Все в ажуре! бесплатное чтение

Тайны профессорского унитаза

Случилось это в первый же вечер нашего переезда в профессорские апартаменты.

Мы с женой давно мечтали перебраться в тихий центр, чтобы на площадке было мало квартир, а с балкона можно было любоваться шпилями «сталинских» высоток. Задача была не из легких, но риелтор Миша убедил нас, что у него нюх на подобные запросы, и поклялся в течение недели найти «стопудовый» вариант. И это действительно случилось, правда, через три месяца.

* * *

«Квартира мечты» находилась на последнем, пятом этаже в доме без лифта, и поэтому подъем до входных дверей требовал немалых энергетических затрат. Зато, как отметили все без исключения, девяносто восемь ступенек являлись прекрасной тренировкой для сердечно-сосудистой системы.

Преодолев путь, мы вошли в стометровую «распашонку» с дубовым паркетом, массивными люстрами и мебелью, которой позавидовал бы Людовик Четырнадцатый.

– Ребят! Да вы на потолок не смотрите! Зацените главную фишку! – Миша самодовольно ввел нас в просторный зал, где в углу красовался роскошный камин. – Я пять лет хаты сдаю по Москве и настоящий камин в квартире впервые вижу! Это – не муляж! Он фурычит в натуре! К тому же эта квартира никогда не сдавалась прежде! Как вам? Все норм?

Мы, что называется, «поплыли». Квартира напоминала скорее музей, чем съемное жилье. К тому же под окнами располагался уютный дворик, а из кухни открывался прекрасный вид на гостиницу «Ленинградская». Да и кто из нас не мечтал проводить долгие зимние вечера, сидя в удобном кресле с бокалом вина, и любоваться языками согревающего пламени?

Миша это тут же «прочухал», позвонил, посовещался, и вскоре в квартиру пожаловал сам хозяин – профессор, автор многочисленных книг по медицине и просто солидный человек, наделенный статусом и властью. О его регалиях мы толком ничего не знали, но помощники буквально лебезили перед ним и любое произнесенное вскользь распоряжение тут же заносили в блокноты. В общении профессор держал дистанцию, хотя не без удовольствия продемонстрировал нам все квартирные «фишки», которые когда-то создал для личного использования.

Помимо огромной библиотеки, бронзовых люстр, панорамных зеркал и встроенной техники, в доме находились сейф, двойная дверь с секретным замком, тайник над газовой плитой и какая-то хитроумная сигнализация, которая, по его словам, «не раз спасала его от злоумышленников и лихих людей».

Договор мы подписали в атмосфере дружбы и взаимопонимания, Миша трижды пожал мне руку, а профессор самолично развел в камине огонь. Супруга была в восторге, а я про себя повторял что-то типа: вот это и есть счастье, чувак!

Вина мы купили с запасом! Жена заставила ломберный столик всевозможными нарезками, а я откупорил бутылку и подкинул дровишек в камин. Мы наполнили бокалы, утопили тела в мягкую кожу кресел и принялись с видом маститых киноведов обсуждать новинки мировой киноиндустрии.

Алкоголь быстро растекался по венам и согревал душу, за окнами кружилась зима, и мы не верили своему счастью! Миша так и сказал: «Ребята! Вам подфартило конкретно! Я бы летом эту хату французам сдал на порядок дороже! Вам повезло!»

Мы полностью расслабились и почувствовали себя теми самыми удачливыми французами.

Когда я вонзил штопор во вторую бутылку, из туалета послышался встревоженный голос супруги:

– Андрей, ты видел, что у нас унитаз подтекает?

Блин! Конечно же я видел и даже обратил на это внимание при осмотре, но в тот момент, будучи очарованным канделябрами и гардинами, я понадеялся на то, что небольшие подтеки вокруг унитаза – явление одноразовое и безопасное. К тому же Миша уверял, что вся коммуникационная «начинка» квартиры в идеальном состоянии.

Я, не выдавая волнения, налил вина и отправился в самое токсичное место профессорских апартаментов. Увиденное заставило меня ощутить дрожь по телу. Помимо впечатляющих подтеков, в туалете появился запах застарелых фекалий, которые годами скапливались где-то в недрах «сталинского» дома. Бумага, спущенная мной в унитаз час назад, медузой дрейфовала в мутной воде и намекала на неотвратимый ебаторий.

На часах уже было девять вечера, кроме того, это была последняя пятница уходящего года, и почти без всякой надежды мы принялись обзванивать все службы города, которые, по нашему мнению, могли бы прийти на выручку.

К удивлению, ждать пришлось недолго, и через полчаса в домофон позвонил самоуверенный голос, который, судя по интонации, считал всех жильцов этого дома зажравшимися балбесами.

С трудом поднявшись наверх, тяжело дыша, пожилой сантехник, нисколько не восхитившись роскошеством обстановки, скинул с себя видавший виды пуховик и прильнул головой к унитазу. Мы с женой замерли в ожидании «приговора».

– Дети есть? – спросил сантехник, отодвинув напольную плитку за унитазом.

– Вообще или в доме? – опешила супруга.

– У вас, – не отвлекаясь от унитаза, уточнил мастер.

– А какое отношение это имеет к унитазу? – поинтересовался я. Сантехник бросил на меня молчаливый пренебрежительный взгляд. – В принципе есть, но им… то есть ему – двадцать, и он приедет только завтра, – продолжил я. – Мне ему позвонить?

– На хрена он мне нужен?

– Вот и я тоже так думаю…

– Просто обычно дети всякую дрянь в унитаз засовывают, – выдавил мастер, вытащив из сливной трубы какой-то тряпичный кляп. Вонь стала устрашающей. – У вас засор!

Я силился сохранять спокойствие.

Сантехник поднялся и повторил с ударением на слова «у вас»:

– Засор У вас! Ясно?!

– И сколько стоит сия информация? – не скрывая раздражения, спросил я.

– Нисколько! Иди сюда! – не церемонясь, обратился ко мне гуру водопроводных дел. – Вон! Видишь, вода стоит?!

– Конечно. И вот, чтобы избавиться от этой проблемы, я и позвал вас. Улавливаете? – выдал я интеллектуальную реплику.

– Чего мне ловить? Смотри! Видишь, говно плавает?

Я кивнул:

– А можно без этих тонкостей? Вы просто почините слив, а я вам заплачу, хорошо?

– Ну, ты тупой! Я же говорю: засор у тебя! – Он уже повысил голос.

– Вы произносите это так, словно впервые сталкиваетесь с подобной проблемой! – съязвил я.

– Ну, не впервые, но засор проблемный! – От этой фразы на меня повеяло легким ужасом. – Трос у меня всего пять метров, а у вас пятый этаж. Может не хватить! Получится прочистить – вода уйдет.

– А если нет? – Я пытался выглядеть деловым человеком.

– Тогда будем вызывать аварийку, – равнодушно констатировал мэтр.

Выбора у меня не было, хотя ощущать себя в роли дебила, которому нужно объяснять элементарные вещи по сто раз, было не слишком приятно. Я усадил жену в кресло, заказал суши, подлил вина и попросил ее ни о чем не беспокоиться. Пояснив, что сантехник – мужик бывалый и при моей поддержке мы обязательно справиться с унитазом и остаток вечера проведем в любви и гармонии.

– Держи! – Он сунул мне в руки трехкилограммовую железяку со стальным тросом, на конце которого была припаяна черпалка. – Сейчас будешь крутить по часовой стрелке. Трос держи постоянно внатяг. Понял?

Сантехник с одышкой опустился на дорогущую плитку и, пыхтя, стал запихивать в жерло унитаза ржавый трос.

– Чё стоишь? Время – деньги! Крути давай!

Честно говоря, я даже не понимал, что от меня требуется, но интуитивно догадался, что главное – быстро вращать железку, находящуюся у меня в руках, и тогда появится «надежда на исцеление».

– Давай! Давай! Каши мало ел, что ли? – подбадривал меня повелитель засоров.

И тут на меня отчего-то снизошел драйв! Я решил удивить старика и начал вращать трос что есть мочи, демонстрируя коммунальщику мускулистые предплечья.

– Трос внатяг держи! Крути! Быстрее! – Он также втянулся в процесс, но я терял силы и автоматически сбавлял обороты. – Все! Хорош. Стоп.

Из туалета по полу прямо на мои «мажорные» тапочки надвигалась коричневая лужа.

Оценив масштаб бедствия, маэстро посмотрел на водную гладь и произнес:

– Что-то внутри ему мешает, понимаешь? Не идет он дальше, хоть тресни! Уперся он во что-то…

– Кто?

– Дед Пихто! Трос уперся! Ты сам-то, что ли, не чувствуешь?

– И?.. – Страх начинал пожирать меня. – Делать-то что?!

– Будем крутить в два раза быстрее, но теперь против часовой. Только принеси тряпок, а то по всей квартире говно растечется, задохнетесь ночью.

Я принес что-то напоминающее тряпки, пластиковое ведро и швабру, встал в конец огромного коридора, натянул трос и принялся за работу. Теперь я уже чувствовал себя полноценным участником процесса и вкалывал, словно ударник социалистического труда, но, несмотря на мой эмоциональный спурт, сантехник оставался мной недоволен.

– Не давай ему провисать! Внатяг держи. Крути быстрее. Против часовой! Против!

У меня складывалось ощущение, что он готов влепить мне затрещину за то, что я своими тупыми мозгами не могу сообразить, как, по его мнению, должен в идеале крутиться трос для прочистки засоров. Я сглотнул обиду и продолжил крутить стального червя до тех пор, пока мои руки окончательно не наполнились свинцовой усталостью.

Я положил железку на пол:

– Как там?

– Не идет. Там что-то серьезное застряло, понимаешь? Это не бумага! Скорее всего, у соседей что-то. Это надолго. Видишь, трос дальше не идет? Видишь?!

– Блять! Конечно я вижу! – взорвался я. – Это вообще решаемо?!

– Все решаемо, но у тебя проблема посерьезнее! – Он подозвал меня и попросил наклониться к унитазу как можно ниже. – Видишь, как они тебе тут все через жопу сделали?!

– Что именно?

– Слив! Кто тебе его делал!? Где унитаз и где слив?

– Где?

– В Караганде! Да вот же! Слив тебе неправильно сделали! Унитаз нужно выше было крепить или ставить на подиум, чтобы все дерьмо стекало вниз по инерции. Ты что, законов физики не знаешь?!

– Я прошу прошения… – саркастически начал я. – Но дело в том, что квартира не наша, мы ее арендуем, кто и через что делал этот туалет, мне неведомо, а по физике у меня всегда были пятерки.

– Решили пожить в крутой квартирке? – протянул сантехник, обнажая редкие зубы с налетом курильщика. – Ясно…

Что было ясно этому человеку, одному Богу известно.

– Иди вращай! – Он указал на загогулину.

Со знанием дела я отошел в дальний угол и принялся наяривать железяку. Первые три минуты в одну сторону, следующие три минуты – в другую. Долго ли умеючи? После очередных бесполезных усилий сантехник выпрямился во весь свой метр шестьдесят пять и рубанул:

– Все, теперь пиздец, надо аварийку вызывать!

От слова «аварийка» меня передернуло, я осознал, что вечер упрямо летит к чертям и начинается вторая часть «Мерлезонского балета».

– А это долго? – Мне все же хотелось услышать хоть что-то обнадеживающее.

– Как пойдет… – выдохнул мастер и достал кнопочный «Nokia». – Ща! Погоди! – Он откашлялся. – Алло! Вить! Здорова! Здесь на Ольховской засор на пятом этаже. Второй подъезд! Красный дом помнишь? Да, он самый. Ну, чем быстрее, тем лучше. Скорость приветствуется! – Он посмотрел на меня вопросительно и подмигнул, очевидно намекая на чаевые.

Сантехник закончил разговор, нащупал в кармане зажигалку, открыл дверь и отправился на перекур. Я вышел следом.

– А вообще подобные происшествия нормальны для этого района или у меня частный случай?

– Да не, ничего особенного в твоем случае нет. Дом старый, все гнилое, стояки чугунные, внутри – шершавые, поэтому все в них застревает. Тряпки, сигаретные пачки, тампоны, огрызки… Чего только нет!

– Вы хотите сказать, что люди не соблюдают мер предосторожности?

– Людям вообще на все насрать! – констатировал сантехник. – Вот недавно случай был на «Бауманской». – Он заговорщицки перешел на шепот. – Тут по всему району в сталинках либо хостелы, либо бордели с саунами.

– Публичные дома? – блеснул я проницательностью.

– Проститутошные! – кивнул маэстро. – Так вот звонит на днях владелец одного из них к нам в службу и говорит: «У меня слив из бассейна чем-то забился, вода не стекает вовсе!» Ну, мы все, конечно, обалдели, ведь там-то слив у него напрямую, бассейн и так в подвале, ниже некуда. По идее, засора быть не должно. Ну, приехали… Посмотрели. Начали чистить слив. Вот как ты сейчас чистил…

– И?..

– И выловили три комплекта бабского белья: трусики узкие, узорчатые и бюстгальтеры с прокладками.

– С пушапом?

– Ну, поролоновые вкладки такие, чтобы сиськи больше казались.

– Вероятно, это личные вещи девиц легкого поведения? – предположил я.

– Ну да! Как же! Потом все открылось! Мужик на шестом этаже жил с любовницей, пока жена была в командировке. Девчонка постирала бельишко и развесила в ванной, а сама уехала на маникюр, а тут жена нагрянула как снег на голову, и мужик впопыхах стал уничтожать следы преступления, а поскольку спрятать в ванной все это было негде, то он изобразил приступ поноса и минут десять все это смывал, проталкивая в унитаз белье ершиком. Вниз кое-как по стояку прошло, а вот в подвале зацепилось и застряло… – Он одобрительно улыбнулся собственному рассказу и продолжил: – «Тойота» у этого мужика была большая, черная… размером с «Газель».

– «Ленд крузер»?

– Он самый! Все время на пожарную разметку ставил его. Правила нарушал. Ну, жена ему после этого случая краской весь кузов загадила. Что ни надпись, то матерное слово! Смеху было…

Претензий к мастеру у меня больше не было. За этот час я проникся к нему пониманием и определенной долей уважения. Хотелось предложить ему кофе или чего-нибудь покрепче, но он вдруг неожиданно засобирался домой:

– В общем, это… ребята скоро приедут. Я им все объяснил. У них трос восемь метров. Должно помочь. На всякий случай запиши мой номер, мало ли… Костей меня зовут.

Я понял, к чему он клонит. После записи его телефона в справочник я задал традиционный вопрос:

– Сколько я вам должен?

– Сколько не жалко! – широко произнес Константин.

Я решил, что меньше тысячи за подобное унижение предлагать стыдно, и протянул ему сложенную купюру.

– Э-э-э… Нет! Уже вечер! Клади на тумбочку!

Я выполнил требование. Хотя как были связаны вечер и нежелание брать деньги из рук, я так и не понял, но в тот момент мне было не до суеверий, и я вернулся в гостиную. В зеленом кресле сидела скучающая жена с полупустым бокалом в руке:

– Ну, как? Прочистили?

– В процессе… – приободрил ее я. – Сейчас приедет аварийка.

Через двадцать минут в нашу зажиточную квартиру зашли трое небритых мужчин в полной экипировке со светоотражателями на рукавах. Ото всех пахло водкой, и вследствие этого они были громкими и позитивными. Самый худенький из них сжимал в руке массивный восьмиметровый трос.

Команда спасателей тяжело дышала и материла крутой подъем, а старший внимательно прошелся по квартире и загадочно произнес:

– А, точно! Помню, помню эту хату… Помню!

Через пять минут Витя (его звали Виктор) вынес вердикт:

– У вас засор! – Я сдержанно кивнул. – Надо чистить! – Я кивнул отчетливее. – Ведро дайте. – Я жестом указал на ведро. – Отлично! – произнес Виктор. – А у вас только в унитазе вода стоит или где-то еще?

Сука! Такого поворота я не ожидал. Хотелось провалиться сквозь землю!

– Ладно, сейчас посмотрим. – Он прошел на кухню, открыл все источники водоснабжения и строго предупредил: – Не выключайте, пока я не скажу. Пусть льется.

Через пять минут операция по спасению профессорского унитаза вступила в решающую фазу. Виктор пропихивал трос сквозь препятствия, позитивный детина по имени Боря что-то напевал себе под нос, а тощенький Николай крутил железяку татуированными руками. Надо отметить, что делал он это настолько ловко, что мне стало стыдно за свое быстрое утомление.

Я вернулся к жене и, наполнив бокал, разом осушил его.

– Ты горячие роллы заказал? – поинтересовалась она.

– И креветки в темпуре тоже! Все, как ты любишь!

– У меня что-то от запаха аппетит пропал.

– Скоро управимся и проветрим!

Было не до сантиментов, но все же удивительная тишина за окном, хлопья пушистого снега и приветливые огоньки сталинских исполинов продолжали целительным бальзамом врачевать мою душу. Я успокаивал себя: «Все хорошо, это профессионалы высокого уровня, они собаку съели на этом, минут десять, и они закончат дело, а значит, вполне возможно, мы успеем вернуться к обсуждению последнего творения Ларса фон Триера и вытащим вечер из плоского штопора. Главное – не впадать в отчаяние».

– Блять! Не идет ни хуя! – Голос Виктора спустил меня с небес. – У вас есть телефон соседей?

Я содрогнулся и взглянул на часы: 23:15. Идти в первый же день к соседям с подобной проблемой было неловко. Я, конечно, планировал познакомиться с жильцами, но хотелось, чтобы обстоятельства были при этом несколько иными.

Я робко вышел в коридор и призадумался, но Виктор уверенно отстранил меня и произнес строго:

– Борь, спустись, проверь стояк в двести одиннадцатой квартире. Что-то застряло на ихнем уровне.

Пульс чуток успокоился, а Виктор продолжил засовывать обнаженные руки в унитазные внутренности и доставать оттуда все, что, на его взгляд, мешало нормальной работе нужника.

– Вероятно, она здесь тысячу лет накапливалась! – произнес я, глядя на очередной сгусток туалетной бумаги.

– Да какой там! Свежатина! Можете не сомневаться, это – ваших рук дело. Вы – на самом верху! К вам ничего не идет. Все – только от вас!

– Ну, надеюсь, что туалетная бумага в унитазе не криминал?

– Да как сказать… Как сказать…

Я кивал, соглашался и радовался тому, что в холодильнике у меня есть еще одна бутылка тосканского красного: когда все закончится, у меня будет возможность напиться по-настоящему и заглушить этот оскорбительный вечер!

Вдруг открылась входная дверь, и Борис впихнул в коридор хрестоматийного старца лет восьмидесяти в сильных очках и с копной серебристых волос. Он был одет в синие треники с отвисшими коленками и странную кофту времен московской Олимпиады. Сквозь увеличительные линзы старик смотрел на происходящее глазами выброшенной на берег рыбы и напоминал мумию Булата Окуджавы. Борис, загадочно улыбаясь, указал на старика рукой: вот, привел!

– Это еще что? – спросил Виктор.

– Сосед с нижней квартиры! – ответил Борис.

Движение тотчас прекратилось, и все уставились на колоритного гостя.

«Боже, неужели протекло и к ним?» – проносилось у меня в голове.

– Что случилось? – дрожащим голосом спросил старик, озираясь по сторонам.

– Ну, вообще-то, мы хотели бы у вас спросить то же самое, – начал было я, но старик не отреагировал и продолжил:

– Понимаете… У нас на чердаке расположен котел. Он очень старый. Я писал много раз, но им все равно, им наплевать. Они постоянно его задевают, хотя я их предупреждал! Даже записку прикрепил для них. Но они не читают! Они совершенно равнодушны ко всему!

– Кто они?!

– Таджики!

Я распахнул дверь, выглянул на лестничную клетку, и действительно, к стене скотчем был надежно приклеен тетрадный лист, на котором дрожащим почерком было написано: «Закроите выход на Крише!» Я вернулся в квартиру.

– Им все равно, – обреченно вздохнул дедушка. – Они лазают на чердак, чтобы счистить снег, и постоянно задевают котел. И что важно… Нужно закрывать дверь на чердак, иначе не оберешься проблем. Такое уже бывало. Раньше я следил за ними, ругался, но теперь не в силах.

– А что опасного в том, что они не закрывают чердак? – поинтересовался я.

– Холод. Перепад температур. Если его оставлять открытым, то может случиться авария и весь наш подъезд зальет кипятком. А это – катастрофа для нашего дома, ведь здесь все очень старое…

Стоп! Выдох.

Кажется, на горизонте замаячило что-то совсем неадекватное. Если естественную нужду можно справлять в ванну или на худой конец в ближайшем торговом центре, то от лавины кипятка просто так не уберечься. Я сделал усилие над собой.

– Дедушка, добрый, дорогой… Я обязательно поговорю с таджиками, мы все решим, исправим и, если хотите, будем дружить семьями, но сейчас скажите мне честно: что у вас со стояком? У вас в квартире ничего не протекает? Мы вас не затапливаем?

Старик пошатывался словно оглушенный и…я почти кричал, чтобы достучаться до его сознания.

– У нас все прекрасно! – очнулся старик. – Вода стекает хорошо. Никогда не жаловались. Вот котел это – действительно большая проблема. Это – больная точка нашего дома. А за ними нужно следить, ведь им все равно! Они – настоящие дьяволы! – Видимо, старик имел против таджиков что-то личное.

Я скрестил руки на груди, Виктор уловил мое раздражение:

– Борь, что со стояком, в натуре? Ты там раскочегарил все? Подергал?

– Внизу все нормально, – чему-то улыбался Борис.

– Тогда за каким лешим ты человека разбудил?

– Да так он сам напросился! Я почти ушел, а он поймал меня и сказал, что у него есть важная информация. Вот я и привел.

– Борь, проводи дедушку обратно и возвращайся! Ты мне нужен – держать трос! Работа серьезная.

– Уловил! – козырнул Борис и взял старика под руки: – Пойдемте, уважаемый.

Вскоре Борис вернулся без старичка и принялся за свои прямые обязанности. Они крутили «шарманку» еще минут двадцать, но внутри унитаза что-то все же мешало… Говно методично выплескивалось, промокшие тряпки пытались его сдерживать, но получалось не очень…

Я вернулся к потухшему камину, мой взгляд упал на часы, я взял мандарин и плюхнулся в кресло. Сил не осталось. Я начал аккуратно снимать кожуру и, чтобы хоть немного прийти в себя, прикрыл глаза.

– Берите ведро и налейте в него воды! Кажись, пробили! – Надо мной возвышалась фигура Бориса.

Я все сделал так, как мне сказали. Виктор нажал на спусковой рычаг унитаза и громко скомандовал:

– Ебашь!

Я вылил залпом всю воду, и она, элегантно покружившись водоворотом, исчезла в глубинах канализации ЦАО.

– Принимай работу, начальник! – произнес Виктор с чувством глубокого удовлетворения.

Через минуту я угощал аварийщиков минеральной водой и наблюдал за тем, как дотошный Виктор продолжал осмотр сантехнических устройств по всему дому. Он щупал, ковырял, снимал, выдергивал… В его руках возникали различные гофры, хомуты и колена… Я равнодушно наблюдал за ним, а он будто мантру бурчал себе под нос одну и ту же фразу: «Помню-помню эту хату. Помню».

Когда члены дружного коллектива упаковали инвентарь и сообщили диспетчеру об успешном выполнении боевой задачи, Виктор написал на бумажке свой телефон и предупредил о неминуемой замене всех патрубков и прокладок, «от которых обязательно будут проблемы». Я, в свою очередь, задал традиционный вопрос и получил на него тактичный ответ: «Сколько не жалко». Обнаружив отсутствие наличности, я стрельнул у супруги две тысячи, так как решил, что по тысяче на брата все-таки крутовато для вечера импровизаций, и тихонько всучил их Виктору:

– Послушайте, а что нам делать, если вдруг, не дай бог, у нас снова это повторится? Что вы посоветуете?

– Искать другую хату! – ответил Виктор без тени улыбки, уводя за собой команду. Он не шутил.

Часы пробили полпервого ночи. Наконец-то приехал курьер и доставил суши. Мы перекусили и ликвидировали следы незапланированного события: убрали, отмыли, оттерли, поели. На душе стало чуть лучше. Уставшие, но счастливые, мы отправились в королевскую опочивальню, где моментально провалились в сон.

Наступившее утро стало для нас невероятно жизнеутверждающим. В лучах зимнего солнца профессорская квартира заиграла новыми красками и стала похожей на пространство средневекового замка. День мы провели в полной гармонии, но вечером история с унитазом повторилось точь-в-точь.

Бумага и все, что находилось внутри, бурлило и не сливалось, а на мой вопрос в телефонную трубку Константин четко ответил: «Сразу вызывайте аварийку! Чего вы мне звоните?» И мы вызвали аварийку снова. На этот раз «команда героев» приехала далеко за полночь. Старший специалист (не Виктор) был немногословным интровертом и на мой вопрос «Что случилось?» ответил заплетающимся языком:

– У вас засор!

– Боже, какое открытие! – почти в бешенстве произнес я. – Знаете ли, это очень интересно!

– Маладой человек, поверьте, внутри нет ничего интересного! – ответил парень, который был лет на пятнадцать моложе меня. – Спокойствие, только спокойствие!

– Я спокоен, но проблема в том, что мы вчера чистили этот чертов унитаз раз пять, выгребли оттуда все, что только можно! По назначению я его использовал лишь однажды! Что могло случиться теперь?!

На мой возмущенный голос к туалету подошла жена.

Сантехник сделал знак, чтобы мы притихли. Я набрал в грудь побольше воздуха и облокотился на дверной косяк. Мы замерли. Через секунду парень вытащил из лабиринтов унитаза огромный презерватив с пупырышками, который уныло болтался в его широченных пальцах.

– Это что? – удивленно спросила супруга.

– У вас спросить надо, – ухмыльнулся сантехник.

– Но это не наше! – сурово произнес я.

– Ваше, ваше… – расплылся в улыбке интроверт.

Ситуация была идиотской. Презерватив технически никоим образом не мог принадлежать мне ни по цвету, ни по размеру! Прошлую, да и позапрошлую ночь нам было совершенно не до секса, но начинать оправдательное объяснение перед хмельным человеком было бессмысленно. Молодой парень конечно же нарисовал в своем воображении ту самую картину, которая полностью соответствовала степени его испорченности, и я невольно погрузился в философские размышления.

– Куда гондон девать?! – прервал мои размышления мастер.

– Сюда! – подставила жена мусорку.

– Скажите… – немного помедлив, спросил я. – А что мы должны сделать, чтобы больше вас никогда не вызывать?

– Бумагу туалетную в унитаз не бросайте, и будет вам счастье! – резюмировал спец и, фамильярно подмигнув, кивнул на ведро с презервативом.

Когда бригада спасателей завершила работу, я плюнул на имидж доброго барина и дал им одну тысячу на всех! В конце концов, и на эти деньги можно было неплохо нажраться! Они ушли, я закрыл дверь, а мой телефон неожиданно завибрировал.

– Алло, Андрей? Это – Миша. Я… это… извиняюсь, что поздно…

– Ничего. Мы не спим. Что вам угодно, Михаил?

– Вы там это… жгете огонь в камине?

– Время от времени…

– Можете мне выслать видос пылающего камина, а то у меня клиент не верит, что он фурычит!

– Фурычит, Миша, фурычит… Я вам все вышлю, но позже…

– О’кей! Это не к спеху!

Мы попрощались.

– Кто это?

– Риэлтор. Просил выслать ему видео пылающего камина.

– Без пятнадцати час?

– Он извинился.

– Какая непосредственность! Может, тебе стоит выслать ему видео тонущего унитаза?

– Оставь. – У меня не было сил на ругань. Я едва держался, но спать не хотелось. – Что у нас в холодильнике?

Часы показывали час ночи. На газовой плите вода быстро вскипела, и вскоре мы «уговорили» на двоих пачку пельменей, применяя для усиления вкуса тонны постного майонеза. Никогда еще этот продукт не казался нам столь вкусным. В тот миг пельмени не просто утоляли возникший голод, они помогали смириться с несовершенством этого мира и принять его таким, каков он есть.

Теперь все позади. Снимаем «эту хату» уже полгода, ноги окрепли, и на этаж мы поднимаемся гораздо легче, свет понапрасну не «жгем», воду экономим, камин без повода не используем, а с унитаза по очереди сдуваем пылинки.

В общем, живем тихо, со вкусом, как типичные представители ортодоксальной Франции, но список телефонов аварийных служб висит в нашей квартире на самом почетном месте… На всякий случай.

КОНЕЦ

«Johnnie Walker» & «Роза чайная»

Лет двадцать пять назад у россиян появилась возможность посещать экзотические страны, в которых за относительно небольшие деньги круглые сутки можно было пить, курить, есть все подряд и ничего не при этом не делать! Называлась это чудо системой «все включено».

Возможность бесконечных подходов к шведскому столу и отсутствие ограничений в выпивке приятно будоражили воображение наших соотечественников, и поэтому каждый считал своим долгом хотя бы раз в жизни почувствовать «королевский сервис». Не стал исключением и ваш покорный рассказчик.

Трудно описать ощущения человека, который впервые ступает на египетскую землю в шлепанцах в разгар московского ноября. Теплый бриз, шелестящие пальмы и тяжелый пакет с двумя литрами вискаря по цене одного вселяли в душу оптимизм и вгоняли в состояние неподконтрольной эйфории.

– Я надеюсь, ты не собираешься все выпить за один вечер? – поинтересовалась супруга.

– Ты в своем уме? Этого на месяц хватит! Одну бутылку я вообще купил в подарок родителям.

Четырехзвездочный отель Хургады оставлял желать лучшего, но одноэтажный бунгало с прямым выходом на анимационную площадь намекал на яркость и разнообразие предстоящих развлечений.

– Круто, что выход так близко от бассейна! Не нужно отель обходить! – наивно ликовал я.

– Пожалуй, – согласилась супруга.

Первым делом мы налили в стаканчики по пятьдесят граммов виски, включили балконный фонарь и уселись на пластиковую мебель. Приятный морской ветерок способствовал нашему погружению в сказочную атмосферу африканской ночи. Казалось, что природа нарочно погружает нас в мир таинственной недосказанности. Так на тот момент выглядело счастье в нашем представлении.

Единственное, что сразу же немножко напрягло, – громкая музыка из соседних отелей, но мы не стали фокусировать на этом внимания.

– Забей! Сегодня пятница! Народ отрывается! – улыбался я.

– И не поспоришь! – кивала жена.

Меж тем алкогольная вечеринка набирала обороты, и кто-то от души добавил мощности в песню, которую исполняли Филипп Киркоров и Маша Распутина:

Звук по хаотичной траектории отражался эхом от одних стен отеля к другим, и вместо эстетического удовольствия мы получали обрывки реверберирующих фраз примерно в таком качестве: ро-ро-ро-за-за-за чай-чай-чайная…

Как только виски в бокалах закончился, мы отправились спать, плотно закрыв балконную дверь, но и сквозь нее до нас отчетливо доносились надрывные голоса звезд российской эстрады:

– Вероятно, эта песня нас заебет, – философски заметила супруга.

Я не стал возражать, хотя был уверен, что она преувеличивает опасность.

За завтраком мы оттянулись по полной и на встречу с гидом пришли, задыхаясь от количества съеденной пищи. Молоденькая блондинка по имени Наташа ознакомила нас с культурно-развлекательной программой и настоятельно рекомендовала ежедневно оставлять на постели один доллар для уборщика, чтобы тот видел, что мы довольны его работой.

– Не сразу десять долларов одной бумажкой, а четко каждый день по доллару! – строго произнесла Наташа.

– А если не положить доллар? – поинтересовался я.

– Тогда уборщики подумают, что они плохо убрали, и могут обидеться.

– Какой ужас! – произнес я с наигранной улыбкой и засмеялся.

Все адекватные люди улыбнулись в ответ, но Наташа сохранила серьезный вид и добавила:

– Будьте аккуратны, здесь в кораллах полно морских ежей, не приближайтесь к ним и не трогайте ни в коем случае!

– Даже посмотреть нельзя? – продолжал я остроумничать.

– Даже посмотреть. Увидели – уходите. Он может выстрелить иглами! И весь ваш отдых пойдет насмарку.

– Еж – снайпер! – хохотнул я.

Мы обменялись телефонами, взяли рекламный буклет и попрощались с гидом.

– Может, сразу на море? Чего время терять? – предложил я.

– Давай! – охотно поддержала супруга.

Идти было метров двести, и чем ближе мы подходили к необъятным широтам побережья, тем сильнее хотелось крикнуть: «Море, мы здесь! Мы добрались! Ура!»

В ту же секунду я дал себе слово, что, что бы ни происходило дальше, никто и ничто не сможет испортить мне хорошего настроения: я буду стоически принимать все нештатные ситуации, реагировать на них адекватно, сохранять оптимизм и, в конце концов, улыбаться!

Ведь так, кажется, учат умные книжки по сохранению здоровья нервной системы?

– Ну, что? Поехали?!

С разбега я нырнул в морскую пучину и что есть мочи принялся разгребать воду руками. Я взвинчивал темп, и мне казалось, что все посетители пляжа любуются моим восхитительным брассом. Возможно, так оно и было, но уже через тридцать секунд мою ногу пронзила внезапная боль. В глазах потемнело, и сердце бешено заколотилось от резкого вброса адреналина. С берега мне улыбалась ничего не подозревающая супруга, и на мои жесты о помощи она поднимала большой палец вверх в знак одобрения качества моего заплыва.

Кое-как дотянув до берега, я завалился на бок и показал жене подбитую ногу:

– Кажется, мне нужен йод!

Жена взглянула на пятку и, охнув, произнесла:

– У тебя вся пятка в иголках, ты что, на ежа наступил?

Что я мог ответить? Фактически я всего лишь барахтался в воде и даже не касался дна, но… Теперь это уже не имело никакого значения…

К нам моментально подвалил меланхоличный зевака и сообщил, что ничего страшного не произошло, мол, нужно сходить на кухню, взять горячее оливковое масло, залить в пиалу, помочить пятку, и «все иглы сами выйдут». Мы так и поступили, результат – нулевой. Боль усиливалась, в глубине души зарождалось отчаяние, а на пляж, словно издеваясь надо мной, выбежали сочнотелые аниматорши.

– Андрюх, пойдем! Я вызову врача по страховке! Тебе лучше быть в номере, все-таки здесь грязь, песок, микробы… – предложила супруга.

Стиснув зубы, я поднялся и поковылял к «фешенебельному» бунгало. Отдыхающие с любопытством наблюдали за мной, мысленно радуясь, что жертвой морского ежа стали не они, а какой-то дурень из далекой России.

Вернувшись в номер, несмотря на ранний час, я первым же делом достал бутылку виски и наполнил бокал до краев.

«Не, дрейфь! Где наша не пропадала?» – подмигнул мне запотевший в слезу «Johnnie Walker».

– Согласен! – кивнул я в ответ и, улегшись на кровать, сделал внушительный глоток крепкого напитка. Стало чуть легче.

Супруга не сдавалась и продолжала звонить по всем существующим номерам, слушая в ответ длинные гудки. «Скорая помощь» не торопилась, а «Johnnie» умело делал свое дело, и мое сознание постепенно притуплялось. Как только часы пробили полдень, над Хургадой зазвучали первые аккорды «Чайной розы».

Поскольку диджей крутил музыку непосредственно перед нашим бунгало, я имел возможность вникнуть в потаенный смысл музыкального шедевра. Оказывается, чайная роза – метафора страсти, и если момент соития между влюбленными слишком затянуть, то объект твоего вожделения может оказаться в руках соперника и ты будешь потом жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Вывод: крутой секс может быть основан только на взаимной страсти! Приспичило – делай и ни о чем не жалей! Ну а если сердце при виде объекта любви не выпрыгивает из твоей груди, то и на хер такой секс никому не сдался. Песни про такую скуку никто сочинять не станет. Как-то так.

Через час мы дозвонились до Наташи, и она невозмутимо пояснила: «„Помощь“ скорее всего не придет, так как у мусульман нынче Рамадан и они не работают, до страховки им нет никакого дела, впрочем, и до клятвы Гиппократа тоже, но высказывать своего недовольства руководству отеля мы не должны, так как они люди верующие и могут обидеться». Жена ушла в поисках хоть какой-то аптеки, а я, осознав свое бессилие, вновь протянул руку «Johnnie», он ответил мне взаимностью, и мы задорно чокнулись!

Чтобы поднять градус позитива, я врубил телевизор, по которому шел ретроконцерт поп-звезды восьмидесятых по имени Сабрина. Она, загорелая и грудастая, лихо исполняла песню «Бойз, бойз, бойз», заводя публику легкомысленными шортиками. Ее поведение на сцене полностью убедило меня в том, что итальянки – самые темпераментные девушки на свете, которые знают толк в сексе.

Сложно сказать, сколько времени я спал, но меня разбудила жена, сообщив, что врач все же заскочит в отель на пару минут «ради меня» и нужно поторопиться, чтобы не опоздать, так как если он нас не застанет, то подумает, что мы его обманули, и, скорее всего, обидится. Ведь Рамадан для них – святое.

По дороге, шаркая вьетнамкой, я, за пеленой алкогольного марева, созерцал наступление вечера: вокруг сверкала иллюминация, пузатые соотечественники тупо шутили, а накрашенные дамы поддерживали их вульгарным хохотом. Атмосфера предстоящего веселья была настолько заразительна, что временами я забывал про полученную травму, выпрямлял спину и, раздувая грудную клетку, напрягал всю имеющуюся мускулатуру. Хотелось, чтобы окружающие видели, что на предстоящие семь дней главный альфа-самец на территории «Пик Альбатроса» – я!

В медпункте нас уже ожидал доктор с внешностью Бена Кингсли. Он загадочно улыбался и не говорил по-русски, хотя, когда после нажатия на больное место я произнес сакраментальное «блять», доктор задумался и бросил на меня презрительный взгляд. Потратив не более трех минут, он испарился, всучив на прощание десять желтых таблеток, жестом показав, что я должен принимать их внутрь. Про то, как вытащить иглы, он ничего не сказал, а лишь пожал плечами, улыбнулся и вышел. Вот, собственно, и вся медицина.

– Ну, как? – спросила Наташа, встретив нас на ресепшен.

– По-моему, полный придурок! – негодовал я.

– Надеюсь, вы не матерились при нем? Они здесь все понимают русский и могут обидеться!

– Какие тонкие люди, однако, – резюмировал я.

– Да! Они очень ранимые и скромные.

– Прекрасные качества, особенно если ты выбрал профессию врача. Вероятно, полицейские здесь тоже очень тактичные и осторожные! – негодовал я.

– Ну, потерпите. Вам просто не повезло, – «успокоила» Наташа и пошла встречать очередную группу туристов.

После ужина мы вернулись в номер. Отдых забуксовал. Измученная жена моментально уснула, а за раскрытым окном продолжала бушевать ночь на всех языках мира! Сдаваться было не в моих правилах (к тому же я пообещал сохранять позитив любой ценой), и я решил спасти этот вечер, вытащив на волю своего приятеля «Johnnie». Сделав могучий залп, я взял «быка за рога» и захромал навстречу приключениям, сжимая бутылку в руке.

Я ковылял вдоль пальм и ощущал себя героем фильма, который бредет по пустыне после очередной никем не замеченной победы. За кадром звучит музыка Эннио Морриконе, и лишь луна в звездном небе освещает его путь, а он, несмотря ни на что, продолжает идти к заветной цели – непонятый, отвергнутый и забытый.

Тем временем на побережье Красного моря продолжала полыхать «Чайная роза», звук становился зубодробильнее:

Присутствие «Johnnie» вселяло уверенность, и я подваливал ко всем симпатичным иностранкам, которых принимал за итальянок. Все-таки хотелось на личном опыте убедиться в том, что они действительно «любят и понимают секс». Основная масса отдыхающих меня сторонилась, опасаясь дружелюбных намерений, но «Johnnie» уверял, что у нас с ним все впереди и победа будет за нами.

После безрезультатных попыток завязать романтическое знакомство мне нестерпимо захотелось по нужде, но человеческое достоинство не позволяло сделать это где попало, и я начал активные поиски туалета. Вскоре я заметил вдалеке группу аниматоров, которая гурьбой нырнула куда-то в «подвал» отеля. Меня осенило: они направились в туалет!

Я ломанулся вслед за ними и через пару лестничных пролетов и поворотов туда-сюда очутился в мрачноватом черно-фиолетовом месте с приглушенным светом и стильными писсуарами. Обстановка напоминала декорации фильмов Дэвида Линча, но меня это только взбодрило. Я справил нужду, эффектно зачесал назад волосы, умылся, подмигнул собственному отражению и, щелкнув пальцами, вошел в образ бесстрашного мачо.

Вернувшись в коридор, я снова повернул туда-сюда и оказался в помещении, похожем на ночной клуб. Здесь звучала приятная музыка, напитки текли рекой и по периметру зала на диванчиках сидели молодые парни и девушки, которые что-то увлеченно обсуждали.

«Черт! Да это же настоящая закрытая вечеринка!» – крикнул «Johnnie» мне на ухо.

Это было то, что нужно! Я плюхнулся на диван, ощутив себя молодым Хью Хефнером на кастинге моделей «Playboy».

«Сейчас я все устрою, – шепнул мне на ухо „Johnnie“, – сделай еще пару глотков меня, и все случится само собой».

И действительно, через минуту на моих глазах произошло необъяснимое…

Заиграла композиция Эроса Рамазотти, и в свет софитов вошла она! Ее движения были наполнены силой и красотой, она излучала уверенность и была олицетворением женственности! Длинные прямые волосы густым каскадом падали на ее шоколадную спину каждый раз, когда она запрокидывала голову в такт музыкальным аккордам. Эта девушка была настоящей пантерой, лучшим творением Бога! Ни одного острого угла, пышные формы, атласная кожа и джинсовые шорты, «как у Сабрины». Да что там! Она была гораздо лучше Сабрины!

«Спасибо, „Johnnie“, ты – настоящий друг!» – ликовало сердце.

Окружающие итальянцы громко хлопали в ладоши и скандировали ее имя: «Лючия! Лючия!»

Нужно было действовать…

За секунды родился сумбурный план: подхожу к ней, знакомлюсь, предлагаю выпить (она, естественно, соглашается), рассказываю о том, как люблю Италию, напеваю по памяти песни Тото Кутуньо, и она, покоренная и влюбленная, приглашает меня к себе в номер. Ну а там Лючия конечно же набросится на меня и попросит взять ее в жены!

План был идеален, за исключением маленького нюанса: Лючия была с парнем. Невысокий итальянец с пышной шевелюрой то и дело брал ее за руку, увивался за ней и постоянно улыбался. Господь испытывал меня на прочность, но со мной был «Johnnie», и отступать я не собирался.

«Сильнее тебя здесь нет никого! В бою ты один стоишь десятка таких итальянцев! На кону – твое честолюбие и престиж страны! Пришел, увидел, победил!» – подстегивал меня «Johnnie».

Наступила неловкая пауза, музыка стихла, сидящие перед глазами люди стали раздваиваться и даже троиться, а если они начинали двигаться, то навести фокус вообще не представлялось возможным. Я потерял Лючию из виду и уже начал нервничать, но вскоре она вернулась и снова вышла на середину танцпола. В ее безупречных волосах сияла белая роза. Я был в восторге!

В следующую секунду я услышал знакомые до боли звуки вездесущей песни российского дуэта. Лючия продолжала покорять меня своей пластикой, казалось, что все, что она делает в эту секунду, посвящается исключительно мне и нашему совместному будущему, но в разгар танца к ней вновь подвалил коротышка, в копне волос которого торчала алая роза.

– Алая роза! Боже! Какая пошлость! – кричал я на всю дискотеку, сложив рупором ладони.

Итальяшка не просто обнимал ее, он прижимался к ней сзади и производил неприличные движения, а темпераментные аниматоры аплодировали этому безобразию и скалили зубы. Я сохранял выдержку, но когда Маша и Филипп хором вытянули фразу: «Неужели розу чайную выпьет кто-нибудь за нас?», я не выдержал и «рванул» в бой:

– Нет, Лючия! Никто не выпьет нашей розы! Я не позволю! Эта ночь принадлежит только нам! – Назад пути не было.

Несмотря на весь мой порыв, доковылять до Лючии я сумел лишь к финалу музыкальной композиции. Вблизи зеленоглазая дива оказалась еще прекраснее. Я протянул ей ладонь:

– Май нэйм из Адриано! Ай ванна дэнс виз ю!

И тут мне улыбнулась удача: заиграла песня в исполнении Адриано Челентано.

– Ma perche!.. tu sei un’altra donna, Ma perche!.. tu non sei piu tu!.. – затянул обожаемый мэтр.

Взяв Лючию за руку, я прижался к ней, вспоминая далекий восемьдесят девятый, пионерский лагерь «Маяк» и дискотеку, на которой впервые осмелился пригласить девчонку на танец. Время остановилось, я растворился в музыке, понимая, что наконец-то обрел долгожданную гармонию. Где-то в подсознании я давал себе клятву в том, что ни за что не отпущу эту женщину от себя, и если будет необходимо, то без колебаний отдам за нее жизнь. Здесь, сегодня, сейчас!

– Я горжусь тобой, парень! – похлопывал по плечу «Johnnie».

– Спасибо, бро! – отвечал я.

Лючия не сопротивлялась. Совсем. Она поддерживала мое тело и не давала свалиться моим мышцам на землю. Я словно оглох от счастья, повторяя единственное, что мог промычать в ту минуту по-итальянски: «Амор, амор, амор…»

И тут я почувствовал толчок в спину. Ну а как иначе? Это же танцы! Как тут без драки?! Я обернулся и смерил взглядом оппонента с обескураживающей алой розой в башке! Под одобрительный хохот своих приятелей он показывал пальцем на Лючию и что-то тараторил скороговоркой. Мысли путались, песня подходила к концу, счет шел на секунды, и я, решительно отпихнув мерзавца, вновь прильнул к драгоценной Лючии.

Вскоре его руки снова втиснулись между нами в попытке разрушить идиллию танца. Окинув взглядом толпу, я понял, что реально махаться здесь никто не станет, и спокойно выдавил парню в лицо:

– После дискотеки тебе пиздец.

– Пиздес?! Пиздес?! – недоуменно вскрикнул аниматор. Вероятно, он тоже немного «понимайть по-рюсски». При этом из шапки его волос роза выпала под ноги, что привело меня в жуткий восторг.

Лючия не растерялась! Вместо того чтобы охать и ахать, она уверенными жестами развернула своего ухажера и чуть ли не пинками затолкала в глубь зала. Причем на ее голове чайная роза держалась весьма уверенно. В темноте дискотечного коридора раздавался зычный голос Лючии:

– Баста, Лоренцо! Баста!

Я гордился своей избранницей, а «Johnnie» восторженно шептал:

– Не каждая девушка способна вот так, за один-единственный медляк, понять, что встретила мужчину своей мечты, и разорвать многолетние отношения с бесперспективным аниматором!

И тут случилось непредвиденное: добрый «Johnnie», не выдержав объема своего присутствия в моем организме, резко потребовал выхода, и я понял, что мне срочно нужно в клозет. Я подбежал к Лючии:

– Вэйт а минэт, плиз, Лючия! Уно моменто!

Я включил космическую скорость и секунды спустя стоял на коленях перед унитазом черного цвета. Ни через минуту, ни через десять я не вернулся. Перед глазами каруселью вращались осветительные приборы, и мое сознание мутило так, что единственное, чего я желал в ту секунду, – выпить минералки и умереть.

«Johnnie Walker» мучительно покидал мой организм, а память издевательски воспроизводила в башке отрывки «Чайной розы», подражая голосу Филлипа. Я был в состоянии грогги.

Запредельная гордость и желание победить не давали мне права на капитуляцию, и я кое-как все же выбрался из «клубешника» без посторонней помощи.

Под ночным небом, на свежем воздухе, меня осенило, что песня Челентано была «на бис» и дискотека закруглилась. Дежурный охранник-мулат захлопнул за мною дверь, и я, разбитый, но не поверженный, пополз восвояси, так и не познав до конца всех прелестей итальянского темперамента.

Проснулся я от жуткого сушняка. Оставшуюся в номере воду я вылакал за минуту и старался по возможности отгонять от себя эпизоды прошедшей ночи.

– Ну, что? Где тебя черти носили? – саркастически поинтересовалась супруга, прекрасно зная особенности моего характера.

– Я ходил смотреть на рыб! – Не мог же я рассказать ей всю правду о нас с «Johnnie»!

– На каких?

– На многих… – ответил я, будучи не в состоянии сложить в голове слово «акула».

– И зачем ты с такой ногой поперся! Как ребенок! А если зараза какая попадет?

Я снова лег спать, а когда проснулся, то полдня уже прошло, и я отправился на плановую перевязку. Мой путь пролегал через лобби отеля, где я неожиданно увидел сидящую в кресле Лючию. Она что-то печатала в телефоне, напротив нее стояли чемоданы, а вокруг крутились ребятишки: восьмилетняя девочка и белобрысый мальчишка лет шести. Я задержался и сделал вид, что интересуюсь информацией на стенде, поглядывая, впрочем, в сторону вчерашней зазнобы.

Через какое-то время Лючия закурила и вышла к подъезду отеля, куда подъехал автобус от «Пегаса». Пользуясь моментом, я направился к детишкам и, подсев на диван, решил прояснить ситуацию:

– Привет ребята! Вы откуда?

– Мы из Мелитополя.

– Ничего себе! Здорово!

– А с кем вы здесь отдыхаете?

– С нашей мамой.

– И как же зовут вашу маму?

– Бабушка зовет Людмилой, папа – Люсьен, а мы – мама Люся, а фамилия наша – Порывай!

Я стукнул себя по лбу: Людмила, Люсьен, Люся, она же – Лючия! Лючия Порывай! Вот тебе и Сабрина! Вот тебе и шортики!

– Наша мама завуч в школе! Она – главная! – хвасталась девочка.

– А еще она учит итальянский язык! Это у нее хобби! – вставил мальчик.

Перед глазами пронеслась карусель воспоминаний: командный голос, крепкие руки и брутальное разрешение дискотечного конфликта! Только завуч с постсоветского пространства могла чувствовать себя в таких ситуациях как рыба в воде. Господи, почему Ты так поступил со мной вчера?! Что я Тебе сделал плохого? Я же так четко сформулировал свой запрос для Вселенной!

– А этот дядя рядом с мамой кем вам приходится? – Я указал на подошедшего к Люсе Лоренцо.

– Он аниматор из детской комнаты! Его зовут Лоренцо! Он учил нас петь и танцевать! – Дети были невероятно общительными. – Он очень добрый.

– То есть он не ваш папа?

– Не-е-ет, наш папа уехал в Карпаты! На охоту! – пояснила девчушка.

– А мы сегодня домой уезжаем… – протянул мальчуган.

– Очень жаль, очень жаль… Ну, что ж, ребята, счастливого пути!

– Спаси-и-ибо! – хором протянули дети.

Вопросов у меня не осталось. Сближаться с завучем, которая внезапно и окончательно утратила флер романтики, было бессмысленно. Настроение рухнуло на асфальт, и я побрел в медицинский пункт, проклиная Джонни Уокера, Лоренцо, Сабрину и ее дурацкие джинсовые шорты.

Пока мне делали перевязку, автобус уехал, и я в лучах закатного солнца медленно начал обратный путь до бунгало. Внезапно в двадцати метрах от себя я услышал странный звук, похожий на выстрелы.

Вдалеке на ступеньках в меня трусливо «стрелял» лохматый Лоренцо, свои ладони он превратил в воображаемые пистолеты и поочередно выпускал в мое тело несуществующие пули. Для меня после всего осознанного картина была умилительной, но Лоренцо был беспощаден и прекратил «стрельбу» лишь после того, как в его пальцах закончились невидимые патроны. Я не знал, как реагировать на подобное ребячество, и снисходительно махнул на него рукой, мысленно пожалев Люську из-за того, что она так и не познала вкуса большой и чистой любви!

Я ковылял к бассейну, на «площадь развлечений», где все по-прежнему было включено: палящее солнце, порывистый ветер, пиво в пластиковых стаканчиках, бухие люди и неувядающие голоса российского поп-дуэта. Степень принятия стала абсолютной, и я начал отрешенно подпевать вполголоса:

Надеюсь, на меня никто не обиделся.

КОНЕЦ

Мужчина, который обожал женщин, но не умел их обманывать

Я обожаю Стасика! Вернее, Станислава Сергеевича! Для своих подчиненных он – бог и царь, а для меня навсегда останется Стасиком, потому что я знаю о нем слишком много. После тридцати жизнь, как водится, нас развела, и в отличие от меня он достиг немалых карьерных высот, но вот в вопросах личной жизни ему повезло куда меньше, а все потому, что он обожал… женщин.

Дело, конечно, не только в сексе… Хотя… Стоп! В случае Стасика дело в нем, и только в нем! Если обычному мужику достаточно трех раз в неделю, то ему необходима ласка трижды в день. Без учета онанизма, конечно…

Наша общая знакомая еще в институте вынесла вердикт: «Стасу хоть голова овечья, лишь бы пизда человечья!» У нее был своеобразный взгляд на жизнь, но здесь я согласился на все сто процентов.

Любая, даже самая захудалая бабенка в глазах «изголодавшегося» Стасика превращалась в богиню. Если у девушки были кривые ноги, то он говорил: «Ножки – на любителя», а если грудь отсутствовала совершенно, то мог выдать: «Грудь небольшая, но зато не висит». Если девушка была страшной, то он вздыхал: «В ней есть изюминка!» А если дама была откровенной шлюхой, он лукаво произносил: «Женщина с огоньком никогда не бывает свободной».

С первой женой его познакомил я. Это была замарашка Юля из нашей школы, которая зачем-то влюбилась в меня в девятом классе и с целью покорения моего сердца регулярно исписывала подъезд амурными фразами и подкладывала в портфель записочки интимного характера. Ее одержимость меня откровенно пугала, и как-то раз я поведал Стасику о том, что вот есть такая особа, требующая лишить ее девственности. Вместо сочувствия и понимания я услышал мольбу: «Познакомь!» В этом я увидел Божественное провидение и решил, что избавлюсь от проблемы. Стас пропал из поля зрения месяца на три, а когда «нарисовался» вновь, то поведал, что они с Юлькой живут вместе уже вторую неделю, а им, на минуточку, на тот момент едва исполнилось семнадцать лет!

Отчасти я был рад. Как-никак Стасик обрел любовь всей жизни (это его слова), а мой подъезд больше не подвергался актам вандализма, но все же их связь уже тогда вызывала массу вопросов.

Через год они меня пригласили стать почетным свидетелем на свадьбе. Родители Стасика не пожалели бабла и сняли какой-то пансионат в Подмосковье. Дело было в мае. По тем временам все было шикарно организовано, и, когда празднество достигло своего апогея, Стасик внезапно позвал меня покурить. Я был навеселе и считал своим долгом оказывать жениху поддержку во всем. Как только мы вышли в коридор, он тут же впихнул меня в дверь туалета:

– Тут это… Такое дело… Можешь отвлечь Юльку?

– Хочешь сбежать в первый же день? – пошутил я.

– Мне нужно в бордель.

– ? – Я не поверил своим ушам.

– У Юльки третий день месячные (свадьба была не по залету), а тут в десяти минутах знатное заведение. Такси уже ждет. Я быстро. – Он докурил сигарету.

Я посмотрел в окно: действительно, черная «шаха» с надписью «TAKSI» стояла возле забора.

– А перетерпеть никак?

– Андрюх, три дня! – протянул он со значимостью.

– Тогда через сорок минут на этом же месте!

Он эффектно, в духе зрелого Жана-Поля Бельмондо, выскочил на улицу через окно первого этажа.

Я вернулся к гостям, Юли поблизости нигде не было, я плеснул вискаря и расслаб�