Точка опоры. Магический роман бесплатное чтение

Глава 1. Вечность

Её разбудили руны. Руны, которые выстояли в сумасшедшем взрыве. Руны, которые всего лишь оплавились, впитав в себя буйство стихии.

Она очнулась в этот момент. Вспомнила себя. Вспомнила прошлое. И тех, кто был рядом.

…Оказывается, служить Асгарду проще, когда не помнишь свою земную жизнь. Тогда нет ни страха, ни сомнения. Просто делаешь своё дело. А так…

Она могла видеть их. Тех, кого оставила. Тех, кого забыла, уходя по радужному мосту в Вальхаллу с убитым врагом. Точнее, с двумя – почему-то павший оборотень раздвоился. Человеческая часть ползла за ней со стенаниями, а волчья… Волчья шла рядом.

– Признала, да, волчара? Тьфу на тебя, зачем полезла?!

Волчара молчала и упорно шла рядом с валькирией.

– Что, у вас, как у нас – кто победил, тому и принадлежишь? – с пониманием протянула Сиггрид.

Волчара моргнула янтарными глазами.

– Ну и ладно.

Сияющие врата Асгарда отворились перед валькирией. Бог Хеймдалль вручил ей новое оружие.

И она всё забыла. А сейчас – оплавленные руны разбудили её, заставив подскочить в панике, совершенно не свойственной валькирии. И вспомнить.

Волк удивлённо посмотрел на хозяйку. А та, закусив губу, с остервенением рубила бревно.

Потому что валькирии не плачут. Они рубят.

…Когда вспоминаешь тех, кто живёт там, в Мидгарде, порубленное в щепу бревно становится необходимостью.

***

Серая тень на гобелене Магии и Крови. Напоминание о прошлом, которое вернулось в его настоящее.

«Какой красивый сын у Хелиуса Мореля. Вы замечали? Такой черноволосый, смуглый… Интересно, в кого бы?», – он знал, кто был источником этих слухов.

Это было некрасиво. Как и выходить в свет с чужой невестой – восемь лет назад.

Гобелен видел правду – но посмеивающееся общество питалось вкусными, слегка перчёными слухами. Оно усмехалось и шепталось, глядя на молодую чету Морель.

Радовало одно – источник слухов плохо следил за словами. Он был дерзок, резок, с ним была валькирия, он был опьянён своим внезапным успехом. Он мнил себя слишком сильным. Он был неаккуратен в действиях. Он неосмотрительно заходил на чужую территорию. Он ошибался – раз за разом, сам того не замечая.

Зато это замечал кое-кто другой. Он вёл свою партию долго и медленно. Одна фигура сдвигала другую, а та – третью. Круги расходились по воде. Камень опускался всё ниже на дно.

…Его разговорчивого врага ненавидели многие. Это было прекрасно. Хелиус умел влиять. Они пришли к нужному ему выводу. Арьени было решено наказать – раз и навсегда указав ему его место. Он поймёт – не дурак. Но не найдёт концов. А исполнителя убрать – не проблема. Револьвер с серебряными пулями в умелых руках решит эту досадную проблему.

…Арьени всё понял. Арьени окопался во Флоренции. Арьени больше не бывал в свете. Арьени замолчал.

Но на гобелене Магии и Крови была эта серая тень. Ей не место здесь. Она принадлежит Арьени, а не Морелям. Самое время очистить свой род от этого позора.

Магией ли, интригами или выстрелом – не важно.

***

…Её кинули вниз лицом на холодный бетонный пол. Что последует за этим – она понимала прекрасно. Кровь шумела в ушах. Мгновения. У неё были мгновения.

…Подтянуть руку к лицу. Зубами вскрыть перстень. Раскусить тёмно-коричневую капсулу и нырнуть во тьму.

Во тьму, где не больно.

Вот только вместо тьмы – белёсый мутный свет. Эстия огляделась. Изображение было смазанным и неясным. Туман обнимал со всех сторон. Вот он окрасился радужным переливчатым сиянием. И снова всё заволокло пушистыми одеялами облаков.

Ей было спокойно. Спокойно и безразлично. Сквозь толщу тумана стали слышаться приглушённые голоса. Она обернулась. Неподалёку смутно угадывались неясные очертания фигур. Белые, сероватые, как будто одетые в старую мешковину. Были и гораздо более тёмные.

– Лезут без очереди, – проворчал кто-то рядом.

Эстия с нейтральным удивлением посмотрела в сторону говорящего. Но размытая фигура уже скользнула вперёд и вверх. Девушка подняла голову – над ними сияло снежно-белое окно. А перед ним сгрудилась колыхающаяся масса смутных силуэтов. Кто-то кружил, кто-то пытался прорваться, кто-то летел по спирали к этому окну. Но войти в него могли единицы. Остальные провожали счастливчиков горестными завистливыми вздохами.

«Интересно, а я могу подняться? Как они это вообще делают?».

Ей хотелось наверх, рассмотреть поближе этот портал. Миг – и она начала приближаться к нему.

«Опять эта левитация. Ох, как я её не люблю».

Мысль, на удивление, была лишена особых эмоций. Она была недовольна, но как будто по привычке.

Окно приблизилось. Рваные фигуры неодобрительно косились на Эстию, но она этого не замечала.

Вот кто-то, лёгкий и тонкий, полупрозрачный, проскользнул в снежное сияние. Толпа вздохнула с обидой.

– Почему он смог, а остальные нет? – тихо проговорила ведьма.

– Потому что он в срок ушёл, а вы поспешили, – послышался голос со стороны.

Эстия повернула голову. Рядом с ней зависла высокая светлая фигура.

– Кто ты?

– Валькирия. Как и ты.

– Я – дура, а не валькирия.

Фигура медленно оглядела её, неярко сияя.

– И правда, – согласилась она.

– Мне надо – туда? – Эстия указала в сторону окна.

– Нет. Тебе – туда, – она махнула рукой вниз.

Ведьма непроизвольно вздохнула.

– Там не так уж и плохо.

– А здесь?

– Здесь – служение.

– Какое? – Эстия впилась глазами в фигуру.

– Провожать их, – та кивнула на облако силуэтов. – Они слишком тяжёлые, чтобы подняться туда, в окно. А кто-то слишком ослабевший. Им нужны мы. Мы можем провести.

– А меня тоже проведут?

Валькирия фыркнула.

– Тебя? Зачем? Ты не по времени. Тебе придётся вернуться.

– А когда?..

– Позже.

Фигура начала подниматься вверх.

– Подожди!

– Что тебе? – голос валькирии был ровным.

– Моя мать… Она тут, среди вас? Сиггрид…

– Не знаю её. Нас много. Я служу здесь, где умершие от болезней. Кто-то – там, где убитые.

– Ясно…

Валькирия стала двигаться вверх. Эстия наблюдала. Вот светлая фигура приблизилась к одной из душ, коснулась её. Та встрепенулась. Эстии почудился страх. От фигуры валькирии стало исходить тёплое сияние. Оно окутало рваную фигуру чьей-то души, как будто завернуло в одеяло. Душа обмякла. А валькирия слегка подтолкнула душу в спину, предлагая идти.

Душа медленно поднималась. Валькирия шла рядом. Эстии казалось, что они разговаривают. Душа светлела. Её форма становилась более ровной, чёткой, здоровой – и при этом более невесомой.

И вот – окно. Миг, и душа скользнула туда. Толпа вновь вздохнула, а у Эстии подкатил ком к горлу.

– Как ты это делаешь? – спросила она одними губами.

Валькирия обернулась, как будто услышав.

– Это просто, – ответила она.

Белое марево не глушило звуки. Всё было замедленным, голоса душ казались едва слышными, но голос валькирии, которая стояла около окна, был чётким и ясным.

– Научи, – вырвалось у ведьмы.

– Тебе рано.

– Я не хочу назад. Я… Я не смогу там. Я устала…

– Придётся. Ты не готова.

– Что нужно, чтобы я стала готова?!

– Привыкнуть к потерям.

– Но…

– Уходи. Ты здесь лишняя.

– Но мне надо…

– Тебя ждут там. Иди, – голос валькирии обрёл физическую мощь.

Эстия почувствовала, как некая сила толкает её. Она падала. Стало страшно. Её затягивало назад.

…Тяжесть. Безумная тяжесть. Как будто она в толще скалы. Голоса. Рядом кто-то есть…

– Попробуй разозлиться на неё. Обидеться. Она ведь тебя обманула.

Страшно. Скала давит. А, это не скала, это тело. Неподъёмное. Неподвижное. А это – голос отца. Откуда он здесь?

– Зачем злиться?

Дрейк? Живой? Он разговаривает с отцом? А она, что с ней? Что с телом? Почему оно не шевелится?! Неужели они изувечили его? Вдруг у неё нет больше рук?

Ужас прошиб ударом тока. Ощутить – ощутить хоть что-нибудь. Если только оно есть…

«Если я – обрубок, я не буду жить. Я найду яд. Я не стану овощем, уродом, куском человека».

Неприятно в глазах. О, значит, глаза есть. Не выкололи. Хорошо ли это, она не знала. Душа билась внутри окаменевшего тела, искала его.

– Чтобы пережить это. Морель, я не хочу завтра прочитать в газетах, что ты повесился или утопился. Ты молод, впереди целая жизнь.

Сердце. Оно бьётся, колотится о грудную клетку. Ага, грудная клетка есть… И даже, вроде бы, целая…

– Тебе надо жить дальше. Будут другие люди, лица, женщины. Нормальная семья. Смерть оборотня, с которым ты знаком несколько месяцев – не повод для самоубийства. Считай, ты легко отделался, освободился…

«Смерть оборотня – не повод для самоубийства»… Стало смешно. Губы стали изгибаться в усмешке. Действительно. Её смерть ничего не поменяет в этом мире…

Ощущение. Странное ощущение где-то вдалеке от мозга и сердца. Что-то горячее касается. Чего касается? Руки?! Так, значит, руки на месте?

Она рванула – рванула внутрь, отыскивая своё тело, пытаясь вернуть себе управление им.

– Если бы… Стоп, это что?..

Жива. И тело есть, и руки есть, и сгребающий в охапку Дрейк – тоже есть…

А ещё – страшная память и шрам на всю жизнь – не столько на теле, сколько на Душе.

***

Она была задумчива. Как будто её сознание витало где-то далеко-далеко. Дрейк смотрел на жену. Тот страшный день дорого дался им обоим. Разрушилось до основания само ощущение жизни. И если ему это было знакомо – по временам войны, то Эстия…

Она как будто умерла тогда. В плен попала одна девушка, а вышла из него – другая. Да, первые дни были наполнены духовной близостью и теплом – когда они приходили в себя, когда говорили откровенно, когда он убедил её, что его не смущает её болезнь. А потом ужас события стал нагонять.

И накрывать.

На душе было тошно и больно. Эйфория, жажда жизни, сила – всё то, что мощным потоком рвалось наружу в первые дни после возвращения с того света – всё это резко спало, оставляя за собой иссушенную пустошь. Осталась только боль и вина.

И Эстия, которая не улыбалась.

– Возвращайся, – шепнул он, присев рядом и обняв её за плечи.

Она слегка шевельнулась. Вдохнула. Повернулась к нему. Её взгляд медленно приобретал осмысленность.

– Это ведь пройдёт?

– Да. Через некоторое время начнёт забываться. Просто надо подождать.

– Долго?

– Увы, не быстро. Мы справимся, Эстия, не бойся…

Она положила голову ему на плечо.

– Всё – ненастоящее. Я как будто зависла где-то. Как будто боюсь снова жить, снова чувствовать тело, эмоции. Всё – как будто сквозь пелену. Даже весна. А я так её ждала…

– Пойдём на улицу. Сегодня солнечно и тепло. По-мартовски, но всё же…

– Здесь тоже солнечно.

– Там – ярче.

– Разве?..

Дрейк качнул головой.

– От Кортэров есть вести? – вдруг спросила она. – От Ирвина?

Маг пожал плечами.

– С тех пор, как Виола прилюдно принесла извинения, я с ними не общался. Незачем.

– Мне казалось, вы подружились…

Дрейк насмешливо приподнял бровь.

– Эстия, что может быть общего у меня и Кортэра с Вейстом? Мы работали бок-о-бок, пока была необходимость. И только. Мы с ними слишком долго были по разные стороны баррикад. О чём нам общаться? Какой в этом смысл?

– Тебе не хочется иметь друзей? – она смотрела как будто сквозь него.

– Зачем?

– Интерес.

– Мне неинтересны они, – неестественно-светлые глаза были спокойны. – Они из другого мира. Из мира простых магов. Никогда не забуду ту придорожную забегаловку, куда они ходят, – он скривился. – Меня там пристрелить пытались. Отвратительное местечко – всякий сброд, странные запахи, странная еда, которая им ещё и нравится, не очень чисто – а им нормально, как будто так и надо. А их дом? Скудный, тесный. Они работают от звонка до звонка, живут на жалованье, думают, где ещё подзаработать. Они не ровня нам, Эстия.

– Ты так не думал, когда они помогали тебе…

– Они помогали себе. И я не забывал об этом ни на мгновение, – он смотрел прямо.

– Казалось, что ты…

– Казалось. То, что я их терпел и ровно общался – не признак дружбы, – ледяные глаза, как и положено льду, были безразличны. – Наконец-то всё закончилось. Я не хочу продолжать общение. Да и о чём с ними разговаривать? О премии или о том, куда теперь податься безработному Кортэру? Или об оборотах нашего семейного бизнеса? Мы из разных миров, Эстия. Ты тоже не особо с этой Анной сблизилась. Ты в их доме, как лебедь в курятнике. Они нам не ровня, и так было всегда.

– Понятно, – кивнула ведьма. – А мне нравилась их семья. Они такие дружные. Но, ты прав, поддержать разговор с той же Анной мне тяжело. Мы разные. Говорить не о чем.

– Среда создаёт человека, – развёл руками Дрейк. – Именно поэтому знатные чураются простых. Легко завязнуть в трясине и стать, как они.

– Они не плохие.

– Они простые. Они мыслят узко – только в том, что им доступно. А доступно им очень мало.

– Почему тогда у тебя нет друзей из числа знати? – она внимательно смотрела на него, наклонив голову.

– А зачем они мне?

– Эрик и Ирвин прикрывали тебе спину.

Маг фыркнул.

– Знатные друзья вряд ли решили бы так подставиться.

– Значит, решение могло быть в иной плоскости. Через связи, через наёмных людей, – она устроилась поудобнее, подогнув под себя ноги.

– Эстия, к чему это всё? У тебя нет друзей. У меня нет друзей. У твоего отца и тёти нет друзей. У моих родителей – тем более. Быть знатным – это быть одиноким. Единственное, что мы можем – это создать связи. Полезные связи, – он смотрел ей в глаза. – К тому же, дружить – это накладно по времени.

– Но дружба же что-то даёт людям?! – Эстия была похожа на себя-прежнюю, в её глазах появились эмоции. – Когда я общалась с Марко, мне было хорошо. Он был глотком свежего воздуха, он вечно куда-то меня звал, мы бывали в интересных местах…

– А потом он тебя предал, – скривился Дрейк.

– Когда на него стали давить. Но как приятель – не скажу, что друг – он был для меня важен.

Дрейк пожал плечами.

– У меня друзей не было. И я не страдаю от этого. Как и от того, что я не люблю вечеринки, на которые тебя таскал Кадини. Ты, я думаю, тоже не из тех, кому туда надо.

– А дружба между мужчиной и женщиной?.. – Эстия с интересом взглянула в лицо мужа.

– Невозможна, – припечатал он. – Если женщина нравится – она нравится. И это уже не дружба.

– А общение? Может же просто нравиться общаться с женщиной? – она поправила медную прядь.

Дрейк скептически приподнял бровь.

– Но ты же со мной общаешься! – ведьма непонимающе на него взглянула.

– Это не дружба, – он слегка улыбнулся. – Это любовные отношения. Я же тебе как мужчина интересен, а не как приятель, – рассмеялся он, приобнимая жену и целуя её.

Эстия слегка улыбнулась.

– Ты спешишь куда-то.

Он бросил на неё короткий взгляд.

– Ты стала много чувствовать.

– Нет. Я просто знаю. Чувствовать мне больно, – она смотрела ему в глаза, и при этом её взгляд снова стал слегка расфокусированным. – Ты в особняк?

– Да, – он сжал губы. – Отец внезапно прислал весть. Этот чёртов семейный бизнес… – он был недоволен. – Нужно моё присутствие. Я надеюсь вернуться через пару часов. Ты побудешь дома?

– Да.

Он поцеловал её в висок.

– Отдыхай. Я скоро.

В семье Морель умели заботиться о жёнах. Не волновать их своими проблемами, не расстраивать новостями. Создавать уют и безопасность.

Женщине нужно защищённое пространство и комфорт – тогда она расцветает.

Женщину надо изолировать от тягот жизни, тревог, трудных выборов и размышлений – большего ей и не нужно, такова её природа.

Женщина – это украшение дома и повод для гордости, это показатель состоятельности мужчины.

Так было всегда. Морели умели делать женщин счастливыми.

***

Он смотрел в Вечность. Вечность смотрела в него. Вечность была внутри и снаружи.

– Надоело, – сказал он ей.

Вечность промолчала.

– Ты скучна. Тебе нечего мне предложить.

Вечность усмехнулась. Дерзко и насмешливо. Напоминая…

– Ты даже Сиггрид у меня забрала.

Вечность покачала головой, как будто услышала сущую глупость.

– Ну ладно, ладно. Не ты забрала. Она сама сбежала.

Вечность фыркнула.

– Вот не надо мне тут, – возмутился колдун. – Я точно не при чём. И кто придумал валькирий, не понимаю. Зачем приходить на Землю так ненадолго? Хлебнуть горя, чтобы уйти без сожалений, что ли?

Вечность вздохнула.

– Мерзко это с их стороны. Ты там им, богам этим, передай. Дуры всякие живут всю жизнь спокойно, а эти, лучшие, уходят так рано. Несправедливо, однако же. Вечность, а, Вечность? Чего молчишь? Нечего возразить, да? Нечем крыть? Скоро вторую валькирию у меня отберёшь? Нормально вы так с меня взяли. Где-то задолжал, что ли?

Вечность молчала.

– Не хватает мне её, Вечность. Как Эстия ушла из дома, врать сложнее стало. Не врётся мне уже, Вечность. Тухло тут без этого чудища с секирой. Даже поговорить не с кем. Ты же молчишь. Вечность, а, Вечность – давай баш на баш. Я от тебя отстану, а ты мне мою вернёшь? А? Что молчишь, Вечность? Не можешь? Слаба? Эх, всегда так. Даже Вечность – и та ни на что не способна. Да ладно тебе, не обижайся. Ну не можешь – что поделаешь. Я тоже много чего не могу. Придётся нам с тобой время коротать. Уж извини. Ты от меня сбежать не сможешь – не то, что некоторые…

Глава 2. Затишье

–…В общем, захожу я в конюшню, а там – она, – глаза Ирвина горели. – Лошадь чистит. Я сначала подумал – ну и ладно. Потом присмотрелся…

– Потому что она на тебя внимания не обратила? – рассмеялась Анна, накладывая гостю еду в тарелку.

Ирвин покосился на хозяйку. На кухне ярко горела люстра, закипал чайник на плите. Дух-помощник магическим образом мыл посуду.

– Ну что ты такая умная, а? Нет, ну а правда! Я зашёл, а она даже не повернулась на меня!

– Возмутительно! Угощайся, Ирвин.

– Ммм, Анна, ты настоящая волшебница, – маг с наслаждением вдохнул аромат мяса с гарниром. – Домашняя еда – это потрясающе.

– Преимущества семейной жизни, – усмехнулся Эрик, заходя на кухню.

Анна подошла к нему, муж нежно её приобнял и поцеловал в висок.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он, положив руку на её объёмный живот. – Не сильно пинается?

– Пинается, – улыбнулась та. – Готовится вовсю, тренируется, – глаза Анны мягко сияли. – Эрик, не волнуйся так, всё будет хорошо.

– Да, разумеется, – кивнул маг, но его лицо так и осталось обеспокоенным.

Здесь было не очень просторно, и всё же уютно. Эрик присел за круглый кухонный стол. Краем глаза покосился на духа. Нарисованный Эстеном Арьени, он отличался от обычных, настоящих духов, умея не так много. И всё же он оказался отличным подспорьем и помощником по хозяйству. Называть его слугой Анна категорически отказалась. Впрочем, Эрику было всё равно. Главное, что её устраивает его присутствие и умения.

– Ирвин, а дальше что было? – Анна уже поставила тарелку перед мужем.

– Дальше? – тот дожевал кусок. – Я за ней наблюдал. А она за мной – нет. Я спросил у родителей, кто такая. Сказали, что приехала недавно, сняла комнату и живёт. И лошадей любит. Ну я, естественно…

– Тоже стал любить лошадей, – усмехнувшись, продолжил Эрик, отрезая кусочек мяса и отправляя в рот. – Как вкусно…

– Угу, прям космос. Обожаю Аннину готовку, – Ирвин продолжал жевать. – Так вот. Лошадей я и так люблю. Ну, не прям сильно…

– Но оно того стоило.

– Кортэр, это моя прерогатива – перебивать! – возмутился Ирвин.

– Молчу, молчу, – примирительно поднял руки Эрик. – Рассказывай. Сколько она тебя динамила, пока ты не выдержал и не пошёл знакомиться?

– Три дня.

– Ненадолго тебя хватило.

– А вдруг бы она уехала! Надо было без лишней спешки, но и не тормозить.

– Как зовут-то?

– Мари, – Ирвин мечтательно закатил глаза. – Она родом из Франции. Журналист и фотограф. На три года меня младше. У неё волосы вьются, стрижка короткая, такая, – он попытался показать на себе кудри и длину. – Ну, такая… Вы же поняли?

– Поняли, – улыбнулась Анна, садясь за стол.

– Вот. Ну мы зазнакомились, стали вместе на лошадях ездить. Я ей окрестности показал, она снимков наделала кучу. Потом отпуск кончился…

– И всё? – удивился Эрик.

– Ну, в Австралии – всё. Теперь здесь…

– Тоже на лошадях?

– Зачем? На днях гуляли по набережной Темзы. В выходные хотим на пикник куда-нибудь.

– Понятно, – закивал Эрик. – А она знает, где ты работаешь?

– Да, – легкомысленно ответил Ирвин. – Её это не испугало, если ты об этом. Она считает это важной и ответственной работой, – маг гордо задрал подбородок.

– Ещё бы…

– Хватит надо мной потешаться, Кортэр! – возмутился Ирвин. – Ты лучше скажи, что там с твоим рапортом? Дейз юлит и не подписывает?

– Завтра схожу к нему. Затянул что-то он.

– Ох, не к добру это, – прищурился хитро Ирвин, закидывая ногу на ногу. – Чего-то задумал старик.

Эрик равнодушно пожал плечами.

– Смысл гадать? Схожу и всё узнаю.

– Слушай, а Морель чего там? Не появляется?

– А должен?

– Ну, вроде, не чужие ж люди теперь…

– Может, раны зализывает. Дай людям прийти в себя. Может, позже проявятся.

– А может, плюнули на нас, – веселье сошло с лица Ирвина. – Не ровня мы им.

– Да брось.

Вейст скривился.

– Чаю? – предложила Анна.

– Да, с удовольствием. Ох, как ты готовишь, Анна, Эрику несказанно повезло…

– А Мари готовит?

– Надеюсь, что нет, – Ирвин изобразил на лице ужас и отвращение.

– Почему? – Анна с удивлением обернулась на него, замерев с чашкой в руках.

– Я не готов есть лягушачьи лапки. И что там ещё во Франции едят… – простонал тот.

Анна и Эрик расхохотались.

– Если их правильно приготовить – они очень вкусные. Ты даже не поймёшь, что это лягушки. Главное, что это мясо. А мясо ты любишь.

Ирвин недоверчиво покосился на Анну.

– Точно?

– Абсолютно, – заверила его смеющаяся хозяйка. – Ты, главное, не спрашивай, из чего приготовлено блюдо, и ешь спокойно.

– Фух, – вздохнул маг. – Всё равно страшновато.

– Страшнее того, что мы едим иногда на службе, Мари вряд ли приготовит, – заметил Эрик, вставая. – Анна, посиди уже. Я налью всем чай.

Волшебница мягко улыбнулась мужу и села на своё место. Дома было хорошо, уютно и спокойно. Ещё немного, и в это спокойствие добавится нечто новое. Наверняка громкое и требовательное.

Она приложила руку к животу. По руке тут же ударили изнутри. Анна улыбнулась. Очень скоро она сможет потрогать эту маленькую бойкую пяточку.

Осталось чуть-чуть подождать.

***

Он не сказал ей всего. Незачем посвящать её в каждую деталь и в каждое движение. Он отправится в дом отца, но сначала – личное дело.

– Ну что я могу тебе сказать, Дрейк, – проговорила Селена, сидя в изящном кресле и глядя в его натальную карту. – Родился ты в полнолуние. Луна в оппозиции к Солнцу, Марсу и Меркурию. То есть внутренний конфликт всегда будет с тобой. Постоянный моральный выбор, постоянные терзания. Сложно будет понять, кто ты и примириться с тем, что в итоге поймёшь.

– Хм, безрадостно, – хмыкнул маг, глядя, как к нему приближается крупный серо-серебристый кот.

– Это ещё цветочки, – улыбнулась Селена угрожающе. – Рассказываю тебе, как есть, без прикрас. Ты, в конце концов, у меня учился, должен понимать… У тебя две конфигурации в карте. Если опустить подробности, то первая – это тау-квадрат на Уран в 10 доме. Это когда твой внутренний конфликт выливается в отстранённость, холод, безразличие. Эдакая резкая, дерзкая великосветская сволочь.

Маг расхохотался. Кот неодобрительно на него посмотрел и передумал приближаться.

– Мадам, вы неподражаемы. Так чётко про меня никто ещё не говорил.

– Что есть, Дрейк, то есть, – волшебница развела руками и снова углубилась в рассмотрение карты. – В общем, в эту вероятность скатиться тебе легко и просто, ты, собственно, уже в ней. Энергия там сильная, тебе знакомая и понятная, ибо Уран – управитель Водолея, а у тебя Солнце Водолейское. Кстати, когда ты такой, ты на батю похож – он у тебя Ураном отыгран в карте.

Дрейк усмехнулся. Кот внезапно взвился в воздух, обнаружив летящую мимо муху.

– Отца мне не переплюнуть, – маг с уважением взглянул на кота, уже жующего добычу.

– Вот и не плюйся.

Маг снова засмеялся.

– Но есть у тебя другая конфигурация. Я тебе про неё на учёбе говорила.

– Это по которой я светлым магом могу быть? – он смотрел на кота, который взглядом искал следующий объект для охоты.

– Ага. Трапеция с секстилем на Нептун и Плутон. Вот тут любопытно. Это про высокие идеалы и про энергию трансформации. Плутон в 9 доме – это про мораль, нестандартные учения, духовность, религию, – она внимательно посмотрела на мага. – А Нептун так вообще в 12 доме – тут идеалы, музы, тайны… Под такими планетами серые кардиналы ходят, разведчики всякие… – она прищурилась. – У тебя 8 дом, дом кризисов и потрясений, просто нашпигован всем подряд. И Луна там – то есть тебе в кризисах прямо-таки привольно и знакомо. И Северный узел там – то есть тебе прийти надо к тому, чтобы с кризисами справляться. И Сатурн у тебя 8-домный…

– Ужас и кошмар – мой дом родной? – вспомнил он слова Селены, сказанные ещё в Академии.

– Он самый. Тебе б его, этот ужас и кошмар, из жизни перевести в работу. А то ж ты спокойно жить не дашь ни себе, ни другим. Тебе надо куда-то направить свой Уран – замашки революционера, авантюриста, неформала и выскочки, и вот этот Нептун с его высокими идеалами.

Маг скривился. Кот вылизывал лапу.

– Странно звучит.

– Как есть…

– А про семью? – он вдруг помрачнел.

– А что про семью? – Селена прищурилась.

– Ну, в целом…

– Тебе прямо-таки интересно про семью?

– А не должно?..

– Нет. Не должно.

Маг вопросительно на неё посмотрел.

– Судя по твоей карте, у тебя на первом месте – ты. Тут Лилит, конечно, стоит – ты не понимаешь себя, но любишь сильно – Венера в 1 доме. Женщины у тебя даже не на втором месте. Они у тебя где-то там, когда-нибудь, когда время выдастся. Чего удивляешься? Не семьянин ты. Тебе бы подрывать основы мироздания – это да. А девушки так, на закуску. И снова что-нибудь подрывать. Но запрос на изменение отношения к женщинам в карме рода у тебя стоит.

– Это как?

– А так – посмотреть, как в роду к женщинам относились, и что-то в этом изменить.

– Очень понятно…

– Ну тут уже тебе разбираться.

– Я попробую… Но всё же, как нам выкарабкаться из этого болота? Затягивает. Всё сумрачно, однообразно. Эстия – никакая…

Селена внимательно посмотрела ему в глаза.

– Дрейк, не поверишь – заняться собой. Найти себе источник острых ощущений где-то за пределами отношений с Эстией.

– Но проблема же не рассосётся.

– Рассосётся.

– С чего бы?!

– С того бы, что ты перестанешь её там видеть и сам её создавать старательно. Ты пойми – у тебя склад психики такой – ты проблемы создаёшь из воздуха. Если сейчас не отвлечёшь себя от Эстии, то наворотишь.

Дрейк мрачно качнул головой. Кот свернулся клубочком, укрывшись пушистым хвостом.

– Благодарю, мадам. Мне пора. Увы, не располагаю временем.

– Иди, иди…

«Вот ничего ж не понял, не услышал и не усвоил. Баран упрямый малолетний. Доиграется же… Карта сложная, тяжёлая. Ему, чтоб вылезти из этого болота, надо чтоб его в болоте кто-то не мельче крокодила цапнул. Вот тогда выскочит. А пока так и будет ходить и всем жизнь отравлять. То ещё чудо в перьях…»

Селена с сожалением взглянула на кота. Коту было всё равно. Он спал.

***

В кабинете хозяина было сумрачно и тихо. Тяжёлые изумрудно-зелёные шторы, массивная мебель тёмного дерева, роскошное убранство.

– Ты оперативен. Я рад, – Хелиус принял из рук сына пачку подготовленных бумаг, требовавших личной подписи Дрейка.

– У меня нет выбора, – хмыкнул тот.

– Выбор есть всегда. Но не всегда он нам нравится, – серые глаза отца были холодны. – Я хочу передать тебе ещё некоторые бумаги. Нужно проверить работу управляющего.

– К чему всё это? – глаза Дрейка были привычно-ледяными.

– О чём ты?

– Что ты изображаешь на этот раз, отец? Какую игру затеял? Я пешка или тура – хоть предупреди, – молодой маг усмехался.

– Ты – наследник рода Морель, мой единственный сын, – Хелиус был спокоен. – И я ввожу тебя в курс дел.

– Почему сейчас?

– Потому что ты закрыл старые дела и смыл позор доноса. Теперь я могу считать тебя полноправным членом семьи.

Дрейк зло усмехнулся.

– А надо ли это мне?

– Понятия не имею, – фыркнул Хелиус. – И всё же, кроме тебя, мне некому будет оставить наследство.

– Какая досада…

– Да, немного печально, – усмешка зазмеилась на губах мага. – Но не будем о грустном. В конце концов, ты стал сильнее и вышел победителем. Надеюсь, это скажется на твоём будущем. Кстати, про будущее… Мне нужно кое-что тебе показать. Пойдём.

Дрейк равнодушно пожал плечами и двинулся вслед за отцом. Гулкие коридоры, древние стены, гробовая тишина старого особняка. Место, где нельзя было шуметь, смеяться и безобразничать. А так хотелось – когда-то давно, в детстве.

Именно поэтому он хорошо знал каждый камень этих стен. Стоять лицом к ним, в углу, ему приходилось ежедневно.

Дисциплина и владение собой было главным качеством мужчины рода Морель. Даже если ему три года.

…Они свернули в боковую галерею, а затем вышли к гербовому залу.

– Смотри, – Хелиус подошёл к располагающемуся вдоль стены гобелену Магии и Крови. – Вот я, вот Летиция Блэр. Вот ты – ветвь, идущая от нас с твоей матерью. Здесь Эстия Арьени. А вот…

– И что? – нахмурился Дрейк, а чёрная прядь волос упала на его лоб. – Тут же ничего нет.

– Именно. Слепая ветвь. Из такой не распустится бутон.

– Наш брак бесплоден, ты об этом?

– Похоже на то, – Хелиус выжидательно смотрел на сына.

– Я в курсе.

– Да?.. – бровь мага приподнялась.

– Она из рода валькирий. Она не может родить мальчика, у них бывают только дочери. Но я тебя обрадую – валькирии и живут недолго.

– Хм… – качнул головой Хелиус. – Недолго?

– 33-35 лет.

– Мало. Практически ничто.

– Согласен. Очень короткий век.

– Непростая у тебя жена.

– Под стать мне.

– Воистину… – Хелиус задумчиво смотрел на гобелен. – Нашему роду нужно продолжение, Дрейк.

– Я так не думаю.

Отец медленно обернулся на сына.

– Что ты хочешь этим сказать?..

– Я не намерен продолжать род Морель.

Взгляды скрестились.

– На это есть причина?

– Разумеется, – Дрейк откровенно усмехался. – И не одна.

– Посвяти меня в это, – голос отца стал вкрадчивым. – Может, я и сам задумаюсь на этот счёт…

– Это как раз первое, что меня останавливает, – молодой маг фыркнул. – Как только у меня родится сын – мои дни сочтены.

– С чего вдруг? – Хелиус поправил запонку на манжете рубашки.

– Я стану ненужной частью рода. Бракованным винтиком, – Дрейк смотрел ему в глаза. – Ты уничтожишь меня, и я это прекрасно понимаю. Позор я, может, и смыл – но ценности мне это не добавило.

Хелиус слегка усмехнулся.

– А ещё ты через это хочешь отомстить мне, не оставив наследника и прервав родовую линию. Не так ли?

– Возможно.

Два мага стояли напротив друг друга. Тишина звенела. Гобелен жил.

– Твоя мать будет расстроена этим решением. Она хотела внуков.

– Она поймёт.

– Пойму ли я твой отказ? – Хелиус слегка прищурился. – Зачем мне сохранять твою жизнь, зная, что ты отказываешься от обязательств перед родом? Ты только что совершил большую ошибку, Дрейк. Откровенность редко бывает уместна.

Глаза Дрейка сузились. Он подобрался. Хелиус же оставался спокоен и расслаблен.

– Ты бросаешь мне вызов?

– Я предлагаю тебе сделку.

Брови Дрейка взлетели.

– Не представляю, каков может быть её предмет.

– Что тут непонятного? – притворно удивился хозяин особняка. – Разумеется, твоя жизнь.

– Вот как?..

– Да. Твоя жизнь в обмен на жизнь рода.

– Слишком обтекаемо.

Хелиус усмехнулся.

– Я готов гарантировать тебе – естественно, магически – что сохраню твою жизнь. Но взамен ты обязуешься оставить наследника.

– Эстия бесплодна для меня.

– Я говорю не об Эстии, – Хелиус слегка скривился. – Её тело отвергает тебя, я это слышал. Она умрёт, ты сам сказал. А ты обязуешься жениться повторно, на нормальной родовитой девушке, и зачать с ней ребёнка.

Губы Дрейка дрогнули.

– Как цинично. Она ещё жива, а ты уже…

– Я отвечаю за семью. Если бы я шёл на поводу чувств, всего этого бы не было, – он окинул рукой пространство. – Ну же, ты готов подписать договор? Или твоя дорогая Эстия останется вдовой?..

– Такая прямая угроза. Так непохоже на тебя.

– Более тонкие угрозы ты пропустишь мимо ушей, – глаза Хелиуса сузились. – Я говорю с тобой на твоём языке.

– А что это с ветвью матери? – вдруг спросил Дрейк, глядя на гобелен.

– Разве не видно? Ветвь сохнет.

Молодой маг медленно обернулся на отца.

– Тебя это не беспокоит?

– Я принимаю это к сведению, – глаза Хелиуса были холодны.

– Она слишком молода.

– Боги забирают всех, вне зависимости от возраста и количества грехов. Подумай об этом на досуге. А сейчас время чая. Уважь мать, она будет рада тебя видеть.

Они вышли из гербового зала молча. И снова – гулкие коридоры и старые равнодушные стены. И клокочущее в груди бессилие.

– Интересно, ты побежишь советоваться к Арьени, или тебе достанет зрелости на личное решение? – негромко, но пронзительно-насмешливо проговорил Хелиус, входя в Малый каминный зал. – Дорогая, прости за ожидание. Дела заставили задержаться.

Хелиус подошёл к жене, взял её за руку и галантно поцеловал кисть. Летиция ответила ему мягкой улыбкой. Сапфировые глаза уже смотрели на сына.

– Дрейк, дорогой, я так рада тебя видеть… Хелиус, – она улыбнулась мужу.

– Доброе утро, мама. Ты выглядишь уставшей.

– Да, волновалась… Плохо спала…

– Может быть, пригласить целителя? – Дрейк напряжённо на неё смотрел.

– Лучше – Эстию. Она уже помогала мне. Рунами. Когда я сильно волновалась за тебя, – взгляд матери был слегка смущённым.

– Хм, – Хелиус сел во главе стола. – Я думаю, это возможно устроить. Дрейк, ты сможешь передать своей жене эту просьбу?

– Да, я попрошу Эстию. Думаю, она не откажет.

Летиция нежно улыбнулась.

– Я буду очень рада её видеть.

Дрейк сел напротив матери.

– С бергамотом? – удивился он, сделав глоток чая. – Вы его уже не первый день пьёте.

– Да, очень удачная поставка, не находишь? – усмехнулся Хелиус.

– Я не особо его люблю, – маг пожал плечами.

– А мы время от времени его пьём. Не так часто, но иногда твой отец достаёт прекраснейшие его сборы, – сапфировые глаза взглянули на мужа. – Как когда-то, когда мы только должны были пожениться.

– Всё для тебя, дорогая… Всё самое лучшее….

Хелиус поднёс чашку к губам. Бергамот – это прекрасно. А то, что его целительное действие пока не проявило себя – нормально. Дозу лекарства надо увеличивать постепенно. Капля за каплей. Не спеша.

Бергамот – великолепен. За ним не разглядишь иного вкуса. И даже привкуса…

***

Он вернулся домой. Здесь было спокойно. Здесь можно было молчать. Много молчать. Эстия была комфортным человеком – она занимала мало места в его жизни, она была погружена в себя. Она привыкла к одиночеству, как и он. Она варила ароматный кофе – самый вкусный из всех, что ему доводилось пробовать.

Идеальная жена. Была.

«Мы с ней с некоторых пор, как два бойца. Братья по несчастью. Она тоже прошла кошмар, как и я когда-то. Жаль, конечно. Мне хотелось, чтобы хотя бы моя избранница была со здоровой психикой. А пока мы как два инвалида – кто чем может, тем второму и помогает. Хотя, вроде, были же любовниками…»

Он задумчиво смотрел на неё. По-прежнему привлекательная, красивая, она была надломлена. Тревожить её своей страстью не хотелось. Страшно было причинить боль. Тяжко было видеть ужасный шрам на руке. И ассоциации – вдруг его желание близости будет напоминать ей надругательство, едва не случившееся в том подвале?

Дать время. Дать ранам зажить.

Вот только раньше заживали его раны – рядом с ней. У неё были на это силы. А вот у него, чёрного мага Дрейка Мореля, сил залечивать чужие раны было мало.

«Выкарабкаемся», – зло подумал он. – «В конце концов, надо просто перетерпеть это».

…Норны были грустны. Младшая вытерла набежавшую слезу концом полотна, а старшая даже не стала её за это ругать. Кто знает, вдруг слеза норны подобна слезе единорога и чудодейственна в своей сути? Этому полотну очень бы это пошло на пользу…

Глава 3. Сомнения

За окном слышался птичий щебет. Солнце щедро пригревало, птицы заливались трелями. Кто-то уже вовсю строил гнёзда, а кто-то пока лишь ухаживал за приглянувшейся пичужкой.

Эстен Арьени во всём этом весеннем оживлении казался инородным телом. Смуглый, черноволосый, одетый тоже во всё чёрное, он как будто гасил свет и радость этого тёплого дня.

– Что мрачный такой? – Селена покосилась на брата.

– Годовщина скоро.

– Годовщина чего?.. – осторожно осведомилась она.

– Смерти Сиггрид.

Волшебница кивнула с сострадательным пониманием.

– Нелепо так, – выдохнул Эстен. – Я опоздал буквально на считанные минуты. И знаешь, Селена, я ведь до конца не уверен, что она погибла, – чёрная бездна его глаз была едкой. – Я не нашёл её ни среди живых, ни среди мёртвых.

– Она же валькирия.

– Да. Но Эстия, оказывается, под зельем летаргии видела одну из товарок своих будущих. Она была среди Душ, эта валькирия. Значит, я должен был её заметить.

– Ты думаешь, она сбежала?! И сумела от тебя спрятаться?!

– Кто её знает, – проворчал Эстен в сторону.

– А был повод? – подозрительно спросила она.

– Обиды всегда были, – колдун нервно пожал плечами. – Вдруг я ей надоел.

– Ага, и она, схватив в охапку оборотня, свалила в закат, – ехидно продолжила Селена. – Оригинально.

– Для Сиггрид это было вполне нормально, – заверил её брат.

– А оборотень откуда вообще взялся? Ты искал концы?

Эстен скривился.

– У меня много врагов было. Я поэтому ушёл из всей этой светской жизни.

– Что ж ты там такое творил, что на тебя могли оборотня натравить?!

Колдун выразительно посмотрел на сестру.

– За языком не следил? – усмехнулась та. – Узнаю тебя. Тогда понятно, на что Сиггрид могла обидеться. Это неприятно, если ты подставил её под удар своей невоздержанностью.

– Селена, не трави душу.

– Нужна мне больно твоя душа… Ты её сам себе травишь, без помощников… А я вот думаю… Интересно, Эстия сможет теперь сознательно выходить туда, к валькириям? – Селена задумалась.

– А что это меняет? Она сказала, что спросила про Сиггрид, но ей не ответили.

– Это много чего меняет. Может быть, получится как-нибудь её призвать, что ли… У тебя не вышло, может, у родной дочери выйдет.

Эстен сумрачно смотрел на сестру.

– Ну выйдет – и что?

– Хотя бы успокоишься, что не сбежала. Разве нет?

– Нет, – улыбка колдуна была странной. – Так я могу злиться на неё за побег. А если узнаю, что она действительно умерла… Надежда, знаешь ли, мерзкая вещь. Но без неё худо, – его лицо застыло болезненной маской.

– Так ты, выходит, и не искал её толком, – Селена внимательно смотрела на брата.

– Как это?!

– Ну если ты боялся найти подтверждения её смерти – ты, по сути, искал с закрытыми глазами. Знаешь, это как может быть приказ «искать», а может быть – «найти». Согласись, разные вещи? – она искоса взглянула на него.

Замерший маг-художник напоминал изваяние самому себе.

– Получается, так.

– А если попробовать «найти»? – осторожно спросила Селена.

Колдун молчал.

– Что я ей скажу, Селена? – взгляд чёрных глаз был тяжёл. – Ей со мной не так уж и здорово было.

– Прощения попросишь.

– Зачем?

– Для успокоения твоей истрёпанной души! Ты же 20 лет стоишь на месте. Тебе бы дальше идти – но для этого надо из прошлого выйти. Закрыть туда дверь. Да, удостоверившись, к примеру, что Сиггрид действительно погибла. А так ты живёшь в иллюзиях. И… – глаза Селены вдруг округлились, – ждёшь… Ты ждёшь? Ждёшь, что она вернётся?!

Эстен невесело усмехнулся.

– Наивно, правда? Особенно для чёрного колдуна, – он упруго встал. – Однако же, в этом доме так ничего и не поменялось. Я не хочу закрывать дверь в прошлое, Селена.

– Ну открой тогда дверь в будущее.

Он обернулся.

– Чего-то задумал? – Селена прищурилась, глядя на брата.

Эстен покосился на неё.

– Почему сразу «задумал»?

– Потому что ты подозрительно молчишь.

– Может, я просто так молчу…

Чародейка рассмеялась.

– Врёшь неубедительно, братец.

– Я ж тебе не какой-то там Хелиус, – фыркнул он.

– Это радует. Бесспорно.

Колдун кивнул и нахмурился.

– Дверь… – задумчиво проговорил он. – А если и правда, создать дверь… С рунами. С энергией Эстии…

– Я ж говорила, задумал.

– Сама меня заставила задумать, а теперь предъявляет. Как в детстве. Вечно ж ты подбивала на шкодничество, а получал потом я, – он состроил зверскую гримасу.

Селена расхохоталась.

– А кто тебя просил так бесхитростно признаваться в авторстве шалости?

– Нет, я должен был на тебя, что ли, валить?! – Эстен был искренне возмущён.

– Зачем вообще на кого-то валить? – лукаво улыбнулась она. – Можно было обставить всё так, что никто не виноват…

– Тьфу, пропасть! Женщины!

Селена смеялась, Эстен картинно плевался ядом. За окном пели птицы и распускались первоцветы.

В доме на реке Арно забрезжила надежда.

***

«Её тело отвергает тебя», – мысль, как зараза, застряла в мозгу.

Это было ложью – и одновременно правдой. Её тело отвергало последствия родовой магии Морелей. И всё же, всё же…

Всё же таинство рождения им с Эстией не прожить. У их союза не будет плодов. Он не увидит родные глаза на детском лице – никогда. Тело валькирии не подчинится правилам игры, принятым у Морелей. Она с ним – и одновременно нет.

От разговора с отцом было мерзко и противно – впрочем, как всегда. И, да, он прокололся. Нельзя было говорить это. Он выдал слишком много правды.

Злость снова душила. Отец сдержит слово. Эстия останется вдовой. Пройдя войну, пытки, тюрьму, смертельное проклятие, побывав на грани жизни и смерти, пережив плен, он знал – Хелиуса Мореля ему не одолеть. И это было суровой данностью. Этот человек убьёт его легко и непринуждённо. Так, что никто не догадается и не заподозрит.

Маг ухмыльнулся. Придётся вновь расплачиваться за свою глупость. Придётся идти на сделку. Главное, чтобы в документе не было сроков. Тогда он, хотя бы, сможет тянуть время. И делать всё возможное для того, чтобы Эстия жила.

…И всё же было в этом предложении отца кое-что ценное. Его собственная жизнь. Он подпишет этот договор. В конце концов, это ему ничего не стоит. А Эстия, даже если вдруг узнает – поймёт.

***

Апатия заполняла её существо. Тёплое пригревающее солнце, нежное прикосновение ветра, несущего ароматы влажной земли и юной травы – всё это было как будто под пеленой безразличия.

Там, за окном – была жизнь. А у неё, стоящей перед окном – её не было. Самой живой в ней была не такая уж и жуткая Древняя жуть.

Пальцы привычно потянулись к кулону… И отпустили его. В сознании было тихо, вирус не пытался завладеть им.

– Что, покорёженный разум тебе не интересен? – невесело рассмеялась она. – Или это я перестала тебя различать? После того подвала ты со своей ненавистью – это так мало… Это совершенно не страшно. Я думала, оборотень – это чудовище. А, оказывается, люди бывают куда более жестокими. Животное порвёт насмерть – и всё. А люди будут делать это медленно, смакуя… Древняя жуть, почему ты не проснулась тогда, а?

Древняя жуть молчала. Ведьма устало вздохнула.

– Когда уже Асгард меня заберёт? – прошептала она одними губами. – Я думала, мне дано так мало жизни. А, оказывается, мне дано её слишком много. Ещё целых 10 лет…

Она отвернулась от окна и подошла к зеркалу. На неё взглянула похудевшая медноволосая ведьма с неподвижным взглядом. Эстия сжала губы.

– Надо собираться…

Усилием воли она заставила себя открыть шкаф. Глаза устало смотрели на любимые когда-то платья. Ведьма достала одно из них. Приложила к себе и взглянула в отражение.

Отражение усмехнулось горько и обличающе. Платье смотрелось странно и неуместно. Оно больше не шло ей. Не шло её глазам, в которых как будто отпечатались воспоминания того дня.

Платье вернулось в шкаф. Через несколько минут в зеркале отразилась одетая в обтягивающие брюки и свободную рубашку ведьма. Эстия безразлично оглядела отражение, а затем, повинуясь порыву, забрала волосы наверх. Так же равнодушно она сняла с шеи кулон с зельем. Цепочка скользнула из её рук на каменную подставку. На замену ей пришёлся чёрный шнурок самой подходящей длины – такой, чтобы чёрная капля кулона уютно устроилась в ложбинке между ключиц.

Ведьма вздохнула. Так было спокойнее. В таком облике она себя не видела никогда. Ну так это была и не она. Она – та Эстия, прежняя – не вышла из подвала. Вышла другая.

Которой не идут платья.

***

Эрик зашёл в знакомый кабинет, окинул его задумчивым взглядом. Больше ему не придётся возвращаться сюда.

– О, Кортэр? – мистер Дейз оторвался от бумаг. – Вы пришли.

– Да, мистер Дейз.

– Присядьте, Кортэр, – он указал на стул перед собой.

– Я так понимаю, мой рапорт опять не подписан? – маг внимательно посмотрел на бывшего начальника.

– Кортэр, – пожилой маг вздохнул. – Зачем вам уходить?

– Личные убеждения и забота о семье, мистер Дейз.

– Понимаю, Кортэр. И всё же… Сможете ли вы устроиться в мирной жизни? Не будет ли вам скучно?

– К чему вы клоните, мистер Дейз?

– Кортэр, как вам идея заняться обучением наших бойцов? У вас великолепный боевой опыт. Было бы обидно махнуть на него рукой. Я понимаю ваше нежелание быть на передовой – но, может, вы готовы помочь Магозащите иначе? – маг внимательно посмотрел на собеседника. – Что касается жалованья – вы нисколько не потеряете в деньгах. А работа более спокойная. Да и стабильность… У вас скоро родится ребёнок, это было бы неплохим подспорьем. И никаких сверхурочных.

Эрик задумчиво посмотрел на начальника.

– Кортэр, подумайте, – проговорил тот как-то иначе, мягко. – Я предлагаю вам остаться – просто как человек. Я знаю вас. Вы сможете не только научить наших бойцов – вы сможете дать им нечто большее. Передать вашу честь, ваши идеалы и принципы. Воспитать молодое поколение.

– Неожиданное предложение.

– Подумайте, Кортэр. Впереди выходные, вы сможете обсудить этот вопрос с супругой. Может, вы увидите для себя что-то в этом.

– Благодарю за предложение, мистер Дейз.

– Подождите, Кортэр, – проговорил тот, заметив, что Эрик начал вставать. – Я хотел обсудить с вами ещё один щепетильный вопрос.

– Слушаю вас.

– Кортэр, вам ведь помогал в поимке сбежавших преступников Дрейк Морель?

– Да, мистер Дейз, – Эрик смотрел спокойно и прямо. – Он оправдан, поэтому я посчитал это возможным и законным.

– Я вас не обвиняю, Кортэр, не волнуйтесь, – отмахнулся маг. – Я хочу спросить о другом. Как думаете, Морель согласился бы ещё помочь Магозащите?

Эрик качнул головой.

– Не уверен, мистер Дейз. Боюсь, он руководствовался только личной заинтересованностью.

– Жаль, жаль, – поджал губы маг. – Нам очень бы пригодился человек, скажем так, с той стороны. Вы понимаете, о чём я, Кортэр, – он проницательно посмотрел на Эрика. – Он, в некотором смысле, хм, преступник. Был, естественно, был, – поспешно добавил он. – И всё же – он знает этот преступный мир изнутри. Мыслит, как его представители. Обладает незаурядными магическими умениями…

– Но он имел судимость.

– Кортэр, понимаете ли, из любых правил есть исключения, – вздохнул мистер Дейз. – А у нас есть катастрофическая нехватка магов особого назначения.

– Секретка? – нахмурился Эрик.

Маг кивнул.

– Особо-секретный отдел, Кортэр.

Эрик медленно кивнул.

– Как вы понимаете, служащие там лица засекречены. Ни их близкие, ни друзья даже не догадываются об их занятости. У всех есть некое занятие для прикрытия. И я подумал… Может быть, кипучая натура Мореля найдёт себя в этом… Ему мирная жизнь не к лицу. Я вижу для него большое будущее в этом направлении…

– Он сложный человек.

Мистер Дейз усмехнулся.

– Кортэр, в ОСО другие не служат. Это исключительные личности. Тяжёлые, невыносимые, удивительно-неприятные люди, – он рассмеялся. – Вот я и подумал про Мореля. Он просто идеально подходит на эту роль.

Эрик против воли улыбнулся.

– Вы хотите, чтобы я передал ему ваше предложение?

– Да, Кортэр, – тот серьёзно кивнул. – Вот оно в письменном виде, – он протянул Эрику запечатанный конверт с гербом Магозащиты. – И всё же, если вы сможете обсудить с ним моё предложение, будет гораздо лучше, чем если он просто получит эту бумагу.

– Понимаю, мистер Дейз, – Эрик кивнул.

– Благодарю вас, Эрик. Вы меня очень выручите, – он с благодарностью посмотрел в серо-голубые глаза подчинённого. – Больше не смею вас задерживать. Скорее возвращайтесь к супруге, – он улыбнулся. – В понедельник жду вас у себя.

– С Морелем?

– Нет, только вас, – он улыбнулся. – Морель, если примет предложение, получит дальнейшие инструкции. Сами понимаете, секретка…

– Понимаю, – кивнул Эрик. – Разрешите идти?

– Идите, Кортэр.

Дверь за молодым магом захлопнулась. Мистер Дейз подошёл к окну. Он был тем, кто умел сохранять и преумножать. Сохранять и беречь своих – и расходовать тех, кого не жалко. Никому. И сейчас на кону стояло очень многое – два чрезвычайно-талантливых мага. Один – жизнь которого ему дорога. И второй – о котором некому будет скорбеть. Пусть лучше гибнут такие, как он, чем такие, как Кортэр.

Такими, как Кортэр, не разбрасываются.

Глава 4. Цена жизни

Окна комнаты были плотно закрыты, две волшебницы сидели на небольшом диванчике. Перед ними был низкий столик, на котором стояла ваза с фруктами и живые цветы.

– Госпожа Летиция, что вас беспокоит?

Взгляд Эстии был вдумчив и спокоен. Летиция глубоко вздохнула, тонкие длинные пальцы, украшенные изящными кольцами, сплелись.

– Слабость. Мне… Мне не очень хорошо.

– Вы понимаете, почему? Что-то болит?

– Ничего не болит, – быстро ответила она. – Это тревога. Дрейк, – она прижала руку к груди. – Я очень чувствую его. Я знаю, что недавно он едва не погиб. Это ведь так, Эстия? Ты ведь знаешь? Хелиус и Дрейк ничего мне не говорят…

– Да, было ужасное происшествие. Мы оба едва не погибли. Дрейк выжил благодаря усилиям моего отца. Опоздай он на мгновение, и Дрейк бы умер.

– Это ужасно, – колдунья с болью смотрела в серые глаза. – Мне надо восстановиться, Эстия. Я как будто надорвалась… Всё закончилось, а я всё слабее и слабее…

Ведьма нахмурилась. В её руках появился холщовый мешочек.

– Мне надо посмотреть на это.

Одна за другой на поверхность дивана, где сидела ведьма, легли три руны. Эстия открыла глаза и перевернула гладкие оплавленные камушки.

– Эта руна говорит о том, что происходит с вами сейчас, – она указала на верхний камень. – Перевёрнутая Вуньо. Нет плодоношения, нет результатов, нет радости и достижения целей.

Летиция напряжённо смотрела на девушку.

– Эта руна – про то, в чём причина. Йера. Руна жатвы. Руна посеянных когда-то семян. Причина этого состояния – в прошлом. И то, что было сделано, идёт по кругу. По замкнутому кругу.

– А эта руна? – длинные пальцы коснулись последнего камушка.

– Это перевёрнутая Феху. Она отвечала на вопрос – что сделать, чтобы всё изменилось. Перестать питать нечто. Выключить энергию. Госпожа Летиция, вы отдаёте свои силы куда-то и кому-то. С давних пор. Но сил уже не хватает на плоды. Вы иссушены, – Эстия неотрывно смотрела в глаза колдуньи. – Если вы не прекратите это… Впрочем, давайте посмотрим…

Она смешала руны и снова закрыла глаза. Её рука, чуть подрагивая, прошла над рунами.

– Что будет, если вы продолжите отдавать свою силу… – ведьма перевернула первую руну. – Пустая. Пустота, госпожа Летиция. Будет пустота. А ещё эта руна может предвещать смерть…

– А эта руна – если я прекращу? – волшебница смотрела на второй камушек.

– Да, – Эстия перевернула его. – Перт, прямая. Руна рождения, руна, которая предвещает приятные неожиданности, какую-то радостную весть. Что-то, что было скрыто, откроется. Но оно будет во благо.

– Рождение… – повторила Летиция.

Она была непривычно-мрачна сейчас. На лбу пролегла морщина, около глаз проявились тёмные круги.

– Что нужно сделать, чтобы с вами было всё хорошо, – пальцы Эстии вытащили ещё одну руну. – Совелу. Солнце. Целостность. Вам надо вернуть свою цельность, госпожа Летиция.

– Я не могу, – вырвалось у неё.

– Госпожа Летиция…

– Нет, – она помотала головой, отпрянув от Эстии.

– Вы погибнете. Вы так и так перестанете питать нечто собой. Но отказавшись от этого сознательно, вы хотя бы сохраните свою жизнь.

Сапфирово-синие глаза с болью смотрели на Эстию.

– Это Дрейк, да? Вы питаете его? – она взглянула на руну.

Летиция замерла. А Эстия извлекла новую руну.

– Руны говорят, что да – Райдо прямая. Вы охраняете сына. А пора дать ему родиться.

– Тогда он погибнет, – хрипло проговорила та.

Её глаза были расширены, а взгляд неподвижен.

– Давайте спросим у рун.

Эстия перемешала камушки.

– Эта руна расскажет, что сейчас с Дрейком, когда он под вашим влиянием, – она перевернула первый камушек. – Турисаз. Недеяние. Он застрял, госпожа Летиция. Он замедлен. Это руна Врат – он слишком медленно их проходит…

– Это Врата в смерть, да? – отрывисто спросила та. – Тогда я очень рада знать, что он туда не торопится!

– Это могут быть Врата в жизнь. Эта руна, – Эстия перевернула следующую, – расскажет, что с ним будет, если вы продолжите его питать собой. Совелу – снова. Она часто выпадает Дрейку.

– Я помню, это целостность. Он будет целостным.

– Либо будет одним целым с вами, госпожа. А эта руна – про то, что с ним будет, если вы перестанете его питать… Вуньо. Прямая. Плоды, радость, достижение целей.

Летиция, плотно сжав губы, смотрела на руны.

– Я не вижу ровным счётом никаких проблем в его жизни, которые могли бы быть созданы моей магией.

– Но много ли в его жизни счастья, госпожа Летиция?

– Счастье – слишком расплывчатая категория, – она сжала губы. – Он – Морель. Они не способны на широкую палитру чувств. Он жив – это главное.

– Госпожа Летиция, значит, я не убедила вас? – она взглянула на сжавшую губы чародейку.

– Разумеется, нет. Я не откажусь от помощи моему сыну. Он погибнет, если я перестану питать его. Он погиб бы сотни раз, если бы не моя магия.

– Рано или поздно настанет ваш час, госпожа. И тогда он останется без вашей поддержки.

– Я не хочу хоронить его. Я умру первой, – взгляд синих глаз был непреклонен. – Мне нужно всего лишь средство для восстановления. Мне нужно пополнять мои силы. Ты можешь помочь мне в этом? В этом, а не в снятии заклятия, – она говорила отрывисто и жёстко.

– Увы, я не могу позволить себе помочь вам, – Эстия собрала руны в мешочек. – Я не буду соучастницей преступления против моего мужа. Я помогу вам, только если вы захотите снять эти чары. В ином случае они просто со временем вас убьют. Амулет я делать не буду – продлевать агонию бессмысленно. Дрейка в известность поставлю – он имеет право знать об этом.

– Есть понятие целительской тайны, – синие глаза сузились.

– У целителей – да. Но я – не целитель. И меня о помощи попросил Дрейк, а не вы напрямую. Я не буду лгать ему, если он задаст мне вопрос.

– Ты вмешиваешься в мою жизнь!

– Так же, как и вы позволяете себе вмешиваться в жизнь вашего сына, – Эстия была льдисто-спокойна.

– Я его берегу!

– Вы держите его на коротком поводке. Под своей юбкой. Вы окружаете его своей силой, не давая ему раскрыть собственную. Вы не позволяете ему встать на его личную дорогу. Похоже, его неудачи – ещё и из-за вас.

– Как ты смеешь?! – Летиция задохнулась от возмущения. – Он бы погиб!

– Если бы вы дали ему жить, он наверняка избежал бы этих ситуаций, угрожающих его жизни. А так – он всё ещё связан с вами пуповиной. Это преступление, госпожа Летиция. Преступление перед его Душой.

– Да что ты понимаешь, пигалица! – глаза колдуньи сверкали. – Если бы не моё проклятие, он умер бы ещё в колыбели! Я держу его на этом свете из последних сил!

– Проклятие? Вы сказали, проклятие? – Эстия наклонила голову. – Как интересно. Проклятие жизнью… Насколько же оно жестоко…

Летиция сжала губы.

– Сколько ещё постыдных тайн хранит древний род Морель, госпожа? – ведьма с болью посмотрела на свекровь. – Как я устала от этого. Как хорошо, что мне осталось недолго жить.

– Дрейк прислушивается ко мне больше, чем к тебе. Лучше промолчи. Иначе я могу подействовать на него.

– Я посоветуюсь на этот счёт с отцом, госпожа, – серые глаза Эстии смотрели безразлично.

Летиция едва заметно вздрогнула и подобралась.

– До свидания, госпожа Морель.

***

Она ждала. Ждала новой смерти. Новой души, которую надо проводить к богам. Нового задания. Нового смысла. Хоть чего-то.

Ждала, ненавидя ждать. Ждала, презирая. Ждала…

Дождалась.

…Эту душу она не могла не узнать. Возраст, внешность – всё это неправда. Душа остаётся собой, хоть ей 5 лет, хоть 25.

И всё же это было слишком. И всё же ей было не всё равно – как бы она не убеждала себя саму в обратном.

Оставалось лишь наблюдать, не обнаруживая себя. Что сказать дочери, брошенной в нежном возрасте и так рано загремевшей на тот свет?

Вот и валькирии нечего сказать.

***

– Леди Эстия, вы сможете помочь моей жене?

Она вздрогнула, оборачиваясь. Хозяина особняка не узнать было невозможно. Воинская выправка, чёткая линия подбородка, идеально сидящая одежда. Всё, что создавало дорогой, элегантный образ Хелиуса Мореля.

– Увы, мистер Морель, я не компетентна в этом вопросе, – она смотрела ему в глаза, в самые зрачки.

– Как жаль, как жаль…

Взгляд серых глаз равнодушно скользил по её тонкой стройной фигурке.

– Вам так к лицу этот стиль, леди Эстия, – он обвёл рукой. – Вы напоминаете мне в нём вашу мать.

– Благодарю, – её взгляд был безразличен.

– Дрейк занят, вам придётся его немного подождать. Вы предпочтёте сад или кабинет?

– Я могу вернуться домой одна, мистер Морель. Я не беспомощна.

– Леди Эстия, – он тонко улыбнулся. – Зачем так враждебно? Я не желаю вам зла.

– Давно ли?

– Никогда, леди Эстия. Ваш недавний эмоциональный выплеск был, безусловно, впечатляющим. Но я слишком давно живу, чтобы обижаться на такое. В вас говорили гормоны – вы выжили, вы ощущали бескрайнюю силу. Но �