Тайна загадочной монахини бесплатное чтение

«Ты узнаешь правду, и правда сведет тебя с ума» (Олдос Хаксли)

Пролог. Много лет раньше

Струйка холодного пота медленно ползла по щеке и когда он почувствовал её на губах, то слизал капельку кончиком горячего языка. Выплюнуть назад не было сил, а проглотить не смог – она была настолько соленой и горькой, что это только усугубило бы жажду. Он уже не помнил, сколько часов лежал без движения, чувствуя, как страшная боль распространилась по всему телу, а от подступившей слабости, пот опять стал заливать глаза. Он никак не ожидал, что от разорванной в клочья ноги, он может потерять сознание, но мрак в очередной раз потащил его в пустоту. Последнее, что он успел сделать – зацепился пальцами за траву, ему показалось, что он тонет и глубокий водоворот уносит его на дно.

Очнулся от ужаса, что его поймали, поскольку ощутил чью – то руку на своем лбу. Секунду или две вспоминал, что с ним произошло, а вспомнив, сделал усилие, чтобы привстать и тут же застонал от глухой боли в кости. Сухими от жара губами произнес: «Убейте меня лучше. » В голове пронеслась полная тревоги и ужаса мысль: как это случилось, ведь ему почти удалось убежать! Место выбрал самое что ни наесть глухое – вокруг дремучий лес, никакого просвета между деревьями. Он бежал, стиснув челюсти и уже уверовал в свою победу, но тут цепью зацепился за сухую корягу и, падая, так сильно поранил ногу, что от пронзительной боли на время потерял сознание. И вот его поймали. «Убейте меня. » – опять повторил он.

Отдаленный голос произнес: «Не глаголь, покуда боль не уберу. » – и тут произошло невероятное – боль стала его покидать.

Чуть приоткрыл глаза и ему почудилось, что перед ним склонился небесный ангел. На него внимательно смотрела необыкновенно красивая девушка, а её изумрудного цвета глаза показались ему бездонным небом. В них он увидел собственное лицо: худое, заросшее щетиной и испачканное кровью. Красота девушки была настолько совершенной, что казалась неестественной. То, что смотрело на него сверху, было чудесным видением, поскольку в природе таких людей не бывает. Но это было не наваждение, а явь, поскольку ощутил, как её рука соскользнула вниз, ощупывая его тело, и остановилась на ноге. Он явственно ощутил, как она пальцами залезла в рану, и мгновенно раздалось сухое клацанье сведенных вместе обломков разбитой кости.

От неожиданности непроизвольно взмахнул здоровой рукой, но тут же услышал глухое собачье рычание. Скосив глаза в сторону, увидел, что рядом с женщиной у ее ног сидит не собака, как ему представилось, а огромный волк. Он никогда не думал, что в природе бывают такого размера волки.

– Вы – прошептал он. – Ангел?

– Агафьей кличут.

– Откуда взялась?

– Тутася в лесу моя избушка, охранник тебя учуял и вот сюды привёл. Ты лежи, а я в деревню за кузнецом схожу, надобыть кандалы спилить и в избу тебя снести. Одна не осилю.

– Не оставляйте меня, они меня схватят. – взмолился он и стало невыносимо стыдно за свою беспомощность.

– Не возвернутся, – уверенно произнесла девушка. – А коль придут, он погонит отсель. Стеречь тебя оставлю, – она кивнула в сторону зверя.

Ему показалось, что волк её понял. Глаза у него были умные и совсем не звериные.

Она вновь положила ему холодную руку на лоб, и он провалился в глубокий сон. Он заново очутился в подвале тюремной крепости. Его допрашивали в очередной раз по делу дворцового переворота.

Маленькие злые, налитые кровью глазки генеральского жандарма впились в него.

– Ну что, поручик, это тебе нравится? – Он имел в виду, что его пытали уже который день. – Ты рассчитывал, что вам с Измайловым помогут выкрутиться, не так ли? Я уж позабочусь, чтобы этого не случилось. Ненавижу предателей. Того отправят на эшафот, а тебя по этапу. в самую глушь.

– Не называйте меня и Измайлова предателями. Это мы не стали участвовать в дворцовом перевороте по свержению внука Петра I – только он законный Российский Император, а не немка пришлая. Я нисколько не сожалею, что встали на его защиту.

– Не хотел бы я оказаться на твоем месте! Отправишься на каторгу вместе с чернью и всякими разбойниками. – Он повернулся к жандармам. – Никакого снисхожденья. В Петропавловскую крепость, а завтра отправьте по этапу.

В камере ему передали потертую записку от Петра Ивановича Измайлова – близкого друга и сослуживца по Преображенскому полку. Он писал: «Получил известия, что в день коронации меня казнят. Тебе помогут бежать, уплачено здоровенному рябому конвоиру с усами по имени Тимофей, только на этапе место глухое сам присмотри и дай ему знать . Храни тебя Бог!»

Разбудил шепот. Лежал уже не на земле, а на чем – то мягком, похоже на соломе. Ноги были свободны от кандалов, боли не было. До сознания дошло, что с ним произошло. Вспомнил девушку. Прислушался.

Разговаривали два голоса: грубый мужской и женский Агафьин.

– Смотри, Ефим, держи язык на привязи, даже всуе не смоги, слышь. Иначе.

– Нешто не ведаю силу твою, Агафьюшка, гореть мне в огне, коль слово молвлю про кандальника.

– На расспросы супружницы ответ держи, что волка из капкана ходил вызвалять. За то всему твому роду хворь лечить до конца жизни стану. Аминь.

– Не будя Матрона расспросы чинить. Боится тебя пуще твого зверя. А про кандальника анадысь слыхал, рыскали анчихристовы слуги по всей округе. Расспросы вели. Все втайности будет. Аминь.

– Покель иди. Коль надо что буде, покличу.

– Завсегда готов, мигом прибуду, – ответил голос услужливо. Громко стукнула входная дверь.

Глава 1 1826 год. Колдунья Марфа

Дед Афанасий не торопился отпирать дверь, которая на ночь закрывалась на крепкий засов.

Слушая, как в дверь громко стучат, надевая на ходу суконный картуз, под нос себе бормоча: «Авось до Марфы прибегли собакины дети» – он направился к выходу.

Младшая дочь деда считалась первой в округе ворожеей, унаследовав дар исцеления и ворожбы от своей бабки. А еще славилась Марфа своей необычайной красотой, но свататься к ней боялись, за глаза называя колдуньей, вот и сидела красавица в девках.

Старшая дочь тоже была глаз не отвести, кто не знал, так принимал сестер за близнецов, но и она из-за своей младшей сестры смогла выйти замуж только за рыжего Николая, который ее, впрочем, крепко любил и души в ней не чаял. Обе дочери ликом пошли в свою покойную матушку, о красоте которой, когда – то молва разошлась по всему уезду.

«Вот люд бесстыжий, тащится в самую ночь кому не лень для своих бесовских дел», – продолжал браниться дед недовольный поздним визитом, глядя себе под ноги и переступая упавший на пол в спешке ухват.

– Будя, будя, громыхать – то, – прокричал он, открывая засов, – чай не свою дверь ломаш средь ночи, щас отворю!

Продолжая бормотать: «. взыщу с басурман некрещенных за поломку задвижки. » старик отпер дверь, но, как только взглянул в узкий проем, пятясь задом, чуть не сбив ногой пустое ведро, в низком поклоне пропустил в хату поздних гостей.

– Милости просим, проходьте в хату вышеблагородье, не зябнуть же господам на ветру, – услужливо проговорил Афанасий.

Но когда гости переступили порог комнаты, где их осветила свеча, дед не удержался и бухнулся в ноги перед вошедшими – уж больно знатными господа выглядели, явно были не из уездных.

Стоя на коленях, с низко опущенной головой перед незваными гостями, дед Афанасий не подал виду, а между тем волна тревоги и сильного страха сковало его тело так, что он не мог пошевелиться, а лишь думал, о причине приезда необычных господ.

Когда Марфа вошла в горницу, с гостями случилось что – то непонятное. Сначала они словно поперхнулись, потом замерли и, переминаясь с ноги на ногу, молча, как набрав в рот воды, смотрели на Марфу, словно на диво дивное, не в силах оторвать от неё глаз. Лишь с третьего раза прослышали Марфин вопрос:

– Чего изволите – с, господа?

Первый опомнился и вышел из столбняка высокий, с окладистой бородой господин, который, взяв Марфу под локоток, отвел подальше от деда в красный угол, под образа. Там он склонил к ней голову и стал что – то шептать на ухо.

Закончив разговор с бородатым, Марфа быстренько оделась. А затем собрала узелок со снадобьями и побежала за сестрой Анной.

Зачем приезжим нужна была и другая его дочь, находящаяся на сносях, дед в толк взять не мог. Наконец, пришли сестры и в сопровождении приезжих господ отбыли на карете из деревни.

А деду Афанасию было не до сна, нехорошие мысли лезли в его голову.

Не догадывался дед Афанасий, что не «басурмане некрещёные» приезжали к нему нынче в хату и увезли с собой дочек в темную ночь, а православные христиане, лучшие казаки – гренадёры, сопровождающие царскую особу из конвоя Собственного Его Императорского Величества.

Деревня Думрянь, где проживал Афанасий с дочерями, находилась в семи верстах от уездного городка Белева Тульской губернии. Экипаж всю дорогу трясло на ухабах, но особенно сильная тряска была на подъезде к городу – начались сплошные колдобины. Когда наконец-то проехали последнюю версту, повернули к воротам дома купца Дорофеева, Анна прижалась к сестре и стала тихо постанывать, видимо, сильно дорогой натрясло живот. Марфа ласково приобняла сестру за плечи и прошептала на ухо: «Потерпи, Аннушка, не серчай, что пришлось поднять средь ночи. Дело предстоит дюже важное, не обойтись без тебя. Щас прибудем уже».

А экипаж тем временем въехал в широкие каменные ворота, проехал мимо парадного входа, завернул на задний двор и, проехав мимо конюшни, каретной и одноэтажного флигеля с шумом остановился у входа.

– Господи! Наконец-то приехали! Увязли в грязи, и дождь как на грех ночью прошел! – воскликнул нетерпеливо высокий мужчина с окладистой бородой и наброшенным сюртуком на плечи, ожидавший карету у чёрного входа. – А мы, заждались вас, ждём – с не дождёмся. Поспешайте. У меня дурные вести. Совсем похужело матушке нашей. – сказал он дрогнувшим голосом, – немец шепнул, до утра не дотянет, – человек суетливо перекрестился.

– Да, – ответил казак – гренадер, – спешить – то спешили, но грязь здесь такая, что под брюхо кареты достала, но вот с божьей помощью, наконец, добрались.

Он открыл широко дверцу кареты и по очереди помог выйти из неё сёстрам. Анна, тихонечко постанывая, еле сползла на землю, держась за живот. Подавая крепкую ладонь Марфе, казак выразительно на неё поглядел, прожигая насквозь тёмными очами, но она, опустив взгляд под ноги, тихо молвила:

– Слухайте сударь и запоминайте каждое слово. Третьего дня супружница ваша понесла сынишку, вашего первенца. Мальчик крепок и здоров, а вот супружницу, скрутила сильная лихорадка. Чтобы осталась жива, скакайте без промедленья домой и отвезите травку, что я заговорю и вам дам. Пусть ваша матушка половину пучка заварит крутым кипяточком, даст хворой выпить с трех раз на рассвете, болезнь у Авдотьи пройдет. А вы по приезду сожгите на костре перину с подушкой, на которой она подчивала. В огонь бросьте вторую половину пучка. Треск будет стоять от огня, то выйдет хворь и зло. Не сделаете сказанного – не увидите в живых своей супружницы. А с кумой, с которой сыздетства рядом живёте более невозжайтесь. Она хворь из зависти в ваш дом принесла.

Опешил от неожиданности казак и слова, которые пытался сказать, что угадала красавица – ворожея имя жёнушки и была она тяжелая, когда уезжал на государеву службу, застряли у него комом в горле, а вместо них вырвался из груди тяжёлый вздох. Как будто повинуясь мистическому приказу, без слов подал красавице руку и повёл сестёр к подъезду.

На шум разговора из дома вышли два лакея со свечами и проводили прибывших через чёрный ход, по лестнице на второй этаж. Там Анне предложили остаться в людской, отдохнуть с дороги и попить чайку, а Марфу в сопровождении всё того же мужчины с окладистой бородой провели по темному коридору, в конце которого находилась дверь в комнату.

Глава 2 Тайна императрицы

С бьющимся сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, Марфа переступила порог и осмотрелась. Из-за горящих свечей, расставленных повсюду в позолоченных канделябрах, в комнате было почти светло, хотя окна были плотно задрапированы тяжелыми гардинами из малинового бархата.

Под образами, на широкой кровати среди пышных перин и шёлковых простыней лежала красивая светловолосая женщина. Подле неё, закинув ногу на ногу, сидел пожилой господин с небольшой ровной бородкой на узком лице. Рядышком с ним на круглом столе, накрытым узорчатой вышитой скатертью стоял большой медный самовар, резная серебряная сахарница с кусочками сахара, а чуть поодаль – глубокое овальное блюдце с клубничным вареньем. В комнате было удушливо, в воздухе витал запах лекарств, среди которых Марфа сразу распознала запах валерьяны и шалфея. Всюду были расставлены баночки, коробочки с мазями, флакончики с красивыми резными крышками.

Марфа, как только вошла, первым делом глядя на образа, широко перекрестилась, отвесила низкие поклоны, а потом, поздоровавшись, поглядела на женщину, лицо у которой, выглядело болезненным и изможденным. Глаза у нее были закрыты, и Марфа перевела взгляд на господина и уже остановилась на нём. Господин в правой руке, оттопырив в сторону мизинец, держал блюдце с чашечкой. Заприметив на себе пристальный взгляд молодой ворожеи, он сразу поставил чашку на стол, а в знак приветствия кивнул девушке головой. Далее пригласил подойти к нему ближе и стал подробно расспрашивать: умеет ли она вызывать роды, как распознает болезни и чем их лечит, на каком месяце беременности сестра и правда, что может говорить с духами умерших людей? Марфа всё без утайки рассказала, а также то, что владеет этим с детских лет, получив необычайный дар от своей бабки, а сестра Анна только лечит травами людей и скот. Тогда женщина, которая всё время лишь молча слушала, открыла глаза и обратилась к господину:

– Посвяти её во всё, Штофреген, – прошептала она, чуть ворочая языком.

Мужчина, говоривший по – русски хорошо, но с небольшим акцентом, глядя на Марфу, сказал:

– То, что вам сейчас расскажу, должно оставаться величайшей тайной до конца ваших дней. Но сначала дайте нам клятву, самую строгую в вашем ремесле, и вы сделаете всё, чтобы её сохранить.

– Уразумела, сударь, – ответила кротко красавица.

Марфа попросила у него булавку, наколола себе до крови средний палец и прошептала клятву, глядя на образа. Господин сказал:

– Перед вами лежит тяжелобольная императрица Елизавета Алексеевна, супруга покойного императора Александра Павловича, который недавно представился в Таганроге. Елизавета Алексеевна возвращается в Петербург, но по причине болезни мы вынуждены сделать остановку в Белёве. Я прошу вас, осмотреть императрицу и высказать мне, личному лейб – медику своё мнение о состоянии её здоровья.

Господин встал со своего стульчика и отошёл в сторонку, чтобы не мешать Марфе подойти к постели императрицы и её осмотреть, как это делают доктора. Но Марфа не двинулась с места, ворожеи было достаточно несколько мгновений просто посмотреть на императрицу. Через несколько минут она всё о ней знала, и по её мнению, часы женщины были сочтены. Знала не только о самочувствии, но и гораздо больше: о смерти в младенчестве двух дочерей, о красивой и страстной любви, которая закончилась неожиданной смертью возлюбленного, изменах мужа и переживаниях, дворцовых интригах. Все несчастия и сгубили её доброе сердце.

Марфа на мгновенье задумалась: всё ли сказывать, аль только о болезни?

– Прошу вас, душа моя, скажите, не таясь всю правду, какой бы страшной не была, – выдавила из себя величественная особа.

Марфа взглянула на врача, и тот чуть заметно кивнул – мол, говори. Только тогда Марфа посмела сказать:

– Вы сурьёзно больны. Ваше сердце не может дальше работать, и через несколько часов оно перестанет биться. Но в вашем чреве находится здоровая, восьмимесячная девочка. Если принять очень скорые меры, то можно успеть дитяти спасти.

Доктор Штофреген спросил у Марфы, может ли она вызвать преждевременные роды. Марфа ответила, что в этом деле для неё ничего сложного нет, трава, вызывающая роды у неё с собой, а сестра Анна может подсобить.

В это время императрица из – под одеяла высвободила ладонь, в которой находился кружевной платочек. Она расправила его и вытерла выступившие на глазах слезы. Затем протянула руку Марфе. Они встретились пальцами, и она судорожно сжала ладошку ворожеи своими тонкими пальцами, которые нервно подрагивали. Марфа тотчас почувствовала, с какой невыносимой душевной болью приходиться бороться этой красивой женщине. На неё посмотрели умные, проницательные глаза.

– Дитя мое, – обратилась к ней императрица. В голосе сквозила глубокая печаль, – повтори еще раз, глядя в мои глаза, готовы ли вы с сестрой хранить в тайне все, чему случайно сегодня можете стать свидетелем?

Марфа твердо произнесла:

– Нарушить свою клятву я не могу, теперь если потребуется, то отдам за вас жизнь. Сестра моя то же слово не нарушит.

– Мне радостно слышать эти слова, поскольку я вверяю вам судьбу моего ребенка. В своей жизни я много уделяла внимания христианской добродетели, помогала благотворительностью сиротским домам и приютам, где содержались дети – сироты простых русских людей. Судьба этих крестьянских детей напрямую зависела от меня. Теперь за мою добродетель, Господь мне послал тебя. – Императрица замолчала, видимо, собираясь с мыслями, а потом, тяжело вздохнув, опустив глаза, продолжила. – У нас с Александром Павловичем уже были две дочери – Мария и Елизавета, я не смогла их уберечь от интриг, царивших во дворце. В Таганроге мы зачали третьего ребенка, очень желанного и полюбили его ещё не родившегося. После смерти императора решается вопрос о престолонаследии, и верные друзья сообщили, что жизни ребёнка грозит опасность, поскольку сейчас двор окружен всякого рода склоками и заговорами. . Останься я жива, я бы оберегала своё дитё, а в противном случае, пусть царский двор не узнает о его рождении. Буду молить Господа Бога и тебя помочь мне в этом. Мы получили известие, что завтра сюда прибудет августейшая свекровь Мария Фёдоровна со своими подданными и до их приезда всё должно быть завершено.

Она замолчала, закрыла глаза, а на мраморном лбу выступили капельки пота, но руку ворожеи не отпускала. Через мгновенье открыла глаза. В душу Марфину проникла взглядом.

– Молю тебя, Господа Христа ради, спаси мою девочку, доктор сейчас все объяснит, – рука, ослабев, выпала из ладони Марфы.

Марфа не совсем понимала, что хочет от неё императрица. Разве она не дала слово, что ребёночка примет на божий свет? .

Доктор Штофреген, видя растерянность на красивом лице девушки, пояснил:

– Никто из приближенных, за исключением самых верных подданных, не знает о беременности Елизаветы Алексеевны. Вы вызовете преждевременные роды у императрицы и у сестры одновременно, новорожденных объявите близнецами и тотчас увезёте в свою деревню. За ваши труды все ваши ближайшие родственники получат от императрицы выкупной и особый разрешительный документ. Для решения этого вопроса прибыл помещик Елизаров, который дожидается у дверей аудиенции. Ему будет сказано, что за особые медицинские познания, которыми вы нас поразили, императрица тебя и сестру рекомендует для работы в Петербургский гошпиталь, который давно покровительствует. В оные дела Елизарова посвящать нельзя. Также вам будет даровано хорошее денежное вознаграждение. Когда всё успокоится, наши люди вернутся за ребенком, и дальнейшая его судьба пусть вас не беспокоит. После оного с разрешительными документами всем семейством вы немедля покинете эти места.

Он остановился, внимательно посмотрел на девушку, и его лицо приняло озабоченное выражение.

– Мы очень рискуем, доверяя вам самое ценное. Один великий человек как – то давно сказал: боишься – не делай, делаешь – не бойся, а сделал – не сожалей. Мы боялись, пока не увидели вас воочию. Теперь все сомнения позади. Видим, что вы на деле способны доказать российскому престолу и императрице свою преданность. После родов вам будут переданы документы, которые являются доказательством, что ребенок принадлежит императорскому роду. Отдать дитя вы сможете только доверенному человеку, который подтвердит свои полномочия, а именно предъявит то, что сейчас вам вручим. Самым важным доказательством будет служить переданная вам в руки серьга Елизаветы Алексеевны.

Доктор подошел к столику и из шкатулки что – то достал. Потом шагнул к Марфе.

– Вам отдаем эту серьгу, а вторую – точно такую, оставляем у себя, – сказал Штофреген, передавая Марфе серьгу с огромным сапфиром. – Сравните обе между собой, когда доверенные люди приедут за ребенком. Запомните! Без предъявления второй, ни в коем случае не отдавайте дитя. Вам ещё кое – что будет передано на временное хранение. Всё тщательно спрячьте, а затем всё передадите лицам, прибывшим за дитём.

Елизавета Алексеевна попросила Штофрегена вырвать листок из своего дневника, придвинуть к ней ближе медный подсвечник с оплавленными свечами, который до этого стоял перед иконой Богородицы, взяла в руку бумагу с пером и дрожащей рукой начала выводить:

«Моей матушке, Амалии Баденской, вручить лично в руки.

О, моя дорогая матушка!

Я, самое несчастное существо на земле! Оставшись в живых после кончины в Таганроге моего любимого мужа Александра Павловича, я имею его частицу, которая находится пока в моем чреве, но, увы, увидеть мне плод нашей любви, будет не суждено. Ребенок с Божьей помощью должен появиться на свет сегодня, хотя срок ему ещё не пришел. Девица Марфа примет роды, позаботится о нём и спрячет, пока Вы, милая матушка, не возьмёте его после моего погребения. Доказательством того, что прибывшим за дитём можно довериться, будет служить серьга с сапфиром из набора, который вы мне подарили в день моей помолвки с Александром Павловичем. Вы помните наше фамильное украшение? Исполните мою последнюю просьбу – увезите дитя из России в мой любимый Карлсруэ, а о его родителях в целях безопасности, расскажите только после совершеннолетия. Девице Марфе отдаю один из моих дневников, где я описала подготовку и назвала участников убийства императора Павла Петровича. Это ужасное событие, свидетельницей которого я была, откроет много нового, о чём пока никому не известно. Многим неясно как произошло убийство, но не мне: дворцовый переворот был хорошо спланирован и зрел четыре года. Я обо всём осведомлена и пишу об этом в дневнике. Эти позорные факты убийства строго хранятся в секрете императорской семьёй. Вам, моя матушка, дневник будет служить индульгенцией в случае угрозы жизни моего дитя. Перед своей смертью, я забочусь лишь об этом. Оставить дневник при себе опасно, завтра ждем прибытия Александры Фёдоровны, а до её приезда всё должно быть завершено. Моли Бога обо мне, моя любимая матушка. Ваша любящая дочь Луиза Мария Августа. 3 мая 1826 года, Белёв, Тульская губерния».

Лейб -медик, получив письмо из рук императрицы, запечатал его в конверт и спрятал в карман своего сюртука, а Елизавета, обращаясь к девушке, сказала: Господь распорядился так, что мне приходиться обращаться к тебе, простой крестьянке за помощью и судьба венценосного, ещё не родившегося ребёнка теперь находится твоих руках. Верю тебе, Марфа, не подведи, а если есть какая – то ещё просьба, говори, не стесняйся.

И тогда Марфа, опустив голову, заикаясь и краснея, сказала императрице, что не надо им с сестрой денег, а вот батюшка очень любит чай попивать, и ежели привезет домой самовар, то его радости не будет предела.

После появления на свет ребёнка, императрица из последних сил успела написать дополнение к своему письму – коротенькую записку, которую доктор свернул и вместе дневником положил в специальный кожаный мешочек. Ещё Марфе была передана деревянная шкатулка с драгоценностями Елизаветы Алексеевны – в последний момент она решила их оставить в наследство дочери. Все вместе было завернуто в плотную холстину, перевязано жгутом и вручено Марфе со словами: – Храни вас Господь!

Ворожея склонилась перед умирающей в почтительной позе.

Прежде чем сестры отбыли в деревню, доктор Штофреген отдал им выкупные бумаги, каждой по мешочку серебряных монет, а Марфе вдобавок ещё и самовар.

Согласно письменному заключению лейб – медика в ночь с третьего на четвертое мая 1826 года императрица скончалась. Извлеченные из тела внутренности были забальзамированы и захоронены в фамильном склепе купца Дорофеева.

Через несколько часов прибыла августейшая свекровь императрицы, которая смогла обнаружить у покойной невестки лишь незначительную часть фамильных ценностей. Александра Фёдоровна приказала собрать оставшиеся документы, а не найдя среди прочих бумаг одного, очень важного дневника, лично допросила всех лиц, сопровождающих невестку. Расстроенная Александра Фёдоровна собрала обнаруженное и тотчас отбыла в Петербург. Тело новопреставленной супруги покойного императора Елизаветы Алексеевны, после отпевания отправили кортежем с почестями, вслед за свекровью в столицу Российской Империи.

Глава 3 Уход в монастырь

Через пару дней после возвращения сестер в деревню, в хату к деду Афанасию прибыли злющие околотные – прискакали из Белева на лошадях. Особенное внимание на них деревенские жители не обратили – мало ли кто к Марфе за помощью обращается. Но околотные явились не по личным делам, а войдя в хату, сразу приступили к Марфе с вопросами, которые заставили девушку поволноваться. Тогда Марфа любезно усадила жандармов за стол, собрав туда всё, что в доме имелось, да и угостила гостей собственноручно приготовленной вишневой наливочкой, которую они с удовольствием испробовали, а как выпили, так и позабыли, с чем пожаловали. Как не пытал их позже Белёвский Городовой, когда прибыли назад, как не топал ногами и ни грозился отправить нерадивых подчиненных в местный острог, но не вспомнили они, как не напрягали свои мозги, зачем посылали их к Марфе. Помнят – ездили, помнят – воротились, а что между этим – полный провал.

Один вопрос околотных насторожил Марфу, и отправилась она поутру в город к дому купца Дорофеева. Дожидалась всё утро у ворот знакомую стряпуху купеческую, а как вышла та из дома – так и пошла за ней следом, а у магазина «Суконные ткани» они «неожиданно» столкнулись. Увидев друг друга, остановились, поздоровались, поговорили о всяком – разном. Тут и спрашивает стряпуха, как бы невзначай:

– Правда ли Марфа, что ты с сестрой Анной в ночь кончины императрицы в доме нашего хозяина?

– Да, – отвечает Марфа равнодушно, – позвали нас полечить захворавшую императрицу, да уже поздно пригласили – не жилец была. Поспешили обратно домой. Анна на сносях была, как вернулись, так и разродилась близняшками.

Подумала стряпуха над ответом Марфы и задумчиво говорит:

– Много чудного произошло в ту ночь. Как приехала императрица, хозяева велели чайком потчевать. Понесла я чай, а она строго приказала: «Загасите немедленно свечи, у меня от них глаза болят». Не хотела, видимо, чтобы при свете я беременность распознала. Но заприметила я, что на сносях она была, живот заметен был. В ту ночь воду горячую с кухни таскали на второй этаж, а дед Еремей – истопник слыхал, как ребёнок средь ночи плакал. Когда поутру объявили, что императрица представилась, то про ангелочка смолчали, то ли помер, а то ли еще что. Но слух дошёл до царской свекрови, что ребёнок рожден был – вот завтра из самого Петербурга жандармские люди к нам приезжают, допросы домашним чинить. Нынче с утра приказали, всем кто в энту ночь в доме был, завтра чтобы никуда шагу не делал, дожидались приезжих.

Распрощались кумушки, и каждая пошла в свою сторону, но Марфа уже знала, что оставлять секретное дело никак нельзя, она слово императрице дала, что спасет её ангелочка – дитяти. Клятву на крови своей! Кто знал – позабудет и никогда ни о чём не вспомнит. Только поспешать домой надо, чтобы до приезда жандармских лиц всё успеть завершить.

Поздно вечером Марфа отправилась в заброшенную избу на краю деревни. Разгребая руками разросшийся бурьян, она взошла на крылечко и толкнула ногой почерневшую от времени деревянную дверь.

Заскрипели под ней старые половицы. От лучины тусклый свет упал на пыльную скамью, на которой лежали ритуальные подношения, принесенные в дом накануне. Марфа достала из-за пазухи только что забитую чёрную курицу. Она была ещё теплая – этого требовал ритуал. Девушка присела на глиняный пол, вспоминая старинное проклятье. Собственно, вспоминать ничего и не надо – колдовской обряд, передаваемый из поколения в поколение, помнила с малых лет. Просто ещё раз хотелось убедиться, что решение она приняла верное. После проведения ритуала жизнь в миру для неё будет закончена. Девушке придётся уйти в монастырь – замаливать страшный грех, слишком много людей она лишит памяти. Марфа даже монастырь себе присмотрела, и подношение монастырю приготовила, чтобы матушка – настоятельница не отказала в постриге. Наконец, решение она приняла окончательно, да и полная луна еще чуть и скроется. Надо поторопиться – успеть.

Марфа сбросила с себя верхнее платье, разоблачившись до нательной сорочки. Быстро распустила вдоль спины косу, конец которой упал на пол, и встала простоволосая, лицом к востоку. В окно светила полная луна. Не сводя глаз с луны, она застыла в оцепенении, медленно входя в транс, а спустя несколько минут пухлые губы монотонно зашептали бабкино заклятье. До чего же красивая была в то мгновенье Марфа – как неземное изваяние, сделанное умелым скульптором без единого изъяна!

Девица впала в глубокий в транс, голос её с каждым словом крепчал, словно хлесткие ветки рассекали тишину пустующей избы:

«Заговариваю я, Марфа, переданным мне от Агафьи, а ей от Анфисы, а ей от Марии, а ей от Анны, а ей от Варвары, а ей данным от неба и Тем, Кто Там. Крепко – накрепко, навек, на всю жизнь. Моё слово никто не превозмог, мой заговор не расторг. Из всех людей его никто не обзорочит, обпризорит. как полная луна светила, как черная курица была, а теперь её нет. Все, кто видел и знал. Ум за разум. всё забыто. . Воля моя тверда, сильна, непогрешима, пусть исполнится что глаголю. Ключ. Замок. Язык. Аминь».

Еще до восхода солнца Марфа вернулась в свою хату и объявила батюшке, что уходит в Крестовоздвиженской монастырь. Он посмотрел на нее и, покачав головой, тихо молвил:

– Ты все – таки это сделала? Ай – яй.

Марфа опустила низко голову.

– Нельзя было по – иному, я клятву давала спасти дитяти, – и отправилась собирать узелок в дорогу.

Глава 4 Наши дни. Уникальный доктор

– Всё бросай и быстро ко мне, – буркнул Виктор Михайлович в трубку внутренней связи. Она не успела ответить, что у него вошло в привычку вызывать её в конце рабочего дня, но шеф отключился.

В это время у неё в кабинете на приёме находилась молодая женщина с девочкой подростком лет двенадцати. Светлана уже пятнадцать минут пыталась объяснить молодой маме, что с дочкой необходимо обратиться за помощью к детскому врачу – неврологу, но женщина достала из сумки конверт с деньгами и стала совать его в руку. Всхлипывая от душивших слез, рассказала, что они полгода лечились у детского психоневролога, а состояние ребенка не только не улучшилось, но в последнее время стало значительно хуже. Светлана было уже решила, что посмотрит ребёнка сегодня после окончания приема, но не успела об этом сказать – зазвонил телефон. Вызывал к себе главный врач.

Такое случалось довольно часто, когда VIP пациент просил Виктора, чтобы Светлана посмотрела его без очереди и тогда главный срочно вызывал её в свой кабинет.

В частной клинике «Эльмед» она работала всего шестой месяц – переманила Инка – любимая подруга. После окончания медицинской Академии Светлане предложили остаться на кафедре, но подруга уговорила пойти работать к своему жениху, за которого вскоре вышла замуж – в частную клинику с довольно высоким окладом. Девушке очень хотелось остаться в Академии, чтобы заняться наукой, но она выбрала клинику, по самой примитивной причине: нужны были деньги. Виктор действовал хитро – кроме приличного оклада дал беспроцентный кредит на квартиру, чего в науке предложить не могли. Инка сразу взяла с неё обещание помогать Витюше в работе и после небольшого колебания она согласилась. Кроме всего прочего главный иногда сам отвозил её к особо богатым пациентам домой, с которыми предварительно согласовывал сумму за визит и драл с них три шкуры. Клиенты у него были сплошь и рядом банкиры, владельцы крупных компаний, топ – менеджеры, VIP чиновники из министерств и прочие состоятельные люди. Она не интересовалась, сколько платили за визит Виктору, поскольку в конверте он передавал ей тоже довольно крупную сумму.

В первые два месяца работы в клинике доктора – коллеги сторонились нового доктора и весьма скептически относились к её якобы способностям моментально ставить диагнозы, но постепенно убедились, что после проведения всестороннего клинического обследования, предварительно выставленные диагнозы полностью подтверждались. У коллег появилось профессиональное любопытство, постепенно переросшее в неподдельное восхищение. А когда два месяца назад она вылечила жену директора департамента жилищного хозяйства города, которая считалась безнадёжно больной, пролежала в лучших клиниках города и лечилась за рубежом – отношение к ней кардинально изменилось. Благодаря Светлане, муж вылечившейся женщины здорово снизил плату за аренду помещения клиники, что позволило повысить оклады всему персоналу и пообещал Виктору лоббировать оформление здания в собственность. Теперь доктора и сами стали просить посмотреть своих родных, близких и знакомых. Она никому не отказывала и радовалась, когда удавалось вылечить безнадёжного больного. Очень скоро со всем персоналом у неё установились добрые отношения, а Виктор Леонидович Гольдштейн еще сильнее заценил подругу жены за тот имидж, который она создала клинике, притоку пациентов – «сарафанное радио» работало лучше всякой рекламы, а также за характер – в нём напрочь отсутствовали такие качества как заносчивость и карьеризм.

Он быстро сообразил, что главное для Светланы «поставить на ноги» пациента и именно от этого она получала профессиональное удовлетворение. Светлана была фанатиком своей профессии, и сама не понимала, как безошибочно устанавливает диагноз, но, посмотрев на человека, уже знала, какой орган дает сбой. Просто поток энергии от него идет другой интенсивности, более слабый. Дар позволял обнаружить такие неполадки в организме, которые ещё не сформировались в конкретное заболевание, т.е. предупредить болезнь на самом начальном этапе развития. Её необычайные способности, которые не укладывались в головах не только обычных людей, но и профессоров, академиков, неоднократно проверялись различными комиссиями. Как правило, все тестирования заканчивались спорами до хрипоты её членами и признанием феноменальных способностей девушки, которые фундаментальная наука пока объяснить была не в состоянии.

Девушка не раз говорила: «умею и всё». Она «видела» это с детства и до восьми лет думала, что и другие люди обладают подобным, пока случайно, играя в доктора и усадив напротив себя подружку Катю, не объявила, что будет лечить у неё ушки. Мама Кати, в присутствии которой играли дети, спросила, откуда она узнала, что ночью у дочки болело ухо. Девочка ответила, что этого не знала, а только сейчас «увидела». Тогда мама подружки спросила, какое ухо болит у Кати, Светлана безошибочно показала пальчиком на правое ухо. Не всегда дар срабатывал с первого раза. Вот тогда Светлана отпускала свой разум, входила в легкий транс и открывался внутренний «канал». После этого обостренная интуиция подсказывала правильный путь. С пяти лет она мечтала стать врачом, и в другие игры, кроме как в доктора никогда не играла. В то время, когда все дети читали сказки, она попросила родителей купить ей книгу о полезных свойствах растений и через год могла определить любое растение и его применение в медицине. Изучение физиологии человека девочку влекло больше, чем самая лучшая художественная книга, а в атласе анатомии человека в восемь лет раскрасила разноцветным фломастером все кости и прикрепляющиеся к ним мышцы. Когда девочке было чуть больше девяти лет, родители попали в автомобильную катастрофу – на мотоцикле ехали на дачу ранней весной сажать помидоры, которые везли в картонных коробках в коляске. Тогда саженцы переросших томатов покрыли всю дорогу, а смерть родителей была мгновенной. Её определили в интернат, откуда через семь месяцев забрала родная сестра отца, приехавшая за ней из другого города. Тетя тоже хорошо разбиралась в лекарственных растениях и с ней и её сыновьями – близнецами в выходные дни они ползали по полям и горам – собирали лечебные травы, а потом готовили настойки, отвары, экстракты и лечили ими людей. Это занятие было существенной прибавкой к их семейному бюджету, который был настолько скудным, что дети вдоволь никогда не наедались. Раиса Даниловна – так звали тётю, научила племянницу разбираться во влиянии луны на целебные свойства лекарственных трав и на организм человека в целом. Светлана среди множества трав отыскивала именно то растение, которое не только лечило, но и помогало человеку, утратившему обратную связь с природой её устанавливать. Уже в старших классах к ней обращались больные за помощью, и, хотя накопившихся знаний было достаточно, чтобы лечить людей и образования – то дополнительного не требовалось, но она решила поехать в Москву и поступила в Медицинскую Академию им. Сеченова. Так получилось, что на втором курсе она помогла избавиться от камней в почках своему преподавателю – заведующему кафедрой Якову Самуиловичу, которому почти три месяца приносила из дома заваренную в термосе травяную настойку. Когда он сделал контрольные анализы, почки его были девственно чистыми. Профессор рассказал о чудесном выздоровлении своему двоюродному брату, член – корреспонденту РАМН, профессору Гилявскому Михаилу Борисовичу, у сына которого была частная клиника в самом центре Москвы. Девушку вскоре пригласили в клинику на собеседование. Там ей устроили обструкцию самые настоящие светила отечественной медицины, которые по просьбе профессора попросили провести на себе диагностику, да ещё привели с собой знакомых с патологией. У одной женщины не было одной почки, другая – с кардиостимулятором, у мужчины – резекция желудка, даже нашли пациента с зеркальным расположенным сердцем . Она ни разу не ошиблась.

Академики спорили между собой до хрипоты, но пришли к общему знаменателю, признав у неё присутствие некого феноменального дара, хотя и не могли дать этому явлению научного обоснования.

Сразу после так называемого «собеседования» о ней заговорили в медицинских кругах, а на полставки в качестве медсестры её пригласил сын Гилявского в свою частную клинику. Пять лет вечерами после занятий она бегала на работу – там познакомилась с буддийским монахом, который стал её другом и научил иглоукалыванию.

. Шагая по коридору к шефу, Светлана с удивлением обнаружила, что у кабинетов других врачей очереди не было, в то время как у ее кабинета сидит толпа пациентов.

«Вот что – напомню шефу о прибавке к окладу, которую он обещал, да так и не дал», – подумала Светлана, переступая порог кабинета главного врача.

Виктор Леонидович был крупным мужчиной с пышной шевелюрой каштановых волос, чуть тронутой легкой сединой и с прекрасными выразительными карими глазами. На вид ему было около сорока лет, хотя был на пять лет моложе. Одевался он элегантно, дорого и модно. Вот и сегодня он был одет в шикарный брендовый костюм, на руке блестели часы от Cartier, а в манжетах дорогие запонки – одним словом, его имидж соответствовал занимаемой должности владельца частной клиники в центре Москвы. При весьма респектабельной внешности, умению находить компромисс за счёт хорошо подвешенного языка шеф имел существенный недостаток, о котором не подозревала Инка – он был неравнодушен к женскому полу. Однако по отношению к Светлане всегда вёл себя предельно корректно и не допускал вольностей. Увидев девушку, входящую в кабинет, Виктор Леонидович приподнялся с кресла, сделал несколько быстрых шагов навстречу и, легко стиснув её ладонь, сказал:

– Приветствую, тебя! Присаживайся для серьезного разговора, – и жестом руки указал на кожаное кресло у стола.

Глава 5 Деликатное дело

Обойдя овальный, из полированного дуба стол, она присела напротив священнослужителя в черной рясе и с большим крестом на груди. Виктор Леонидович пояснил Светлане, что утром ему позвонили из мэрии с просьбой оказать содействие Московской Патриархии в одном деликатном деле.

– Сейчас отец Константин нам расскажет о причине своего визита, без тебя не стал посвящать в детали, – резюмировал он.

Старый священник внимательно и с интересом несколько мгновений изучал доктора, а затем мягко задал вопрос:

– Верите ли вы, дитя мое, в Бога?

Видимо, этот неожиданный вопрос даже Виктора Леонидовича, привыкшего к всевозможным жизненным сюрпризам, заставил заерзать в кресле.

Светлана неопределенно пожала плечами и, секунду другую поразмышляв, ответила.

– Если вы имеете в виду официальную версию церкви с её религиозной доктриной, то это не про меня: я не знаю молитв, у меня дома нет икон. Я также не знакома с содержанием Библии, поскольку никогда её не читала. Недавно услышала о Троице, а кто или что это понятия не имею. Я не исключение и как все люди, периодически задаю себе вопрос: откуда взялось человечество? А как только появляется такая мысль, что не всё само собой произошло – добро пожаловать в философию Божественного.

Священник кивнул и уточнил:

– А какова ваша лично философия Божественного?

– По образованию я не физик, поэтому могу лишь доверять ученым. Как они утверждают, что удачное стечение обстоятельств создало Вселенную и она постепенно преобразовывалась: расширялась, охлаждалась, пространство растягивалось в итоге из плазмы возникало вещество, из которого образовались звёздные скопления – Галактики. Этот процесс назван эволюцией Вселенной, которой, по мнению астрофизиков около 14 млрд. лет. В результате эволюции Вселенная пришла к виду, который она имеет сегодня.

Священник многозначительно покашлял.

– Ваша философия мне понятна. А далее? Что далее произошло? Из амебы возник человек, так? – он с укоризненной улыбкой смотрел на девушку. – Взял и из бульона вынырнул. – он насмешливо хихикнул.

Светлана аж вспыхнула от его насмешливого хихиканья. Она так не считала и всегда крайне скептически относилась к догмам теории эволюции.

За неё неожиданно вступился Виктор:

– Ну это же всем известная теория из учебников. Возникла некая точка с бесконечной плотностью, с немыслимой температурой и немыслимым давлением, именуемая черная дыра, затем произошел Большой взрыв. Потом метеоры врезались в первозданную атмосферу земли. Началось формирование аминокислот. Пошел этап от первых органических соединений к одноклеточным. От одноклеточных к многоклеточным. И далее начался бурный процесс эволюции, организмы становились все сложнее и сложнее. Рыбы, амфибии, рептилии, птицы, млекопитающие, приматы. До появления первой органической жизни прошло десять миллиардов лет. Затем последовали новые миллиарды лет всяческих мутаций, в результате которых появился человек.

– Значит места Богу в вашей замечательной теории создания человека нет? – уточнил священник, обращаясь к ним.

– Такова теория эволюции, – уклончиво парировал шеф.

Светлана посмотрела на одутловатое лицо священника, темные круги под глазами полными печали и ей стало его жаль. Решила сгладить категоричность шефа.

– На мой взгляд, в существующей теории эволюции фактов пока недостаточно и ученые биологи вынуждены довольствоваться более или менее спорными теоретическими построениями. При этом, как правило, они заполняют периодически эти пробелы своими гипотезами. Дело в том, что эволюционные скачки на самом деле нуждаются в огромных временах. То есть гипотеза случайности разумной жизни на Земле опровергается не только длительностью эволюции, но ограниченного солнечного ресурса. Возникает вопрос: почему в природных условиях живые клетки возникли в мировом "бульоне" чуть ли не тотчас после возникновения приемлемых внешних условий, таких как температура и давление, а в лабораторных это не удается сделать ученым при самых хитроумных ухищрениях человеческого ума? И таких вопросов у меня немало.

Священник прервал её рассуждения жестом и поинтересовался:

– А в храме вы хотя бы бывали?

– Посещала католические соборы за рубежом в качестве туриста. Просто заходили. посмотреть.

Наступила долгая пауза, после которой отец Константин вздохнул и с сожалением произнес:

– Наверное, мы зря к вам обратились. Ничего у нас не выйдет.

– Это почему же? – обеспокоился Виктор Леонидович.

– Люди вы образованные, владеете теорией эволюции и сейчас поймете, почему моему деликатному делу в данном случае грозит полный провал. Я поясню свою мысль. В нашей обители, расположенной в соседней области, давно болен настоятель монастыря. Сейчас он в плохом состоянии, но выезжать из монастыря не желает. В мэрии нам порекомендовали врача, который известен своими медицинскими успехами. Мы посоветовались в Патриархии, и решили попросить этого доктора посетить настоятеля и полечить его так сказать на месте. в монастыре. – В его глазах промелькнуло глубокое сожаление. Помолчал, а затем продолжил. – Монастырь находится в трехстах километров от Москвы, совсем недалеко от старинного городка Белева, который упоминается даже в Ипатьевской летописи в 1147 году. Монастырь этот мужской, один из древних в России и есть предположение, что возведен тоже в это время. Там несут службу монахи, приезжают паломники и прибывать в православной обители неверующему в Спасителя человеку, не носящему нательный крест, – он опустил взгляд с лица Светланы на шею, где на золотой цепочке висела красивая подвеска в виде знака зодиака «Козерог», – будет нецелесообразно, вернее, неисполнимо для самого этого человека. Вывод таков: лечить настоятеля монастыря должен православный доктор, прежде всего – по этической причине. В этом заключается деликатность дела. Вы со мной согласны? – он многозначительно посмотрел на Светлану.

Она была обескуражена.

– Не согласна. Вернее, скажу так: несмотря на особое место пребывания вашего пациента для его успешного лечения мне достаточно собственных познаний функционирования организма человека. Лечить больного можно в любом социуме, даже изолированном от внешнего мира – в монастыре, тюрьме, горной пещере или пустыне. А сам статус пациента для меня не имеет никакого значения. как и его религиозность.

– К – хе, к – хе. у вас, доктор всё в голове перемешалось, что кесарь, что слесарь – одно. Сначала вы говорили, что удачное стечение обстоятельств в виде Большого взрыва создало Вселенную, а затем подвергли сомнению самозарождение жизни на земле. Тогда разъясните мне неучу: первый человек, откуда взялся?

Хмурый священник, прищурившись, ждал от неё ответ.

Но вот незадача: она не знала, кто такой кесарь, однако не стала на этом зацикливаться.

– Может быть, я путано сейчас поясню, поскольку это моя персональная теория. Впервые о ней говорю с посторонними людьми. Пока не знаю четкого ответа на этот вопрос, но под словом Создатель я подразумеваю Абсолютный Разум – который существует вне материи и времени. Это некое поле – оно проницает везде, повсюду, оно и здесь, между нами, мы его не видим, не ощущаем, оно не занимает пространство, но оно есть.

– Извините, но я ничего не понял. Что же собой представляет это ваше «некое поле»?

– Я же сказала, что оно невидимое, я иногда. нет, не стану об этом вам говорить, поскольку у меня нет объяснения, но я твердо знаю, что оно существует.

– Ну, хорошо, оставим ваше «некое поле» в покое. А про человека, что скажите, вы ведь так и не ответили?

– Не ответила, поскольку в каждом случае надо опираться на научные доказательства, которых у меня нет. Официальная же история гласит, что человек, будучи происхождением от обезьяны, начал строительство собственной цивилизации лишь за 4000 лет до нашей эры. До этого, люди представляли собой стадо первобытных обезьян – дикарей. Эволюция ли сформировала из обезьяны человека – это большая загадка Вселенной. И для меня это загадка. Археологи по сей день находят артефакты, которые опровергают привычные сведения о человеческой цивилизации, и её развитии. Камни Инки – тому подтверждение.

– Что за камни Инки? – поинтересовался Виктор Леонидович? – и тут же сказал: лады, не отвлекайся, продолжай, найду сам в Инете.

– Вообще – то, не только они, имеется множество теорий на этот счет – от заноса первых микроорганизмов на Землю, до содействия в создании человека высокоразвитых инопланетян. Существует и гипотеза мира РНК. Это когда, эволюционируя, первые молекулы РНК могли найти способ синтезировать инструменты – белки, а затем – в комплексе с ними – «открыть» для себя и двойную спираль ДНК, идеального носителя наследственной информации. Но. все это как – то сомнительно и требует научных доказательств.

Она бросила взгляд на главного врача, который глазами приказал «закругляйся» и она – закруглилась.

– Наверное, я зря углубилась в разъяснение, но просто об этом сказать невозможно. По поводу лечения вашего коллеги замечу – пациент должен доверять врачу, а раз такое доверие невозможно, по причине моего нехристианского мировоззрения, то ваше право пригласить другого врача – в наше время это не проблема. Я, собственно, и не собираюсь никуда уезжать, так как не могу прерывать лечение больных, которые нуждаются в моей помощи.

Виктор Леонидович прервал её речь жестом руки. Он встал из своего кресла, отодвинул стул и присел рядом со священником, закинув ногу на ногу. Она наблюдала, как нога шефа в красивом итальянском мокасине стала медленно раскачиваться в воздухе. Туда – сюда, туда – сюда. занервничал. Ещё бы – об этой услуге его попросил вице – мэр, а шеф дорожил дружескими отношениями с нужными людьми.

Извиняющимся, теплым голосом, нараспев спросил священника:

– Ваша цель визита, батюшка Константин – какая? – Он взял со стола сигарету и прикурил от элегантной зажигалки. Батюшка тотчас руками отогнал от себя дым. Виктор быстро отреагировал – загасил сигарету. – Цель вашего религиозного ведомства, чтобы был поставлен правильный диагноз и человек из монастыря вылечился. Тогда вы пришли по адресу – соперников у нашего доктора нет. А будь она иудейкой или мусульманкой – разве имеет значение, когда стоит вопрос о жизни человека? Доктор поедет лечить, а не. , не, – он запнулся, подыскивая подходящее слово и вдруг широко улыбаясь, в рифму закончил, – а не пост вершить. Давайте поступим следующим образом: вы, согласуйте этот вопрос в Патриархии, а в случае положительного решения, я непременно направлю Светлану Вячеславовну на несколько дней в монастырь, хотя это будет очень проблематично для нашей клиники. Ваше право сейчас отказаться, уговаривать не стану, но как сказал Конфуций, три вещи никогда не возвращаются – время, слово, возможность. Поэтому: не теряй времени, выбирай слова, не упускай возможность. Упустите сегодня возможность и замену на врача такого уровня вам никогда не найти.

– Так уж не найти?! – с сарказмом возразил священник, – в Москве много прекрасных докторов, ваша клиника не единственная.

– Пожалуйста, давайте не будем дискутировать, тратить напрасно время, как говорят – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Уговорим доктора прямо сейчас вас продиагностировать. Сами оцените её уникальные способности. А когда через несколько минут вы будете знать обо всех проблемах вашего организма, вот тогда и скажите своё решающее слово. – Он повернулся к Светлане, – посмотри батюшку, я выйду на балкон, покурю, – в голосе его проскользнула легкая усмешка, – когда закончишь, позовешь.

– Я постараюсь.

Через несколько минут батюшка вышел из кабинета с красным от волнения лицом. Он еще постоял несколько секунд в коридоре, затем перекрестился, прислонившись спиной к стене, потом достал носовой платок, обмахнулся им, вытер испарину со лба, и что – то бормоча себе под нос, посеменил к выходу.

Вернувшись в кабинет, она пересказала разговор медсестре Олечке, которая пришла в ужас, что из-за предложения главного, лечение больных может прерваться. Потом назначила маме девочки время приема: около пяти часов вечера, когда прием пациентов по предварительной записи будет закончен.

Ближе к вечеру, как только из кабинета вышел последний пациент в дверь, постучали. Вошел крепкого телосложения мужчина приблизительно лет сорока с твердыми чертами лица, коротко стрижеными волосами и кейсом в руке.

– Меня зовут Павел Андреевич Немчинов. – На неё проницательно смотрели серые глаза на симпатичном загорелом лице. – Сегодня утром моя жена и дочь были у вас на приеме. Недавно мы вернулись из Израиля, но причину болезни установить даже там не удалось. Лечились в Германии. На руках исследования головного мозга, глазного дна, черепа, крови и спинномозговой жидкости. Не осталось надежды. Знакомый, которому за два дня вы вылечили застарелый радикулит, сказал нам, что вы уникальный доктор. Мы люди не бедные, я являюсь владельцем нескольких крупных охранных компаний и за выздоровление дочки готов заплатить любую сумму. Вам лично, выплатим любой гонорар, не считая официальной суммы, внесенной в кассу клиники. Я принес даже договор, а вы сами проставьте в нем сумму, – он вытащил из кейса лист бумаги и протянул доктору.

Светлана лишь мельком взглянула на лист бумаги. Она могла бы проставить там шестизначную цифру, но проигнорировала предложение.

– Вы должны меня понять, – сказала она устало. – В нашей клинике не лечат детей, а дочку вам следует показать детскому врачу психоневрологу. Но я сделаю исключение, поскольку ваша жена сказала, что вы уже несколько месяцев наблюдаетесь, лучше девочке не стало, попробую помочь. Ключевое слово – попробую. Первичный осмотр не дал мне полной картины заболевания. Поэтому сейчас пригласите в кабинет жену, хочу с ней побеседовать более подробно о болезни ребенка.

Мужчина вышел из кабинета, и сразу после него вошла мама Лиды с красными от слез глазами. Она присела на стул, достала платок, вытерла слёзы и начала рассказывать. До одиннадцати лет ребенок был абсолютно здоровым, но неожиданно, около года назад, ночью из Лидочкиной комнаты раздался ужасный крик. Когда они с мужем прибежали к ребенку, Лидочка была в слезах, глаза горели огнем, а изо рта шла обильная пена. Вызвали скорую помощь, врачи, ничего не установив, отвезли ребенка в больницу. С того самого момента ребенок перестал разговаривать. Совсем. Ни один детский психоневролог, а куда они только не обращались, не может определить причину Лидочкиного молчания. Учителя с ребенком занимаются дома, но на вопросы она не отвечает, а пишет ответы в тетрадях. Такие ночные приступы повторяются регулярно, а Лидочка, очевидно, падает во время них с кровати, так как они утром находят на ее теле огромные ссадины и синяки.

– У нас не может быть больше детей, Лидочка единственный и любимый ребенок, – женщина заплакала. – Помогите нам. умоляю.

Светлана стала задавать необходимые в таких случаях вопросы:

– Скажите, что вы наблюдаете непосредственно в момент приступов?

Мама, не задумываясь, ответила:

– Да. В последний приступ мы не смогли зайти к ней комнату. на ночь дверь по нашей просьбе Лида не закрывает, мы даже забрали ключ. Когда начался шум, мы с мужем быстро поднялись наверх, но к двери с той стороны было что – то приставлено. Тогда Павел принес инструменты и просто вырубил дверь. Представляете, она смогла передвинуть к двери свою кровать и ею подпереть дверь?! Сама лежала на полу вся истерзанная в рвотной массе. Утром ничего не помнила, а кровать мы с Павлом еле поставили на место. Мы пережили такой ужас. такую кошмарную ночь. Что с ней происходит, доктор? – она зарыдала.

Успокоив маму, Светлана попросила пригласить в кабинет девочку. Лида вошла и, теребя низ своей легонькой кофты, остановилась несмело у порога.

– Здравствуй, Лидочка! – поздоровалась она приветливо с девочкой. В глазах у ребенка появился страх и тревога. Для психопатологического анализа Светлана решила дать девочке возможность проявить себя в творчестве.

– Проходи и присаживайся за стол рядышком со мною. Меня зовут Светлана Вячеславовна, я буду лечащим врачом и постараюсь стать тебе другом. Сейчас дам тебе фломастеры, а ты нарисуешь всё – что захочется. Просто сиди и рисуй.

Через некоторое время девочка закончила рисование. Светлана взяла альбом и села за изучение рисунков. Манера исполнения, содержание, насыщенность сюжета мелкими деталями, цветовая гамма, реалистичность – все с�