Солнце мрачного дня бесплатное чтение
ГЛАВА 1. Вот и я на новом месте.
POV Яна
Переезд в другую страну сравним разве что с кирпичом, упавшим на голову с огромной высоты, или с превращением в рыбёшку, выброшенную на берег волной во время невероятного шторма. Ты полностью оторван от всего, что тебе привычно.
В моем случае кардинально сменился язык, климат, даже континент.
Конечно, многие скажут, что я сама виновата.
Соглашусь, последний инцидент с машиной – явный перебор. Но представьте себя на моем месте.
У вас была мечта?
Хотя нет, не мечта.
Мечта – это всего лишь иллюзия, которую человек сам себе создает.
В вашем случае это будущее, к которому вы стремитесь всю свою жизнь.
Бах!
В один миг все меняется. И все ваши планы, всё, над чем вы работали, недоедая и недосыпая, с двух лет, разлетается как искры от догорающего костра.
Представили?
И что бы вы сделали дальше?
Ничего?
Вот так и мое пламя потухло. Осталась пустота. Чем заполнить её?
Я пролетела двенадцать часов, чтобы оказаться в южном штате Америки – Флориде. Самолет приземлился в Майами, но это не конечный пункт моего перемещения. Еще часа три пилить до небольшого прибрежного городка, в котором обитает моя матушка.
Она оставила нас с отцом, когда мне было лет семь. Мария Вербина, в прошлом очень известная балерина, уехала в Америку в поисках счастья. Там она вышла замуж на преуспевающего доктора-бизнесмена Оливера Палмера.
И вуаля!
Миссис Мэри Палмер живет в шикарном доме на берегу Атлантического океана.
Я выхожу в зал ожидания, осматриваясь.
Здесь, по крайней мере, тепло. Лето в России выдалось не очень жарким.
Натыкаюсь взглядом на высокого лощеного мужчину лет сорока. Он махал мне рукой с широкой улыбкой на лице.
Чудесненько.
Я знаю, кто это. Оливер Палмер – мой отчим.
Нет, вы не подумайте, я не испытываю к нему ненависти. Он женился на маме спустя два года после её исчезновения, так что не он виноват, что она бросила нашу семью.
Просто это все неожиданно. И перелёт был долгим. Я хочу пить и есть.
И, похоже, я начинаю ныть.
– Рад, наконец, с тобой познакомиться, – Оливер немного растягивал слова и говорил заторможено, наверняка думая, что так я лучше пойму.
Я невольно улыбнулась. Он хотел мне понравиться. Это заметно, как небоскрёб посреди одноэтажных зданий.
– Я тоже рада познакомиться. И, да, я хорошо понимаю, можете не издеваться так над своим языком.
Мистер Палмер рассмеялся.
– Да, Мэри говорила, что ты много занималась, но я все равно решил перестраховаться.
– Может, мы уже пойдем, – подталкиваю я, обходя его, в поисках своего багажа.
Мама настояла на том, чтобы я не привозила с собой весь свой гардероб.
– Все необходимое мы купим здесь!
Так, кажется, она ворковала в трубку. Её энтузиазм немного пугал. Мама вдруг решила вспомнить, что она – мать, и захотела взять на себя заботу обо мне, когда отец, по сути, умыл руки.
– Надеюсь, мама сможет присмотреть за тобой лучше, чем я. К тому же, она была в похожей ситуации. Там тебе будет лучше: новая для тебя атмосфера. Может, с кем-нибудь подружишься. Только, я тебя умоляю, больше не влипай в подобные ситуации. Окончи школу в тишине и спокойствии.
– Ага, конечно, а ты в это время будешь наслаждаться своей беззаботной жизнью с Лерочкой.
– Она здесь абсолютно ни при чём!
– Да ну? Ты учил меня никогда не лгать. А сейчас сам обманываешь, папа.
– Яна, – папа выдохнул и потер переносицу, – ты вышла из-под моего контроля. Лера беременна, скоро родит. А ты…
– А я – лишняя на этом празднике жизни!
– Ты изменилась. С тобой больше невозможно разговаривать.
– Хорошо, – выдохнула я, стараясь не чувствовать, как в груди щемит. – Я поеду к маме и буду тише воды, ниже травы.
– Мама очень переживает, – снова заговорил со мной мистер Палмер. – Она перевернула все магазины в поиске всего, что, по её мнению, тебе необходимо.
Мы ехали на шикарном автомобиле. Я не разбираюсь в марках и моделях. Но то, что эта тачка жутко дорогая, даже я вижу. Белая, блестящая, с откидным верхом.
Солнце палило нещадно. Мои волосы развивались на ветру. Виды вокруг были неподражаемые. Океан, белый песок, пальмы.
Господи, моей коже срочно нужен витамин D! Раз это моя ссылка, и мне от неё никуда не деться, я собираюсь насладиться ею по полной.
– Скажите, мистер Палмер, – я проигнорировала его слова по поводу волнения мамы, – как далеко от вас находится пляж?
– А разве Мэри не говорила тебе? – удивление в голосе отчима заставило меня повернуть к нему голову.
– Что?
– У нас свой личный пляж.
– Что это значит?
– Дом построен на берегу океана, – он улыбнулся, а я захлопала ресницами так быстро, что грозилась повторить судьбу Мэри Поппинс.
Мои губы сделали «о». И я с большим трудом удержалась от того, чтобы не произнести его вслух.
Собственный пляж. Никаких местных жителей и туристов. Только я, океан и солнце. Это точно моё наказание? Не награда?
– И, пожалуйста, называй меня Оливер.
– Как скажете, Оливер.
Мне все равно, как его называть, лишь бы не папой.
Еще часа два, и мы на месте. Моя челюсть уже минут пять как валяется на плавящемся асфальте.
– Матерь Божья! – Незаметно для себя перешла на родной язык. – Понятно, почему маме недурно живется. В таком-то городе!
Мы проезжали один шикарный дом за другим. И каждый дом был своего рода произведением искусства. Эти люди знают толк в богатстве. Трёхэтажные, четырехэтажные. Там что, живут целыми кланами?
Надо признать, дом Оливера отличался от остальных. Нет, он был таким же роскошным, но в нем нет той помпезности, что была видна в других. Хотя также было три этажа. Наверно, так здесь принято.
Высокий забор отгораживал территорию дома от посторонних глаз. Оливер нажал на значок в своём телефоне, и ворота открылись.
– Сегодня мы подключим твой телефон к системе, чтобы ты спокойно могла перемещаться.
Ага, мой телефон…
Видимо, папа не рассказал им про малюсенький инцидент с телефоном.
Упс, сюрприз-сюрприз!
Навстречу нам из дома выбежала невысокая, стройная женщина, на вид лет тридцати – не больше. Но я-то знаю, что ей уже чуть за сорок. Короткие каштановые волосы, зеленые глаза, небольшой прямой нос, четко выделяющиеся скулы и пухлые губы.
Моя мама.
Все как один твердят, что я её копия, только на двадцать лет моложе. И я не могу не согласиться. От папы я вообще ничего не взяла. Он у меня голубоглазый блондин высокого роста. А мой рост не дотягивает даже до ста семидесяти сантиметров.
– О, моя дорогая, – начала мама на английском, но, подлетев ко мне, перешла на русский язык, – я так счастлива, что ты наконец будешь жить с нами.
Она обняла меня, а почувствовала странное покалывание. Я давно его не чувствовала – материнского тепла.
Первым порывом было отшатнуться. Ведь эта женщина не приезжала, чтобы увидеться со мной все эти годы. Но мама так крепко прижимала мою грудь к себе, что меня захлестнули давно забытые эмоции.
Мамин запах, мамино тепло. Как же сильно я по ним скучала.
Я закусила губу, чтобы не расплакаться и всё же обняла ее в ответ. А вот мама не смогла удержать слезы. Она всхлипывала, гладя меня по спине. Я совершенно не понимала, как реагировать на это.
– Ну-ну, хватит, Мэри, – Оливер убрал её руки с меня, прижимая к себе. – Дай Яне осмотреться и отдохнуть с дороги.
Я благодарно посмотрела на мужчину. Оливер молча кивнул.
– Твоя комната на втором этаже, вторая дверь направо.
Я вошла в дом.
Ого, офигеть не встать!
Много света и воздуха.
Везде только светлые тона: белый, молочный, светло-мятный. Хотя на второй этаж вела винтовая лестница из тёмного дерева.
Первый этаж усеян панорамными окнами с видом на океан. Я подошла к одному из них. От вида на бирюзовую воду, на волны, омывающие золотистый песок, на пальмы, растущие по бокам, захватило дух.
– Я точно в раю, – вслух выдала я, широко улыбнувшись.
Возможно, мне здесь даже очень понравится. Я быстро забежала на второй этаж. Нашла нужную комнату, открыла дверь и чуть не грохнулась в обморок.
– Обалдеть!
Просторная светлая, я бы даже сказала, белая комната.
В моей комнате также расположилось огромное панорамное окно, что меня очень обрадовало.
У боковой стены стояла широкая белая кровать с балдахином. Напротив неё еще одно окно, небольшое, возле которого примостился письменный стол с ноутбуком.
Справа и слева от входной двери еще две двери. Я открыла одну. Беловато-розоватая ванная. Другая вела в гардеробную. Причем, уже полностью забитую различной одеждой, аккуратно развешенную на вешалках: платья, юбки, брюки, футболки, майки, топы, купальники, нижнее бельё. Всё, что душе угодно.
– Здесь пока очень мало всего. Я не успела много купить. Но мы можем вместе сходить и купить всё, что тебе понравится.
Мама вошла в гардеробную. Я в шоке переводила взгляд с неё на вещи.
– Ты шутишь, да? Мне этих вещей хватит до конца жизни!
– Не говори глупостей. – Она махнула рукой, подошла к стеллажу с вечерними платьями. – Надеюсь, что я правильно выбрала размер. Здесь постоянно устраивают вечеринки, приемы и ужины. Вечерние платья – обязательный атрибут. Я бы хотела, чтобы ты их все примерила, но…
– Но я не собираюсь этого делать. – Я развернулась и вернулась в комнату.
– Как там папа? – Мама последовала за мной.
– Как будто ему двадцать лет, и он курица-наседка.
Мама рассмеялась.
– У Леры скоро роды?
– Еще два месяца будет ходить пузом вперед. – Сажусь на кровать. – Она все время ноет, что у неё болит спина, ноги, голова. Такая ходячая боль. А папа крутится возле её ног, как собачка. Смотреть противно.
– Рада, что он нашел свою любовь, – улыбнулась мама.
– Ага, любовь, – я закатила глаза.
– Обед будет через двадцать минут, – мама направилась к выходу, – можешь пока принять душ, переодеться, и спускайся.
– Хорошо, – выдыхаю, заваливаясь на постель.
Мои мышцы ныли. Еще бы. Двенадцать часов в самолете. Мама настаивала на билете бизнес класса, но папа всё же купил обычный, сказав, что они закончились. Верится с трудом. Скорее всего, Лерочка решила, что это слишком дорого для меня. У них же скоро будет ребенок, на которого, по её же словам, придется много тратить.
Я поднялась, сделала пару приседаний, затем мои ноги стали разъезжаться в поперечный шпагат. Я чувствовала, как мышцы растягиваются, и наслаждалась этим.
Растяжка у меня была что надо. Как говорится, опыт не пропьешь. Я, сидя на шпагате, могла спокойно вытянуть туловище вперед и коснуться пола лицом. Гибкость, пластика и осанка выработались еще с детства. Хотя гены тоже сыграли свою роль.
Я приняла душ, наслаждаясь массажными струями, что били со всех сторон. Быстро расчесала свои длинные волосы, чувствуя аромат мяты, оставшийся от шампуня. Затем выбрала из огромного количества вещей белое нижнее белье, светлую майку и джинсовые шорты.
Я спустилась вниз как раз вовремя. Мама и Оливер уже ждали меня, сидя за обеденным столом.
На обед были морепродукты: жареные гребешки, креветки, устрицы.
Устрицы? Серьезно?
Господи, я обожаю морепродукты. Уверена, мама это откуда-то узнала, поэтому и встретили они меня именно такой едой.
– Как тебе твоя комната? – спросил Оливер.
– Очень красивая, – честно призналась я.
– Мэри очень долго пыталась выбрать то, что тебе больше бы понравилось. Она перепробовала кучу вариантов.
– Правда? – Я натянуто улыбнулась.
– Вот, – Оливер протянул мне маленькую коробочку, – это твоя сим-карта.
– Честно говоря, – я закусила губу, – м-м-м… У меня нет телефона.
– Как это? – Мама удивленно посмотрела на меня.
Я потупилась. Впервые за два дня мне стало стыдно за свой поступок. Но тогда я действительно считала это хорошей идеей.
– Ну, – несмело начала я, – папа, возможно, говорил, что я немного импульсивна?
– Яна, – мистер Палмер положил вилку на стол, – скажи прямо, что случилось.
– Если говорить коротко, то я разбила его о голову одного парня, – выпалила я на одном дыхании.
Мама и Оливер уставились на меня, абсолютно не моргая и молча.
Похоже, папа им ничего обо мне не рассказывал, учитывая, что они так отреагировали. Это же мое обычное поведение. Тем более что этот мудак точно заслужил.
– А если говорить не коротко? – Первым в себя пришел Оливер.
– Ну, он мой бывший парень. Мы встречались год. И…
– Продолжай, – Оливер чуть насторожился.
– Он мне изменил, – это все, что я хотела им рассказать.
И я не соврала.
– Ты за это разбила об его голову свой телефон? – Больше напоминало не вопрос, а словно Оливер, произнося, пытался осознать данный факт.
Конечно, звучит слишком громко. Я просто треснула его тем, что было под рукой. Так получилось, что это оказался телефон. Но только разбился он, упав на пол.
Мама охнула.
– А как голова того молодого человека?
– Да все с ним нормально. – Я отодвинула тарелку. – У него очень крепкий череп.
Какая жалость!
Я хотела расколоть его как орех. Но, увы-увы, у меня не получилось.
И нет, я не псих.
Просто его выходка стала последней каплей в том море неудач и напастей, что посыпались на мою голову. Меня больше задел не сам факт измены, а с кем именно он мне изменил.
С Лизой, в жопу её, Новиковой. Эта сучка на протяжении всей мой жизни дышала мне в затылок. И стоило мне раз оступиться, в прямом смысле этого слова, она тут как тут.
Ей досталось все принадлежавшее мне: и роль в театре, и место в команде на соревновании мирового уровня, и даже мой парень.
О парне я сожалела меньше всего.
Шурик, тот еще урод, Ковалев был моим парнем целый год. С ума сойти, я потратила на него столько времени. Я даже думала, что люблю его. А он не просто отказался от меня, еще и перекинулся на мою главную соперницу.
Я точно не помню, что он говорил мне в тот день. В ушах гудело. Ярость заполнила каждую клеточку моего тела. Лиза хихикала, Шурик щупал её за попу.
Меня затошнило. Я даже не успела толком подумать. Просто достала телефон с заднего кармана джинсов и зарядила ему по черепушке. Шурик заорал, из его рта посыпалось невообразимое обилие нецензурной брани.
Какой богатый у нас все-таки язык!
Лиза вскрикнула, затем запищала. Телефон отскочил от его головы, упал на кафель и разлетелся на мелкие детальки.
Я развернулась, гордо задрала голову и зашагала, будто по подиуму, стараясь не замечать, что в сердце что-то больно покалывает. Глаза заслезились, но я зажала язык зубами. Плакать из-за такого придурка – вот еще! Обойдется!
– Я надеюсь, что ты не собираешься вытворять здесь что-то подобное?
– Здесь же нет моего бывшего. Я здесь вообще никого не знаю. И я же не чокнутая, чтобы просто так накидываться на людей.
– Но ты же ударила…
– Он это заслужил!
Мистер Палмер говорил так спокойно. Я слышала, что он доктор. Но какой именно не знала. Может, он психолог. Надо бы уточнить. Я надеюсь, что не попала в психиатрический стационар на целый год.
– Ладно, – мама хлопнула в ладоши, – завтра поедем и купим тебе новый телефон. Все равно у тебя, наверно, была не последняя модель.
Она явно пыталась увести разговор в другое русло. Но Оливер все равно смотрел на меня задумчиво. Сто пудово, я ему не понравилась.
А чего он ожидал? Что появится такое распрекрасное солнышко? Меня же сюда отправили в ссылку, а не просто в гости к мамочке!
– Я наелась, спасибо за ужин, – сказала я, вставая.
Ненавижу неловкие ситуации. А сейчас была именно такая. И то, что они узнали обо мне только что – это еще цветочки. Отец сказал, что мама была в похожей ситуации. Возможно. Но, судя по её реакции, справлялась она с ней явно не так.
Я прошла через холл, вышла на задний двор. Вокруг была идеальная чистота. Сочно зеленый газон ровно подстрижен. По бокам росли высокие кустарники, служащие естественной преградой от чужих глаз.
Я спустилась вниз. Трава резко переходила в песок. Такой теплый. Мои ноги сразу погрузились в этот прекрасный плен. Я приземлилась попой прямо у края воды. Волна то отступала, то забегала на берег, приятно лаская мои ноги. Я откинулась назад.
Еще не стемнело. Интересно, во сколько здесь закат?
Боже, я так далеко от дома. Хотя могла ли я назвать то место домом?
Полтора года назад папа привел в нашу трёхкомнатную квартиру в центре города её. Леру. Черные волосы (я уверена, что она их подкрашивает, но утверждает обратное), обычные карие глаза, курносый нос, тоньше её губ были только, разве что, её же брови.
– Яна, познакомься с Лерочкой, – представил он её.
– Так рада наконец с тобой встретиться!
Мне сразу не понравилась её улыбка. Не могу точно объяснить почему, но мне она показалась какой-то скользкой.
Сегодня Оливер произнес ту же фразу. Я видела его также впервые в жизни, но сразу ему поверила. Прозвучало очень твердо и уверенно, и в его голосе была искренность. В отличие от Леры.
– Ты так похожа на папу, – продолжала она, делая вид, что не замечает моей неприязни.
– Интересно, чем же?
– Яна, – одернул меня отец, – Лера просто пытается быть вежливой.
– Ты путаешь вежливость и подлизывание.
– Яна!
– О, все в порядке, – заулыбалась Лерочка, – я понимаю переходный возраст, и все такое. Ты можешь называть меня мамой.
Я чуть не упала. Чего-чего? Отмотайте назад, пожалуйста. Мамой?
Я засмеялась, издавая звуки раненого тюленя. Отец побагровел. Лера замерла.
Согласна, я, возможно, повела себя слишком грубо. Я была не против того, что папа привел кого-то в наш дом. Но почему именно её? Я не понимала, что он нашел в ней? И пусть она не красивая, человек бы хоть хороший был. Но нет. Она страшная, как мои кошмары, и как человек – полное говно.
А затем я получила травму. Очень глупо.
Мы репетировали новый номер. Я выматывала себя ежедневными тренировками, практически не спала. Моя голова и тело нуждались в отдыхе. Но я кружилась снова и снова. Повторяла одно и то же движение.
Мне всё казалось, что я делаю его недостаточно хорошо. В какой-то момент моё тело перестало меня слушаться. Я то ли оступилась, то ли поскользнулась – неважно. Я упала всем своим весом на одно колено.
Боль.
Такая резкая и острая. Будто мне в ногу воткнули нож.
Я заорала, упала на бок, схватившись за колено. Ко мне тут же подбежали, начали распылять замораживание. Затем скорая, всевозможные рентгены, анализы. И диагноз. Как приговор.
Разрывы в краевой части мениска.
Шок.
Такие разрывы лучше поддаются лечению, чем другие травмы, связанные с мениском. Но на это все равно нужно время. А его у меня не было.
Соревнования, премьера нового шоу. Все полетело к чертям. Я очень сильно переживала. Но оказалось, что незаменимых людей просто не существует.
Я плакала и день, и ночь, когда узнала, что меня уже заменили, причем, везде.
Как же так? Я столько работала, и все это полетело в тартарары.
Нога потихоньку заживала. А вот пустота внутри меня нет.
Я жила танцами. Я всю себя посвятила им. И все. Моя карьера закончилась, еще не успев как следует начаться.
– Нога еще болит? – Оливер сел рядом, вырывая меня из плена моих горьких воспоминаний.
Я тоже села.
– Нет. Она давно уже не болит.
– Можно я посмотрю?
– А вы…
– Хирург, – кивнул он.
– Хорошо, – ответила я, поворачиваясь к нему.
Оливер аккуратно дотронулся до моего колена.
– Разрыв мениска – очень сложная травма. Тебе повезло, что повредила только краевую часть. У твоей мамы была повреждена внутренняя часть. Пришлось делать ей операцию и удалить часть мениска.
Я понятия не имела, какая у нее была травма, и насколько она была серьезной. Папа никогда об этом не говорил.
– Твоя мать приехала в Америку на лечение. Она хотела полностью восстановиться, вернуться в Россию и вновь блистать на сцене. Но ей не смогли помочь. Два года она скиталась по врачам, пока не попала ко мне на прием. Я, конечно, не смог вернуть её на сцену. Но сейчас она, по крайней мере, не мучается от постоянной боли.
Она поехала лечиться? Почему отец не говорил об этом? Он сказал лишь, что она нас бросила. Солгал?
– Это был очень сложный период в её жизни. Теперь ты можешь понять, какого это – лишиться того, что любишь, чем занималась всю свою жизнь. Я не говорю, что ты должна простить ей все. Просто присмотрись к ней, посмотри на её отношение к тебе. Не всегда то, что нам говорят – эта единственная правда.
Я молча слушала его. Оливер продолжал ощупывать колено, попеременно надавливая на какие-то, лишь ему известные точки.
– Скажи, ты куришь?
– Нет, – выдыхаю я.
– Употребляешь наркотики?
– Нет.
– А алкоголь?
– Бывает, – честно ответила я.
Оливер удивленно посмотрел на меня. Он ждал очередного «нет»?
– Если у тебя есть какая-то зависимость, лучше сказать об этом сразу.
– Я все сказала. Я не нарик, не курю. И я никогда не вру. Я говорю, как есть.
Я твердо смотрела на мистера Палмера. Тот едва заметно улыбнулся и кивнул.
– Я понял. Давай тогда установим такое правило. Ты будешь честно обо всем рассказывать, а я буду всячески пытаться тебе помочь. Хорошо?
Мне впервые предлагают что-то подобное. Отец никогда не слушал меня. Любое мое слово воспринималось в штыки. И уж тем более папа никогда не пытался меня понять.
Я не уверена, что могу доверять Оливеру. В конце концов, с момента нашего знакомства не прошло и дня.
– Хорошо, – все-таки ответила я, затем слабо улыбнулась.
– Только, Яна, давай больше без разбиваний телефона о чью-то голову или нанесений тяжких увечий чужим машинам.
Вот теперь я рассмеялась. Он явно в курсе последних событий.
– Договорились.
ГЛАВА2. – Эй, это женская раздевалка!
POV Яна
С момента моего переезда прошел целый месяц – с ума сойти!
И это был самый амёбный месяц в моей жизни. Так скучно мне еще никогда в жизни не было. Казалось, еще немного, и я взорвусь и натворю делов. Я уже не могла дождаться начала учебных будней. Хоть чем-то смогу себя занять.
Первую неделю я все еще считала, что попала в рай. Целыми днями я лежала на пляже, жарясь в лучах бескомпромиссного солнца.
Я читала, слушала музыку, смотрела фильмы. Но с каждым днём это приедалось всё больше, а вскоре начало раздражать.
Я привыкла к движению. Мне нужно было куда-то двигаться, что-то делать.
Мама пообещала обустроить для меня тренажерную комнату на третьем этаже. И сразу же принялась за исполнение обещания, заказав откуда-то спортивный инвентарь. Но ждать их доставки нужно было пару месяцев. Срочно нужно было что-то предпринять.
Сегодня утром я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась.
Я люблю загар, но не до такой же степени.
Сейчас я была похожа на хорошо поджаренного цыпленка-табака. Еще каких-то несколько дней на пляже, и я превращусь не в мулатку, а в негритянку. Мне нужно спрятаться от солнца и хорошенько потренироваться.
– Мама, – я вошла на кухню, резко открыв дверь.
Возле барной стойки стояли Оливер и мама. Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные.
Упс, неловко вышло.
Я покраснела и замерла в дверном проеме. Но странное дело, не почувствовала отвращение. По крайней мере, такого, какое ощущала при лобзании отца и Лерочки. Вот там было реально отвратительный обмен слюнями. Причем, Лерочка никогда не стеснялась моего присутствия, а папа во всем потакал ей.
– Ой, я не хотела вам мешать…
– Все в порядке, – хрипло отозвался Оливер.
– Что-то случилось, дорогая? – Мама принялась торопливо поправлять прическу, её руки немного подрагивали.
Я вошла в дом, подошла к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.
– Я хочу позаниматься где-нибудь. – Открутила крышку и глотнула воду прямо из бутылки, хотя мама уже месяц пытается добиться, чтобы я наливала воду в стакан. – Пока приедет инвентарь, мои мышцы атрофируются.
– У нас в городке есть два места, где можно позаниматься. – Мама протянула мне пустой стакан, я закатила глаза. – В местном тренажерном зале и в школе.
– Тренажерный зал, – улыбнулась я, – отлично.
– Но я бы на твоем месте лучше бы выбрала школу.
– Почему?
– В тренажерном зале много народу, – отозвался Оливер.
– И нет танцевальной студии, – кивнула мама.
– А где же тогда тренируются те, кто занимается танцами?
Мама округлила глаза, будто я спросила, сколько будет дважды два.
– У тех, кто танцует, свои студии на дому.
– А, вот оно что.
Как же я сразу не догадалась?
Городок богачей, огромные дома. Конечно, у них личные студии и, наверняка, педагоги.
– А в школе есть танцевальная студия?
– Да, – ответил Оливер, – я могу договориться с директором о твоих занятиях и свозить тебя. Как раз осмотришься в новой школе.
– Я хочу прямо сейчас.
Мое тело вибрировало от неконтролируемой энергии.
– Уже звоню, – рассмеялся Оливер. – Иди, собирайся.
И вот спустя полчаса я вошла в школу.
Я ожидала большего.
Ну, знаете, шикарного здания, дорогого ремонта внутри.
Но это была обычная школа. Как показывают в американских подростковых фильмах. Яркие шкафчики. Побеленный потолок. На полу кафель, стены выкрашены в молочно-коричневато-желтоватый цвет. Не очень красивый, надо признать.
Школа пустовала, стояла гробовая тишина. Меня встретил секретарь директрисы. Она показала мне тренажерный зал, студию, раздевалку и душевую. Я поблагодарила её, после чего она быстренько исчезла.
Я пыхтела, как паровоз. Первое правило моего подтянутого тела – беговая дорожка. Минимум тридцать минут в хорошем темпе. Если съела больше, чем надо, что я постоянно практикую, то бегать надо больше часа.
Да, да. Очень жестоко. Но действенно против жира.
Следом идет растяжка. Почему после беговой дорожки? Ваши мышцы разогреты, поэтому они пластичнее, чем когда бы то ни было. Дальше идет прокачка рук, пресса, попы.
Я горжусь своим телом. Не только занятия танцами сделали его таким, но и то, что я перечислила выше.
Я перешла в зал для танцев спустя полтора часа. Зеркало во всю стену, балетный станок – классика.
Я включила музыку на своем новеньком Iphone. Мама купила мне телефон на следующий же день, как и обещала.
Знаете, под чьи песни я люблю двигаться? Конечно, только когда никто не видит.
Бьянка.
Ш-ш-ш, это секрет. Но не лирические треки, а те, под которые можно хорошенько протрястись.
Я включаю «Секси-фрау». И начиная двигаться, смешиваю хоп, тверк и еще много всего. Я не задумываюсь, просто пробую различные движения.
Мое тело двигается, извивается, и я чувствую, что живу. Да, я давно не ощущала этого. Я кайфую, чувствуя, как натянуты мои мышцы и суставы. Только в танце я чувствую себя по-настоящему свободной. И лишившись на время этой возможности, я пустилась во все тяжкие.
Клубы, тусовки, алкоголь. Я творила такие вещи, что сейчас противно вспоминать. Последняя моя выходка стоила моим родителям несколько миллионов рублей. Хотя готова побиться об заклад, что платила мама, а не они вместе, как утверждал папа.
Это была последняя капля, после которой меня и отправили сюда. В надежде, что здесь мама сможет лучше за мной приглядеть, и я не выкину больше ничего подобного.
* * *
Я опрокидываю в себя одну стопку за другой. Водка, текила, еще что-то, я не помню что именно.
– Ого, какая здесь малышка, – я слышу у своего уха грязный подкат, разворачиваюсь лицом к обнаглевшему типу.
Блондинчик, смазливая мордочка.
Фу, не в моем вкусе.
На его губах гуляет противно пошленькая улыбка, а в глазах ясно читается желание. Я знаю, что выгляжу очень соблазнительно в этом неприлично-коротком платье красного цвета.
Нет, на нём нет никаких вырезов. Оно без рукавов, полностью прикрывает спину и грудь. Но внимание привлекает то, как кружевная ткань облегает моё тело, подчеркивая все изгибы, оголяя мои стройные, накаченные, хотя и не очень длинные ноги. На ногах туфли на высоченной шпильке.
Многим сложно просто передвигаться на таких ходулях. Но я привыкла, благодаря годам тренировок, даже танцевать на них могу.
Что, собственно, и начинаю делать, смеясь, обойдя незваного поклонника. Я медленно двигаюсь, покачивая бедрами. Губами повторяю слова миксованной песни, поднимаю руки вверх, провожу по своим волосам, спускаюсь ниже, встречаю на своей талии чужие руки.
Они настойчиво прижимают меня к твёрдому телу. Сначала я просто пытаюсь игнорировать, но назойливые руки спускаются по моему животу, в груди защекотало отвращение. Я разворачиваюсь и отталкиваю его.
– Отвали!
– Да ладно тебе, – снова улыбается непонятливый, пытаясь придвинуться ко мне.
– Я же сказала: отъебись!
Я поворачиваюсь, собираясь найти Шурика. Куда делся мой суженный? Не видела его уже больше часа.
Меня ловят за руку, резко разворачивают. Я уже достаточно пьяна, поэтому координация тряпичной куклы. Этот мудак прижимает меня к себе, затем хватается за мои ягодицы. Я упираюсь кулаками ему грудь.
– Строптивая? – то ли смеется, то ли скалится он мне в ухо, при этом начитает тереться о меня своей промежностью. – Так даже лучше. Я люблю диких кошечек. Ты не на шутку завела меня. Такая красотка…
Я пытаюсь оттолкнуть его, но он как чертова стена. Зато у меня завидная растяжка. Мои колени поднимаются очень высоко и с феноменальной скоростью. Я резко сгибаю правую ногу и со всей силы бью коленом ему прямо по центу.
– Сука, – выдыхает он, сжимаясь и отпуская меня. Идиот клацает зубами и зажмурив глаза. – Ты за это заплатишь!
Бедненький, больно, наверно.
Подхожу к нашему столику. У всех такие кислые мины.
– Что случилось? – спрашиваю я, плюхаясь в свободное кресло.
– Ску-у-у-чно-о-о, – отвечает Аня, моя одноклассница, растягивая гласные звуки.
– Надо что-то придумать. – Это Ромка, её парень. Он старше нас на пару лет.
– Что, например? – Я только «за». Эта сцена поубавила мой боевой настрой, чтобы как следует оторваться и забыться.
– Может, сыграем в Покер? – Это Стас, друг Ромки.
– Покер? – оживляется Аня.
– Я не умею, – честно признаюсь я.
– Тогда, – Стас окидывает меня взглядом, – просто в Дурака.
– А на что?
– На желание, – Стас приближает свое лицо ко мне и выдыхает дым от сигареты.
– Согласна! – Аня вскакивает, буквально ожив.
– Идет, – киваю я, отсаживаясь от Стаса как можно дальше.
Мы играем долго. Сперва проиграла Аня. За это ей пришлось битый час разводить какого-то парня у барной стойки на коктейль.
Пока она это делала, проиграл Ромка. Он должен был прокатиться на своем байке голышом. Мы решили немного отложить его исполнение на пару часиков. Анька вернулась довольная. У неё получилось. Мы долго ржали над Ромой. А он только рычал в ответ.
В третьей партии проиграла я.
И проиграла я Стасу. Он снова закурил, думая над своим желанием. Хотя по глазам его видела, что он давно уже придумал и просто тянет время.
– Что? – Я смело смотрю ему в глаза. Ну же, говори.
– Может, уединимся в кабинке, я тебе подробно все объясню, – голос с хрипцой, взгляд, гуляющий по моему телу.
Я закатываю глаза.
– Секс не может быть желанием, – заявляет вдруг Анька, спасая меня.
– Хорошо, – Стас тушит сигарету, – тогда предлагаю альтернативу. Давайте выйдем из клуба.
– Зачем?
– Ну, ты сможешь выполнить свое проигранное желание, и Ромка – свое.
Мы вываливаемся из клуба. На улице не жарко, несмотря на то, что лето на дворе. Ветер очень холодный и порывистый. По коже мгновенно рассыпаются мурашки, я поежилась.
– Сначала Рома, – говорю я, и все соглашаются.
Он раздевается под всеобщее улюлюканье.
– Ромыч, давай!– подбадривает его какой-то парень. Я не помню его имени, как и половины из нашей компании. Всего нас было человек десять.
Рома снял всю одежду и теперь стоял, прикрывая руками свое достоинство. Стас подогнал ему его мотоцикл. Я отвернулась, чтобы не видеть его голые яйца, когда он будет залезать на свой байк. И повернулась, когда толпа заорала. Наблюдали за происходящим все, кто был на улице.
Народ начал группироваться вокруг нас, снимая происходящее на камеры телефонов. Анька смеялась громче всех. На её месте я бы смущалась. Все-таки все видят достоинство (или недостаток) твоего мужчины.
– Теперь твоя очередь.
Стас подходит ко мне, обращая тем самым внимание толпы на мою скромную персону.
– Что же ты придумал? – смело отзываюсь я, хотя меня знобит.
– Ты же у нас танцуешь?
– И?
– Вот и станцуй для нас, – он хищно улыбается.
– Стриптиз? Серьезно? – Я поднимаю одну бровь вверх. – Это даже не интересно.
– О нет, сладенькая! Ты станцуешь так, чтобы все видели. Для этого тебе необходима сцена. Здесь её нет, поэтому нам придётся сымпровизировать.
Я слушала его, не понимая, к чему он клонит. Слишком много болтает. Толпа внимает ему, как завороженная.
– Говори как есть! – Эти игры начинают злить.
– Ты станцуешь на капоте любой из этих машин…
Вот оно. Ну еб твою мать!
– Это идиотизм! – начинаю возмущаться я.
– Не хочешь? – ухмылка Стаса раздражает. – Тогда могу предложить альтернативу в кабинке.
Он хватает меня за талию и прижимает к себе. Я врезаюсь в его тело. Лицо слишком близко ко мне. Еще секунда, и его губы окажутся на моих.
– Только попробуй! – рычу я. – Я и откушу твой слишком длинный язык!
Он смеется.
– У тебя есть выбор, малыш, – фу, как противно он это произнес.
– Танец или секс? – Я отталкиваю его. – После первого меня посадят, а после второго буду блевать до следующего Рождества.
Все это услышали. Народ взорвался в диком ржаче. Стас покраснел, как спелый помидор. Его ноздри начали раздуваться. Я оценила его задумку.
Он хотел меня трахнуть, поэтому и предоставил мне такую альтернативу, чтобы я точно раздвинула перед ним свои стройные накаченные ножки. Но этот мудак меня не знает.
Возможно, Стас и привык, что его привлекательная внешность штабелями укладывает перед ним телок, но не на ту нарвался. Я лучше сяду в обезьянник, чем пущу его в себя. Туда заказана дорога всем, кроме Шурика, моего парня вот уже год. Он был у меня первым и остается единственным. И то, что он куда-то исчез, оставив меня здесь одну, не меняет этого факта.
Я широко улыбнулась, обнажая свои ровненькие тридцать два. За этой улыбкой легко можно было усмотреть мой страх. Но эти люди недостаточно хорошо меня знают, поэтому я могу спокойно сыграть уверенную в себе сучку.
Аня, Стас и подоспевший Ромка наблюдали за моими действиями, не мигая. Анька выпучила глаза, когда я развернулась в сторону жутко дорогущих тачек.
– Янка, ты что творишь? – заорала она.
– Карточный долг – это святое!
Я выбрала машину очень быстро. Она просто стояла ближе всех. И у нее был ровный, достаточно удобный капот, чтобы я могла на него залезть и удержаться, не упав лицом на асфальт.
Мне даже в голову не пришла гениальная мысль – снять свои шпильки! Я старательно подавляла голос разума, который не шептал, а орал, что это БЕЗУМИЕ!
Кто-то включил музыку. Luis Fonsi feat. Daddy Yankee – Despacito.
О, Боже!
Сразу включилась сигнализация. В ушах зазвенело. В мою сторону светили фарами, словно прожекторами.
Шоу начинается! Какого чёрта я творю? За это мне придется ответить по полной.
Я начинаю двигаться под латиноамериканский хит. Мои ноги дрожат. Но даже в таких условиях слова песни разливают тепло по моему телу, возбуждая меня.
Хотела бы я почувствовать что-то подобное. Когда от желания напрочь сносит крышу. Когда ты готова снова и снова отдаваться этому наслаждению, не думая ни о чём.
С Шуриком я никогда не забывалась. Мне было приятно, но не более того. Шурик не был страстным, необузданным. Всё было продумано, однообразно, без экспериментов. С ним я чувствовала себя извращенкой, мечтая о подобном.
Я видела, как под моими каблуками прогибается капот машины. Народа стало в два, а то и в три раза больше. Они кричали, свистели.
– Давай, детка! Крути попой!
И я крутила, как умела. А умела я очень хорошо. Прогибалась, двигала задом, кружась под ритм песни.
Бедная тачка ярко-зеленого цвета. Жаль хозяина. Но я с каждой секундой думала об этом всё меньше и меньше.
Алкоголь в сочетании с адреналином ударил мне в голову, посылая импульсы в низ моего живота. Мои волосы разлетались в разные стороны, я подняла руки вверх, делая волну телом. Конечно, было не очень удобно. Но я старалась держать равновесие.
– Блять, ты что творишь? – завизжал кто-то.
Я посмотрела вниз. Сквозь пелену возбуждения и свет фар, я все же смогла рассмотреть его. Тот парень, что приставал ко мне. Это ему я двинула между ног.
– Сука, слезь с моей машины!
Опачки, добрый вечер!
Кто ж знал, что я выбрала именно его тачку, чтобы расплатиться с карточным долгом?
Дальше всё произошло слишком стремительно. Кто-то вызвал полицию. Меня в два счета стащили с машины. И вот я сижу в участке в ожидании своего отца. И рядом уже нет никого из моих «друзей».
* * *
Сколько я уже танцую. Час? Два? Три? Я потеряла счёт времени. Не могу избавиться от ощущения, что тело и душа живут разными жизнями. Тело уже начинает уставать, а душа просит не останавливаться.
Песни сменяли друг друга. Я уже мало обращаю внимания на слова. Только ритм. Эмоции выплескиваются из меня фонтаном.
Гнев. Ярость. Безысходность. Ненависть. Боль. Слабость.
В какой-то момент я понимаю, что больше не могу. Я делаю резкий выброс ноги и падаю на пол, как подкошенная. Я лежу, пытаясь восстановить дыхание. Грудь быстро поднимается и опускается.
Я, наверное, сошла с ума. Давно так не напрягала ногу. Это может мне еще аукнуться. Но в голове вертится только одна мысль.
Неужели я больше никогда не окажусь на сцене?
Я кое-как поднялась, направляясь душ.
Я очень сильно вспотела. На мне короткий шорты и топ, которые теперь можно выжимать. Я стаскиваю их с себя и встаю под горячие струи.
М-м-м, приятно.
Наслаждаюсь приятным покалыванием в мышцах.
Но через пару минут даже сквозь шум воды слышу шорох позади себя.
Резко оборачиваюсь.
Никого.
Следом раздаются шаги.
Какого?
Секретарь уверяла, что сейчас здесь никого не бывает.
Мне резко становится страшно. Начало как в плохом фильме ужасов. Ну, знаете, голая девушка в душе начинает повторять: «Кто здесь? Здесь кто-нибудь есть?».
Я решила не повторять всего этого, а просто убраться как можно дальше.
Но шаги приближаются. Я съёживаюсь.
Секунда.
В душевую входит парень – я замираю.
Охренеть! Вот это экземпляр! Едва удержала желание присвистнуть.
Высокий. Темные волосы уложены набок. Резкие скулы, пухлые чувственные губы, прямой нос.
А тело как с рекламы трусов. Голая грудь. Виден каждый кубик пресса, бицепс и еще куча мышц. Их названия напрочь вылетели из моей головы, когда взгляд опустился на бёдра, обёрнутые полотенцем.
Если бы у меня спросили про идеал красоты, я бы именно так себе его и представила.
Только вот, при всем этом идеале, было в нём что-то пугающее.
Глаза стального цвета.
И взгляд. Надменный, мрачный, холодный.
Парень тоже застыл, разглядывая меня так же, как и я его. Хотя нет, не так же.
Я смотрю взглядом «очешуеть, вот это парень!». А он скользит по мне лениво, не спеша, будто размышляя о чем-то.
Моргаю, чувствуя неловкость. Щелчок. В голову приходит осознание того, что я стою абсолютно голая!
– Эй! – заорала я. – Это женская душевая!
Одной рукой я пытаюсь прикрыть грудь, а второй зону бикини. Но толку от этого мало.
Мои слова приводят парня в движение. Он начинает приближаться ко мне, а я отступать. Уж лучше бы молчала!
Стенка. Ну, всё – я уперлась.
А вдруг он маньяк или убийца? Ну и что, что красивый и чертовски сексуальный?
Он слегка наклоняет голову, смотря как-то исподлобья. Я сжалась.
Вот, блин, я влипла по самое не хочу.
– Какого черта ты творишь? – выдохнула я, когда он остановился от меня на расстоянии детской линейки.
Мои глаза расширились, голос внезапно пропал. Вблизи он выглядел еще привлекательнее, даже несмотря на то, что от него разит потом – видимо, только с тренировки.
Такое тело может появиться исключительно путем долгой и упорной работы над собой.
В его ледяных глазах что-то вспыхивает. Я понимаю, что именно вижу в них, но слишком поздно.
Я и пикнуть не успела, как оказалась прижатой к его горячей груди. Этот парень намного выше меня. Поднимаю голову как раз в тот момент, когда он опускает свою вниз. В горле застревает возмущение. Я не успеваю даже моргнуть. Мгновение, и его губы впиваются в мои.
Мать честная!
ГЛАВА 3. – Да соберись же ты!
POV Яна
Парень провел горячим языком по моей нижней губе: я едва не заскулила.
Он начал проталкиваться его в мой рот, я сжала зубы так сильно, словно от этого зависела моя жизнь.
Может, так оно и есть.
Я уперлась ладонями в его гладкие и мускулистые плечи, не зная, оттолкнуть его или прижать к себе.
Его эрекция, спрятанная под полотенцем, уперлась мне в живот. Это напугало меня: я всё же делаю попытку его оттолкнуть.
Парень что-то рыкнул, припечатав меня к стене. Его язык продолжает штурмовать мой рот, но всё еще не может пробраться внутрь. Я стойко держу оборону вплоть до того момента, пока он не отстранил свое лицо, чтобы сверкнуть стальными глазами и приказать:
– Открой рот!
Чёрт меня побери, я слушаюсь его. Мой рот покорно распахивается.
Парень не теряет времени даром. Он тут же вновь впивается в меня – страстный, нетерпеливый, будто хочет меня поглотить. Его язык, как торнадо, бушует во рту, захватывая мой язык в свой деспотичный танец.
Я обхватываю его шею руками, вытягиваясь струной. Он слишком высокий для меня, поэтому мне приходится встать не просто на носочки, скорее на большие пальцы ног, а ему согнуться почти в два раза.
Долго так стоять я не смогу, благо он почти полностью меня держит. Но не удерживает, как до этого.
Его руки скользят по моему телу, узнавая, исследуя, вторя своему языку. Мои руки тоже гуляют по его плечам, я зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая голову ближе к себе.
Страх отступает. Лёгкие обжигает вспыхнувшее из маленькой искорки пламя. Я словно в огне. И этот незнакомец не тушит его, а разжигает с новой силой.
Где-то в глубине моего ничтожного сознания сипит маленький голосок. Он спрашивает меня, какого хрена я творю? Но тот жар, что томится внизу живота, отдаваясь между ног, полностью заглушает его.
Я не знаю, то ли парень понимает, что мне неудобно, то ли ему самому было не очень комфортно. Но он подхватывает мои ягодицы, поднимая меня вверх.
Я действую инстинктивно, обхватываю ногами его талию. Откидываю голову назад, из горла вырывается стон, когда я чувствую твёрдую выпуклость именно там, где хочу её ощущать.
Господи!
Незнакомец перемещает свои губы на мою шею, скидывая полотенце. Теперь я могу ощутить его самого – горячего, нежного, пульсирующего и в полной боевой готовности.
Я глотаю внезапно образовавшуюся слюну. Он больно кусает мочку уха, я дергаюсь, но он не отпускает.
Моя голова как в тумане. Я уже давно не могу здраво мыслить.
Из последних сил прижимаю свою спину к стене, чтобы образовать между нами небольшое расстояние. Так я могу увидеть, как часто поднимается и опускается его грудь, волосы торчат в разные стороны после того, как в них орудовали мои пальцы.
Он смотрит на меня из-под полуопущенных век. Его глаза уже не такие ясно-серые. Скорее я бы сравнила их с потёртым серебром – тёмным, лишённым блеска.
Мне вдруг хочется услышать его голос. Хочу, чтобы он что-нибудь сказал, вновь приказал мне. Но незнакомец молчит, лишь отрывает и закрывает рот, вторя моему дыханию.
Ему быстро надоедает игра в гляделки. Руки опускаются на мою грудь, он принимается перекатывать соски между пальцами. Я шире открываю рот, закатывая глаза от жалящего удовольствия.
Это какая-то новая грань моего безумия. Я отдаюсь – а это именно то, что сейчас произойдет – совершенно незнакомому мне парню.
Почему мне на это насрать?
Мне нравится, что его рот вновь впился в мои губы с такой яростью, что, кажется, искры посыпались из глаз.
Его язык ворвался в мой рот как раз в тот момент, когда он проникает внутрь меня. Я дергаюсь от ошеломляющего чувства давления, но его руки удерживают меня, не давая отдалиться ни на миллиметр.
Он полностью выходит и вновь входит, заставляя меня вскрикнуть. Ему это тоже нравится.
Я открываю глаза, чтобы увидеть, правда не очень отчётливо, как он улыбается. Но он быстро понимает, что я за ним наблюдаю, и его улыбка сменяется ухмылкой. Я слишком плотно укутана в кокон удовольствия, чтобы задуматься об этом.
Я впиваюсь ногтями в его плечи, начиная раскачиваться. Хватит прелюдий – пора действовать.
Он рычит, кусая моё плечо, обхватывая мои ягодицы своими огромными ладонями. Поднимает вверх, опускает вниз, насаживая на себя. Я тоже не остаюсь в стороне, отталкиваясь ногами от его тазовых костей.
Мы двигаемся в унисон. Мой голос понижается, становится более глубоким и хриплым. Он эхом разносится по пустой душевой.
Сие действо не может продолжаться долго – мы слишком сильно возбуждены. Страсть достигла пика. Внутри всё покалывает.
Я чувствую, как во мне появляется то, чего раньше никогда не ощущала. Кайф, словно нарастающая лавина, проносится по моим венам, сосудам и мышцам, вызывая напряжение глубоко внутри. Сперва появляются лишь отголоски, но спазмы учащаются, становясь всё сильнее, заставляя меня содрогаться.
Толчок.
Еще толчок.
Лавина уже мчится на всех порах с огромной высоты, захватывая всё на своём пути – получается один большой ком. Он взрывается внутри меня, я вскрикиваю, распадаясь на тысячи осколков.
Парень издает рык, резко выходит из меня. Теплая жидкость выстреливает, попадая мне на живот, грудь и шею.
Мы не двигаемся лишь пару секунд. Я учащённо дышу, постепенно выплывая из глубин удовольствия.
Я смотрю в его глаза в надежде понять, что делать дальше. Но ничего не вижу.
Серость – пустота.
Ни единой эмоции, словно это вовсе не мы только что получили одновременный оргазм.
Парень грубо опускает меня на пол. Мои ноги все еще дрожат. Я опираюсь рукой о боковую стену душа.
Он же спокойно встает под струи, быстро споласкивая своё тело.
Я наблюдаю за ним, сглатывая огромный ком, застрявший в горле.
Парень делает вид, что меня здесь попросту нет. Поворачивается, подхватывает полотенце и уходит, не обернувшись и не взглянув на меня.
Вот оно – самое дно.
Реальность накрывает меня с головой. Я только что занималась сексом с незнакомцем…
Господи, что я наделала?
Кайф улетучился к чёртовой бабушке. По телу прошлась дрожь унижения. Я ничего о нём не знаю. А вдруг он и правда маньяк? А, может, чем-то болен?
Я сползла по стене, усевшись на пол.
Мы ведь даже не предохранялись!
И он так спокойно ушёл, будто произошедшее только что вообще неважно для него.
Мои губы задрожали. Я всегда гордилась тем, что в моей жизни не было случайных половых связей. Я всегда была верна Шурику.
Но его больше не было в моей жизни. Он выкинул меня из неё так же быстро, как и все остальные. Пока я была полезна, они позволяли мне быть с ними. Даже папа.
Я никогда не зависела от него. Участие в танцевальных спектаклях, конкурсах приносили мне не только удовольствие и самореализацию, но и неплохие деньги. Можно сказать, что какое-то время я содержала нашу семью.
И вот я упала. Мне больше не платили, и я перестала быть нужной.
Но сегодня я пала еще ниже. Стыд, как ведро холодной воды. В кого я превратилась?
Я быстро вскочила. Пора убираться отсюда.
Я торопливо и брезгливо смыла сперму с живота, чувствуя при этом отвращение и тошноту.
Я даже не стала вытираться, просто натянула на себя одежду и выбежала из школы.
* * *
Мама готовила ужин. Она что-то ворковала себе под нос. Казалось, мое пребывание здесь делало её счастливой.
Если честно, я ожидала прямо противоположной реакции. Я предполагала, что она будет злиться на меня за то, что я свалилась ей на шею. Но мама пока ни разу не упрекнула меня в чем-либо, не сказала ни одного грубого слова. Так же, как и Оливер.
Мама обернулась на шум, созданный мной при входе. Её улыбка стала шире.
– Как потренировалась?
– Отлично, – я попыталась улыбнуться.
Она окинула меня внимательным взглядом.
– Тебе надо переодеться. На улице жарко, но ты всё равно можешь простыть, если и дальше будешь ходить в мокрой одежде.
Я кивнула, после чего развернулась и побежала по лестнице в свою комнату. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
В безопасности.
Несмотря на то, что было безумно стыдно и противно, моё тело всё равно предательски чувствовало умиротворение.
Безумный оргазм расслабил мои ноющие мышцы. Напряжение, что накопилось за всё время, казалось, покинуло меня.
Ну, и на том спасибо.
Я ещё раз приняла душ, тщательно скребя кожу мочалкой. Особенно шею, грудь, живот и тот орган, что способен перекрыть доводы здравого смысла в погоне за неземным блаженством. Затем переоделась и спустилась вниз.
Мама тем временем успела накрыть на стол. В животе заурчало. Да, я потратила сегодня очень много калорий.
– Как тебе школа?
Оливер оставил меня в школе сразу же, как нашёл секретаря.
– Американская, – я пожала плечами.
Ага, конечно. Всё так просто. И ты только что не занималась сексом с абсолютно неизвестным, но жутко красивым и сексуальным парнем в душе этой самой американской школы.
– Мам, Оливер, – я глубоко вдохнула, стараясь говорить как можно спокойнее, как бы невзначай, – вы знаете высокого накаченного темноволосого парня с серыми глазами?
Они моментально вскинули головы, оторвавшись от еды.
– Ну, знаете, – продолжила я повседневным голосом, что давался мне с трудом, – красавчик с невозмутимым холодным взглядом, будто он – король, а все остальные – слуги необразованные.
– Где ты его увидела? – осторожно спросила мама.
– В школе, – я пожала плечами.
– Тебе лучше держаться от него как можно дальше, – предупредил Оливер.
– Так кто он? Вы его знаете?
– Скорее всего, это Маркус Дэвис, – ответила мама.
Вот, оказывается, как тебя зовут. Необычное имя. По крайней мере, для меня.
– И тебе, действительно, стоит обходить его стороной, – в голосе мамы слышались нотки обеспокоенности.
– Что? Почему?
– Ну, э-э-э…
– Он – игрок, – вмешался Оливер.
– Как это?
– Девушки для него – это ничто. Он использует их, как инструмент для получения, так скажем, удовольствия. А затем выбрасывает их, как использованный… ну, понятно что…
– Бабник? – спросила я на русском языке у мамы, так как не знала, как перевести это слово на английский.
– Хуже, – мама тоже заговорила на русском, – в сто раз хуже. Бабнику нравятся женщины, а игроку просто секс.
Странно и неловко было слышать это слово из уст мамы.
– Поняла, – быстро киваю.
Я испытала это на собственном опыте.
Секс.
Игнор.
Я не была настолько наивной, чтобы предполагать, что после секса он сразу влюбится в меня. Или что влюбился с первого взгляда, не смог сдержаться, поэтому занялся со мной любовью.
Это сказки для наивных девочек, а я – реалистка. Но мне все равно было очень неприятно оказаться на месте выброшенного презерватива.
После ужина я долго лежала в постели, безуспешно пытаясь уснуть.
– Маркус, – произнесла я его имя, слушая звучание.
Что ж, оно ему подходит.
Темный. Опасный.
Раньше это имя ассоциировалось у меня с Маркусом Корвинусом, персонажем любимой мной саги «Другой мир».
Вампир. Исчадие ада, высасывающий кровь из своих врагов.
Я вспомнила глаза реального Маркуса и содрогнулась. Стало не по себе.
Безжизненные. В них не было и следа страсти. Ледяная глыба.
То, что я не смогла отказать ему – не есть хорошо. Надо быть очень внимательной. Иначе этот парень потопит меня так же, как айсберг отправил на дно Титаник.
* * *
Я не выходила за пределы имения Палмеров всю неделю, с ужасом осознавая, что уже в понедельник мне придется пойти в школу.
Вот чёрт!
При мысли об этом мой желудок сжимался. Я боялась снова увидеть его, или что он даже не посмотрит в мою сторону. Хотя, возможно, я пугалась встретить его, игнорирующего меня.
Каждую ночь я закрывала глаза и видела это потрясающе красивое лицо, мрачный взгляд. Я могла вспомнить, как сильные руки прижимали меня к рельефной груди, как он входил в меня…
Я сильнее зажмуривалась, закусывала губу, прогоняя это наваждение.
И вот оно. День «Х» настал.
Оливер объяснил мне, что дети в американских школах учатся двенадцать классов. Но я закончила только десять, следовательно, должна была пойти в одиннадцатый. Однако программа обучения в российских школах позволяла мне перевестись сразу на последний год обучения в местной школе.
Таким образом, я перепрыгнула через класс. Из десятого в двенадцатый – очень необычно. Но меня это мало интересовало. Мне хотелось только одного: быстрее пережить этот год, при этом не влипая в неприятности.
Оливер сказал, что у местной школы не было определенной формы одежды – хотя бы это радовало. Все одевались так, как хотели.
Я напялила на свой упругий зад обтягивающие джинсы, туловище спрятала в светлую майку с непонятным принтом, а ноги – в мягкие балетки – удобно и практично.
Волосы я распустила, краситься вообще не собиралась.
Я спустилась вниз на дрожащих ногах, закидывая на плечо маленький рюкзак.
Да, чёрт возьми, успокойся уже!
Мама и Оливер завтракали. Они увидели меня и засияли голливудскими улыбками.
– Что-то не так? – спросила я.
– Сегодня первый день в новой школе! – Мама хлопнула в ладоши. Я уставилась на нее. – А это значит, что тебе полагается подарок!
С чего бы это?
– Вот, – Оливер протянул мне коробочку, – открывай.
Я быстро распаковала её. Я люблю подарки. И мне до жути интересно, что они мне приготовили. Первое, что я увидела, были права.
– Но мне же нет восемнадцати, – я недоверчиво взглянула на них.
– В Америке водят с шестнадцати, – отозвалась мама.
Я подняла права и заметила, что на дне лежат ещё и ключи о машины. Мои глаза широко распахнулись.
– Машина! – охнула я.
– Можешь выйти и оценить, – улыбнулся Оливер.
Я вскочила и, сломя голову, помчалась во двор, чуть не упав, запнувшись о ковёр в холле.
Все слова, которые могли описать мои эмоции в тот момент, когда я увидела свою машину, были нелитературными. Я закрыла рот руками, чтобы не сказать их вслух. Но поросячий визг я всё равно не смогла заглушить. Я запрыгала на месте, словно попрыгунчик.
Красная. Жутко дорогая. Я не разбиралась в марках, но точно знала, что это кабриолет. Верх машины был откинут. Спереди красовался значок BMW.
– Это BMW Convertible кабриолет. – Оливер с мамой тоже вышли во двор.
– Спасибо! – очень громко сказала я, затем крепко обняла сначала маму, а затем Оливера.
Мне нечасто что-то дарили, а уж подобное – тем более.
– Твой отец сказал, что ты умеешь водить машину, но мы всё равно решили купить на автомате. Поэтому тебе просто нужно будет нажимать газ и тормоз. – Оливер протянул мне права, которые я забыла на кухне.
Я ещё раз поблагодарила их с сияющей улыбкой от уха до уха.
Ну, теперь уж ничего не испортит мой первый день в этой заморской школе. Даже встреча с Маркусом.
* * *
Первое, что я поняла, подъехав к школе – это то, что в ней учатся безумно богатые детки. Я думала, что моя машина была крутой, но здесь много таких.
Во-вторых, одеваются здесь так, будто пришли не получать знания, а на показ мод. И я сразу выделилась из толпы своим безвкусным, чересчур скромным нарядом.
Волновало ли меня это? Нисколько. Кто они такие, чтобы меня заботило их мнение?
Я вылезла из машины, выпрямила спину, гордо задрала голову и пошагала, не обращая внимания на неодобрительные взгляды размалеванных учеников.
Школа встретила меня непонятным шумом и галдежом подростков. Тишина и покой превратились в осиный рой. Ученики что-то активно рассказывали своим друзьям. Все смеялись, оглядываясь по сторонам.
Я шла, медленно пробираясь сквозь толпу к кабинету секретаря. Она выдала мне моё расписание и карту школы – надо же. Но, как оказалось, в этих коридорах правда можно заблудиться.
Мы с Оливером и мамой тщательно выбирали расписание на этот семестр. Оливер был уверен, что мне не стоит посещать историю и английскую литературу, так как это слишком сложно. Эти предметы сами по себе слишком объемные в изучении, а уж то, что английский мне не родной язык, значительно усложняет эту задачу.
Я не противилась, отдав предпочтение точным наукам. Мама возмущалась, говоря, что я могу не потянуть, но я знала эти предметы очень хорошо, да и формулы везде одинаковы. Также я добавила себе биоло�