесть хотелось, настолько она была нежной и податливой. Сначала я думал, что моя скромница испугается, ведь изначально сам поцелуй не планировался, отчего даже прижал ее покрепче, на случай, если станет вырываться. Но девушка даже глаз не открыла, лишь замерла на мгновение, позволяя исследовать свои губы. А когда мой язык настойчиво скользнул глубже, она мне даже ответила. Вот тогда нам обоим и сорвало крышу, даже электрические разряды по венам пошли. Теперь и ее руки зарывались в мои волосы, обвивали шею, цеплялись за плечи в поисках опоры.
Я сам прервал это прекрасное безумие всего лишь на мгновение, давая девушке в моих руках возможность отдышаться. Но в это же время за нашими спинами материализовался Сенька с двумя подругами, одна из которых, судя по всему, предназначалась как раз для меня.
— Вот это да! — присвистнул друг, бесцеремонно пялясь на мою прекрасную незнакомку. Только она, словно опомнившись после временного помутнения рассудка, явно не чувствовала себя комфортно рядом со мной. — Отошел-то на минутку, а тебя смотрю уже неплохо так прихватизировали. Я бы даже сказал, профессионально.
Голубые глаза вспыхнули знакомым огнем и с особой яростью полоснули Сеньку с девицами. А вот мою физиономию внезапно обожгла пощечина.
— Идиот! — со злостью выпалила девушка и под нашими недоуменными взглядами стремительно удалилась к своим подругам.
— Девочки, а ну-ка, погуляйте пока. Нам со Станислав Евгеничем надо бы обсудить кое-что важное, — скомандовал Арсений, присаживаясь за столик.
— Мне срочно нужна информация на эту девушку. Сможешь узнать, кто она такая? — мои глаза лучились надеждой, но дружище лишь криво улыбнулся, с сочувствием похлопав меня по плечу.
— Не очень понял, что у вас тут произошло, — начал он издалека, неторопливо наполняя наши стаканы новой порцией алкоголя, — но забудь о ней, Стас. Я не знаю, кто конкретно она. Видел тут пару раз, не больше. А вот ее подружки, особенно вон та, темненькая, мне хорошо знакомы. Эти принцессы выросли на золотых унитазах, а их важные папаши с ноги открывают министерские кабинеты. Мы для них не мужики, Бестужев, и даже не люди, а лишь банковские счета с приличным количеством нулей. Все они одинаковые, эти красивые набалованные сучки, — его симпатичное лицо исказила злая ухмылка, а взгляд упал на безымянный палец, где больше не было обручального кольца, но, напоминая о его существовании, оставалась светлая полоска незагорелой кожи. — Помяни мое слово, брат, такая баба счастья тебе не принесет. Найди кого-то из простых, кто полюбит тебя, а не твое бабло. Да хоть в том же приложении, что сам разработал. Заодно и протестируешь, — заржал Сенька, перед тем, как залить в глотку элитное горючее из стакана.
4 глава Разделим на двоих
«Как?! Как, черт возьми, я могла поддаться на уговоры девчонок и согласиться на этот дурацкий спор?! А потом еще и подойти к абсолютно незнакомому мужчине с просьбой меня поцеловать? Стоп! Вот как раз о поцелуях речи не было, только подыграть, а все остальное — это его личная инициатива», — мысленно успокаивала себя в такси по дороге домой, сбежав-таки с прощальной вечеринки в мою честь.
Девчонки поздравляли, а еще смеялись, мол, после столь страстного поцелуя глупо было удирать от молодого интересного мужчины, даже не обменявшись телефонными номерами. Но я и находиться с ним в одном помещении больше не могла. Стоило закрыть глаза, как я снова ощущала его запах, такой свежий и манящий, а еще горячие ладони на своем теле и пытливые жадные губы, от прикосновения которых мир вокруг остановился, а затем и вовсе растворился куда-то.
Подруги затащили меня на танцпол, но и там мне не удавалось расслабиться. Куда бы я не шла, кожей ощущала пронзительный взгляд его карих глаз и меня накрывал стыд.
Ведь это неправильно! Я даже имени его не спросила, а позволила завладеть собой. Да еще и ответила! А как было не ответить, когда сдуревшие бабочки в животе каким-то образом отключили мозги? Сначала я думала, он просто приблизится ко мне на безопасное расстояние и подыграет, как мы и договаривались. Вот только все произошло так стремительно, что опомнилась я, лишь услышав за спиной голос его нахального друга, обвинившего меня непонятно в чем, будто я какая-то проститутка!
Хотя, я тоже хороша! Зачем пощечину влепила, сама не поняла. Он-то мне ничего плохого не говорил? Ну да ладно. Это все от волнения. Не будет в следующий раз накидываться на первых встречных девушек с жаркими поцелуями.
Внутренние дебаты с собственной совестью не прекращались, даже когда посреди ночи я оказалась дома, приняла душ и переоделась в смешную пижаму с розовыми единорогами. Не дождавшись сна и искусав губы, то ли от нервов, то ли от слишком живых воспоминаний, так и поплелась на кухню намешивать себе какао.
Не сказать, что когда-нибудь была особым ценителем этого напитка. Но привычки — наше второе я. Если все детство перед сном нянечка рассказывала тебе сказки под чашку горячего какао, то и в двадцать один, будучи уже совсем взрослой девочкой, без привычного ритуала никак не уснуть.
Когда в обнимку с пачкой молока вылезала из холодильника, а в темном дверном проеме появилась фигура отца, я едва не заорала от неожиданности.
— Не спится? — спросила, когда он молча потянулся к верхней полке за растворимым какао. Похоже, на этот «наркотик» Нина Васильевна подсадила не одну меня.
— Есть немного, — устало улыбнулся отец. — И мне налей, пожалуйста, чашечку.
Только теперь я заметила, что он до сих пор в рубашке и брюках, а значит, даже не ложился.
— Пап, у тебя все в порядке?
На мой вопрос отец лишь тяжело выдохнул и отвел потухшие глаза. Так много хотелось спросить у него и рассказать. Ведь уже совсем скоро я улечу на учебу в Лондон, где мне будет очень не хватать моих близких. Но в такие моменты к нему лучше не лезть в душу, это я хорошо знала. Поэтому занялась делом. Залила растворимый порошок горячим молоком, тщательно перемешала и отдала родителю его чашку с напитком.
Отец молча принял ее в свои широкие ладони, наслаждаясь приятным теплом стеклянных стенок и легким шоколадным ароматом, мгновенно наполнившим кухню. Уголки его губ дрогнули с намеком на улыбку и даже этому я была рада.
— Спасибо, — ответил он, удаляясь по направлению к выходу, но в дверях неожиданно замер и оглянулся. — Что бы ни случилось, помни, я очень горжусь тобой, Сашка, — внезапно изрек отец с абсолютно серьезным лицом и растворился в темном коридоре.
От его слов на глазах проступили слезы, а по спине побежали мурашки. Вроде еще не улетаю, а он уже прощается?
Когда я была маленькой, мы были очень близки. Я буквально не слезала с его рук, стоило отцу появиться дома. И это его «Сашка»… Как же давно меня так никто не называл: просто, искренне и любя.
— Я тоже горжусь тобой, пап, — прошептала, всматриваясь в темноту коридора, за которым скрывался его рабочий кабинет, — и буду очень скучать. Уже скучаю.
В аэропорт я должна была успеть к шести вечера, собранные чемоданы у двери не давали забыть об этом. Последние полдня, которые я могла провести дома с родными, проспать не хотелось, и я поставила будильник на смартфоне. Но проснулась задолго до его сигнала. Меня разбудили голоса и странный шум из кабинета отца.
Дело в том, что моя комната на втором этаже находилась ближе всего к лестнице. Наверное, поэтому я и была единственной, кто решил спуститься и посмотреть, что же там происходит. Хотя, маму с ее снотворным, продлевающим сон и красоту, как она любила говорить, в столь ранний час и пушечными выстрелами не разбудишь.
— Это ты во всем виноват, ублюдок! — отец старался говорить тише, но то, как кто-то после его слов полетел вместе с мебелью на пол, слышно было и с лестницы. — Эти игры с самого начала были не по мне.
— Подпиши бумаги и все закончится, — зло прошипел в ответ Илья Ильич, этот мерзкий, вечно заискивающий голос я бы точно ни с кем не спутала. — На меня у них ничего нет, а тебе стоит подумать, кто позаботится о твоей дочурке и женушке после конфискации имущества, пока ты будешь гнить в тюрьме. Кто пожалеет и приласкает твоих красавиц?
— Решил все свалить на меня?! Думаешь, ты так чист, а твоя схема безупречна? Нет, я тоже успел кое-что на тебя собрать. И стоит потянуть за ниточку…
На время в кабинете стало удивительно тихо, а затем раздался звук приближающихся шагов, и кто-то поплотнее захлопнул дверь изнутри. Я поспешила вернуться в комнату, пока меня не заметили. В том, что у отца большие проблемы, к которым Илья Ильич имеет прямое отношение, не было никаких сомнений.
Произошедшее дальше, напоминало настоящий кошмар. Какое-то время спустя я как раз вышла из душа, обернутая полотенцем. Из гостиной доносились тяжелые шаги, посторонние голоса и возмущенные крики мамы. Все, что я успела, накинуть сверху халат, и как была, с мокрой головой и в полотенце, выбежала к ней. Там уже стоял дядя Федя, отцовский водитель. За мной следом спустилась растерянная Мила с разбуженным Ванюшкой на руках, и тетя Клава, домработница.
Оказалось, в наш дом ворвались вооруженные люди из спецслужб. Они требовали немедленно сопроводить их в кабинет отца и предъявить какие-то документы. Но дверь была заперта, запасной ключ так и не нашелся, а отец не отзывался. Тогда, долго не думая, мужчины в черном принялись ее выбивать, словно мы какие-то террористы, а промедление грозит национальной безопасности.
Все домочадцы в гостиной застыли от ужаса, ничего не понимая и беспомощно наблюдая за происходящим. Только мама, не теряя самообладания, пыталась дозвониться до нашего семейного юриста, но тот не отвечал.
Дверь оказалась надежной и никак не поддавалась. В воздухе так и повисло напряжение. От каждого удара внутри что-то болезненно сжималось, а Ванюшка принялся еще больше плакать. Тогда я перехватила его из рук Милы, прижав к своей груди. Малыш уткнулся носом в мое плечо, схватился цепкими ручонками за влажные пряди волос и на удивление притих. А я все гладила его по спинке, не зная, как побороть собственный страх.
Когда дверное полотно все-таки не выдержало натиска и с грохотом рухнуло, нам всем открылась жуткая картина. В кабинете среди перевернутой мебели и вороха разбросанных бумаг лежало обездвиженное тело отца. Мама первой забежала внутрь и завизжала от увиденного. Его голова была прострелена, а одна из стен кабинета окрашена брызгами крови.
Я вошла следом и это было похоже на страшный сон.
— Папа… — прошептали онемевшие губы, а я все не верила тому, что вижу.
«Выходит, не зря ты со мной прощался…»
Ноги подкосились, но мне пришлось собрать всю волю в кулак, иначе так и грохнулась бы прямо с Ванюшкой на руках. А вот мамино самообладание на этом и закончилось. Нет, она больше не кричала и даже не плакала. Только, выйдя из кабинета, стала бледной, как полотно, подошла к стене в поисках опоры и медленно сползла по ней на пол. Затем обхватила колени руками и застыла с остекленевшим взглядом, уйдя глубоко в себя.
Не взирая на наше горе, люди из спецслужб упорно продолжали переворачивать все вверх дном, что-то выискивая.
— Господь наш всемогущий… Что творится-то?! — запричитала Мила, тут же зажав руками рот.
— Соболезную. Крепитесь, — посочувствовал дядя Федя, который работал у отца совсем недавно, но зарекомендовал себя, как порядочный человек. — Если понадоблюсь, я на улице, — предупредил он, выходя.
Мила унесла Ванюшку наверх, пояснив, что сейчас я больше нужна маме, чем брату. Но чем ей помочь в таком состоянии, даже не представляла. Я и сама едва держалась, находясь в шоке. Бабушки и дедушки умерли, когда я была еще совсем маленькой. Честно говоря, даже не знала, как себя вести в подобной ситуации и что делать?
Тогда я просто присела рядом и обняла маму.
«Это горе мы разделим на двоих и ей не будет так тяжело», — решила я.
Мама не двигалась, словно окаменела, но в какой-то момент ее прорвало.
— Как он мог с нами так поступить? За что? — прошептала она, всхлипнув, прежде чем по ее щекам побежали слезы.
В том, что это самоубийство, никто не сомневался. Именно поэтому я очень хотела пообщаться со следователем и передать содержание услышанного мною утреннего разговора.
— Надо бы кому-то позвонить, сообщить о случившемся, — посоветовала, появившаяся рядом Клава. — Тому, кто сможет помочь.
— Юристу, Герману Анатольевичу, уже звонили. Он самый близкий друг семьи, но не отвечает. А из родственников у нас никого и нет, — с прискорбием признала я.
— Вот и остались вы совсем одни на белом свете, девоньки, с Ванюшкой на руках, без поддержки и опоры, — так не вовремя в сердцах ляпнула тетя Клава и мама, уже не сдерживая себя, разрыдалась на моем плече.
5 глава Рука помощи
Перерыв весь дом и найдя то, что искали, люди из спецслужб стали постепенно покидать наше жилище. Но на их месте тут же появились другие, те, которые фотографировали место предполагаемого самоубийства и с особой дотошностью снимали у всех домочадцев отпечатки пальцев.
Следователь пришел чуть позднее и не один, а с Ильей Ильичом. Они общались так, словно сто лет знали друг друга.
— Анна Дмитриевна, примите мои соболезнования. Прилетел, как только узнал, — слизняк с порога взял в оборот мою маму, которой в ее расклеенном состоянии было уже все равно на чьем плече рыдать. — Познакомьтесь, это следователь по делу и по совместительству мой хороший друг, Запруднов Денис Петрович, — представили нам невысокого усатого мужчину в безликом сером плаще и с такой же ничем не примечательной физиономией. — Обещаю, что к этому делу он подойдет с особой тщательностью и все виновные, если таковые имеются, получат по заслугам.
«Еще как имеются!» — внутри меня все закипело от подобной наглости. Мало того, что как ни в чем не бывало приперся на место преступления, так еще и друга своего приволок, мерзкий гад!
Больше всего хотелось накинуться на него с кулаками, исцарапать лживую морду, а еще высказать все, что я думаю о его липовом сочувствии. Я-то знала, что не так давно он и сам находился с отцом в этом кабинете, и, насколько я понимаю, умирать мой папа совсем не планировал.
Только в этот момент к нам с мамой подошел глава тех самых людей из спецслужб, предлагая присесть за стол в гостиной для какого-то важного разговора. Илья Ильич уверенно навязался в качестве группы поддержки, расположившись рядом с мамой, за что она наградила его благодарным взглядом своих заплаканных глаз.
Суровый тип с непроницаемой маской на лице, блокирующей любые эмоции, сообщил нам новость, которую мы точно не ожидали услышать:
— Ваш супруг, Апраксин Владимир Иванович, проходит по делу в хищениях крупных размеров.
— Но это невозможно! — ожила мама, услышав обвинение, — Володя бы никогда…
— У нас имеются неоспоримые доказательства, — не дав договорить, перебил ее мужчина, бросив при этом недовольный взгляд на часы, словно мы отвлекали его от чего-то важного своими глупостями. — Скорее всего этим и объясняется решение вашего супруга уйти из жизни. Возможно, вы и не были в курсе, но он прекрасно знал, какая расплата ждала его за совершенное преступление. А так как спрашивать уже не с кого, то и дело почти решенное, осталось соблюсти необходимые формальности. На время следствия все имущество, включая банковские счета, карты и ценные бумаги будет арестовано с дальнейшей конфискацией.
— Что вы имеете ввиду?! — мама упорно отказывалась понимать услышанное. — А как же я?! У меня дети? Младшему едва исполнилось шесть месяцев.
— Да не волнуйтесь вы так, — с наигранной заботой вступился Илья Ильич, подвинув поближе к маме стакан воды, который так и хотелось вылить ему на голову. — Анна Дмитриевна, голубушка, разве я позволю, чтобы с вами или Сандрой что-то случилось? Да и государство, в крайнем случае, о вас позаботится. На первое время предоставят социальное жилье и положенное по закону пособие, а там что-нибудь придумаем.
Убеждать и успокаивать этот слизняк умел. Мама в знак доверия даже сжала его руку.
— Только освободить жилплощадь вы должны будете в течении ближайших суток. Взять с собой можно лишь личные вещи. Это тоже проконтролируют наши люди, — добил нас последней новостью слуга закона и тут мамина психика уже не выдержала. Ее словно разом обесточили, и она безвольной тряпичной куклой неожиданно свалилась со стула.
Все вокруг засуетились. Маму довольно быстро привели в чувства, от души напичкав успокоительными, но лишь для того, чтобы решить еще один немаловажный вопрос.
— Анна Дмитриевна, знаю, что сейчас вам сложно принимать подобные решения, — нашептывал Илья Ильич, придерживая ее за руку, на случай, если обморок повторится. — Именно поэтому все организационные вопросы и расходы, связанные с похоронами, я возьму на себя. Но прошу меня услышать. Самоубийства совершаются в моменты слабости, а ваш супруг был очень уважаемым и известным человеком в высоких кругах. Считаю своим долгом сохранить светлую память о Владимире Иваныче. А для этого мы не должны распространяться о произошедшем и похоронить его сегодня же! Пока не поднялась шумиха и не набежали репортеры. Если промедлить хотя бы день, позора не оберетесь! Да и фамилия Апраксиных навсегда будет запятнана.
— Но как же так, не по-людски? А вскрытие, расследование, бизнес-партнеры, которые хотели бы проститься с отцом?! — возмущенно вступилась я.
Но кто бы меня слушал? Этот гад хорошо знал на какие точки нажать, чтобы получить желаемый отклик. Никаких пятен на своей фамилии с богатой родословной, имеющей благородные корни, мама потерпеть не могла.
— Вы правы! — тут же согласилась она. — Родственников, которых стоило бы ждать, у нас нет. А журналистам видеть наш позор ни к чему. Давайте побыстрее со всем этим покончим, — обессиленно произнесла мама, прежде чем удалиться в свою комнату.
Тело отца тут же забрали какие-то люди, а Илья Ильич уехал в срочном порядке организовывать похороны. Я же, пользуясь случаем, все-таки предприняла попытку переговорить со следователем.
Усатый дяденька с серьезным лицом выслушал меня, но в ответ лишь усмехнулся. Мои подозрения в предумышленном убийстве отца он расценил как результат стресса и непринятия смерти близкого человека. А еще упрекнул, что, не имея на то никаких доказательств, очерняю единственного друга семьи, готового помогать нам в столь тяжелый час. И убедительно посоветовал помалкивать, пока великодушный Илья Ильич от нас не отвернулся.
Теперь и у меня опустились руки. На какую справедливость я вообще рассчитывала? В одиночку с этим скользким змеем без связей и денег мне точно не справиться.
Набрала номер Аделины, которая, судя по голосу, едва продрала глаза после затянувшейся вечеринки. Захлебываясь слезами, я вывалила все свое горе на хмельную голову лучшей подруги, подробно рассказав и об утреннем подслушанном разговоре, и о смерти папы, и о выдвинутых обвинениях с предстоящей конфискацией имущества. Какое-то время Делька молчала, переваривая услышанное, а затем сказала всего несколько слов, которые я так от нее ждала:
— Сандра, будь на месте, я скоро приеду.
6 глава Будем на связи
Мила уложила Ванюшку и теперь донимала меня тем, что я должна держаться и хоть что-нибудь съесть. Но мне и кусок в горло не лез. Даже чашку чая влила в себя через силу.
«Папы больше нет», — только и звучало в моей голове, никак не желая укладываться.
Хотелось включить какую-то обратную перемотку, как в видео. Вернуть время на несколько часов назад, когда я еще слышала его голос там, на лестнице. Ворваться в дверь, вызвать полицию… Я должна была хоть что-то сделать. И тогда, возможно, он был бы сейчас жив. И Бог с ним, с этим следствием, и с конфискацией. Вместе мы бы обязательно со всем справились. А как быть теперь, я и вовсе не представляла, осознавая, что мама в еще более потерянном состоянии.
Когда Аделина в темных очках и на высоченных каблуках вылезла из машины, я выбежала к ней навстречу, а едва обняв и ощутив опору под своими дрожащими руками, снова разрыдалась.
— Спасибо, что приехала, — пробормотала сквозь всхлипы, уже не чувствуя себя такой одинокой и маленькой в этом бездонном океане горя.
— Ну, будет. Все, что могло, уже случилось, — сухо поддержала она, похлопав меня по спине, и тут же отстранилась. — Сандра, ты же понимаешь, что мы больше не можем общаться, как раньше? — неожиданно спросила Делька, сняв очки, из-под которых на меня смотрел совсем чужой и холодный взгляд.
— И почему же? — все еще не понимала я, как если бы это был какой-то неуместный розыгрыш.
— Да узнав о случившемся, отец не то что приезжать сюда, а даже разговаривать с тобой запретил! — почти выплюнула она, разом отрезвив мою наивную голову. — Никто не хочет очернить свою репутацию, детка. А на вашей фамилии теперь стоит огромное пятно, от которого так просто не отмыться.
— И зачем же ты тогда приехала, раз так боялась запачкаться?!
— А разве не понятно? — Адель посмотрела на меня, как на полоумную, тряхнув темной гривой отутюженных до блеска волос. — Хотела забрать кое-что из своих вещей, пока их не арестовали вместе с вашим имуществом.
После подобных откровений у меня внутри все окончательно умерло и погасло. От других подруг не пришло и весточки, хотя, после визита Адель, я была уверена, что все они в курсе происходящего.
День тянулся, как в кошмар, который никак не желал заканчиваться. Тихие похороны состоялись уже после обеда в самом узком кругу. Мама едва держалась на ногах и походила скорее на зомби, не осознающего, что вокруг нее происходит. По возвращению домой она тут же слегла в кровать, а приехавший доктор прописал ей покой и чередующиеся препараты успокоительного со снотворным.
Оказавшись в своей комнате, в очередной раз наткнулась на собранные чемоданы и документы, приготовленные для поездки в Лондон. Взглянула на часы.
«Как раз началась посадка на рейс, на котором я уже точно никуда не полечу. Какое там обучение за границей?! Мне теперь и здесь продолжить его не светит. Счета заблокированы. Наличных денег хватит лишь на ближайшее время. Маме с маленьким Ванюшкой не справиться без поддержки, а значит, нужно срочно искать работу», — попыталась рассуждать здраво.
Только стоило залезть в смартфон, где на заставке стояло наше семейное фото, откуда мне улыбался отец, как все самообладание растворилось, а тело охватила мелкая дрожь. Слишком долго я сдерживала свои эмоции, желая казаться взрослой и сильной, когда на деле была лишь слабой девчонкой, которая осталась совсем одна против целого мира. Мама не в счет. Она по части выживания не многим лучше Ванюшки.
От осознания собственного бессилия и одиночества по щекам побежали ручейки слез. Уткнулась лицом в подушку, а из груди вырвался какой-то страшный животный вопль, словно внутри кто-то разрывал меня на части. Старый, привычный мир рушился, оставляя кровоточащие раны и придавливая своими осколками. А будущее впервые потеряло четкие очертания, превратившись в нечто темное и пугающее.
Из состояния безысходности меня вывел сигнал смартфона, и я потянулась к нему в робкой надежде, что это кто-то из друзей. Больше всего хотелось верить, что они действительно были и не оставят меня наедине с самой собой в этот невыносимо сложный день.
Но на экране высвечивалось «Привет» от абсолютно незнакомого человека из дурацкого приложения знакомств «Me and you», где меня еще вчера шутки ради зарегистрировала Аделина.
«Идеальная совместимость» значилось рядом с аватаркой какого-то «Спайдера» и «Шурой из деревки» со статусом: «лечу в Лондон».
19:28 У меня тоже билет до Лондона. Как раз прошел на посадку. Мы случайно не в одном самолете? — не дождавшись ответа, прилетело еще одно сообщение.
«А ведь могли бы быть и в одном. Судя по времени, рейс как раз мой», — сквозь подступившие слезы усмехнулась я иронии судьбы.
19:28 Нет, мы точно не в одном самолете, — зачем-то ответила, надеясь, что на этом «моя идеальная пара» успокоится.
19:29 Откуда такая уверенность? — тут же пришло в ответ.
19:29 Я уже никуда не лечу, — написала честно.
19:29 Что-то случилось? — тактично поинтересовался мой новый знакомый.
19:30 Папа умер. Теперь об учебе заграницей не может быть и речи. Я нужна здесь, — ответила тому, кого совсем не знала. Но он хотя бы ради приличия поинтересовался моими делами, чего не сделали и более близкие люди.
Что ж, после такого, вряд ли этот парень, который летит в Лондон, продолжит писать какой-то Шуре из деревки, да еще и с кучей проблем. На таких сайтах знакомятся для легкого общения, а в дальнейшем и приятного времяпровождения.
«И зачем я вообще ему ответила? Дура! Тебе сейчас не об этом нужно думать», — корила себя я, а телефон снова пропищал.
19:35 Прими мои соболезнования. Поверь, я знаю, как тебе сейчас тяжело. Два года назад я потерял маму. Если нужна поддержка, можешь на меня рассчитывать. Просто пиши о том, что у тебя происходит. Будем на связи, Саша, — неожиданно ответил Спайдер, и его слова наполнили каким-то особым теплом мое сердце.
19:36 Спасибо, — ответила я, взглянув на на наше общение совсем с другой стороны.
Провалившись в сон, я перенеслась в свои детские воспоминания. Отец смеялся и кружил меня на руках, подбрасывая под самый потолок. Мой радостный визг закладывал уши, а в стороны разлетались тонкие косички с яркими бантами. Но в следующую секунду все померкло, и я очутилась совсем одна в беспросветной темной комнате. Именно тогда, впервые, мне и приснился друг, лица которого я не могла рассмотреть. В своей крепкой мужской руке он уверенно сжимал мою ладонь, а я ощутила поддержку и опору, в которых так отчаянно сейчас нуждалась.
7 глава Считай повезло
Просыпаться и вылезать из постели совсем не хотелось. Едва открыв глаза, я понимала, новый день будет не на много легче предыдущего.
Сегодня мы должны были покинуть наш дом, который каким-то образом оказался в залоге у банка, и переехать неизвестно куда на окраину в социальное жилье.
«Заботливый» Илья Ильич уверял, что это временная мера и нам пойдет на пользу новая обстановка. К тому же пронырливые репортеры уже с самого утра атаковали наши ворота, а встречаться и тем более давать какие-то комментарии никому из нас не хотелось.
Мама не вставала. Даже если она лежала с открытыми глазами, то мыслями была далеко от нас. Склонившись над ней, я припала к ее груди и расплакалась, шмыгая носом, но она даже не пошевелилась. Ей и прежде до меня не было особого дела, вот и сейчас, даже находясь рядом, боль потери каждый из нас переживал в одиночестве.
Пока Мила готовила к переезду Ванюшкины вещи, мы с Клавой упаковывали обширный мамин гардероб. После двух часов изнурительной работы я думала, что десятый громоздкий чемодан будет последним, но нет. К тому моменту мы только добрались до верхней одежды.
Когда судебный пристав, контролирующий наши сборы, потребовал оставить на местах предметы искусства и полотна именитых художников, которые отец всю жизнь собирал в свою коллекцию, а главное, шкатулку с ювелирными украшениями, так как их стоимость пойдет в погашение долга, мама неожиданно ожила.
— Да как вы смеете! Там же фамильные драгоценности и подарки моего покойного мужа!
Непробиваемая женщина в форме смерила маму презрительным взглядом и с нескрываемой насмешкой ответила:
— Вся эта шикарная жизнь была подарком вашего мужа. Вот только, покинув свою семью, он забыл расплатиться по счетам, — ответила гадина, отставляя в сторону мамину увесистую шкатулку. — И не надо так на меня смотреть. Обручальное кольцо и серьги я разрешаю оставить, для светлых воспоминаний о муже будет вполне достаточно.
Из техники нам позволили забрать только холодильник, якобы без кофеварки, микроволновки и стиральной машины можно вполне обойтись. Из мебели взяли с собой лишь стол со стульями, шкаф, комод и две кровати: двуспальную для нас с мамой и детскую для Ванюшки.
— Остальное туда просто не влезет, — объяснил Илья Ильич, а я уже боялась представить куда же нас переселяют.
Время прощаться с близкими людьми и родными стенами, где прошла вся моя жизнь, которая сейчас казалась особенно счастливой и беззаботной, настало слишком быстро. Рабочие грузили вещи в машину, приставы готовились опечатывать дом, а все мы собрались на крылечке, включая маму, которая все-таки поднялась с постели и теперь стояла рядом с отрешенным взглядом, но зато при полном параде и на высоченных шпильках.
— Ну, пока, Ванюшка, — плакала Мила, не желая расставаться со своим любимцем.
Сонный братишка в голубом комбинезончике улыбнулся ей в ответ и что-то проагукал, прежде чем оказаться в моих руках.
— Если что, звони мне сразу или пиши, — переживала Мила, которая перед этим распиналась целый час, рассказывая мне в тонкостях, как правильно вводить в рацион малыша фрукты, овощи и каши.
— Хорошо, — пообещала я. — Спасибо за все, — обняла свободной рукой Ванюшкину сердобольную няню.
Когда пришла очередь прощаться с Клавой, та, предварительно оглянувшись на приставов, незаметно сунула мне какой-то листок.
— Что это? — спросила шепотом.
— На днях твой отец велел бабушкино кольцо отправить ювелиру на реставрацию, а забрать не успели. Вот и заберешь по-тихому, тогда никто о нем и не узнает. Там за работу уже оплачено, — подмигнула мне Клава.
— Спасибо за все. Даже не знаю, чтобы мы без вас делали, — поблагодарила свою верную помощницу.
За воротами началось какое-то движение и Рекс, наш ротвейлер, подбежал поближе к забору и принялся лаять на чужаков.
— А его то куда?! — со всеми этими происшествиями о собаке мы совсем и не подумали.
— Пристрелить или сдать в питомник, — без промедления ответил Илья Ильич, которого пес с самого начала невзлюбил, а как-то раз даже тяпнул за лодыжку.
Все дружно, включая маму, оглянулись в сторону гада с одинаково осуждающими взглядами.
— Если вы не возражаете, я могу забрать Рекса, — предложил дядя Федя, наш водитель, который, как и все остальные, приехал попрощаться, а еще абсолютно бесплатно предложил свою помощь с переездом. — Мы с ним подружились. А я с семьей живу в частном деревенском доме за городом, там псу будет вольно.
— Спасибо. Вы нас очень выручите этим. Не хотелось бы отдавать верного друга в чужие руки, — поддержала его инициативу.
— Надеюсь, вы помните, что Рекс питается исключительно индейкой и отборной говядиной, — неожиданно вступилась мама.
— Ма-ам, перестань, пожалуйста, — поймав укоризненный взгляд, она лишь тяжело вздохнула и отвела свои потухшие глаза.
Ванюшка в моих руках, радуясь прогулке и оживлению вокруг, снова что-то залепетал.
И почему меня все время не покидает ощущение, словно мама здесь я, а та, которая должна ей быть, ведет себя словно неблагодарный избалованный подросток?
До своего нового жилища по московским пробкам мы добирались целую вечность. Братишка успел хорошо выспаться и выдул полную бутылочку смеси. Спасибо Миле, которая все предусмотрела перед дорогой.
Районы становились все более серыми и мрачными, что-то похожее на город осталось далеко позади, пока наконец машина не остановилась у старенького покатого одноэтажного домишки.
— Приехали, — озвучил дядя Федя, паркуясь во дворике, по которому вместе с кошками бегали еще и куры.
Следом за легковушкой, на которой мы приехали, остановилась и грузовая газель со всем нашим ценным имуществом.
Мама в туфлях на шпильках, едва выйдя из машины, тут же увязла в грязи, перемешанной с куриным навозом. К единственному подъезду с покосившейся крышей вела небольшая дорожка из утоптанной щебенки, но и туда ступать ей не хотелось, не желая испортить обувь. Об асфальте или дорожной плитке в этом месте словно и не слышали. Мне в привычных кроссовках и джинсах было и здесь комфортно. Главное, Ванюшка на руках и мама рядом.
Не успели мы войти внутрь, как нас вышла встречать дородная женщина с проседью в заляпанном цветастом переднике.
— А вот и новые жильцы пожаловали! — пробасила она, ту же потянув к Ванюшке мокрые руки и что-то засюсюкав.
— Здравствуйте, — миролюбиво улыбнулась я и покрепче обняла братишку. — Не стоит, он не очень любит чужих. Вот пообвыкнется…
— Да какие ж мы чужие? Здесь все свои. Звать-то как?
— Саша.
— Сандра, — тут же исправила подоспевшая мама, с брезгливостью поглядывая и на свои перепачканные туфли и на радушную соседку.
— А сыночка твоего? — снова обратилась ко мне женщина.
— Это мой братик, Ванюшка, — улыбнулась я, — мне еще рановато детей заводить.
— Дело молодое да не хитрое, — усмехнулась соседка, махнув рукой. — Не успеешь влюбиться и своих заведешь.
— Идем, Сандра, — потянула меня раздраженная мама.
— А вас-то как по батюшке? — не унималась соседка.
— Анна Дмитриевна Апраксина, — гордо подняв голову, представилась мама.
— Что ж, теска значит! А я баба Нюра, — загоготав, представилась женщина, довольная таким совпадением и неожиданно хлопнула по маминой спине увесистой ладонью. Та пошатнулась и брезгливо сморщила нос, с неприязнью осматривая обшарпанные стены и грязные облезлые полы с давно облупившейся краской. — Последняя дверь в конце коридора и есть ваши апартаменты. У меня гораздо меньше. А другие соседи тут и вовсе не живут, за ними комната лишь числится, а так, стоит закрытая. Считай повезло! Кухню и ванну с туалетом только с вами и будем делить, — радостно повествовала баба Нюра, а я притормозила рядом с мамой на случай, если от услышанного она снова грохнется в обморок.
8 глава Предельно честно
Держа на руках братишку, я вошла в комнатку, которая и должна была стать на ближайшее время нашим домом. Старые половицы отозвались противным скрипом. Сквозь небольшое окно с треснувшим стеклом и прилично затянутым паутиной света проникало совсем мало.
Мама было прислонилась к стене, но приглядевшись, тут же от нее отпрянула. С потолка со следами умерщвленных комаров свисала одинокая лампочка, озаряя серо-зеленые обои в мелкий цветочек, из-под которых местами проглядывали пожелтевшие газеты.
От размеров комнаты хотелось плакать. Уже тогда я понимала, что если расставить всю нашу мебель, то на проходы места совсем и не останется. А куда приткнуть десяток маминых чемоданов я и вовсе не представляла.
За нашими спинами тут же появились грузчики с детской кроваткой и Илья Ильич с неожиданным предложением.
— Ну как, остаетесь? — прозвучало словно издевка, ведь других вариантов попросту не было.
Наших наличных денег едва ли хватило бы на аренду приличного жилья в столице даже на месяц, хотя сначала такой вариант я тоже рассматривала. А еще нам троим надо было на что-то питаться, покупать Ванюшке подгузники и смеси.
— Если хотите, можете переехать ко мне, — вдруг озвучил он и у мамы тут же загорелись глаза. — У меня, конечно, не такой большой и роскошный дом, как был у вас, а всего лишь четырехкомнатная квартира в центре, и нет обслуги. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. И в благодарность я многого не попрошу. Сандра могла бы взять на себя обязанности хозяйки, будить меня по утрам и заваривать кофе, а вечерами встречать с ужином и делать массаж. Отец рассказывал, что ты заканчивала какие-то курсы. Ведь мы не чужие люди… — его пальцы потянулись к моему лицу, убирая за ухо, выбившуюся из хвоста прядь, а сальный взгляд прошелся по телу так, что волоски встали дыбом.
Я резко дернулась от его руки, как если бы это была гремучая змея, а на моем лице, надеюсь, этот гад успел рассмотреть тошнотворное выражение.
— Нет, спасибо, мы не хотим никому быть обузой! — ответила я, пока мама ничего не ляпнула. А она как раз собиралась.
— Сандра, но как же так?! Чего тебе стоит? — искренне возмутилась она. — Не хочешь думать обо мне, подумай о брате!
— Мы справимся сами. А Ванюшке и здесь будет хорошо. Вот кроватку соберем и пойдем гулять. На окраине и воздух чище.
Илья Ильич промолчал, но наградил меня весьма говорящим злорадным взглядом. Мол, посмотрим еще, сколько вы здесь протянете. Время придет, сама на коленях приползешь.
Ага, разбежался! Как бы не так! Да я скорее уборщицей пойду работать, чем у тебя на хлеб попрошу и массаж сделаю, урод!
Пока я руководила сбором и расстановкой мебели, мама в коридоре, думая, что никто не слышит, еще и извинилась перед Ильей Ильичом за мою несговорчивость.
«Похоже, когда надо, она вполне даже соображает, а значит, пришло время рассказать ей всю правду о слизняке. Не думаю, что после этого мама согласится жить с ним под одной крышей, да еще и подталкивать меня в его удушающие объятья», — решила я.
Но, видит Бог, как же я ошибалась! Когда мы, наконец, остались одни в комнате, заваленной вещами под самый потолок, я и начала этот непростой разговор.
— Сандра, ты что-то путаешь! Не нужно искать виновных среди тех, кто готов нам помочь. Тем более следователь подтвердил, что это было самоубийство, — отнекивалась мама, не желая замечать очевидного.
Первым делом она заняла горизонтальное положение на кровати, а к голове приложила детскую пеленку с завернутыми в нее кусочками льда, профессионально имитируя умирающего.
— Мама, да открой ты уже глаза! Следователь — лучший друг слизняка, они и не скрывали этого! Он сказал бы нам все, что угодно. Пойми же ты, папа не собирался умирать, и не мог быть банкротом. Он не отправлял бы меня в Лондон, зная, что не сможет оплачивать обучение. А значит, здесь что-то не так. Нас подставили!
— Единственный, кто нас подставил, это твой отец! — выдала мама и отвернулась к стене. Только на нее в этой комнате она и могла смотреть без видимого отвращения, долго и мучительно развешивая на гвоздики, на которых когда-то крепился ковер, белую шелковую простынь. — Посмотри, во что превратились Апраксины! Благодаря ему мы оказались на самом дне.
— Не говори так, отец ни в чем не виноват. И я еще докажу это. Пока не знаю как, но обязательно докажу.
На этом наш разговор и закончился, каждый остался при своем. Ванюшка тихонько посапывал в своей кроватке, раскинув ручки. Вскоре засопела и мама, напившись своих чудодейственных снотворных.
Я же отжала почерневшую тряпку в тазу, любезно выделенном соседкой, и продолжила отмывать окно. Трещину заклеила скотчем. Света стало больше, пыли меньше. Жить можно. Лишь бы никаких слизняков поблизости.
— Баб Нюр, а воду-то когда дадут? Часто здесь ее отключают? — поинтересовалась я из общей ванной комнаты, когда соседкины запасы в ведрах стали подходить к концу.
— Нет, не часто, — успокоила подошедшая соседка. — Один раз отключили три года назад из-за какой-то аварии, с тех пор никак и не дадут.
Я чуть не упала от услышанного, так и застыла над своим тазом с грязной водой.
— Как же так?! А жаловаться куда-то пробовали? И как теперь мыться, стирать? Где вы воду берете?
— На колонку с ведрами хожу. И жаловаться пробовали, милая, а как же! Столько порогов обили, но всем плевать. Говорят, эти дома под снос готовят, а здесь какой-то бизнес центр хотят построить. Вот тогда сразу все и подведут по новым трубам. А жизнь десятка семей на окраине там, наверху, разве кому интересна? — развела натруженными руками женщина.
— Ясно… И далеко эта колонка?
— Нет, недалече, всего через пять домов рядом с супермаркетом. А там нагреем, накипятим, вот и намоетесь, — излучая позитив, вещала бабка Нюра, негласно взявшая надо мной шефство.
Когда поздним вечером в кармане джинсов завибрировал смартфон, я даже вздрогнула от неожиданности.
23:15 Привет, Саша! Чем занимаешься? — писал Спайдер. А я вдруг задумалась, сказать ему правду или как?
Пальцы едва шевелились от проделанной работы. Было странно, но маникюр, напоминающий о прежней счастливой жизни, в отличие от меня все еще стойко держался. Рядышком на старенькой плите грелась вода в огромной эмалированной кастрюле.
«Для него я Саша из деревни. Но теперь ничто не мешает мне быть в этой переписке предельно честной. Моя нынешняя жизнь вполне соответствует его ожиданиям. А если испугается столь суровой реальности, то и не друг вовсе», — так я для себя в тот день и решила.
23:16 Привет! Вот натаскала шесть ведер воды с колонки. Руки отваливаются, жуть. Теперь жду, когда нагреется, пойду братишку купать. А у тебя как? — написала я, с интересом ожидая, как ему такое.
----------------------
— Вам какой прожарки? — не отставала улыбчивая официантка.
Не мудрено, за такие деньги, которые берут за обычный стейк с овощами в этом лондонском ресторанчике, куда меня затащил старый знакомый, а ныне бизнес-партнер, лучше переспросить десять раз, лишь бы угодить.
— Medium well, — ответил я, и это было гораздо проще, чем придумать то, что написать Саше.
За панорамными окнами последние солнечные лучи золотили верхушки деревьев. Лондон в это время года был невероятно хорош собой, казался каким-то особенно теплым и уютным. Но насладиться его красотами, прогуливаясь по улицам, из-за большого объема работы мне пока так и не удавалось.
Только час назад договор, к которому я шел несколько месяцев, наконец, удалось подписать. Теперь, казалось бы, можно выдохнуть и позволить себе немного расслабиться. Вот и Уильям на радостях размахивал перед носом пригласительными на какую-то закрытую тусовку для избранных. Но меня упорно не оставляло чувство, что все это какое-то ненастоящее. И я, сказавшись на усталость, отказался составить ему компанию.
— Стас, не дури! Я тебя совсем не узнаю. С каких пор ты ведешь жизнь затворника? Пойдем, пообщаемся.
— Я уже общаюсь, — усмехнулся, показав другу Сашину аватарку с венком полевых цветов на голове в надежде, что он отстанет. И это сработало.
— Ну, тогда ясно. Удачи! — отсалютовал бокалом Уильям, прежде чем оставить меня одного за столиком.
То, что где-то там, чтобы искупать братишку, эта хрупкая девушка до позднего вечера носила воду ведрами, не укладывалось в голове.
20:21 Мне жаль, что тебе приходится выполнять такую тяжелую работу. Если бы я только мог тебе чем-то помочь, — ответил я Саше.
«А ведь она могла сейчас быть здесь, рядом со мной. Если бы с ее отцом ничего не случилось», — мелькнула странная мысль.
20:23 Ты уже мне помогаешь. С тобой я не чувствую себя такой одинокой. Лучше расскажи, как там Лондон? — прилетел от нее ответ.
20:24 Из-за работы город я почти и не видел, но съездил не зря, компания подписала долгожданный контракт.
20:24 Поздравляю! Руководство, наверное, тобой гордится?
Хотелось ответить, что в моей фирме я и есть сам себе руководство. Но невольно вспомнился последний разговор с Сенькой, который и зарегистрировал меня в приложении. А еще он выторговал обещание, что не стану искать встреч с незнакомкой из клуба, а здесь представлюсь обычным смертным. Встреч я и не искал, но тот поцелуй отчаянно не желал выходить из головы.
20:25 Сегодня гордится, а завтра заставит работать без сна и отдыха. Но я стараюсь не разочаровывать, — отписался, как какой-нибудь офисный планктон.
20:25 Вот и молодец. Так и до директора дорастешь, — подбодрила Шура, заставив меня улыбнуться.
«Добрая, чуткая, искренняя… Это ты нуждаешься в заботе и поддержке, а не я», — рассуждал, в очередной раз любуясь ее фотографией на аватарке.
Цветы и светлые волосы, рассыпанные по плечам, в лучах яркого солнца отливали золотом. Казалось, стоит ее позвать, и девушка на фото повернется. Только в этот момент моя фантазия упорно дорисовывала черты лица совсем другой белокурой красавицы. И на меня, как наяву, смотрели голубые глаза той, которая уж точно не станет носить ведра с водой из колонки, а почти наверняка снова развлекается где-то со своими богатенькими подругами.
Интересно, какая ты на самом деле, моя Саша?
9 глава За каменной стеной
Подходила к концу третья неделя с момента переезда и жизнь постепенно входила в новое русло. Мама ожидаемо замкнулась в себе и почти все время спала. Успокаивало лишь то, что препараты, прописанные доктором, стремительно заканчивались, а на новые у нас не было ни рецепта, ни денег. Я видела, как она страдает и зовет во сне отца. Но это был не выход, ведь в реальности в ней нуждался Ванюшка, который все эти дни полностью оказался на моем попечении.
Если госпожа Апраксина и вставала, то только для того, чтобы поесть или принять ванну. К этому времени я старалась натаскать побольше воды с колонки и подогреть. Мама принимала мою заботу как должное. А оказавшись в ванной комнате, которую я насколько могла отчистила до блеска, лишь раздраженно гремела тазами, рыдала и чертыхалась, сетуя на жестокую судьбу и вселенскую несправедливость.
— Кажись, Анна Дмитревна встать изволили? — по-доброму подшучивала соседка, намешивая в огромной кастрюле редкостную вонючую дрянь из объедков со стола, зелени и каких-то круп для своих курочек-несушек.
— Не говорите так, прошу. Маме сейчас тяжелее всех, она очень переживает потерю папы, — заступилась я за родительницу, продолжая в игровой форме скармливать кашу братишке, пристегнутому к стульчику для кормления. — Открываем ротик, летит самолетик. Вот и молодец! И еще ложечку за маму…
Ванюшке нравилось есть за стульчиком, это было весело. Особенно когда удавалось добраться маленькой ручонкой до тарелки и от души повозиться в теплой жиже. А еще лучше, перевернуть ее себе на голову, пока нерасторопная сестра отвернулась всего на секунду в поисках злосчастного слюнявчика.
Последнее время с бабой Нюрой мы часто пересекались на кухне. Стоило скрипнуть дверью, она была тут как тут со своими советами, рецептами советских времен и бесконечными разговорами. Не совсем опрятная, а порой и любящая приложиться к рюмке с самогонкой, пожилая женщина подкупала своей чистосердечностью и бескорыстием.
— Эх, дочка, золотое у тебя сердце, всех по себе и судишь. Только люди вокруг совсем не такие, а в основном без стыда и совести. За кусок хлеба горло перегрызут, а друг на друга плевать, — поучала баба Нюра, намекая на то, что мама гораздо больше переживает совсем по другому поводу.
Я и сама это с горечью признавала, но вида подавать не хотела. Что бы там ни было, они с Ванюшкой для меня самые близкие на свете люди, а родных принимают и любят такими, какие есть.
— Когда папа был жив, чувствуя в нем защиту и опору, мама была совсем другой.
— Вот и тебе такого надо, как мой Алешка, — снова сватала меня баба Нюра за своего внука, который на днях должен был вернуться из армии, где служил по контракту, и разговоров о нем с каждым часом становилось все больше. — С настоящим мужиком ничего не страшно, будешь как за каменной стеной!
Я лишь неловко улыбалась и отводила глаза. В такие моменты невольно вспоминалась Дюймовочка и полевая мышь, которая видела для нее хорошую партию в старом кроте. От подобной навязчивой заботы мне становилось неуютно. Ощущая это, женщина всякий раз старалась сменить тему, пока не перегнула палку. Но начинался новый день и без упоминаний об Алешке и его неоспоримых каменных достоинствах у нас не обходилось.
Как только кухню покинула соседка со своим вонючим варевом, в дверях показалась мама в халате из натурального шелка и в белых тапочках.
— Что это? — недовольно спросила она, приподняв край вафельного полотенца, которым я прикрыла свежую выпечку.
— Пирожки из пекарни с яблоками и капустой. Очень вкусные!
— Сандра, ты же знаешь, я такое не ем! Там содержится глютен! — мама раздраженно тряхнула головой, позабыв о тюрбане на голове из пушистого полотенца, и тот съехал набекрень.
— Мам, бросай свои модные заморочки. У тебя нет непереносимости глютена, а значит, ты вполне можешь позволить себе съесть пирожок. Только попробуй, хрустящая корочка и еще теплый, — нахваливала я, подхватив один из них и с аппетитом вонзив в него зубы.
От вида ароматной выпечки, в которой она всегда себе отказывала, у мамы потекли слюни.
— А больше на завтрак ничего нет? — поинтересовалась она, соблюдая какие-то непонятные условности в своей голове, с робкой надеждой, что я отвечу «нет».
— Если хочешь, могу сварить тебе гречку, там глютена нет, — ответила я с набитым ртом, запивая вкуснейший яблочный пирожок горячим чаем.
— Ладно уж, не возись, сиди отдыхай, — разрешила мама, и только ради меня потянулась к пирожку.
— Кстати, есть отличная новость. Я устроилась на работу в пекарню. Уже завтра могу выходить. Только Ванюшка теперь на тебе. У него подъем в семь утра, завтрак, прогулка и дальше по графику, — сообщила я радостное известие маман и та поперхнулась.
— Какая еще работа, Сандра? На кого ты меня бросаешь?!
— Мам, нам надо на что-то жить, покупать еду, одежду, подгузники Ванюшке. Деньги почти закончились, кто-то из нас двоих должен работать. В конце концов, чтобы позволить себе лучшее жилье. Мы, конечно, можем потянуть еще какое-то время, например, если продать что-то из твоих многочисленных вещей, которые теперь некуда носить.
Последний аргумент заставил ее призадуматься, но тут на поверхность полезли страхи, о которых я и не догадывалась.
— Но я совсем не умею ладить с маленькими детьми! Менять подгузники, делать смеси, — на красивом лице застыло такое выражение, словно ее отправляли чистить канализацию. — Было бы Ванюшке хотя бы лет пять… Но он даже говорить еще не умеет. Как я узнаю, что ему нужно, когда он орет, как резаный? Вас растили няни, а я даже не представляю с чего начать.
— Для начала возьми его на руки и тебе понравится, — улыбнулась в ответ на ее искреннюю растерянность. — Мам, ты справишься, это твой родной сын, а не какие-то чужие дети. И он любит тебя. Если что, я буду на связи, да и бабу Нюру зови, она хорошая, всегда поможет.
На следующее утро я встала пораньше, еще до шести утра. Натаскала воды, приготовила завтрак и позволила себе несколько минут отдыха перед тем, как бежать на работу.
7:20 Привет, Спайдер! Как там солнечная Калифорния? Или опять работой завалили так, что света белого не видишь?
7:22 Здравствуй, Саша! Ты снова права. Здесь уже вечер, а я только оторвался от компьютера. Лучше расскажи, чего это ты сегодня ни свет, ни заря?
7:22 Можешь меня поздравить, я нашла работу! Сегодня первый день.
7:23 Здорово, поздравляю! Чем будешь заниматься?
7:23 Устроилась в частную пекарню. Никогда не представляла себя в этой роли, но, когда семье нужны деньги, хороша любая приличная работа, за которую платят.
7:24 Ты молодец. На твоем месте я поступил бы так же, — получила ответ и искренне улыбнулась смартфону, как дура.
С этим парнем из сети было невероятно легко. За время переписки мы незаметно стали ближе друг другу. Между нами исчезли определенные барьеры и это общение доставляло все больше удовольствия.
Мы могли говорить о чем угодно, делиться забавными воспоминаниями из детства, мечтать о незримом будущем, шутить, смеяться, обмениваться музыкальными треками, которые слушаем. И, в тоже время, о себе настоящем Спайдер рассказывал неохотно, являясь по природе довольно замкнутым человеком. Все, что я о нем знала, так это то, что ему двадцать семь и он талантливый, востребованный программист, который часто бывает в командировках по всему свету. Спайдер не называл своего имени, а я и не спрашивала, решив для себя, что, когда захочет, сам все расскажет.
Проронив фразу, что хотела бы увидеть все эти далекие города и страны, в которых он бывает, мой друг из сети стал сопровождать свои перемещения по континентам фотографиями. Каждую из них я ждала с нетерпением, мечтательно разглядывая тихими осенними вечерами. Пока мама и Ванюшка спали, а за темным окном моросил холодный дождь, я присматривалась к модному кроссовку Спайдера, случайно попавшему в кадр, или пыталась представить, как мужчина выглядит в реальности, судя по его внушительной тени на другом снимке.
Незаметно и в моих эротических фантазиях, даже не имея собственного лица, он стал появляться каждую ночь. Я снова и снова оказывалась в темной комнате у панорамного окна, как на одной из его фотографий. Ладони касались стекла, ощущая холодную гладкую поверхность, а за ним, миллионами огней мерцал незнакомый мне величественный мегаполис. В комнате было так тихо, что я отчетливо различала собственное взволнованное дыхание, биение сердца и его приближающиеся шаги за моей спиной.
Каждый раз один и тот же сон. Я уже знала, нельзя оглядываться, стоит пойти на поводу у любопытства, и он растворится словно по волшебству. Все, что я могла себе позволить, лишь наблюдать за отражением в стекле, заставляя себя дышать глубоко и размеренно.
Статный мужчина в строгом деловом костюме оказывался позади меня. Его горячее дыхание опаляло шею, а ладонь плавно скользила по моей талии, оставляя приятное томление. Близость незнакомца меня не пугала, а наоборот, дарила непривычное чувство надежности.
Мужская рука останавливалась на животе и одним резким движением притягивала к себе, впечатывая в твердый торс. В этот момент он глубоко вдыхал запах моих волос и протяжно выпускал воздух, растягивая хрипловатым голосом мое имя:
— Са-шень-ка…
Я закрывала глаза и, не поворачиваясь, поднимала руку к его лицу, касаясь пальцами щеки с едва проступившей щетиной. Чувствовала, как он ухмыляется и мне нравилось это ощущение. А еще то, как уверенно его руки исследовали мое тело, ласково поглаживая округлости, а возбужденный член, требующий более тесного контакта, упирался в ягодицу.
— Ты моя, только моя, но наше время еще не пришло.
От его глубокого голоса по венам пробегали жаркие волны возбуждения. Тело охватывали приятные мурашки так, что хотелось довольно стонать от тепла и нежности… Но в этот момент я всегда просыпалась.
10 глава Дождалась
— Сандра, пожалуйста, разложи свежий багет.
— Уже сделано, Дмитрий Петрович, — мужчина по-отечески одарил меня благодарной улыбкой и привычным жестом расправил забавные гусарские усы, которые странным образом были ему к лицу.
— Подменишь меня на кассе на часик? Нужно заскочить в налоговую, а потом к поставщикам… — пояснил он, словно я могла отказать в такой мелочи своему работодателю.
— Езжайте и ни о чем не переживайте, мы прекрасно справимся без вас, — перебил меня уверенный голос Дарьи, кондитера, которая всякий раз бесцеремонно вторгалась в наше общение, возомнив себя директором.
Вот и сейчас она как раз вынесла в торговый зал новую партию ароматных пирожков с корицей.
Дмитрий Петрович окинул нас довольным взглядом с высоты своего внушительного роста, подхватил пиджак со спинки стула и кейс с документами.
— Я мигом, не успеете соскучиться, — подмигнул нам одинокий вдовец с добрыми светло-серыми глазами и проседью на висках, распахнув перед собой дверь.
Небольшое, но уютное помещение кафе при пекарне с расставленными по периметру столиками, наполнилось мелодичным перезвоном колокольчиков, в то время, как сам хозяин, прикрываясь кейсом от накрапывающего дождя, скакал между лужами к припаркованному внедорожнику.
Как только Дмитрий Петрович скрылся из поля зрения, диктаторша заговорила иначе:
— Я сама постою на кассе, а ты вот… Разложи, — раздалось повелительным тоном. — И поаккуратнее! Не забывай, что ты на испытательном сроке! — сочла необходимым предупредить Дарья, хотя за первые две недели работы у самого хозяина, который трудился с нами бок о бок, ко мне не было никаких замечаний.
Сопроводив недоверчивым взглядом, она всучила мне в руки еще горячий противень, хотя сама держала его в специальных рукавицах. Но об этом я подумала уже потом, потому что подобной подлости от нее просто не ожидала. Раскаленный металл незамедлительно врезался в кожу, и вариантов оставалось всего два: бросить противень, спасая ладони от ожогов, или добежать до ближайшего столика, спасая выпечку, и все-таки заработать парочку волдырей.
Из глаз невольно брызнули слезы. Закусив щеку, чтобы не завыть от боли, я поспешила к столу.
— Ай-яй-яй, как же так?! Бедная Сандра, а я и не подумала, что противень еще горячий, — насмехалась женщина, разыгрывая сочувствие.
Я проглотила и это. Утерла рукавом слезы и продолжила работать. В целом мне нравилось в пекарне. Зарплата была небольшой, но график гибким, люди в основном хорошими, отзывчивыми, и недалеко от дома, что исключало расходы на транспорт. Я понимала, в нашем положении и это удача. Мои три курса в престижном университете без диплома ничего не значили. Никакого среднего специального образования я не имела. А до моей золотой медали в школе с углубленным изучением иностранных языков в реальном мире никому не было дела.
Да и на Дарью, которая меня невзлюбила, я не обижалась. Женщина она была порядочная и работящая. Возможно, причиной всему являлась банальная ревность. Ее плечистый и коренастый муженек, в котором она души не чаяла, работал вместе с нами пекарем. И однажды, когда я заменяла формовщика, он имел неосторожность отвесить мне какой-то дурацкий комплимент про красивые руки. Я засмущалась, а она возьми да появись в этот момент из ниоткуда злющая, как мегера. С тех пор я всячески старалась с пекарем не пересекаться, но зародившаяся ко мне неприязнь у Дарьи только набирала силу.
Дождь прекратился и кафе заполнилось посетителями. Пока Дарья обслуживала клиентов на кассе, меня отправили в подсобку за коробкой с упаковкой и напитками. Она оказалась объемнее, чем я предполагала, и на порядок тяжелее. По-хорошему, нужно было позвать на помощь пекаря или тестомеса. Будь на месте Дмитрий Петрович, точно не дал бы мне подобного распоряжения. Но зная, как отреагирует диктаторша, если я загляну к мужчинам в производственный цех с просьбой о помощи, и какие еще неожиданные санкции меня будут ждать, решила справиться сама.
Только поднять коробку с обожженными ладонями, на которых в нескольких местах уже налились волдыри, оказалось не так-то просто. Пару минут я скрипела зубами и корячилась, постепенно приближаясь к цели. С заветной дверью меня разделяла лишь пара шагов. Но, услышав до боли знакомый баритон и незабываемый раскатистый смех, выйти из подсобки я так и не решилась. Вместо этого, в обнимку со своей ношей, лихорадочно вжалась в стену.
— Не может этого быть! Господи, пусть это будет не он, — взмолилась я, прикрыв веки и уже не ощущая физической боли.
Воспоминания прошлых лет в одно мгновение яснее ясного ожили перед глазами. Как сейчас ощутила на себе жадные мужские руки, забирающиеся под юбку и сдирающие трусы, вездесущие губы с языком, от которых некуда скрыться. А еще мерзкий запах сигарет на своей коже и рваное возбужденное дыхание. Меня снова окутал тот липкий страх, а в голове звучали жалкие мольбы восемнадцатилетней девчонки, которые этого сумасшедшего только возбуждали.
Если бы не отец, так вовремя появившийся тогда рядом, даже страшно представить, чем бы все это закончилось. Именно он оторвал от меня Лекса, выволок из машины, и отделал до сбитых кулаков. Никто и подумать не мог, что приставленный ко мне обаятельный и улыбчивый парнишка-водитель, который ежедневно отвозил и забирал меня из школы, в один день слетит с катушек и набросится, как изголодавшийся зверь, пытаясь изнасиловать.
Что самое интересное, повода для этого я ему никогда не давала. Одевалась и вела себя скромно, общалась только по делу и вежливо, не переходя черту. Да, чисто по-человечески он мне нравился до этого случая, но никаких особых знаков внимания я никогда ему не оказывала.
Руки задрожали, выпуская тяжелую коробку, и я поспешила поставить ее на пол. Обессиленно опустилась рядом на ступеньку, обхватила колени и беззвучно заплакала от собственной беспомощности.
«Я еще вернусь, Сандра, девочка моя. Я вернусь за тобой…» — звучали его последние слова в моей голове.
Вот уже три года я не видела Лекса и не думала, что его голос будет преследовать меня и иметь подобное воздействие. Может, это и не он вовсе? Перепутала? Показалось? Но отчего же тогда так страшно выйти за эту дверь?
— Тебя только за смертью посылать! Мне «Париж» упаковывать некуда. Где тебя носит, никчемная пигалица?! — разгневанно кричала Дарья, а мне как никогда хотелось стать невидимкой, ощущая ее приближающиеся шаги.
Домой в этот вечер после работы я шла все время озираясь по сторонам. Когда вдвоем вместе с Дашей мы выволокли в зал ту самую коробку, никакого Лекса в кафе и в помине не было. Диктаторша, заметив мои слезы, в этот раз даже проявила акт милосердия и обработала какой-то проверенной мазью ожоги на моих ладонях. Правда, взамен попросила ничего не говорить Дмитрию Петровичу. Хотя, я и так не собиралась.
На общей кухне в этот раз было шумно. Еще из коридора раздавался звон рюмок и несколько мужских голосов.
«Неужели внучок вернулся, в честь него и праздник? Нет уж, без меня, товарищи…» — мелькнула крамольная мысль.
Под шумок я надеялась незаметно прошмыгнуть в нашу с мамой комнату, откуда доносился плачь Ванюшки, но неожиданно все притихли, и Баба Нюра завыла какую-то тоскливую песню, на фоне которой половица на входе скрипнула слишком громко.
— Шура, иди к нам, Алешка приехал, я вас познакомлю! — радостно прокричала соседка, которая словно только и ждала моего возвращения с работы.
Ей было плевать на просьбы матери звать меня исключительно Сандрой. К сожалению, я на это не могла наплевать с той же легкостью и маман буквально стребовала с меня обещание, что никак иначе представляться на работе и в других приличных местах я не буду. Дабы избежать очередной депрессии, пришлось поклясться на журнале Космополитен.
— Он кричит уже который час! Чего я только не делала, а ему все мало! — не успела войти, как мама, вытащив из ушей беруши, пожаловалась на Ванюшку. — Еще и эти уголовные морды приперлись, — раздраженно кивнула в сторону общего коридора.
— Зубки у него лезут, — ответила я, подхватив братишку в переполненном подгузнике на руки. — И было бы неплохо уделить ему хоть немного внимания, а не оставлять на полдня одного в кроватке.
Свеженький и переодетый братишка, по обыкновению зажал в ладошку прядь моих длинных волос и заулыбался своим пока еще беззубым ртом.
— Вот и все, а теперь пора и подкрепиться, — с грустью признала я, бросив взгляд на часы.
Чтобы простерилизовать бутылочку и сделать смесь, хочу я того или нет, а показаться на общей кухне и познакомиться с «женишком» все-таки придется.
Ванюшка не желал возвращаться в кроватку. «Да и с ним на руках будет проще избежать этого нежелательного общения», — рассуждала я, с неохотой выходя за дверь.
На кухне мы с братишкой появились под очередной звон рюмок. Не предвещая ничего хорошего, в воздухе так и витали пары алкоголя, кисловатый запах квашеной капусты и малосольных огурчиков. Трое молодых плечистых мужчин в черных кожаных куртках во главе с захмелевшей бабкой Нюрой окружили небольшой стол, в центре которого красовался торт из нашей пекарни.
Заметив мое присутствие, двое из них подняли глаза с каким-то одинаково идиотским выражением. А тот, что сидел спиной, с бритой головой, лишь нехотя оглянулся, явно не ожидая увидеть того, кто был бы достоин его внимания. Но приглядевшись, он резко подскочил в полный рост, с противным звуком прочертив ножками табуретки по полу и заставив меня вздрогнуть.
— Сандра?! Это ты? — его удивленный взгляд метался с моего перепуганного лица на зажатого в онемевших руках Ванюшку, и то, как он смотрел на беззащитного ребенка, мне совсем не нравилось. — Не дождалась значит, сука… — постановил разъяренный мужчина, подступая все ближе и ближе. — А строила из себя целку. Только скажи, какая сволочь успела тебя обрюхатить?!
Страх подкатил к горлу, сдавив спазмом. От волнения перед глазами поплыли круги. Казалось, еще немного и я потеряю сознание. Тот, кто стоял передо мной, просто не мог быть реальностью. Откуда Лекс спустя три года в самый неподходящий момент взялся здесь, на этой кухне? Не может же он быть только игрой моего воображения? За это время, что мы не виделись, он возмужал, стал шире в плечах и надвигался на меня, как скала, заставляя колени дрожать.
— Да брат он ей! Не дури, Алешка. Не видишь, как смутилась. Не трогал ее никто, девственница, — любезно просветила маньяка во всех интимных подробностях баба Нюра и изголодавшийся мужской взгляд, все это время бродивший по моему телу, немного смягчился. — Хороша?! А я что говорила? Во, какая невеста!
— Брат, значит, — широкая ладонь потянулась к моему застывшему лицу, нагло оглаживая щеку и зарываясь в волосы.
Меня тошнило от его прикосновений, но я лишь закрыла глаза, покрепче прижав к груди брата и заставляя себя дышать. Теперь мне неоткуда было ждать помощи. Наверняка, соседка уже поведала внучку во всех подробностях о смерти папы и нашей безвыходной ситуации.
— Сандра, девочка моя, — шептали его губы, становясь все ближе и ближе. — Помнишь, я говорил, что вернусь? Вот ты и дождалась.
11 глава Цена любви
— Что здесь происходит?! — ураганом ворвалась на кухню мама и у гостей, включая Лекса, пооткрывались рты. Заявись на их импровизированную вечеринку сама Английская королева, не уверена, что они отреагировали бы так же.
— Анна Дмитриевна… — Лекс вмиг протрезвел и убрал от меня руки.
— Она самая, — присмотревшись к нему, с едким прищуром резко ответила мама.
Не знаю, что поражало больше, ее идеальный внешний вид и костюмчик от Версаче, который дико контрастировал с интерьером обшарпанной кухни, пропахшей алкогольными парами, или величественность и достоинство, которые она несла с высокоподнятой головой. Как пришелец из другого мира, именно это стойкое ощущение вызвало ее появление. И когда только успела переодеться и навести марафет?
Не обращая на подвисших присутствующих никакого внимания, мама решительно пробралась к окну и распахнула его пошире, впуская прохладный осенний воздух с запахами прелой листвы.
— Так-то лучше, — похвалила она саму себя, — а то совсем дышать нечем, развели тут не пойми что…
Далее она подхватила с плиты вскипевший чайник, из носика которого еще поднимался пар, и банку с детской смесью.
— Идем Сандра, тебе тут делать нечего! — по-генеральски скомандовала маман, направляясь с раздобытым провиантом в нашу комнату.
В ее голосе и поведении было столько уверенности, которой мне в данной ситуации так не хватало, что едва за нашими спинами закрылась дверь, а в замке проскрипел ключ, я была готова расцеловать свою родительницу.
— Спасибо, что сделала это ради меня, — прошептала я, поблагодарив маму за неожиданную защиту, пока та разводила в бутылочке смесь. — Он смотрел на меня, как животное… А его руки…
— Не для того мы с отцом в тебя столько вкладывали, чтобы ты досталась какому-то отморозку! — отбросив лишние эмоции, ответила мама. — Ты — Апраксина, знай себе цену! Лекс нас из этого дерьма не вытащит, а кто-то более достойный вполне может, — рационально рассуждала она, только у меня от ее слов тошнота подкатила к горлу.
Притихший Ванюшка, прижатый к груди, играя, дергал меня за волосы слюнявыми ручонками. А я прижалась к стене и не могла пошевелиться. Только теперь пришло осознание всего ужаса происходящего, и по щекам полились горячие слезы отчаяния.
Выходит, я для нее всего лишь ценный ресурс, который можно выгодно использовать. Живой товар, способный поднять Анну Дмитриевну Апраксину на прежнюю высоту в случае удачной партии.
Мама забрала из моих рук братишку и тот, причмокивая, с жадностью вцепился в бутылочку, тут же обхватив ее крохотными ладошками.
Ноги подкашивались, и я обессиленно сползла по стене на пол, обхватив голову руками. За хлипкой дверью, разделявшей нас с общим коридором, снова послышались веселые голоса и мужской смех, вызывающий у меня устойчивые мурашки. Теперь эта компания точно не собиралась расходиться. Моему личному маньяку есть, что отпраздновать, он снова меня нашел.
— Лекс не оставит меня в покое, — озвучила я вслух, уже представляя, как будут развиваться дальнейшие события. — Он знает, где я живу и где работаю. Он одержим мной и абсолютно точно дал понять, что не отступится.
Какое-то время мама молчала, словно меня и не слышала вовсе. Ванюшка тоже притих и уже мирно посапывал на ее руках, сытый и довольный.
— Соберись, Сандра, мы что-нибудь придумаем, — наконец, прошептала мама, оглянувшись в мою сторону. — А пока буду встречать тебя с работы.
Пугающие голоса на кухне наконец стихли, гости бабы Нюры разошлись. Устав бояться неизбежного, я уже засыпала, свернувшись в позе эмбриона на краю кровати. Но когда сквозь подступающий сон услышала, что на смартфон пришло новое сообщение, просто не смогла удержаться от любопытства. К тому же, писать мне мог лишь один человек.
«Привет, Саша! Я в Берлине», — гласила надпись под фото, где на фоне темного неба со вспышками грозовых молний, сияя огнями, прорисовывался современный мегаполис.
00:23 А совсем скоро возвращаюсь домой. Давай встретимся, когда буду в Москве? Ужасно хочу тебя увидеть. Сможешь приехать?
От его слов сердце радостно ускорило ход, на лице расцвела глупая улыбка и снова побежали слезы, только совсем другие. Все чаще я ловила себя на том, что мне и неважно, как мой Спайдер выглядит в реальной жизни. Тело — это всего лишь выданная нам при рождении оболочка, а душа, мысли и поступки — и есть сам человек. За время общения мы неплохо успели узнать друг друга, став гораздо ближе, чем я могла себе представить. И я готова была принять этого удивительного мужчину таким, какой он есть, потому что где-то в глубине души уже привязалась и полюбила его.
00:24 Конечно, смогу. Привет, — не раздумывая, ответила я и, все еще улыбаясь, уткнулась лицом в подушку.
Смартфон снова пропищал и на радостях, забыв о спящей рядом маме, я вышла в сеть, озарив ее лицо ярким светом экрана.
— С кем это ты переписываешься посреди ночи? — заинтересовалась мама, приоткрыв один глаз и с подозрением окинув взглядом мое, наверняка, сияющее лицо.
— Со своим сказочным принцем, — отшутилась я, в надежде, что такой ответ удовлетворит родительницу и она, как обычно, потеряет ко мне всякий интерес. Но не тут-то было.
— И чем же он занимается, этот твой принц? — повернувшись в мою сторону, и мирно подложив ладони под подушку, маменька, раздираемая любопытством, открыла уже и второй глаз.
— Программист в какой-то крупной компании, — ответила честно, продолжая любоваться фотографией Берлина.
«Вот бы мне сейчас телепорт. Хоть на пару часиков. За таким, как он, я отправилась бы в любой конец света!»
— Бросай эти глупости, Сандра! — разочарованно отрезала мама. — Нам надо думать о будущем, а не размениваться на мелочи.
— А как же любовь? — имела неосторожность спросить я, задетая в самое сердце ее словами.
— А у тебя к этому неудачнику уже есть какие-то чувства? Вы встречаетесь?! — взбунтовалась мама.
— Он не неудачник! Пожалуйста, не надо так говорить. И нет, мы не встречаемся, — отвернувшись к ней спиной я прижала смартфон к груди, сожалея о своей откровенности.
— Не в твоем положении мечтать о какой-то глупой любви, Сандра. Надеюсь, ты меня услышала.
12 глава В ожидании бури
— Ты сегодня какая-то тихая, зашуганная, даже посетителям не улыбаешься. Что-то случилось? — подметила Дарья, которая вынесла в торговый зал свежую выпечку, окинув меня уже привычным подозрительным взглядом.
Ага, так я тебе и рассказала, мымра! Сейчас наигранно посочувствуешь, а через пять минут подставишь. Этот урок мы уже проходили.
— Нет, все в порядке, просто не выспалась, — натянуто улыбнулась и продолжила работу, с опаской поглядывая на окна.
Лекс придет, как пить дать, придет. В этом я даже не сомневалась. Прежде всего, посмотреть, как низко пала отличница и гордость семьи Апраксиных, оказавшись девочкой на побегушках в среднестатистической пекарне на окраине. Хотя, этого я как раз не стыдилась. А еще, чтобы запугать меня и заявить о своих правах. Не знаю, кто втемяшил в голову этого психопата, что я должна принадлежать ему, но он в этом за три года не разуверился ни на секунду. Одного его взгляда, хищного и необузданного, было достаточно, чтобы развеять все мои надежды.
Время шло, но ничего особенного не происходило. Перед глазами мелькала череда знакомых клиентов. Дверь кафе то и дело открывалась и закрывалась, заставляя трезвонить колокольчик и всякий раз ускоряться до сверхскоростей мое неспокойное сердце.
С самого утра девушки из соседних офисов в разноцветных пальтишках затаривались пирожными. Всякий раз они залетали в помещение веселой стайкой, хихикая, неспешно щебетали о всяких глупостях, и уверяли друг друга, что в первой половине дня вполне можно позволить себе немножко калорийной радости, так как все пойдет на работу мозга, а не отложится на животе или бедрах.
— Именно так! — потеряв терпение, раздраженно подтвердил гнусавый дяденька в очках и шляпе. Он куда-то торопился и ужасно нервничал, ожидая своей очереди. — Только правило это применимо лишь к тем, у кого есть мозги! Чего нельзя сказать о людях, которые за десять минут не способны определиться с выбором пирожных!
Девушки синхронно скривили недовольные физиономии и обиженно надули губы, зато соображать стали явно быстрее.
К обеду подтянулись школьники и долговязые подростки из строительного колледжа, расположенного неподалеку. Галдя и пререкаясь друг с другом по делу и без, они уже привычно сметали с прилавков запасы мини-пиццы и пирожков с разными начинками.
Когда же на улице поднялся порывистый ветер, закружив в воздухе золотую листву и в одночасье сгустив темные грозовые тучи над головой, посетителей, словно сдуло. Побросав на столах пакетики и одноразовую посуду, ребятня разбежалась кто куда. В кафе воцарилась долгожданная тишина, пока по стеклам не забарабанил дождь. Ливень был такой силы, что вскоре по тротуарам заструились ручьи, а пешеходы и вовсе куда-то попрятались.
— Дмитрий Петрович куда-то запропастился, — имела неосторожность произнести вслух, что Дарья тут же трактовала по-своему.
— А тебе-то что? Или на босса глаз положила? Даже не мечтай! Пигалицы, как ты, такому солидному мужчине неровня.
— О чем ты, женщина? Он мне в отцы годится, — не выдержала я, недоумевая, что творится в ее дурной голове, раз так могла подумать. — Просто Дмитрий Петрович — хороший человек, к тому же, уехал решать какие-то проблемы с налоговой, вот я за него и переживаю, — попыталась объяснить свою позицию.
Но кто бы меня слушал, у всех правда своя.
— Ага, рассказывай, нашла дуру. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Все вы, вертихвостки смазливые, одинаковые! Только и ищете, в чью бы постель потеплее забраться и молодость свою продать подороже!
Здесь я поняла, что общаюсь с непробиваемой стеной из собственных комплексов и нездоровых предрассудков. Не говорить же, что будь рядом Дмитрий Петрович, я бы так не волновалась, ожидая появления Лекса? А то, что этот псих придет, я просто чувствовала, и уже вся извелась от этого болезненного состояния. Как перед дверью к стоматологу, только хуже в сто крат. Нервы, словно натянутые канаты, того и гляди не выдержат напряжения. Аппетит отбило напрочь. За весь день только и жила на двух стаканах воды, которые влила в себя силой, дабы не превратиться в безжизненную пустыню.
— Пока нет никого, пойду порядок наведу в подсобке, — предупредила я, желая хоть на какое-то время спрятаться от чужих глаз и остаться наедине со своими мыслями.
— Иди-иди, делом займись! Тут я и сама справлюсь, — вставила свое слово Дарья, прихлебывая чай с конфеткой.
Когда я услышала голос Лекса, а конкретно то, как настойчиво он интересовался, где меня найти, поняла, что сама себя загнала в ловушку. Выход из подсобки был только один и тот к нему навстречу. Я даже сожалеть начала, что не предупредила диктаторшу о появлении моего преследователя.
— А кем вы ей, собственно, приходитесь? — по каким-то причинам не сдавала позиции Даша.
— Женихом и без пяти минут мужем, — уверенно ответил Лекс, а мой взгляд уже принялся нервно скакать по коробкам, примеряясь, в какой из них я могла бы уместиться. Но, как на зло, все они были для этого слишком малы, а времени, чтобы придумать стоящий план по спасению, еще меньше.
— Говорю вам, молодой человек, здесь такие не работают. А цветочки можете оставить. Не пропадать же добру?
После ее слов в моей голове начали выстраиваться причинно-следственные связи, а от ужаса даже передернуло лицо чем-то наподобие саркастической улыбки. Выходит, Дарья просто не хотела, чтобы любящий красавец-жених вручил мне цветы? Слишком велико счастье для моей никчемной особы? Так ей все это представляется?
Со стороны, если не знать подробностей, Лекс производил самое приятное впечатление на женщин. К тому же, за время службы по контракту он возмужал, раздался в плечах. Его взгляд ожесточился, голос стал ниже, глубже. Только у меня кроме холодного пота и жутких мурашек он по-прежнему ничего не вызывал. Под маской привлекательного мужчины я видела его настоящего, чуяла мерзкую звериную сущность. Не благородного хищника, который играет честно и уважает чужую силу. А беспринципного падальщика, психа, сумасшедшего. Я для него лишь желанная игрушка, которую он с легкостью сломает и уничтожит в угоду больной одержимости.
— Предупредила, значит, сука! — взорвался Лекс, накидываясь на Дарью. В зале послышался звон битого стекла и какая-то возня. — Говори, где Сандра? Она все равно будет моей. А продолжишь молчать, толстуха, я в вашей забегаловке камня на камне не оставлю!
— Так бы и сказал сразу, — оправдываясь, запричитала Дарья. Кто бы сомневался, агрессивному психопату она меня сдаст, не раздумывая. Это вам не влюбленный женишок с цветами. — В подсобке твоя девка и деться ей оттуда некуда.
— Оставила ключ и пошла вон! — резанул холодом приказ Лекса, а сердце окончательно ухнуло в пятки.
13 глава Я тоже так говорил
Когда мужчина ворвался в подсобку, освещенную тусклым светом единственной лампочки, его улыбка походила на оскал гиены.
— Здравствуй, Сандра, — прошипел Лекс, не забыв закрыться изнутри на ключ.
Пока он стягивал с себя кожаную куртку, на которой еще блестели капли дождя, оголяя мускулистые плечи, прикрытые тонкой тканью футболки, я невольно попятилась вглубь помещения вдоль стены, словно это каким-то образом могло меня спасти или отсрочить неизбежное.
— Стой, где стоишь! — голос с металлическими нотками разрезал тишину, и я замерла на месте, так и не решаясь сделать еще шаг.
Бессовестный взгляд с каким-то особым удовольствием принялся блуждать по моему напряженному телу, изучая загнанную добычу. Чувство было странное, потому что его перемещение я ощущала почти физически. Кожа неожиданно покрылась мурашками, как если бы мы оказались в морозильной камере вместо подсобки.
Но игра только началась, и самое страшное было впереди. От этого понимания сердце пустилось вскачь, то сжимаясь и замирая, то отчаянно вколачиваясь в ребра.
Резкий рывок и сильные пальцы уже болезненно сжимали мою шею, в то время, как другая его рука оттягивала волосы на макушке, заставляя смотреть этому безумцу прямиком в глаза.
— Пожалуйста, не надо… — все, что я смогла сказать, пока в горле окончательно не пересохло от страха.
— Я тоже так говорил, когда твой благоразумный папаша отправлял меня служить по контракту, угрожая тюрьмой, — произнес он шепотом, водя губами по виску и обжигая дыханием с неприятным запахом сигаретного дыма. — Хотел, чтобы я держался от тебя подальше. Но разве это возможно, когда мы созданы друг для друга? Я сразу это понял, как только впервые тебя увидел. Тогда, в школьной форме… Чистую и непорочную…
Пальцы, сжимающие шею, принялись нежно поглаживать кожу, опускаясь все ниже и ниже. А горячие губы оставляли жалящие поцелуи, словно он хотел заклеймить меня собой.
— А недавно мне сообщили, что я могу быть свободен, — все тем же тихим хрипловатым голосом продолжил свою исповедь Лекс. — Даже не представляешь, как я был удивлен. Да, девочка моя, меня тоже никто не спрашивал, держа на коротком поводке и год за годом продлевая ненавистный контракт.
— Мне жаль. Я не знала об этом, — умоляюще посмотрела на Лекса, давая понять, что не причастна к делам отца и не должна отвечать за то, что с ним обошлись несправедливо. Сама же только и боролась с желанием вытереть рукавом рубашки собственные губы от его слюней.
На мгновение Лекс остановился и замер, словно что-то прикидывал в своей голове. Широкая ладонь высвободила из захвата волосы и уже аккуратнее легла на спину между лопатками, плавно соскользнув вниз, на изгиб талии. Но план не сработал. Мой личный кошмар лишь хищно улыбнулся, его забавляла эта игра в кошки — мышки. С замиранием сердца я ждала, когда он снова рассвирепеет, и долго ждать не пришлось.
— Теперь знаешь!
Наружу вырвался притаившийся дикий зверь. Мужчина с силой прижал меня к себе, вдавливая, сжимая в тиски крепких рук, давая в полной мере ощутить свое возбуждение. Горячие влажные губы снова накрыли мой рот, лишая возможности продохнуть, а настойчивый язык, несмотря на сопротивление, исследуя и толкаясь, вторгался внутрь, вызывая лишь неприязнь и подступающую тошноту.
Прекратив на время мучительную пытку, Лекс, тяжело дыша, отстранился от меня, но лишь для того, чтобы разорвать мою белую блузку. Пуговички с характерным звуком поотлетали в разные стороны. И пока обезумевший мужчина, едва ли не облизываясь, разглядывал содержимое тоненького кружевного бюстгальтера, я со слезами на глазах инстинктивно попыталась сомкнуть на груди полы разорванной блузки.
— Убери руки, Сандра, — прошипел Лекс, с силой схватив меня за плечи. — Я и так стараюсь сдерживаться и быть нежным. Будь хорошей девочкой, иначе я за себя не ручаюсь, — заботливо предупредил он, только в его потемневших глазах плескалась настоящая одержимость.
Мужские ладони, оттянув в сторону края лифчика, сдавили грудь, болезненно зажав между пальцами соски. Лекс издал какой-то сдавленный стон и принялся поочередно их вылизывать скользким языком, посасывая и втягивая в рот.
— Да, девочка моя, тыковки, что надо, — нашептывал он, наслаждаясь своей игрой. — Я знаю, тебе тоже нравится.
Внутри меня все напряглось и протестовало. От смешавшихся ощущений я зажмурилась, вцарапываясь кончиками пальцев в шершавую стену, в которую и так вжималась спиной, что было сил. В глубине души я мечтала провалиться сквозь нее и оказаться подальше от этого чокнутого. Не с ним и уж точно не так я представляла свой первый сексуальный опыт.
За дверью по-прежнему было предательски тихо. Сжав зубы, я попыталась абстрагироваться от собственного тела, но в дотошных мужских руках получалось это с трудом.
Вдоволь наигравшись с моей грудью, Лекс взялся за юбку. Ее он рвать не стал, даже наоборот. С особой аккуратностью нащупал молнию, а расстегнув, спустил вниз, с наслаждением скользя по тонким капроновым чулкам.
— Перешагни, — грубо скомандовал он, когда юбка валялась в ногах бесформенным куском ткани.
Появилось странное ощущение, что этот сумасшедший играет со мной, как с долгожданной куклой.
Далее он встал передо мной на колени и горячие ладони плавно заскользили по ногам от щиколоток к бедрам. Резким движением Лекс сжал мои ягодицы, и притянул к себе. Мужчина уткнулся носом аккурат между моих ног и шумно втянул воздух.
— Я чувствую, ты тоже меня хочешь. Ведь так, Сандра? Только не позволяешь себе признаться в этом, — снова нашептывал его хрипловатый голос.
«Хочу, только совсем другого».
По щекам уже не бежали слезы, паника отступила. Боясь сдвинуться с места и спровоцировать этого зверя к активным действиям, я бросила взгляд на коробки с минералкой в стеклянных бутылках. Нас разделяло не больше метра. Вот бы шандарахнуть одной из них ему по голове.
Лекс снова возвышался передо мной, неторопливо стягивая футболку.
— Нравится? — нашептывал он, подхватив кисти моих рук и расположив на своей твердой прокачанной груди. — Ну же, детка, смелее. Чувствуешь, как сильно бьется сердце? Это все из-за тебя.
Он снова атаковал меня поцелуями, до стука зубов и страстных покусываний. Я не отвечала ему, но и сопротивляться не оставалось сил. Да и глупо, от этого он только свирепел. Сжимая в кольце рук, Лекс уже не придавливал меня к стене. Воспользовавшись этим, я попыталась переместиться к заветным коробкам. И у меня получилось.
Когда страстный психопад повалил меня как раз на минералку, в голове зазвучала «Аллилуйя». Коробка по правую руку была приоткрыта, оставалось только нащупать бутылку.
Только его рука гораздо раньше оказалась в моих трусах, раздвигая и массируя нежные складки, которые до этого еще не знали прикосновения мужчины. Больше всего хотелось заорать, укусить подонка и оттолкнуть от себя, но я понимала, подобные действия спровоцируют лишь обратную реакцию. Собрав всю силу воли, я сама поцеловала маньяка, отвлекая от действий моей руки. А спустя пару минут моя ладонь крепко сжимала узкое стеклянное горлышко.
Я постаралась вложить в этот удар всю свою злость, и бутылка действительно разбилась о его голову. Нас окатило минералкой и щедро осыпало мелкими осколками, но того эффекта, на который я рассчитывала, увы, не произошло.
— Какого хрена?! — взревел Лекс, почесывая наливающуюся шишку на затылке. Приподнявшись, он встряхнул меня так, что душа из тела едва не вылетела. Наши глаза оказались на одном уровне, и я с ужасом наблюдала, как на ожесточившемся лице заиграли желваки. — Так, значит, Сандра? Не хочешь по-хорошему?!
Выпустив меня из захвата, мужчина резкими движениями принялся расстегивать ремень, являя свету готовое к бою орудие. Я снова испуганно попятилась все к той же стене.
Только в зале за дверью послышались голоса и какое-то движение.
— Помогите! — успела закричать я прежде, чем Лекс широкой ладонью заткнул мне рот.
— Зачем, Сандра? Зачем ты это делаешь? — касаясь губами моего уха, нашептывал он. — Даже если приедет полиция, тебе никто не поможет. Ты все равно будешь моей. А про твое заявление уже завтра забудут, словно его и не было. За эти годы я тоже успел обзавестись связями, вытащив из одной передряги генеральского сынка.
Когда дверь распахнулась, а в проеме показался Дмитрий Петрович с нашими сотрудниками мужчинами, я едва не сгорела от стыда. Лекс, как ни в чем не бывало, неторопливо вернул на место штаны. А я закрыла ладонями разодранный лифчик и, всхлипывая, сползла по стене, поджав под себя голые ноги.
Чтобы не говорил этот подонок, а заявление я все-таки написала. Лекса увезла полиция, предварительно взяв у всех показания и зафиксировав гематомы на моем теле от его «ласковых прикосновений».
Дарья, не проронив ни слова, все это время молча стояла в сторонке. Она и не думала кому-то сообщать о случившемся, и, если бы Дмитрий Петрович не подоспел вовремя… Но он подоспел. А еще отпаивал меня сладким чаем, потому что у меня самой так тряслись руки, что я и чашку держать не могла.
— Сандра, девочка моя, какой ужас! — влетела в кафе взволнованная мама, которая, как и обещала, пришла встречать меня с работы, еще больше всех переполошив.
Ванюшка из коляски тут же перекочевал на руки Дмитрия Петровича, который, как оказалось, всегда мечтал, но так и не обзавелся собственными детьми. Мой начальник, при виде мамы сразу приосанился, расправил усы и не сводил с нее восторженных глаз. А еще настоял, что сам отвезет нас домой, с условием, что мама отведает фирменный расстегай по секретному рецепту его прабабки.
— Надеюсь, этого маньяка не скоро выпустят, — манерно рассуждала моя родительница, сидя за столом и угощаясь выпечкой.
14 глава Время перемен
00:47 Здравствуй, Саша. Как твои дела? У меня отличная новость: уже послезавтра я возвращаюсь в Москву! Давай встретимся вечером? Не могу дождаться, когда загляну в твои глаза и согрею в объятьях, — писал мне Спайдер, а я впервые не знала, что ему ответить.
Да, я тоже с надеждой ждала эту встречу, словно она каким-то чудом могла изменить мою жизнь. Мечтала, как положу голову на крепкое мужское плечо, а представлялось оно мне именно таким, и позволю себе наконец расслабиться, ощущая поддержку и защиту близкого человека.
Писать ему о Лексе и о том, что я пережила, мне не хотелось. Издалека помочь чем-то он все равно не сможет. Да и втягивать кого-то в свои проблемы с этим чокнутым было бы неправильно.
00:48 Привет. Я тоже очень жду нашей встречи, — коротко ответила и закрыла глаза в попытке уснуть, отгоняя гадкие воспоминания ужасного дня.
Но удалось мне это лишь под утро. Мысли, ощущения и пугающие картинки тревожными птицами все кружили и кружили в моей голове, сводя с ума и заставляя до боли закусывать губы, чтобы вернуться в реальность. Хотелось снова залезть в ванну и не переставая тереться мочалкой, сдирая кожу, пока вместе с ней с меня не сойдут чужие грубые прикосновения и въевшийся в подсознание запах сигарет, смешанный с перечной мятой.
Не знаю, как это вышло, но впервые за время работы в пекарне я проспала. Подскочила в липком поту, удивленная тем, как во сне смогла отключить будильник.
Одеваясь на ходу, вначале решила дозвониться до Дмитрия Петровича. Он всегда приходил пораньше и в это время почти наверняка сидел в своем кабинете, разбирая документы. Гудки шли, и шли, но он не отвечал.
Умылась, почистила зубы, на скорую руку собрала волосы в хвост и уже собиралась выбегать из дома, как мой смартфон ожил, а на экране высветился номер Дарьи. На всякий случай мы обменялись контактами, но звонка от нее я точно не ждала.
— Доброе утро. Уже бегу, буду через пять минут, — виновато отчеканила я, влезая в кроссовки и ощущая неладное каким-то седьмым чувством, а скорее пятой точкой.
— Можешь не спешить! Тебе здесь больше нечего делать! — обрезала разгневанная женщина.
— Вы увольняете меня за опоздание на полчаса? — от неожиданности даже дыхание сперло. — Пожалуйста, не делайте этого. Умоляю, мне очень нужна работа. Я могу выйти на выходных…
— Оставь свои сопли для других! От тебя все равно никакого прока, одни неприятности.
— Все равно приду и поговорю директором! — решила не сдаваться я и уже выбежала из дома по направлению к работе.
— Если выживет, поговоришь, — совсем другим тоном продолжила Дарья. — Ночью кто-то поджог пекарню. А когда Дмитрий Петрович выехал на место преступления, его подкараулили и избили какие-то отморозки. Сейчас он борется за жизнь в реанимации. И все по твоей вине, Сандра!
В мое сознание ворвался настойчивый автомобильный гудок и визг тормозов. Оказалось, я так и застыла посреди дороги в шоке от услышанного.
Неужели Лекс сделал это из-за того, что Дмитрий Петрович за меня заступился? Руки затряслись так, что из них едва не выскользнул смартфон.
— Смотри, куда прешь, дура! — со злостью донеслось из приоткрытого окна автомобиля, который, резво стартанув, напоследок щедро окатил меня грязью из лужи.
Но на это мне было уже плевать. Внутри что-то надорвалось, заставляя кровоточить едва затянувшиеся раны. Я бежала, что было сил, не замечая проходящих мимо людей и их косых взглядов на мою грязную одежду.
Когда страшно за себя — это одно, но, когда из-за тебя может пострадать кто-то другой, это уже совсем другое. Сегодня Лекс, а то, что это был он, у меня не оставалось сомнений, добрался до Дмитрия Петровича. Но с таким же успехом он мог причинить вред и маме с Ванюшкой. От этой мысли все внутри болезненно сжалось, закручиваясь в тугую пружину, готовую выстрелить.
С каждым вдохом мой страх за близких только множился и пробирался тонкими иголками под кожу. Если этот извращенец хотел, чтобы я послушно стояла перед ним на коленях, склонив голову, то он был на верном пути. За своих близких я пошла бы и на это.
Кафе, к которому успела привыкнуть за время работы, встретило меня разбитыми окнами и едким запахом гари. С центральной улицы поджигать не решились, но другая часть здания, где находилась сама пекарня, прогорела до обугленных стен.
— Что приперлась? Я же сказала, тебе здесь нечего делать! Если бы не ты, ничего этого бы не случилось! — уже на входе с обвинениями встретила меня Дарья. Вместе с ней еще несколько человек собирали осколки в мусорные мешки и выносили разгромленную мебель.
— Не надо кричать, я уйду, — согласилась с ее доводами. — Мне жаль, что так случилось. Я этого точно не хотела и даже представить не могла, что все так обернется. Но могу я хотя бы получить расчет за то время, которое отработала? Нам с мамой очень нужны эти деньги… — закончила я совсем тихо, ощущая на себе взгляд, которым меня с особой жестокостью пытались разрезать на части.
— Бесстыжая тварь! Да как ты смеешь еще просить о чем-то? Видела я вчера твою маму, та еще расфуфыренная фифа! Кому-кому, а вам и так неплохо живется, — с грохотом отбросив метелку и воинственно выпятив грудь, на меня надвигалась разгневанная Дарья. — А тут человек бизнес потерял, сам при смерти по твоей вине.
— Скажите хотя бы, в какой Дмитрий Петрович больнице?
— Совсем идиотка? Думаешь, он будет рад тебя видеть, когда очнется? Проваливай подобру — поздорову, пока я тебе не накостыляла!
Я ушла. Не помню, как добралась до дома. А на входе в дверях лоб в лоб столкнулась с соседкой, которая в это время как раз выносила очередное вонючее варево для своих курочек.
— Что-то случилось? — искренне встревожилась она, удивленная моим отрешенным взглядом и отнюдь непрезентабельным видом.
— Ваш внучок спалил пекарню и едва не убил хорошего человека, — честно ответила я, желая поскорее пройти внутрь, но не тут-то было.
— Да как язык повернулся наговаривать на хорошего мальчика?! Мой Лешенька не такой! — взорвалась баба Нюра, перекрыв дверной проем своим объемным телом. — Я-то думала, ты нормальная девка. А нет, такая же, как твоя никчемная мать, все нос от нормального мужика воротишь. А ведь совсем его не знаешь!
— Лучше бы и вовсе не знала.
Чувствуя подступающую тошноту, толкнула соседку плечом и проскользнула внутрь. Добравшись до ванной, умылась холодной водой, а немого придя в себя, все-таки решилась позвонить самому мудрому человеку, которого только знала. Мне было стыдно беспокоить Нину Васильевну и до последнего не хотелось вываливать на пожилого человека с больным сердцем свои проблемы. Но сейчас, как никогда, я нуждалась в ее совете.
— Нянечка, что мне делать? Как жить с тем, что Лекс натворил? Мне очень страшно за маму с Ванюшкой…
— Сашенька, девочка моя милая, сколько же тебе всего пришлось пережить! — недоумевала няня, и от родного голоса, наполненного любовью и теплом, на глазах снова наворачивались слезы. — Я позвала бы вас к себе в деревню, но до лета сама вынуждена ютиться в городе у сына с невесткой да с внуками. Отопления в деревенском доме нет, печка сломана, да и крыша ремонта просит, совсем худая стала.
— Я все понимаю, нянечка, — растерла по щеке слезу, сдерживая прорывающиеся всхлипы.
— А вам нужно бежать оттуда и чем быстрее, тем лучше! Может, продать что-то из вещей, чтобы выручить деньги? Все это наживное, не жалейте, а вот безопасность превыше всего. Ты справишься, Сашенька, всегда была сообразительной девочкой. И помни, мир не без добрых людей, да и Господь все видит и всем воздает по заслугам.
— Спасибо, няня. Кажется, теперь я знаю, что делать.
Со всеми этими событиями я и думать забыла о бабушкином кольце. Семейную реликвию, увенчанную крупным, а главное, редким розовым бриллиантом, должны были бы оценить в приличную сумму денег.
Вот только мама встретила мою идею без особого воодушевления.
— Сандра, ты в своем уме?! Да, я тоже хотела бы переехать в место получше. Но это не просто кольцо! Оно передается по наследству членам нашей семьи с восемнадцатого века! А еще, это единственная ценная вещь, которая у нас осталась, не считая надломленной гордости, — мама театрально вскинула руку и приложила кисть тыльной стороной к неожиданно разболевшейся голове.
— А что прикажешь делать, когда Лекс вернется? После того, что он натворил, я за вас боюсь больше, чем за себя. Неужели эта драгоценная побрякушка для тебя дороже безопасности собственных детей?
Этот вопрос мама оставила без ответа, а меня ее молчание окончательно лишило моральных сил. Нужно было что-то делать, но действовать без согласия мамы, а тем более бросить их с Ванюшкой и сбежать самой, я просто не могла.
Все решил случай, когда этим же вечером в ее любимые туфли от «Луи Виттон» забрался крохотный мышонок. Мама визжала так, что чудом не полопались стекла и барабанные перепонки у жителей соседних домов.
— Крыса! Там настоящая крыса! Они сожрут все мои вещи в чемоданах! А ночью во сне отгрызут нам пальцы! — не унималась мама, уже после того, как маленький мышонок, изрядно испугавшись ее воплей, удрал восвояси. — Завтра же съезжаем отсюда!
— И ты ради этого готова продать бабушкино кольцо? — пользуясь моментом, решила уточнить я.
— Ну, по большому счету, оно никогда мне и не нравилось, — сдала позиции мама, все еще боясь спуститься с кровати на пол.
— Раз так, завтра же я навещу нашего ювелира и подберу новое жилье. В нормальном районе, с приличной ванной и горячей водой, — продолжила я и госпожа Апраксина мечтательно прикрыла глаза, наверняка уже представляя, как наполняет ее водой с разными маслами и ароматной пеной.
А я впервые за сутки улыбнулась. Солнце скроется на западе, поднимется на востоке, а уже на закате я встречусь наяву с моим сказочным принцем из сети. И что-то мне подсказывало, что это будет в тысячу раз прекраснее, чем в моем жарком сне с его участием.
15 глава Беглянка
Станислав
Самолет шел на снижение. Сидящая по соседству в бизнес классе старушка, обвешанная бриллиантами, как новогодняя елка игрушками, принялась бормотать молитву. Только меня не покидало ощущение того, что все будет как никогда хорошо. В иллюминаторе отчетливо прорисовывались очертания родного мегаполиса, наполняя сердце особым теплом. Хотя, кого я обманывал? Ведь дело было вовсе не в самой Москве, а в том, кто меня здесь ждал.
До встречи с Сашей оставалось несколько часов и перед этим я еще планировал заскочить в свой новый офис, посмотреть, как там продвигался ремонт. В последние годы моя компания стремительно росла и развивалась. И несмотря на то, что многие вопросы решались онлайн, а мой персонал был разбросан по всему миру и трудился на меня по удаленке, живых встреч с партнерами, привыкшими работать по старинке, никто не отменял.
У отца имелась своя фирма и когда-то мне вполне хватало арендованного в его офисе кабинета. Но он первым же намекнул на то, что с моим именем и масштабами это, как минимум, не солидно. Хотя, по сути, здесь в столице мне нужен был всего один толковый человек со знанием языков, который в мое отсутствие держал бы меня в курсе и все организовывал бы в соответствии с поручениями.
— Ну как, нравится? — с неприятным заискивающим взглядом спросил бригадир ремонтной бригады, когда я остановился у панорамного окна, вглядываясь в потрясающий осенний пейзаж.
— Да, очень, — сквозь стекло, припорошенное тонким слоем пыли, просторное светлое помещение заполняли солнечные лучи, а я уже представлял, как хорошо в соответствии с проектом здесь станет мебель. — Надеюсь, в сроки укладываемся? — прозвучало неожиданно строго.
— Постараемся закончить даже раньше, — принялся расшаркиваться мужчина, но раздражал подобным поведением еще больше.
— Не надо раньше. Главное, чтобы все было качественно.
— Ага. Понял, — мужчина часто заморгал, судорожно что-то фиксируя в своем блокноте, словно было что записывать.
Часто я и сам не понимал, почему производил подобное впечатление на людей. Может, причиной тому была моя немногословность и поставленный голос? Или повышенная требовательность? Но я и для себя всегда ставил высокую планку, поэтому и к остальным предъявлять эти же критерии считал справедливым. «Если делаешь что-то, делай максимально хорошо, выкладываясь на все сто процентов, или не берись вовсе» — это и был мой девиз по жизни, благодаря которому я добился успеха.
До встречи с Сашей хотелось успеть привести себя в порядок после дороги и, хотя бы, купить букет цветов.
«Интересно, какие она любит? Об этом как-то не успел спросить, а сейчас уже и неудобно», — размышлял я, выйдя на стоянку возле бизнес-центра, сплошь заставленную автомобилями.
Очередной порыв прохладного ветра заставил поежиться и приподнять воротник пальто. После всех этих утомительных бизнес-встреч в Берлине при галстуках, так и улетел в деловом костюме. Уж больно хотелось побыстрее попасть в Москву. А сейчас не терпелось принять душ и переодеться во что-то более удобное.
Залез в автомобиль, первым делом включив подогрев, настроил любимую радиоволну. Невольно бросил взгляд на часы.
«Уже совсем скоро я смогу увидеть ее лицо, прикоснуться к ней. Надеюсь, она будет так же хороша, как в моих мечтах и я ее не разочарую», — придурковато улыбнулся собственному отражению в зеркале заднего вида. — «Какой же ты все-таки идиот, Бестужев. Уже взрослый дядя, а волнуешься, как мальчишка».
Нога коснулась педали газа, и автомобиль начал плавное движение, когда в него неожиданно и очень быстро залезла какая-то посторонняя девушка.
— Какого черта?! — возмутился я подобным нарушением личных границ и любых правил безопасности, ведь с таким же успехом она могла оказаться и под колесами. — Ты кто такая вообще?
Только девушка меня будто не слышала, лишь боязливо посмотрела в окно и резко сползла по сиденью так, чтобы ее не было видно со стороны.
— Пожалуйста, не выдавайте моего присутствия. Просто выезжайте со стоянки, как и планировали, — попросила она, поправляя солнцезащитные очки и платок на голове, судя по всему, для конспирации.
Только ее голос казался очень знакомым, а еще тонкий цветочно-фруктовый аромат, который тут же заполнил салон автомобиля, стоило ей появиться.
— Это какой-то розыгрыш? — усмехнулся я, остановив автомобиль и уже смелее рассматривая свою нежданную попутчицу. — Сними очки, — настойчиво попросил я, а когда она не отреагировала, сам протянул руку, открывая взору пронзительные голубые глаза, которые при дневном свете оказались еще ярче.
— Это ты?! — искренне удивилась девушка, приложив ладошку к приоткрывшемуся рту.
Да, видимо, не один день репетировала, я даже почти поверил. Но Сенька предупреждал, что все эти охотницы за деньгами прекрасные актрисы, в чем я сейчас и убедился.
— Зачем ты меня преследуешь? — задал самый разумный из всех возможных вопросов.
— Вот еще! Много чести, и в мыслях не было! — обиженно фыркнула девушка, а выглянув в окно, снова пригнулась. — Кажется, они уже заметили, что я здесь. Пожалуйста, гони, — тут же сменила тон незнакомка.
— Без проблем. Но сначала ты мне расскажешь, что делала в этом бизнес-центре и от кого бежишь, — настаивал я. А вдруг она какая-нибудь воровка в розыске, а я помогу ей скрыться с места преступления?
— Хорошо, — раздраженно согласилась блондинка, уже нормально расположившись в кресле и даже пристегнувшись ремнем безопасности.
Два здоровяка неприветливой наружности, и правда, приближались к нам с разных сторон. Девушка бросила на меня умоляющий взгляд, как если бы я был ее последней надеждой на спасение. Когда на тебя смотрят такие глаза, не то что согласишься поработать личным водителем, душу дьяволу продашь. Настолько актриса была хороша.
Не теряя понапрасну времени, я рванул к выезду со стоянки. Агрессивно настроенные хлопцы, сообразив, что пешком вряд ли нас догонят, тоже запрыгнули в тачку. Не успели мы оторваться и затеряться в потоке, как к ним присоединился еще один, и эти игры в догонялки уже не казались такими веселыми.
— Ну же, рассказывай, что ты делала в бизнес-центре? — лавируя по трассе, обгоняя всех, кого только можно и наплевав на скоростные режимы, я решил отвлечься хотя бы разговором.
— Здесь работает наш семейный ювелир, я была у него, чтобы оценить одну старинную вещь, — призналась девушка, отведя взгляд.
— Прекрасно! А эти амбалы охотятся за тобой, потому что у них ты ее и украла!
— Что?! Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?! Это кольцо моей бабушки и оно передавалось из поколения в поколение еще с восемнадцатого века! — вспыхнула она, а я пожалел, что вместо ее живого красивого лица был вынужден смотреть на дорогу.
— Ну, раз так, тогда все понятно, — подыграл я. — И все-таки не очень. Что им от тебя нужно?
— Им ничего, только их дружку, Лексу. Он выследил меня и караулил у центрального входа, поэтому я и пошла через стоянку. Но и там меня ждали. Он всюду меня преследует. Прости, но мне не очень удобно говорить об этом с посторонним человеком.
— Да, понимаю. Целоваться тогда со мной в клубе было гораздо удобнее.
— Ты! Ты просто невыносим! Если б я только знала, что это твоя машина, ни за что бы не села, — разгневалась девушка, а не будь я за рулем, наверняка, даже накинулась бы на меня с кулаками.
Я и сам себя не узнавал. Не понимал, зачем подначиваю ее? Какое-то безумие! Еще и эта погоня. Но и по-другому не мог. До того она была хороша, когда поддавалась на глупые провокации. В такие моменты внутри голубоглазой снегурочки все разгоралось огнем. Меня аж в жар бросало от ее выбросов энергии.
— А в полицию обращаться пробовала? — если то, о чем она рассказала, правда, то совсем не до шуток.
— Да, конечно. Но там у него связи, уже через час будет на свободе и все начнется сначала.
Девушка стянула с шеи платок, который совсем недавно укрывал ее голову и принялась нервно перебирать его тоненькими пальчиками. А мне стало ужасно жаль ее. И даже стыдно за то, что сразу не поверил.
— Как хоть тебя звать, несчастье на мою голову?
— Почему это сразу несчастье?! — девушка обиженно сверкнула глазами, а шумно вздохнув, насупилась, как колючий ежик. — Сандра… Зови меня Сандра.
— А я Стас. Вот и познакомились, — ответил, на скорости выруливая на трассу.
— Куда это мы едем? Я обязательно должна быть в городе этим вечером! — переполошилась Сандра, осознав, что Москва остается все дальше и дальше.
— Не у одной тебя имелись планы, уж поверь мне, — то, что не успевал на долгожданную встречу с Сашей, особенно расстраивало. — Если хочешь, могу остановить прямо здесь? — Девушка испуганно потупила взгляд и прикусила губу. — Но лично мне почему-то не хочется, чтобы ты попала в руки этим отморозкам.
Услышав мои слова, Сандра снова подняла на меня свои небесно-голубые глаза и в этот раз они смотрели с особым теплом и благодарностью, так, что сердце невольно пропустило пару ударов.
16 глава Неожиданные обстоятельства
— Придется сделать остановку, бензин на исходе, — после длительного молчания сообщил Стас, сворачивая с трассы на ближайшую заправку, а я в очередной раз вздрогнула.
Было что-то в резких, бескомпромиссных интонациях его голоса. Или в волевом мужественном подбородке? А, может, в энергетике, которая каким-то образом подавляла мою собственную? При этом мужчина вел себя так, словно не замечал, как воздействует на меня. Странно, но тогда, в клубе, и я этого не заметила. Хотя, чему удивляться? Всему виной оказались проклятые коктейли. Без допинга вряд ли я бы вообще когда-нибудь решилась подойти со столь идиотским предложением к этому безупречному мужчине.
— А ты уверен, что мы оторвались?
— А у нас есть варианты? Без бензина все равно далеко не уедем, — посмотрел на меня, как на дуру, и этот насмешливый взгляд удавался ему особенно хорошо.
Конечно, я все понимала, но страх мешал мыслить рационально. Где-то внутри я чувствовала себя трусливым зайцем, которого загнал в угол разъяренный хищник. Сегодня Лекс был настроен как никогда решительно, раз выследил меня и устроил засаду, да еще и преследовал уже больше часа. На что был способен этот ненормальный, поймай он нас со своими дружками, об этом даже не хотелось думать. А мой спаситель в своем изысканном деловом костюме, модном пальто и начищенных ботинках как-то не походил на того, кто смог бы ввязаться в драку и раскатать по асфальту трех отморозков.
— Останешься здесь или пойдешь со мной? — спросил Стас, выходя из машины.
— Останусь, если можно, — робко промямлила, зябко кутаясь в легкий шарф, под изучающим взглядом его темных глаз.
Он ничего не сказал, только по пути на заправку первым делом достал из кармана смартфон и принялся что-то набирать.
«Наверняка, сейчас будет звонить своей девушке, с которой должен был встретиться, а вместо этого вынужден возиться со мной. У такого надежного мужчины обязательно должна быть девушка», — отчего-то пронеслось в моей голове, пока я разглядывала Стаса со спины. Высокий, статный, уверенная походка, размах в плечах. От него так и веяло успехом.
«Такие не встречаются с неудачницами вроде меня. Я и со Спайдером из-за навалившихся проблем встретиться не смогу, о какой личной жизни вообще говорить? Кстати, Спайдер. Я ведь ему так и не сообщила, что свидание отменяется».
Не успела достать из сумочки смартфон, как пришло новое сообщение:
18:37 Привет, Саша. Прошу прощения, но сегодня мы не увидимся. Поверь, я очень старался приехать к тебе, но обстоятельства неожиданно изменились.
Вроде и хотела написать ему тоже самое, а от обиды на глазах проступили слезы.
«Ну вот, а я переживала. Должно быть, красивые у него там обстоятельства, раз все так резко поменялось», — заговорила во мне спящая до этого ревность.
Конечно, кто я для него? Всего лишь кот в мешке и тот с большими проблемами. Дура! Вот и на что я надеялась?!
18:38 Привет. Не расстраивайся, я тоже не смогу приехать, — отправила ответ.
18:38 У тебя что-то случилось?
Только посмотрите, заботливый какой! Иди, развлекайся со своими «неожиданными обстоятельствами»!
18:39 Ничего такого, с чем бы ты смог мне помочь. Не волнуйся, я справлюсь. Хорошего вечера.
Пока не забыла, отправила сообщение маме, чтобы та не переживала за меня, и убрала смартфон в сумку. В пустом желудке призывно заурчало. Попыталась вспомнить, когда я ела в последний раз, оказалось, это было точно не сегодня. Закрыла лицо дрожащими ледяными ладонями, не понимая, как докатилась до такой жизни.
Вот только физический дискомфорт не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось у меня на душе. Еще никогда не чувствовала себя более никчёмной и одинокой, чем сейчас. Я ведь даже рассказать о своих проблемах никому не могу, просто не имею право впутывать. Дмитрий Петрович из-за меня уже оказался в больнице. А Спайдер будет последним, кто узнает о Лексе. Такого счастья своему единственному другу, который неожиданно стал для меня кем-то большим, я точно не желала.
«А если что-то случится со Стасом? Ведь эти сволочи не сегодня, так завтра пробьют его автомобиль по номерам, если еще этого не сделали и не подключили на наши поиски своих знакомых из полиции», — эта мысль особенно не давала покоя, а я ощущала себя последней дрянью и уже жалела, что залезла в его машину.
Когда с характерным звуком распахнулась водительская дверь, я фактически подпрыгнула на месте, осознав, что потеряла счет времени, прячась от реальности за собственными ладонями, как страус в песке.
— Тише-тише, это всего лишь я, — попытался успокоить Стас, протягивая мне бумажный стаканчик, плотно закрытый крышкой. — Не знал, что ты предпочитаешь, чай или кофе. В общем, выбрал горячий шоколад.
— Спасибо. То, что нужно, — наши пальцы встретились и его, по сравнению с моими ледышками, показались такими теплыми, как и улыбка, на мгновение озарившая серьезное лицо.
— Замерзла? — решил уточнить мужчина, слишком внимательно изучая мои глаза, губы и щеки, которые тут же вспыхнули от его пытливого взгляда.
— Немного, — смутившись, я резче положенного отдернула руку, оборвав тоненький мостик, едва образовавшийся между нами.
Я понимала, что это неправильно, столь остро реагировать на незнакомца, которым по сути Стас мне и являлся, но ничего не могла с собой поделать. Это было сильнее меня. Когда он так смотрел, в голове невольно всплывал наш поцелуй в клубе, его теплые ладони, скользящие по моему телу и мягкие губы, такие нежные и настойчивые. Меня разом переполняло нарастающее волнение, собиравшееся внизу живота. И эта нездоровая реакция собственного тела пугала еще больше, чем разум, который в один момент отключался, позволяя забыть обо всем: кто мы, где находимся и от чего бежим.
Тем более, вряд ли я вызывала у этого серьезного и сдержанного мужчины те же трепетные чувства. Скорее раздражала тем, что испортила вечер, вынуждая изменить собственные планы. По крайней мере со стороны, глядя на его сосредоточенное лицо, все выглядело именно так.
Мы едва тронулись с места, когда позади раздался визг шин, входящего в поворот автомобиля, крики, протяжный сигнальный звук, и какая-то возня. Можно было и не смотреть в зеркало заднего вида, я и так знала, что это Лекс. Мне даже грешным делом начало казаться, что мы действительно каким-то образом связаны друг с другом, как маньяк и его несменная жертва. Вот такие две страшные половинки. Но хотелось верить, что говорил во мне обычный страх и инстинкт самосохранения.
— Ты моя, Сандра! Лучше выйди сейчас и мы твоему дружку ничего не сделаем, — донеслось из приоткрытого окна, которое Стас тут же закрыл и включил какую-то музыку, словно это могло меня отвлечь.
Сердце снова ушло в пятки, а я вжалась в кресло, нервно закусывая губы.
— Может, он прав? И мне лучше сдаться, пока никто больше не пострадал? — озвучила вслух, пока наш автомобиль уверенно набирал скорость, вклиниваясь в поток на трассе.
— С ума сошла?! Даже не думай об этом! — обрубил меня Стас, полоснув разгневанным взглядом, словно это было его личное дело. — Я знаю, где от них спрятаться хотя бы до завтра. А там разберемся.
Сумерки сгущались незаметно для глаз, а в какой-то момент принялся накрапывать холодный октябрьский дождь. И если, сидя в прогретой машине представительского класса, все это не доставляло дискомфорта, то, выйдя из нее, прелести московской осени ощущались слишком живо.
— Застряли, придется идти пешком — со злостью констатировал Стас, подсветив фонариком неожиданно глубокую лужу с глинистой жижей, в которой и увязло заднее колесо.
— Далеко еще до этого дачного поселка? — уточнила я, пытаясь скрыть стук зубов.
В конце концов в этой передряге мы оказались именно из-за меня и не мне было жаловаться на неудобства. А чтобы окончательно околеть в тоненькой кожаной курточке мне хватило под дождем и пяти минут.
— Нет, всего пару километров по сосновому бору. Можешь расслабиться, когда мы свернули с трассы, никто не видел, а здесь они нас точно не найдут.
Вот только расслабиться никак не получалось. Мерзкие холодные капли проникали всюду: хлестали по лицу, лишая замерзшую кожу чувствительности, по-хозяйски забирались под куртку, спускаясь тонкими струйками по шее, затекали в короткие полусапожки.
— Подожди немного, я только возьму вещи, — попросил Стас, снова нырнув в салон автомобиля и тут же появившись из него с небольшой сумкой. — Идем.
Говорить в сложившихся обстоятельствах ни о чем не хотелось ни мне, ни ему. Лес с каждой минутой становился гуще и темнее. А мы все шли и шли, сохраняя заданный темп и условную дистанцию, перепрыгивая быстро образовавшиеся на дороге лужи. Теперь, чтобы не угодить в одну из них, Стас подсвечивал дорогу фонариком на смартфоне. Я же старалась не стучать зубами, с завистью поглядывая на его теплое и наверняка еще сухое пальто.
Казалось, прошла уже целая вечность, но в непроглядной темени не было и намека на престижный дачный поселок с горящими окнами, за которыми нас ждало обещанное тепло и домашний уют.
— Ты уверен, что мы идем правильной дорогой? — усомнилась я, заподозрив, не попала ли в руки к другому маньяку, убегая от Лекса. А то с моим везением и такое было вполне возможно. Вот закопает меня под сосной, никто и не узнает.
— Да, уверен, — оглянувшись, с некоторой обидой произнес Стас.
Засмотревшись на его мокрое лицо, которое с каплями дождя на коже в тусклом свете фонарика сделалось еще привлекательнее, в какой-то момент я споткнулась о корягу и едва не распласталась в грязи. Стас среагировал так быстро, что я и не заметила, как оказалась у него на руках, только свет почему-то погас, погрузив нас в темноту ночного леса.
— Ты в порядке? — спросил он как-то хрипло и неожиданно близко, обжигая горячим дыханием.
— Теперь да, — проговорила, оглушенная ударами собственного сердца, напрочь забыв про ритмичный стук зубов, который уже не получалось контролировать. — А где твой телефон?
— Куда-то уронил… — прошептал так, словно это ничего не значило.
Теплые губы в темноте коснулись моего мокрого холодного лба, а затем и носа. Стас тут же поставил меня на землю и принялся судорожно расстегивать пальто.
— Почему не сказала, что вся продрогла? Ну что за упрямая женщина?! Умереть от воспаления легких решила?! — отчитал меня, как несмышленого ребенка, тут же закутывая поверх куртки.
Приятное тепло и его благородный, мягкий, ненавязчивый мужской аромат с нотками кедра окутали меня словно коконом.
— А как же ты? — искренне волновалась я, ведь сам Стас оставался в одном костюме.
— Со мной все будет нормально, мы почти на месте, — заверил мой спаситель. — Можешь посветить смартфоном, чтобы я нашел свой?
Найдя гаджет, который оказался непромокаемым, но, увы, разрядился, мы двинулись дальше. Теперь дорогу подсвечивала я, а Стас крепко сжимал мою ладонь, не отходя ни на шаг. Порой, неожиданно подхватывая, он переносил меня на руках через лужи, уверяя, что так ему будет спокойнее.
— Досталось же «счастье» на мою голову… И подумать не мог, что эту ночь проведу в лесу, пиная шишки. Как только угораздило залезть именно ко мне в машину, не могла выбрать кого-нибудь еще? — раздраженно бубнил мужчина, вызывая на моем лице лишь улыбку и не очень успешно скрывая свою.
17 глава Возражения не принимаются
Дачный домик, к которому мы все это время продвигались по ночному и ужасно мокрому лесу, представлялся в моем воображении чем-то совсем другим. Здесь же перед нами оказалась настоящая высокотехнологичная крепость, окруженная соснами.
Когда у здоровенного каменного забора вместо обычного ключа Станислав воспользовался распознаванием по сетчатке глаза, а именно эта система была установлена на входе, я вдруг задумалась о том, а кто он вообще такой, мой нежданный спаситель? Я так увлеклась переживанием собственных проблем и поиском решений из сложившейся ситуации с Лексом, что не заметила, как доверилась абсолютно незнакомому человеку.
— А что бы выйти отсюда, мне тоже понадобится твой глаз? — решила уточнить на всякий случай, пока не вошла внутрь.
Где-то на дереве заухала сова, еще больше нагнетая жутковатую обстановку.
— Боишься, что запру тебя в этом доме и не выпущу до старости? Заманчивая перспектива, — абсолютно серьезно произнес Стас, склонившись надо мной своей внушительной фигурой. — Только твой вопрос прозвучал так, словно из нас двоих именно ты маньячка, а мне уже стоит опасаться за сохранность глаза, — рассмеялся он, вглядываясь в мое перепуганное лицо, подсвеченное тусклым сиянием уличного фонаря. — Не переживай, уйти сможешь в любой момент, когда захочешь. Идем, уже вся продрогла.
Стоило войти внутрь, как в прихожей и гостиной автоматически загорелся свет.
— Система «Умный дом», — на ходу пояснил Станислав, скрываясь в другой комнате, — и радиаторы успели прогреться, пока мы ехали.
От простого человеческого счастья, наконец очутиться в тепле и с крышей над головой, на какое-то время я зависла, с интересом оглядываясь по сторонам. Дом казался вполне жилым и уютным, словно хозяева вышли всего несколько минут назад, обещая вот-вот вернуться. Лишь абсолютная тишина и отсутствие ароматов домашней еды говорили о том, что мы в этом небольшом особняке, спрятанном посреди леса, совсем одни.
— Ну что стоишь? Снимай сырую одежду, — скомандовал появившийся передо мной Стас, который где-то уже стянул с себя ботинки, носки, промокший до нитки пиджак, а теперь пуговица за пуговицей расстегивал рубашку, так сексуально облепившую его тело.
Под влажной тканью на руках и спине отчетливо прорисовывался рельеф мышц. А еще эта по-мужски красивая грудь и кубики пресса, черт бы их побрал. Его пальцы, оголяя собственное тело, двигались столь уверенно и привлекательно, что я смотрела на них, как загипнотизированная, не имея сил оторвать взгляд.
Где-то внутри, несмотря на общее переохлаждение, вдруг сделалось неожиданно жарко, и меня снова пугала собственная реакция. Хотелось дать себе по лбу со всей дури, чтобы вправить мозги, и не пускать слюни. Но сделать это под внимательным взглядом Стаса было бы еще большим безумием. У него и так, наверняка, сложилось обо мне не самое лучшее впечатление.
Стою тут, как брошенный котенок, с которого уже лужа воды натекла, а сама пялюсь на едва знакомого мужика. А он еще и медленно ко мне приближается, стягивая мокрую рубашку. Господи, о чем я только думаю?! Приди в себя, Саша! Ну и что с того, что он просто божественно целуется? Совсем голову потеряла?!
— Тебе помочь? — заботливо уточнил Стас, оказавшись перед моим носом в одних только брюках.
Я лишь нервно сглотнула и стыдливо опустила взгляд, еще раз ненароком насладившись теми самыми кубиками.
— Не надо, я сама.
Вот только замерзшие руки никак не слушались, а пуговицы на мокром пальто не желали расстегиваться, выскальзывая из красных опухших пальцев, потерявших чувствительность.
Надолго терпения Стаса не хватило.
— И все-таки лучше я, а ты не мешай. Возражения не принимаются.
Не успела и рта открыть, как мужчина принялся меня раздевать. У него это действительно получалось на порядок лучше, чем у меня. Когда пальто оказалось на вешалке, он с прежней решительностью переключился на мою куртку и сапоги. А я невольно задумалась, на какой детали гардероба этот диктатор остановится и остановится ли вообще?
Своей уверенностью Стас меня настораживал. Смотрел так, словно видел насквозь, со всеми тайными мыслями, которых я сама сейчас стыдилась, и все знал наперед. Но еще больше пугало то, что его близость по-настоящему дурманила, заставляя мою грудь вздыматься чаще положенного. Глотая воздух, пропитанный ароматом мужского парфюма, который смешиваясь с влажной кожей становился более терпким, я чувствовала, как ноги подкашиваются, а меня понемногу начинает штормить. И что делать со всеми этими разом нахлынувшими чувствами, я даже не представляла.
Заметив возникшую между нами неловкость, Стас, который до этого предпочитал раздевать меня молча, неожиданно заговорил:
— Сейчас камин разгорится. А еще было бы неплохо выпить чего-нибудь для согрева. Я давно не был в этом доме, но у отца всегда имеется что-то на такой случай.
— Так это дом твоих родителей?
— Скорее дача. Мама очень любила здесь бывать, — пояснил мужчина, и я не стала развивать тему, распознав нотки грусти в его голосе.
С особой аккуратностью сняв с моей шеи насквозь промокший шарфик, Стас вдруг остановился и заглянул в глаза, словно спрашивая, доверяю ли я ему. Обладателю такого взгляда нельзя было не доверять. Невольно подкупая своей уверенностью, он так и затягивал, окутывая теплом темного бархата.
Жаркие ладони приятной тяжестью легли на плечи, плавно опускаясь все ниже и ниже, запустив волну мурашек по позвоночнику, пока крепкая мужская рука не сжала мою, согревая все еще холодные пальцы.
— Идем, — потянул за собой, и я нерешительно сделала первый шаг. — Не пойдешь сама, мне ничего не стоит тебя донести, — «заботливо» предупредил мужчина, в очередной раз заставляя меня смутиться.
Когда мы оказались в спальне с огромной кроватью, на какой-то момент я даже перестала дышать. Мое растерянное состояние не осталось без его внимания и Стас едва заметно улыбнулся. Серьезный взгляд коснулся моего лица, особенно долго задержавшись на губах, и я в который раз нервно сглотнула, сдерживая дрожь. Только теперь она была не от страха, и совсем не от холода.
— Я подумал, тебе захочется принять душ, — уточнил он, приглашая пройти в ванную комнату, которая располагалась там же за неприметной с первого взгляда дверью.
Предложив мне полотенце и одну из своих рубашек, со словами: «Буду ждать тебя на кухне», Стас удалился, а я, наконец, облегченно выдохнула.
— Вот это да… — прошептала, разглядывая собственное жалкое отражение в шикарном зеркале во всю стену, в то время как перед глазами, так и стояло его лицо.
Выйдя из ванной, подсушила полотенцем волосы. Моя одежда безнадежно промокла, не оставляя мне вариантов, но и облачиться в мужскую рубашку я еще какое-то время не решалась. Нижнее белье тоже было немного влажным, но от него я точно не отказалась бы, собираясь на новую встречу с гостеприимным хозяином дома.
Из кухни лился приглушенный теплый свет от декоративных лампочек, развешанных по периметру. На столе стояли наполненные бокалы и какая-то нарезка. Где он успел так быстро раздобыть еду, я не задавалась вопросом, пустой желудок болезненно сжался от одного ее вида.
Стас, переодетый в светлые джинсы, явно и сам только вышел из душа. Его обнаженные загорелые плечи прикрывало небольшое полотенце, а на спине еще поблескивали капельки воды. Услышав мои шаги, мужчина оглянулся и посмотрел так, словно на мне не было ни его рубашки с подвернутыми рукавами, вполне уверенно прикрывавшей бедра, как какая-нибудь туника, ни трусов, ни лифчика. От его откровенного взгляда стало ужасно неловко. А еще… он неожиданно возбуждал, порождая во мне целую бурю эмоций и образов.
— Тебе очень идет нежно-голубой, — охрипшим голосом признался мужчина, подходя все ближе. — Удачно оттеняет глаза, — продолжил Стас, не отводя взгляда.
Почти ощутимо он заскользил по открытым участкам моей кожи, заставляя пульс разогнаться до сверхскоростей. К щекам прилил жар. Невольно я прислонила к ним ладони, словно это могло меня спасти. Новые чувства пугали своей глубиной, и я отступила на шаг, и еще, пока не уперлась ягодицами в столешницу позади меня.
— Не надо, не прячь лицо, — Стас обхватил мои запястья и отвел руки в стороны, жестко фиксируя в сильных пальцах. — Не пытайся скрывать реакции своего тела. Даже не представляешь, как ты сексуальна в такие моменты…
18 глава Магнетическое притяжение
Кажется, мы и сами не поняли, как все произошло. Сначала выпили по бокалу исключительно в лечебных целях, «от простуды». Действие алкоголя на пустой желудок не заставило себя ждать. По телу разлился приятный жар, а вот некоторое напряжение между нами напротив магическим образом растворилось.
Затем мы незаметно переместились к камину, где Стас счел своим долгом меня накормить. А когда я отказывалась, делал это с особым упорством, словно ему доставляло удовольствие подчинять меня своей воле. Хотя, кого я обманываю? Ведь так оно и было. Странным оказалось лишь то, что и мне это нравилось.
— Закрой глаза, — в этот раз глубокий и волнующий мужской голос не заставил меня вздрогнуть, а вызвал совсем другие желания.
— Закрыла. Что теперь? — легкая улыбка невольно коснулась лица.
— Теперь, хотя бы на время, перестань анализировать и взвешивать свои действия, — прошептал, едва уловимо касаясь губами моего уха. — Прислушайся к своим чувствам и тому, что говорит твое сердце.
Уверенным движением Стас откинул волосы с моего плеча и провел носом по обнаженной коже, оставляя на ней невесомые, почти невинные поцелуи. Только меня и они заставляли замирать от каждого прикосновения, а еще отклонять голову, подставляя шею его горячим губам.
— И что же по-твоему оно должно мне рассказать? — неумело попыталась сохранить ровность голоса, но вышел лишь взволнованный шепот.
Неожиданно Стас подхватил мою руку и прижал ладонью к своей обнаженной груди. Мое сердце уже давно планировало выпрыгнуть, а теперь я чувствовала, как и его неистово бьется о грудную клетку, подтверждая мои самые смелые догадки.
Глаза распахнулись, наши взгляды встретились. В его зрачках плясали отблески света от пламени из камина, и я, завороженная этой игрой, все глубже тонула в них, уже не желая быть спасенной.
— Химия это или настоящая магия… Но еще никогда не испытывал такого сумасшедшего притяжения, словно мы два магнита, — признался мужчина, склоняясь все ближе и ближе. — Я знаю, ты чувствуешь тоже самое. Ведь так? — и это был даже не шепот, а дыхание, сорвавшееся с губ, прежде чем они накрыли мои.
Ответа не требовалось. Он был абсолютно прав. То, что я ощущала рядом с этим мужчиной, пугало до одури, но в тоже время было гораздо сильнее меня. Словно Стас и был той самой половинкой, способной пробудить мою спящую чувственность, заложенные природой инстинкты и самые откровенные желания.
Его ладони скользнули на талию, и мужчина резко притянул меня к себе, впечатывая в натренированные мышцы. Оглушая, в ушах забарабанил пульс, а все вокруг куда-то растворилось, постепенно превращаясь в смазанную картинку, словно кроме нас двоих ничего и не существовало вовсе.
Мы оба были уже не способны остановить это безумие. В его руках я вся пылала, а тело настойчиво просило ласк, которые были ему еще не ведомы. Поцелуи становились все глубже и настойчивее, дыхание рваным и более шумным. Одежда за ненадобностью полетела к чертям. А все, чего мне хотелось, плотнее прижаться к его разгоряченному телу, отдаться во власть настойчивых г
Глава 1. «Я и ты» – Всего три чемодана? Сандра, ты реально в Лондоне корпеть над учебниками собралась? Звонкий смех Аделины вырвал меня из собственных мыслей. Подхватив с полки еще одну водолазку потеплее, перевела на подругу задумчивый взгляд и улыбнулась. Уже завтра вечером, покидая Москву, я буду скучать по этой затейнице и хохотушке. Никто так, как Адель не умеет столь красочно прожигать жизнь и тратить деньги богатых родителей, а еще ввязываться во всякие авантюры и безупречно из них выходить с высокоподнятой головой. Однозначно, среди дождей, туманов и чопорных англичан этой чертовки мне будет жутко не хватать. – Так я и еду учиться. К тому же, выбрала интенсивный курс, а значит, прохлаждаться мне будет некогда. – Ну и нафига тебе все это надо? Могла оставшиеся два курса и здесь закончить, найти нормального мужика и жить в свое удовольствие. – Мне надо! – не хотелось в очередной раз поднимать эту тему, где наши мнения принципиально расходились. Адель промолчала, но ее насмешливый взгляд говорил гораздо лучше нее самой. Подруга и не скрывала, что считала меня придурковатой, той, что отказывалась идти проторенной дорогой, ища проблемы на свою задницу. Да, мои родители очень обеспеченные люди, и я живу ни в чем себе не отказывая, но и сама хочу что-то из себя представлять. Для меня самореализация – не пустое слово, и что бы ни говорили мои друзья, свой путь я пройду до конца. – Как же скучно-о-о, – протянула Аделина, развалившись на моей кровати. Длинные пряди ее гладких темных волос разметались по подушке, а в воздух взлетели стройные ножки в новых итальянских полусапожках из последней коллекции. – Уже устала тебя ждать, Апраксина. Быстрее пакуй свои вещички, а лучше горничной дай распоряжение. Я и не стала бы на твоем месте возиться с каким-то барахлом, раз для этого имеются специально обученные люди. – Вот именно, люди. И у них в этом доме хватает других забот. Сколько бы я не напоминала об этом, Адель с легкостью забывала. Для нее Нина Васильевна, моя няня, женщина, которая вырастила меня, дала больше любви и заботы, чем родная мать, и та была лишь обслугой, человеком второго сорта. На этот счет ее взглядов я никогда не разделяла, не позволяя обижать или как-то унижать моих домочадцев. Но за пределами дома старалась об этом помалкивать. С воспитанием Нины Васильевны я и так слишком часто чувствовала себя белой вороной в кругу друзей. А других у меня попросту не было и не могло быть. Как любила повторять мама: «Наше положение обязывает общаться лишь с теми, кто тебе ровня». Это же завидное положение превратило Александру Владимировну Апраксину, нареченную в честь бабушки – академика и гордости семьи по отцовской линии, в модную Сандру. Сначала это невероятно бесило и резало слух, но маменька настояла, что никаких Саш и, Боже упаси, Шурочек в ее доме не будет. А отцу как всегда было не до меня. Потому что, чем больше он зарабатывал денег, тем реже мы встречались за ужинами и разговаривали как в старые добрые времена, а он становился все более безразличным и раздражительным. С мамой, которая ни одного дня в своей жизни не работала, все обстояло ровным счетом наоборот. С годами она выглядела все ухоженнее и красивее, правда, все больше времени проводила на курортах и в салонах красоты. Даже после рождения Ванюшки сразу же улетела на острова «восстанавливать форму и душевное равновесие», оставив младенца на попечение нянек. Но мама – это мама, не лучше и не хуже, чем у моих подруг. Другой я никогда не знала и давно привыкла принимать ее такой, какая она есть. Мой смартфон пропищал, возвещая о новом сообщении, и Адель, не спрашивая, тут же подхватила его в свои загребущие ручонки с короткими пальчиками, но безупречным маникюром. Я снова лишь улыбнулась ее непосредственности. Секретов от лучшей подруги у меня никогда не было, чтобы там ни пришло, ей и так об этом станет известно. Иногда казалось, что Адель знает обо мне даже больше, чем я сама. – Так-так… Что-то интересненькое, – в ее темных бархатных глазах заплясали чертята, в то время, как пальчики что-то быстро набирали. – Надеюсь, ты не строчишь от моего имени Елисею? На всякий случай напоминаю, что мы расстались и обсуждению это не подлежит, – проговорила я, одним глазом сверяя вещи в чемодане со списком, который набросала еще вчера вечером от руки, дабы ничего не забыть. – Расслабься. Конечно же нет, за кого ты меня принимаешь? – заверила Адель, продолжая что-то печатать в моем смартфоне, да с такой лукавой улыбкой, словно задумала нечто необычное. – Я всегда говорила, что твой Елисей придурок, а такой красавице найдем принца получше. Вот, например, какого-нибудь английского лорда. – Сейчас же прекрати! – не выдержала я, осознав, что эта сводница затеяла. – Даже не вздумай регистрировать меня на сайтах знакомств! Если моя фамилия где-то засветится, а до отца дойдет эта информация, а она обязательно дойдет, нам обеим не сносить головы! А ну, живо отдай! Завалившись на подругу, попыталась отобрать свой телефон, но та лишь снова расхохоталась и принялась уворачиваться, одной рукой спрятав мой смартфон под подушку, на которой и лежала. – Да ты со скуки там помрешь, если я о тебе не позабочусь, – посыпались «разумные доводы» в пользу ее очередной безумной затеи. – Это новое приложение «Me and you» (Я и ты), не слышала? О нем весь интернет шумит который день. Говорят, один гений разработал на спор буквально на коленке, а осчастливил уже тысячи людей. – И что же он такого придумал? – поинтересовалась я из чистого любопытства, на время прекратив атаку. – Все конфиденциально, высший уровень защиты, никто никогда не узнает, кто ты на самом деле, если сама не захочешь. Анкета составлена необычно, вопросы крышесносные, но те, кто зарегились, уверяют, что реально можно найти своего человека. – Мне-то это зачем? – я не желала забивать голову всякой ерундой, когда прежде всего нужно сосредоточиться на переезде и учебе. – Хоть поржешь, когда станет скучно. Тебя же это ни к чему не обязывает. И друзей новых найдешь в Лондоне, ведь пока ты там никого не знаешь, – желая развлечься за чужой счет, Адель умела быть убедительной. – Бог с тобой, делай, что хочешь. Только, чтобы ни фамилии моей, ни фотографии там не было, – сдалась я, продолжая собирать злосчастный чемодан, в который хотелось запихнуть гораздо больше положенного. А в случае с Адель всегда работал один и тот же принцип: «Чем бы дитя не тешилось… лишь бы не выкладывала без разрешения мои снимки в инстаграм». – Как скажешь. Тогда напишем: «Оля из деревки едет в Лондон!» – Не-не-не! Блогершу из меня тоже делать не надо. И потом, какая еще деревка? – Хорошо, не хочешь быть Олей, будешь Шурой, тебя же так никто не называет? А деревка – это просто круто! Я в одном журнале читала, что такая тенденция пошла: олигархи всего мира мечтают о нечёсаных колхозницах, чистых и наивных, с широкой русской душой. И что сиськи силиконовые им надоели и губы, накаченные ботоксом, все натуральное подавай. – А это тут причем? – расхохоталась уже и я. – А при том! «Шура из деревки» – то, что надо, беспроигрышный вариант! И фотка на аватарку у меня есть подходящая. Помнишь, ты присылала, когда к няне своей ездила? Ты там в сарафане с косой в профиль стоишь солнцем подсвеченная, на голове венок из цветов. Русская красавица – мечта заморских принцев, а кто на фото не разберешь. – Да, там, и правда, не разберешь, – согласилась я, вспоминая чудесную неделю, проведенную с моей престарелой няней в ее родном сельском доме. – Готово. Осталось анкету заполнить. Ну что, погнали? – воодушевилась Адель, тут же завалив меня абсолютно безумными вопросами, на которые по инструкции нужно было отвечать быстро и не думая, что я и делала, весело завершая свои сборы. Уже через час, наряжаясь на праздничную вечеринку, которую подруги устроили в одном из клубов по случаю моего отъезда, я и думать забыла о дурацком сайте знакомств. Перед тем как уехать, по привычке забежала в детскую проведать братишку. Мила, его няня, как раз выходила из комнаты с пустой бутылочкой, предупредив, что Ванюшка все слопал и уснул. – Приеду на новогодние каникулы, а ты уже вырастешь и первые шаги без меня сделаешь, богатырь, – с грустью прошептала я, склонившись над кроваткой. «А скорее всего и без мамы», – подумала, но отчего-то не стала произносить вслух, боясь расстроить несмышленого малыша. Я-то знала, мама не любила подолгу задерживаться в этом доме, а тем более возиться с детьми, хоть они и ее родные. Уже через месяц, другой она найдет себе новое призвание: в живописи, лепке глиняных горшков или благотворительности. А отец на все согласится и во всем поддержит, лишь бы не играла на его нервах своими приступами депрессии. Посапывая, Ванюшка тихонько спал, смешно раскинув пухленькие ручонки на уровне головы. Насмотревшись на него, я и сама как-то пробовала так уснуть, но мне его любимая поза отнюдь не показалось удобной. Вот он человек, по которому я действительно буду скучать. Хоть с собой забирай. Ну и по отцу, конечно же. Улечу в Лондон, и останутся мои мужчины совсем одни, предоставленные только поварам да нянькам. Глава 2. Целуя незнакомцев Спускаясь по лестнице на первый этаж, нельзя было не заметить, как мило мама беседовала с Адель. Звонко смеялась, манерничала, перебирала пальчиками, на которых сверкали кольца с бриллиантами, пряди ее волос, нахваливая выбор стилиста. У них всегда было много общего и часто с грустью я даже ловила себя на мысли, что о такой дочери она и мечтала: самоуверенной, эффектной, знающей толк в моде, макияже и мужчинах, а совсем не обо мне, скромнице и заучке. Видела бы заранее, какой я вырасту, никогда не позволила бы отцу назвать меня в честь бабушки – академика. А так, карма все-таки наложила свой отпечаток. Форму мама действительно восстановила и в свои сорок пять Анна Дмитриевна Апраксина выглядела не многим старше моих подружек. Дизайнерское платье в нужных местах открывало обзор на ее подтянутое, позолоченное загаром тело. Образ непременно дополняли туфли на высоких каблуках – шпильках, в которых она шествовала с достоинством истинной королевы. Вот только я и наш семейный врач, Семен Петрович, прекрасно знали, что подобная обувь ей давно противопоказана из-за прогрессирующего заболевания суставов. Но мама предпочитала скрывать свой недуг, заглушая боль горстями таблеток, лишь бы оставаться неписанным эталоном для завистливых подруг и толпы поклонников в лице партнеров отца. – Сандра, девочка моя, ты пойдешь на прощальную вечеринку в этом?! Придирчивый взгляд ее холодных голубых глаз просканировал меня с головы до ног. Но на ее недовольство я лишь мило улыбнулась. – Да, мам, мне так удобно. – Но это же джинсы и кроссовки! – Заметь, дизайнерские джинсы и кроссовки, в таких и на королевский прием пойти не стыдно. – А где твой макияж? Укладка? – не унималась маман, нервно взбивая собственную прическу из идеально уложенных белокурых прядей. – Посмотри на Адель. Неужели так трудно соответствовать… Эти слова я слышала едва ли не с рождения. Что-что, а соответствовать ее постоянно меняющимся критериям у меня никак не получалось, и я снова чувствовала себя каким-то гадким утенком. Были у меня и укладка и макияж, но недостаточно броские и профессиональные, чтобы угодить изысканным вкусам моей требовательной матери. – Все, нам пора. Хорошего вечера, – поцеловала маменьку в щеку, как положено воспитанным девочкам, и поспешила скрыться, утянув за собой Адель на ее пятнадцатисантиметровых «ходулях». Но уйти не успела, так как в эту самую дверь вошел напряженный отец и один из его бизнес-партнеров. Илья Ильич в последнее время зачастил с визитами в наш дом, и его присутствие всякий раз меня напрягало. И дело было даже не в его лоснящейся залысине, внушительных размеров брюшке и откровенно похотливых взглядах. Этот скользкий человек не внушал доверия, и я не понимала какие дела мог иметь с ним отец, который всегда был крайне разборчив в людях. – Добрый вечер, – поздоровался папа, окинув меня и Дельку усталым взглядом, словно и сейчас мыслями был где-то далеко отсюда. – Здрасьте, Владимир Иваныч, – отозвалась Аделина. – Привет, пап. Если б знала, что сегодня ты приедешь пораньше, отказалась бы от этой глупой прощальной вечеринки, – призналась я, на радостях утонув в объятьях отца, и стараясь не думать о том, что за моей спиной подруга, организовавшая эту самую вечеринку, почти наверняка, обиженно надула губы. – Езжай, дочка, развлекайся. Тем более мы и сами уезжаем на деловой ужин. Вот, приехали забрать твою маму, – пояснил отец, вежливо улыбнувшись. – Вот и отлично! – обрадовалась Делька, тут же подхватив меня за руку. – Приятного вечера! А мы уже опаздываем. – Сандра, – прошептал Илья Ильич, когда я проходила мимо, то ли выказывая свое почтение, то ли раздевая взглядом. На дорожке у дома в свете уличных фонарей накрапывал мелкий дождь, предвещая пасмурную московскую осень, но я лишь улыбнулась, подставляя лицо каплям дождя. Мне бы самое время привыкать, для Лондона это обычное явление. – Что ты творишь, бестолковая?! Кожу испортишь! – надо мной тут же появился прозрачный зонт подруги и ее возмущенная физиономия. – Хоть представляешь, сколько опасных примесей в этой воде? Мой косметолог в такую погоду даже из дома высовываться не советовал. «Хорошо, что у меня нет такого косметолога и я без зазрений совести могу позволить себе наслаждаться дождем», – подумала я, залезая на заднее сиденье припаркованного у дома автомобиля. – Ну! Что тормозим? В клуб, Вася, гони в клуб! – торопила Адель своего личного водителя, приятного мужчину, и, кстати, бывшего военного, который ей в отцы годился. Но, не внимая моим просьбам, относилась она к нему на порядок хуже, чем к какому-нибудь прыщавому подростку. Пока неудачники толпились под дождем у входа одного из самых престижных заведений столицы, мы с Адель беспрепятственно прошли внутрь. Золотая карточка с внушительным банковским счетом и фамилия отца, который является частым гостем в Кремле, творят настоящие чудеса! И кто бы что ни говорил, а деньги в этом мире решают если не все, то почти все. VIP-ложа на верхнем уровне и столик, заставленный алкоголем, который нам за неделю не выпить, а еще изысканными блюдами с модными названиями. К концу вечеринки большая часть этой роскоши так и останется нетронутой, потому что есть там по сути нечего. Но девчонки каждый раз заказывают одно и тоже, чтобы соответствовать своему высокому статусу. Натянула на лицо счастливую улыбку и обняла подруг. Сначала пухленькую Николь, наверняка истязающую себя очередной диетой, вместо того, чтобы элементарно пойти заниматься в спортзал. Еще ее дед сделал состояние на ресторанном бизнесе в Европе, культ еды – это у них семейное. Затем изящную Мишель, дочь министра, которая очаровательна, как ангел, но столь же глупа и наивна. И, наконец, Доминику, нашу нефтяную принцессу и любительницу острых ощущений. Вот «великолепная пятерка» и в сборе! – Сандра, за тебя! Как обустроишься, соберемся тем же составом в Лондоне, – произнесла тост Николь, и все радостно заверещали, чокаясь наполненными бокалами. Время летело быстро и уже совсем скоро девчонки все чаще стали посматривать в сторону танцпола и бара в поиске симпатичных парней. – А давайте сыграем в игру! – Доминика соблазнительно закусила губу, накручивая на палец прядь кудрявых темных волос. Она и так азартна, а как подопьет, ее только и тянет соревноваться. – Если, конечно, вы не такие трусихи и недотроги, как я думаю? – Мы и трусихи?! Обижаешь! – пошатнулась готовая на подвиги Адель. – А слабо поцеловать незнакомца? – Любого? – воодушевилась Мишель, хлопая длинными ресницами. – Нет, конечно. Того, кого мы для тебя выберем. – Но выбираем только хорошеньких! – постановила Николь, так же включившись в эту безумную игру. – На что спорим? – у Адель все сводилось к деньгам, иначе для нее было просто не интересно. И все понимали, что вопрос стоял не «на что?», а «на сколько?». – Да, сущие копейки. Один поцелуй – тысяча баксов, – постановила Доминика. – Нас пятеро, если все справимся, останемся при своих. А если кто-то струсит, пополнит банк. – И на неделю изменит статус в инстаграм на «Я трусиха и недотрога!», – как всегда, не подумав, ляпнула Мишель. – Можно, я не буду в этом участвовать? Мне завтра улетать, к чему все эти случайные знакомства? – Нет! – воззрились на меня решительно настроенные четыре пары глаз. – Ты и так пьешь меньше всех. Вот и пойдешь первой, покажешь нам класс, – выдала Адель, задорно подмигнув девчонкам. Только я, не ожидая подобного поворота, обиженно насупилась. Лучшая подруга называется. Я тебе еще припомню! Прощальная вечеринка, мать вашу! – Ладно, выбирайте жертву, – сдалась я, глубоко вдохнув, расправив по плечам свои длинные светлые волосы и поправив лифчик, который скрывал лишь небольшой топ. Четыре воодушевленных физиономии переглянулись и принялись всматриваться в толпу на танцполе и возле бара, выискивая того самого несчастного. – Может, этот, плечистый? – предложила Николь. Ей всегда нравились мужчины сильно покрупнее. Скала Джонсон точно был в ее вкусе. – Нее, ты на его морду посмотри. Он же на маньяка похож, – отговорила ее Доминика, а я едва не начала грызть ногти, чего отродясь не делала, наблюдая за этим действом. – А тот возле барной стойки, в синей рубашке? – восторженно пропищала Мишель. – Да, красавчик, ничего так. Но его уже пошатывает, он сейчас кого угодно поцелует, а так не считается, – проигрывать Адель не любила, как и давать кому-то видимые преимущества. – Вот наш вариант! – воскликнула Николь. – Сразу видно, деловой мужчина. Почти не пьет. Его друг как раз куда-то отошел, а он сидит и скучает в VIP-зоне. – Да, вроде симпатичный. И никогда прежде я его здесь не видела, – удивилась Доминика, которая была в этом клубе завсегдатай. – Решено! Действуй, Апраксина, сейчас или никогда, – напутствовала лучшая подруга, напоследок смачно шлепнув меня по заднице. Глава 3. Необычное предложение – Давай-давай, Бестужев! И еще по одной. Тот, кто столько работает, должен хоть иногда расслабляться и сбрасывать стресс, пока крышняк не поехал от перегруза. – Да какой перегруз? Я в норме. Когда любишь свою работу, от нее и не устаешь. Сенька знал, что с моими перемещениями по планете застать меня дома в Москве очень сложно. А вырвать из плотного графика, когда параллельно ведешь несколько крупных проектов в разных странах, еще сложнее. Поэтому хитрый лис, который после недавнего развода отчаянно жаждал встречи, буквально меня похитил. Предложил встретить в аэропорту, пообщаться по дороге. В этом я по наивности не смог ему отказать. Думал, переживает мужик, поддержу его, выслушаю. Только Арсений, не предупреждая, затащил меня прямиком в свой клуб, усадил за стол и сказал, что никуда не отпустит, пока мы не напьемся до поросячьего визга, как в студенческие времена, и не покутим от души. Не сказать, что звучало сильно заманчиво, но и сбежать от него так просто теперь я уже не мог. – Вижу, в какой ты норме. Даже здесь не вылезаешь из смартфона, – ухмылялся он, вероятно сожалея, что не запер мою мобилу вместе с рабочим ноутом в багажнике своего новенького мерина. – Благодаря одному хорошему другу переношу завтрашние утренние совещания и встречи, – пояснил я, вылезая из календаря, где все наконец раскидал, а теперь бегло просматривал результаты последнего тестирования. – Мы сейчас новое приложение обкатываем. Занятная вышла игрушка, – с гордостью поделился я. – Что-то интересное? – Да, шутки ради поспорил с одним талантливым парнишкой из Силиконовой долины, чей проект окажется успешнее. – Ну и как? – А ты во мне еще сомневаешься!? «Me and you» тебе о чем-нибудь говорит? – Так это твоя игрушка?! О ней уже все соцсети гудят! Как ты это делаешь, Стас? Мы же вместе за одной партой сидели. Только я никак дальше своих клубов продвинуться не могу, а ты уже целую интернет-империю с нуля построил. – Тоже мне, несчастный, не прибедняйся давай! Как в старые добрые времена толкнул друга в мускулистое плечо. Только раньше тощий и долговязый Сенька непременно толкнул бы в ответ, а потом гонялся бы за мной по школьным коридорам, пока дыхание в конец не собьется, а рожа и оттопыренные уши не станут краснее самого спелого томата. А сейчас вот даже неудобно стало. Из-за меня владелец одного из самых престижных клубов Москвы расплескал текилу на дорогущие брюки, чертыхнулся и потянулся за салфеткой. Теперь у нас другие догонялки – за нулями на банковских счетах. – Ты посиди тут немного, а я отойду на пару минут, – предупредил Арсений, поднимаясь из-за стола с такой довольной рожей, словно котяра, который уже сожрал банку сметаны, но еще за добавкой отправился. Точно что-то задумал. – Даже не пытайся удрать, Бестужев! Наша холостяцкая вечеринка только началась, – весело прокричал он, неожиданно оглянувшись. Когда-то я обожал подобные места и сейчас полупьяный, наверняка, уже отрывался бы на танцполе, который находился этажом ниже за стеклянной перегородкой. И отсюда было видно, как там весело! Как профессионально отжигает темнокожий диджей с разноцветными дредами, и как охотно откликается на каждый взмах его руки избалованная столичная молодежь. Я и сам не далеко от них ушел, если заглянуть в паспорт. Но в душе за последние два года со дня смерти мамы не то что резко повзрослел, а почти состарился, в корне пересмотрев все свои ценности и жизненные установки. Смартфон подмигнул яркой вспышкой, а значит, Кейт выслала обновленную статистику, которую я так ждал. Несмотря на то, что в VIP – зоне было немного тише, чем на танцполе, сосредоточиться на цифрах и графиках, когда музыка буквально била по ушам, получалось с трудом. Я и девушку, появившуюся возле нашего столика, расслышал не сразу. От того ли, что с головой ушел в работу? Или она просто говорила слишком тихо? – Спасибо, нам ничего не нужно, – ответил на автомате, даже не поднимая глаз. Но вместо того, чтобы уйти, вильнув бедрами, девушка в облегающих светлых джинсах присела со мной рядом, напряженно скрестив руки под грудью, как раз там, где заканчивался ее коротенький сексуальный топ. – По-вашему, я похожа на обслуживающий персонал?! – возмутилась блондинка, нахмурившись и недовольно сверкнув яркими голубыми глазами. – Нет… Не знаю, – честно ответил я, отложив в сторону смартфон. Стоило девушке поймать мою улыбку, как ее взгляд потеплел, но теперь возмущение на красивом лице сменилось смущением. Она завораживала. Было в ней что-то, заставляющее на нее смотреть, разглядывать приятные черты лица, едва тронутого косметикой. Смаковать, вдыхать тонкий цветочно-фруктовый аромат, который окутал меня, едва девушка оказалась рядом. «Кто же ты такая и зачем подошла ко мне? Какая-то старая знакомая? Вроде, нет. Такие искренние и говорящие глаза, которым позавидовал бы и олененок Бэмби, я точно запомнил бы», – неожиданно поймал себя на мысли. Высокая грудь часто вздымалась и опускалась, выдавая волнение. Но загадочная красавица, завладевшая моим вниманием, упорно отказывалась говорить. Только поднимала на меня взгляд, полный решимости, как тут же пасовала и нервно сглатывала, закусывая нижнюю губу, словно боролась сама с собой. И то, что она хотела произнести, начинало пугать даже меня самого. – Я могу тебе чем-то помочь? – решил наладить контакт первым и это сработало, потому что незнакомка кивнула, резко оглянувшись, словно высматривала кого-то за другими столиками. – И чем же? – продолжил допытываться я, невольно наслаждаясь тем, как ее тонкие пальчики принялись беспокойно перебирать край топа под грудью, оголяя подтянутый загорелый животик. Теперь сглатывал уже я, только не нервно, как робкий белокурый ангел, сидящий передо мной, а очень даже возбужденно. – Глупая ситуация, – наконец призналась она, склонившись чуть ближе. – Я не знаю, как об этом сказать. – Скажи, как есть, я все пойму, – попытался подбодрить очаровательную трусишку. – Там за столиком, позади тебя. Нет-нет, не оглядывайся! Не хочу, чтобы мои подруги поняли, что мы говорим о них. В общем, они ужасно любят всякие споры и постоянно соревнуются между собой. – Что ж, кажется, я тебя понимаю. Совсем недавно я тоже поучаствовал в одном дурацком споре. – Правда? – улыбнулась девушка, явно довольная тем, как продвигалось наше общение. Я утвердительно кивнул, намекая, чтобы она продолжала. – В общем, если тебя не затруднит… Нужно сделать вид, как будто мы целуемся, – проговорила она совсем робко, в очередной раз стыдливо опустив глаза. – Подруги сидят далеко и с такого расстояния им не будет видно, что происходит на самом деле. Поэтому, достаточно притвориться. Такого поворота я точно не ожидал. Но еще больше удивляло то, как девушка переживала по этому поводу, словно просила о чем-то невозможном. – Если это все, то я с радостью готов помочь. Голубые глаза вспыхнули ярче прежнего, а зрачки на мгновение расширились, делая взгляд невероятно глубоким. И я утонул, а моя незнакомка затаила дыхание, покорно ожидая дальнейших действий. «Кажется, в рамках одного постановочного поцелуя мне только что дали карт-бланш», – ликовало мужское самолюбие. Правая рука уверенно потянулась к ее лицу. Едва подушечки пальцев коснулись бархатистой кожи, очерчивая линию скулы, девушка доверчиво опустила пушистые ресницы и приоткрыла губы. Они казались такими нежными и манящими, словно два розовых лепестка, что мне, чего бы это ни стоило, захотелось попробовать их на вкус. Это желание в один миг накрыло меня с головой, напрочь отключив мозги и лишив рассудка. Я уже и не думал, что творю. Просто притянул девушку к себе, ощущая частое биение взволнованного сердца и жар обнаженной кожи под коротким топом. Ладонь скользнула на ее затылок, жадно сминая струящиеся светлые пряди. «К черту постановку!» – решил я, накрывая мягкие девичьи губы своими. И это того стоило. Они оказались даже вкуснее, чем я мог себе представить. Да эту девочку целиком съесть хотелось, настолько она была нежной и податливой. Сначала я думал, что моя скромница испугается, ведь изначально сам поцелуй не планировался, отчего даже прижал ее покрепче, на случай, если станет вырываться. Но девушка даже глаз не открыла, лишь замерла на мгновение, позволяя исследовать свои губы. А когда мой язык настойчиво скользнул глубже, она мне даже ответила. Вот тогда нам обоим и сорвало крышу, даже электрические разряды по венам пошли. Теперь и ее руки зарывались в мои волосы, обвивали шею, цеплялись за плечи в поисках опоры. Я сам прервал это прекрасное безумие всего лишь на мгновение, давая девушке в моих руках возможность отдышаться. Но в это же время за нашими спинами материализовался Сенька с двумя подругами, одна из которых, судя по всему, предназначалась как раз для меня. – Вот это да! – присвистнул друг, бесцеремонно пялясь на мою прекрасную незнакомку. Только она, словно опомнившись после временного помутнения рассудка, явно не чувствовала себя комфортно рядом со мной. – Отошел-то на минутку, а тебя смотрю уже неплохо так прихватизировали. Я бы даже сказал, профессионально. Голубые глаза вспыхнули знакомым огнем и с особой яростью полоснули Сеньку с девицами. А вот мою физиономию внезапно обожгла пощечина. – Идиот! – со злостью выпалила девушка и под нашими недоуменными взглядами стремительно удалилась к своим подругам. – Девочки, а ну-ка, погуляйте пока. Нам со Станислав Евгеничем надо бы обсудить кое-что важное, – скомандовал Арсений, присаживаясь за столик. – Мне срочно нужна информация на эту девушку. Сможешь узнать, кто она такая? – мои глаза лучились надеждой, но дружище лишь криво улыбнулся, с сочувствием похлопав меня по плечу. – Не очень понял, что у вас тут произошло, – начал он издалека, неторопливо наполняя наши стаканы новой порцией алкоголя, – но забудь о ней, Стас. Я не знаю, кто конкретно она. Видел тут пару раз, не больше. А вот ее подружки, особенно вон та, темненькая, мне хорошо знакомы. Эти принцессы выросли на золотых унитазах, а их важные папаши с ноги открывают министерские кабинеты. Мы для них не мужики, Бестужев, и даже не люди, а лишь банковские счета с приличным количеством нулей. Все они одинаковые, эти красивые набалованные сучки, – его симпатичное лицо исказила злая ухмылка, а взгляд упал на безымянный палец, где больше не было обручального кольца, но, напоминая о его существовании, оставалась светлая полоска незагорелой кожи. – Помяни мое слово, брат, такая баба счастья тебе не принесет. Найди кого-то из простых, кто полюбит тебя, а не твое бабло. Да хоть в том же приложении, что сам разработал. Заодно и протестируешь, – заржал Сенька, перед тем, как залить в глотку элитное горючее из стакана. Глава 4. Разделим на двоих «Как?! Как, черт возьми, я могла поддаться на уговоры девчонок и согласиться на этот дурацкий спор?! А потом еще и подойти к абсолютно незнакомому мужчине с просьбой меня поцеловать? Стоп! Вот как раз о поцелуях речи не было, только подыграть, а все остальное – это его личная инициатива», – мысленно успокаивала себя в такси по дороге домой, сбежав-таки с прощальной вечеринки в мою честь. Девчонки поздравляли, а еще смеялись, мол, после столь страстного поцелуя глупо было удирать от молодого интересного мужчины, даже не обменявшись телефонными номерами. Но я и находиться с ним в одном помещении больше не могла. Стоило закрыть глаза, как я снова ощущала его запах, такой свежий и манящий, а еще горячие ладони на своем теле и пытливые жадные губы, от прикосновения которых мир вокруг остановился, а затем и вовсе растворился куда-то. Подруги затащили меня на танцпол, но и там мне не удавалось расслабиться. Куда бы я не шла, кожей ощущала пронзительный взгляд его карих глаз и меня накрывал стыд. «Ведь это неправильно! Я даже имени его не спросила, а позволила завладеть собой. Да еще и ответила! А как было не ответить, когда сдуревшие бабочки в животе каким-то образом отключили мозги? Сначала я думала, он просто приблизится ко мне на безопасное расстояние и подыграет, как мы и договаривались. Вот только все произошло так стремительно, что опомнилась я, лишь услышав за спиной голос его нахального друга, обвинившего меня непонятно в чем, будто я какая-то проститутка! Хотя, я тоже хороша! Зачем пощечину влепила, сама не поняла. Он-то мне ничего плохого не говорил? Ну да ладно. Это все от волнения. Не будет в следующий раз накидываться на первых встречных девушек с жаркими поцелуями». Внутренние дебаты с собственной совестью не прекращались, даже когда посреди ночи я оказалась дома, приняла душ и переоделась в смешную пижаму с розовыми единорогами. Не дождавшись сна и искусав губы, то ли от нервов, то ли от слишком живых воспоминаний, так и поплелась на кухню намешивать себе какао. Не сказать, что когда-нибудь была особым ценителем этого напитка. Но привычки – наше второе я. Если все детство перед сном нянечка рассказывала тебе сказки под чашку горячего какао, то и в двадцать один, будучи уже совсем взрослой девочкой, без привычного ритуала никак не уснуть. Когда в обнимку с пачкой молока вылезала из холодильника, а в темном дверном проеме появилась фигура отца, я едва не заорала от неожиданности. – Не спится? – спросила, когда он молча потянулся к верхней полке за растворимым какао. Похоже, на этот «наркотик» Нина Васильевна подсадила не одну меня. – Есть немного, – устало улыбнулся отец. – И мне налей, пожалуйста, чашечку. Только теперь я заметила, что он до сих пор в рубашке и брюках, а значит, даже не ложился. – Пап, у тебя все в порядке? На мой вопрос отец лишь тяжело выдохнул и отвел потухшие глаза. Так много хотелось спросить у него и рассказать. Ведь уже совсем скоро я улечу на учебу в Лондон, где мне будет очень не хватать моих близких. Но в такие моменты к нему лучше не лезть в душу, это я хорошо знала. Поэтому занялась делом. Залила растворимый порошок горячим молоком, тщательно перемешала и отдала родителю его чашку с напитком. Отец молча принял ее в свои широкие ладони, наслаждаясь приятным теплом стеклянных стенок и легким шоколадным ароматом, мгновенно наполнившим кухню. Уголки его губ дрогнули с намеком на улыбку и даже этому я была рада. – Спасибо, – ответил он, удаляясь по направлению к выходу, но в дверях неожиданно замер и оглянулся. – Что бы ни случилось, помни, я очень горжусь тобой, Сашка, – внезапно изрек отец с абсолютно серьезным лицом и растворился в темном коридоре. От его слов на глазах проступили слезы, а по спине побежали мурашки. «Вроде еще не улетаю, а он уже прощается?» Когда я была маленькой, мы были очень близки. Я буквально не слезала с его рук, стоило отцу появиться дома. И это его «Сашка»… Как же давно меня так никто не называл: просто, искренне и любя. – Я тоже горжусь тобой, пап, – прошептала, всматриваясь в темноту коридора, за которым скрывался его рабочий кабинет, – и буду очень скучать. Уже скучаю. В аэропорт я должна была успеть к пяти вечера, собранные чемоданы у двери не давали забыть об этом. Последние полдня, которые я могла провести дома с родными, проспать не хотелось, и я поставила будильник на смартфоне. Но проснулась задолго до его сигнала. Меня разбудили голоса и странный шум из кабинета отца. Дело в том, что моя комната на втором этаже находилась ближе всего к лестнице. Наверное, поэтому я и была единственной, кто решил спуститься и посмотреть, что же там происходит. Хотя, маму с ее снотворным, продлевающим сон и красоту, как она любила говорить, в столь ранний час и пушечными выстрелами не разбудишь. – Это ты во всем виноват, ублюдок! – отец старался говорить тише, но то, как кто-то после его слов полетел вместе с мебелью на пол, слышно было и с лестницы. – Эти игры с самого начала были не по мне. – Подпиши бумаги и все закончится, – зло прошипел в ответ Илья Ильич, этот мерзкий, вечно заискивающий голос я бы точно ни с кем не спутала. – На меня у них ничего нет, а тебе стоит подумать, кто позаботится о твоей дочурке и женушке после конфискации имущества, пока ты будешь гнить в тюрьме. Кто пожалеет и приласкает твоих красавиц? – Решил все свалить на меня?! Думаешь, ты так чист, а твоя схема безупречна? Нет, я тоже успел кое-что на тебя собрать. И стоит потянуть за ниточку… На время в кабинете стало удивительно тихо, а затем раздался звук приближающихся шагов, и кто-то поплотнее захлопнул дверь изнутри. Я поспешила вернуться в комнату, пока меня не заметили. В том, что у отца большие проблемы, к которым Илья Ильич имеет прямое отношение, не было никаких сомнений. Произошедшее дальше, напоминало настоящий кошмар. Какое-то время спустя я как раз вышла из душа, обернутая полотенцем. Из гостиной доносились тяжелые шаги, посторонние голоса и возмущенные крики мамы. Все, что я успела, накинуть сверху халат, и как была, с мокрой головой и в полотенце, выбежала к ней. Там уже стоял дядя Федя, отцовский водитель. За мной следом спустилась растерянная Мила с разбуженным Ванюшкой на руках, и тетя Клава, домработница. Оказалось, в наш дом ворвались вооруженные люди из спецслужб. Они требовали немедленно сопроводить их в кабинет отца и предъявить какие-то документы. Но дверь была заперта, запасной ключ так и не нашелся, а отец не отзывался. Тогда, долго не думая, мужчины в черном принялись ее выбивать, словно мы какие-то террористы, а промедление грозит национальной безопасности. Все домочадцы в гостиной застыли от ужаса, ничего не понимая и беспомощно наблюдая за происходящим. Только мама, не теряя самообладания, пыталась дозвониться до нашего семейного юриста, но тот не отвечал. Дверь оказалась надежной и никак не поддавалась. В воздухе так и повисло напряжение. От каждого удара внутри что-то болезненно сжималось, а Ванюшка принялся еще больше плакать. Тогда я перехватила его из рук Милы, прижав к своей груди. Малыш уткнулся носом в мое плечо, схватился цепкими ручонками за влажные пряди волос и на удивление притих. А я все гладила его по спинке, не зная, как побороть собственный страх. Когда дверное полотно все-таки не выдержало натиска и с грохотом рухнуло, нам всем открылась жуткая картина. В кабинете среди перевернутой мебели и вороха разбросанных бумаг лежало обездвиженное тело отца. Мама первой забежала внутрь и завизжала от увиденного. Его голова была прострелена, а одна из стен кабинета окрашена брызгами крови. Я вошла следом и это было похоже на страшный сон. – Папа… – прошептали онемевшие губы, а я все не верила тому, что вижу. «Выходит, не зря ты со мной прощался…» Ноги подкосились, но мне пришлось собрать всю волю в кулак, иначе так и грохнулась бы прямо с Ванюшкой на руках. А вот мамино самообладание на этом и закончилось. Нет, она больше не кричала и даже не плакала. Только, выйдя из кабинета, стала бледной, как полотно, подошла к стене в поисках опоры и медленно сползла по ней на пол. Затем обхватила колени руками и застыла с остекленевшим взглядом, уйдя глубоко в себя. Не взирая на наше горе, люди из спецслужб упорно продолжали переворачивать все вверх дном, что-то выискивая. – Господь наш всемогущий… Что творится-то?! – запричитала Мила, тут же зажав руками рот. – Соболезную. Крепитесь, – посочувствовал дядя Федя, который работал у отца совсем недавно, но зарекомендовал себя, как порядочный человек. – Если понадоблюсь, я на улице, – предупредил он, выходя. Мила унесла Ванюшку наверх, пояснив, что сейчас я больше нужна маме, чем брату. Но чем ей помочь в таком состоянии, даже не представляла. Я и сама едва держалась, находясь в шоке. Бабушки и дедушки умерли, когда я была еще совсем маленькой. Честно говоря, даже не знала, как себя вести в подобной ситуации и что делать? Тогда я просто присела рядом и обняла маму. «Это горе мы разделим на двоих и ей не будет так тяжело», – решила я. Мама не двигалась, словно окаменела, но в какой-то момент ее прорвало. – Как он мог с нами так поступить? За что? – прошептала она, всхлипнув, прежде чем по ее щекам побежали слезы. В том, что это самоубийство, никто не сомневался. Именно поэтому я очень хотела пообщаться со следователем и передать содержание услышанного мною утреннего разговора. – Надо бы кому-то позвонить, сообщить о случившемся, – посоветовала, появившаяся рядом Клава. – Тому, кто сможет помочь. – Юристу, Герману Анатольевичу, уже звонили. Он самый близкий друг семьи, но не отвечает. А из родственников у нас никого и нет, – с прискорбием признала я. – Вот и остались вы совсем одни на белом свете, девоньки, с Ванюшкой на руках, без поддержки и опоры, – так не вовремя в сердцах ляпнула тетя Клава и мама, уже не сдерживая себя, разрыдалась на моем плече. Глава 5. Рука помощи Перерыв весь дом и найдя то, что искали, люди из спецслужб стали постепенно покидать наше жилище. Но на их месте тут же появились другие, те, которые фотографировали место предполагаемого самоубийства и с особой дотошностью снимали у всех домочадцев отпечатки пальцев. Следователь пришел чуть позднее и не один, а с Ильей Ильичом. Они общались так, словно сто лет знали друг друга. – Анна Дмитриевна, примите мои соболезнования. Прилетел, как только узнал, – слизняк с порога взял в оборот мою маму, которой в ее расклеенном состоянии было уже все равно на чьем плече рыдать. – Познакомьтесь, это следователь по делу и по совместительству мой хороший друг, Запруднов Денис Петрович, – представили нам невысокого усатого мужчину в безликом сером плаще и с такой же ничем не примечательной физиономией. – Обещаю, что к этому делу он подойдет с особой тщательностью и все виновные, если таковые имеются, получат по заслугам. «Еще как имеются!» – внутри меня все закипело от подобной наглости. Мало того, что как ни в чем не бывало приперся на место преступления, так еще и друга своего приволок, мерзкий гад! Больше всего хотелось накинуться на него с кулаками, исцарапать лживую морду, а еще высказать все, что я думаю о его липовом сочувствии. Я-то знала, что не так давно он и сам находился с отцом в этом кабинете, и, насколько я понимаю, умирать мой папа совсем не планировал. Только в этот момент к нам с мамой подошел глава тех самых людей из спецслужб, предлагая присесть за стол в гостиной для какого-то важного разговора. Илья Ильич уверенно навязался в качестве группы поддержки, расположившись рядом с мамой, за что она наградила его благодарным взглядом своих заплаканных глаз. Суровый тип с непроницаемой маской на лице, блокирующей любые эмоции, сообщил нам новость, которую мы точно не ожидали услышать: – Ваш супруг, Апраксин Владимир Иванович, проходит по делу в хищениях крупных размеров. – Но это невозможно! – ожила мама, услышав обвинение, – Володя бы никогда… – У нас имеются неоспоримые доказательства, – не дав договорить, перебил ее мужчина, бросив при этом недовольный взгляд на часы, словно мы отвлекали его от чего-то важного своими глупостями. – Скорее всего этим и объясняется решение вашего супруга уйти из жизни. Возможно, вы и не были в курсе, но он прекрасно знал, какая расплата ждала его за совершенное преступление. А так как спрашивать уже не с кого, то и дело почти решенное, осталось соблюсти необходимые формальности. На время следствия все имущество, включая банковские счета, карты и ценные бумаги будет арестовано с дальнейшей конфискацией. – Что вы имеете ввиду?! – мама упорно отказывалась понимать услышанное. – А как же я?! У меня дети? Младшему едва исполнилось шесть месяцев. – Да не волнуйтесь вы так, – с наигранной заботой вступился Илья Ильич, подвинув поближе к маме стакан воды, который так и хотелось вылить ему на голову. – Анна Дмитриевна, голубушка, разве я позволю, чтобы с вами или Сандрой что-то случилось? Да и государство, в крайнем случае, о вас позаботится. На первое время предоставят социальное жилье и положенное по закону пособие, а там что-нибудь придумаем. Убеждать и успокаивать этот слизняк умел. Мама в знак доверия даже сжала его руку. – Только освободить жилплощадь вы должны будете в течении ближайших суток. Взять с собой можно лишь личные вещи. Это тоже проконтролируют наши люди, – добил нас последней новостью слуга закона и тут мамина психика уже не выдержала. Ее словно разом обесточили, и она безвольной тряпичной куклой неожиданно свалилась со стула. Все вокруг засуетились. Маму довольно быстро привели в чувства, от души напичкав успокоительными, но лишь для того, чтобы решить еще один немаловажный вопрос. – Анна Дмитриевна, знаю, что сейчас вам сложно принимать подобные решения, – нашептывал Илья Ильич, придерживая ее за руку, на случай, если обморок повторится. – Именно поэтому все организационные вопросы и расходы, связанные с похоронами, я возьму на себя. Но прошу меня услышать. Самоубийства совершаются в моменты слабости, а ваш супруг был очень уважаемым и известным человеком в высоких кругах. Считаю своим долгом сохранить светлую память о Владимире Иваныче. А для этого мы не должны распространяться о произошедшем и похоронить его сегодня же! Пока не поднялась шумиха и не набежали репортеры. Если промедлить хотя бы день, позора не оберетесь! Да и фамилия Апраксиных навсегда будет запятнана. – Но как же так, не по-людски? А вскрытие, расследование, бизнес-партнеры, которые хотели бы проститься с отцом?! – возмущенно вступилась я. Но кто бы меня слушал? Этот гад хорошо знал на какие точки нажать, чтобы получить желаемый отклик. Никаких пятен на своей фамилии с богатой родословной, имеющей благородные корни, мама потерпеть не могла. – Вы правы! – тут же согласилась она. – Родственников, которых стоило бы ждать, у нас нет. А журналистам видеть наш позор ни к чему. Давайте побыстрее со всем этим покончим, – обессиленно произнесла мама, прежде чем удалиться в свою комнату. Тело отца тут же забрали какие-то люди, а Илья Ильич уехал в срочном порядке организовывать похороны. Я же, пользуясь случаем, все-таки предприняла попытку переговорить со следователем. Усатый дяденька с серьезным лицом выслушал меня, но в ответ лишь усмехнулся. Мои подозрения в предумышленном убийстве отца он расценил как результат стресса и непринятия смерти близкого человека. А еще упрекнул, что, не имея на то никаких доказательств, очерняю единственного друга семьи, готового помогать нам в столь тяжелый час. И убедительно посоветовал помалкивать, пока великодушный Илья Ильич от нас не отвернулся. Теперь и у меня опустились руки. На какую справедливость я вообще рассчитывала? В одиночку с этим скользким змеем без связей и денег мне точно не справиться. Набрала номер Аделины, которая, судя по голосу, едва продрала глаза после затянувшейся вечеринки. Захлебываясь слезами, я вывалила все свое горе на хмельную голову лучшей подруги, подробно рассказав и об утреннем подслушанном разговоре, и о смерти папы, и о выдвинутых обвинениях с предстоящей конфискацией имущества. Какое-то время Делька молчала, переваривая услышанное, а затем сказала всего несколько слов, которые я так от нее ждала: – Сандра, будь на месте, я скоро приеду. Мила уложила Ванюшку и теперь донимала меня тем, что я должна держаться и хоть что-нибудь съесть. Но мне и кусок в горло не лез. Даже чашку чая влила в себя через силу. «Папы больше нет», – только и звучало в моей голове, никак не желая укладываться. Хотелось включить какую-то обратную перемотку, как в видео. Вернуть время на несколько часов назад, когда я еще слышала его голос там, на лестнице. Ворваться в дверь, вызвать полицию… Я должна была хоть что-то сделать. И тогда, возможно, он был бы сейчас жив. И Бог с ним, с этим следствием, и с конфискацией. Вместе мы бы обязательно со всем справились. А как быть теперь, я и вовсе не представляла, осознавая, что мама в еще более потерянном состоянии. Когда Аделина в темных очках и на высоченных каблуках вылезла из машины, я выбежала к ней навстречу, а едва обняв и ощутив опору под своими дрожащими руками, снова разрыдалась. – Спасибо, что приехала, – пробормотала сквозь всхлипы, уже не чувствуя себя такой одинокой и маленькой в этом бездонном океане горя. – Ну, будет. Все, что могло, уже случилось, – сухо поддержала она, похлопав меня по спине, и тут же отстранилась. – Сандра, ты же понимаешь, что мы больше не можем общаться, как раньше? – неожиданно спросила Делька, сняв очки, из-под которых на меня смотрел совсем чужой и холодный взгляд. – И почему же? – все еще не понимала я, как если бы это был какой-то неуместный розыгрыш. – Да узнав о случившемся, отец не то что приезжать сюда, а даже разговаривать с тобой запретил! – почти выплюнула она, разом отрезвив мою наивную голову. – Никто не хочет очернить свою репутацию, детка. А на вашей фамилии теперь стоит огромное пятно, от которого так просто не отмыться. – И зачем же ты тогда приехала, раз так боялась запачкаться?! – А разве не понятно? – Адель посмотрела на меня, как на полоумную, тряхнув темной гривой отутюженных до блеска волос. – Хотела забрать кое-что из своих вещей, пока их не арестовали вместе с вашим имуществом. После подобных откровений у меня внутри все окончательно умерло и погасло. От других подруг не пришло и весточки, хотя, после визита Адель, я была уверена, что все они в курсе происходящего. День тянулся, как в кошмар, который никак не желал заканчиваться. Тихие похороны состоялись уже после обеда в самом узком кругу. Мама едва держалась на ногах и походила скорее на зомби, не осознающего, что вокруг нее происходит. По возвращению домой она тут же слегла в кровать, а приехавший доктор прописал ей покой и чередующиеся препараты успокоительного со снотворным. Оказавшись в своей комнате, в очередной раз наткнулась на собранные чемоданы и документы, приготовленные для поездки в Лондон. Взглянула на часы. «Как раз началась посадка на рейс, на котором я уже точно никуда не полечу. Какое там обучение за границей?! Мне теперь и здесь продолжить его не светит. Счета заблокированы. Наличных денег хватит лишь на ближайшее время. Маме с маленьким Ванюшкой не справиться без поддержки, а значит, нужно срочно искать работу», – попыталась рассуждать здраво. Только стоило залезть в смартфон, где на заставке стояло наше семейное фото, откуда мне улыбался отец, как все самообладание растворилось, а тело охватила мелкая дрожь. Слишком долго я сдерживала свои эмоции, желая казаться взрослой и сильной, когда на деле была лишь слабой девчонкой, которая осталась совсем одна против целого мира. Мама не в счет. Она по части выживания не многим лучше Ванюшки. От осознания собственного бессилия и одиночества по щекам побежали ручейки слез. Уткнулась лицом в подушку, а из груди вырвался какой-то страшный животный вопль, словно внутри кто-то разрывал меня на части. Старый, привычный мир рушился, оставляя кровоточащие раны и придавливая своими осколками. А будущее впервые потеряло четкие очертания, превратившись в нечто темное и пугающее. Из состояния безысходности меня вывел сигнал смартфона, и я потянулась к нему в робкой надежде, что это кто-то из друзей. Больше всего хотелось верить, что они действительно были и не оставят меня наедине с самой собой в этот невыносимо сложный день. Но на экране высвечивалось «Привет» от абсолютно незнакомого человека из дурацкого приложения знакомств «Me and you», где меня еще вчера шутки ради зарегистрировала Аделина. «Идеальная совместимость» значилось рядом с аватаркой какого-то «Спайдера» и «Шурой из деревки» со статусом: «лечу в Лондон». 19:28. У меня тоже билет до Лондона. Как раз прошел на посадку. Мы случайно не в одном самолете? – не дождавшись ответа, прилетело еще одно сообщение. «А ведь могли бы быть и в одном. Судя по времени, рейс как раз мой», – сквозь подступившие слезы усмехнулась я иронии судьбы. 19:28. Нет, мы точно не в одном самолете, – зачем-то ответила, надеясь, что на этом «моя идеальная пара» успокоится. 19:29. Откуда такая уверенность? – тут же пришло в ответ. 19:29. Я уже никуда не лечу, – написала честно. 19:29. Что-то случилось? – тактично поинтересовался мой новый знакомый. 19:30. Папа умер. Теперь об учебе заграницей не может быть и речи. Я нужна здесь, – ответила тому, кого совсем не знала. Но он хотя бы ради приличия поинтересовался моими делами, чего не сделали и более близкие люди. Что ж, после такого, вряд ли этот парень, который летит в Лондон, продолжит писать какой-то Шуре из деревки, да еще и с кучей проблем. На таких сайтах знакомятся для легкого общения, а в дальнейшем и приятного времяпровождения. «И зачем я вообще ему ответила? Дура! Тебе сейчас не об этом нужно думать», – корила себя я, а телефон снова пропищал. 19:35. Прими мои соболезнования. Поверь, я знаю, как тебе сейчас тяжело. Два года назад я потерял маму. Если нужна поддержка, можешь на меня рассчитывать. Просто пиши о том, что у тебя происходит. Будем на связи, Саша, – неожиданно ответил Спайдер, и его слова наполнили каким-то особым теплом мое сердце. 19:36. Спасибо, – ответила я, взглянув на на наше общение совсем с другой стороны. Провалившись в сон, я перенеслась в свои детские воспоминания. Отец смеялся и кружил меня на руках, подбрасывая под самый потолок. Мой радостный визг закладывал уши, а в стороны разлетались тонкие косички с яркими бантами. Но в следующую секунду все померкло, и я очутилась совсем одна в беспросветной темной комнате. Именно тогда, впервые, мне и приснился друг, лица которого я не могла рассмотреть. В своей крепкой мужской руке он уверенно сжимал мою ладонь, а я ощутила поддержку и опору, в которых так отчаянно сейчас нуждалась. Глава 6. Считай повезло Просыпаться и вылезать из постели совсем не хотелось. Едва открыв глаза, я понимала, новый день будет не на много легче предыдущего. Сегодня мы должны были покинуть наш дом, который каким-то образом оказался в залоге у банка, и переехать неизвестно куда на окраину в социальное жилье. «Заботливый» Илья Ильич уверял, что это временная мера и нам пойдет на пользу новая обстановка. К тому же пронырливые репортеры уже с самого утра атаковали наши ворота, а встречаться и тем более давать какие-то комментарии никому из нас не хотелось. Мама не вставала. Даже если она лежала с открытыми глазами, то мыслями была далеко от нас. Склонившись над ней, я припала к ее груди и расплакалась, шмыгая носом, но она даже не пошевелилась. Ей и прежде до меня не было особого дела, вот и сейчас, даже находясь рядом, боль потери каждый из нас переживал в одиночестве. Пока Мила готовила к переезду Ванюшкины вещи, мы с Клавой упаковывали обширный мамин гардероб. После двух часов изнурительной работы я думала, что десятый громоздкий чемодан будет последним, но нет. К тому моменту мы только добрались до верхней одежды. Когда судебный пристав, контролирующий наши сборы, потребовал оставить на местах предметы искусства и полотна именитых художников, которые отец всю жизнь собирал в свою коллекцию, а главное, шкатулку с ювелирными украшениями, так как их стоимость пойдет в погашение долга, мама неожиданно ожила. – Да как вы смеете! Там же фамильные драгоценности и подарки моего покойного мужа! Непробиваемая женщина в форме смерила маму презрительным взглядом и с нескрываемой насмешкой ответила: – Вся эта шикарная жизнь была подарком вашего мужа. Вот только, покинув свою семью, он забыл расплатиться по счетам, – ответила гадина, отставляя в сторону мамину увесистую шкатулку. – И не надо так на меня смотреть. Обручальное кольцо и серьги я разрешаю оставить, для светлых воспоминаний о муже будет вполне достаточно. Из техники нам позволили забрать только холодильник, якобы без кофеварки, микроволновки и стиральной машины можно вполне обойтись. Из мебели взяли с собой лишь стол со стульями, шкаф, комод и две кровати: двуспальную для нас с мамой и детскую для Ванюшки. – Остальное туда просто не влезет, – объяснил Илья Ильич, а я уже боялась представить куда же нас переселяют. Время прощаться с близкими людьми и родными стенами, где прошла вся моя жизнь, которая сейчас казалась особенно счастливой и беззаботной, настало слишком быстро. Рабочие грузили вещи в машину, приставы готовились опечатывать дом, а все мы собрались на крылечке, включая маму, которая все-таки поднялась с постели и теперь стояла рядом с отрешенным взглядом, но зато при полном параде и на высоченных шпильках. – Ну, пока, Ванюшка, – плакала Мила, не желая расставаться со своим любимцем. Сонный братишка в голубом комбинезончике улыбнулся ей в ответ и что-то проагукал, прежде чем оказаться в моих руках. – Если что, звони мне сразу или пиши, – переживала Мила, которая перед этим распиналась целый час, рассказывая мне в тонкостях, как правильно вводить в рацион малыша фрукты, овощи и каши. – Хорошо, – пообещала я. – Спасибо за все, – обняла свободной рукой Ванюшкину сердобольную няню. Когда пришла очередь прощаться с Клавой, та, предварительно оглянувшись на приставов, незаметно сунула мне какой-то листок. – Что это? – спросила шепотом. – На днях твой отец велел бабушкино кольцо отправить ювелиру на реставрацию, а забрать не успели. Вот и заберешь по-тихому, тогда никто о нем и не узнает. Там за работу уже оплачено, – подмигнула мне Клава. – Спасибо за все. Даже не знаю, чтобы мы без вас делали, – поблагодарила свою верную помощницу. За воротами началось какое-то движение и Рекс, наш ротвейлер, подбежал поближе к забору и принялся лаять на чужаков. – А его то куда?! – со всеми этими происшествиями о собаке мы совсем и не подумали. – Пристрелить или сдать в питомник, – без промедления ответил Илья Ильич, которого пес с самого начала невзлюбил, а как-то раз даже тяпнул за лодыжку. Все дружно, включая маму, оглянулись в сторону гада с одинаково осуждающими взглядами. – Если вы не возражаете, я могу забрать Рекса, – предложил дядя Федя, наш водитель, который, как и все остальные, приехал попрощаться, а еще абсолютно бесплатно предложил свою помощь с переездом. – Мы с ним подружились. А я с семьей живу в частном деревенском доме за городом, там псу будет вольно. – Спасибо. Вы нас очень выручите этим. Не хотелось бы отдавать верного друга в чужие руки, – поддержала его инициативу. – Надеюсь, вы помните, что Рекс питается исключительно индейкой и отборной говядиной, – неожиданно вступилась мама. – Мам, перестань, пожалуйста. Поймав мой укоризненный взгляд, она лишь тяжело вздохнула и отвела свои потухшие глаза. Ванюшка в моих руках, радуясь прогулке и оживлению вокруг, снова что-то залепетал. «И почему меня все время не покидает ощущение, словно мама здесь я, а та, которая должна ей быть, ведет себя словно неблагодарный избалованный подросток?» До своего нового жилища по московским пробкам мы добирались целую вечность. Братишка успел хорошо выспаться и выдул полную бутылочку смеси. Спасибо Миле, которая все предусмотрела перед дорогой. Районы становились все более серыми и мрачными, что-то похожее на город осталось далеко позади, пока наконец машина не остановилась у старенького покатого одноэтажного домишки. – Приехали, – озвучил дядя Федя, паркуясь во дворике, по которому вместе с кошками бегали еще и куры. Следом за легковушкой, на которой мы приехали, остановилась и грузовая газель со всем нашим ценным имуществом. Мама в туфлях на шпильках, едва выйдя из машины, тут же увязла в грязи, перемешанной с куриным навозом. К единственному подъезду с покосившейся крышей вела небольшая дорожка из утоптанной щебенки, но и туда ступать ей не хотелось, не желая испортить обувь. Об асфальте или дорожной плитке в этом месте словно и не слышали. Мне в привычных кроссовках и джинсах было и здесь комфортно. Главное, Ванюшка на руках и мама рядом. Не успели мы войти внутрь, как нас вышла встречать дородная женщина с проседью в заляпанном цветастом переднике. – А вот и новые жильцы пожаловали! – пробасила она, ту же потянув к Ванюшке мокрые руки и что-то засюсюкав. – Здравствуйте, – миролюбиво улыбнулась я и покрепче обняла братишку. – Не стоит, он не очень любит чужих. Вот обвыкнется… – Да какие ж мы чужие? Здесь все свои. Звать-то как? – Саша. – Сандра, – тут же исправила подоспевшая мама, с брезгливостью поглядывая и на свои перепачканные туфли и на радушную соседку. – А сыночка твоего? – снова обратилась ко мне женщина. – Это мой братик, Ванюшка, – улыбнулась я, – мне еще рановато детей заводить. – Дело молодое да не хитрое, – усмехнулась соседка, махнув рукой. – Не успеешь влюбиться и своих заведешь. – Идем, Сандра, – потянула меня раздраженная мама. – А вас-то как по батюшке? – не унималась соседка. – Анна Дмитриевна Апраксина, – гордо подняв голову, представилась мама. – Что ж, теска значит! А я баба Нюра, – загоготав, представилась женщина, довольная таким совпадением и неожиданно хлопнула по маминой спине увесистой ладонью. Та пошатнулась и брезгливо сморщила нос, с неприязнью осматривая обшарпанные стены и грязные облезлые полы с давно облупившейся краской. – Последняя дверь в конце коридора и есть ваши апартаменты. У меня гораздо меньше. А другие соседи тут и вовсе не живут, за ними комната лишь числится, а так, стоит закрытая. Считай повезло! Кухню и ванну с туалетом только с вами и будем делить, – радостно повествовала баба Нюра, а я притормозила рядом с мамой на случай, если от услышанного она снова грохнется в обморок. Держа на руках братишку, я вошла в комнатку, которая и должна была стать на ближайшее время нашим домом. Старые половицы отозвались противным скрипом. Сквозь небольшое окно с треснувшим стеклом и прилично затянутым паутиной света проникало совсем мало. Мама было прислонилась к стене, но приглядевшись, тут же от нее отпрянула. С потолка со следами умерщвленных комаров свисала одинокая лампочка, озаряя серо-зеленые обои в мелкий цветочек, из-под которых местами проглядывали пожелтевшие газеты. От размеров комнаты хотелось плакать. Уже тогда я понимала, что если расставить всю нашу мебель, то на проходы места совсем и не останется. А куда приткнуть десяток маминых чемоданов я и вовсе не представляла. За нашими спинами тут же появились грузчики с детской кроваткой и Илья Ильич с неожиданным предложением. – Ну как, остаетесь? – прозвучало словно издевка, ведь других вариантов попросту не было. Наших наличных денег едва ли хватило бы на аренду приличного жилья в столице даже на месяц, хотя сначала такой вариант я тоже рассматривала. А еще нам троим надо было на что-то питаться, покупать Ванюшке подгузники и смеси. – Если хотите, можете переехать ко мне, – вдруг озвучил он и у мамы тут же загорелись глаза. – У меня, конечно, не такой большой и роскошный дом, как был у вас, а всего лишь четырехкомнатная квартира в центре, и нет обслуги. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. И в благодарность я многого не попрошу. Сандра могла бы взять на себя обязанности хозяйки, будить меня по утрам и заваривать кофе, а вечерами встречать с ужином и делать массаж. Отец рассказывал, что ты заканчивала какие-то курсы. Ведь мы не чужие люди… – его пальцы потянулись к моему лицу, убирая за ухо, выбившуюся из хвоста прядь, а сальный взгляд прошелся по телу так, что волоски встали дыбом. Я резко дернулась от его руки, как если бы это была гремучая змея, а на моем лице, надеюсь, этот гад успел рассмотреть тошнотворное выражение. – Нет, спасибо, мы не хотим никому быть обузой! – ответила я, пока мама ничего не ляпнула. А она как раз собиралась. – Сандра, но как же так?! Чего тебе стоит? – искренне возмутилась она. – Не хочешь думать обо мне, подумай о брате! – Мы справимся сами. А Ванюшке и здесь будет хорошо. Вот кроватку соберем и пойдем гулять. На окраине и воздух чище. Илья Ильич промолчал, но наградил меня весьма говорящим злорадным взглядом. Мол, посмотрим еще, сколько вы здесь протянете. Время придет, сама на коленях приползешь. Ага, разбежался! Как бы не так! Да я скорее уборщицей пойду работать, чем у тебя на хлеб попрошу и массаж сделаю, урод! Пока я руководила сбором и расстановкой мебели, мама в коридоре, думая, что никто не слышит, еще и извинилась перед Ильей Ильичом за мою несговорчивость. «Похоже, когда надо, она вполне даже соображает, а значит, пришло время рассказать ей всю правду о слизняке. Не думаю, что после этого мама согласится жить с ним под одной крышей, да еще и подталкивать меня в его удушающие объятья», – решила я. Но, видит Бог, как же я ошибалась! Когда мы, наконец, остались одни в комнате, заваленной вещами под самый потолок, я и начала этот непростой разговор. – Сандра, ты что-то путаешь! Не нужно искать виновных среди тех, кто готов нам помочь. Тем более следователь подтвердил, что это было самоубийство, – отнекивалась мама, не желая замечать очевидного. Первым делом она заняла горизонтальное положение на кровати, а к голове приложила детскую пеленку с завернутыми в нее кусочками льда, профессионально имитируя умирающего. – Мама, да открой ты уже глаза! Следователь – лучший друг слизняка, они и не скрывали этого! Он сказал бы нам все, что угодно. Пойми же ты, папа не собирался умирать, и не мог быть банкротом. Он не отправлял бы меня в Лондон, зная, что не сможет оплачивать обучение. А значит, здесь что-то не так. Нас подставили! – Единственный, кто нас подставил, это твой отец! – выдала мама и отвернулась к стене. Только на нее в этой комнате она и могла смотреть без видимого отвращения, долго и мучительно развешивая на гвоздики, на которых когда-то крепился ковер, белую шелковую простынь. – Посмотри, во что превратились Апраксины! Благодаря ему мы оказались на самом дне. – Не говори так, отец ни в чем не виноват. И я еще докажу это. Пока не знаю как, но обязательно докажу. На этом наш разговор и закончился, каждый остался при своем. Ванюшка тихонько посапывал в своей кроватке, раскинув ручки. Вскоре засопела и мама, напившись своих чудодейственных снотворных. Я же отжала почерневшую тряпку в тазу, любезно выделенном соседкой, и продолжила отмывать окно. Трещину заклеила скотчем. Света стало больше, пыли меньше. Жить можно. Лишь бы никаких слизняков поблизости. – Баб Нюр, а воду-то когда дадут? Часто здесь ее отключают? – поинтересовалась я из общей ванной комнаты, когда соседкины запасы в ведрах стали подходить к концу. – Нет, не часто, – успокоила подошедшая соседка. – Один раз отключили три года назад из-за какой-то аварии, с тех пор никак и не дадут. Я чуть не упала от услышанного, так и застыла над своим тазом с грязной водой. – Как же так?! А жаловаться куда-то пробовали? И как теперь мыться, стирать? Где вы воду берете? – На колонку с ведрами хожу. И жаловаться пробовали, милая, а как же! Столько порогов обили, но всем плевать. Говорят, эти дома под снос готовят, а здесь какой-то бизнес центр хотят построить. Вот тогда сразу все и подведут по новым трубам. А жизнь десятка семей на окраине там, наверху, разве кому интересна? – развела натруженными руками женщина. – Ясно… И далеко эта колонка? – Нет, недалече, всего через пять домов рядом с супермаркетом. А там нагреем, накипятим, вот и намоетесь, – излучая позитив, вещала бабка Нюра, негласно взявшая надо мной шефство. Глава 7. За каменной стеной Поздним вечером в кармане джинсов завибрировал смартфон, и я даже вздрогнула от неожиданности. 23:15. Привет, Саша! Чем занимаешься? – писал Спайдер. А я вдруг задумалась, сказать ему правду или как? Пальцы едва шевелились от проделанной работы. Было странно, но маникюр, напоминающий о прежней счастливой жизни, в отличие от меня все еще стойко держался. Рядышком на старенькой плите грелась вода в огромной эмалированной кастрюле. «Для него я Саша из деревни. Но теперь ничто не мешает мне быть в этой переписке предельно честной. Моя нынешняя жизнь вполне соответствует его ожиданиям. А если испугается столь суровой реальности, то и не друг вовсе», – так я для себя в тот день и решила. 23:16. Привет! Вот натаскала шесть ведер воды с колонки. Руки отваливаются, жуть. Теперь жду, когда нагреется, пойду братишку купать. А у тебя как? – написала я, с интересом ожидая, как ему такое. – Вам какой прожарки? – не отставала улыбчивая официантка. Не мудрено, за такие деньги, которые берут за обычный стейк с овощами в этом лондонском ресторанчике, куда меня затащил старый знакомый, а ныне бизнес-партнер, лучше переспросить десять раз, лишь бы угодить. – Medium well, – ответил я, и это было гораздо проще, чем придумать то, что написать Саше. За панорамными окнами последние солнечные лучи золотили верхушки деревьев. Лондон в это время года был невероятно хорош собой, казался каким-то особенно теплым и уютным. Но насладиться его красотами, прогуливаясь по улицам, из-за большого объема работы мне пока так и не удавалось. Только час назад договор, к которому я шел несколько месяцев, наконец, удалось подписать. Теперь, казалось бы, можно выдохнуть и позволить себе немного расслабиться. Вот и Уильям на радостях размахивал перед носом пригласительными на какую-то закрытую тусовку для избранных. Но меня упорно не оставляло чувство, что все это какое-то ненастоящее. И я, сказавшись на усталость, отказался составить ему компанию. – Стас, не дури! Я тебя совсем не узнаю. С каких пор ты ведешь жизнь затворника? Пойдем, пообщаемся. – Я уже общаюсь, – усмехнулся, показав другу Сашину аватарку с венком полевых цветов на голове в надежде, что он отстанет. И это сработало. – Ну, тогда ясно. Удачи! – отсалютовал бокалом Уильям, прежде чем оставить меня одного за столиком. То, что где-то там, чтобы искупать братишку, эта хрупкая девушка до позднего вечера носила воду ведрами, не укладывалось в голове. 20:21. Мне жаль, что тебе приходится выполнять такую тяжелую работу. Если бы я только мог тебе чем-то помочь, – ответил я Саше. «А ведь она могла сейчас быть здесь, рядом со мной. Если бы с ее отцом ничего не случилось», – мелькнула странная мысль. 20:23. Ты уже мне помогаешь. С тобой я не чувствую себя такой одинокой. Лучше расскажи, как там Лондон? – прилетел от нее ответ. 20:24. Из-за работы город я почти и не видел, но съездил не зря, компания подписала долгожданный контракт. 20:24. Поздравляю! Руководство, наверное, тобой гордится? Хотелось ответить, что в моей фирме я и есть сам себе руководство. Но невольно вспомнился последний разговор с Сенькой, который и зарегистрировал меня в приложении. А еще он выторговал обещание, что не стану искать встреч с незнакомкой из клуба, а здесь представлюсь обычным смертным. Встреч я и не искал, но тот поцелуй отчаянно не желал выходить из головы. 20:25. Сегодня гордится, а завтра заставит работать без сна и отдыха. Но я стараюсь не разочаровывать, – отписался, как какой-нибудь офисный планктон. 20:25. Вот и молодец. Так и до директора дорастешь, – подбодрила Шура, заставив меня улыбнуться. «Добрая, чуткая, искренняя… Это ты нуждаешься в заботе и поддержке, а не я», – рассуждал, в очередной раз любуясь ее фотографией на аватарке. Цветы и светлые волосы, рассыпанные по плечам, в лучах яркого солнца отливали золотом. Казалось, стоит ее позвать, и девушка на фото повернется. Только в этот момент моя фантазия упорно дорисовывала черты лица совсем другой белокурой красавицы. И на меня, как наяву, смотрели голубые глаза той, которая уж точно не станет носить ведра с водой из колонки, а почти наверняка снова развлекается где-то со своими богатенькими подругами. Интересно, какая ты на самом деле, моя Саша? Подходила к концу третья неделя с момента переезда и жизнь постепенно входила в новое русло. Мама ожидаемо замкнулась в себе и почти все время спала. Успокаивало лишь то, что препараты, прописанные доктором, стремительно заканчивались, а на новые у нас не было ни рецепта, ни денег. Я видела, как она страдает и зовет во сне отца. Но это был не выход, ведь в реальности в ней нуждался Ванюшка, который все эти дни полностью оказался на моем попечении. Если госпожа Апраксина и вставала, то только для того, чтобы поесть или принять ванну. К этому времени я старалась натаскать побольше воды с колонки и подогреть. Мама принимала мою заботу как должное. А оказавшись в ванной комнате, которую я насколько могла отчистила до блеска, лишь раздраженно гремела тазами, рыдала и чертыхалась, сетуя на жестокую судьбу и вселенскую несправедливость. – Кажись, Анна Дмитриевна встать изволили? – по-доброму подшучивала соседка, намешивая в огромной кастрюле редкостную вонючую дрянь из объедков со стола, зелени и каких-то круп для своих курочек-несушек. – Не говорите так, прошу. Маме сейчас тяжелее всех, она очень переживает потерю папы, – заступилась я за родительницу, продолжая в игровой форме скармливать кашу братишке, пристегнутому к стульчику для кормления. – Открываем ротик, летит самолетик. Вот и молодец! И еще ложечку за маму… Ванюшке нравилось есть за стульчиком, это было весело. Особенно когда удавалось добраться маленькой ручонкой до тарелки и от души повозиться в теплой жиже. А еще лучше, перевернуть ее себе на голову, пока нерасторопная сестра отвернулась всего на секунду в поисках злосчастного слюнявчика. Последнее время с бабой Нюрой мы часто пересекались на кухне. Стоило скрипнуть дверью, она была тут как тут со своими советами, рецептами советских времен и бесконечными разговорами. Не совсем опрятная, а порой и любящая приложиться к рюмке с самогонкой, пожилая женщина подкупала своей чистосердечностью и бескорыстием. – Эх, дочка, золотое у тебя сердце, всех по себе и судишь. Только люди вокруг совсем не такие, а в основном без стыда и совести. За кусок хлеба горло перегрызут, а друг на друга плевать, – поучала баба Нюра, намекая на то, что мама гораздо больше переживает совсем по другому поводу. Я и сама это с горечью признавала, но вида подавать не хотела. Что бы там ни было, они с Ванюшкой для меня самые близкие на свете люди, а родных принимают и любят такими, какие есть. – Когда папа был жив, чувствуя в нем защиту и опору, мама была совсем другой. – Вот и тебе такого надо, как мой Алешка, – снова сватала меня баба Нюра за своего внука, который на днях должен был вернуться из армии, где служил по контракту, и разговоров о нем с каждым часом становилось все больше. – С настоящим мужиком ничего не страшно, будешь как за каменной стеной! Я лишь неловко улыбалась и отводила глаза. В такие моменты невольно вспоминалась Дюймовочка и полевая мышь, которая видела для нее хорошую партию в старом кроте. От подобной навязчивой заботы мне становилось неуютно. Ощущая это, женщина всякий раз старалась сменить тему, пока не перегнула палку. Но начинался новый день и без упоминаний об Алешке и его неоспоримых каменных достоинствах у нас не обходилось. Как только кухню покинула соседка со своим вонючим варевом, в дверях показалась мама в халате из натурального шелка и в белых тапочках. – Что это? – недовольно спросила она, приподняв край вафельного полотенца, которым я прикрыла свежую выпечку. – Пирожки из пекарни с яблоками и капустой. Очень вкусные! – Сандра, ты же знаешь, я такое не ем! Там содержится глютен! – мама раздраженно тряхнула головой, позабыв о тюрбане на голове из пушистого полотенца, и тот съехал набекрень. – Мам, бросай свои модные заморочки. У тебя нет непереносимости глютена, а значит, ты вполне можешь позволить себе съесть пирожок. Только попробуй, хрустящая корочка и еще теплый, – нахваливала я, подхватив один из них и с аппетитом вонзив в него зубы. От вида ароматной выпечки, в которой она всегда себе отказывала, у мамы потекли слюни. – А больше на завтрак ничего нет? – поинтересовалась она, соблюдая какие-то непонятные условности в своей голове, с робкой надеждой, что я отвечу «нет». – Если хочешь, могу сварить тебе гречку, там глютена нет, – ответила я с набитым ртом, запивая вкуснейший яблочный пирожок горячим чаем. – Ладно уж, не возись, сиди отдыхай, – разрешила мама, и только ради меня потянулась к пирожку. – Кстати, есть отличная новость. Я устроилась на работу в пекарню. Уже завтра могу выходить. Только Ванюшка теперь на тебе. У него подъем в семь утра, завтрак, прогулка и дальше по графику, – сообщила я радостное известие маман и та поперхнулась. – Какая еще работа, Сандра? На кого ты меня бросаешь?! – Мам, нам надо на что-то жить, покупать еду, одежду, подгузники Ванюшке. Деньги почти закончились, кто-то из нас двоих должен работать. В конце концов, чтобы позволить себе лучшее жилье. Мы, конечно, можем потянуть еще какое-то время, например, если продать что-то из твоих многочисленных вещей, которые теперь некуда носить. Последний аргумент заставил ее призадуматься, но тут на поверхность полезли страхи, о которых я и не догадывалась. – Но я совсем не умею ладить с маленькими детьми! Менять подгузники, делать смеси, – на красивом лице застыло такое выражение, словно ее отправляли чистить канализацию. – Было бы Ванюшке хотя бы лет пять… Но он даже говорить еще не умеет. Как я узнаю, что ему нужно, когда он орет, как резаный? Вас растили няни, а я даже не представляю с чего начать. – Для начала возьми его на руки и тебе понравится, – улыбнулась в ответ на ее искреннюю растерянность. – Мам, ты справишься, это твой родной сын, а не какие-то чужие дети. И он любит тебя. Если что, я буду на связи, да и бабу Нюру зови, она хорошая, всегда поможет. На следующее утро я встала пораньше, еще до шести утра. Натаскала воды, приготовила завтрак и позволила себе несколько минут отдыха перед тем, как бежать на работу. 7:20. Привет, Спайдер! Как там солнечная Калифорния? Или опять работой завалили так, что света белого не видишь? 7:22. Здравствуй, Саша! Ты снова права. Здесь уже вечер, а я только оторвался от компьютера. Лучше расскажи, чего это ты сегодня ни свет, ни заря? 7:22. Можешь меня поздравить, я нашла работу! Сегодня первый день. 7:23. Здорово, поздравляю! Чем будешь заниматься? 7:23. Устроилась в частную пекарню. Никогда не представляла себя в этой роли, но, когда семье нужны деньги, хороша любая приличная работа, за которую платят. 7:24. Ты молодец. На твоем месте я поступил бы так же, – получила ответ и искренне улыбнулась смартфону, как дура. С этим парнем из сети было невероятно легко. За время переписки мы незаметно стали ближе друг другу. Между нами исчезли определенные барьеры и это общение доставляло все больше удовольствия. Мы могли говорить о чем угодно, делиться забавными воспоминаниями из детства, мечтать о незримом будущем, шутить, смеяться, обмениваться музыкальными треками, которые слушаем. И, в тоже время, о себе настоящем Спайдер рассказывал неохотно, являясь по природе довольно замкнутым человеком. Все, что я о нем знала, так это то, что ему двадцать семь и он талантливый, востребованный программист, который часто бывает в командировках по всему свету. Спайдер не называл своего имени, а я и не спрашивала, решив для себя, что, когда захочет, сам все расскажет. Проронив фразу, что хотела бы увидеть все эти далекие города и страны, в которых он бывает, мой друг из сети стал сопровождать свои перемещения по континентам фотографиями. Каждую из них я ждала с нетерпением, мечтательно разглядывая тихими осенними вечерами. Пока мама и Ванюшка спали, а за темным окном моросил холодный дождь, я присматривалась к модному кроссовку Спайдера, случайно попавшему в кадр, или пыталась представить, как мужчина выглядит в реальности, судя по его внушительной тени на другом снимке. Незаметно и в моих эротических фантазиях, даже не имея собственного лица, он стал появляться каждую ночь. Я снова и снова оказывалась в темной комнате у панорамного окна, как на одной из его фотографий. Ладони касались стекла, ощущая холодную гладкую поверхность, а за ним, миллионами огней мерцал незнакомый мне величественный мегаполис. В комнате было так тихо, что я отчетливо различала собственное взволнованное дыхание, биение сердца и его приближающиеся шаги за моей спиной. Каждый раз один и тот же сон. Я уже знала, нельзя оглядываться, стоит пойти на поводу у любопытства, и он растворится словно по волшебству. Все, что я могла себе позволить, лишь наблюдать за отражением в стекле, заставляя себя дышать глубоко и размеренно. Статный мужчина в строгом деловом костюме оказывался позади меня. Его горячее дыхание опаляло шею, а ладонь плавно скользила по моей талии, оставляя приятное томление. Близость незнакомца меня не пугала, а наоборот, дарила непривычное чувство надежности. Мужская рука останавливалась на животе и одним резким движением притягивала к себе, впечатывая в твердый торс. В этот момент он глубоко вдыхал запах моих волос и протяжно выпускал воздух, растягивая хрипловатым голосом мое имя. Я закрывала глаза и, не поворачиваясь, поднимала руку к его лицу, касаясь пальцами щеки с едва проступившей щетиной. Чувствовала, как он ухмыляется и мне нравилось это ощущение. А еще то, как уверенно его руки исследовали мое тело, ласково поглаживая округлости, а возбужденный член, требующий более тесного контакта, упирался в ягодицу. – Ты моя, только моя, но наше время еще не пришло. От его глубокого голоса по венам пробегали жаркие волны возбуждения. Тело охватывали приятные мурашки так, что хотелось довольно стонать от тепла и нежности… Но в этот момент я всегда просыпалась. Глава 8. Дождалась – Сандра, пожалуйста, разложи свежий багет. – Уже сделано, Дмитрий Петрович, – мужчина по-отечески одарил меня благодарной улыбкой и привычным жестом расправил забавные гусарские усы, которые странным образом были ему к лицу. – Подменишь меня на кассе на часик? Нужно заскочить в налоговую, а потом к поставщикам… – пояснил он, словно я могла отказать в такой мелочи своему работодателю. – Езжайте и ни о чем не переживайте, мы прекрасно справимся без вас, – перебил меня уверенный голос Дарьи, кондитера, которая всякий раз бесцеремонно вторгалась в наше общение, возомнив себя директором. Вот и сейчас она как раз вынесла в торговый зал новую партию ароматных пирожков с корицей. Дмитрий Петрович окинул нас довольным взглядом с высоты своего внушительного роста, подхватил пиджак со спинки стула и кейс с документами. – Я мигом, не успеете соскучиться, – подмигнул нам одинокий вдовец с добрыми светло-серыми глазами и проседью на висках, распахнув перед собой дверь. Небольшое, но уютное помещение кафе при пекарне с расставленными по периметру столиками, наполнилось мелодичным перезвоном колокольчиков, в то время, как сам хозяин, прикрываясь кейсом от накрапывающего дождя, скакал между лужами к припаркованному внедорожнику. Как только Дмитрий Петрович скрылся из поля зрения, диктаторша заговорила иначе: – Я сама постою на кассе, а ты вот… Разложи, – раздалось повелительным тоном. – И поаккуратнее! Не забывай, что ты на испытательном сроке! – сочла необходимым предупредить Дарья, хотя за первые две недели работы у самого хозяина, который трудился с нами бок о бок, ко мне не было никаких замечаний. Сопроводив недоверчивым взглядом, она всучила мне в руки еще горячий противень, хотя сама держала его в специальных рукавицах. Но об этом я подумала уже потом, потому что подобной подлости от нее просто не ожидала. Раскаленный металл незамедлительно врезался в кожу, и вариантов оставалось всего два: бросить противень, спасая ладони от ожогов, или добежать до ближайшего столика, спасая выпечку, и все-таки заработать парочку волдырей. Из глаз невольно брызнули слезы. Закусив щеку, чтобы не завыть от боли, я поспешила к столу. – Ай-яй-яй, как же так?! Бедная Сандра, а я и не подумала, что противень еще горячий, – насмехалась женщина, разыгрывая сочувствие. Я проглотила и это. Утерла рукавом слезы и продолжила работать. В целом мне нравилось в пекарне. Зарплата была небольшой, но график гибким, люди в основном хорошими, отзывчивыми, и недалеко от дома, что исключало расходы на транспорт. Я понимала, в нашем положении и это удача. Мои три курса в престижном университете без диплома ничего не значили. Никакого среднего специального образования я не имела. А до моей золотой медали в школе с углубленным изучением иностранных языков в реальном мире никому не было дела. Да и на Дарью, которая меня невзлюбила, я не обижалась. Женщина она была порядочная и работящая. Возможно, причиной всему являлась банальная ревность. Ее плечистый и коренастый муженек, в котором она души не чаяла, работал вместе с нами пекарем. И однажды, когда я заменяла формовщика, он имел неосторожность отвесить мне какой-то дурацкий комплимент про красивые руки. Я засмущалась, а она возьми да появись в этот момент из ниоткуда злющая, как мегера. С тех пор я всячески старалась с пекарем не пересекаться, но зародившаяся ко мне неприязнь у Дарьи только набирала силу. Дождь прекратился и кафе заполнилось посетителями. Пока Дарья обслуживала клиентов на кассе, меня отправили в подсобку за коробкой с упаковкой и напитками. Она оказалась объемнее, чем я предполагала, и на порядок тяжелее. По-хорошему, нужно было позвать на помощь пекаря или тестомеса. Будь на месте Дмитрий Петрович, точно не дал бы мне подобного распоряжения. Но зная, как отреагирует диктаторша, если я загляну к мужчинам в производственный цех с просьбой о помощи, и какие еще неожиданные санкции меня будут ждать, решила справиться сама. Только поднять коробку с обожженными ладонями, на которых в нескольких местах уже налились волдыри, оказалось не так-то просто. Пару минут я скрипела зубами и корячилась, постепенно приближаясь к цели. С заветной дверью меня разделяла лишь пара шагов. Но, услышав до боли знакомый баритон и незабываемый раскатистый смех, выйти из подсобки я так и не решилась. Вместо этого, в обнимку со своей ношей, лихорадочно вжалась в стену. – Не может этого быть! Господи, пусть это будет не он, – взмолилась я, прикрыв веки и уже не ощущая физической боли. Воспоминания прошлых лет в одно мгновение яснее ясного ожили перед глазами. Как сейчас ощутила на себе жадные мужские руки, забирающиеся под юбку и сдирающие трусы, вездесущие губы с языком, от которых некуда скрыться. А еще мерзкий запах сигарет на своей коже и рваное возбужденное дыхание. Меня снова окутал тот липкий страх, а в голове звучали жалкие мольбы восемнадцатилетней девчонки, которые этого сумасшедшего только возбуждали. Если бы не отец, так вовремя появившийся тогда рядом, даже страшно представить, чем бы все это закончилось. Именно он оторвал от меня Лекса, выволок из машины, и отделал до сбитых кулаков. Никто и подумать не мог, что приставленный ко мне обаятельный и улыбчивый парнишка-водитель, который ежедневно отвозил и забирал меня из школы, в один день слетит с катушек и набросится, как изголодавшийся зверь, пытаясь изнасиловать. Что самое интересное, повода для этого я ему никогда не давала. Одевалась и вела себя скромно, общалась только по делу и вежливо, не переходя черту. Да, чисто по-человечески он мне нравился до этого случая, но никаких особых знаков внимания я никогда ему не оказывала. Руки задрожали, выпуская тяжелую коробку, и я поспешила поставить ее на пол. Обессиленно опустилась рядом на ступеньку, обхватила колени и беззвучно заплакала от собственной беспомощности. «Я еще вернусь, Сандра, девочка моя. Я вернусь за тобой…» – звучали его последние слова в моей голове. Вот уже три года я не видела Лекса и не думала, что его голос будет преследовать меня и иметь подобное воздействие. Может, это и не он вовсе? Перепутала? Показалось? Но отчего же тогда так страшно выйти за эту дверь? – Тебя только за смертью посылать! Мне «Париж» упаковывать некуда. Где тебя носит, никчемная пигалица?! – разгневанно кричала Дарья, а мне как никогда хотелось стать невидимкой, ощущая ее приближающиеся шаги. Домой в этот вечер после работы я шла все время озираясь по сторонам. Когда вдвоем вместе с Дашей мы выволокли в зал ту самую коробку, никакого Лекса в кафе и в помине не было. Диктаторша, заметив мои слезы, в этот раз даже проявила акт милосердия и обработала какой-то проверенной мазью ожоги на моих ладонях. Правда, взамен попросила ничего не говорить Дмитрию Петровичу. Хотя, я и так не собиралась. На общей кухне в этот раз было шумно. Еще из коридора раздавался звон рюмок и несколько мужских голосов. «Неужели внучок вернулся, в честь него и праздник? Нет уж, без меня, товарищи…» – мелькнула крамольная мысль. Под шумок я надеялась незаметно прошмыгнуть в нашу с мамой комнату, откуда доносился плачь Ванюшки, но неожиданно все притихли, и Баба Нюра завыла какую-то тоскливую песню, на фоне которой половица на входе скрипнула слишком громко. – Шура, иди к нам, Алешка приехал, я вас познакомлю! – радостно прокричала соседка, которая словно только и ждала моего возвращения с работы. Ей было плевать на просьбы матери звать меня исключительно Сандрой. К сожалению, я на это не могла наплевать с той же легкостью и маман буквально стребовала с меня обещание, что никак иначе представляться на работе и в других приличных местах я не буду. Дабы избежать очередной депрессии, пришлось поклясться на журнале Космополитен. – Он кричит уже который час! Чего я только не делала, а ему все мало! – не успела войти, как мама, вытащив из ушей беруши, пожаловалась на Ванюшку. – Еще и эти уголовные морды приперлись, – раздраженно кивнула в сторону общего коридора. – Зубки у него лезут, – ответила я, подхватив братишку в переполненном подгузнике на руки. – И было бы неплохо уделить ему хоть немного внимания, а не оставлять на полдня одного в кроватке. Свеженький и переодетый братишка, по обыкновению зажал в ладошку прядь моих длинных волос и заулыбался своим пока еще беззубым ртом. – Вот и все, а теперь пора и подкрепиться, – с грустью признала я, бросив взгляд на часы. Чтобы простерилизовать бутылочку и сделать смесь, хочу я того или нет, а показаться на общей кухне и познакомиться с «женишком» все-таки придется. Ванюшка не желал возвращаться в кроватку. «Да и с ним на руках будет проще избежать этого нежелательного общения», – рассуждала я, с неохотой выходя за дверь. На кухне мы с братишкой появились под очередной звон рюмок. Не предвещая ничего хорошего, в воздухе так и витали пары алкоголя, кисловатый запах квашеной капусты и малосольных огурчиков. Трое молодых плечистых мужчин в черных кожаных куртках во главе с захмелевшей бабкой Нюрой окружили небольшой стол, в центре которого красовался торт из нашей пекарни. Заметив мое присутствие, двое из них подняли глаза с каким-то одинаково идиотским выражением. А тот, что сидел спиной, с бритой головой, лишь нехотя оглянулся, явно не ожидая увидеть того, кто был бы достоин его внимания. Но приглядевшись, он резко подскочил в полный рост, с противным звуком прочертив ножками табуретки по полу и заставив меня вздрогнуть. – Сандра?! Это ты? – его удивленный взгляд метался с моего перепуганного лица на зажатого в онемевших руках Ванюшку, и то, как он смотрел на беззащитного ребенка, мне совсем не нравилось. – Не дождалась значит, сука… – постановил разъяренный мужчина, подступая все ближе и ближе. – А строила из себя целку. Только скажи, какая сволочь успела тебя обрюхатить?! Страх подкатил к горлу, сдавив спазмом. От волнения перед глазами поплыли круги. Казалось, еще немного и я потеряю сознание. Тот, кто стоял передо мной, просто не мог быть реальностью. Откуда Лекс спустя три года в самый неподходящий момент взялся здесь, на этой кухне? Не может же он быть только игрой моего воображения? За это время, что мы не виделись, он возмужал, стал шире в плечах и надвигался на меня, как скала, заставляя колени дрожать. – Да брат он ей! Не дури, Алешка. Не видишь, как смутилась. Не трогал ее никто, девственница, – любезно просветила маньяка во всех интимных подробностях баба Нюра и изголодавшийся мужской взгляд, все это время бродивший по моему телу, немного смягчился. – Хороша?! А я что говорила? Во, какая невеста! – Брат, значит, – широкая ладонь потянулась к моему застывшему лицу, нагло оглаживая щеку и зарываясь в волосы. Меня тошнило от его прикосновений, но я лишь закрыла глаза, покрепче прижав к груди брата и заставляя себя дышать. Теперь мне неоткуда было ждать помощи. Наверняка, соседка уже поведала внучку во всех подробностях о смерти папы и нашей безвыходной ситуации. – Сандра, девочка моя, – шептали его губы, становясь все ближе и ближе. – Помнишь, я говорил, что вернусь? Вот ты и дождалась. Глава 9. Цена любви – Что здесь происходит?! – ураганом ворвалась на кухню мама и у гостей, включая Лекса, пооткрывались рты. Заявись на их импровизированную вечеринку сама Английская королева, не уверена, что они отреагировали бы так же. – Анна Дмитриевна… – Лекс вмиг протрезвел и убрал от меня руки. – Она самая, – присмотревшись к нему, с едким прищуром резко ответила мама. Не знаю, что поражало больше, ее идеальный внешний вид и костюмчик от Версаче, который дико контрастировал с интерьером обшарпанной кухни, пропахшей алкогольными парами, или величественность и достоинство, которые она несла с высокоподнятой головой. Как пришелец из другого мира, именно это стойкое ощущение вызвало ее появление. И когда только успела переодеться и навести марафет? Не обращая на подвисших присутствующих никакого внимания, мама решительно пробралась к окну и распахнула его пошире, впуская прохладный осенний воздух с запахами прелой листвы. – Так-то лучше, – похвалила она саму себя, – а то совсем дышать нечем, развели тут не пойми что… Далее она подхватила с плиты вскипевший чайник, из носика которого еще поднимался пар, и банку с детской смесью. – Идем Сандра, тебе тут делать нечего! – по-генеральски скомандовала маман, направляясь с раздобытым провиантом в нашу комнату. В ее голосе и поведении было столько уверенности, которой мне в данной ситуации так не хватало, что едва за нашими спинами закрылась дверь, а в замке проскрипел ключ, я была готова расцеловать свою родительницу. – Спасибо, что сделала это ради меня, – прошептала я, поблагодарив маму за неожиданную защиту, пока та разводила в бутылочке смесь. – Он смотрел на меня, как животное… А его руки… – Не для того мы с отцом в тебя столько вкладывали, чтобы ты досталась какому-то отморозку! – отбросив лишние эмоции, ответила мама. – Ты – Апраксина, знай себе цену! Лекс нас из этого дерьма не вытащит, а кто-то более достойный вполне может, – рационально рассуждала она, только у меня от ее слов тошнота подкатила к горлу. Притихший Ванюшка, прижатый к груди, играя, дергал меня за волосы слюнявыми ручонками. А я прижалась к стене и не могла пошевелиться. Только теперь пришло осознание всего ужаса происходящего, и по щекам полились горячие слезы отчаяния. Выходит, я для нее всего лишь ценный ресурс, который можно выгодно использовать. Живой товар, способный поднять Анну Дмитриевну Апраксину на прежнюю высоту в случае удачной партии. Мама забрала из моих рук братишку и тот, причмокивая, с жадностью вцепился в бутылочку, тут же обхватив ее крохотными ладошками. Ноги подкашивались, и я обессиленно сползла по стене на пол, обхватив голову руками. За хлипкой дверью, разделявшей нас с общим коридором, снова послышались веселые голоса и мужской смех, вызывающий у меня устойчивые мурашки. Теперь эта компания точно не собиралась расходиться. Моему личному маньяку есть, что отпраздновать, он снова меня нашел. – Лекс не оставит меня в покое, – озвучила я вслух, уже представляя, как будут развиваться дальнейшие события. – Он знает, где я живу и где работаю. Он одержим мной и абсолютно точно дал понять, что не отступится. Какое-то время мама молчала, словно меня и не слышала вовсе. Ванюшка тоже притих и уже мирно посапывал на ее руках, сытый и довольный. – Соберись, Сандра, мы что-нибудь придумаем, – наконец, прошептала мама, оглянувшись в мою сторону. – А пока буду встречать тебя с работы. Пугающие голоса на кухне наконец стихли, гости бабы Нюры разошлись. Устав бояться неизбежного, я уже засыпала, свернувшись в позе эмбриона на краю кровати. Но когда сквозь подступающий сон услышала, что на смартфон пришло новое сообщение, просто не смогла удержаться от любопытства. К тому же, писать мне мог лишь один человек. «Привет, Саша! Я в Берлине», – гласила надпись под фото, где на фоне темного неба со вспышками грозовых молний, сияя огнями, прорисовывался современный мегаполис. 00:23. А совсем скоро возвращаюсь домой. Давай встретимся, когда буду в Москве? Ужасно хочу тебя увидеть. Сможешь приехать? От его слов сердце радостно ускорило ход, на лице расцвела глупая улыбка и снова побежали слезы, только совсем другие. Все чаще я ловила себя на том, что мне и неважно, как мой Спайдер выглядит в реальной жизни. Тело – это всего лишь выданная нам при рождении оболочка, а душа, мысли и поступки – и есть сам человек. За время общения мы неплохо успели узнать друг друга, став гораздо ближе, чем я могла себе представить. И я готова была принять этого удивительного мужчину таким, какой он есть, потому что где-то в глубине души уже привязалась и полюбила его. 00:24. Конечно, смогу. Привет, – не раздумывая, ответила я и, все еще улыбаясь, уткнулась лицом в подушку. Смартфон снова пропищал и на радостях, забыв о спящей рядом маме, я вышла в сеть, озарив ее лицо ярким светом экрана. – С кем это ты переписываешься посреди ночи? – заинтересовалась мама, приоткрыв один глаз и с подозрением окинув взглядом мое, наверняка, сияющее лицо. – Со своим сказочным принцем, – отшутилась я, в надежде, что такой ответ удовлетворит родительницу и она, как обычно, потеряет ко мне всякий интерес. Но не тут-то было. – И чем же он занимается, этот твой принц? – повернувшись в мою сторону, и мирно подложив ладони под подушку, маменька, раздираемая любопытством, открыла уже и второй глаз. – Программист в какой-то крупной компании, – ответила честно, продолжая любоваться фотографией Берлина. «Вот бы мне сейчас телепорт. Хоть на пару часиков. За таким, как он, я отправилась бы в любой конец света!» – Бросай эти глупости, Сандра! – разочарованно отрезала мама. – Нам надо думать о будущем, а не размениваться на мелочи. – А как же любовь? – имела неосторожность спросить я, задетая в самое сердце ее словами. – А у тебя к этому неудачнику уже есть какие-то чувства? Вы встречаетесь?! – взбунтовалась мама. – Он не неудачник! Пожалуйста, не надо так говорить. И нет, мы не встречаемся, – отвернувшись к ней спиной я прижала смартфон к груди, сожалея о своей откровенности.