С тобой среди звёзд бесплатное чтение

Глава 1

Вика

А начиналось все очень интересно. Даже романтично, я бы сказала.

Мы с ним встретились в парке. Я гуляла с подругами, он – с друзьями. Был приятный и беззаботный субботний день. Первые выходные, с начала занятий в универе, светило солнышко, и лето еще совсем не закончилось. Мы с девчонками, как и все в этот день, решили начать прогулку с отдыха в ближайшем парке, чтобы насладиться последними теплыми днями. Мы прогуливались по аллее, когда я, внезапно, замедлила шаг…

Знаете эти компании, где ребята толпой стоят возле лавочки, а кто-то играет на гитаре? Он был именно в такой толпе. Он был с гитарой и его голос разносился по парку, заглушая весенние трели птиц, шум многолюдной, отдыхающей толпы молодежи. Я тогда, почему-то, не смогла пройти мимо. Я еще не знала, чем это все закончится. И черт дернул меня, остановиться. Более того, я всегда любила петь, а песня, которую он пел, была не только знакомой, но и одной из моих любимых. Я не слышала, как меня окликнули подруги, когда свернула с аллеи и пошла навстречу музыке, на встречу его голосу. Я подпевала, не замечая своего голоса. Я слышала только его… и когда наши взгляды встретились, я … я тогда по-настоящему влипла. Он не был красив, той красотой, какой бывают красивы брутальные мужчины, но было во взгляде его зеленых глаз что-то настоящее, живое, такое знакомое, почти родное. И я потерялась. Потерялась в омуте этих глаз, потерялась в этой песне, растворилась для всех. Кажется, так не бывает. Но я была там и это было со мной, так что я знаю. Бывает.

Конечно, у нас случился роман. Как же иначе? Ведь я красивая. С детства, мне твердили о моей внешности, забывая заглянуть в душу. Светлые длинные волосы, большие голубые глаза, правильные черты лица. Я знала, как в себя влюбить. Я умела притягивать взгляды. Да и с голосом мне повезло. И даже слух имелся всегда. Так что, я осталась в тот вечер с той компанией, на той лавочке и пела до поздней ночи. Подругам было некуда деваться, и они присоединились. Но я все время смотрела только на него.

Дальше все стремительно закрутилось. Оказалось, у него своя группа. Они играли на местных праздниках, писали песни, много репетировали. Мне нравилось быть с ним рядом. Смешной влюбленный мальчишка. Чуть вьющиеся волосы, торчащие из-под кепки, худое, скуластое лицо, хитрые зеленые глаза, которые, казалось, всегда смеются.

Проблемы начались с ревности. Так бывает довольно часто. И я сейчас не о ревности внутри наших с ним отношений, я о ревности, на которую способны обделенные вниманием друзья.

***

– Ну, ты как? С нами едешь? – В очередной раз спрашивал Тим, накручивая мои волосы на палец.

– Нет, я в этот раз не смогу, ты же знаешь, у меня сессия. – Мне и самой было обидно, что придется остаться в городе. Выездной концерт на природе, посвященный экологии планеты, манил меня гораздо сильнее, чем скучные пары в универе, но что я могла поделать?

Я приподнялась на локтях и потянулась к его губам. Я знала что, всю следующую неделю без него, буду сходить с ума от скуки.

– Может ну его, этот универ? – Тим осторожно потянул лямку топика с плеча, но я его остановила. – Ты ведь можешь петь со мной. У нас шикарный дуэт. Все считают, что тебя не хватает на сцене, рядом со мной.

Я отстранилась и фыркнула.

– Никто так не считает, – сказала я правду. – Так считаешь только ты.

Тим снова притянул меня к себе и потерся щекой о плечо.

– Но я прав. – Произнес он.

Редко Тим бывал таким серьезным. Мне стало неловко. Я всегда хотела того же. Очень хотела быть с ним там, рядом, на сцене. Я была бы счастлива. Я много думала об этом, и он нередко предлагал мне что-то спеть вместе. Он не знал, но у меня даже были тексты песен, которые я написала после нашего знакомства. Но это было моим секретом. Мне тогда казалось правильным отказаться. Я знала, что его друзья не очень-то любят «наглую блонду» – как они меня прозвали, за глаза. Дело в том, что тогда, в парке, когда я подошла к Тиму, когда бесцеремонно влезла в чужую компанию, у него уже была девушка. У них все только начиналось, но она была милой и влюбленной. А я действительно была наглой. И все бы ничего, но Алиса была сестрой его лучшего друга. Все понимали, что рядом со мной у нее не было шансов, что Тим, так же, как и я, влюбился с первого взгляда. Сердце девушки было разбито, отношения с ее братом у Тима итак были странными, а после моего появления… стали натянутыми. Денис был видным парнем. Высокий и красивый. Истинный барабанщик, по которому сохнут девчонки. Чистый тестостерон. Мускулистый торс, карие глаза, загорелый и улыбчивый. Но во взгляде этого парня сквозил лед. Или это только на меня он смотрел свысока и с ненавистью? Во всяком случае, в его присутствии я себя чувствовала неуютно.

К тому же, сестра Дена, по совместительству, бывшая Тима, всегда крутилась поблизости. И, конечно, делала пакости. Мне было плевать. Тим ничего не замечал, мы были поглощены друг другом, и поэтому я спокойно относилась к нападкам его друзей.

Но петь с ним на сцене? Нет. Это их группа. Их детище. То, что они создавали с душой годами. Я боялась все испортить.

– Думаешь, ты прав, да? – игриво улыбнулась я. – Думаешь, раз у тебя такие невероятные зеленые глаза, тебе все можно, да?

Я аккуратно попятилась на край дивана и незаметно схватилась за уголок подушки. Бах! Удар пришелся Тиму прямо в лицо, и сперва растерянное выражение, сменилось шутливо-злостным. Ну, потом я, конечно, получила по полной! И подушкой по мягкому месту и поцелуев. Главное, что к теме группы мы больше не возвращались и этого мне было достаточно.

Он уехал в тот же вечер. А у меня начались скучные учебные дни.

Утром в понедельник я созвонилась с Наташей, чтобы вместе идти в универ. Мы подружились, как только я поступила, на первой же паре. Она просто подсела ко мне, и болтала без умолку, обо всем на свете и ни о чем, до того момента, пока нам преподаватель не сделал замечание. Так мы и подружились. Наташа оказалась веселой болтушкой, и хохотушкой. Маленького роста, с натурального цвета рыжими блестящими волосами, лицом в конопушках, она была легкой в общении, не придирчивой и искренней. Наташа хорошо училась, и прекрасно влилась в мою старую компанию подружек из школы, с которыми мы часто гуляли вместе. Кроме того, с Наташей мы за девять месяцев дружбы стали ближе, чем с девчонками за десять лет. Маша и Таня – мои бывшие одноклассницы были девчонками хорошими, и веселыми. Но они больше любили шумные тусовки, клубы и богатых мальчиков, способных убить интерес к ним, стоило этим эталонам «золотой молодежи» открыть рот. Я раньше тоже была не особенно разборчива, тусовалась вместе с девчонками по клубам, знакомилась, веселилась, мне казалось, что так и должно быть, что это вполне нормально для девушки семнадцати лет. Но после встречи с Тимом я остро ощутила всю пустоту такого веселья. С ним я чувствовала себя глубже. От воспоминаний о Тиме на душе потеплело. И тут же стало грустно, что он сейчас далеко…

Я вздохнула, выныривая из воспоминаний, и пошла собираться на пары.

***

Эта неделя могла бы пройти вполне сносно, ведь у меня была Наташа, и она не дала бы мне соскучиться, но… В тот понедельник на пары зарулил очередной старшекурсник. Я не знаю, что ему было нужно, но, войдя в аудиторию, он наткнулся прямо на меня. Буквально врезался, чуть не свалив с ног. Дальше по обычному сценарию. Дождался меня с пары и пристал. В красивой голове матерого качка водилось, видимо, не очень много мозгов, а потому, понять, что ему сказали «нет», для него оказалось проблематичным. Особенно с учетом того, что как выяснилось, парень был нарасхват и пользовался в универе всеобщим вниманием у женского пола. Причем, не только у студенток, но и у преподавательниц. Даже удивительно, что я ничего не слышала о нем раньше… Наташка прозвала его «хвостом», хотя сама, мне призналась, что с начала учебы по нему сохла.

В общем, за эту неделю ожидания Тима, «хвост» по имени Дима, прочно поселился у меня за спиной. И преследовал меня везде и всюду. Каждое утро встречал у подъезда, и провожал до универа, между пар обязательно появлялся у меня на глазах, а после провожал до дома… И ни одно мое слово, ни игнорирование, ни объяснения, – ничего не имело для этого тугодума никакого значения. Он кивал, и продолжал ходить за мной хвостом. Не буду спорить, конечно, мне льстило внимание главного плейбоя универа. Но отвечать на ухаживания я не собиралась. Тиму я рассказала о нем в тот же понедельник, вечером, как только получила первый букет от Димы, позвонила и осторожно, подбирая слова, объяснила ситуацию, сказала, что меня явно преследует какой-то псих, но я его игнорю. Я хотела быть честной, и думала, что таким образом огражу себя от лишних сплетен, потому что друзья Тима… в общем, мне казалось, что лучше скажу сама… но оказалось, я была не права и сделала только хуже. Хотя Тим отреагировал в тот вечер вполне нормально. Дальше начались странности. Каждый новый вечер я все дольше не могла дозвониться ему, он отвечал уже совсем поздно, говорил мало и был сам не свой.

Когда, наконец, настал день встречи, я уже вся извелась от тревоги. Но все-таки заставила себя улыбаться, стоя в толпе встречающих возле вокзала, выискивая взглядом своего зеленоглазого. Но сперва я увидела красную кепку и торчащие из-под нее непослушные тугие завитки темных волос. Тим шел сзади всех, но его я увидела первым. Паша и Леша – неразлучная двойка закадычных друзей держались впереди, следом шли Ден и Алиса, та самая, у которой я Тима отбила. И все они, поравнявшись со мной, прошли мимо, окинув меня презрительными взглядами… Особенно Ден, у которого почему-то были ссадины на лице… Все прошли мимо, не поздоровались… Все, кроме Тима. Когда он остановился напротив, в его глазах было пусто… Лицо ничего не выражало, а у меня в груди поселился холодный, неприятный комочек тревоги. Что происходит?

Я старалась улыбаться. Я держалась, пока все его друзья не прошли мимо, и мы не остались вдвоем среди безликой толпы.

– Тим? – Осторожно спросила я, заглядывая в потускневшие зеленые глаза, вместо того, чтобы броситься к нему на шею с объятиями. Я именно так себе представляла эту встречу, но…

– Нам не стоит больше быть вместе.

Его голос звучал тихо, почти неслышно, но внутри моей головы эти слова прогремели, как раскат грома.

– Но что… – я не поверила. – Что ты такое говоришь? – Я не знала, что ответить. А Тим просто опустил взгляд, обошел меня и, как сломанная кукла, поплелся с вокзала прочь. Будто из него кто-то выдернул стержень.

– Я смотрела ему вслед в каком-то странном оцепенении. Я стояла там же, где он меня бросил… Просто, молча стояла, и не могла сдвинуться с места. Что произошло? Почему он так? Как же это?..

Я стояла, время шло, люди приходили и уходили. А я не могла пошевелиться. Все пыталась отыскать ответ на вопрос – почему? Почему? Я же так ждала его… все же было нормально… А он…

Кажется, пошел дождь, или это я плакала… Было так странно стоять и все еще чувствовать на себе его безразличный взгляд… Даже не знаю, что это со мной было, и сколько времени длилось.

Очнулась только тогда, когда зазвонил мобильник. На экране был незнакомый мне номер.

– Да. – Прохрипела в трубку, не узнавая собственный голос. Зубы стучали от холода. Видимо, и правда шел дождь. Я промокла до нитки и продрогла. Даже не заметила…

– Ты что, плачешь? – Послышался голос в трубке. – Ты где?

– Кто это?

– Это Дима. – Словно набатом прозвучал ответ! Дима, значит? И меня вдруг прорвало!

– Какого черта ты прицепился?! – заорала я в трубку, выплескивая всю боль, что была внутри. – Я тебя ненавижу, понял? Удали мой номер и больше никогда, слышишь, никогда не попадайся мне на глаза! Ненавижу тебя! Это ты виноват! Это ты виноват! – Это ты… ви…ви…новат…

Крик перешел в рыдания. Оказывается, мне намного хуже, чем я думала… Почему так больно в груди? А, да… Меня Тим бросил, вот почему! Я разозлилась на себя за эту боль… На том конце провода молчал Дима, молчал, но трубку не бросил, а я просто продолжала рыдать, отдавая себе отчет в том, что я последняя дура!

Не знаю, сколько времени я рыдала в трубку, знаю только, что поняла, что очень замерзла, только тогда, когда кто-то накинул мне на плечи куртку и обнял со спины.

– Ты вся мокрая. – Сказали сзади.

Я замерла в страхе и напряжении, от шока и неожиданности.

Внезапно поняла, что уже стемнело, что я действительно очень замерзла и что сзади меня обнимает не просто прохожий. Это был его голос… Тот самый Дима! Но сил сопротивляться и ругаться уже не было. Вообще никаких сил ни на что уже не было.

– Идем. Я отвезу тебя домой.

Не знаю, почему я согласилась. Не знаю, почему я послушно пошла за ним, и села в машину…

Доехали мы быстро. Всю дорогу я молчала и смотрела в окно.

– Спасибо. – Тихо прошептала, выходя из машины, и на каменных ногах отправилась домой.

***

На следующее утро я свалилась с ангиной. Мама вызвала врача, температура была под сорок. Пришлось лежать. И хотя, мне и без этого было плохо… я хотела выяснить, почему мой смешной, зеленоглазый, так поступил… Я не находила объективных причин в своей голове, может, у него есть ответ? Но… Тим не брал трубку, я сходила с ума, время как будто замерло, и мне казалось, что я никогда не поправлюсь. Я и сама не поняла, когда успела так сильно влюбиться, что потеряла контроль над собой, раньше меня не беспокоили расставания, но и таких отношений, как с Тимом, у меня не было ни с кем другим. Мне казалось, что мы с ним по-настоящему счастливы. Я много думала, гадая над тем, почему он решил порвать со мной. Почему решил меня бросить. Да еще и так внезапно. На ум приходило только то, что это его друзья ему наговорили обо мне гадостей. Но так ведь не впервой же! У Тима всегда было свое мнение на этот счет, и оно было в мою пользу… Мне казалось, плевать он хотел, нравлюсь я им или нет… Я была уверена, что он влюблен в меня… Да еще и этот Дима так не вовремя! Может, не стоило говорить о нем Тиму? Может, стоило дождаться и рассказать все при встрече, лично? Тогда его друзья не успели бы выдумать гадостей, и может, все было бы нормально! А с другой стороны, я не сделала ничего плохого! Ну, ходил за мной парень хвостом и что? Я-то тут при чем?!

Перед глазами всплыли родные, зеленые, смеющиеся глаза. Я вспомнила момент в гараже. Группа играла, девчонки танцевали, парни выпивали. Наташа поглядывала на голый торс Дена, который часто снимал футболку, когда барабанил. Очередная песня стихла, Тим лукаво посмотрел на меня, переглянулся с ребятами, и заиграла новая мелодия. Тогда у меня внутри все сжалось. Я точно знала – она, именно эта песня, написана для меня.

С первых нот в самое сердце. Тим пел и смотрел на меня. Это было незабываемо. Его глаза, его взгляд… на меня никогда, и никто так не смотрел, как смотрел Тим. В тот вечер мы впервые поцеловались. Прямо посреди песни. Тим подошел ко мне, чуть наклонился, чтобы не мешала гитара, продолжая петь, а потом внезапно накрыл мои губы своими. Поцелуй был неожиданным, сначала легкое касание губ, продолжающих шепотом проговаривать слова песни, потом Тим улыбнулся мне в губы, и скользнул языком мне в рот, и поцелуй перерос в нечто невероятно чувственное, помню, как растворилась в нем без остатка, как мне казалось, будто вокруг все исчезли… Это был не первый мой поцелуй, но такие эмоции я испытывала впервые. Мы словно остались совсем одни. Он отстранился на мгновение, чтобы снова лучезарно улыбнуться, и я безвозвратно утонула в его взгляде. Наверно, именно тогда я влипла окончательно.

И тут же другая картинка в голове, другой взгляд, пустой, безразличный… Тим произносит, что мы не можем быть вместе…

Сердце на части разрывалось от боли…

В общем, пять дней болезни прошли в горячке, в тревожных мыслях между сном и явью, в слезах и воспоминаниях, и в безуспешных попытках дозвониться до Тима.

На шестой день я почувствовала себя лучше и засобиралась к нему.

– Ты куда это собралась? – среагировала мама на мое шуршание.

Я отвлеклась, посмотрела на нее. Мамуля была еще сонной, сегодня же выходной. На ней все еще была пижама из хлопка нежно-фиолетового цвета. Чуть располневшая, с русыми волосами, забранными в низкий хвост, она прижала руки к груди и встревоженно посмотрела на меня. Моя мама не была красоткой, но ее внешность была легкой, даже, я бы сказала, воздушной, и нежной. Хотя, может, это мне так казалось, потому что ее теплые, карие глаза смотрели на меня с любовью, пониманием, что бы ни случилось?

– Пойду, прогуляюсь, подышу свежим воздухом. – Ответила я на ее вопрос.

– Правильно, милая! – поддержала мама, а потом внезапно добавила. – И пусть твой «свежий воздух» все тебе объяснит! А то слишком ушлый!

Она у меня не сказать, чтоб всегда была сильно красноречива, но зато за меня всегда стояла горой.

Скрывать от мамы то, что случилось на вокзале, я не стала. С кем еще таким поделиться? Маша и Таня отстранились от меня, когда я стала встречаться с Тимом. Он не вписывался в гламурную тусовку: интересы не совпадали. Гулять мы стали раздельно, созванивались все реже и реже. После знакомства с Тимом я даже ни разу не сходила с девчонками в клуб, который раньше посещала каждые выходные. Этот клуб держал брат Тани, и у нас всегда была возможность прийти туда без последствий, хотя я все равно не расслаблялась, слишком хорошо знала, что всякое бывает, тем более, в клубах. Не всегда вышибалы в состоянии вовремя подоспеть в момент опасности. За всеми не уследишь. После встречи с Тимом клуб показался скучной дырой. Так что с Таней и Машей мы стали видеться совсем редко. В итоге и созваниваться перестали. А вот с Наташей мы общаться не прекращали, и она была в курсе, что Тим…, но Наташа… она такая впечатлительная, и так реагировала на мой рассказ, что мне самой от этого разговора становилось только хуже. А вот мама… Она всегда знала, что и как сказать. И мамуля никогда не давала мне почувствовать себя неуютно, чем бы я с ней не поделилась.

Так что маме я все рассказала в тот же день. Она отругала Тима всеми возможными словами, и сначала сказала, что больше на порог его не пустит, а потом решила, что раз уж он так поступил, решение принял самостоятельно, то, как минимум, должен его объяснить.

В этом наши с мамой мнения совпадали. Пусть сам скажет, что произошло, и почему он решил меня бросить, а дальше я уже как-нибудь придумаю, что мне с этим делать.

Я продолжила собираться, а мама посоветовала надеть что-то красное. Она считала, что красный, помимо того, что очень мне идет, еще и к ситуации располагает. Ну, и внимание притягивает, что лишним не будет. Я кивнула и решила – можно и красный. Есть у меня одна кожанка, с заклепками… как раз ее и надену. Волосы я собрала в хвост, джинсы выбрала черные, кроссовки – белые, ну, и топ под кожанку надела тоже белый.

Правда, посмотрев на себя в зеркало, я приуныла. Иду разбираться почему меня бросили… Неприятно…

***

Я стояла перед дверью и не решалась постучать. Так странно. Такая знакомая дверь, в таком знакомом подъезде, а я стою и трясусь, как испуганный зайчик. Но все-таки переборола себя, тук…тук-тук-тук. За дверью послышались шаги. Открыла тетя Марина, мама Тима. Она заправила за ухо смоляную прядь, облокотилась о дверной косяк, и смерила меня недовольным взглядом. Впрочем, как и всегда.

– Теть Марин, Тим дома? – спросила я.

– А тебе-то что? Не наигралась? – презрительно кинула она, сверкая такими же зелеными, как и у Тима, глазами, а меня опалило жаром, щеки залились краской. – Нет его!

И дверь со свистом захлопнулась прямо перед моим носом.

Ну, что же. Другого от нее можно было не ожидать. Мама Тима почему-то была уверена в том, что я легкомысленная девица, которой просто наскучили правильные парни, и в том, что я использую Тима в качестве временного увлечения. А почему она так думала для меня было загадкой… Но в одном она была права – Тим не из «правильных», это точно.

В гараж, где мы всегда тусовались с группой Тима, идти не хотелось. Но увидеться с ним и все выяснить надо именно сегодня. Терпения у меня не осталось. Ждать удобного момента я не хотела, боялась, что потом моей решимости не хватит. Так что я все-таки отправилась в гараж. Подземная парковка, в которой он располагался, находилась недалеко.

Еще на подходе услышала музыку, песня «Пошла вон» резанула слух и заставила замедлить шаг. Я хорошо знала эту песню, каждое слово, и сейчас внутри меня сжался тугой комок боли. Неужели это они обо мне? Неужели Тим, мой Тим, это поет? Сердце заныло. На глаза навернулись слезы. На секунду я испугалась идти, но потом… Потом я поняла, что пойду! Еще как пойду! И пусть споет мне это в лицо! Меня опалило волной злости! Вот как, значит?! Пошла вон?!

В гараж я не входила, я в него влетела! Быстрым шагом, пересекая пространство, не замечая расступающихся парней и не только парней. Здесь собралась приличная тусовка. Я замерла, только когда увидела его. Неряшливый вид, потертые джинсы, кепка козырьком назад, кеды, рубашка поверх футболки, все как всегда, только глаза пустые и стеклянные. Но в тот момент мне было не до глаз.

Музыка резко прервалась, последней фразой было спетое не в ноты «пошла вон» …

– Ты! – Я с силой ткнула пальцем в грудь парня, который сильно ошибся, и сквозь боль, осознавая, что сжигаю мосты, произнесла совсем не то, что планировала все пять дней болезни. – Ты ограниченный недоумок, который повелся на выдумки своих недалеких дружков, и даже не удосужился перепроверить информацию! Ты настолько неуверенный в себе идиот, что… что… – Слова у меня закончились, произнести «бросил меня», не хватило духу, но я гневно достала из кармана сложенный вчетверо лист бумаги с текстом, который когда-то писала, и швырнула эту бумажку прямо в него! – Прощай!

Потом развернулась и в глухой тишине, быстрым шагом направилась к выходу.

И хотя в душе я этого ждала, Тим меня не окликнул. Не догнал…

Противоречивость чувств нахлынула на меня, как только я вышла из гаража. Захотелось немедленно вернуться, потребовать объяснений. Захотелось стукнуть его хорошенько, чтобы заставить опомниться! А еще захотелось поцеловать и обнять, все объяснить и поговорить нормально.

Захотелось, чтобы он улыбнулся и посмотрел на меня так, как смотрел всегда, потому что было невыносимо видеть этот пустой взгляд!

Но… Но я шагала дальше, снова глотая слезы и жалея, что оказалась такой слабой. Жалея, что боялась сделать то, о чем думала. Жалея, что не потребовала все объяснить, не стукнула, не обняла… Мне казалось, что он должен был меня обнять, должен был извиниться, должен был сделать хоть что-то! И я злилась на него за то, что он стоял и молчал. Просто смотрел, и казалось, ничего не чувствовал.

***

Дома я снова рыдала. Закрывшись в ванной и включив воду, чтобы не было слышно…

Почему же так больно? Казалось, внутри все расширяющаяся пустота, и она разрывала душу на куски. Эта боль вполне себе физически ощущалась. Между ребер, стальным ледяным обручем сжимая внутренности в тиски…. Не знаю, как это описать… Тогда у меня было такое ощущение, что я могу умереть от этой боли. Говорят, что время лечит. Я просто надеялась, что это правда, хотя веры в это не было совсем.

Глава 2

Прошло два месяца. Я ходила на учебу, но успеваемость снизилась. Мама только качала головой. Но что я могла поделать? Видимо, время лечит очень медленно. С Наташей мы нормально общаться перестали. Сначала она старалась меня взбодрить, но я не реагировала. Разговаривали мы только между пар, но я ее совсем не слушала, а сама сказать ничего не могла и не хотела. Я ей не звонила, а когда звонила она мне не о чем было говорить, все вокруг будто утратило смысл. В итоге, мы виделись только на парах, и общались очень мало. Тима я за это время ни разу не видела и больше не звонила ему.

Зато Дима, кажется, все время был рядом. Я с ним не разговаривала, и сначала думала, что игнор его оттолкнет, но, видимо, парень непробиваемый. Потому что он каждое утро, несмотря ни на что встречал меня у подъезда, а каждый вечер провожал домой. В перерыве на обед он ходил со мной в столовую и садился рядом. Я сто раз сказала ему, что он теряет время, но он только пожимал плечами. Я тоже пожимала плечами.

В итоге я смирилась с его присутствием. Хочет ходить? Пожалуйста. К тому же он всегда молчал. Просто, как тень, следовал за мной. И я перестала вообще обращать на него внимание. А какой смысл?

***

Время шло, потихоньку меня стало отпускать. Я все чаще ловила себя на мысли, что думаю о Тиме все реже и реже. Слушать его песни и рыдать в ванной практически перестала. Думать о нем было все еще больно, и я старалась этого не делать. Избегала любых напоминаний о нем. Не залезала на его страницы в соцсетях, перекинула все наши фотки с телефона на комп и спрятала в самую дальнюю папку. Хотела удалить их, но просидела над ними в итоге несколько часов вся в слезах… Столько воспоминаний, всего за полгода! Репетиции и концерты, вечера в гараже, ночи на крыше, танцы по пути домой, его смех и его улыбка, его глаза и его взгляды… Его музыка приносила особенное чувство боли, и я гадала, какие же треки он записывает сейчас? Какие чувства кладет текстом на музыку? Но я запретила себе искать его новые песни… Хотя в сети они точно появлялись. Тим независимо ни от чего выкладывал что-то новое к себе на страницу каждую неделю: хоть набросок, хоть пару строк. По крайней мере, пока мы были вместе, было так…

Но я боялась их искать и слушать… Почему-то казалось, что там непременно будут какие-то гадости про меня… А это было бы ужасно, нестерпимо больно, даже просто думая об этом, я чувствовала, как тугой спиралью внутри скручивает внутренности.

А, может, я слишком много о себе думаю, и Тим меня давно забыл?

Может, это только мне плохо без него, и я мучаюсь… а ему нормально, и он продолжает жить так, будто меня и не было?

От таких мыслей становилось еще более паршиво… Хотя куда еще хуже…

***

Мама постучала ко мне как раз, когда я дочитывала главу интересного детектива. Там у главной героини не было проблем с отношениями, зато было убийство, маньяк и увлекательное расследование. Погружаясь в вымышленный мир остросюжетных детективов, я отвлекалась от опустевшей реальности.

– Ты не спишь? – спросила мама.

Я отложила книгу.

– Еще нет, я читала, – сказала я. Очевидно же.

Мама вошла в комнату, подошла ко мне поближе. Ласково посмотрела на меня…

– Ты знаешь, когда-то давно… – начала мама тихо, присаживаясь на край моей постели, – когда я была примерно твоего возраста, я была очень влюблена в одного парня.

Мама сделала паузу, вдохнула, выдохнула…

– Тогда было другое время. – Продолжила она. – Тот парень был очень красивым, и опасным, – мама усмехнулась, – водился с бандитами. Тогда таких крутых было много. Я влюбилась в него, как последняя дурочка. Бегала за ним, страдала, а он не замечал меня… Помню, как дома рыдала в подушку из-за своей неразделенной любви. Все мечтала о том парне. И знаешь, я ведь смогла добиться его внимания.

Тут мама горько улыбнулась, отвела взгляд и посмотрела куда-то в пространство, окунаясь мыслями в прошлое.

Я молчала, тревожно навострив уши. Я поняла, что это будет за рассказ… и хотела его услышать…

Разговоры о папе у нас в доме не были под запретом, но все же эту тему мы давно избегали. На все мои вопросы мама отвечала, что он был красивым мужчиной, и что я очень на него похожа: и глаза его, и волосы, и черты лица… Но кто он, что с ним, никогда не говорила. Сначала переводила тему, а когда я подросла, попросила меня больше о нем не спрашивать, потому что ей не хотелось об этом говорить. Она обещала, что однажды расскажет и попросила у меня терпения, и прощения. Мне тогда было двенадцать, и я поняла, что ей больно о нем вспоминать. Я тогда подумала, что он умер. Сейчас же, я была уверена, что мама расскажет о нем. Именно о папе.

– Так вот, – сказала мама после продолжительной паузы. – Я добилась его внимания, но… но всего на одну ночь.

Сердце внутри затаилось. Не так я себе представляла эту историю…

– Ты уже взрослая, так что расскажу, как все было, – и мама продолжила рассказ, – Мне было тогда семнадцать, как тебе сейчас. Мне казалось, что я влюблена, и когда парень моей мечты после моих уговоров и глупых признаний все же согласился пойти со мной погулять… Я окончательно потеряла голову … Но проблема была в том, что Витю я совсем не интересовала. Не знаю, как бы все сложилось, если бы он продолжал меня игнорировать… Но в итоге… У нас была замечательная ночь. А потом он мне сказал, чтобы я больше не приходила… Это было невыносимо больно и ужасно обидно, и я еще долго страдала. Месяц не выходила из дома, перестала общаться с подругами. Практически ничего не ела… Но у меня был друг. Славик. Он всегда приходил ко мне в гости, носил цветы, пытался звать гулять… Я его прогоняла, я кричала на него, я просила его уйти, я говорила ему, что он теряет время, но он не слушал. Приходил каждый день, как по часам. Был рядом. Так прошел месяц. Я привыкла, что Славик рядом, смотрела на него, и понимала – хороший парень, добрый, заботливый, воспитанный… И дала ему шанс. И даже влюбилась. И следующие пару месяцев я думала о Вите все реже и реже, хотя все еще было неприятно и больно… А потом… потом выяснилось, что я беременна. Я точно знала, что отец Витя, потому что со Славой у меня хоть и были свидания, но ни одной ночи мы вместе не провели. Врать я ему не стала. Сказала все, как есть, и прогнала. Слава пытался говорить о том, что может стать настоящим отцом этого ребенка, но я испытывала такое чувство вины, такую боль, мне казалось, что я никому не нужна, и что, если Славик останется, будет только хуже. И мне, и ему… В общем, мы поругались. В сердцах, я наговорила Славику такое… Я сказала ему, что никогда не буду с ним… Сказала, что я всегда любила и всегда буду любить только Витю, а он мне не нужен… И он ушел… Очень долго я плакала, сожалея о своих словах. Но было поздно. Славик пошел к Вите. Рассказал ему о том, что я беременна и потребовал, чтобы Витя принял и меня, и ребенка. Но Вите не было никакого дела ни до меня, ни до ребенка, ни до Славика. Но Славик просто так не ушел. Он нарвался на драку. И так вышло, что в этой драке он погиб… Витя сильно оттолкнул его от себя и Славик ударился головой о бордюр… По крайней мере, это то, что рассказали потом те, кто присутствовал там во время их драки. Никто не знал причин, но я-то знала… И чувствовала себя безмерно виноватой. Витю после этого, конечно, посадили… И больше я его никогда не видела… А всему виной моя дурость… И почему я не дала нам со Славиком шанса? Зачем наговорила тех обидных слов?

– Мама, – я обняла ее, прижалась всем телом. И не знала, что сказать… Это было ужасно…

– Но знаешь, как бы там ни было, у меня есть ты – и ты самое дорогое для меня на этом свете. Очень больно смотреть, как ты страдаешь, милая…

Мама погладила меня по волосам.

– Викуль, я знаю, что ты все еще переживаешь из-за Тимофея, но вдруг это не он тот, кто тебе нужен? – она внимательно посмотрела на меня, – Дима, кажется, хорошим парнем… Может, ты хотя бы заговоришь с ним? Ты должна жить дальше. Пусть он тебе совсем не нравится, но это же не значит, что нельзя просто начать общаться… Узнать друг друга получше. И подругам позвони. Я уверена, Наташа с удовольствием забежит в гости, если ты позовешь. Ты сидишь вечерами дома одна и страдаешь. Тебе надо развеяться, пообщаться с друзьями.

– Ты права, мам… – сдавленно произнесла я, – Я попробую, ладно?

Мама еще раз прижала меня к себе, поцеловала.

– Не думай после этого рассказа, что твой отец был плохим человеком. Это просто был… трагический, несчастный случай…

Когда мама вышла из комнаты, пожелав мне спокойной ночи, я откинулась на подушку и задумалась.

То, что она рассказала – просто кошмар. Мой отец – убийца? Пусть и непреднамеренно… Но все же…

И непонятно, хотела я это знать или нет. Но мама рассказала, и теперь я знаю… Только что мне с этим делать?

Мысли не отпускали до самой ночи. Читать больше не получалось, и отвлечься было нечем…

Я воткнула наушники, включила плеер, а там… песня, которая так сильно напоминала мамину историю…

«Посмотри на меня с небес,

Я жалею о том, что было

Так нельзя, но из всех чудес,

Я, наверно, тебя б оживила

Посмотри на меня с небес,

Ты не должен был уходить

Жаль, что нет таких чудес,

Что смогли бы тебя оживить»

***

Я проснулась , когда за окном был уже день. Хорошо, что выходной. С одной стороны, мне хотелось и дальше не знать о том, что произошло с мамой. О том, кто мой отец. О том, сколько всего ей пришлось пережить. Но, с другой стороны, многое стало понятно. Сердце все еще разрывалось от боли за маму. Как она, бедная, это пережила? Даже представить страшно, что она вынесла, да еще, будучи беременной..

Я вспомнила о Тиме. Мама говорила, что он бедовый. Она часто это повторяла, но я никак не могла найти этому объяснение. Почему он вдруг – бедовый? Он неряшливый, неорганизованный, но милый и смешной. Живой. С ним никогда не было скучно. Обычная прогулка в парке с ним превращалась в головокружительное приключение. Мы лазили по деревьям, валялись в траве, однажды ели муравьев! Я с грустью улыбнулась. Щемящее чувство в груди было болезненным, но не настолько, чтобы захотелось плакать. Может, я уже остыла? Может, время и правда лечит? Тогда почему же так грустно, и пусто внутри? А Дима? Ну, Дима красивый. Три месяца выдержать полный игнор – это, конечно, нечто! Я улыбнулась. Наверно, стоит дать ему шанс. Тим уже не вернется. Он за это время ни разу не позвонил и не написал. Может, я и правда, просто не нужна ему, и мы совсем не подходим друг другу…

Мама права, надо продолжать жить… Хотя бы попытаться.

Глава 3

В понедельник я собиралась на пары не как обычно. Все три месяца, после расставания с Тимом, мне было как-то безразлично, как я выгляжу. Странно, что Дима увивался за мной, ведь я совсем не следила за собой все это время. Только сейчас поняла, что я не укладывала волосы, ходила с обычным хвостом, не делала маникюр и макияж, во что попало одевалась. Сегодня я решила не наряжаться, а просто нормально одеться. В джинсы, черные туфли, которые запылились на полке, кожанку. Надела, наконец, украшения: небольшие серьги, цепочку с кулоном, кольцо. Сделала маникюр, и теперь на ногтях красовался бледно-желтый лак. Волосы я уложила и оставила распущенными, подкрасила реснички. В зеркале отражалась я. Такая, какой я привыкла себя видеть. Стройная, в обтягивающих, чуть укороченных, джинсах, так, что было видно щиколотки. Дополнила образ белым топом. Подхватила черный рюкзак. Я и правда красивая. Улыбнувшись отражению, я отправилась вниз. Уже знала, что Дима там, около подъезда.

– Доброе утро – поздоровалась я, чем вызвала крайнее удивление. В Димином случае это выражалось в чуть приподнятых бровях и приоткрытом рте.

– Ты потрясно выглядишь, – расплылся парень в улыбке, быстро сменив выражение лица.

– Спасибо, но «лучше, чем обычно» подходит больше, – я тоже решила улыбнуться.

До универа мы добирались, как всегда, в молчании. Только вот Дима шел, чуть нахмурившись. Не похоже на него. Этот парень вообще проявлял мало эмоций. Обычно у него было непробиваемое выражение лица. Но я эту его хмурость списала на удивление, вызванное моим внезапным оттаиванием, а потому не парилась.

Когда зашла в аудиторию, нашла глазами Наташу, улыбнулась ей, помахала рукой и получила в ответ сияющую улыбку, и приглашение присесть рядом. Наташа сделала вид, что все как обычно, и стала общаться, как ни в чем не бывало. Не расспрашивала ни о чем, просто болтала, рассказывала новости о Тане и Маше. Они уже успели и расстаться, и начать встречаться с новыми парнями.

В конце концов, после пар Наташа предложила встретиться всем вместе в клубе. Я раньше всегда ходила с ними, но, когда начала встречаться с Тимом, вместо клуба стала ходить в гараж. А Наташа успевала гулять со мной в гараже и тусоваться с девчонками вечерами.

– Кстати, ты ведь придешь с Димой? – словно невзначай спросила подруга.

– Не знаю, спрошу у него, захочет ли он идти.

– Шутишь? – фыркнула Наташа. – Он по-любому пойдет. Где ты – там и он.

Мы немного еще поболтали о том, о сем, и я сделала вывод, что день прошел, на удивление, удачно. Оказывается все это время мне не хватало пустой болтовни с рыжей лисичкой…

Наташе я была благодарна за то, что она не обижалась, и за то, что не подавала виду, что что-то не так.

Вечером, собираясь в клуб, я надела другие джинсы, сменила туфли на кеды, а топ – на однотонную футболку. Волосы собрала в высокий хвост и накрасилась чуть ярче, чем днем. Накинув спортивный джемпер, я еще раз посмотрелась в зеркало. Футболка на мне была красная, так что я решила и губы подкрасить красной помадой. В итоге получилось довольно стильно. Даже невзирая на кеды. Никогда не понимала девчонок, которые надевают в клуб туфли. И танцевать в них неудобно, и убежать, если что, нереально. Так что кеды – мое все в клубном мире.

Когда я уходила, мама улыбнулась, но ничего не сказала. Внизу уже ждал Дима. На этот раз он был на машине.

– Ты не собираешься пить?

– Я не пью, мне нельзя.

– Почему?

– Ну, я увлекаюсь спортом и хотел бы не вылететь из сборной.

Я приподняла брови.

– Спортом? Не думала, что твои горы мышц с этим как-то связаны. И что за спорт?

– Хоккей.

– Хоккей?

– Хоккей.

– Ясненько – протянула я. – Ну, поехали?

Только сейчас до меня дошло, что машина у него дорогая. Внутри было уютно и пахло пластиком. В прошлый раз, когда он подвозил меня с вокзала, я вообще ни на что не обращала внимания.

– У тебя крутая машина.

– Да, сам не нарадуюсь, – только в его голосе сквозила отнюдь не радость.

Всю дорогу Дима был какой-то смурной, больше мы не разговаривали.

Когда он припарковался у клуба, я решила сразу прояснить вопрос, который вертелся в голове все это время. Меня напрягало, что как только я с ним заговорила, он резко сделался «букой».

– Прежде, чем мы пойдем в клуб, я хотела кое о чем спросить, – быстро произнесла я, не давая парню выйти из машины. – Я понимаю, чего тебе стоили эти три месяца. Не до конца, конечно, но представить себе могу. Наверно, ты очень упорный, потому что я бы точно не выдержала. Но три месяца довольно долгий срок, и ты мог нафантазировать обо мне невесть что, а я этому, вероятно, совсем не соответствую. Так же я предполагаю, что сейчас ты, возможно, не понимаешь, зачем вообще все это было нужно. Просто пойми, если в момент, когда я с тобой заговорила, ты потерял ко мне интерес – это нормально. Ты можешь мне об этом сказать, я не обижусь, честно, я…

Я не успела договорить, потому что парень внезапно перегнулся через сиденье, и оказался слишком близко к моим губам. Еще мгновение и он осторожно коснулся меня губами, а потом крышу снесло. У него. Или у меня. Не знала, что способна на это. Но мы целовались, как сумасшедшие. Когда поцелуй закончился, я не знала, что говорить, сердце где-то в груди бешено колотилось. Посмотрев на него, поняла, что, суперстойкая помада не зря стоит своих денег.

– Зря мы… – начала я, сбившись, но он снова потянулся ко мне, а я почему-то не возражала. И снова мы целовались, как сумасшедшие. И опять я не знала, что с этим делать. Глубоко внутри кололо чувство вины. С другой стороны, я рассталась с Тимом, а точнее, он меня бросил три месяца назад. Может, если бы я не думала, что мы с Тимом расстались из-за Димы, я бы не чувствовала себя предательницей. Может, если бы я целовалась с другим парнем, все было бы иначе. Но это был Дима. Внезапно я почувствовала, как закружилась голова, не говоря ни слова, я отстранилась от него и вышла из машины. Дима вышел за мной. Я отдышалась, поправила прическу.

– Идем, наверное, все уже там, – произнесла я, делая вид, что ничего не было. Я решила, что позже все обдумаю и разберусь в своих чувствах. Сегодня буду просто веселиться!

На входе стояли знакомые вышибалы. Увидев меня, дядя Миша расплылся в приветственной улыбке.

– Малышка! Викки, деточка, ты куда пропала? – мне на плечо бухнулась громадная ладонь. – Сто лет тебя не видел! Маша с Таней сказали, что ты нашла себе музыканта в подворотне и сгинула в пучине глухой тоски! – загоготал этот мужчина, внешне и правда напоминающий медведя. – Я уж думал, ты там пузатая совсем, раз нас, старых, не навещаешь!

– Нет, ну, что ты – улыбнулась я, обижаться на пошлый юмор дяди Миши я не стала, привыкла. – Музыкант в прошлом. Я теперь с хоккеистом!

Я взглядом указала на Диму, который размерами плеч нисколько не уступал вышибале. Мужчины обменялись рукопожатием. Я еще раз оглядела Диму. Почему я раньше не обратила внимания на то, какой он … большой? Конечно, я отметила, что Дима красив внешне, что накачан. Но как-то не заметила и то, что он высокий, широкоплечий. Сейчас, в джинсах и черной рубашке, он не казался мне парнем из универа. Дима – настоящий мужчина. Внезапно в голове непрошено возник образ Тима. Худосочный парень, высокий, жилистый, не без кубиков на прессе, но все же не крупный. Тим с его манерой одеваться всегда казался этаким «своим парнем». Шапка летом, или перевернутая кепка, извечные клетчатые рубашки. Несмотря на то, что они с Димой почти ровесники – выглядели они совершенно по-разному.

В клубе, как обычно, было полно народу, танцпол был забит, почти все столики заняты. Музыка непривычно бахала по ушам. Я, оказывается, успела от этого всего отвыкнуть. Зато Дима с грацией хищника лавировал сквозь толпу, крепко сжимая мою руку. Мы подошли к бару.

– Что тебе взять? – проговорил мне на ухо Дима, стараясь перекричать музыку.

– Виски с колой, и два льда.

Я поискала взглядом девчонок, но пока нигде их не увидела. Молча выпила содержимое своего стакана, почти залпом.

– Пошли танцевать. – Дима приобнял меня за талию и увлек на танцпол. Двигался он на удивление грациозно. Я растворилась в танце. Просто отдалась музыке и отключила мысли. Клубы для этого и придумали. Можно просто двигаться, забыв обо всем на свете. Дима был рядом, кружил меня в танце и, кажется, даже улыбался. Внезапно на меня обрушился хихикающий ураган. Таня, Маша и Наташа – все почему-то накинулись на меня с объятиями. Что-то щебетали о том, что рады моему возвращению, бесперебойно рассказывали про своих новых парней и, конечно, потащили нас всех знакомиться.

За столиком сидели три парня. По ним сразу было видно – мажоры. Наглые, самодовольные, лощеные мальчики. Красивые снаружи и пустые внутри. Но настроены парни были дружелюбно. Я ведь и сама когда-то с такими встречалась. Давно, до встречи с Тимом. Скучные и однобокие. Из развлечений – выпивка, машины, клубы. Кое-кто увлекался гонками. Все разговоры только о деньгах. Я невольно скривилась. Дима держался молодцом. На мгновение мне показалось, что он прекрасно вписывается в эту тусовку. Слишком ловко поддерживал темы для мажоров. Пока он не склонился к моему уху и не прошептал:

– Давай свалим потанцевать… А то достали…

Я кивнула, принимая предложение. И без объяснений понятно, я чувствовала то же самое – достали…

И мы снова танцевали. И снова пили. Дима – колу, а я виски с колой. Сама не заметила, как напилась. В какой-то момент я поняла, что мне пора в уборную. Еле уговорила Диму не идти меня провожать.

Там я провела минут десять. Меня пошатывало. Пора было уходить.

Но когда я выходила из уборной, столкнулась с парнем. И вот только мне могло так повезти… Это был Ден. Не знаю, что он забыл в клубе. Насколько я помню, компания из гаража никогда не тусовалась в подобных местах.

– Вика? – пьяно уставился на меня Ден, стараясь сфокусировать взгляд.

– Привет, – я попыталась протиснуться мимо него, – и пока, – пробормотала себе под нос.

Но отойти мне не удалось, парень сильно сжал мою руку и притянул обратно, наклонился и прищурился, рассматривая мое лицо.

– Что тебе надо, а? – ощетинилась я, ситуация начинала напрягать.

– Да вот, пытаюсь рассмотреть, что в тебе такого особенного, – зло произнес Ден, с напускным безразличием. – Вроде, ничего. Обычная такая шлюха! Ну, может, красивая, немного.

Я не выдержала, выдернула руку и с размаха влепила Дену пощечину. Ладонь резко обожгло болью. Поздно поняла, что погорячилась. Парень был сильно пьян и к тому же меня ненавидел. Сама не поняла, как это произошло: вот только что на меня летела рука, и вот уже Ден в согнутом состоянии с рукой, вывернутой за спину, а Дима с непроницаемым лицом что-то шепчет ему на ухо. Резко отпустив Дена, Дима спокойным шагом подошел ко мне, с таким же непроницаемым лицом приобнял за плечи и повел к выходу.

Всю дорогу до дома я молчала. Лишь, когда Дима остановил машину около моего подъезда, взглянула на него.

– Спасибо.

– Не за что.

– Ну… пока… – я не знала, что еще говорить, боялась, что он снова полезет меня целовать, и мне не то чтобы не нравилось, но почему-то казалось, что это будет неправильно.

Поэтому я быстро наклонилась, чмокнула Диму в щеку и пулей выскочила из машины.

Глава 4

Наутро я проснулась вся в слезах. Мне снова приснился Тим. Во сне я снова встречала его на вокзале. Но в этот раз там, на вокзале, со мной стоял Дима. Он обнимал меня за талию, а я все пыталась от него отойти и никак не могла. Я говорила Тиму, что не виновата, что это он меня бросил и что я этого не хотела. А Тим просто стоял и смотрел на меня стеклянным, пустым взглядом.

– Я все еще люблю его? – задала я вопрос вслух, самой себе. Но ответа я не знала. Мне казалось, что да. Но что-то в этом «да» было не так. При мыслях о нем больше не скручивало от боли, внутри было отчаянно пусто.

– Милая, ты проснулась?

Мама вошла в комнату, присела на край кровати.

– Я переживаю, – вздохнула она, – переживаю, что рассказала тебе обо всем. Тебе ведь, и так, не просто.

– Все в порядке, мам, – я взяла родную руку и с нежностью сжала. – Я все поняла. Со мной все хорошо.

Мама повздыхала и ушла. На этот выходной планов у меня не было. Наверное, стоило позвонить девчонкам, извиниться, что ушла вчера, не попрощавшись. Раз уж мы снова дружим, это будет вполне уместно. Так я и сделала. И уже к середине дня мы встретились в торговом центре, чтобы пробежаться по магазинам.

Выходные пролетели быстро. В воскресенье мы с Димой даже сходили в кино. Разговаривали мы мало. Дима стал еще мрачнее. Но мне на это было нечего сказать. Все, что хотела, я уже высказала в машине перед клубом, и раз он до сих пор со мной, значит дело не во мне. Позже постараюсь узнать, что его тревожит. Но в момент, когда мы смотрели фильм, решила, что с расспросами стоит подождать.

В понедельник утром, он, как обычно, стоял у моего подъезда. На этот раз Дима был на машине. На мой удивленный взгляд парень улыбнулся.

– Раз уж ты теперь со мной разговариваешь, не вижу смысла ездить с тобой до универа на автобусе, – пожал он плечами, – теперь, я могу уговорить (на этом слове он сделал ударение), тебя ехать со мной до универа на машине.

Открыв передо мной дверь, он сделал приглашающий жест и шутливо произнес:

– Позволь тебя подвезти?

Я рассмеялась. Впервые за долгое время. Настолько Дима вышел из своего образа непробиваемого качка.

Следующая неделя прошла нормально. А потом жизнь понеслась потоком. Прошел еще один месяц, тридцать дней с того момента, как я заговорила с Димой. Мы стали встречаться. И хотя никто этого не говорил, это и так было понятно. Я сходила на его хоккейный матч, кричала там, как ненормальная, болея «за наших», посетила пару тренировок и поняла какой хоккей опасный спорт.

Так же мы ездили в клуб, и Дима ходил со мной по магазинам, когда девчонки не могли, а мне было нужно. За этот месяц я почти забыла о Тиме, хотя мне по-прежнему снился тот сон, где я на вокзале с Димой, и я просыпалась в слезах.

Все шло прекрасно, пока в один из дней я не увидела Алису. Сестру Дена, у которой я когда-то отбила Тима. Она стояла во дворе универа и нервно оглядывалась. А мы как раз вышли с одногруппниками на улицу, только что сдали очередной экзамен. Дима тоже был с нами, хотя у него в этот день экзаменов не было… Мы с Наташей как раз обсуждали один из билетов, когда я увидела Алису и притормозила. Как оказалось, она искала меня. Когда наши взгляды встретились, она кивнула и направилась в мою сторону. Я извинилась перед насторожившейся Наташей, и пошла навстречу Алисе.

– Привет, – девушка выглядела уставшей. Лицо осунулось, под глазами тени, прическа растрепана.

– Привет, Алис.

Она окинула меня с ног до головы презрительным взглядом, но все же собралась с силами и вновь обратилась ко мне.

– Всем плевать, – начала она, нервно облизнула губы и продолжила. – Всем плевать на Тима. Но ты его любила, я знаю. Из-за тебя у него проблемы. Ты обязана ему помочь!

Я опешила от такого заявления, но внутри вновь зашевелилась боль. Мне не наплевать.

– Какие проблемы и почему из-за меня?

– Давай не здесь это обсуждать? – она кивнула на моих друзей, и на Диму, которые смотрели на нас с интересом, но не подходили.

– Хорошо, сейчас я попрощаюсь с друзьями, и мне надо домой. Потом встретимся в кафе у моего дома. В четыре, нормально?

– Хорошо. Только приходи одна. – Алиса еще раз покосилась на Диму, развернулась и ушла. А я осталась стоять, с непонятными мне самой чувствами. Пока Дима не тронул меня за руку.

– Что она хотела?

– А? Да, нет, ничего особенного, – отмахнулась я, – хочет встретиться и поговорить.

Дима весь резко напрягся. Будто окаменел.

– Не ходи, – произнес он… почти с мольбой?

– Да ладно тебе. Я знаю Алису, она безобидна.

– Но не ее брат. – Дима был напряжен.

– Ты знаешь ее брата? – я с удивлением посмотрела на блондина, мы никогда не разговаривали о компании Тима. И после того случая в клубе я не упоминала, кто вообще такой Ден и что там произошло. Дима не спрашивал, а я не хотела об этом говорить. Так что он не мог знать, что Алиса и Ден – брат и сестра…

Дима помялся, отвел глаза, немного задумался, будто вспоминая, а потом сказал:

– Мне Наташа рассказала.

– Ясно, – кивнула я, Наташа могла.

– Не волнуйся за меня, ладно? – я чмокнула Диму в щеку.

Он кивнул, но остался серьезным. Больше мы об этом не говорили.

***

В четыре часа я сидела в кафе у своего дома с уже заказанными двумя чашками капучино, стучала пальцами по столу. Что такого могло случиться с Тимом из-за меня, если мы не виделись больше четырех месяцев? Может, повздорил с Деном? Так они часто ругались, такие уж у них отношения. Там и без меня хватало причин для ссор и драк. Так что мысли терялись в догадках…

Алиса появилась спустя пять минут. Зашла, огляделась, нашла меня взглядом и быстро направилась к столу.

– Привет! – Произнесла она, присаживаясь. – Только у меня нет денег, – кивнула на заказанный мной капучино.

– Ничего, я заказала, я оплачу. Что случилось?

– Тим подсел, – резко выдохнула она.

Я поперхнулась и вытаращила глаза.

– Чтооо?

– Ты слышала. – Алиса снова огляделась. – Группа распалась, после того как ты ушла. Тим больше не играет, не поет, ни с кем не общается. Они с Деном тогда сильно поссорились, в гараже. И на выезде, ты не поехала, а я была с ними. Я пыталась Дена отговорить, но он меня не послушал, никогда не слушает. Он купил где-то эту дрянь, и всем предложил расслабиться. Я думала, что от одного раза ничего не будет. Было даже забавно. А потом ты со своим этим качком! – она со злостью на меня посмотрела, – Ты такая вся святая из себя, Вика, аж тошнит! Но я не об этом. Когда ты рассказала про этого своего боксера…

– Хоккеиста, – поправила я автоматом.

– Неважно, в общем, когда ты рассказала про то, что он за тобой увивается, а ты святоша его игноришь, там такое началось! Ден сказал как в воду глядел, что вот ты и уплыла, как рыбка от нашего гитариста, что это дело времени, когда ты клюнешь на мажора-качка. Тим дико разозлился, они поругались, концерт сорвался! И все из-за тебя! Не знаю, где Тим раздобыл еще дури, но с того дня был постоянно под кайфом! Потом, спустя неделю, вроде отошел. Сказал, что забил на тебя, взялся за гитару. Но ты снова появилась! Не знаю, что за бумажки ты в него кинула, но после этого он нафиг гитару сломал! Разнес там все в гараже, и они с Деном опять подрались! Ден с ним теперь не разговаривает. Сказал, что Тим совсем конченым стал. А я так не могу! Я люблю его, понимаешь? Он сдохнет от этой фигни! И ты будешь виновата! Помоги ему, а? Вдруг он тебя послушает? Ну, что тебе стоит, а? Возьми денег у своего мажора!

Она вдруг улыбнулась своей гениальной идее. Словно безумная…

– Точно! Возьми денег у своего мажора и уговори Тима, пусть едет лечиться!

Я молчала. Внутри бушевал ураган. Я ощущала свою вину. Очень остро. Она стягивала внутренности в тугой жгут. И хотя я понимала разумом, что я не полностью виновата, но чувства, что меня затопили… Если бы не я…

Я встала, сунула в конверт деньги за кофе и на деревянных ногах вышла из кафе, не обращая внимания на выкрики Алисы.

Даже не разобрала, что она там кричала, что-то вроде, «так ты поможешь…?».

Помогу ли? Я не знаю как, но я постараюсь. Перед глазами мелькали картинки из прошлого. Вот я иду к лавочке, на которой сидит Тим, с гитарой в руках, вот встречаюсь с ним взглядом, и мир меркнет. Вот я запрыгиваю ему на спину и закрываю ладошками глаза, а он, как будто роняет меня на опавшую листву и начинает щекотать. Вот мы идем по парку, держась за руки, а он убегает и возвращается с ветками рябины вместо букета, потому что холодно и в клумбах нет цветов. Вот он смеется, залезает на дерево и протягивает мне руку. Мы сидим на дереве, вокруг лежит снег, ветви покрыты коркой льда, а он тянется, чтобы меня поцеловать. А вот мы в гараже, поздно вечером, поем вдвоем под гитару, и наконец, я стою перед ним на вокзале, а он смотрит на меня пустыми, безжизненными глазами.

Сама не заметила, как дошла до знакомого подъезда. Стерла с лица соленые борозды. Оказалось, я плакала всю дорогу.

В дверь на этот раз я постучалась решительно.

– О, явилась, не запылилась! – с порога нагрубила тетя Марина. – Чего надо?

Я молча подвинула женщину и вошла в квартиру. Я хорошо знала, где находится его комната, провела там не один день. Смело распахнув дверь, я застала Тима за компьютером. Он играл в какую-то игру. На нем были наушники, выцветшая майка, домашние брюки. Волосы отрасли почти ниже плеч и растрепались. Он еще не видел, что я вошла. Но фигура за компьютером показалась мне поломанной. Может, потому что я знала – он презирает видеоигры. Он говорил, что в в них нет жизни.

Мне было страшно и больно. Я боялась, что Тим обернется, и я увижу пустые, стеклянные глаза, или он рассмеется? Он сейчас под кайфом? Или нет? Я боролась с собой несколько секунд, потом до боли сжала кулаки, подошла и развернула кресло.

– Что за…!

Я смотрела в его глаза. Все тот же Тим, только не такой… Не понятно, что не так, если не знать, как Тим смотрит… Смотрел… Сейчас его взгляд был удивленным, но потухшим, будто жизни в нем не осталось…

– Вика!?

– Тим, – сказала сипло, давно не произносила его имя вслух…

– Вика? – он казался ошарашенным. Под глазами круги от недосыпа, движения резкие, но глаза хотя бы без стеклянного налета.

– Зачем ты пришла? – Довольно грубо спросил тот, кто когда-то нежно меня целовал, и смотрел так, что сердце замирало… От этих воспоминаний в груди защемило еще сильнее.

– Поговорить, – ответила я…

– Поговорить?! – он встал со стула, – Поговорить?! Серьезно, Вик? О чем разговаривать, а? Ты мне все сказала, там, в гараже! Я для тебя слишком ограниченный, помнишь?

Он говорил это со злостью… а внутри у меня все сжималось от боли…

– Уходи!

Тим отошел и заметался по комнате. Он ходил туда-сюда, и повторял как будто не мне, «уходи-уходи-уходи», пока не перешел на крик:

– УХОДИ!

Я вздрогнула, прижала руки к губам. Никогда его таким не видела! К горлу подкатил ком, в носу защипало и первая слезинка скатилась по щеке, оставляя неприятно холодящий след.

Я не двигалась с места, а Тим смотрел на меня, и я вдруг поняла. У него ломка что ли? Нервные, резкие движения, агрессия, сам на себя не похож… И… Он все время смотрит на стол. Я проследила за его взглядом. Белый сверток лежал прямо там, на столе! Не соображая, что творю, я ринулась к столу, опережая Тима, на доли секунд, схватила белую бумажку с каким-то пакетом внутри. Ломанулась к окну и разорвала пакет, белая дрянь разлетелась по ветру. Тим осел на пол, как сломанная кукла. Он схватился за голову, и стал раскачиваться взад-вперед. Мне было страшно и больно. Я не переставала плакать.

– Вика, я влип… – пробормотал Тим не своим голосом.

Я осторожно подошла и села рядом, обняла Тима за похудевшие плечи. Не знаю, сколько мы так сидели, но ноги затекли. Я тихо говорила, ему что он справится… повторила несколько раз, и мне самой хотелось в это верить… Но было страшно…

– Прости меня, Вик! – бормотал Тим, – Прости, я действительно ограниченный! Только полный недоумок мог вот так просто взять и расстаться с тобой!

– Это точно! Только ограниченный недоумок и полный идиот…

Он поднял на меня взгляд. Я надеялась, что он хоть немного улыбнется после моих слов, но его взгляд был серьезным.

– Мне правда очень жаль!

Потом он встал, помог мне подняться.

– Ты должна уйти.

– Я никуда не пойду, Тим.

– Не хочу, чтобы ты видела меня таким! – он взял меня за руки и погладил запястья большими пальцами, совсем как раньше. – Я расклеен. Ты уже поняла, что происходит. Тебе это не нужно. Я знаю, у тебя все хорошо. Ты теперь с тем боксером. Зачем я тебе?

– Ты меня бросил. – Сказала, и в душе снова все перевернулось.

– А разве у меня был выбор? – Тим опустил голову.

– Это не ты говоришь! – внезапно разозлилась я. – Тот Тим, которого я люблю, никогда не сдавался! Тим, которого я люблю, был отчаянным мечтателем! Тим был живым, веселым и смешным! Ты не он! Сидишь и ноешь, про то, что нет выбора! Наслушался своих друзей, недоумков? Какой еще выбор? Ты придурок? Я тебя люблю… то есть любила, а ты поступил по-скотски! И даже объяснять ничего не стал!

– Любишь? – внезапно он пронзительно посмотрел на меня.

– Что?

– Ты сказала, что любишь меня!

Я не хотела этого говорить. Слишком было обидно и больно, и вообще… Я сама не знаю…

– Ты только это услышал из всего, что я сказала?!

– Этого достаточно! А теперь, прошу тебя, уходи! – практически мольба. А вслед за словами…

Тим взял меня за руку и бесцеремонно потащил на выход. Все равно, даже исхудавший, он очень сильный. Я сопротивлялась, но в итоге оказалась за дверью, в подъезде. И смотрела на эту дверь в полном шоке! Что это вообще такое было???

– Я люблю тебя, Викки! Слышишь? – Прокричал этот псих мне из-за двери. – Люблю тебя! Но ты должна уйти!

Я уходила в смешанных чувствах. И в голове поселился бардак…

Я понимала, что должна все обдумать. Разобраться в том, что чувствую. Я безумно злилась на Тима, и он сделал очень больно, но любить я, кажется, его не перестала. И мне было страшно. Страшно снова увидеть его таким. Таким невменяемым и странным… Но, с другой стороны, в сердце поселилась теплота, вопреки всему. Он меня любит. Он не забыл меня. Я вспомнила о Диме, и у меня снова свело в животе. К Диме я привыкла за это время