Филолог 2. Возрождение клана бесплатное чтение

Глава 1

Тяжелое испытание – спустя время возвращаться в места, где ты был счастлив. Я стоял перед трактиром Танриель и с горечью вспоминал мгновения, проведенные с ней. Нашу первую встречу, когда эльфийка легко стащила меня с лошади. Танец на вечере, где выступала Таня. Объятия на сеновале и совместный поход за магическими кристаллами.

В Танриель странным образом сочеталась женская беспомощность с силой и предприимчивостью. Я вдруг вспомнил, какой беззащитной она казалась в одной сорочке, растрепанная и с разбитой губой, когда умоляла меня восстановить ее клан, стертый с лица земли.

Трактир был мертв – заколоченные окна на первом этаже, сгоревшее правое крыло в японском стиле, разболтанные ворота. Даже верная служанка-банщица куда-то исчезла. А Танриель? Жива ли она? Неужели я так и не смог защитить свою любимую эльфийку?

Что-то громыхнуло вдали. И я потер лоб ладонью: как же плохо от выплесков синкретизма. Бесконечное магическое похмелье и полное бессилие – вот что я чувствовал.

Я поежился и подумал, что надо убираться отсюда. Кажется, трактир пуст. Вероятно, эльфийка спряталась в другом месте или же ее убили асты. Но куда идти? Возвращаться в Школу магии? А может, навестить пекарей или мастера Бо в Нижнем городе? Если, конечно, они еще живы.

Меня затошнило от ужаса. Я упорно гнал от себя мысли, что может случиться с Ульрикой в нашем мире. Будет ли там работать магия синкретизма? Да и перед Таней виноват, даже толком ее не выслушал. Какой же я неудачник!

Вдруг я услышал чьи-то шаги в трактире. Странно, может, это раненый, который спрятался от огня мятежа в укромном месте?

Я приоткрыл дверь и вгляделся в темноту. Там стояла невысокая фигура с топором в руке и когтями. Это мутант или местный Фредди Крюгер! Я позорно завизжал и, позабыв меч на крыльце, бросился к лошади. Страшно было даже оглянуться.

– Аль! – позвало меня чудовище нежным голосом. – Почему ты убегаешь? Я стала некрасивой с разбитой губой и в неподобающей одежде?

Я притормозил. На крыльце стояла прекрасная Танриель в высоких сапогах и мужских штанах. В одной руке эльфийка держала топор, а в другой гвозди, которые в темноте напоминали когти. Она ничуть не походила на ту плачущую и нежную девушку, умолявшую меня заделать ей ребенка.

Танриель выбросила топор в траву и бросилась мне на шею.

– Ты вернулся, чтобы меня защитить и как раз вовремя! Я заколачивала окна от мародеров. Слишком много желающих поживиться в моем трактире, весьма удаленном от города.

– А я думал, ты уехала в безопасное место, куда-нибудь к родственникам в деревню.

– Не смогла бросить трактир и нажитое упорным трудом. Вот и осталась одна, распустив слуг по домам. А еще я верила, что ты поговоришь с Крисом и вернешься. Долго же пришлось ждать! – Эльфийка игриво укусила меня за ухо. – Ты обещал помочь возродить мой клан.

Я расстегнул пуговицы на рубашке и сжал ее грудь.

– Пойдем, готов хоть прямо сейчас заняться этим. Ну, возрождением.

Танриель тут же вывернулась из моих объятий. Вздохнула:

– Тебе сейчас самому требуется помощь. Ты – пустой, Аль. И даже не смог меня почувствовать. Значит, дело плохо.

– Как думаешь, сколько времени уйдет на восстановление?

– Сложный вопрос, – покачала головой эльфийка. – Если вернешься в место силы – Школу, то недели две. Самостоятельная работа займет не меньше месяца.

– Ничего. Я все равно смогу тебя защитить от астов – мой меч всегда при мне.

– То-то ты его забыл, когда ломанулся от меня в кусты, – усмехнулась девушка. – Ладно, не переживай. Минуты слабости могут случиться с каждым. Да и струсить иногда не грех.

– Ты вырядилась, как персонаж фильмов ужасов из нашего мира. Вот и напугала в потемках, – я попытался оправдаться. – Да и нервы ни к черту. Я по глупости отправил Таню и Ульрику в свой мир, а назад портал не могу открыть.

– Не переживай. Они справятся, – эльфийка погладила меня по щеке кончиками пальцев. – Могу тебя уверить, что твои друзья сейчас в меньшей опасности, чем мы. Эх… Странная мы пара: я – ключ, а ты – дверь.

– Может, наоборот? – я обнял девушку за талию, затем рука скользнул ниже.

– Идем ужинать, а то ты меч в руках держать не способен, не то, что свой ключ, – усмехнулась Танриель.

И я сразу почувствовал зверский голод, будто не ел несколько дней.

– Это магия восстанавливается через тело, – объяснила Танриель, когда мы устроились на втором этаже.

Меня знобило, несмотря на летний вечер, и эльфийка даже разожгла камин.

Я протянул руки к огню, пытаясь забрать хоть немного силы. Затем вспомнил холодное и мокрое подземное водохранилище – сосуд для древней магии и странных существ, всяких-разных. Меня бросило в жар и одновременно зазнобило. К горлу подкатила тошнота. Совмещаю несовместимое. Слагаю неделимое. Силой Слова. Силой Синкретизма.

Хотя бы простейшее колдовство, прошу! Я попытался материализовать букву I, ставшую за эти месяцы почти продолжением моей правой руки.

Ничего не произошло. Я едва не заплакал от ощущения своей бесполезности.

– Не мучайся. Ты и вправду пустой, – подошедшая сзади Танриель похлопала меня по плечу. – Вижу, ты привык к магии и тебя просто выворачивает от ее отсутствия. Теперь, мой дорогой мальчик, придется надеяться на твой меч и природную ловкость.

– Ты сама-то не в лучшей форме, – огрызнулся я.

– Никогда не претендовала на звание боевого мага, – пожала плечами эльфийка. – Я – слабая женщина, хозяйка трактира, скромная рукодельница. Но когда на мой клан, защищавший короля, вероломно напали, пришлось и мне взять в руки оружие. Уж поверь, враги отведали эльфийского вышивания. И оно пришлось им не по зубам.

Я сжал руку Танриель:

– Сожалею, что твой клан погиб. Но и враг повержен. Так чего же ты боишься? Почему заколачиваешь окна? Мародеров? Вот уж не верю, что ты не сможешь с ними справиться. Думаю, ты ждешь нападения астов?

Эльфийка покачала головой:

– Я боюсь не мародеров, и не астов. В эту ночь стоит остерегаться нападения падальщиков. Так, надо поесть, а то ты сейчас в обморок упадешь, мальчик.

Я усмехнулся. Давно уже не обижался, когда Танриель называла меня мальчиком или щенком, но, честно, плачущая и несчастная она мне нравилась гораздо больше. Сейчас сгоревший трактир защищала деловая и жесткая эльфийка. Хозяйка. Женщина клана. И в чем-то это было хорошо. Я ведь не всегда был рядом, мотаясь по поручениям Школы магии и спасая других девушек.

И все же я верил, что когда-нибудь Танриель оттает. Станет прежней веселой девчонкой, с которой мы вместе покоряли водную стихию. И тогда настанет мое время. Время сближения, ключа и двери.

Танриель принесла мне мясо непонятной скотины, кусок ржаного хлеба и разбавленное вино. Настолько разбавленное, что градус почти не ощущался.

Я нехотя жевал, хотя был голоден.

– Сколько лет было убиенному животному? Может, оно бы вот-вот скончалось по естественным причинам?

– Ешь, ешь, – улыбнулась эльфийка. – Скотинка в самом соку, мясо поможет тебе восстановить силы. А еще оно укрепляет мужское начало. Как раз то, что тебе нужно, верно, мальчик?

Я предпочел за лучшее молчать и работать челюстями.

– Я и правда не слишком хорошо готовлю. Зато умею вышивать, – девушка жестом показала на картины, украшавшие стену. – Это мой способ высвобождения силы, как у тебя буквы, а у твоей подружки Танны – общение с животными. У каждого свой синкретизм, дружок.

– Странно, что кулинария – это не твое, моя любимая хозяйка трактира.

– Ты когда-нибудь ел говяжий язык в брусничном соусе? – спросила Танриель. – А воздушный сливовый пирог, для которого надо взбивать яйца двенадцать часов подряд? Я знаю наизусть тысячу рецептов, контролирую работу поваров, но работать руками буду лишь в крайнем случае. Так же и с боевой магией. Я, хоть и разбираюсь в ней, но когда приходится воевать самой – или результат не очень, или я почти пустая. Вот как сейчас. Так что не жди от меня свершений, хоть и встану рядом с тобой в бою.

– Я по-прежнему тебя не понимаю, – вина почти не осталось, и я вздохнул с грустью. – Если ты не воин, и не крутой маг, а всего лишь женщина клана, чего бояться? Уж прости за грубость, кому нужна хозяйка таверны, пусть и такая очаровательная?

Танриель не ответила. Она присела ближе к огню, грея руки и думая о чем-то своем.

И тогда я сдался.

– Надоели мне ваши тайны. Твои, Ульрики, Тани, Криса. Давай спрячемся в глубине дома и переждем? Рано или поздно все закончится.

Так хотелось скоротать вечерок с красавицей-эльфийкой. Посидеть у камина, распить еще бутылочку местного вина, поговорить о разном. Так хотелось забыться…

– Если ты поел, идем в кладовую, – скомандовала Танриель. – Подберем тебе кольчугу. Не хочу, чтоб тебя зарубил первый же падальщик.

Я со вздохом поплелся за эльфийкой. Мои мечты о романтическом вечере у камина были безжалостно разрушены.

– И что, мне до утра сидеть в доспехах? Ты издеваешься?

– Если доживем, то снимешь, конечно, – серьезно ответила Танриель. – Как только сделаем дела, я раскину карты. Эльфийки считаются лучшими гадалками в Грандфанте.

– А еще лучшими любовницами…

– И это тоже.

Кладовка оказалась двадцатиметровым помещением, набитым сундуками, ларями с зерном, сумками и корзинками.

Танриель осмотрела комнату с интересом, как будто и сама давно здесь не была.

– Подозреваю, что у меня доспехов хватит на целую роту, но вот где они валяются – убей, не вспомню. Садись-ка на тот ларь с мукой и не путайся под ногами.

Я послушался. И пока эльфийка металась от одного сундука к другому, вспоминал уроки мастера Бо. Если Танриель боится не зря, они мне скоро пригодятся.

Однажды мы с ним поспорили о способах ношения меча в бою. Я, насмотревшись аниме, считал оптимальным подвес за спиной.

– Ты, наверное, фанат «Ведьмака»? – смеялся Бо. – Возомнил себя Геральтом из Ривии, который мочит мутантов направо и налево? Нет, пока я тебя обучаю, то требую ношения на правом бедре в вертикальном положении. Это удобно – острие клинка не торчит позади тебя, рукоять не выпирает спереди. Единственный минус – выхватывать неудобно. А проигрыш в одну-две секунды может быть роковым в бою. Если опасаешься нападения, подвешивай меч, как японские воины – горизонтально, на коротких ремешках.

Я тогда поблагодарил за урок и осмелился сказать:

– Недавно вышел новый сериал о ведьмаке. Вы давно не были на Земле, сенсей?

– Я смотрел только польскую версию, – покачал головой мастер. – А моя личная жизнь тебя не касается.

– Я ведь могу помочь вернуться.

– Знаю. Но мне другое от тебя нужно. Совсем другое.

Я поежился, отгоняя непрошеное воспоминание. В кладовой ветер гуляет по щелям.

– Нашла! – эльфийка захлопала в ладоши, а затем чихнула от пыли.

Достала из сундука плетеную кольчугу и протянула мне.

– Надевай. И походи по комнате, чтобы привыкнуть.

Я поднял руки и развел их. Мышцы заныли, радуясь нагрузке. Вроде бы кольчуга впору.

– Подарю ее тебе, если останемся живы, – пообещала Танриель. – А теперь надевай шлем.

– Мне и в нем сидеть целый вечер?

– Вряд ли у тебя получится сидеть, – усмехнулась эльфийка. – У нас гости. И сейчас они едва не вырвали калитку из петель.

Затем девушка вдруг привстала на цыпочки и поцеловала меня прямо в шлем. Нелепо. И страшно.

– Помнишь, ты обещал защищать меня?

Я, не отвечая, подошел к окну.

Их было четверо. Четверо всадников с факелами, по меньшей мере, двое из которых являлись синкретистами. Даже моих урезанных способностей хватало, чтобы это почувствовать.

Тут и без гадания виден хреновый расклад.

– Что они от тебя хотят?

– Это долго объяснять, – эльфийка умоляюще сложила руки. От ее самоуверенности и деловитости не осталось и следа. – Ты обещал мне защиту.

– Я помню. Но ты же видишь сама мое состояние. Пустота. Бездна.

Эльфийка лихорадочно огляделась.

– Здесь где-то должны быть артефакты. И шансы есть. Хотя бы задержи их!

– Может, пора открыть карты? На что ты надеешься и что скрываешь от меня?

Девушка кинулась к ближайшему сундуку. Затем со стоном упала на колени.

– Я уже лет двадцать не заходила в кладовую. Нет смысла искать артефакты, возможно, они уже «протухли».

Я поймал Танриель за руку и притянул к себе. Вместе мы подошли к окну.

Один из «падальщиков» воткнул факел в землю, сложил ладони рупором и крикнул:

– Танриель, эльфийская ты шлюха, выходи! Или мы спалим твой трактир и выкурим тебя, как крысу.

Девушка зашаталась. Казалось, она вот-вот упадет в обморок.

– Умоляю, будь на моей стороне. Проси все, что захочешь! Я дам тебе шансы на победу, попробую задержать троих.

Я хотел сказать Танриель что-то воодушевляющее. Возможно, признаться в любви. Возможно, поклясться выстоять и восстановить клан. Но слов не было. Лишь страх смерти. На что я способен без магии Синкретизма?

Танриель сжала мне руку и, как теленка на заклание, вывела во двор.

– Вот мы и встретились, – сказал тот, кто втыкал факел в землю. – Следуй за нами, Танриель.

На меня пришедшие не обратили ни малейшего внимания.

– Да пошел ты! Трусливые ничтожества! Падальщики! – крикнула девушка.

Я вышел к свету, вглядываясь в незваных гостей. Знакомые цвета! Да это же клан сонорных, слабейших и ничтожных. Вспомнились черные эльфы, изгои синкретического мира. Их боялись, ими восхищались.

А вот сонорных сильные кланы искренне презирали. С ними даже биться считалось постыдным. Теперь же падальщики прибежали на готовенькое, добить почти уничтоженный клан.

Я крепче сжал меч. Не бывать этому!

– Танриель останется со мной. Уходите, или же я сообщу страже о том, что ваш доблестный клан напал ночью на беззащитную женщину!

– Мальчик, не будь дураком. Вы проиграли. Признай это и отступись, – почти мягко сказал один из пришедших.

Танриель взглянула на меня и улыбнулась. Я прочел по губам: «Пора!»

Эльфийка бросила в сонорных горсть черного песка из правого кармана, затем – горсть золотого из левого. Затем подпрыгнула, покрутилась вокруг своей оси, как балерина. Да она не только хорошо рукодельничает, но и танцевать умеет.

И колдовать.

Сначала это было неприметное золотисто-черное колечко, которое Танриель подбросила в воздух. Поймала, затем растянула. И вот уже у нее в руках два магических обруча. Ловушка для сонорных.

Сразу трое очутились в сетях эльфийского рукоделия. Синкретисты безуспешно пытались пробить обручи своей магией. Видимо, и правда, сонорные были слабы в волшебстве.

Я рассмеялся в лицо их предводителю. Не для того, чтобы поиздеваться над ним, скорее от сдерживаемого страха.

Тот же остался невозмутимым:

– И это все? Это магия знаменитых эльфов-аффрикатов? Бедняжка Танриель, потрепали тебя злые глухие, золотисто-серые. Впрочем, ты сама знаешь, что мне от тебя нужно.

Я не стал тратить времени на ответ. Лучше выразить свое несогласие действиями.

Секунда, чтобы достать меч из ножен. И еще две, чтобы подлететь к противнику, нанести рубящий удар от локтя. Мастер Бо всегда говорил, что в фехтовании важнее скорость, чем сила.

Удивительно, но мой немолодой противник мгновенно отразил удар. И ответил целой серией колющих, которые я едва успевал отбивать. Да, сонорные слабы в магии, но фехтовальщики неплохие.

Ничего, на моей стороне молодость и выносливость. Я измочалю падальщика так, что он сам запросит пощады и уберется, поджав хвост.

Мы и сами с усами. А пока я прощупаю почву быстрыми колющими ударами в разные части тела. Попал на стык доспехов. Вот и первая кровь!

Впрочем, падальщик даже не обратил на царапину внимания. Теперь мы поменялись ролями. Он атаковал, а я защищался. Вернее, пытался.

Мы кружили на месте, снова и снова нанося удары. Я начал задыхаться. Да где же у него слабое место? Падальщик гораздо сильнее и опытнее меня.

И все же в какой-то момент мне удалось переломить ход поединка, и я нанес несколько удачных ударов. Противник заскрежетал зубами, пытаясь сдержать стон.

А потом удача отвернулась от меня, игриво показав пятую точку. В тот момент я почувствовал себя игрушкой для богов Синкретизма – глупо и позорно упал, запнувшись о корягу.

Падальщик тут же сел на меня сверху, прижав меч к горлу.

Сотни алфавитов, как испуганные птицы, долбили мою бедную голову. Я ожидал, что в минуту смертельной опасности сила вернется, но не тут-то было.

Синкретизму было глубоко плевать на то, что меня сейчас прирежут, как барана. Я с тоской вспомнил о сумке с артефактами, которая осталась в каминном зале. Непростительная глупость и беспечность.

– Ты проиграл и сейчас умрешь, – голос моего врага звучал бесстрастно. Он чуть ослабил хватку, давая мне вздохнуть. – Можешь сказать пару слов о том, почему ненавидишь мой клан.

– Потому что вы – жадные падальщики, которые хотят использовать Танриель в своих целях.

А потом я запустил руку в карман, нащупывая кристаллы. Падальщик и умрет, как падаль.

Едва я выпустил камни из ослабевших рук, они сами впились в глаза моему противнику. Тот даже не закричал, завыл от боли. Завалился на бок, пытаясь вернуть на место вытекающие глаза… Несколько раз дернулся в судорогах и затих.

Танриель подошла к нему и дотронулась кончиками пальцев до сердца.

– Мертв… Как ты понял, что камни не только помогают видеть то, чего нет, но и наказывают за грех жадности?

Я пожал плечами:

– Пазл сложился сам собой. И тебе спасибо: так упорно повторяла, что не надо жадничать, когда добываешь кристаллы. А он явился к тебе ожесточенный и готовый сожрать весь мир. Хотя сначала, признаюсь, я подозревал, что ими движет похоть.

Эльфийка подала мне руку, помогая встать. Затем сама напоила меня водой из фляжки и осмотрела мои царапины.

А потом случилось то, чего я боялся. Колдовство рассеялось. И враги освободились из эльфийского рукоделия.

Обнажив мечи, они молча подошли к нам. И от этого безмолвия мне стало еще страшнее.

Я готов на любые оскорбления и проклятия, только бы не было этой удушающей тишины.

В темноте раздался голос того, кого я искренне ненавидел.

– Вот негодяи! Вы посмели обидеть мою двоюродную тетушку и моего дорогого друга. Сейчас узнаете на своей шкуре, что такое истинный синкретизм!

Вот ведь не к ночи будь помянут… Явился!

Из кустов вышел наследный принц из клана черных эльфов, мятежник Раам!

Глава 2

Синкретисты из клана сонорных, казалось, и не заметили появления наследного принца черных эльфов. С минуту они молча смотрели на меня, видимо, не в силах поверить, что какой-то мальчишка без всякой магии завалил их предводителя.

А потом они убрали мечи в ножны. Неужели испугались меня и сейчас отступят?

Маги и вправду отошли от нас на пару метров, но лишь затем, чтобы встать спинами друг к другу и взяться за руки. Образовав треугольник, они закрыли глаза и… синхронно замычали.

– М-м-м-му-у!

– Н-н-н-н-у!

Я не смог удержаться от смеха:

– Наши доблестные воины со страху превратились в коровушек. Слышите мычание? Может, их пора подоить?

Эльфийка закатила глаза и показала мне кулак.

Раам же снизошел до объяснений:

– Нашей деревенщине везде коровы мерещатся. Они творят главное клановое заклинание сонорных. Эксклюзив, который на время даст им силу, сравнимую с мощью Крисана или Изольды.

– Так надо им помешать мычать.

– Помешать мычать? – усмехнулся Раам. – Вперед, мой юный друг. А мы пока с тетушкой подготовим к бою эльфийский меч. Давай, поднатужься, родимая! Выдай еще одно эльфийское рукоделие.

Даже в темноте я разглядел блестящие глаза эльфийки. Если Раам не придержит язык, клан сонорных покажется ему розовыми слониками.

Принц, видимо, уже сообразил, что Танриель – не добрая кураторша Альмира, измазавшая его медом. Он покаянно сложил ладони вместе и наклонил голову:

– Простите, госпожа за мои неуместные шутки! Предлагаю нам поработать вместе и создать оружие, которое поможет одолеть врагов.

– Да вы оба отличаетесь чувством юмором, – проворчала Танриель. – Особенно когда надо действовать, а не молоть языком. И, кстати, дорогой племянник, с какой стати ты нам помогаешь?

– Расскажу позже, в обмен на откровенность с твоей стороны.

– Демонстрировать не буду, если только Алю, – усмехнулась эльфийка.

– Мне и не надо. Дружка своего используй в качестве подопытного кролика.

Так, про подопытных кроликов и эльфийские тайны подумаю завтра. Сейчас надо остановить придурковатых колдунов любой ценой. Магией, артефактом, мечом – уже не важно.

Синкретисты держали круг и мычали. Со стороны это и вправду выглядело комично.

Значит, я должен порвать круг, как в детской игре «кандалы-скованы».

Разбегаюсь, крепче сжимая меч. Мастер Бо часто говорил, что для удачного удара важна инерция. Волей-неволей им придется защищаться, и неважно один вступит в бой или все трое. Круг будет разорван, магия развеется по ветру.

Я не добежал. Неведомая сила подхватила меня, как котенка, и бросила о землю. Что-то защищало сонорных, создавало вокруг их круга барьер.

Я оглянулся на эльфов:

– Почему не предупредили? Вероломные вы негодники!

– Ты бы не поверил, – вздохнула Танриель. – Зато ощутил на своей шкуре магию сонорных. Это очень полезное знание для юного синкретиста. Можешь отдохнуть, милый. Раам, ты готов?

Эльфийский принц был всегда готов. Он сбросил плащ, под которым оказались доспехи уж куда лучше рухляди из кладовки. В руках Раам держал огромный светящийся двуручник.

К тому моменту сонорные тоже завершили свое заклинание. Обнажив мечи, они бросились на принца. Я поспешил на выручку к вампиренышу: ну куда ему против троих-то, но был остановлен Танриель.

– Они порубят тебя в капусту, Аль. Не вертись под ногами.

И действительно, маги и эльф ускорились до невероятности. Я таращил глаза, не успевая считывать ни одного приема.

Танриель же вытряхивала из себя последние крохи магии, подлечивая Раама. Один я тупо стоял и смотрел на поединок, не в силах помочь Рааму, своему врагу и своему союзнику.

А потом он стал уставать. Пропустил несколько ударов и чуть не растянулся на той же коряге, что и я. Если стану главой клана, прикажу ее выкорчевать!

Сонорные же будто взбесились. Казалось, что слабость Раама только воодушевила их.

Я опять дернулся ему на помощь, но был остановлен жесткой рукой эльфийки и едва не завыл от осознания собственной слабости.

– Успокойся. Ты сделал все, что мог и даже больше. Результаты тебя порадуют, – улыбнулась Танриель. – А теперь беги в каминный зал. Ты говорил, что кураторша снабдила тебя в дорогу ценными артефактами. Самое время узнать, насколько они ценные.

Мне хватило минуты, чтобы домчаться на второй этаж, схватить сумку и вернуться.

Первой в руки попалась фигурка. В свете факелов я даже толком ее не разглядел. Несколько раз сжал в ладони, но ничего не случилось.

– Бедный мальчик, ты настолько слаб, что даже не можешь активировать артефакт, – вздохнула Танриель, забирая у меня статуэтку.

Я вгляделся в ее озабоченное лицо, и понял, что битва доконала мою любимую эльфийку: глаза ввалились, скулы стали резче, руки тряслись.

– Я тоже не могу… Я пустая, – и вдруг девушка заплакала. – Мы проиграли.

Кто-то мне говорил, что боль – это тоже сила.

Слезинка упала на фигурку, и та начала расти, дергаясь в ладони Танриель.

Эльфийка брезгливо бросила ее на землю.

И только когда существо выросло до размеров собаки, я понял, кто это.

– Да твою ж мать! Горгулья! Убей сонорных!

Горгулья расправила крылья, несколько раз похлопала ими и обернулась. Тварь взглянула мне в глаза, будто понимая слова. А потом она бросилась в бой, избивая сонорных крыльями и клювом. Впрочем, несколько раз досталось и Рааму.

Синкретисты совсем ошалели и отмахивались мечами от летающей твари, как от надоедливой мухи.

Жаль, что запала горгульи хватило ненадолго. Она не рассыпалась в прах, как я ожидал, а унеслась куда-то в леса. Наверное, проголодалась.

Сонорные выглядели так, будто их разбудили и среди ночи дали в руки мечи. Я воспользовался этим, чтобы вступить в бой. Раам благодарно взглянул на меня – даже мой слабый меч сейчас мог решить исход боя.

В пылу схватки я их даже не заметил. Только когда бич всадницы рассек землю рядом, я пришел в себя.

– Сейчас же расступитесь! Именем короля прекратите бой.

Я чихнул от острого запаха рыбы и сразу понял, что передо мной наяды – группа из двенадцати всадниц, вооруженные двумя мечами каждая.

– Мы требуем, чтобы вы остановились, – повторила дама с бичом. – Я – Индира из клана свистящих, ветвь серебряных наяд, глава дворцовой стражи и главный дознаватель. Сообщаю, что мятеж подавлен. И стычки между кланами приравниваются к государственной измене.

Один из синкретистов проигнорировал ее слова. Зачерпывая воздух ладонями, он зашептал себе под нос, за что мгновенно получил удар бичом по хребту. Так, что рухнул, как подкошенный.

– Вторая попытка воспользоваться силами синкретизма будет караться тюрьмой, – сообщила Индира.

Как-то неожиданно взошло солнце, и я смог разглядеть воинственную даму. Короткая стрижка синих волос, чуть ассиметричное лицо сердечком, очень стройная и, вероятно, мускулистая – под плащом и не поймешь. Красивая наяда, ее портит лишь рыбный запах, поджатые губы и злобное выражение лица.

Истинная госпожа.

Я положил меч на землю. Раам последовал моему примеру и отвесил наядам поклон.

– Ваше синкретство… Как будет угодно.

– Все закончилось? Это точно? – с надеждой спросила эльфийка.

Индира впервые позволила себе улыбнуться:

– Не чувствуете? Как же вы пострадали, уважаемая Танриель. Приношу искренние соболезнования по поводу гибели вашего клана.

Я прислушался. В воздухе не было ничего, кроме звуков пробуждающейся природы. Обычное утро без чудовищных выплесков синкретизма.

– Мне нужна защита короля, – потребовала эльфийка. – После того, что натворили маги, в лесах полно мутантов и мародеров. А я – слабая и одинокая женщина.

Вот ведь пройдоха! Еще и претензии предъявляет.

– Вы получите охрану и денежную компенсацию, – заверила ее Индира. – Так, сонорные могут быть свободны. А вы, молодые маги, назовите имена и кланы.

Вампиреныш вытянулся и расправил плечи. Казалось, что он вот-вот отдаст честь. Наверное, нашему наследному принцу нравятся властные женщины.

– К вашим услугам Раам из клана черных эльфов. Я являюсь наследным принцем.

– Меня зовут Аль и я, наверное, из этих… светлых эльфов-аффрикатов буду.

– Деревенщина! – хмыкнул вампиреныш.

– На тебе нет клановых цветов, – покачала головой Индира.

– Это дело времени, – вступила Танриель.

– Аль, а я ведь слышала про тебя. Ты добыл ценный артефакт, меч Медуз, который попал в руки мятежников. Ладно, мы уходим. Аль, будь готов к новой встрече и… неприятным разговорам.

Наяда вытянула руку, будто бы прощаясь. Бич змейкой скользнул к ней в рукав.

– Я не знал, что меч Медуз послужит началом мятежа. И доверял ректору…

Индира покачала головой.

– Наше счастье, что ты добыл лишь часть артефакта. И что активатор не попал в руки мятежников. Неслыханное везение! Но и в ослабленном виде меч очень опасен. До скорых встреч, Александр!

Я еще долго стоял, прислушиваясь к удаляющемуся стуку копыт. Не было сил удивляться, что Индира знает не только про меч, но и мое настоящее имя.

– Как легко дышится без магии, – вдруг сказала Танриель. – Даже жить захотелось.

У меня едва хватило сил, чтобы снять доспехи, потную одежду и рухнуть в кровать рядом с любимой женщиной и заклятым врагом.

***

Проснулись мы ближе к закату. Я был так голоден, что, не жуя, проглотил вчерашнее мясо неизвестного животного.

Эльфы же не ели ничего, лишь быстрыми глотками пили вино. Пришлось отобрать у них бутылку, а то эти бездонные бочки все выжрут и мне ничего не оставят.

Бедного филолога каждый может обидеть!

– Я сейчас принесу еще из погреба, – пообещала Танриель. – Не зря же я доблестно защищала свои запасы от мародеров. Да и тебе, Аль, будет легче понять.

Она вернулась через несколько минут с двумя бутылками, засохшими конфетами, караваем чуть заплесневелого хлеба и, неожиданно, квашеной капустой.

– Ешь и задавай вопросы, – сказал Раам, разливая вино.

– С какой радости ты взялся помогать своей «двоюродной тетушке», рискуя жизнью? У черных эльфов нет друзей и союзников. Твои слова?

– Не было у нас друзей, у вечных изгоев, ютящихся в деревушках в Черном лесу, – эльф залпом выпил свое вино. – Но когда само наше существование поставлено под угрозу, приходится искать помощи. Знаешь, лучше быть изгоем в лесу, но живым изгоем. При нынешнем короле мы жили, хоть и бедно, но спокойно. А вот мятежники быстро выкурят наш клан из леса… Им нужны знания. Им нужна сила.

– А кому помешала безобидная хозяйка трактира?

– До роли Танриель мы еще дойдем. Помнишь ту ночь, когда мы вместе бродили по Школе в поисках артефакта? Это была вторая, наименьшая часть, меча Медуз. Наш гарант, что мятежники не смогут обрести полную силу артефакта. К счастью, эти тупицы, как и сказала Индира, не догадались использовать Танриель в качестве активатора. Хотя не стоит их недооценивать. Вероятно, мятежники хотели сначала добыть вторую часть меча, а потом уже провести обряд.

– Ты понял, в чем смысл активатора? – спросила Танриель. – Обычно это представитель древнего клана, обладающий сродством с определенными видами артефактов. Активатор усиливает их действие многократно. Это первое. А еще активатор способен менять характер артефакта. В основном в сторону обогащения, чем и хотели воспользоваться сонорные. Например, боевую горгулью при наличии активатора можно превратить в поисковика кладов.

– Наши кланы давно уже тайно сотрудничают друг с другом, – добавил Раам. – Эльф эльфу всегда друг, товарищ и брат. Мятеж был предсказан задолго до его начала. Жаль, что мы не смогли предположить, какие потери понесет клан эльфов-аффрикатов.

– И что теперь, когда меч Медуз канул в небытие?

– Думаю, он еще явит свой лик, – усмехнулся эльф. – И ждать этого недолго.

– Я благодарю тебя за помощь, Аль, – эльфийка нежно сжала мою руку. – Ты можешь возвращаться в Школу магии, восстанавливать силы и ловить свой сбежавший гарем. За меня не беспокойся – справлюсь. Отстрою трактир лучше прежнего. И… проси, что пожелаешь.

Я желал тело и душу эльфийки… Но не могу же сказать это при вампиреныше и стать навечно объектом его подколок.

– Погадай мне на будущее. Эльфийки же превосходные предсказательницы.

– И любовницы, – усмехнулась Танриель. – Хорошее желание. Тем более, я могу показать тебе, как работает активатор. Нам нужны цветы, стол, уголек и колода карт. Раам, ты представляешь себе обряд? Можешь помочь?

– Попытаюсь, – промямлил эльф. – А может, вы и без меня справитесь?

Чего это он растерялся? Да еще и покраснел. Не похоже на нашего доблестного принца.

Но и эльфийка уже принесла все необходимое.

– С тобой будет проще. Аль, ты хоть представляешь, как проходит обычное гадание?

– Примерно. «Вас ждет дальняя дорога, опасайтесь блондина в черном ботинке, а бубновая дама вам благоволит».

– Да, да, именно так. Общие слова и никакой конкретики. Активатор же дает больше определенности. А еще его можно использовать при минимуме магических сил, так что за меня не волнуйся. Раам, ты готов?

Эльф дул на уголек и выглядел на редкость несчастным.

Не дожидаясь ответа, Танриель полностью разделась и, раздвинув ноги в позе лотоса, улеглась на стол.

Раам, казалось, вот-вот упадет в обморок. Я подтолкнул его кулаком в спину.

– Нечего ронять слюни на мою эльфийку, работай!

Тот дрожащими руками начертил на животе девушки треугольник.

– Древняя кровь! Благословенны уста твои! Правду, правду, правду! – и поцеловал ее в губы.

В тот момент я пожалел, что затеял ритуал ради пустого любопытства, да еще и подзуживал Раама.

Но это было только начало.

– Древняя кровь! Благословенны груди твои! Правду, правду, правду! – эльф приложился губами к соскам эльфийки.

– Древняя кровь! Благословенно чрево твое! Правду, правду, правду! – вампиреныш поцеловал животик моей красавицы.

Кажется, это начинает ему нравиться. А что дальше-то?

– Древняя кровь! Благословенны стопы твои! Правду, правду, правду! – Раам нежно поцеловал маленькую ножку Танриель.

Да этот ублюдок сейчас ее трахнет прямо на столе!

Но Раам молча начертил несколько символов на теле эльфийки и положил на ее грудь несколько цветков.

Воздух заскрипел от магии, и у меня уже привычно заболела голова.

– Аль, помоги ей… отрешиться, – попросил Раам.

Мы с принцем на пальчиках подняли тело Танриель, и эльфийка буквально взмыла воздух.

– Она так и будет левитировать? – озадачился я.

– Да нет, сейчас спустится, – и эльф стыдливо накинул на парящую девушку плед.

И действительно, через несколько минут Танриель опустилась прямо мне в руки. Мы с Раамом устроили ее в кресле и укрыли пледом.

А потом Танриель открыла глаза, надела нижнюю рубашку, уселась в позе лотоса и стала мешать колоду, как заправская гадалка. И все это с такой естественностью и грацией, будто бы не она парила нагишом в воздухе десять минут назад.

– Подержи в руках карты, – попросила меня.

– А посидеть не надо? В нашем мире девственниц усаживают на колоду перед гаданием, чтобы карты не врали.

– Нет, магии плевать на твою невинность. Важен лишь активатор, – усмехнулась эльфийка.

Затем размашисто бросила десять карт на стол. Выглядели они непривычно: не картинки, а символы и буквы.

– Интересный расклад. Тебя всегда окружают девушки, которые летят, как мотыльки на огонь. Но ты их сам отталкиваешь из боязни показаться слабым. Так будет и дальше, пока не перемешается прошлое с настоящим, два мира, зло и добро. Для тебя наступает эпоха перемен, когда придется сделать выбор. И, конечно, немало испытаний и битв. А еще долгий рост, – Танриель показала мне карту с символом, напоминающим цветок. – Бойся своих и чужих. Доверяй тем, кому не можешь довериться. Это все.

– И где конкретика?

– Верно, я тоже ждала лучшего результата, – вздохнула эльфийка. – Туманное у тебя будущее. А теперь идите спать, оба! Я хочу остаться одна и спросить карты о собственном будущем.

– Спокойной ночи! Надеюсь, наш договор о восстановлении клана эльфов-аффрикатов в силе?

– Без сомнения. Как только ты спасешь своих подруг, жду тебя в своем трактире. И в своем клане. И в своей постели.

Раам выбежал, даже не попрощавшись. Вот ведь скромняжка.

Выехали мы рано утром, заранее готовясь к холодному приему в стенах Школы. Думаю, Эрик устроит мне сладкую жизнь за побег. Да и вампиренышу не поздоровится за самоволку.

Миновать часового удалось без труда. Увидев блудных студентов, он приветливо махнул нам рукой. Главное, что живы.

Я завел лошадь в конюшню. Надо покормить и напоить мою труженицу. А уж завтра ее ждет сахарок и чистка скребком.

Тяжелые шаги. Эх, не вовремя Эрик приперся, хотя неприятного разговора избежать не удастся.

– Защищайся, негодяй! За похищение принцессы ты удостоен смерти!

Лот обнажил меч и сделал выпад.

Я, конечно, ожидал холодного приема, но не настолько же…

Глава 3

– Паршивец белозадый, горделивый сопляк, маг-недоучка, идиот с ослиной физиономией, – поливал меня Лот, впрочем, больше не нападая. Но и не убирая меч в ножны.

– Мне очень жаль. Я клянусь, что верну принцессу и Таню.

– Прямо сейчас, – отчеканил троглодит.

Я аккуратно положил меч на сено перед Лотом и поднял руки.

– Сожалею, но это невозможно. Я потратил все свои силы, когда добывал магический меч. Да и сражаться не могу – вымотался, защищая Танриель от клана сонорных.

– Что?! Ты защищаешь эльфийскую шлюху, когда Танна и Ульрика подвергаются всевозможным испытаниям?! – взъярился Лот. – Девушки попали в страшный и недружелюбный мир, где с ними все, что угодно может случиться. А мой дорогой ученик машет мечом ради какой-то потаскушки.

Я начал закипать:

– Вообще-то мой мир вовсе не страшный. И симпатичных принцесс троглодитов в нем не едят, хватит драматизировать! А еще ты забыл, мой дорогой учитель, что Ульрика шагнула в портал по собственной воле. Я ее туда не толкал и потратил последние силы, чтобы вернуть. Что касается Танюхи: не лезь в наши дела, зелененький. И запомни, ты ей не сват, не брат и не жених! Ты – всего лишь любовник, с которым моя похотливая подружка развлекается в свободное от учебы время. У нее извращенные пристрастия, но о вкусах не спорят!

Троглодит взревел и бросился на меня.

Я выставил руку навстречу его мечу.

– Прикончишь безоружного? Это не дуэль, а убийство. Бытовуха, как говорят в моем мире. Очнись, я – твоя единственная надежда на спасение девушек.

Лот опустил меч и даже улыбнулся.

– А ты изменился, Аль. И это внушает мне надежду, что справишься. Откроешь портал в свой мир и вернешь девушек. Повторяю для глухих: обеих. И принцессу, и Танну, о которой ты не знаешь почти ничего. И уж точно не тебе судить о наших отношениях. Но сейчас речь не о любовных пристрастиях Татьяны, а о тебе – потенциально сильнейшем синкретисте.

– К чему ты ведешь? – осторожно спросил я.

Лот поднял мой меч и отшвырнул себе за спину, едва не попав в лошадь. Вот же неудачливая скотинка!

– Конечно же, я не хочу убить тебя и попасть в застенки королевской тюрьмы. И тем самым лишить девушек шанса на спасение. Моя задача – раскрыть твой потенциал синкретиста. А делать это лучше всего через кровь, о чем в Школе магии не расскажут. Дурачки медитируют в подземельях, жонглируют огнем, разговаривают с деревьями и учат древние заклинания.

– Так ты собрался меня пытать, пока не создам портал? Я очень боюсь боли и если начну орать, то в конюшню сбежится половина Школы.

Лот покачал головой:

– Мальчик, о тебе даже не вспомнят. У преподавателей и студентов сейчас хватает дел: организация занятий, подсчет потерь и восполнение собственных сил. Пойми, на тебя всем глубоко наплевать, кроме друзей, которых ты предал. А случайно в конюшню никто не зайдет – я позаботился. Не спрашивай, как. У троглодитов свои методы.

В подтверждение своих слов Лот легонько кольнул меня мечом, целясь в бок, но я успел прикрыться, и попало по руке. Без адреналина поединка – весьма и весьма болезненно.

– Зеленая скотина, верни меч! Будем биться честно.

– А кто говорит о честности? – удивился Лот. – Думать надо было раньше. Ну, как ты себя чувствуешь? Магия не пробудилась? Или ты забыл свои алфавиты?

Троглодит шагнул ко мне.

– Плохая же у тебя память!

Я огляделся: деваться некуда. Даже если добегу до двери, не смогу ее открыть. Выходы закупорены, если, конечно, Лот не соврал. А драться голыми руками с существом, которое выше тебя на полторы головы и тяжелее килограммов на пятьдесят – самый плохой вариант..

А может, магия действительно пробудится со страху? Нет, скорей уж со страха перед болью я в штаны наложу. И незачем было грубить Лоту и заводить его еще больше.

В глубине души филологи верят в книжные идеалы – любовь, дружбу, верность. Но не в чудеса. Филологи знают, что чудо возможно лишь на страницах книг.

Я подошел к троглодиту и взял его за руку:

– Прости меня, друг, за мое легкомысленное волшебство. Прости за самоуверенность, с которой я отнесся к синкретизму. Я – щенок, возомнивший себя героем. Ты был прав, когда назвал меня магом-недоучкой и горделивым сопляком. Прости за то, что не уберег наших девчонок. Обещаю найти их и вернуть, даже если мне придется отдать последние крохи своего дара.

Несколько минут Лот молчал. Он смотрел куда-то в сторону и жевал травинку.

Затем вытащил ее изо рта и перевязал мне царапину:

– До вечера заживет. А теперь иди и не попадайся мне на глаза. И еще, с тебя кувшин пива, который я разопью вместе с девушками. Компенсация за стресс и моральные страдания.

– Да хоть целую бочку…

Лот вышел из конюшни, легко открыв дверь. Обернулся:

– Травинку не выбрасывай до вечера, щенок!

***

Эрика я нашел в толпе возбужденных студентов, одетых, как попугаи. Юные маги засыпали препода вопросами, хватали за руку, теребили низ плаща, подпрыгивали, приплясывали и вообще вели себя, как стая обезьянок в советском мультфильме.

Лучший боец с нечистью в королевстве выглядел так, будто сейчас заплачет. Его правая рука то и дело тянулась к фляжке на поясе.

– Почему они так выглядят? – спросил я наяду Аристу, которая казалась самой адекватной из присутствующих.

– Они в трауре по погибшим и на один день надели цвета своего клана, – объяснила девушка. – Вообще-то это запрещено правилами Школы, но сегодня сделали исключение.

– А почему ведут себя, как будто покурили травы? Или приняли чего…

Эх, зря я про траву сказал. Вряд ли наяда меня поймет.

– Именно так! Приняли травы для успокоения нервов и восстановления сил! – воскликнула Ариста. – Ты вообще был на завтраке? У нас новый повар-троглодит. Он и подмешал в кашу всяких травок. Жаль, на наяд не действует. У нас в организме повышенное содержание воды и кислорода.

Так, физиология наяд меня не интересует. А с едой в столовой впредь буду осторожным.

Я двинулся к Эрику, решив, что сейчас удачный момент, чтоб явиться пред его грозными очами.

Вояка выглядел совсем измученным назойливыми студентами.

Я поклонился, отпихнув пару девиц от тела препода:

– Благодарю, – простонал несчастный.

– Приветствую Ваше Синкретство! И приношу глубочайшие извинения за нарушение устава Школы и вашего приказа. Клянусь, у меня были обстоятельства…

– ЧТО?! Ты явился, прохиндей? – взревел Эрик и, уже не стесняясь, отхлебнул пару глотков из фляжки.

Да, не повезло Альмире с женихом. Лучше уж в гарем к такому раздолбаю, как я, чем быть невестой солдафона и грубияна. Вряд ли он с женщинами ведет себя вежливее, чем со студентами.

– Тридцать лет назад тебя бы посадили на месяц в подземный карцер, на хлеб и воду – постигать синкретизм! – прогремел Эрик. – А сейчас тебя бы стоило подвергнуть домашнему аресту на неделю. Но я не могу позволить себе такую роскошь как освобождение самонадеянного молокососа от занятий.

– Я спасал бедную эльфийку, последнюю из клана. Ее пытались похитить сонорные и использовать для обогащения.

– Она тебе хотя бы дала, спаситель? – усмехнулся Эрик.

Студенты захихикали. Нет, они не обезьянки, а стадо жеребят.

– Я помогал Танриель не ради выгоды.

– Значит, не дала, – резюмировал Эрик. – Так ты не только болван, но и неудачник. Знаешь, я не сержусь. Иди пообедай в столовую. Вечером можешь навестить друзей в городе, а вот завтра у тебя три урока подряд по боевой магии.

– Нет, я, пожалуй, воздержусь от обеда, – я оглянулся на беснующихся студентов. – Голодание полезно для организма.

– Что ты на них так смотришь? – проворчал препод, – Смешно, да? Каждый из них потерял родственника или друга в огне мятежа. Это Изольда приказала повару добавить медуницу с хвощом в пищу, чтоб меньше плакали.

– Накачивать студентов наркотиками – прекрасная идея, – я не удержался от сарказма. – Зато они веселые и живые. Удобные.

– Это вынужденная мера! – рявкнул Эрик. – И только на сегодня. А ты не слишком радуйся, что легко отделался. Это только потому, что Потешные Игрища перенесли на месяц вперед. Их объединят с Амнистией кланов. Таков приказ короля.

Потешные Игрища… Я уже где-то про них слышал.

– Кругом марш! Свободен! – прошипел солдафон. – И не вздумай приближаться к Альмире. Я распоряжусь, чтоб тебе выделили другого куратора.

Я снова поклонился Эрику и ушел, пока меня не затолкали студенты, требующие внимания преподавателя.

Не приближаться к собственному куратору? Это что-то новенькое!

Интересно, почему приказы Эрика всегда вызывают у меня желание их нарушить?

***

Миру я нашел в старой и запущенной части сада, где не ступала нога студента. Но преподаватели, наверняка, решали там свои темные делишки.

Кураторша сидела на скамейке под виноградной лозой и о чем-то размышляла.

У меня сердце сжалось от вида ее опухших глаз и покрасневших щечек. Альмира не плакала даже тогда, когда я провалялся два дня в забытьи. Что же довело ее до слез? Неужели козлина Эрик с замашками прапорщика?

– Здравствуй, Мира! Все прошло хорошо. И спасибо за артефакт – он пригодился.

– Привет, – вяло сказала кураторша. – Я и не сомневалась, что ты справишься.

Я осторожно присел рядом и взял ее за руку.

Если кто-то откроет курсы по утешению плачущих девиц, запишусь на них немедленно!

– Мира, ответь. Тебя кто-то обидел? Это Эрик? Что он с тобой сделал, после того, как ты помогла мне сбежать?

Кураторша резко вскочила, вырвав руку:

– Эрик? Конечно, нет. Он не может меня обидеть. Какой же ты фантазер, Аль! Что ты себе навоображал? Что Эрик отхлестал меня на конюшне плеткой?

– Он ничего тебе не сделал? Честно?

– Почему же… Сделал. Объявил бойкот. И хватило его ровно на три часа. Потом прибежал с просьбой успокоить студента, у которого асты сожгли родной дом. Семья спаслась, но в огне погибла любимая кошка. Так что пока ты спасал прекрасных эльфиек, я делала свою работу куратора. А по сути – няньки и жилетки.

– Мира, может, тебе тоже нужна нянька и жилетка? Я готов ими стать. Что случилось? Доверься мне.

Девушка опустилась на скамью и закрыла лицо руками. Я подумал, что она сейчас опять расплачется.

Но Альмира выдавила:

– Все дело в Пале… Я о ректоре. Как-то в суматохе не было возможности подумать о нем и его поступке. А теперь все налаживается. И я совсем распустилась.

– Серьезно? Ты плачешь о предателе? Влюбилась в старика? Знаешь, я от тебя такого не ожидал.

– Аль, как же ты любишь передергивать факты и фантазировать, – устало сказала кураторша. – Это для тебя Паль – ректор и предатель, а для меня – друг семьи, которого знаю с рождения. И я не могу понять, что же его сподвигло начать мятеж против короля. Постоянно думаю об этом, сопоставляю разные факты. В последний год Паль сильно изменился, отдалился от меня. Да и в синкретизме сдал… Из сильнейшего мага превратился в угодника меценатов, способного только на организацию смотров и балов. Это не тот человек, которого я знаю с детства.

– Сейчас ведется королевское расследование мятежа. Рано или поздно виновные будут наказаны. И мы узнаем их мотивы, – сделал я попытку утешить Миру.

– Я начну собственное расследование, – заявила кураторша. – Ты уже видел эту дуру Индиру, только и способную бичом размахивать?

– Да… Властная женщина.

– Ох, Аль, забыла сказать. У меня же для тебя плохая новость. Когда мятеж был подавлен, я сразу же отправилась к отцу. И… он отказался помочь тебе. Прости, но придворного мага на всех не хватит, а создание портала – дело трудоемкое. Затраченной энергии хватит, чтоб подлечить двадцать подданных короля.

– Я и не рассчитывал на его помощь, но все равно жаль. Как же мне восстановить силы? На счету каждый день.

Мира замялась и покраснела:

– Есть один способ, но он тебе не понравится.

– Это очень больно? Кровопускание? – я сразу вспомнил Лота с его варварскими методами.

– Совсем не больно. Но ты не согласишься, – Мира опустила глаза.

– Клянусь, я пойду на что угодно ради того, чтоб вернуть прежнюю силу.

А потом кураторша захихикала:

– Раз поклялся, то пеняй на себя. Кстати, а у тебя нет аллергии на пудру и румяна?

Глава 4

Три пары боевой магии – звучит гордо. Особенно для первокурсника, который вообще-то должен изучать занудную историю синкретизма и присматриваться к простейшим заклинаниям. Именно присматриваться!

– От солдафона добра не жди, – пробормотал я. – Сейчас загрузит до вечера. Заставит учить под сотню заклинаний.

– И это оправданно, – ко мне повернулась Ариста.

Мы стояли в тренировочном зале, который своими мягкими стенами напоминал огромную палату в психушке. Красными, очевидно, для того, чтоб кровь не так бросалась в глаза. Я с тоской оглядел одногруппников – после мятежа их доблестные ряды поредели.

– Готовься к тому, что нас всех будут натаскивать и учить боевой стороне синкретизма, – сказал Раам. – Сейчас не те времена, чтобы глотать книжную пыль. Грандиозные соревнования между кланами – Потешные игрища, перенесены с октября на август. И потешными они будут только для зрителей, потому что наш милостивый король решил объявить еще и амнистию. В этот день предатели будут прощены, если, конечно, победят мечом или магией. А еще многие используют Игрища для личной мести, ведь отказ от поединка карается смертной казнью.

– Наш староста как всегда умничает, – я не смог удержаться от усмешки. – И где ты собрал все эти сплетни? Одна баба сказала?

– Раам не врет, – вздохнула наяда. – И я не завидую слабым кланам. Лучше умереть, чем опозориться на Игрищах. Кстати, а где Эрик? Вообще-то мы уже давно должны начать тренировку.

– Начальство не опаздывает, начальство задерживается. Полагаю, что его Синкретство бухает где-нибудь в таверне в компании смазливой девицы.

– Все остаются на местах, – скомандовал эльфийский принц. – И если понадобится, мы будем ждать преподавателя до вечера. Не хочу, чтобы кого-нибудь из вас отчислили за прогулы и несоблюдение устава. Здесь у всех рыльце в пушку. Верно, Аль?

Я открыл было рот, чтобы сообщить Рааму все, что о нем думаю и послать наглого эльфа на прогулку… в Черный лес. Но в этот момент в зал вошел Эрик в компании красноволосой девицы в ультракоротком пурпурном платье и таких же по цвету перчатках до локтя. Странная… Когда девушка подошла чуть ближе, на меня полыхнуло жаром. Горячая штучка!

Эрик решил не утруждать себя приветствиями и сразу перешел к делу. Он бесцеремонно пересчитал нас, тыкая в каждого студента пальцем.

– Троих не хватает, да? О судьбе невоспитанных девиц меня уже уведомили. А где еще один… как его?

– Бизарус из клана мягкого знака, ветвь сиреневой лилии, – подсказал парень в белом камзоле с фиолетовыми рукавами. – Он уехал домой… На время. Разобраться с делами клана.

Я напрягся, вспоминая имя студента. Нам редко доводилось общаться. Лазариус все время держался рядом с кузеном Бизарусом, не стремясь завести новых друзей в Школе.

– На каком основании ему предоставили отпуск? – рявкнул Эрик.

– Потому что из мужчин моего клана в живых осталось только четверо, – тихо сказал Лазариус.

– Это не причина, – усмехнулся Эрик. – По уставу Школы синкретистов не должны волновать проблемы кланов. Мы тут – один большой клан. Кстати, а почему половина из вас вырядились, как попугаи? Вам всего на один день дали поблажку и разрешили надеть цвета своего клана. Я мог приказать каждому раздеться, но не будем терять время. Сообщаю для всех и особенно для тебя, Аль, Школа – это не благотворительная организация, и не гостиница для синкретистов, которую можно покидать по собственной воле. Мы будем ждать прогульщиков ровно две недели, начиная с этого дня. И мне глубоко плевать, по какой причине они пропускают занятия – по делам ли полудохлого клана или же потому, что провалились в портал. Ровно через две недели эти нерадивые студенты будут отчислены. Вопросы есть?

Одногруппники дружно помотали головами, боясь сказать хоть слово.

Лишь Ариста шепнула мне на ухо:

– Что-то наш солдатик совсем озверел после мятежа. Видимо, сказывается нехватка общения с путанами. Платные красавицы забаррикадировались в борделях и отказывали в приеме даже постоянным клиентам.

– Если вопросов нет, то приступаем к основам боевой магии, – неожиданно мирно закончил Эрик. – Ах да, познакомьтесь с вашей новой одногруппницей – Серпентиной из расы саламандр, клан твердого знака, ветвь пурпурных. К сожалению, из-за оттока студентов по домам, некоторые группы расформированы.

– Да это же сама племянница Изольды, – прошипела Ариста.

– Сильнейший магический клан Грандфанта… Надо познакомиться с ней поближе, – усмехнулся Раам, бочком придвигаясь к новенькой.

Кажется, наш доблестный эльф возомнил себя Дон-Жуаном. То к наяде клеился, то к саламандре. А что, это интересно – магия воды и магия огня в собственной постели. Боюсь, что бледнолицый паршивец опередит меня в деле создания гарема. Саламандра, конечно, не такая прелестница, как Альмира или Ульрика. А Танриель и в подметки не годится, но тоже ничего: высокая, стройная, гибкая, как змейка. Грудь, конечно, подкачала, зато попка выглядит задорной.

От созерцания девицы меня отвлек Эрик, который разделил нас на тройки. Мне по закону подлости попались в компаньоны вампиреныш и наяда. Затем препод раздал некоторым студентам странные предметы. Рааму достался кристалл сиреневого цвета, довольно увесистый, так как эльф скривился. Наяда же получила бутылку воды. Мне Эрик не дал ничего.

– Нам так и таскаться с этими штуками всю пару? – уточнила Ариста. – Зачем мне вообще бутылка с водой?

– А для того, дорогуша, чтобы ты не напрудила лужу, – сладким голосом ответил Эрик.

Наяда аж всхлипнула от обиды. На глаза девушки навернулись слезы:

– Я вам не щенок…

– Это гасители природной магии, – пояснил Эрик уже другим тоном. – А нужны они для того, чтобы ты, Раам и все остальные «не люди» не прибегали к своим способностям. К природным, которым вам подарила раса. Это значит, что никаких водоворотов, луж, огненных ступеней и эльфийских рукоделий. Вы должны учиться пользоваться силами синкретизма.

Ариста уже открыто плакала, видимо, обидевшись на высказывание о «не людях».

Солдафон подошел к ней и протянул открытые ладони. В них забилась довольно крупная желтая рыбка.

– Да это же Пат! – воскликнула наяда. – Моя домашняя рыба, которая осталась дома. Откуда вы знаете о ней?

Девушка повернулась ко мне. И я отметил, что слезы высохли, а на губах появилась улыбка.

Эрик хлопнул в ладоши, и рыбка исчезла:

– Девочка! Сейчас не место и не время обижаться на глупые слова старого вояки. Я должен обучить вас основам боевой магии в кратчайшие сроки. Начнем мы с простейшей синкретической защиты. Спорю, что половина из вас ее уже применяла, хоть и неосознанно? Итак, сегодня мы будем отрабатывать синкретическую стену. Представьте ситуацию, когда вы спорите с неприятным человеком и даже не думаете о магии. Злитесь, чувствуете себя слабым и мечтаете сбежать. Возможно, в этот момент вы крутите в руках хрустальный кубок или постукиваете по деревянному столу. И случается чудо: между вами и неприятным собеседником вырастает стена. И, неважно, что она метр на метр в высоту и ширину, неважно, что состоит из дерева или стекла и держится всего пару минут. Враги плачут от страха, друзья рукоплещут, и клан всерьез думает отправить вас на обучение в Школу магии. Признавайтесь, было что-то подобное?

Одногруппники переглянулись, а я вдруг вспомнил свою первую ночь в мире Синкретизма. И плачущую Танюшку, которая отбивалась от насильника-троглодита. Тогда с помощью совместной неумелой магии между нами и нападающим выросла деревянная стена, которая напугала Лота до полусмерти. А главное, внушила искреннее почтение к «господам синкретистам».

– План действий примерно такой: выбираем на столе любой предмет, думаем о своем сродстве с ним и представляем стену. Возможно, получится не сразу. Желающие могут прийти вечером в зал, чтобы потренироваться. Если, конечно, вы не собираетесь праздновать самую короткую ночь в году и гадать, – Эрик игриво подмигнул, что было ему совсем не свойственно.

Пока остальные студенты выбирали предметы для отработки магии, я подошел к Эрику и спросил в лоб:

– Вы ведь видите мое состояние?

– Вижу, ты совсем пустой, – пожал плечами преподаватель. – Вернее, не совсем. Восстанавливаешься.

– И как же мне учиться магии, не вкладывая личную силу в заклинания?

Эрик усмехнулся и дернул себя за ухо:

– Не бойся, мальчик, в этом зале достаточно заемной силы для создания простейших учебных заклинаний. А вот на что-то серьезное, прости, не хватит.

Я подошел к столу с грудой разных предметов. Эх, вечно у синкретистов бардак: что в кладовой у Танриель, что в библиотеке, что в закромах, где хранятся артефакты.

Я кое-как выудил из общей кучи посох с рубином на конце. Правда, обломанный на половину. Когда-то мне помогло дерево, самое время и сейчас к нему обратиться.

Раам и Ариста выбрали по кристаллу и сейчас сверлили их взглядами. Наяда выглядела несчастной и рассеянной, никак не походя на прежнюю вездесущую сплетницу. Я непроизвольно сжал кулаки: какой же Эрик грубиян, и никакие его реверансы с рыбками и извинениями не спасут ситуацию.

А потом дерево в моих руках нагрелось, и я даже оглянулся на Серпентину, которая стояла поблизости. Может, ее жар как-то влияет на меня…

– Какой придурок уложил меня в гроб? – заревел Эрик.

Я оглянулся и не смог сдержать усмешки: незадачливый препод и впрямь будто бы находился в гробу. Правда, стоял, а не лежал в трехметровом деревянном ящике. Впрочем, радовался я недолго: уже через минуту громовой кулак Эрика пробил дерево, а вскоре и сам солдафон выбрался наружу.

Но ненадолго. Уже через минуту его настиг саркофаг, сотворенный из кристалла, а мстительная наяда игриво ущипнула м�