Метрополь бесплатное чтение
![](/img/b/115169.jpg)
Галина Полынская
МетрОполь
Часть первая
МЕТРОполь
В вольере за решеткой лениво топтались две громадные шелудивые обезьяны. Они давно уже смертельно надоели друг другу, единственное, что еще хоть как-то развлекало, — были посетители зоопарка. Когда от скуки хотелось удавить друг друга, обезьяны вылезали посмотреть на посетителей.
Артуру тоже было скучно, он не знал, куда девать время, день, самого себя, поэтому пришел посмотреть на обезьян. Но, стоя у вольера и разглядывая их кожаные морды, Артур заметил такой издевательский интерес в маленьких злобных глазках приматов, что сомнений не осталось — он, Артур Замышев, пришел сюда и заплатил деньги только для того, чтобы обезьяны могли посмотреть на него, иначе от скуки они станут бить друг друга.
Отвернувшись, Артур направился к выходу. Где-то в зоопарке оставался жираф Самсон. Собственно говоря, к нему-то Артур и приходил, но после обезьян всего расхотелось.
Поблизости на Баррикадной никаких кафешек кроме «Баскин Роббинс» не наблюдалось. Мороженное Артур не любил, но куда-то надо было деваться, не топтаться же у метро, дожидаясь, пока подойдет какой-нибудь мент и, растягивая удовольствие, примется пытать насчет документов, забытых Артуром в кармане зеленой дегенеративной рубашки. Ментам тоже скучно. Рубашку подарила истеричка Ира, Иришка — как она сама себя предпочитала называть.
На карточке оставалось две поездки. Пройдя турникет, Артур купил книжечку кроссвордов, одноразовую ручку и, перейдя на кольцевую, уселся на свободное место в углу вагона. Раскрыв книжечку, он уставился на пункт первый по горизонтали: «Представитель отряда приматов, обитающий…» Артур перевернул страницу, и взялся за следующий кроссворд.
Поезд нарезал уже третий или четвертый круг, Артур сбился со счета. Начинало ощутимо поташнивать. И он пожалел, что не захватил с собою ни пива, ни воды. Тошнота усиливалась, откуда-то возникло головокружение и непонятное слово «каперсы». «Укачало», — решил Артур. Оторвавшись от очередного кроссворда, он прикрыл глаза. Стало еще хуже, ко всему вдобавок, в вагоне стояла невыносимая духота. «Доеду до Краснопресненской и выйду» — подумал Артур, борясь с накатывающими приступами дурноты. По ноздрям резанул отвратительный кислый запах, и Артур, невольно поморщившись, огляделся в поисках влезшего в вагон бомжа. Ничего похожего. Напротив пацан с бутылкой пива, полностью погруженный в созерцание метаморфоз организма под воздействием алкоголя, дальше пара девчонок и тетки с маленькими детективчиками в руках. И все. «Сейчас же выйду, — подумал Артур, — посижу на скамейке, очухаюсь, потом на Баррикадную…» Но, удушающая, полуобморочная дурнота вдавила в кожаный диванчик с такой силой, словно Артур сидел не в вагоне метро, а на центрифуге. «Сейчас меня вырвет…» — с отчаянием подумал он.
Внезапно картинка перед глазами принялась раскручиваться в противоположную сторону, будто отматывая назад бесконечные круги поезда по кольцевой линии. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну контрабаса, на обезумевшую картинку вагона наслоились какие-то мутные видения… На мгновение, один эпизод, яркий, отвратительно скользкий, вырвался из общего хаоса и замер перед глазами Артура, демонстрируя себя со всех сторон.
Артуру казалось, что он вскочил и побежал к дверям вагона, но двери приближались слишком медленно…
Буквально вывалившись на платформу, он, шатаясь, побрел к эскалатору, натыкаясь на людей. «Каперсы, каперсы, каперсы… каперсы», — мысленно повторял Артур, карабкаясь вверх по движущимся ступенькам. Ему почему-то казалось очень важным держаться именно за это слово, и тогда он выберется из метро, обязательно выберется на свежий воздух…
Солнце хлестнуло по глазам, ударило под дых, Артур согнулся над каменной урной, и его вырвало. Сразу стало легче. Заметив, что он все еще сжимает в руке книжечку кроссвордов, Артур выдернул пару станиц, вытер рот и швырнул бумагу в урну. Радуясь, что поблизости не оказалось ментов, Артур побрел к палатке за минеральной водой.
Прополоскав рот и сполоснув лицо «Святым источником», он огляделся. Вокруг шумела и воняла Баррикадная. Присесть было некуда, и Артур пошел к проезжей части ловить машину. Прислушиваясь к своему внутреннему состоянию, он чувствовал только легкое головокружение и, отчего-то тяжелую, сосущую тоску в сердце. Тоска оказалась такой сильной, что Артур задохнулся и машинально вытащил сигаретную пачку из кармана брюк.
Остановив грязный «Жигуль», он сел на переднее сидение и назвал Иркин адрес — первое, что взбрело в голову. Благо, жила она недалеко от метро.
Поднявшись на первый этаж, Артур надавил кнопку звонка, надеясь, что Ирка дома.
— Кто? — послышался ее визгливый голос, и Артур досадливо поморщился. Не дожидаясь ответа, девушка распахнула дверь. На голове у нее красовалась старая вязаная шапка неизвестного науке цвета, из-под которой торчали края целлофанового пакета.
— Ой, — хихикнула Ирка, — Артурчик! А я тебя не ждала!
— Можно войти?
— Да, конечно… Ой, — вспомнила она о гадости на собственной голове и метнулась в ванную. — А я волосы крашу! Ты проходи, я сейчас!
— В какой цвет на этот раз? — не разуваясь, Артур прошел на кухню.
— «Ореховый блондин»!
Артур задумался минут на пятнадцать, пытаясь представить цвет. За это время он, незаметно для себя, выкурил сигарету, извлек из холодильника початую бутылку вина и выпил полстакана. Отпустило. Ирка что-то возбужденно верещала из ванной, без труда перекрикивая шум льющейся воды. Разумеется, Артур не слушал. Он выпил еще холодного кислого вина, закурил, присел за кухонный стол и пододвинул ближе телефонный аппарат. На ощупь трубка показалась жирной. Сдернув полотенце с пластмассового крючка, он хотел вытереть и руку и аппарат, но полотенце оказалось мокрым. Разозлившись, Артур швырнул полотенце на стол и посмотрел по сторонам. Ничего похожего на салфетки. На спинке старого венского стула висел голубенький ситцевый Иркин халат. Он протер им телефон, тщательно вытер руки, и набрал номер.
— Я слушаю.
— Олег, это я.
— Артур! — спокойный, чуть уставший голос, мгновенно напрягся. — Ты где, черт побери? Я тебе на пейджер уже обзвонился!
— Я его дома забыл, — глупо, как-то по школьному, сказал Артур, и сам же этому улыбнулся.
— А мобильный твой почему не отвечает?
— Не знаю, — Артур бросил взгляд на маленький аппаратик, прикрепленный к брючному ремню, и только теперь заметил, что он не включен.
— Артур, что мне заказчикам говорить, а? Когда ты логотип сделаешь? Там работы-то на полдня, а ты уже месяц тянешь!
— Я сделаю, все сделаю, — вяло начал Артур, но Олег перебил.
— Слушай, что с тобой происходит? — голос постепенно раскалялся.
Артур практически увидел перед собой породистое лицо Олега, голубые, чуть навыкате глаза в оправе тонкой золотой оправы очков, аккуратнейшая стрижка за двести пятьдесят баксов, самодостаточный галстук неживого цвета и белая-пребелая, белее некуда — рубашка.
— Что происходит, Артур? — молчание в трубке насторожило Олега. — Ты где?
— У Иры.
— О, господи, ну что ты там делаешь? — в голосе Олега прозвучала неприкрытая брезгливость, он терпеть не мог таких отчаянно глупых, крикливых баб. Почти год он жил с невесомой, невидимой и неслышимой русской китаянкой Лилей.
— Да мне что-то паршиво стало как раз на Краснопресненской… на Баррикадной, вот я к ней и зашел. Я вообще-то на работу ехал, — зачем-то соврал Артур.
— В смысле — плохо? — забеспокоился Олег. — Опять? Как тогда?
— Не совсем. Это что-то другое… не по телефону.
— Будь там, как освобожусь, сразу же за тобой заеду.
Артур повесил трубку, и посмотрел на винную этикетку. Там было написано: «Хванчкараули». Артур перечитал название восемь раз. «Хванчкараули» и все тут. Он налил «Хванчкараули» в стакан и посмотрел на свет: довольно симпатичное, красненькое, с хорошим чувством юмора винцо…
Из ванной наконец-то вылезла Ирка. При виде нее, Артур едва не отправил глоток «Хванчкарулей» обратно в стакан. «Так вот, значит, какой он, ореховый блондин», — подумал Артур, и закашлялся.
— Ну, как тебе? — Иришка кокетливо тряхнула хлипкими, пережженными прядками. — Здорово, да?
— Угу, — Артур перевел дух, закуривая. — Слушай, что это такое?
Он щелкнул пальцем по винной этикетке.
— Не знаешь? — она округлила по-кошачьи желтые глаза. — Это же такое известное вино, самое любимое этого… как его? В общем, какого-то Ленина. Слушай, я тебе звонила, на автоответчике, наверное, целую кассету стратила, и на пейджер звонила…
— Я его дома забыл.
— Кого?
— Пейджер.
— А автоответчик?
— Что — автоответчик? — Артур вылил в свой стакан остатки «любимого вина какого-то Ленина» и закурил просто для того, что бы хоть что-то сделать поправимое.
— Ты прослушивал автоответчик? — Ира цапнула сигарету из его пачки. — Почему ты не позвонил?
— Времени не было.
— А чем это ты так занят? А?
— Логотип делаю. Для одной фирмы.
— И много заплатят? — мгновенно оживилась Ира.
— Много. Слушай, ты в магазин не сходишь? Купи еще вина, а?
— Ну почему я должна бегать тебе за вином? У тебя хоть деньги есть?
— Нет, конечно.
— Ладно, но это в последний раз!
— Иди, иди.
В Иркино отсутствие Артур бесцельно слонялся по ее просторной, но какой-то бестолково запущенной квартире. Комната была одна, зато большая, метров сорок, вот только старая, какая-то засаленная мебель, понаставленная кое-как, превращала симпатичное помещение с высокими потолками в захламленный сарай.
Артур вырвал страничку из первого попавшегося блокнота, прихватил случайный карандаш, и вернулся на кухню. Приоткрыв форточку, он присел за стол и машинально принялся зарисовывать видение из вагона метро.
— Что это?
Артур чуть не подпрыгнул. Увлекшись, он не слышал, как вернулась Ирка.
— Фух! — И мысленно добавил: «Дура!»
— Так что это? — Ирка поставила на стол бутылку «Арбатского».
— Логотип для фирмы, — Артур сложил листок и убрал в полупустую пачку «Winston».
На вкус «Арбатское» оказалось гораздо хуже «Хванчкарулей», но Артур, с каким-то ожесточенным упорством наливал и пил, наливал и пил красноватую дрянь, не предлагая Ирке.
— Артур, у тебя что-то случилось?
— С чего вдруг?
Вот только этого еще не хватало!
— Просто ты какой-то не такой.
Она снова цапнула сигарету из его пачки, и Артура это почему-то разозлило. Он смотрел, как она чиркает зажигалкой, как посасывает фильтр, и на ум, волей-неволей, приходила известная фраза про «не можешь и не мучай». «И что я здесь делаю, что? Да, Баррикадная… а она живет поблизости», — думал он, глядя, как шевелятся Иркины губы, как они мнут мокрый фильтр… кажется, она что-то говорила.
За окном раздался короткий, рассерженный автомобильный сигнал.
— Мне пора, — Артур сунул сигаретную пачку в карман светлых летних брюк. — Пока.
— Пока… — повторила Ирка.
На улице пахло шоколадом. Настырный, душный август вяло, нехотя финишировал в сентябрь, а на улице пахло шоколадной, болезненной весной. Артур сел на переднее сидение сияющего, как улыбка идиота, «Форда» Олега.
— Что ты пил? — сразу же унюхал Олег, включая зажигание.
— Вино с нетрадиционной сексуальной ориентацией.
— Очень смешно. Ты голодный?
— Не знаю, — на Артура навалилась такая усталость, будто он весь день грузовики руками двигал.
— А я вот точно знаю, что голоден безумно, — руки Олега с красивыми длинными пальцами, деликатно поворачивали баранку. — Сейчас поедем в «Монте Кристо», там готовят такого осетра со спаржей — конец света! Артур, ты меня совсем не слушаешь?
— Отчего же, слушаю. Я с ума схожу, у меня опухоль мозга, а ты мне про спаржу. Разумеется, я слушаю с большим интересом.
— Не ерунди, нет у тебя никакой опухоли, — он остановил авто у небольшого, довольно простенького на внешний вид здания с вывеской в готическом стиле: «Монте Кристо». — Сейчас все расскажешь, обсудим, дай бог, сразу поймем, что это было.
Кроме них в ресторанчике посетителей не оказалось. Они прошли в зал, и присели за столик. Мгновением позже возник официант и зажег свечу в фальшивом «золотом» подсвечнике. Олег заказал осетра со спаржей себе, шашлык Артуру, бутылку сухого немецкого вина и минеральной воды.
— Ну, рассказывай, — в ожидании заказа Олег закурил.
Артур молчал, зачарованно рассматривая свечку.
— Я слушаю. Так что случилось?
— В метро мне поплохело, — начал Артур, — на Баррикадной…
— Ты говорил, что ехал на работу? — перебил Олег. — Я ничего не путаю?
— Нет.
— В таком случае, что ты делал на Баррикадной, если наш офис на Алексеевской?
Принесли заказ, и восхитительный аромат шашлыка вывел Артура из сомнамбулического состояния. Он оторвал, наконец, взгляд от подсвечника и посмотрел на Олега. Перед ним стояло овальное блюдо с кусками рыбы, политой соусом, по краям теснились стебли спаржи.
— Знаешь, Олег, на что твоя спаржа похожа?
— Ты не ответил на мой вопрос.
— На вареные женские носки. Ну, хорошо, я не ехал на работу, — он жадно впился в сочный мясной кусок, только теперь ощущая, как сильно проголодался, — я был в зоопарке.
— Где?
— В зоопарке, хотел посмотреть на жирафа Самсона, но дурацкие обезьяны все испортили.
Олег смотрел на него поверх золотой оправы очков. Артур замолчал, поглощенный шашлыком.
— Ты ездил в зоопарк, вместо того, что бы поехать на работу, и в метро тебе стало плохо. Я все правильно понял?
Ответный кивок.
— Так что было в метро?
— Сначала было ощущение, что меня просто укачало, а потом… начался какой-то бред. И я увидел картинку. При мысли о ней, меня до сих пор тошнит.
— И что это было?
— Сейчас, — Артур извлек из сигаретной пачки вчетверо сложенный листок и протянул Олегу. Он развернул.
— И что это?
— Тарелка с маслинами. Знаешь, такая красная то ли пластмассовая, то ли полипропиленовая мисочка, похожая на те, что продают в Икеа по девять рублей, а в ней навалены маслины.
— И все?
— Разве мало? Да я блевал на улице после этого кошмара.
— Артур, — Олег отложил листок в сторону, — объясни, что ужасного в миске с маслинами?
— Они были громадные, лоснящиеся, мерзкие и червивые.
— Ты видел червей?
— Нет, но я точно знал — они червивые. И еще это миска… Ты чего не ешь?
— Перехотелось. Это все?
— Практически.
— Господи, Артур, что за бред, в самом деле! — Он снял очки и буквально швырнул их на стол. — Ты издеваешься, что ли?
— Да нет же, я рассказал тебе все, как было. Ничего не придумал.
Олег закрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул. Артур налил себе вина и протолкнул последний кусок мяса. После закурил.
— Логотип я перепоручу Шиловскому, — сдержанно произнес Олег и воткнул вилку в кусок осетра, — в последний раз перепоручу. Четыреста восемьдесят долларов и тридцать два цента, соответственно, тоже отойдут ему. На данный момент у нас очень много заказов, в основном, создание вебсайтов, самый «жирный» заказ — интернет магазин для комплекса, торгующего бытовой техникой, я хотел отдать тебе. Тебе интересно то, что я говорю? Ты меня вообще слушаешь?
— И очень внимательно.
— Так назови мне, пожалуйста, хотя бы одну причину, по которой я должен отдать этот заказ именно тебе? Дружбу оставь в покое.
— Я классный график, — усмехнулся Артур, подливая себе еще вина, — и идеи у меня нестандартные.
— И почему же этот классный график с нестандартными идеями полтора месяца не может сделать какой-то паршивый логотип?
— У меня опухоль мозга, это достаточное объяснение?
— Да откуда ты взял эту дурацкую опухоль?
— Ну, я не знаю, откуда она берется…
— Артур, — едва сдерживаясь, Олег выпил минеральной воды, — ты что, был у врача? Тебе поставили диагноз?
— Нет.
— Ну, так какого ж черта?
— А как объяснить то, что со мной происходит? Ты можешь?
— Ты ничего не пил перед метро?
— Нет.
— Наркотики принимать не начал?
— Нет.
Олег отодвинул блюдо с рыбой, закурил, потер глаза, надел очки и вздохнул.
— Надо проконсультироваться со специалистом, — пробормотал Олег. Артур смотрел на него с живейшим, чуть диковатым интересом в глазах. После слов Олега интерес погас.
— Ты есть-то будешь? — голос Артура прозвучал сухо.
— Да.
Пока Олег поедал остывшую рыбу, Артур молча втыкал зубочистки в оплывший свечной воск. Ел Олег аккуратно, сосредоточенно, не глядя на Артура.
— Ты сейчас куда поедешь? — нарушил молчание Артур.
— Домой.
— Можно я к тебе?
— Как хочешь.
— Боишься, что твоей казашке не понравится мой визит?
— Она не казашка.
— Ой, прости, я не силен в таких тонкостях. Так мы поедем, или я не смею показаться твоей рыбке на глаза?
— Поедем, поедем, только дай мне спокойно поесть.
Артур взял со стола листок с рисунком, аккуратно сложил его и убрал в сигаретную пачку. Олег доел, расплатился, и они вышли из ресторана. Артур так и не понял, с какой стати он назывался «Монте Кристо».
Всю дорогу ехали молча. Олег излишне сосредоточенно следил за дорогой, а Артур дремал — после такого количества вина в сон клонило неудержимо. Больше всего на свете Артуру хотелось только одного — залезть в душ, а после, вытянувшись на уютном диване на просторной кухне-гостиной Олега, сонно щурясь в экран телевизора, уснуть часов на пять. Это помещение, которое только с большой натяжкой можно было назвать «кухней», было излюбленным местом Артура, здесь и только здесь он мог чувствовать себя дома. Они дружили практически с детства и, после смерти родителей Артура, Олег заменил ему семью.
— Проснись, приехали.
С трудом приоткрыв отяжелевшие от винного сна веки, Артур вылез из машины и, продолжая дремать на ходу, побрел к единственному в доме подъезду.
Переступив порог квартиры, он сразу же направился к излюбленному диванчику, но Олег заставил сначала переодеться в домашние шорты и майку, а только потом отпустил приятеля. Артур пополз до дивана, рухнул и мгновенно отключился, не найдя в себе сил включить уютную, миниатюрную белую видеодвойку, совенком пристроившуюся на кронштейне.
Олег накрыл Артура хрустящей простыней, отнес брюки с рубашкой в комнату и убрал в зеркальный шкаф-купе. Потом снял свой пиджак и убрал туда же.
На автоответчике было с десяток сообщений, в основном деловых, и парочка от бывшей супруги. Как только раздался ее резкий голос, Олег поморщился, ослабляя узел галстука. Эта женщина опять что-то требовала…
— Привет, — из своей комнаты неслышно вышла Лиля в длинном шелковом халате, — ты сегодня рано.
— Да, так получилось, забрал Артура, ему что-то не здоровится.
— Он у нас? А что с ним?
— Пока не знаю.
Олег переоделся в светлый легкий спортивный костюм. Женский голос на автоответчике продолжал сыпать угрозами.
— Я не поднимала трубку… как ты и просил.
— Правильно, — вздохнул Олег, тяжело опускаясь в кресло. Лиля примостилась на подлокотнике. Ее миниатюрная, худенькая, почти мальчишеская фигурка, казалась невесомой. — Устал я чего-то.
— Может, поешь?
— Да нет, не голодный. Ты не ходи на кухню, там Артур спит.
— А он к нам надолго?
— Не знаю, видно будет. С ним что-то происходит, не понимаю, что именно.
— Расскажешь?
— Как-нибудь после. Я бы коньяка выпил.
— Сейчас принесу.
Лиля соскользнула с подлокотника и подошла к небольшому бару. Налив коньяка, она хотела сходить на кухню за лимоном, но Олег отказался, напомнив об Артуре.
Выпив, Олег расслабился и решил рассказать Лиле о произошедшем. Она слушала неторопливую, расслабленную речь уставшего Олега, рассматривая едва зеленые жалюзи, прикрывающие все четыре окна большой комнаты. Особенно Лилю заинтересовало видение Артура, но Олег мало что мог сказать по этому поводу толкового.
— Но, это очень важно, — миндалевидные глаза Лили вспыхнули какой-то неизвестной ранее Олегу силой, смуглые пальцы сжались в кулаки, казалось, толкни ее, и она превратится в сиамскую кошку. — Ты даже не представляешь, как это важно!
— О, господи, ну если так уж важно, — страдальчески поморщившись, Олег выбрался из кресла, подошел к платяному шкафу, извлек брюки Артура, вытащил из кармана пачку сигарет, а из нее листок бумаги. — Вот, он зарисовал свой метрошный кошмар.
Лиля схватила листок, торопливо развернула и жадно уставилась на изображение. Олег же вытянулся на диване, поставив бокал с остатками коньяка на пол.
— И все? — разочаровалась она. — Это все?
— Вроде, да, — глаза Олега закрывались. — Проснется, спроси у него сама.
— Он не ответит, — пробормотала девушка, разглаживая листок, — он же меня терпеть не может.
Олег никак не отреагировал на эти слова, он уже крепко спал. Лиля еще раз внимательно рассмотрела быстрый, профессиональный набросок небольшой конической мисочки с горкой черных маслин, сложила листок, убрала в сигаретную пачку и положила на журнальный столик. Бесшумно двигаясь, чтобы не разбудить Олега, она извлекла из бара бутылку сухого мартини, наполнила бокал и быстро, с оглядкой выпила, будто совершила преступление. Затем пошла на кухню. Приоткрыв дверь, Лиля пару минут рассматривала спящего Артура. Ничего, кроме стойкой неприязни к этому нахальному, самоуверенному самцу ее душа не испытывала, а осознание того, что для Олега он всегда будет на первом месте, раздражало и подавно. Но, что особенно нервировало девушку, так это бесконечные эротические сны с Артуром в главной роли…
Проскользнув в приоткрытую дверь, она подошла к окну и подняла жалюзи. На синеватом вечернем окне расплылось мутное облачко дыхания. В голову опять полезли всякие гнусности, связанные с обжигающе горячим телом, лежащим под простыней. Лиля, почему-то представляла его именно обжигающим…
Артур заворочался, кашлянул пару раз и проснулся.
— Который час?
— Около девяти, — Лиля не обернулась. Зажегся свет. Отражение Артура потянулось, разгоняя кровь в поджаром теле волейболиста-любителя.
— А Олег где?
— Спит.
— Пожрать бы чего, — Артур полез в холодильник.
— Артур, мне надо тебе кое-что сказать…, — она отошла от окошка и присела на мягкий табурет, снизу вверх глядя на Артура.
— На тему? — он извлек половину курицы гриль и сунул поджаристый трупик в микроволновку. Выставив время, он поискал сигареты. Как всегда в среднем ящичке стола теснилось пара блоков «Davidoff» и с десяток одноразовых зажигалок. Закурив, Артур заглушил противную кислятину во рту, но сушь усилилась. Поморщившись, он вытащил из холодильника бутылку «Баварии». Все это время Лиля не сводила с него неподвижных маслянистых глаз.
— Ну, что? — прихватив пепельницу, Артур присел на диван, и огляделся в поисках пульта.
— Олег рассказал о том, что с тобой случилось…
— Ну и молодец.
Микроволновка трижды звякнула, но Артур не пошевелился, чтобы взять разогретую курицу. Лиля вспорхнула с табурета, достала курицу, ловко разрезала ее кухонными ножницами, разложила на тарелке, добавила пару кусочков хлеба и поставила на стол перед Артуром. Тот продолжал курить, попивая пиво.
— Артур, то, что с тобою приключилось просто невероятно!
— Да ну? — язвительно хмыкнул он.
— Послушай меня, — она умоляюще сложила руки на практически незаметной под халатом груди, — просто выслушай! Один раз, только один!
— Чего раскричалась, Олега разбудишь. Говори, давай, если недолго.
— То, что с тобой произошло, не было ни помутнением, ни галлюцинацией. Это был прорыв!
— Куда? — Артур отставил пустую бутылку и принялся за еду.
Работающий телевизор мешал Лиле, но она не решилась его выключить.
— Возможно, в другую реальность, может быть, ты видел какую-то иную планету…
Артур поморщился, но рот его был занят курицей, поэтому Лиля торопливо продолжила:
— Москва — мистический город! В расположении улиц, домов нет ничего случайного, все подчинено тщательно выверенным астрологическим и магическим законам и схемам. А метро вообще страшная вещь! В нем время движется по-разному, события происходят нереальные! А если на схему метро наложить зодиакальную карту…
Артур поперхнулся и закашлялся, жестами показывая Лиле, что нужно открыть холодильник и дать ему еще пива. Она быстро выполнила его просьбу, и поскорее продолжила:
— …и разделить на сектора, то можно увидеть, к каким зодиакальным домам относятся те или иные станции…
— Издеваешься, что ли? — откашлялся Артур.
— Просто выслушай меня и сделай выводы!
— Чего кричим? — раздался голос Олега, он возник на пороге, жмурясь спросонок.
— Да ничего, — огрызнулся Артур. — Ты бы устроил свою… прекрасную половину куда-нибудь на работу, что ли, а то она от скуки черт-те чем занимается. И зачем ты ей вообще все рассказываешь?
Олег молчал, хлопая заспанными ресницами.
— Лиля, выйди, пожалуйста, — наконец сказал Олег, и девушка мгновенно исчезла.
— Ну, чего ты взъелся на нее? — Олег присел за стол, приглаживая русые, поредевшие на макушке волосы. — Чего вы делите, никак не поделите?
Артур сделал большой глоток пива и закурил.
— Достала она меня уже, твоя восточная газель.
— Не пойму, ты расист или женоненавистник? — Олег включил чайник.
— Я ненавистник только в отношении одной конкретно взятой бабенки.
— Твоя Ира, конечно, не в пример, лучше.
— У меня помимо Иры еще штук пятнадцать всяких разных.
— А мне одной вполне достаточно. — Олег заварил чай, и накрыл чашку блюдечком. — Скажи, чем она конкретно тебя так раздражает?
— Да всем, — Артур взял пульт и принялся бесцельно переключать каналы. — Она хитрая и скользкая, как просроченная сосиска, и вообще она мне лесбиянку напоминает. Активную.
Олег рассмеялся коротко и беззлобно.
— Что касается бизнеса, тут тебе конечно равных нет, — Артур остановился на музыкальном канале, — а вот как до дамсов дело доходит… да что далеко ходить, твоя бывшая жена всему пример.
— Все ошибаются, — Олег бросил в чашку кусочек сахара и присел за стол. — Лиля совсем другое дело, она устраивает меня во всех отношениях.
— Да уж, эти узкоглазые куда угодно без мыла влезут. Да и фигура у нее пацанячья какая-то.
— А мне не нравится, когда пальцы в складках жира застревают. — Допив чай, Олег сполоснул чашку и убрал в сушку. — И давай договоримся больше эту тему не обсуждать. Мы никогда с тобой не ссорились и начинать не хочется. Договорились?
— Нет.
— Как знаешь. Ты у нас останешься или домой поедешь?
Артур остался бы, уж больно не хотело тащиться через всю Москву. От пива он отяжелел, снова потянуло в сон, но злость и, почему-то обида, не давали расслабиться, сказать: да ладно, старик, извини, я наплел ерунды, просто настроение собачье, вот и гавкаю не по делу. Без обид, ладно? А потом залезть под душ и рухнуть спать, а утром вместе поехать на работу.
— Да нет, я домой, пожалуй, — Артуру стало противно от самого себя, от невозмутимого, необратимо лысеющего Олега, и от его прилизанной, правильной, удобной пятикомнатной квартиры в стиле «минимализм», с этой тихой узкоглазой гадиной, притаившейся где-то в недрах.
— Как хочешь, — пожал плечами Олег, он вертел в руке сигаретную пачку, — у тебя холодильник небось опять пустой?
— Куплю что-нибудь по дороге, — Артур поднялся с дивана. — Куда ты мои вещи сунул?
— В зале, в большом шкафу.
Пока Артур переодевался, Олег сложил в желто-красный целлофановый пакет блок сигарет, замороженную пиццу, пачку пельменей, сыр, колбасу, пару нарезок.
— Ну, я пошел, — раздался голос Артура из прихожей.
— Счастливо, — Олег сунул ему в руки пакет, а в нагрудный карман рубашки тысячу рублей одной бумажкой. — Бери-бери, не выпендривайся.
— Спасибо, мамуля, — хмыкнул Артур, открывая дверь.
— На работу не опаздывай, — по привычке сказал ему вслед Олег.
— Яволь, майн фюрер, — донеслось уже из лифта.
Выйдя на улицу, Артур с добрую минуту боролся с желанием швырнуть яркий пакет с продуктами куда подальше, потом включил мобильник и выбрал из записной книжки безотказный номер.
— Карина? Привет, это Артур. Слушай, я часа через два буду дома, подъедешь? Устроим день независимости.
Получив согласие, он направился к метро, завернув по пути в супермаркет, купить водки для себя и вина Карине. Он никак не мог запомнить, какое она предпочитает, поэтому взял бутылку белого, бутылку красного, — всё равно всё закончится водкой.
Ехать ему действительно было далеко, от Новогиреево до Студенческой поэтому Артур купил «Mens Healf». Свои деньги он никогда бы не потратил ни на один «правильный журнал для мужчин», а вот деньги Олега хотелось потратить как можно быстрее, причем на всякую ерунду. И смотреть потом на эти бесполезные глупые предметы, пустые бутылки, и знать — в это вложены деньги Олега, его честные, трудовые рубли, на которые он сам мог бы купить что-то важное, полезное, приятное.
К счастью, вагон оказался почти пустым, в это время все часпиковые людишки-муравьишки уже сидели по домам и ели свой ужин, уставившись в телевизор. Усевшись, Артур пристроил на сидении рядом пакет и раскрыл журнал.
Через пару станций, народу все-таки прибавилось, но это были совершенно иные пассажиры, ничуть не похожие на часпиковцев — эти никуда не спешили. Они либо уже опоздали, либо их время принадлежало только им. Вечерние пассажиры не прятали глаза в детективы, не отводили поспешно взгляд, если сидящий напротив вдруг замечал их интерес к себе, эти спокойно смотрели друг на друга, и ощущалось нечто вроде заговорщического единства Последних Вечерних Пассажиров.
Перевернув страницу, Артур поймал себя на мысли, что вообще не понимает о чем написано в «правильном журнале для мужчин». Вернувшись назад, он внимательно прочел название статьи: «Если она зарабатывает больше тебя». Закрыв журнал, он сунул его в пакет. В вагон вошел высокий бородатый бомж с армейским рюкзаком на плече, и что-то сказал, обращаясь к пассажирам. Артур особо не прислушивался, наизусть зная это нытье про «кто сколько может», но в этом случае что-то было не так. К немалому своему удивлению, Артур услышал, что высоченный бомж просто просит у народа прощения за свой внешний вид и запах.
— …вы ж понимаете, будь у меня возможность принять душ и переодеться, я бы не ходил в таком виде.
Из рюкзака он извлек газету, постелил на сидение и присел на нее. Как раз напротив Артура. И тот машинально принялся рассматривать бомжа. Сквозь длинные спутанные космы волос и бороды проглядывало четкое, правильное лицо с ярко-синими глазами. Остальная публика тоже разглядывала, и интерес был дружелюбным, пассажиры готовы были идти на контакт, и человек это понял. Он почему-то заговорил о нынешнем образе жизни, о том, что это путь деградации и саморазрушения, что осталось уже пол-шага до абсолютной бездуховности, а ведь душа, живая, развитая, дышащая душа, и есть та самая грань, отличающая человека от скотины.
Речь его была такой спокойной, чуть ироничной и настолько грамотной, что заслушался весь вагон. Не прерывая монолога, он извлек из рюкзака кусок картона, лист бумаги, карандаш и, бросая быстрые взгляды на Артура, принялся рисовать его портрет. Вечерние Пассажиры начали подтягиваться поближе, чтобы рассмотреть получше.
Рука бомжа двигалась с профессиональной легкостью, на листке быстро появлялось резковатое лицо Артура с густыми жесткими, слегка вьющимися черными волосами, ровный нос, высокий лоб, четко очерченные губы и глаза с длинными ресницами, которые в детстве он пытался обрезать, потому что они казались ему девчоночьими… Не без досады Артур услышал, что следующая станция Марксистская. Надо выходить. Взяв свой пакет, он встал, вытащил из нагрудного кармана стольник и протянул бомжу.
— Да вы что… не надо, — тот поднял на Артура слегка растерянный взгляд, — не надо, что вы!
— Бери, бери, отец, тебе надо.
Видя, что он не собирается брать деньги, Артур положил купюру чуть пониже своего нарисованного лица и вышел из вагона.
Перейдя на кольцевую Таганскую, он не стал садиться, хотя и ехать было прилично. Бросив взгляд на часы, Артур заметил, что они стоят.
— Следующая станция «Самолетная», — донесся из динамиков хриплый, какой-то издевательский голос. От удивления Артур едва не выронил пакет. Подняв голову, он посмотрел по сторонам. Немногочисленные пассажиры застыли, будто нарисованные, они все, как один, смотрели на Артура неподвижными желтыми глазами.
— Следующая станция «Старческая»! — каркнул механический голос.
Артур медленно закрыл глаза и так же медленно открыл их, давая окружающему миру шанс придти в себя и стать прежним. Ничего не изменилось, ото всюду таращились желтые глаза.
— Что за ё-моё… — прошептал Артур, чувствуя, как закололо сердце. Тут же закружилась голова, в желудке резануло страхом. Ни на одной из станций двери не открылись.
— Следующая станция «Продувная»!
Двери наконец-то стали открываться, и Артур бросился прочь из свихнувшегося вагона.
Беглов
Стоя по колено в снегу, Артур озирался по сторонам. Куда ни глянь — заснеженное поле, а где-то далеко, почти на линии горизонта, темнели то ли деревья, то ли какие-то постройки. Пакет выскользнул из руки и с жалобным бутылочным звяканьем упал в снег. Это вывело молодого человека из ступора. Для верности, он сам себе залепил пощечину, но это дела не поправило. Снег, низкое серое небо…
Артур выругался раз, выругался два — звук собственного голоса мало-мальски привел в чувство, почти успокоил. И Артур заметил, что ему почему-то не холодно. В летней одежде, в рубашке с коротким рукавом, он стоял в снегу и испытывал лишь легкую прохладу, как в комнате со сквозняком. Нагнувшись, он потрогал снег, тот оказался почти теплым. Зачерпнув пригоршню, он выяснил, что «снег» не слипается в комок, даже на вкус попробовал — солоноватый. Сплюнув, Артур поднял пакет, вытащил бутылку водки, открутил крышку и сделал пару больших глотков.
— Так, — вслух произнес он, закрывая бутылку, — что там эта ускоглазая гадина бредила про иные измерения?
В эту минуту он ощущал такую ненависть к Лиле, будто она собственноручно выпихнула его из вагона метро на это поле.
Продолжая разговаривать вслух, он побрел вперед, к чему-то темнеющему на горизонте. Утопая в снегу то по колено, то по щиколотку, он все-таки замерз, в глубине было гораздо холоднее, чем на поверхности. Ругаясь время от времени для поддержания силы духа, он плелся по бесконечному полю, ничуть не ощущая себя первооткрывателем таинственного, заповедного мира. Неожиданно он выбрался на узкую, но хорошо утоптанную тропку и обрадовался этому, как долгожданному школьному аттестату. Глотнув еще немного водки, Артур с особой тщательностью закрутил пробку, что бы, не дай бог, не пролилась драгоценная жидкость.
Идти стало значительно легче, хотя отчаянно стыли ноги в промокших ботинках и мокрых до колен брюках.
— И куда я потащился? — он остановился, обернувшись. — Если я выпал на том месте, может там же и впаду обратно? Надо подождать, просто подождать и все появится. Должно появиться.
Постояв с полминуты, добросовестно вглядываясь в неподвижный пейзаж, он раскрыл пакет, извлек пиццу в большой, по-кретински радостной упаковке, вытряхнул бледный блин с горошком и присел на коробку. Впервые захотелось курить. Вытащив блок «Davidoff», он долго, с каким-то жадным любопытством разглядывал спокойную, такую самодостаточную коробку — эта цветовая гамма отрицала вообще любой мир кроме собственного.
Артур тряхнул головой, распечатал блок, достал пачку, и похолодел настолько, что, казалось, обморозились даже зубы… медленно, как в летаргическом сне, он протянул руку к брючному карману. Пусто. К другому. Вот она! Медленно, лаская, он вынул одноразовую желтую зажигалку «Criket», сжал ее в кулаке, поднес к губам, поцеловал, после прикурил сигарету. Вдохнув дым так, что он, пожалуй, проник до самых пяток, Артур сделал крошечный глоток водки, и перевел дух.
— Сейчас все будет, — выдохнул он, не сводя глаз с перспективы, — появится этот паршивый вагон, метро это гадское появится, все будет. Будет. Так, что тут у нас? Нарезочка… нарезочка это хорошо.
Разодрав зубами упаковку, он машинально проглотил пару тонких, безвкусных ломтиков.
— Будет, обязательно будет… просто подожду, — докурив, Артур жадно, торопливо взялся за вторую, — просто подождать надо… главное, чтоб задница к «Белиссимо-пицце» не примерзла… надо еще журнал подложить.
Поднявшись, он полез, было, за журналом, но тут его внимание кое-что привлекло. Не веря глазам, он подошел поближе. Так и есть. В снегу виднелись отчетливые следы босых ног, довольно маленьких ног.
— Кажется, скоро я найду своего Пятницу, — пробормотал Артур. Прежде чем пойти по следам, он вернулся за коробкой от пиццы.
Следы сворачивали с тропинки и уходили влево.
— Есть тут кто-нибудь? — крикнул Артур, и сам поморщился от собственной глупости: в чистом поле не виднелось даже намека на укрытие или постройку, где мог бы находиться «кто-нибудь». Но, по следам пойти следовало, хотя бы из простецкого любопытства. Набрав побольше воздуха, будто собирался прыгнуть в воду, Артур ступил в снег и провалился почти по колено. Через пару мучительных минут, он увидел небольшой сугроб, откуда торчала босая, почти детская нога.
— Эй, — Артур бросил пакет в снег и неловко побежал к сугробу. Раскидав снег, он увидел практически голого, если не считать коротких драненьких шортиков, мальчишку лет двенадцати. — Эй, пацан, — Артур приложил ухо к его груди, — пацан, ты живой?
Сердце билось. Артур похлопал его по бледным, в цвет снега щекам, но тот никак не отреагировал.
— Пацан, пацан, — Артур принялся доставать его из сугроба, попутно отряхивая от снега, — скажи хоть что-нибудь, а? Ты меня слышишь?
Мальчишка оказался легким, почти невесомым, с длинными, ниже лопаток, светлыми, почти белыми волосами. Артур взял его на руки, прихватил свой драгоценный пакет и вернулся на тропинку.
— Эй, пацан, — Артур пытался тормошить его на ходу, — ты давай не козли, ты давай очухивайся!
Что делать в случае переохлаждения, Артур не знал, на ум приходил только один безотказный способ — растереть мальчишку водкой, но, опять же, было неизвестно, можно ли это делать на улице, в снегу.
Хотя «Пятница» и был легким, тащить его на руках вскоре стало тяжеловато, тогда Артур перекинул безвольное тощее тельце через плечо, и жизнь чуть-чуть наладилась.
Примерно через полчаса такого марш-броска, перед глазами Артура поплыли синие круги, а от бесконечной белизны до слез резало глаза, но он упорно двигался к темнеющей вдали полоске. Чтобы отвлечься от разрушительных мыслей, Артур стал размышлять на тему: «Как же пацан мог тут оказаться?» Он не был ранен, следы только его ног. Само собою напрашивалось — он сам сюда пришел и сам залез в сугроб. Артур так задумался, что едва не проскочил удивительное явление: на обочине тропки стояла самая, что ни на есть, обыкновенная скамейка из плохо струганного дерева. Пнув ее пару раз ногой и, убедившись, что скамейка настоящая и не является обманом расстроенных снегом глаз, Артур смахнул с сидения прохладные хлопья и уложил мальчишку на спину. И рассмотрел его как следует. В принципе, рассматривать было особо нечего, пацан как пацан, ничего сверхъестественного, старенькие шортики неприятного бурого цвета, белые, с едва уловимой желтизной волосы — обычно такой цвет получается после экспериментов школьниц с перекисью водорода.
— Э-ге-гей, Снегурочка, — Артур похлопал его по щекам. Никакой реакции, лишь едва заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь. — Ладно, приступим.
Открутив пробку, Артур плеснул немного в ладонь и поочередно принялся растирать стопы, грудь, виски. Затем умудрился влить пару капель ему в рот. Пацан закашлялся так, будто хватил целый стакан и соизволил, наконец-то, открыть глаза. Артур замер с открытой бутылкой в одной руке и пробкой в другой. Молочного цвета белки, бледно-желтые глазные яблоки, узкие оранжевые зрачки.
— Во, как… ничего себе… Эй, ты меня видишь? Алле, прием, как слышно? Ты не слепой? Не глухой? Не дебил?
Мальчишка молча поднялся и сел, не сводя взгляда с Артура, из чего он сделал вывод, что эти глаза зрячие.
— Паца-а-а-ан! Скажи хоть слово-о-о!
— Слово, — тихо произнес он, и Артур несказанно обрадовался.
— О, значит, ты все понимаешь, разговаривать умеешь. Скажи еще что-нибудь.
— Зачем ты меня спас? — он наклонил голову, исподлобья глядя на спасителя отнюдь недружелюбным взглядом, вкупе с цветом его глаз, смотрелось жутковато.
— Здрасте. — Артур присел рядом и полез в пакет за сигаретами. — Я тебя тащил, чуть не надорвался, водку на тебя тратил, ты мне тут теперь козу рисуешь?
— Ты не должен был так поступать! — назидательно отрезал щенок, и Артур от изумления едва не подавился дымом.
— Давай зашвырну обратно, мне не трудно. Конечно, назад я тебя не поволоку, здесь закину — на раз. Еще дальше, чем было.
— Теперь уже поздно, все с начала надо начинать, придется заново готовиться.
— К чему?
— К смерти.
— Ага. — Артур с сожалением посмотрел на выкуренную до фильтра сигарету. — Значит, ты здесь умирал, а я тебе помешал? Вы уж простите, дяденька, я ж по незнанию.
Мальчишка молчал, хмуро разглядывая свои босые ноги. Артур отбросил фильтр в снег и глотнул водки, с досадой отметив увеличивающуюся пустоту в стеклотаре.
— А чего помирать надумали, если не секрет?
— Разве ты не видишь, кто я такой?
— Ну… вижу.
— А что тогда спрашиваешь?
— Может я, конечно, не все правильно понимаю… ты с родителями, что ли поругался?
— У меня нет родителей, — слова он произносил с каким-то неуловимым акцентом, похожим на немецкий.
— А, сирота, значит, но тоже не повод для грусти. Я, к примеру, тоже сирота, и ничего, жив.
— Ты издеваешься надо мной? — он поднял голову и посмотрел на Артура зло и обиженно.
— Спаси боже, и не думал.
Наконец, пацан удосужился повнимательнее присмотреться к внешнему виду Артура. Осторожно потрогав его рубашку, он неуверенно произнес:
— А что ты тут вообще делаешь?
— Сам бы хотел знать, — Артур убрал бутылку в пакет, начиная борьбу с искушениями.
— Ты же гроган, вы здесь не живете.
— Я… кто?
Пацан не ответил, теперь он пристально изучал брюки и светлые летние ботинки Артура, волею снега, превращенные черт-те во что.
— Так как ты меня назвал?
— Гроган… — мальчишка принялся медленно, незаметно отодвигаться от Артура подальше.
— Спокойнее, — Артур продемонстрировал пустые ладони и желание продолжать диалог, — выслушай меня, мне нужна помощь и я готов ее на что-нибудь обменять.
Мальчишка замер, на его лице промелькнул настороженный интерес.
— Для начала, как тебя зовут?
Он смотрел на Артура с нескрываемым недоверием.
— Просто ответь: как? Тебя? Зовут?
— Беглов, — помедлив, ответил он.
— Так, хорошо, с мертвой точки съехали, фамилию узнали, теперь имя можно?
Мальчик поморщился, видимо пытаясь понять все, что говорит Артур, и повторил:
— Беглов.
— Ладно, хрен с тобой, Беглов так Беглов. А меня зовут Артур, будем знакомы.
Тот промолчал, не мигая, глядя на него. Артура не радовала эта композиция, но он не стал предъявлять претензии — в любой момент несостоявшийся самоубийца мог задать стрекоча, а гоняться за ним по заснеженным равнинам хотелось меньше всего.
— Беглов, — начал Артур, — дело в том, что я не из вашего мира, я издалека, и честно сказать, понятия не имею, как здесь оказался, понимаешь?
Молчание.
— И я хочу обратно. Если ты мне поподробнее расскажешь что тут у вас к чему, возможно, я найду какой-то выход. Андестенд?
— Значит, ты не гроган?
— Не знаю, хорошо это или плохо, но нет. А что это такое вообще?
— Гроган?
— Да!
— У них такие же волосы как у тебя. Черные.
— У нас это называется — брюнет. И это все? Вся особенность?
— Нет.
Постепенно Артур начинал закипать, каждое слово из Беглова приходилось буквально вытягивать.
— А ты как называешься? И почему, все-таки, собирался умирать?
— Я же дайкар, рано или поздно превращусь в даку.
— М-да, это, конечно, многое объясняет… — внезапно резко захотелось есть, но Артур решил довести дело до конца. — Ты можешь поподробнее рассказать, что к чему? Что такое дайкар? В чем разница между тобой и этими, как же их… гроганами?
Беглов глубоко вздохнул, помедлил минутку, и заговорил. Из его маловразумительного рассказа, Артур вынес следующее. Все, кто рождаются дайкарами — светловолосыми и желтоглазыми, не зависимо от пола, отправляются в своеобразную армию, где проводят всю жизнь. Гроганы же являются «главными и идеальными, они мудры, прекрасны, и наделены необыкновенными талантами и дарованиями».
Когда Беглов заученно, автоматически перечислял достоинства гроганов, на его лице с тонкими, маловыразительными чертами, непроизвольно возникло такое выражение, будто он сейчас плюнет в кого-то невидимого. К сожалению, ничего полезного лично для себя Артур не вынес из этого повествования.
— А как называется ваш мир?
— Таграс.
— Угу… А с кем можно поговорить на мою тему? На тему возвращения назад?
— С Богом.
— Да? — губы Артура невольно растянулись в улыбке. — А с кем-нибудь более реальным?
— Кто может быть реальнее Бога? — изумился Беглов, и Артур полез в пакет за остатками нарезки. «Кажется, я попал, — пока еще без паники подумал Артур, отправляя в рот тончайшие ломтики под пристальным взглядом Беглова, — причем попал конкретно… интересно, что же это такое? Параллельный мир какой-то или другая планета?» Он посмотрел на наглухо затянутое плотным облачным маревом небо, и вздохнул, едва не поперхнувшись ветчиной.
— Да, кстати, — откашлялся Артур, — а откуда ты русский язык знаешь? Ну, язык, на котором мы сейчас разговариваем?
— Оттуда, — он показал пальцем на голову Артура.
— В смысле?
— Я считал слова, идентифицировал их с мысленными образами, и понял твой язык.
«Точно другая планета!» Отчего-то мысль о другом измерении родной Земли казалась теплее, ближе и вселяла гораздо больше надежды на какой-нибудь «порог», через который перепрыгнул — и дома.
— А скажи что-нибудь на своем языке.
Беглов с готовностью что-то отрывисто пролаял, сходство с немецким оказалось поразительным.
— Слушай, а здесь есть где-нибудь поблизости населенный пункт? Может, гостиница какая-нибудь? Кафешка? Если уж застрял здесь, надо же как-то начинать приспосабливаться, что ли…
Насчет населенного пункта мальчишка понял, насчет кафешки — однозначно нет.
— Город здесь недалеко.
— Называется как?
— Беглов.
— Не понял?
— Город называется так, меня тоже так зовут, дайкаров всех так зовут.
— А как же ты понимаешь, что именно к тебе обращаются? — Артур прислушался к своему организму, сильно ли он желает курить? И решил потерпеть с полчасика в целях экономии табака. В ответ на Артуров вопрос, Беглов прикоснулся к своему лбу. «Значит, телепатия у них тут на уровне бытового общения и армии, — хмыкнул про себя молодой человек».
— Ну, так мы идем в город или околеем тут, на лавке?
— Я не могу туда вернуться, — парнишка пристально рассматривал отпечатки собственных босых ног на снегу, — я же ушел умирать…
— А об этом кто-нибудь знал кроме тебя?
— Не знаю… нет, наверное.
— Ну, так и что? Не докладывай никому и всех делов.
— Я не вернусь туда! — в его голосе прозвучало такое упрямство, что стало очевидно — не вернется.
— Ну, должен же быть какой-то выход, — спросил он скорее сам себя, чем мальчишку. — Черт бы все побрал!
Теперь в программе минимум вырисовался первый пункт: добраться до города… и, пожалуй, пункт второй — ни в коем случае не потерять такого ценного Беглова.
— Есть выход, — тихо произнес мальчишка, и Артур насторожился. — Ты выглядишь точь-в-точь как гроган, а гроган может взять дайкара и тренировать его для себя.
— Все, договорились, я тебя беру, — обрадовался Артур, поднимаясь со скамейки.
— А когда ты вернешься в свой мир, что будет со мной? — хмуро, исподлобья, он посмотрел на стоящего перед ним Артура.
— Я могу тебя взять с собой, — Артур готов был пообещать ему все что угодно, даже немедленное усыновление, лишь бы он отлепил свое тощее тельце от скамейки и сделал хоть какое-то телодвижение в сторону населенного пункта. Пару секунд Беглов вглядывался в Артура, затем его лицо немного посветлело.
— Я согласен! — он легко спрыгнул со скамейки. Глядя на ожившего мальчишку, Артур усмехнулся и произнес:
— Одно условие.
— Да?
— Ты не читаешь мои мысли. С языком ты отлично справляешься, значит, в голову ко мне залезать не обязательно. Договорились?
Беглов молчал. Почему-то молчать у него получалось очень раздражающе.
— У нас мысли — частная собственность головы! — со злости выдал Артур. Он замерз, хотел поесть чего-нибудь горяченького, попить водки в спокойной обстановке, и еще Карину, которая, наверное, заждалась уже под дверью.
— Постараюсь, — кивнул, наконец, мерзкий мальчик, но Артур ему все равно не поверил.
Они направились вперед по тропинке и, чтобы скоротать время, да отвлечься от слезоточивого «песка» в глазах, Артур принялся расспрашивать Беглова о здешнем мироустройстве.
— Слушай, эти самые гроганы, почему они так сильно отличаются, от дайкаров? Разные национальности что ли?
— Женщина может родить и грогана и дайкара одновременно.
— И одного спихивает в армию, или куда там, а другого холит и лелеет? Бредятина. Да, кстати, если я тебя беру себе, я ж должен, наверное, какие-то документы оформить?
— Нет, — тряхнул мальчик длинными спутанными волосами, — гроган ничего не должен, он делает что хочет.
— Правда? Это хорошо. А если кто-нибудь догадается что я не гроган, меня на костре не сожгут?
— Не поймут, если ты не заговоришь на своем языке.
— Что ж мне молчать все время? Я буду «глухонемым иностранцем»? — усмехнулся он, вспомнив «Стариков разбойников».
— Гроган не обязан с кем-то разговаривать.
— М-да, — покачал головой Артур, — ну и монастырь тут у вас, явно ничей устав не…
Артур едва успел затормозить. Снежная равнина резко обрывалась, уходя вниз отвесным обрывом, открывая гигантский котлован. И в нем был город. От неожиданности у Артура потемнело в глазах и перехватило дух. Он отшатнулся, падая в снег. Когда в глазах рассвело, он посмотрел на Беглова.
— Мог бы и предупредить! Я чуть не рухнул туда!
— Теперь я точно вижу, что ты не гроган, — задумчиво произнес мальчишка, и Артур еле-еле подавил в себе желание толкнуть его в спину.
— Зараза! — со злости процедил Артур, поднимаясь на ноги отряхивая брюки. Отдышавшись, он вытащил сигарету и осторожно подошел к обрыву. То, что темнело на горизонте, оказалось далеким тонким шпилем, прошивающим мутное небо. Этот шпиль венчал единственно высокое здание, остальные крупные постройки напоминали крытые серые стадионы то ли с белыми, то ли с заснеженными крышами.
— Лучше лечь, — посоветовал Беглов, — голова закружится.
Артур не возражал. Улегшись на живот, он закурил, осматривая панораму.
— А там что? — ткнул он сигаретой в высокое здание.
— Там живет Бог, — мальчишка пристроился рядом.
— Это церковь?
— Это дом, где живет Бог.
— О, — стало постепенно доходить до Артура, — так у вас Бог это некто реальный? — и пояснил мысль: — То есть, это не рисунки на стенах, а конкретная… м-м-м… личность, которую можно увидеть? С которым можно поговорить?
Беглов кивнул. В душе Артура всколыхнулось подобие радости.
— Это и это, — мальчишка указал на «крытые стадионы» и какие-то крошечные строения, гнездящиеся вокруг, — город Беглов, а там, за домом Бога, город гроганов — Тора.
— А еще города есть?
— Наверное.
— А метро у вас есть? — Артур даже дышать перестал в ожидании ответа.
— Что?
— Можешь посмотреть в моей голове, так и быть, разрешаю, — изо всех сил Артур представил метро, вагоны…
— Не знаю, — неуверенно ответил Беглов, — не видел ничего похожего.
— Понятно, — вздохнул Артур. Лежа на снегу, он так замерз, что даже зубами начал стучать. Хлебнув водки, он подумал, что неплохо бы отойти по нужде, но тут Беглов произнес:
— Сейчас ты увидишь свет Бога.
Артур с опаской посмотрел на мальчишку.
— В каком смысле?
— Вон, — он подбородком показал в сторону зданий со шпилями.
Откуда-то из середины самого толстого глянцевого шпиля ударили тонкие лучи, как показалось Артуру, обыкновенного электрического света. Беглов замер и Артур почувствовал, как он напрягся. Но, через мгновение, он начисто забыл о мальчишке. Устремленные в небо, лучи принялись быстро вращаться, создавая некий световой конус, и этот конус, каким-то непостижимым образом, начал разгонять мутное марево над городом. Резануло чистой синевою высокое небо, сахарно засверкал снег, и, растревожив небо, световой конус обрушился вниз потоками завораживающе мягкого свечения. И все вокруг неузнаваемо преобразилось: вместо унылой снежной пустоши с угрожающим котлованом и притаившимся в нем городом, в мгновение ока раскинулся сверкающий многокрасочный мир, где в каждой снежной крупице отражался, преломлялся фантастический свет…
Артуру показалось, что его грудь стянули невидимые ремни — так трудно стало дышать. Его движения были замедленными, сомнамбулическими, голова кружилась немилосердно, но это было приятное, хмельное головокружение. В поле зрения попался Беглов, и Артур едва узнал его. Вместо невзрачного мальчишки с желтыми кошмариками вместо глаз, на него, улыбаясь, смотрело сказочно тонкое, правильное лицо со светящимися солнечными глазами и почти что золотыми волосами. Беглов что-то говорил, но Артур не мог толком разобрать, что именно, он слышал прекрасную чарующую музыку, неизвестный, заповедный мир искрился, переливался громадным искусно ограненным бриллиантом, Артур практически ослеп и оглох от восторга…
Очнулся он от нестерпимого давления в мочевом пузыре. Лежал Артур на спине, раскинув руки-ноги, на губах его застыла блаженная улыбка. Чувствуя, что сейчас случится непоправимое, он с трудом поднялся и сел. Рядом, свернувшись калачиком, лежал Беглов, казалось, он спит с открытыми глазами. Поодаль, ярким, чужеродным пятном дразнился желто-красный целлофановый пакет. Артур поднялся на ноги и невольно стиснул зубы от накатившей тошноты, как будто со страшенного похмелья. Пошатываясь, он побрел в сторонку, на ходу окликая Беглова. Тот не отвечал. Закончив долгожданный процесс отлива, Артур застегнул молнию и насторожился — Беглов не отвечал.
— Эй, пацан, — Артур обернулся, мальчишка лежал неподвижно все в той же позе, — ты уснул, что ли? Эй, пацан!
Утопая в снегу по колено, оно бросился к худенькой скорченной фигурке. В ушах нарастал странный, отчего-то очень знакомый гул… Артур споткнулся обо что-то невидимое под снегом и рухнул на пол вагона метро.
Артур
— Совсем уже обалдели!
— Нажрался среди бела дня!
— Мокрый весь, обоссаный, что ли?
— А одет-то прилично! Надо же, молодой, симпатичный, а уже алкаш!
— Это все реклама виновата, спаивают молодежь! Сталина на них не хватает!
Цепляясь за поручни, Артур с трудом поднялся, обводя мутным взглядом пассажиров. Со всех сторон, короткими очередями неслись разнообразные комментарии. Едва дождавшись остановки, он выскочил на платформу. Эту станцию он мог бы узнать теперь и с закрытыми глазами — Краснопресненская.
Перейдя на Баррикадную, словно выполнив необходимый ритуал, Артур вышел на поверхность. Солнце ударило под дых, и он закашлялся с четким ощущением дежа-вю. Мокрая рубашка с брюками прилипли к телу, на ботинках еще оставался снег. Привалившись к колонне, Артур тяжело вдыхал раскаленный полуденный воздух. Внезапно ожил болтавшийся на брючном ремне мобильник, от этого неожиданного, такого уже непривычного звука, сердце заколотилось как припадочное. Непослушными пальцами он отцепил аппаратик от ремня и судорожно надавил кнопку вызова.
— Алло! — крикнул взволнованный голос Олега. — Алло! Ответьте! Кто у телефона?!
— Я, — хрипло ответил Артур, и закашлялся.
— Артур, это ты? Ты где?!
— На Баррикадной… У метро.
— Стой там! Стой там и никуда не уходи! Я сейчас приеду за тобой!
Артур молча нажал отбой и побрел к ближайшей палатке, благо, в нагрудном кармане оставались деньги Олега. Он купил банку алкогольного коктейля и залпом выпил почти половину приторно сладкой газировки со спиртом. В кармане болталась пачка «Davidoff» и зажигалка. Жадно затянувшись, Артур отошел в сторонку и стал смотреть на дорогу, ожидая Олега. На него навалилось душное отупение, в мозгу не ворочалось ни единой мысли, он просто смотрел на спешащий народ и совершал механические действия, поднося к губам то банку, то сигарету. Возникло слабенькое ощущение, Артур с интересом к нему прислушался: это было ощущение нереальности происходящего, нереальности людей, города… будто не живые, объемные события происходят перед глазами, а мелькают плоские кадры кинопленки.
Допив коктейль, он швырнул банку в урну, собрался, было, вытащить из пачки очередную сигарету, как вдруг увидел бегущего к метро Олега.
— Я здесь! — Артур вышел из тени и помахал рукой.
Олег бросился к нему, вцепился в плечи и пару раз встряхнув Артура, заорал ему в лицо:
— Где ты был?! Где ты пропадал?! Мы уже в розыск подали!
— Сколько времени? И не тряси, меня стошнит сейчас.
Трясти Артура Олег перестал, но руки не убрал, наоборот, вцепился еще сильнее.
— Где ты был? Где ты был?
— Может, уйдем отсюда?
Вцепившись в локоть Артура, будто боясь, что он растает, Олег заторопился к припаркованной в неположенном месте машине. Артур рухнул на переднее сидение и тут же закурил. И обратил внимание, что у Олега дрожат руки. Холеные руки с красивыми длинными пальцами дрожали, вцепившись в баранку. Артур смотрел на это явление и не мог оторваться, значит, действительно случилось нечто…
— Ты слышишь меня?
— А? — он с усилием отвел взгляд, и посмотрел Олегу в лицо.
— Где ты был столько времени?
— Сколько?
— Двенадцать дней!
— Сколько?!
— Двенадцать дней!
Артур выбросил недокуренную сигарету в окно и уставился на друга.
— Этого не может быть, от силы часа три-четыре…
— Двенадцать дней! — рычал Олег. — Мы в розыск подали! Я поседел весь, не знал, что и думать! Уже все перебрал…
У Артура заломило виски. В голове по кругу завертелась фраза про двенадцать дней, и это еще предстояло осознать.
— Олег, этого не может быть, ты что-то напутал…
— Погоди…
— Да не хочу я годить, этого не может быть и все тут! Я не мог провести черт знает где целых двенадцать дней и даже не заметить этого! Куда мы едем?
— В офис, у меня заказчики сидят, подпишу договор, потом поедем ко мне. Или к тебе, куда ты хочешь?
— Все равно.
Руки Олега успокоились, лишь изредка подергивался большой палец.
— Так где ты был? — тихо произнес он, притормаживая на светофоре. — Почему ты уехал и никому ничего не сказал? Твоя знакомая, кажется, Карина, звонила в офис на следующий день, волновалась, говорила, что прождала тебя под дверью чуть ли не до полуночи, что вы договорились встретиться, но ты так и не появился. На третий день мы подали в розыск, обзвонив, разумеется, всех твоих знакомых, малознакомых…
— Откуда телефоны?
— Из твоей записной книжки. Да, я был в твоей квартире, рылся в твоих вещах, ковырялся в твоей записной. Я не должен был так плохо поступать? — Олег едва сдерживался.
— Тихо, угомонись, — боль постепенно разливалась по всей голове, растекалась, как желток из разбитого яйца. — Ты на взводе, я немного… нет, я сильно не в себе, поэтому давай успокоимся…
— Да я спокоен! — заорал Олег, рывком трогаясь с места. — Не надо меня успокаивать! Я спокоен!
Аккуратный, педантичный Олег несся по дороге с хорошим превышением скорости. До первой ментовской засады.
— Что такое?! — рявкнул он в физиономию подошедшего гибэдэдэшника, окончательно забыв, на каком свете находится. Из-за этого они потеряли лишние полчаса и солидную сумму.
Молчали до самого офиса, Олег лишь курил, чего никогда не делал за рулем. Свернув на Проспект Мира, Олег въехал во двор и притормозил у двухэтажного здания с надписью при входе: «„Рlutonik“ студия веб-дизайна и графики». Рывком захлопнув дверь, он нажал на брелок сигнализации и понесся в здание, следом поплелся Артур, едва отрывая подошвы от асфальта. Поднявшись на второй этаж, Олег сразу же бросился в свой кабинет и с грохотом захлопнул за собой дверь. Артур вполз в офис, и к нему тут же, со всех сторон, бросились сотрудники.
— Артур! Старик, где ты пропадал?
Не в силах выдавить из себя что-либо вразумительное, он только улыбался — светло, ласково… придурковато. Усевшись за свой стол, он попросил кофе, и тут же уснул, положив руки на стол, а голову на руки. Но вскоре его растолкал Олег, выволок на улицу и засунул в машину. Артур собрался было устроиться поудобнее и заснуть смертельным образом, но Олег не позволил этого сделать.
— Пока не ответишь, где ты был, не смей спать, есть, ничего не смей! Где ты был?
— Ты не поверишь, — промямлил Артур, — я сам уже теперь не верю… в общем, в метро со мною произошло странное…
— Опять метро? — теперь Олег держал себя в руках, аккуратно минуя горячие гибэдэдэшные точки. Артур закурил, чтобы не отключиться.
— Да, опять метро, но на этот раз вообще… короче, я каким-то образом, попадал в другой мир, что ли, не знаю, что это было, не знаю, как объяснить. Я был уверен, что провел там часа три, ну, четыре от силы, а ты мне про двенадцать дней… в голове не укладывается.
— Как это — в другом мире?
— Сам не понимаю… смотри на дорогу!
— Так, давай все сначала и подробнее, с самого начала, с того момента, как вышел от нас.
— Ладно, — Артур зевнул, с усилием держа глаза открытыми, — вышел я от вас, позвонил Карине, договорился встретиться, зашел в супермаркет у метро, купил выпить, потом зашел в метро, в вагоне все и началось. Хотя нет, пока ехал по радиальной, все было в порядке, но стоило перейти на кольцевую… и в прошлый раз тоже. Прошлое видение тоже было на кольцевой! Ты на дорогу смотри.
— Смотрю. Так на этот раз тоже было видение?
— Да нет же, сейчас было… трудно, в общем, объяснить, давай дома, а? Спать дико хочу.
И Артур прикрыл отяжелевшие веки. Но задремать не получилось, перед глазами возник сверкающий, алмазный мир, счастливое лицо желтоглазого Беглова… В душе заворочалось тяжелое, мутное беспокойство, картинка сменилась… Артур увидел неподвижную скорченную фигурку.
— Похоже, он умер.
— Кто?
— А? — он разлепил веки.
— Ты сказал: «Похоже, он умер». Кто?
— Потом, все потом.
В лифте Артур ехал прислонившись спиной к пластиковой стенке. Спать отчего-то перехотелось.
Едва он переступил порог квартиры Олега, к нему тут же, с каким-то коротким птичьим вздохом, молча бросилась Лиля и повисла на шее. Артур никогда не слышал, как вздыхают птицы, но не сомневался, что именно так.
— Вот видишь, Лилечка, живой, здоровый, ничего с ним не случилось, — нагнувшись, Олег медленно развязывал ботинки, хотя мог бы снять и так.
Артур стоял, опустив руки, чувствовал, как быстро-быстро, будто у перепуганного зверька колотится сердце Лили, и пахло от нее почему-то растертой меж пальцами травой. Не поднимая глаз, Олег принялся теребить второй шнурок. Артур неловко отстранил Лилю и увидел, что ее глаза цвета крепкого байхового чая, переполнены отчаянными слезами. И Артур все понял. И эта догадка произвела на него впечатление похлеще попадания в иную реальность.
— Ну что, пожрать мне в этом доме дадут или нет? — с дурацкой бодростью произнес Артур, сбрасывая с ног ботинки и проходя на кухню. Пока Лиля метала угощение на стол, Артур щелкал телевизионным пультом и мечтал, наконец, напиться. Олег принес из бара бутылку виски и мартини для Лили. Небрежно бросив в широкие низкие стаканы лед, Олег щедро плеснул «Black Lable» себе и Артуру, налил вина Лиле и произнес, обращаясь к тарелке с бастурмой:
— Ну, что, Артур, к счастью ты жив-здоров, все обошлось, хотя пришлось нам, конечно, понервничать. Слава богу, все в порядке.
Чокнулись. Выпили. Тиская в тоненьких пальцах с коротко остриженными ногтями бокал с недопитым вином, Лиля не сводила с Артура байховых глаз, в глубине которых все еще плескалась безуминка, а на губах у молодой женщины пересыхали тысячи вопросов, и один из них Артур зачем-то прочитал.
— Ну, Артур, — Олег снова наполнил стаканы и потянулся к сигаретной пачке, — ждем с нетерпением подробного отчета.
После выпитого Олег немного расслабился, снял очки, и его лицо, неприкрытое тоненькой благородной оправой, показалось уставшим и разом постаревшим даже в мягком, щадящем кухонном свете. Глядя, как он близоруко щурится, как потирает лоб с боковыми залысинами, как не знает, что ему делать, Артур ощутил такую невыносимую жалость и повинность… вину в том, что посмел купить тот проклятый журнал «Mens Helh», что пытался надсмеяться над данными Олегом деньгами, и над самим Олегом… Он ощущал себя виноватым настолько, будто переспал с Лилей на глазах Олега, будто продал за бесценок весь бриллиантовый мир, вместе с мертвым Бегловым.
Стакан за стаканом, тоска притупилась и Артур принялся в подробностях рассказывать обо всем, что с ним произошло. Увлекшись собственным рассказом, щедро сдобренным виски, он добавлял все новых и новых подробностей, пытаясь растянуть три-четыре часа до двенадцати дней.
Олег слушал, подперев рукой подбородок, глядя в темнеющее окно с поднятыми жалюзи, Лиля по-прежнему не сводила с Артура глаз, она не перебивала вопросами, лишь изредка коротко изумленно вздыхала.
Особое внимание Артур уделил собственным ощущениям от соприкосновения с божественным светом. Описывая свой фейерверк ощущений, он не заметил, как Олег перестал пристально рассматривать окно и переключился на Артура. Растерянное, расстроенное лицо Олега быстро приходило в чувство, он собирался с мыслями.
— Погоди, — прервал он пустившегося по кругу Артура, — знаешь, на что этот, якобы, божественный свет похож?
Артур, по инерции, повторил еще пару раз слово «фантастика» и смолк, с пьяненьким вопросом глядя на Олега.
— Это смахивает на воздействие какого-то сильного психотропного средства, какого-то наркотика. Я не очень в этой области силен, но можно проконсультироваться у специалиста.
— И что ты хочешь сказать? — мгновенно обозлился Артур. — Что я наширялся чем-то и провалялся где-то целых двенадцать дней? Да я когда из метро вылез, у меня все еще снег на ботинках был!
Олег неопределенно покачал головой.
— А я тебе верю, — подала чуть охрипший от волнения голос Лиля, — все это вполне реально.
Мужчины уставились на нее с хмельной тяжестью во взгляде, но она не умолкла.
— Еще тогда я говорила о мистичности сооружения метрополитена. Хотя дело не сколько в мистике… скорее всего, метро своеобразный потаенный механизм, некая машина, предназначенная не только для перевозки пассажиров со станции на станцию, но и куда-то еще очень далеко, в иную реальность. И эта машина действует!
Увидев, что мужчины одновременно раскрывают рты, желая что-то сказать, она поспешно продолжила, просящее складывая руки на груди.
— Артур, в прошлый раз ты меня слушать не захотел, неужели не дашь сказать и после всего произошедшего? Ты действительно смог, сумел попасть в иной мир, смог увидеть, потрогать его, познакомиться с его жителем…
— Лиля, — Олег хлопнул ладонью по столу, — нам с Артуром надо поговорить! Не могла бы ты…
Тонкое лицо девушки скривилось, будто она собиралась заплакать, но вместо этого улыбнулась, поднялась из-за стола и быстро вышла, шелестя полами шелкового малинового халата.
— Ты не веришь мне, да? — Артур разлил по стаканам остатки виски. — Думаешь, я вру, сачкую от работы или наширялся?
— Видишь ли, — промямлил Олег, — все, что ты рассказал очень интересно и я не отношу себя к узколобым материалистам… — он ткнул окурок в переполненную пепельницу, — то есть, я могу поверить в инопланетян, в жизнь после смерти, в то, что ты однажды доделаешь логотип, но в какую-то машину времени, работающую в метро, мне пока что поверить сложновато. Заметь — пока что.
— Я понял, — вяло отмахнулся Артур. Ни спорить, ни убеждать уже не хотелось, внутри закончился какой-то топливный ресурс. Теперь желалось только одного — пить до полной отключки, до засыпания за столом.
— Артур, — тихо произнес Олег, снова закуривая, и Артур отстраненно, как-то издалека, подумал, что завтра у Олега будет резко, надрывно раскалываться голова. И не от выпитого, а от бесчисленных сигарет. — Артур, я люблю Лилю. Погоди, не перебивай.
— Нет, это ты погоди! — он немного встряхнулся. — Даже разговаривать не хочу на эту тему. Ты моя семья, Олег, ты и только ты. И если ты хотя бы мысль можешь допустить…
— Ты верно сказал, мы — семья, — Олег будто и не слышал, — но она тоже семья, моя семья, не забирай ее у меня, ладно? Не говори ничего, просто скажи — «ладно».
— Ладно, — тупо повторил Артур. Олег тяжело поднялся и, пошатываясь, вышел из кухни. «Надо уходить, — проползла в голове Артура мысль, — надо домой поехать…» Но, он знал, что не сделает этого, не было ни сил, ни желания тащиться домой даже на такси.
Высокая четырехгранная бутылка была пуста, но Артуру было уже все равно что пить, и он налил в стакан с остатками льда мартини. На душе было так гадко, будто она вся, до самого верха заполнилась густой, липкой зловонностью, и ничем, ничем это гадостное ощущение ни запить, ни заесть, ни закурить… но надо было, надо было что-то делать. Он побрел в туалет, поднял стульчак, сунул два пальца в рот.
Лиля стояла под дверью туалета и слушала, как Артура выворачивает. Скользнув на кухню, она вынула из навесного шкафчика с прозрачными дверцами высокий четырехгранный стакан, налила в него холодной минеральной воды без газа и бросила две шипучие таблетки.
Раздался звук спускаемой воды, затем зашумела вода в ванной. Тоненьким, почти бесплотным изваянием, стояла Лиля посреди темной, освещенной только двумя крошечными, скорее декоративными бра у изголовья диванчика. Под прохладным шелком халата леденела тончайшая короткая рубашка, в стакане, стиснутом маленькими сильными пальцами, истерично шипели, прыгали таблетки. Вода в ванной стихла, вскоре в кухонном проеме появился Артур, он был в одних трусах. Свою, видавшую иные цивилизации одежду, он сунул комом в белый пластиковый контейнер для грязного белья, уютно и практично устроенный Олегом под раковиной в ванной.
— Я… это, — Лиля медленно протянула Артуру стакан с угомонившимися таблетками, — вот…
— Что ты? Это? — Артур взял стакан и выплеснул содержимое в мойку. — Что такое? В чем дело?
— Я… просто… — она смотрела в пол, — мне нужно поговорить с тобой…
— О чем, Лилечка? — поставив стакан на стол рядом с мойкой, подошел к девушке и взял ее за плечи. — О чем ты хочешь со мной поговорить? У нас есть общие темы?
Лиля судорожно сглотнула, чувствуя, как пальцы Артура все сильнее и сильнее впиваются в худенькие шелковые плечи. Она никак не могла поднять головы и посмотреть ему в лицо, как школьница перед учителем, хотя и была старше Артура почти на восемь лет.
— Послушай меня, Лиля, — он придвинулся к ней почти вплотную, — если ты только посмеешь сделать из Олега козла, я тебя удавлю собственными руками. У-дав-лю. Спокойной ночи.
С этими словами он выпроводил ее и закрыл кухонную дверь, сожалея об отсутствии замка или какого-нибудь шпингалетика — сейчас, как никогда хотелось покоя и хоть относительного, хоть иллюзорного чувства одиночества. Хотелось знать, что никто не войдет, не приоткроется дверь и не возникнет в проеме черный миндалевидный, неподвижный глаз.
Прикурив сигарету, Артур прихватил стакан с мартини и вышел на небольшой кухонный балкон. Нежная августовская ночь мгновенно приласкалась, прильнула к обнаженной артуровой груди… ночь тоже женщина и ей хочется любви, она тоже частная собственница, хищница, ее ничто не останавливает…
Он посмотрел на свет захватанный мутный стакан, в нем из последних сил веселилось наиглупейшее мартини. Сделав пару больших глотков, Артур глубоко затянулся и подумал сначала о Беглове, а после о том, как же ему осточертел этот фальшивый до самого кончика фильтра «Davidoff», недоделанный логотип и вообще все, что связано… он не знал, как выявить эту мысль, как выяснить, что же конкретно ему так сильно надоело. Просто стоял, облокотившись на деревянные, покрытые золотистым лаком перила и курил с протяжным, холодноватым ощущением того, что что-то забыл, что-то пропустил, не заметил…
На утро поднялся с тяжелым, тупым похмельем. Еле-еле встал, побрел сначала в туалет, после в ванную. Выдавив в рот зубной пасты, Артур пополз под душ и минут двадцать стоял под тонкими упругими струйками воды, языком размазывая пасту по зубам, деснам, нёбу. От ее концентрированной до человеконенавистничества мяты, затошнило немилосердно. Тщательно прополоскав рот, он закрыл воду и осторожно, боясь поскользнуться на неуверенных похмельных ногах, полез из ванной.
Взяв с полки чистое полотенце, Артур резко растер тело, разгоняя кровь, почти насухо вытер жесткие, сильно отросшие за последнее время волосы и посмотрел на себя в зеркало. Основательная щетина придавала лицу неряшливый, запущенный вид. Артур зачесал назад еще влажные волосы, из зеркального шкафчика над раковиной извлек одноразовый бритвенный станок и принялся за дело. Аккуратно снимая пену вместе с волосками, он думал о Лиле, о том, как было бы хорошо и просто, если б ее не было совсем. Ведь некое подобие отчуждения, отдаления между Артуром и Олегом наступило именно с ее появлением.
Закончив бритье, он сполоснул лицо, плеснул на ладонь бальзам после бритья от Кристиана Диора. Ему не нравился запах «Duna», он казался Артуру каким-то назойливым, бесхребетным, но на этот раз бальзам удивительным образом освежил, а запах даже немного взбодрил. Перебрав батарею одеколонов и туалетных вод Олега, он выбрал «Bugatti». Смешавшись с «Duna», запашок получился не ахти… Чувствовал себя Артур уже гораздо лучше.
Собираясь выходить, он бросил взгляд на большую, под розоватый мрамор полочку, заставленную косметикой Лили, ее духами и туалетными водами. И, неизвестно зачем, он подошел к полочке и принялся рассматривать разнообразные флакончики. Как правило, Артуру достаточно было посмотреть на женский туалетный столик, или заглянуть в косметичку и он знал об этой женщине практически все.
Пара дорогих наборов теней приглушенных, в основном коричневых тонов, практически не тронуты чистенькими игрушечными кисточками, с десяток помадных тюбиков, причем, цвета от инфантильно бледно-розовеньких, до ехидно фиолетовых. Тушь, пара карандашей… и довольно странный разброс запахов — от невесомо весенних, до тяжелого, приторного «GHOST». Из этого Артур мог сделать вывод, что Лиля довольно разносторонняя и многогранная натура, и отнюдь не так проста, как кажется. Неприязнь к ней усилилась, во рту обозначился гадкий кисловатый привкус и зачем-то вернулось, казалось, по-хорошему ушедшее похмелье.
— Артур, ты там не умер? — за дверью раздался голос Олега, и Артур удивился, что тот не в офисе.
— Все, иду! — зачем-то окинув взглядом просторное помещение ванной комнаты, будто там могли остаться следы парфюмерных исканий, он, на всякий случай, поправил темно-фиолетовый, выполненный в виде полумесяца флакон «GHOST», нацепил на лицо ничего не значащую утреннюю улыбку и открыл дверь. В домашнем халате, заспанный, Олег смахивал на ананас. Почему именно такое сравнение мелькнуло в похмельной, начинающей постепенно разболеваться голове, Артур не знал. Он улыбнулся — ананасы всегда были ему симпатичны.
— Утро доброе, — Артур вышел из ванной, — а чего это ты не в офисе?
— Сегодня суббота, — сверкнув в зевке металлокерамикой, он улыбнулся и тепло кивнул Артуру как в прежние, «долилечные» времена, и Артуру сразу стало легче дышать.
— Здорово, что сегодня суббота.
— Еще бы.
— Я завтрак соображу? — в этот момент Артур готов был сообразить все что угодно, даже логотип.
— Лиля уже готовит.
— А… ага.
Дверь за Олегом закрылась, зашумела вода. То и дело сглатывая горьковатую тошноту, Артур отправился в зал, покопался в платяном шкафу в поисках каких-нибудь собственных вещей, живущих в этом доме. Нашелся пакет со старыми черными джинсами, парой футболок, скомканной рубашкой и одним носком. Натянув джинсы, он надел футболку горчичного цвета с маленькой черной надписью «Big» чуть повыше левой груди, и босиком отправился на кухню. К счастью, Лили там не было. На столе красовалось блюдо, на нем дымилась яичница с беконом, помидорами, луком и зеленью. Рядом стояла масленка, тарелка со свежеподжаренными тостами, два широких четырехгранных стакана и запотевшая бутылка «Гиннеса». Зверский голод помешал как следует все это обдумать, Артур положил себе на тарелку внушительный ломоть яичницы, намазал маслом тост и принялся за еду.
Когда в стакане осела пивная пена, явился Олег. Посвежевший, тщательно выбритый, он, казалось, пребывал в отличном настроении и самочувствии. Присоединившись к Артуру, он с аппетитом набросился на еду.
Когда все было съедено, а пиво выпито, на кухню заглянула Лиля. Ее фигурку облеплял тонкий длинный сарафан с рисунком в виде экзотических цветов. Блестящие черные волосы со стрижкой «каре», тщательная челочка, крупные солнцезащитные очки, болтающиеся на серебряной цепочке и помада цвета слабого кофе с молоком — все это Артур рассмотрел за мгновение, опустил взгляд и щелкнул зажигалкой.
— Ты куда, Лилуш? — повеселевший от холодного утреннего пива, Олег развернулся к ней всем корпусом.
— Пройдусь по магазинам, — светло, безмятежно улыбнулась она. — Доброе утро, Артур.
Тот кивнул, выдыхая дым.
— А разве мы не завтра собирались за продуктами?
— Я не за едой, просто хочу пройтись, посмотреть всякие мелочи.
— Ладненько, ты мобильник взяла?
— Всегда со мной, — обняв Олега, она чмокнула его в щеку, помахала Артуру и вышла, оставив после себя запах свежескошенной травы.
— Хорошо пивко пошло, — довольно вздохнул Артур, — есть еще?
— Не знаю, глянь в холодильнике, — Олег поднялся, потянулся, открыл балконную дверь и вышел на солнышко. Артур извлек одинокую бутылку «Гиннеса», открыл и присоединился к Олегу. Тот стоял, облокотившись на перила, подставив лицо едва заметному ветерку.
— Слушай, — Артур поднял бутылку и посмотрел на сверкающий от солнца напиток, — тебе никогда не хотелось послать все к чертям, сделать шаг и оказаться в каком-нибудь другом мире?
— И что дальше? — Олег открыл глаза и жестом попросил бутылку.
— В смысле?
— Ну, дальше-то что? Ну, послал, ну, шагнул, а дальше? Вот я в другом мире, — он глотнул пива и вернул бутылку Артуру, — стою, смотрю, раззявив рот на невиданные просторы, и что я собираюсь делать? Разумеется, познавать этот мир, его законы, его строение, его общество. Нормально развивающийся человек, в среднем, затрачивает на довольно таки приблизительное мироизучение четырнадцать-пятнадцать лет от своего рождения. Мне тридцать семь, значит к моменту подросткового понимания нового мира, мне будет около пятидесяти двух. Для того, что бы сделать элементарную жизненную карьеру: работа-семья, потребуется приблизительно от пяти до десяти лет, смотря чем еще заниматься. Следовательно, к моменту маломальского становления, мне будет шестьдесят или гораздо больше. И к этому времени мне, скорее всего, так все осточертеет, что опять захочется куда-нибудь скакануть, вот только «скакалки» будут уже болеть и плохо двигаться.
Артур, все это ерунда, и слова про «там хорошо, где нас нет», тоже чушь, хорошо там, где ты это хорошо сам себе сделаешь, и не важно, что это за место. А если тебе скверно, плохо, то куда-то бежать бесполезно, тебе везде будет плохо, ты себе это плохо кругом устроишь. Жизнь так коротка, что едва успеваешь привыкнуть к самому себе, договориться с самим собой, а посмотреть по сторонам, приблизиться к окружающим, порою просто не поспеваешь. Какие миры, Артур, о чем ты? Здесь бы не потеряться.
Артур болтал остатки пива на донышке бутылки.
— Все это верно, правильно и все такое, — вздохнул он, — но, Олег, неужели тебе не скучно? Неужели тебе никогда не бывает скучно? Разве ты никогда не хотел совершить какое-нибудь безумство, что-нибудь непоправимое?
— Артур, мы разные люди, — мягко улыбнулся Олег. — У меня есть солидный якорь, под названием «чувство ответственности», ответственности за тебя, Лилю, за свою фирму, да мало ли еще за что. И этот якорь не позволяет высоко прыгать и далеко бегать. Ты художник, творческий человек, тебе должны быть свойственны такие порывы, фантазии, это естественно, и говорить тебе — будь осторожен, держись ногами покрепче за землю, — бессмысленно. Когда в уши задувает ветер перемен, уже не слышишь ничьих советов. Я просто хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя и как друга и как брата, порою даже, как сына, и что бы с тобою не случилось, чтобы не произошло, я все сделаю для того, чтобы помочь тебе, сделать так, чтобы все у тебя было хорошо.
Артур поставил на перила пустую пивную бутылку и крепко обнял Олега.
— Все будет хорошо, — Олег похлопал его по плечу, — все встанет на свои места и прояснится.
— Мальчики! — раздался голос вернувшейся Лили, и Артур едва не зарычал от злости. — Вы где?
— Здесь мы, — Олег пошел на кухню, а Артур хотел закурить, чтобы побыть еще немного в их с Олегом отрезке времени и пространства, где еще клубились молекулы его монолога, где все еще реально, почти осязаемо существовал некий заповедный круг, внутри которого было просто и спокойно. Но, сигареты остались на кухонном столе, молекулы разговора стремительно улетучивались, заповедный круг распадался — тонкий мир пришел в негодность.
Лиля с Олегом обсуждали покупки — какую-то ерунду, разложенную на кухонном столе. Артур прошел мимо, толкнул дверь кабинета Олега и включил один из трех компьютеров, забитый различными графическими программами. Особо ни о чем не думая, принялся набрасывать логотип для сети магазинов, торгующих бытовой техникой. Вдохновение и не думало посещать, Артур ненавидел работать через силу, но тут пришлось напрячься. Очень хотелось отвлечься, сбежать, спрятаться в работу, пусть и без вдохновения, без особого интереса.
Где-то через час, он набросал трехцветный экзотический цветок, почти скопированный с сарафана Лили, его стебель плавно переходил в крученый провод со штепсельной вилкой, включенной в розетку. Ужаснувшись собственному творению, Артур отправился на кухню покурить. Олег читал газету, Лиля готовила обед, телевизор торопливо бормотал новости.
— Олег, — Артур прикурил и присел за стол, — я там набросал кое-что…
— Логотип? — оторвался он от чтения.
— Ну да. Поеду я домой, ладно?
— Двенадцать дней назад я слышал такую фразу, — Олег сложил газету и положил на край стола, — я отвезу тебя.
— Ты же пиво пил.
— Один бокал, да и время прошло.
Олег вышел.
— Может, пообедаешь с нами? — Лиля стояла к нему спиной, нарезая грибы.
— Нет, спасибо.
Вскоре Олег вернулся. Попрощавшись с Лилей, Артур отправился в прихожую обуваться. На душе было гадко.
По пути завернули в супермаркет, Олег накупил продуктов — кое-что себе, остальное Артуру, а Артур взял водки себе и вина девушке. Он еще не знал, кому позвонит, кого пригласит, поэтому взял красного и белого.
— Может, заедем куда-нибудь, перекусим?
— Нет, домой хочу поскорее, как-никак двенадцать дней без секса, — усмехнулся Артур.
У ресторанчика «Толстый Мо», Артур сказал:
— Останови здесь, пройдусь.
— Нет уж, я тебя до подъезда, до квартиры!
Припарковавшись, Олег прихватил часть пакетов и вошел вслед за Артуром в единственный подъезд облезлой высотки. Не заходя в квартиру, поинтересовался, придет ли Артур в понедельник на работу? Получил утвердительный кивок, попрощался и ушел.
Квартира встретила Артура душной, нежилой тишиною. «Надо же, — подумал он, сбрасывая ботинки и проходя на кухню, — не так уж и долго я отсутствовал, а квартира меня уже забыла, вычеркнула из списка жильцов». Поставив пакеты на стол, он огляделся, рассматривая, вроде бы знакомые, но уже какие-то чужие предметы. Казалось, только пепельница обрадовалась возвращению хозяина.
— Гады, — хмыкнул Артур, обращаясь к трем грязным тарелкам, затаившимся в мойке.
Разобрав пакеты, он рассовал продукты по холодильнику и, отчего-то, захотел белого вина. Открыв бутылку, сполоснул бокал. Попивая мелкими глотками «Токай», он прошел в комнату. Прокуренная духотища, солнце, бьющее в не зашторенные окна, сантиметровый слой пыли на экране небольшой видеодвойки, наспех заправленная тахта, вытертая ковровая дорожка грязного цвета, громадный сувенирный бокал с цветными конфетами и орешками на низеньком журнальном столике, там же сиротливо жалась записка Олега: «Как появишься — сразу позвони!», кресла по бокам, торшер, платяной шкаф, компьютерный стол и старая мебельная стенка, обладающая уникальной особенностью — сколько ее не протирай, она все равно выглядела пыльной.
Каждая вторая подружка Артура, с которой он встречался больше одного раза, как правило, затевала уборку, начиная обживаться, надеясь всюду понаставить свои невидимые метки. Но, ни Артур, ни его квартира, принимать потенциальную хозяйку не желали. Все переставленные вещи будто сами собой возвращались на прежние места, пыль немедленно слеталась обратно, а покрывало на тахте сминалось комом.
Усевшись в кресло, Артур взял валявшуюся у телефонного аппарата записную книжку и полистал ее. Из списка особо никого не хотелось, но сидеть в одиночестве, созерцая пыль на телеэкране, не хотелось и подавно.
Набирая очередной номер, он допил вино и захотел курить.
— Алло? — раздался голос в трубке.
— Привет, — Артур посмотрел в блокнот, — Оля. Как дела?
— Артур? — обрадовался голос. — Ты куда пропал?
Он с тоской посмотрел в пустой бокал.
Договорились, что приедет Оля к шести. Оставалось два с половиной часа, и Артур решил сообразить какой-нибудь еды. Бросив на раскаленную сковороду замороженную картошку фри, он вытряхнул на тарелку тоненькие ломтики нарезки, накрошил сыра, на этом его кулинарные фантазии исчерпались.
Стоя у кухонного окна, он курил, потягивая вино, смотрел на яркие жизнерадостные кроны деревьев и понимал, что одним вином не напьется. А напиться надо было, это снова казалось самым верным выходом. Напиться и ни о чем, совсем ни о чем не думать и не вспоминать, напиться до состояния пенька… Артур уже почти жалел, что пригласил Олю, никого не хотелось видеть. Он мог бы еще позвонить, наврать про внезапное изменение планов, но не стал этого делать. Ему было страшно оставаться дома одному, не тоскливо, не муторно, а именно — беспричинно страшно.
Картошка слегка подгорела. Артур выключил газ, положил на тарелку щедрую картофельную горку, открыл водку и принялся за еду. Но, вскоре бросил вилку, пошел в комнату и включил музыку. Он не выносил такой тишины.
К моменту приезда Оли, Артур достиг необходимой кондиции для глупого бесплодного общения.
Вместе с Ольгой ворвался шум вечерних августовских улиц, запах разгоряченного за день асфальта и аромат каких-то ярких желтых духов. Она — высокая, тонкая, в длинном облегающем сарафане с рисунком из облаков и сине-голубой воды, с ласковым щебетом вспорхнула и разлетелась стайкой по кухонному простору. Артур с улыбкой наблюдал это явление.
— Послушай, — он обнял девушку, будто впервые разглядывая ее едва знакомое лицо, — Лил… Оля, пойдем, погуляем, а?
— Конечно, пойдем!
Прихватив бутылку вина, вышли во дворик. Смеясь, как влюбленные блуждали по дворам и незаметно вышли к метро.
— Олькин, — отдышался Артур, разглядывая стеклянные двери, — у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
— Выйти за тебя замуж? — хохотала она, чувствуя себя счастливой и непознанной.
— Практически. Пойдем, покатаемся в метро, а?
— Пойдем! И будем целоваться на эскалаторе!
Купив в палатке целлофановый пакет, они завернули в него бутылку, оставив наружи лишь винное горлышко. Спустившись на открытую платформу, Артур приобнял Олю и глотнул вина. Его охватывала нервная, азартная дрожь. Ольга что-то щебетала, но он будто оглох. Практически отключившись от внешнего мира, не мигая, Артур смотрел на приближающийся поезд. Сделав шаг в вагон, он огляделся, с блуждающей улыбкой берясь за поручень.
— Куда мы едем? — тормошила его Оля. — Куда, а?
— До кольцевой.
— Тогда нам на следующей выходить… А зачем мы туда едем? И вообще, куда мы?
— Просто… просто так.
Как же ему хотелось, что бы она заткнулась!
Поезд остановился. Артур вышел на платформу, следом семенила неумолкающая Оля.
— Артур, ну куда мы? Ну, скажи? — без передыха канючила она.
Чтобы не послать ее куда подальше, Артур принялся рассматривать плотный поток часпиковцев. Он встал у колонны, голова хмельно кружилась, но злость на Олю уже перебила лихое желание и предчувствие эксперимента.
— Ты ждешь, что ли, кого-то? — теребила его Оля. — Артур, ну что такое, в самом деле?!
— Оля! — рявкнул он, опуская на нее взгляд. — Пожалуйста! Помолчи! Две минуты! На вот, выпей лучше.
И сунул в руки обиженной девушке пакет с бутылкой. Внезапно взгляд Артура остановился на неторопливой фигуре, показавшейся странно знакомой. Артур присмотрелся. Так и есть — бомж. Бомж из вагона, нарисовавший его за несколько минут. Неторопливо, аккуратно, практически не задевая людей, он, подобно большому сому чинно плыл в стайке окуньков. Увидев Артура, он вдруг изменил направление и двинулся прямиком к колонне. Не успел Артур удивиться, как бомж подошел почти вплотную, снял со спины армейский рюкзак и извлек из него… красно-желтый целлофановый пакет.
— Кажется, это ваше, — бомж протянул пакет. Внутри отчетливо звякнули бутылки. — Возьмите, — он сунул пакет в руки окаменевшему Артуру, — и будьте осторожны.
С этими словами он набросил лямки рюкзака на плечо и пошел дальше.
Артур медленно, как во сне, заглянул в пакет. Журнал, водка, вино, коробка от пиццы, сама пицца… распечатанный блок «Davidoff» …
— Стойте! — на крик Артура испуганно обернулось с десяток часпиковцев. — Стойте! Подождите!
Он метался по платформе, распихивая «окуньков», но бомж как сквозь землю провалился.
— Артур! — его догнала Оля. — Что ты делаешь?
— Подержи! — он пихнул ей в руки пакет. — Стой здесь! Никуда не уходи!
— Артур!
Но он уже несся вперед.
Бомжа он так и не нашел. Вернувшись к недоумевающей Ольге, он схватил ее за плечо и втащил в подоспевший вагон.
— Куда мы?! — завопила девушка.
— Домой! Обратно!
Артур выхватил у нее бутылку и принялся пить крупными, жадными глотками под осуждающими взглядами последних часпиковцев. Ольга наконец-то замолчала, видя, что любые попытки завести разговор, бесплодны и только злят Артура. Она лишь искоса посматривала на него, ничего не понимая.
Как только вышли на поверхность, Артур закурил, допил вино и бросил бутылку в урну.
— Может, я домой поеду? — пискнула Оля. Ее немного пугали глаза Артура.
— А? — он быстро шел к дому. — Как хочешь.
— А ты как хочешь? — в ее голосе задрожали слезы, чего Артур на дух не выносил.
— Я хочу, что бы ты осталась! — резко соврал он, сворачивая в свой двор. — Останешься?
Она молча кивнула.
Ворвавшись в квартиру, он услышал телефонный звонок. Бросившись к аппарату, схватил трубку и услышал голос Олега.
— Артур, ты куда пропал?
— Никуда, просто гулял, — он опустился в кресло и отдышался. — Олег, я что-то себя неважно чувствую, мне бы побыть пару дней дома, а? Ты скажи, какие заказы, что сделать и я здесь помозгую, а?
Олег помедлил немного. Артур прикладывал палец к губам, показывая Оле, что он не хочет выдавать ее присутствие. Она заговорщически кивнула в ответ, окончательно успокаиваясь.
— Хорошо, — произнес Олег. — Только я тебя очень прошу, не попадай в истории, ладно?
— Хотелось бы, — натужно рассмеялся Артур. — А задание?
— Завтра позвоню.
Запищал отбой.
— Оль, — он поставил телефонный аппарат на пол, — неси все сюда, тарелки там, стаканы.
— Ага!
Пока она носила выпивку и закуску, Артур щелкал пультом, отыскивая музыкальный канал. Если бы на полу возле кровати не дразнился красно-желтый целлофановый пакет, Артур ни за что бы не поверил самому себе. «А почему бы и нет? — думал он. — Если у меня получилось перейти в тот мир, разве не могут существовать люди, умеющие не случайно, а целенаправленно переходить из одного мира в другой? Легко… Пакет он у меня тогда видел, в вагоне, а запомнил, потому что художник, память профессиональная…»
— Артур! Ты меня слышишь?
— Да, задумался просто, — он наконец-то отыскал музыкальный канал.
— Я спросила, может еще что-нибудь приготовить?
— Давай.
— А можно я во что-нибудь твое переоденусь? Боюсь платье испачкать…
Артур с улыбкой посмотрел на нее. Платье она боится испачкать. Интересно, почему же все, абсолютно все без исключения девушки, едва переступив порог чужой квартиры, сразу норовят выпрыгнуть из своих тряпочек и залезть в майку или халат хозяина? Они таким образом одомашниваются, пускают корни? И ведь это верно как ни крути: ты видишь человека в своей рубашке, своих трениках, толкущегося на своей кухне и непроизвольно, рефлекторно начинаешь воспринимать его как своего, близкого. Артур столько раз видел, как его друзей дрессировали женщины, свято хранившие в душе «мечту Шарика о жирной косточке» — замужество, что волей-неволей изучил все их вполне стандартные приемы. С улыбками различной степени горечи, он наблюдал за всем этим цирком, уяснив для себя раз и навсегда, что роль собаки Павлова ему не по нутру.
— Конечно, переодевайся, — улыбка расползалась все шире, — в шкафу майки и всё такое.
— Ага, — по-своему растолковав его радость, Оля распахнула полированные створки и углубилась в артурово барахло.
«Сейчас выберет что-нибудь эдакое, — хмыкнул он про себя, закуривая, — в чем будет выглядеть посексуальнее».
О чем-то возбужденно стрекоча, она азартно перерывала вещи. Вскоре ее сарафан оказался на полу. Продолжая прятаться за створкой шкафа, она принялась «облачаться». Выбрала Оля пеструю тонкую рубашку с коротким рукавом и шорты. Оставив верхние пуговицы не застегнутыми, она завязала концы узлом на животе, затянула шнурок в поясе шорт, и осталась довольна.
Пока она возилась на кухне, Артур пил водку, нехотя закусывая… просто так, потому что надо. Зазвонил телефон. Глянув на определитель, Артур номер Карины и трубку поднимать не стал.
Напился Артур не скоро, но как-то сразу и это только ему было известно. Ольга же была уверена, что он трезвее трезвого и кивает потому, что согласен с ее словами, мнением, со всем, что она говорит, а вовсе не оттого, что его голова время от времени падает на грудь в периодической попытке заснуть.
Утро было ужасным, похмельным, жарким и пошлым. Голова раскалывалась. На полу у кровати валялись использованные презервативы, окурки, брошенные мимо пепельницы и пустые бутылки. «Натюрморт, блин, — возникла первая, саркастическая мысль». Стараясь не вляпаться босыми ногами во все эти красоты, он сполз с кровати и поплелся в туалет. Похмелье было едва выносимым, так всегда случалось, когда он мешал водку с вином.
После водных процедур, Артур набросил халат и тихонько, стараясь как можно меньше шевелиться, вернулся в комнату. Оля спала, лежа на боку лицом к стене простыня, прикрывающая ее сбилась, открывая спину и попку. Артур взглядом сосчитал бутылки, оказалось, что выпили они все, даже то, что было в красно-желтом пакете. А похмелиться надо было во что бы то ни стало. Обнажать душу перед унитазом и лежать целый день с мокрым полотенцем на лбу, будучи окруженным любовью и заботой Оли… Артуру страшился это представить. Медленно, осторожно, поминутно морщась, он принялся одеваться.
— Ты куда? — Оля проснулась. Сонно щурясь от бьющего в не зашторенное окно солнца, девушка приподнялась на локтях.
— В магазин, — выдавил Артур сквозь зубы, он пытался надеть штаны, не наклоняясь. — Похмелье жуткое.
— Похмелье? — удивилась она, натягивая на себя простыню. — Странно, разве ты вчера был пьян?
— Так… выпивши…
— Никогда бы не подумала! Обычно мужики по пьяни такого не вытворяют! — хихикнула она.
— И часто ты с ними спала? По пьяни?
Не дожидаясь, пока информация дойдет до ее мозга, он побрел в прихожую.
Одну бутылку пива выпил прямо там, у палатки под сочувствующим взглядом молодого продавца. Купив сушеной воблы, минералки, набил «Сибирской короной» два пакета и, не приходя в сознание, вернулся домой.
За время его отсутствия, Оля не только встала, заправила кровать, убрала последствия вечеринки с пола, но и успела одеться в вещи Артура. «Значит, уходить не собирается, — вяло подумал он, сбрасывая ботинки». Выставив трофеи на журнальный столик, он рухнул в кресло и открыл бутылку о бутылку. Оля принесла стакан и тарелку для рыбы. Зазвонил телефон. Артур бросил взгляд на определившийся номер, увидел, что это не Олег и на ощупь выдернул вилку из розетки. Тогда зазвонил мобильник.
— Оль, — крикнул он, — найди, пожалуйста, мой дебильник и выключи!
Девушка быстро справилась с заданием.
Как ни хотелось ей остаться, Артур вскоре от нее избавился. Переодевшись в шорты и майку, он улегся на тахту с бутылкой пива и уставился в экран, но тут позвонили в дверь. Решив, что Оля вернулась, забыв какую-нибудь ерунду, он слез с кровати и распахнул дверь. И очень пожалел, что не посмотрел в глазок. На пороге стояла великолепная, как всегда, Лора.
— Привет, — ярко, сочно накрашенные губы нервно улыбнулись, ее глаза скрывали большущие фиолетовые очки, волосы покрывал черный газовый шарф.
— Привет, — виски заломило с удвоенной силой.
— Я могу войти? — в ее голосе прозвучал вызов знающей себе цену женщины, явившейся без приглашения. Некстати явившейся. Артур молча посторонился. В длинной «греческой» юбке и коротком топе она, без сомнения была очень хороша, но Артуру было слишком скверно, чтобы наслаждаться видами.
— Проходи, я сейчас, — он пошел в туалет и закрыл дверь на задвижку. Присев на унитаз, поставил пиво на пол и слегка помассировал виски. С Лорой их связывали довольно длительные отношения, но после Лориного развода, Артур попытался аккуратно свести эти отношения на нет, но удавалось плохо. Холеная, обеспеченная женщина, привыкшая добиваться своего, решила броситься в последний бой, судя по неожиданному визиту.
Как бы ни хотелось просидеть в сортире вечность, пришлось вылезать на просторы. Лора сидела в кресле, на ее лице по-прежнему красовались очки, в губах примостилась тоненькая сигаретка.
— Судя по всему, хорошо вчера погулял? — усмехнулась она.
— Нормально.
— А мне пива не нальешь?
Артур выполнил ее просьбу и присел в соседнее кресло.
— Теперь понятно, почему я тебе дозвониться не могла, — Лора выпустила тонкую, рассерженную струйку дыма, и подняла с пола телефонную вилку. Поболтав ею в воздухе, она одним точным ударом вогнала ее в розетку.
— Артур, я не могу так больше! Нам надо поговорить!
— Может в другой раз? — Артур закурил, хотя с большим удовольствием бы застрелился. — Я сейчас не в форме, чесс слово.
— Если уж мне повезло тебя увидеть, мы поговорим! Сколько можно тянуть?
— Только не кричи, умоляю, — поморщился Артур, стряхивая пепел в чистую, даже вымытую Олей пепельницу. — О чем хочешь поговорить?
— А ты не догадываешься? — она сделала мелкий пивной глоток и снова закурила. — Я хочу знать, что между нами? Что-нибудь осталось или уже нет? Только отвечай прямо, не увиливай.
Артур молчал, в голове кроме боли ничего не было. Лора по-своему истолковала это молчание.
— Если ты меня больше не любишь, неужели трудно просто сказать? Чтобы я не тратила время понапрасну?
Артур почувствовал себя плохо выбритым персонажем сериала.
— Лора, — хотелось все уладить миром, — посмотри на меня. Ну, зачем я тебе нужен? Ты красивая, успешная женщина…
— Не надо! Не надо всей этой ерунды! Похоже, ты и не любил меня никогда. Да, Артур? — очков она по-прежнему не снимала.
— Лор, боюсь, я и не знаю, что такое любовь, — хотелось блевать от этих штампованных, до дыр затертых фраз, но Лора сама задала такой тон.
— Ты просто боишься хоть какого-то чувства ответственности за другого человека! Тебе проще жить с этими одноразовыми шлюшками! Сунул-вынул и герой! И все, никому ничего не должен! Но ты каким-то образом умудряешься внушить женщине надежду, что она любима, желанна, что она — единственная! А потом выясняется, что это она сама, дурочка, все себе напридумывала! Как ты так можешь, Артур? Как же можешь так поступать с людьми? Неужели не задумываешься, какие руины оставляешь после себя? Ты… ты как грязная мысль в чистом сознании — противно, а из головы не выходит!
В пепельнице росла горка тоненьких белых фильтров.
— Неужели тебе так безразлично, что чувствуют другие? — продолжала Лора звенящим голосом. — К тебе никак не достучаться, да?
— А кому я чего обещал, а? — не выдержал ее тембра Артур.
— Естественно, никому и ничего! — съязвила она. — Нам не нужны корни, мы боимся их пускать! Однажды, ты останешься один, совсем один, никому не нужный, тогда уже поздно будет…
Она судорожно глотнула пива.
«Лора, — мысленно обратился к ней Артур, — ты… ты чудесная женщина, Лора, так уйди же, просто встань и уйди».
— Когда-нибудь ты поплатишься за такое отношение к людям, — она поднялась из кресла, будто вняла его мысленной просьбе, — никому нельзя безнаказанно так поступать!
Уже в прихожей Лора назвала его сволочью и попыталась дать пощечину, но Артур увернулся, что взбесило женщину окончательно. Молча закрыв за нею дверь, он вернулся в комнату и снова улегся на тахту, в очередной попытке посмотреть под пиво телевизор. Зазвонил телефон. Артур едва не заорал. Но, на этот раз на определителе высветился домашний номер Олега. Артур перевел дух и взял трубку.
— Привет, как дела?
— Да так, — Артур глотнул пива, на вкус оно показалось чересчур горьким. Перед глазами возник спокойный, размеренный мир Олега и Лили. Удобный мир в стиле минимализма, и Артуру отчаянно захотелось туда, к ним. Бежать, бежать из душной квартиры, куда еще вчера так стремился, бежать от головной боли, тошноты и гадостного настроения.
— Олег, вы никуда не собираетесь сегодня?
— Только за продуктами, а что?
— Да я бы к вам хотел заехать.
— Конечно, — обрадовался Олег, — когда?
— Ну, — Артур потрогал наждачный подбородок, — сейчас в душ залезу, побреюсь…
— Сейчас полтретьего, к пяти будешь?
— Да, должен.
— Отлично, тогда мы выдвигаемся прямо сейчас.
— Угу.
Он повесил трубку, поставил бутылку на пол и побрел в ванную.
Даже после душа не стало легче. И не в похмелье было дело, внутри засело нечто зловонное, липкое. Своей тяжестью оно давило, пригибало к полу и, сколько не лей на голову прохладную воду, эта штуковина не исчезала, она оставалась внутри, висела, крепко вцепившись в душу изнутри.
Для того чтобы ни о чем не думать, он стал вспоминать последние достижения российской попсы — верное средство избавиться от любых мыслей, безотказный способ не дать им ходу. Но, как назло, ничего не вспоминалось. Только во время бритья, в мозгах неожиданно активизировалась Земфира.
Побрившись, зачесал назад густые черные волосы, дабы не лезли в глаза и подумал, что пора бы постричься.
Пока поел, пока покурил, пока просто послонялся по квартире, — пять часов и наступило. Перезвонил Олегу, сообщил, что только еще выдвигается. Взял красно-желтый пакет, кинул туда пару пачек сигарет, сменные плавки (никогда не знаешь, когда закончится твой день), последнюю бутылку пива, и стал одеваться. Натянул черные джинсы, любимый тоненький батник цвета хаки, кроссовки и прихватил черные очки, чтобы скрыть припухшие красные веки и обозначившиеся на белках сосуды.
Головная боль пружинила в такт шагам, запоздало захотелось спать. «Я искала тебя… ночами темными…» — с хорошей акустикой звучала в мозгах Земфира. Пройдя через турникет, он спустился на платформу и глубоко вдохнул спокойный вечереющий воздух. В нем уже чувствовался привкус осени, пока еще едва заметный, но он уже возник.
Войдя в вагон, Артур сел на диванчик и закрыл глаза. Возникла четкая картинка кухни-гостиной Олега, уютный диван и ощущение оторванности от всего мира, которое он испытывал, лежа на нем.
— Киевская!
— Спасибо, что не Продувная, — пробормотал Артур, поднимаясь и выходя на платформу. Добираться до Новогиреево было еще ох, как не близко, но Артур знал этот путь до автопилотизма и мог совершить его даже в полусонном состоянии.
— Ваши документы, пожалуйста.
Рядом стоял невесть откуда взявшийся маленький мент.
— Мои?
— Да-да, ваши, — глядя снизу вверх, он сверлил Артура крошечными белесыми глазками.
— А что во мне такого подозрительного? — улыбнулся Артур, вынимая из нагрудного кармана паспорт и протягивая его.
— Обычная проверка, — тот открыл книжечку не на страничке с пропиской, а на фотографии. — Очечки снимите, пожалуйста.
— Пожалуйста.
Ментик так долго сверял фото с оригиналом, поднимая и опуская взгляд, что Артур занервничал.
— Я что, похож на какого-нибудь чеченского террориста? Вы уж извините, я тороплюсь.
Малыш зафиксировал взгляд на лице Артура, и тому сделалось не по себе. В детстве такие глаза он однажды увидал у вареной рыбы, и с того момента долго не мог ее есть, потом все же потихоньку начал, да и то, только в виде филе.
— Пройдемте со мной, — ментик не торопясь, чтобы Артур хорошо это рассмотрел, убрал паспорт к себе в карман.
— У меня что-то не в порядке с документами? — где-то в глубине души заворочался просыпающийся страх. Это не было простой проверкой документов, не было…
— Пройдемте, это не на долго, — личико ментика как-то по-старушечьи сжалось в кулачок, не по-стариковски, а именно…
— Никуда я не пойду! — Артур решил, что плевать ему на паспорт.
Он огляделся, как ни странно для часа пик, на платформе почти никого не было. «Как специально, — подумал он, — как спец…»
— Пройдемте! — как заведенный повторил он и сделал шаг к Артуру. Артур отступил. На мгновение вся эта нелепая ситуация показалась каким-то розыгрышем. Внезапно маленький мент бросил что-то ему под ноги. Не разобрав, что именно, Артур отшатнулся, не удержался на краю платформы и полетел на рельсы под приближающийся поезд.
Олег
Окно — белая рама, синее стекло, торшер — синяя ножка, белый плафон, картина — белая рама, синий квадрат, на квадрате крошечная тоненькая веточка. Потолок — сине-белые квадраты, белые стены, синий пол. Все это Артур рассматривал долго, до тех пор, пока осознание себя в этой сине-белой комнате не выстроилось окончательно. Под ладонями было нечто прохладное, гладкое, похожее на ткань. Артур медленно поднял правую руку и посмотрел на нее, потом прикоснулся к лицу, провел ладонью по груди, шевельнул стопами, осторожно поднялся и сел. Под ним было нечто вроде узкой синей тахты с белым матрасом. Опустив босые ноги, он потрогал пальцами пол. Походило на теплый пластик. Мельком отмечая сине-белый интерьер, он подошел к окну. Стекло оказалось непрозрачным.
Обойдя комнату, Артур обнаружил две практически незаметных двери, одна оказалась заперта. За открытой дверью обнаружилось нечто вроде жутковатого темно-синего сортира, белыми были только раковина и дырка на возвышении, точь-в-точь как в незабвенных общественных туалетах. Преодолевая брезгливость, Артур поднялся на возвышение, стараясь не думать о босых ногах. Но все оказалось предельно чисто, едва ли не стерильно, будто туалет только что отстроили.
Спустившись вниз, он поискал взглядом какое-нибудь подобие крана. Проведя рукой над «раковиной», Артур резко отдернул ладонь — из раковины забил фонтанчик. Вымыв руки, он хотел, было, сунуть туда и ноги, но вода находилась слишком высоко. Сполоснув лицо, кое-как обтерев плечи, грудь, он почувствовал себя посвежевшим и окончательно пришедшим в себя. Толкнув дверь, Артур замер на пороге. У непрозрачного окна кто-то стоял. Заслышав шум, гость обернулся. Это оказался стройный худощавый мужчина среднего роста и непонятного возраста. Черные, с сильной голубоватой проседью волосы, тонкое восточное лицо и громадные глаза цвета отличного коньяка. И обыкновенный темно-серый костюм двойка, идеально подогнанный по фигуре, да голубоватая рубашка с глухим воротником. Все это Артур рассмотрел и только тогда двинулся к незнакомцу. Тот приветливо улыбнулся и протянул Артуру смуглую узкую руку, но почему-то ладонью вверх. На ладони лежала маленькая пуговица. Жестами незнакомец показал, что «пуговицу» нужно взять и вставить себе в ухо. Когда Артур закончил, гость снова улыбнулся и произнес:
— Здравствуйте.
Русское слово прозвучало безо всякого акцента. Не успел Артур и рта раскрыть, как он продолжил.
— В ухе у вас находится переводчик, вы слышите свой язык, а когда заговорите вы, я услышу свой. Я понятно выражаюсь?
— Вполне. А где я нахожусь?
— Всему свое время, — заложив руки за спину, он принялся слегка раскачиваться с пятки на носок, при этом продолжая улыбаться и рассматривать Артура коньячными глазами. В облике незнакомца все располагало к себе, но Артур не думал расслабляться, голова работала ясно, четко как никогда.
— Для начала представлюсь, меня зовут Имо. А вас — Артур Павлович Замышев, 1972 года рождения, сирота, образование незаконченное высшее, художник, график, раньше увлекались спортом, не женат, в сексуальных связях неразборчив, курите, употребляете спиртное на уровне начальной стадии алкоголизма. Я ничего не упустил?
— Вообще-то, много чего, — развеселился Артур, — например позы, которые я предпочитаю в своих неразборчивых сексуальных связях.
— У вас есть чувство юмора, это прекрасно, — от ответной улыбки в уголках глаз Имо возникли едва заметные лучики, — оно вам станет верным другом и помощником.
— Да, чувство юмора мне всегда было и друг, и товарищ, и брат, — кивал Артур, демонстрируя в широчайшей улыбке превосходные белые зубы, над которыми никакой никотин был не властен. — Так, где я нахожусь, можно узнать?
— А вы не голодны?
— А вы? Может, поужинаем вместе?
— Пообедаем.
— Простите, не знал, что у вас день, окошко непрозрачное.
— Со временем станет прозрачным, уверяю. Вы одевайтесь, я за вами зайду.
— Во что одеваться?
— У кровати шкаф, — озарив улыбкой в последний раз, Имо вышел.
Артур осмотрел абсолютно ровную голую стену, без каких либо признаков обещанного шкафа. Тут явно имелся какой-то секрет.
— Ну, ладно, сукин сын, — пробормотал Артур, — один ноль в твою пользу.
И принялся ощупывать стену, надеясь наткнуться на что-нибудь потайное. Обшарил стену до самого окна, потом зашел с другой стороны и прошелся до двери. Ничего. Залез на кровать, обследовал сверху. Ничего. Борясь с жутким желанием закурить, спустился на пол и задумался. Если Имо не «пошутил» таким образом, то надо было просто понять секрет… Перед глазами возникла раковина с фонтанчиком. Не особо на что-то надеясь, он встал на ноги и провел ладонью над кроватью. Часть стены со стороны изголовья исчезла, открывая нутро платяного шкафа, и Артур довольно усмехнулся, но тут в ухе раздался улыбающийся голос Имо:
— Вам присуждается четыре балла за сообразительность.
Радость маленькой победы оплевали, об нее даже потушили окурок.
Гардеробец оказался небогат. На белых полках лежала стопка белых футболок, каких-то комсомольских шортиков, видимо заменяющих нижнее белье, и пара темно-синих костюмов, похожих на спортивные. Внизу стояло три пары одинаковых сине-белых матерчатых башмаков, без шнурков, на непонятной, но очень легкой подошве.
Костюм оказался впору, довольно свободный, не стесняющий движения, но своим цветом до безобразия напоминающий совковые времена. Судя по всему, носки не полагались, пришлось натягивать тапки на босу ногу. «Интересно, — подумал Артур, разглядывая себя, — а в „Зарницу“ играть будем?» Он еще раз провел рукой над кроватью, и стена вернулась на место. Минутой позже пожаловал Имо.
— Готовы? — снова принялся улыбаться он.
— О, да. Скажите, у вас тут, наверное, проблема с финансированием? — Артур показал на свой костюм. До Имо дошло не сразу.
— А, — наконец сообразил он, — со временем вы поймете, что это очень хорошая, удобная одежда. Пойдемте.
— А я тут надолго?
— Навсегда, — с улыбкой ответил Имо, открывая дверь.
И Артур как-то сразу понял, что он не шутит. Не двигаясь с места, он смотрел поверх черной головы Имо в открывшееся белое пространство то ли холла, то ли коридора, чувствуя, как неприятно, как бессовестно слабеют колени. Беспомощный страх накатил, как похмельная тошнота, одновременно с ним резанула отчаянная злость, она протянула свои невидимые руки и сомкнула белесые пальцы на спокойной шее Имо. Тот, словно почувствовал это прикосновение и произнес, не оборачиваясь:
— Хочу предупредить сразу во избежание всяких недоразумений — я постоянно окружен защитой, — он поднял руку, резко опустил ее и в воздухе мелькнул зеленоватый след. — Если вы решите напасть на меня, будете оглушены. Пара-тройка подобных нелепых попыток приводят к необратимому нарушению речи и координации движения. Вы успокоились?
Он обернулся. Теперь его лицо не улыбалось, глаза с короткими жесткими ресницами смотрели спокойно и сухо.
— Все в порядке, — выдавил Артур, — я и не собирался на вас нападать.
— Прошу, — Имо жестом пригласил выйти, Артур повиновался. Незаметно вытерев повлажневшие ладони о штаны, он пошел вслед за ним, пытаясь успокоиться, справиться с давящей на виски паникой. «Я искала тебя… ночами темными… когда нашла… с ума сошла… Черт побери, как же хочется курить…»
Белые гладкие стены коридора сужались кверху, образуя полукруглый потолок — создавалось ощущение громадной трубы. Остановившись у одной единственной двери, Имо открыл ее и вошел внутрь, переступая через высокий порог. Артур, как во сне, последовал за ним и оказался в просторном зале с высоким потолком. Обстановка напоминала гостиную в особняке обеспеченного хозяина — абстрактные картины на нежно-сиреневых стенах, невидимые лампы, подсвечивающие пол и потолок, пол, затянутый фиолетовым пружинящим под ногами ковром, напольные украшения и овальный стол в центре. За столом сидели трое — двое мужчин и девушка, судя по выражению лиц, они разделяли участь Артура. Он присел рядом с совершенно ошарашенным голубоглазым, светловолосым пареньком лет пятнадцати на вид.
— Вы пока познакомьтесь, — с приятной улыбкой произнес Имо, — а я принесу обед.
С этими словами он подошел к стене, открыл невидимую дверь и скрылся из вида. Сидевшие за столом молчали, разглядывая друг друга.
— Ну, что ж, — вздохнул Артур, — давайте знакомиться. Меня зовут Артур…
— Братан! — завопил, выходя из комы, паренек. — Ты это… свой, что ли?!
— А ты откуда? — улыбнулся Артур.
— А ты?
— Из Москвы.
— Тю-ё, а я из Краснодара! — паренек бросился обнимать Артура. — Меня Олегом зовут!
— А я — Артур. Ты как сюда попал?
— А хрен его знает! — он перестал хлопать Артура по плечам, немного успокоился, теперь он выглядел более уверенным и повеселевшим. — Где мы вообще, а? Что это за место?
— Не знаю пока еще точно, но могу предположить. Я уже бывал здесь однажды, ну, не здесь конкретно… в общем, это какой-то параллельный мир.
— Серьезно? — Олег недоверчиво улыбнулся. — Типа — реально?
— Более чем. Давай с остальными-то познакомимся.
Артур перевел взгляд на сидящую неподалеку пару. Мужчина, на вид лет тридцати с резкими, тяжелыми чертами лица, широченными плечами и соломенно-рыжим ежиком волос, напоминал прибалта-лесоруба в бесформенном оранжевом балахоне из материала, смахивающего на фланель. Он беспомощно моргал короткими рыжими ресницами, глядя по сторонам маленькими глазками неопределенного мутного цвета, время от времени, трогая правое ухо пальцами-сардельками.
Девушка юной наружности бросала настороженные, но не испуганные взгляды из-под блестящей ровной челки, закрывающей лоб. Челки черного цвета с синеватым отливом. Ее лицо с ровными, но маловыразительными чертами украшали большие аквамариновые глаза. На девушке была темно-зеленая глухая кофточка под горло, с узкими рукавами до самых запястий. Артур подумал, что так, должно быть, выглядят гимназисточки из параллельных миров.
— Меня зовут Артур, — внятно произнес он, глядя то на девушку, то на громилу в балахоне, — его — Олег, мы из Москвы и Краснодара, не знаю, говорят ли вам о чем-то эти названия.
Девушка смотрела на Артура во все глаза и молчала, слегка приоткрыв по-детски припухшие губы. Громила продолжал изучать помещение блуждающим взглядом.
— М-да, кажется, нас игнорируют, — кашлянул Артур, желание закурить стало мучительным. Почему-то только теперь до него дошло, что все, кроме него, одеты, судя по всему, в свою родную одежду. На пацане из Краснодара были простые смертные синие джинсы и зеленая футболка с крупной черной надписью «I LOVE GREEN PEASE!»
— Может, они нас не понимают? — предположил Олег.
— Громила ухо все время трогает, значит, там переводчик, как и у нас. Господи, как же курить охота.
— На, — приподнявшись, Олег извлек из кармана штанов пачку «L&M» и зажигалку.
— О! — Артур быстро закурил и глубоко затянулся. Гадкий табак показался наивкуснейшим.
— А этот, как его там? Ну… черный не разорется? — Олег тоже закурил.
— Плевать.
Мужик в балахоне перестал разглядывать округу, перевел взгляд на закуривших, и брезгливо сморщился.
— Извиняйте, — развел руками Олег, увидев это.
Пепел он стряхивал в ладонь, с парой старых отметин от сигарет на коже.
— На, — он подставил «пепельницу» и Артуру. — У тебя руки такие… ну-уу… музыкант?
— Художник.
— Тем более, стряхивай, не порть.
— Извините, — внезапно раздался девичий голосок, и Артур с Олегом подняли головы, — как вас зовут?
Девушка обращалась к Артуру. Он повторил, обрадовавшись, что контакт налаживается.
— Меня — Юма, — она не сводила глаз с него, взгляд был немного странным, непонятным Артуру. — Я из Тевтона, второго параллельного мира.
— Здорово! Мы тоже из какого-то параллельного мира, только не знаем, как он называется, до недавнего времени мы были уверены, что он, в общем-то, один.
Докурив, Артур плюнул на дотлевающий кончик сигареты и затушил о сигаретную пачку. Курить все равно хотелось. Он попросил еще одну сигарету и снова глубоко затянулся.
— Гражданин, товарищ, барин, — обратился Олег к молчаливому громиле. Наличие Артура превратило трагичную непонятную ситуацию в забавное приключение. — Как вас звать-величать?
— Дворог, — практически не размыкая губ, рокочущим басом ответил он, и замолчал, не отвечая больше ни на какие вопросы.
За разговорами с Олегом и Юмой, Артур умудрился забыть о существовании Имо, поэтому его появление и удивило, и отрезвило. Имо почти бесшумно появился из проема в стене, следом шло двое парней, один в один похожих на Беглова. Они несли громадные по всем меркам подносы, уставленные разнообразными тарелочками… то ли из красной пластмассы, то ли из пропилена… Как зачарованный смотрел Артур на небольшие глубокие мисочки, до верху наполненные крупными лоснящимися маслинами.
Перед каждым поставили плоскую тарелку с ворохом тонких кудрявых темно-зеленых листьев, узеньких ломтиков каких-то фруктов-овощей с обильной россыпью черных семечек, лужицей оранжевого соуса и белесой квадратной лепешкой в центре. Мисочки, наполненные салатами-закусками, «Бегловы» расставили в центре. Довершили натюрморт высокие, такие же красные стаканы с напитками и груда сверкающих серебром приборов, сваленных в кучу.
— Прошу вас, кушайте, — Имо присел за стол, извлек из груды крошечный ножичек, похожий на скальпель, пододвинул к себе мисочку маслин и принялся аккуратно разрезать их, заглядывая внутрь. — Могра в этом году червивой уродилась, — произнес он, будто сам себе, — так что, аккуратнее.
Мрачный гигант Дворог не пошевелился, глядя перед собою, поверх тарелки, Юма же выхватила из кучи приборов длинную двузубчатую вилку и ловко накрутила на нее кудрявый листик. Артур с Олегом колебались.
— Хочу заметить, — Имо продолжал разрезать «могру», откладывая некоторые плоды в маленькую плоскую мисочку, — все приготовлено с максимальным учетом ваших физических потребностей. Все вы люди из разных миров, с различными культурами питания, поэтому мы постарались предусмотреть всё. Дворог, пища абсолютно вегетарианская, то, что в центре тарелки — биологическая синтетика, это не противоречит вашей религии.
Дворог не пошевелился, даже ресницы не дрогнули. Услышав про «биологическую синтетику», Олег взял тарелку, поднес к лицу и понюхал. Артур взял наугад две вилки, одну отдал Олегу, другой ковырнул белесый блин, будто хотел узнать — не запищит ли? Запах «блина» оказался странным, но приятным, похожим на хорошо прожаренную говядину. Наблюдая, как Юма накручивает зеленые листочки на вилку, обмакивает в оранжевую лужицу соуса и бодро хрустит, Артур сделал то же самое.
— Ну, как? — спросил Олег.
— Как капуста с майонезом.
И Олег принялся за еду.
— Когда покушаете, — произнес Имо, откладывая ножичек, но, не притрагиваясь к маслинам — «могру», — мы начнем наш добрый разговор, надеюсь, он произойдет с пользой и максимальным пониманием для всех нас.
Словосочетание «добрый разговор» неприятно резануло по ушам. Артур продолжал методично пережевывать пищу крепкими белыми зубами, борясь с возникающим раздражением, быстро переходящим в злость. Со своей вспыльчивостью он боролся постоянно, но побеждать удавалось редко.
— А курить можно? — Олег победил угощение, не рискнув отведать остальных яств, особенно уродившуюся червивой могру.
— Не желательно, но если уж вам невтерпеж…
— Ага, — кивнул парень, протягивая сигарету Артуру. Закурив, они стали смотреть на Имо, ожидая новостей. То и дело Артур ловил на себе быстрые взгляды девушки Юмы. Когда она думала, что Артур этого не замечает, взгляд, направленный в его сторону, делался долгим, внимательным — задумчивым. «Никаких историй в параллельных мирах, ладно?», — хмыкнул внутренний голос, и Артур непроизвольно улыбнулся.
— Ну, что ж, приступим, пожалуй, — Имо промочил горло, оглядывая присутствующих. — Начнем с того, что все вы по-прежнему находитесь на своей любимой родине — Земле, для меня — Таграсе, для Юмы — Тевтоне, для Дворога — Гермесе. Наша планета действительно представляет собой мощный организм, способный питать и содержать двенадцать миров, плюс мертвый, необитаемый тринадцатый. В сознании и подсознании практически всех граждан с десятичной системой исчисления цифра 13 является плохой, как видите, неспроста. Наиболее элементарная и верная модель миров — веер, да-да, обыкновенный веер, надеюсь, все в состоянии представить себе эту конструкцию?
Олег вопросительно посмотрел на Артура, тот кивнул, и Олег принялся представлять.
— В сложенном виде, — продолжал Имо, — веер представляет собой одну единственную пластину. Точно так же каждый из вас видел и воспринимал окружающую реальность как одну единственную, не подозревая, что под этой «пластиной» находится еще двенадцать. Но, стоит развернуть веер, как взгляду является удивительная, многообразная картина, не так ли? Стоит сказать, что ранее меж мирами были четко выстроенные, плотные границы, они практически не пересекались. Если же такое случалось, то это были совершенно незначительные, незаметные наложения.
Со временем, вследствие взрывов, резкого повсеместного ухудшения экологического фона, и, как результата — искажения общего информационного поля, стали истончаться не только границы, стали искривляться и сами миры, нередко наслаиваясь друг на друга, случались даже пересечения. Границы сделались подвижны. Перетираясь, они рвутся, тогда и случаются такие самопроизвольные переходы, как у всех вас.
Наш мир, как и ряд других, находится на стадии распада, и мы вынуждены идти на такие меры, как принудительное задержание людей, способных на переходы из мира в мир. Разработанная нами система небольших тренировок, позволяет таким людям осознанно, целенаправленно осуществлять переходы и выполнять некоторые несложные, но важные поручения…
— А сами вы этого не в состоянии сделать? — не выдержал Артур. — Обязательно нужны посторонние, особенно, такие как мы? Ни в каких мирах, кроме своего, не смыслящие?
— Ну, почему же не смыслящие? На данный момент вы уже обременены довольно большим объемом информации. — Мягко улыбнулся Имо, но глаза его остались спокойными, взгляд — почти скучающим. Казалось, эту речь ему приходилось произносить частенько.
— Нет, а действительно, — Олег затушил окурок в остатках соуса на тарелке, — почему мы? Для таких дел, наверняка, нужны специалисты, а мы то чё? Чего с нас толку?
— Вот именно из таких как вы мы и создаем специалистов, — спокойная, ироничная улыбка Имо, казалась Артуру уже издевательской. Чтобы не допустить покалывания злости в висках и ладонях, он закурил. Имо промочил горло и продолжил:
— К сожалению, срок службы таких специалистов крайне невысок и мы вынуждены постоянно пополнять их ряды…
— В каком смысле — невысок? — локоть Артура соскользнул со стола и припечатался к коленке. — А что с ними происходит?
— Видите ли, — взгляд Имо сделался совсем скучающим, — в каждом мире существует своя, кардинально отличающаяся от других среда, предназначенная конкретно для обитателей этого места. В основном люди, случайно или намеренно попадавшие в другой мир, погибают. Ваши случаи своего рода исключение из правил, хотя в последнее время подобные казусы участились. Человек, перенесший переход в одном или же, как Артур, в двух направлениях, подвергается громадному физическому и эмоциональному стрессу, если после этого он остается в полноценной форме — чудесно, невероятно…
— Нельзя ли ближе к теме, — Артур пытался выжать из окурка невозможное, — что значит «срок службы невысок»? Что случается с людьми?
— В среднем организм выносит пять-шесть переходов, единственный зафиксированный максимум — девять, но для этого надо иметь хорошее, очень хорошее здоровье…
— Так что с человеком-то?
— Погибает, разумеется.
— Не понял, — приподнял брови Олег.
— Погоди, — Артур швырнул окурок в свою тарелку. — Из всего «довольно большого объема информации», я понял, что вы, просто-напросто, собираете таких как мы и определяете им участь рабов и смертников?
— И выбрасываете как использованные презервативы, да?
— Погоди, Олег, — злость уже не просто давила, она колотила в виски, требуя законного выхода наружу. — Значит вы, вот так просто, забираете людей, наплевав на их жизнь и судьбу…
— Кстати, о судьбе, — улыбнулся Имо, согласно кивая.
— … используете в своих целях и хороните где-то на заднем дворике?
— Минуточку, — Имо поднял узкую смуглую ладонь, — вы говорите, «наплевав на жизнь и судьбу». Позвольте поинтересоваться, чем же так замечательна ваша конкретно жизнь? И откуда вы можете знать, что предначертано вам по судьбе? Так называемая «судьба», это своего рода программа, ось, вокруг коей свивается ваша, в большинстве случаев, никчемная жизнь. Это вам она кажется нужной и важной, потому что вы не в силах даже вообразить себя в ином качестве. На что вас, как правило, хватает, так это на совершение преступления или же на корчи в алкогольном или наркотическом бреду. Вы говорите, что мы «собираем случайных и определяем участь рабов и смертников», это сугубо ваша личная точка зрения, я не собираюсь с вами спорить, переубеждать, потому что в данный момент вы будете слушать только свои эмоции. Я просто выскажу свою точку зрения и прошу вас выслушать ее, как я выслушал вашу.
Итак, я высказывался уже о ваших жизнях, не подумайте, что я считаю никчемным поголовное ваше существование, просто в соотношении величин вашей жизни и жизни планеты, ее сообщества, несоизмеримы. Шанс, которым одарила вас ваша судьба — уникален. Вам предоставлена реальная, а не фантастическая, не иллюзорная возможность сделать нечто существенное во имя не просто цивилизации, а десятка цивилизаций. Если вам известны истории ваших миров, вы должны знать, что из века в век люди без раздумья отдавали свои жизни за сиюминутные, порою абсурдные цели и ценности. И я смею утверждать, девяносто процентов этих смертей напрасны и возведены в ранг геройства только для того, что бы оправдать глупость фанатичных мнимых героев и привлечь в кровавую мясорубку новых, поддающихся управлению людей. Хотя, что я говорю? Все люди поддаются управлению в той или иной степени, они все без исключения управляемы, главное — доступно, логично объяснить, внушить цель, привлечь, и человек сам начнет стремиться к ее воплощению. И решит, что он, именно он и никто другой избрал эту цель. Как правило, ведущие выбирают глобальные цели, подбор ведомых труда не составляет — всем необходима идея. Для ведомых она быстро трансформируется в «смысл жизни» и сама жизнь становится неважной — мгновением, в сравнении с вечностью достигаемой цели. Но зачастую сама цель, идея, утрачивает свой смысл и суть ближе к середине, превращаясь в тупое навязчивое следование ложной супер-идеи. И заканчивается неизбежной точкой — нелепой жизнью, напрасной смертью…
— Погруз какой-то… — шепнул Олег Артуру, — уже ничего не соображаю… башка забеременела…
С трудом избавившись от собственного полукоматозного состояния, Артур сглотнул осклизлый комок тошноты, взял сигарету из лежавшей на столе пачки, прикурил и его тут же вырвало прямо в стоящую перед ним тарелку.
Дальнейшее Артур помнил смутно, когда пришел в себя, все уже было убрано, перед ним стоял стакан с напитком и очередной салат. Бледному Олегу явно было плохо, Юма то и дело судорожно сглатывала, борясь с тошнотой, один лишь Дворог выглядел не пострадавшим.
— Друзья мои, — произнес Имо, — сейчас я продемонстрировал вам один из простейших способов влияния на собеседника, это очень просто, вы быстро овладеете этой нехитрой премудростью. Определенный тембр голоса, модуляция, практически незаметные голосовые акценты и собеседника можно отключить минуты за полторы-две до полной потери сознания.
Олег скрипнул зубами, глядя на Имо исподлобья, и сжал под столом кулаки. Артур наступил ему на ногу и шепнул:
— Успокойся.
— И последнее на сегодня, — коньячные глаза Имо были устремлены куда-то поверх голов сидящих за столом. — Артуру должно быть известно, что телепатия находится у нас на уровне бытового общения. Мысль о каком либо побеге сама по себе абсурдна, как разумные люди вы должны это понимать. Куда и как бежать? Все вы находитесь в абсолютно незнакомом для вас мире, любая самодеятельность, любой опрометчивый шаг могут стать последними. Все, друзья мои, остальные вопросы обсудим за ужином, за вами придут.
— Погодите, — Артур приподнялся из-за стола, — мы можем общаться друг с другом или будем сидеть как собаки по клеткам?
— Разумеется, можете, ваши комнаты расположены по соседству, двери открыты, душ общий, обо всех мероприятиях вас будут извещать по капсулам, расположенным в ваших ушах, посему вынимать их не следует. И помните, условия вашего пребывания здесь и нашего с вами сотрудничества зависят исключительно от общего дружеского взаимопонимания. До встречи за ужином.
Артур хотел еще что-то спросить, но на лице Имо читалось такое неприкрытое желание как можно быстрее отделаться от всей компании, что он решил повременить.
Двое безмолвных Бегловых, одетых в короткие коричневые курточки, такого же цвета узкие штаны и некое подобие мокасин, проводили пленников в их апартаменты. Олег с Артуром зашли вместе в комнату Артура.
— Вот ведь говно какое! — Олег выковырял из уха микрофон и сунул в карман, Артур сделал то же самое. — Нет, ну как тебе, а?
— Для начала успокойся, — Артур глубоко вдохнул и выдохнул безвкусный воздух, — сейчас главное успокоиться. Так, — он присел на край кровати, Олег уселся по-турецки прямо на полу напротив, — ты как сюда попал?
— А х… его знает! — он вытряхнул из пачки сигарету и закурил.
— Ну, хоть примерно?
— У нас был мальчишник, — затянувшись, он немного успокоился, — проводы так сказать моей холостяцкой жизни…
— Постой, — удивился Артур, — ты жениться, что ли, собрался?
— Ну, типа того.
— А сколько ж тебе лет?
— Девятнадцать, моложе выгляжу, да?
— Да, есть немного… жениться в девятнадцать лет! Дурной совсем! Ладно, об этом потом, давай дальше, у вас мальчишник.
— Ну да. В общем, попили водки сначала у меня дома, потом взяли все с собой, поехали на Кубань, шашлыки там, то се, короче, укушались прилично. То ли на спор, то ли уж не помню как, меня уломали прыгнуть в воду в одежде. А там текучка, берега высокие, не так что бы очень, но мне хватило. На трезвую я б ни за что не согласился, а так… Ты фильм «Невезучие» смотрел?
— Да.
— Так вот, Ришар по сравнению со мной счастливчик. Мне всегда и во всем катастрофически не везло, смех да и только. Другой бы на моем месте повесился б давно, а я думаю, ну, раз судьба такая, даже прикалывался над этим. Мне друзья даже кличку дали — «Гуфи», помнишь, мультик такой был про Гуфи 33 несчастья? Так вот это про меня. Любой другой прыгнет в речку и ничего, а я прыгну и обязательно расхреначусь вдребезги.
Короче, прыгнул, но почему-то не в воду брякнулся, а — не поверишь — в сугроб! Потом не помню ничего, очнулся уже в комнате, такой же, как у тебя, только в моей стены зеленые. Гадость, короче. Ну и все. А у тебя как?
— У меня интересней, — вздохнул Артур, закуривая, — я, можно сказать, сам напросился.
И он коротко поведал свою историю.
— Прикольно, — вздохнул Олег, когда Артур закончил. — Слушай, эти деятели взаправду мысли читают?
— Парнишки с желтыми глазами — да, насчет Имо не знаю, надо как-нибудь проверить.
— Да что проверять, — отмахнулся Олег, плюя на окурок, — у них тут наверняка кругом жучки и видеокамеры понапиханы.
— По крайней мере две — точно, — усмехнулся Артур, — наши ушные капсулы.
Олег сходил в туалет, выбросил окурки, вернулся и принялся бесцельно бродить по комнате.
— Нет, ну я ко всему, наверное, был готов, — он остановился напротив картины, — к любой заднице, но такую жопу даже со всей своей невезучестью представить не мог… — он тяжело вздохнул и снова принялся кружить по комнате.
— Слушай, вместо того, чтобы скулить, давай лучше все, как следует, обдумаем и взвесим. Ведь безвыходных ситуаций не бывает.
— Ага, это мой девиз по жизни, — усмехнулся Олег. — Здесь, наверняка, все такие же умные были, а никому свинтить не удалось.
— А откуда ты знаешь?
— Если бы кто-нибудь сбежал, нас бы держали за колючей проволокой.
— Не факт, мы же понятия не имеем, какие у них тут законы и хитрости. Уж, наверное, это местечко безопаснее всякой там проволоки.
— И чего делать? — Олег с тоской заглянул в полупустую сигаретную пачку.
— Знал бы — сказал, — пожал плечами Артур, — надо подумать… решить, с чего начать.
— Ага, — Олег присел на корточки, — сами будем драпать или тех двоих еще прихватим?
— А? — погруженный в размышления, Артур не сразу понял, кого он имел в виду.
— Девушку и придурка в балахоне будем вытаскивать?
— А мы уже что, бежим сегодня ночью? — Артур немного рассердился на пацанячью легкомысленность. — Ты подожди, еще рановато. И не стоит, я думаю, пока им ничего говорить, мы же понятия не имеем, кто они такие и чего от них ожидать.
В дверь кто-то тихонько поскребся. Артур с Олегом переглянулись, почти одновременно вынули из карманов микрофоны и вставили в уши.
— Входите! — сказал Артур.
Дверь приоткрылась и на пороге показалась Юма.
— Можно к вам? — она смотрела то на Артура, то на Олега.
— Да, конечно, — улыбнулся Артур, поднимаясь с кровати, — заходите.
Олег выпрямился и тоже заулыбался. Она вошла и остановилась в двух шагах от двери. В полный рост девушка оказалась почти вровень с Олегом, худая, почти тощая фигурка без намеков на какие-нибудь хоть маломальские женственные округлости, по-прежнему была наглухо затянута в темно-зеленую кофточку и длинную, до пола узкую черную юбку. «Ни за что, — подумал Артур, продолжая улыбаться, — лучше онанизм».
— Присаживайтесь, — Артур жестом показал на единственное пригодное для этого место — кровать. На затылке девушки оказался блинообразный черный беретик, под которым, по-видимому, скрывались волосы. Олег снова, как воробей, устроился на корточках, Артуру ничего не оставалось, как сесть на пол рядом с ним. Повисла тишина.
— Ну, как вам здесь? — сморозил Артур и захотел водки. О чем говорить он не знал, да и не особо хотел, с большим удовольствием пообщался бы с Олегом на темы насущные.
— Вы оба из одного мира, да? — бледные губы Юмы дрогнули то ли в гримасе, то ли в улыбке.
— Ага, — кивнул Олег, — хоть в этом повезло.
— А вы откуда? — Теперь хотелось и водки, и пива.
— Из Тевтона. Наверное, не знаете?
— Нет, конечно, — Артур жестом попросил у Олега сигарету, — а что там у вас интересного? М-да, что-то я туплю постоянно…
— Скоро ужин, — Юма переводила взгляд аквамариновых глаз с Олега на Артура, — уже звали.
— Правда? — широко, по-гагарински улыбнулся Артур. — Как же это мы прослушали?
— За ужином попросите для всех прогулки на свежем воздухе, — не обратив внимания на его реплику, продолжала девушка, — и чтоб обязательно два раза в день — днем и вечером. Только ты попроси, — обратилась она к Артуру, — тебе не откажут. И вообще, проси всего побольше, возможно Имо мы больше не увидим, а он здесь главный.
— Почему я? — удивился Артур.
— Они на тебя большие надежды возлагают, тебе не откажут.
— С чего ты взяла? — совсем уж изумился он.
— Тебе одежду другую выдали, это означает, что у тебя будет отдельная программа тренировок.
— А откуда вы это все знаете? — подал голос Олег. — Уже бывали тут?
— Нет, просто я знала человека побывавшего здесь…
— Сбежал? — хором перебили молодые люди.
— Нет, — с этим она вышла, оставив их в недоумении. Вытащив микрофоны, Артур с Олегом обсуждали сказанное девушкой до тех пор, пока не пришли Бегловы.
За столом все уже были в сборе. Имо сидел на прежнем месте во главе стола, по правую руку ковырялась в тарелке Юма, по левую неподвижно высился Дворог. Он снова ничего не ел. Олег с Артуром сели рядом и на стол перед ними поставили тарелки — еда была той же самой, что и в обед. Без особого энтузиазма, Артур посмотрел в тарелку, потом на Имо, тот задумчиво разглядывал дальнюю стенку.
— Я же просил вас не снимать микрофонов, — не меняя позы, произнес Имо.
— У меня от этой штуки ухо чешется, — ответил Олег.
— У меня, кстати, тоже, — поддержал его Артур, — и вообще, мы чувствуем себя унизительно, это нас подавляет и угнетает.
Имо перевел взгляд и зафиксировал его на Артуре, а тот, чувствуя новый, более мощный прилив наглости, не останавливался:
— Если уж по вашей милости нам предстоит прожить короткую, но очень полезную с вашей точки зрения жизнь, то мы хотели бы сделать ее максимально приближенной к оригиналу. Не знаю, как остальным, но нам с другом необходимы никотин, алкоголь… что еще? А, мне нужна бумага и карандаши, буду рисовать на досуге, и обязательно двухразовые прогулки — днем и вечером…
— И женщины! — неожиданным басом вмешался Олег.
Артур осекся и забыл, что хотел потребовать дальше.
— Зачем вам женщины? — Имо посмотрел на Олега с нескрываемым интересом.
— Как зачем? Мы не можем без секса.
— Но для секса совершенно необязательны женщины, — уголки губ Имо дрогнули в тонкой улыбке, — для полноценного оргазма вообще достаточно только одного человека — самого себя. Секс с самим собой имеет множество преимуществ: не надо уговаривать, в любой момент, когда пожелаешь, безопасно, никто не забеременеет, никто не станет смеяться, оценивать и сравнивать ваши достоинства и никаких проблем, объяснений и клятв партнеру. Разве не прелесть?
У Олега заиграли желваки, а под столом снова в кулаки сжались руки. Артур аккуратно наступил ему на ногу, оскалился в улыбке и согласно кивнул:
— Вы правы, выход изумительный, в конце концов, если уж совсем припечёт, можно будет трахать друг друга. У меня еще просьба, верните мою одежду и все, что у меня было при себе.
— Зачем?
— Хочется.
— Думаю, со временем, это будет возможно.
— А как насчет всего остального?
— Подумаю. Касательно алкоголя и никотина…
— Это непременное условие, — как же хотелось верить в сказанное Юмой, — без этого мы на вас батрачить не собираемся. Тоже мне, радость.
— Никотин… хорошо, это возможно, что же до алкоголя, возможны небольшие порции, но только после выполнения заданий.
— А если первое или второе станут для нас последними? Нет, не пойдет, либо выполняйте условия, либо сами прыгайте по вашим разлюбезным мирам.
Повисла неуклюжая тишина. Юма сосредоточенно расправлялась с ужином, Дворог сидел истуканом, Олег вертел в руках сигаретную пачку, а Артур ощущал только резь в желудке и ничего больше. Никаких мыслей, чувств или желаний, только сонливая усталость и резь в желудке. Имо смотрел на Артура, не мигая.
— Вы что, разве не понимаете, что ваши требования, мало того, что абсурдны, они еще и крайне опасны для вашего же здоровья, для жизни, в конце концов, — изрек Имо. — В ваших же интересах сейчас всячески заботится о своей физической форме, а не разрушать и без того подорванное здоровье. Вы же разумные люди…
— Умом Россию не понять, а уж Краснодар с Москвой тем более, — с улыбкой кивнул Артур. — Когда нам что-нибудь приходится делать насильно, мы становимся непредсказуемыми. Сигареты и выпивка нам нужны сегодня же, и после ужина мы пойдем гулять, ладно? Все вместе, вас я не имею в виду.
— То есть, вы хотите сказать, что в противном случае, откажетесь выполнять задания?
— Разумеется, — Артуру было очень важным понять, притворяется Имо или же из него действительно можно будет веревки вить при грамотном подходе.
— И вы считаете, я не смогу вас заставить?
— Боюсь, что бы вы ни делали, результат окажется нулевым, — покачал головой Артур, отступать было уже все равно некуда, теперь к его словам внимательно прислушивался даже Дворог. — Мы и так находимся в насильственной для нас ситуации, если же наше положение усугубится, мы ничего не сможем для вас сделать. Представьте, как выполнит задание человек, находящийся под сильнейшим моральным и физическим давлением? Да он же провалит всё и сразу. Поймите, удовлетворить наши просьбы в ваших интересах.
«Во мне помер проповедник или рекламный агент, — Артур незаметно сдул капельку пота с верхней губы. Ему самому-то не совсем ясно было, к чему нужны эти двухразовые прогулки и бумага с карандашами, но надо же было хоть что-то делать».
Имо помолчал, затем сделал пару глотков из стакана. Олег вертел в пальцах сигаретную пачку с явным желанием закурить, но терпел, ожидая, чем же все закончится.
— А в пьяном и обкуренном состоянии души и тела, вы, несомненно, выполните все качественно и в срок? — поинтересовался Имо, отставляя в сторону стакан.
— Ну, мы же не собираемся злоупотреблять, — Артур чувствовал себя все глупее и глупее, — так, для поддержания боевого духа в рядах.
Уже звучало не убедительно.
— Вино вас устроит? — неожиданно произнес Имо.
— Да! — воскликнули Артур с Олегом, не ожидавшие ничего подобного. — Конечно.
— Никотин я могу вам предоставить только в виде рассыпного табака.
— Прекрасно, замеча…
— А вот насчет бумаги и карандашей мне надо подумать. Прогулки я не смогу вам сегодня обеспечить, у нас запланированы обследования и тесты, после пройдет ваше обучение всему необходимому…
— За один раз?
— Да, у нас мало времени, посему обучение пройдет в так называемом пограничном состоянии, то есть вся информация будет отправлена непосредственно в ваш мозг.
— Это вроде обучения во сне, что ли? — насторожился Артур, а Олег занервничал.
— Что-то вроде, не волнуйтесь, это безопасно.
— Надеюсь, вы нам память или что там еще можно, менять не собираетесь? — Артур растянул губы в резиновой улыбке.
— Нет, что вы, в этом нет необходимости. Вы кушать будете? — Имо посмотрел в нетронутые тарелки Олега и Артура, неподвижного Дворога он уже игнорировал. — Завтрак будет только завтра.
Трудно было что-то противопоставить такому железному аргументу. Артур с Олегом принялись за еду, стараясь побыстрее проглотить непрезентабельный блин с зеленым гарниром.
Трапеза прошла в молчании. По завершению, Имо поднялся и жестом пригласил остальных сделать то же самое. Подойдя к дальней стене, он встал спиной к молчаливой компании, произвел какие-то манипуляции и часть стены поползла в сторону. Имо сделал шаг вперед, остальным ничего не оставалось, как последовать за ним в просторное помещение, как показалось с первого взгляда, целиком сделанное из шероховатой бледно-голубой пластмассы. По всему периметру стен со слегка закругленными углами, стояли аккуратные узкие кровати на высоких ножках. В изголовье каждой кровати виднелась маленькая подставочка, на ней красовалось нечто вроде белоснежного, увитого проводочками гермошлема. Над головой тускло поблескивал сплошной громадный почти во весь потолок экран. В центре комнаты располагался аппарат, сильно смахивающий на большущий музыкальный синтезатор.
Увидев все это, Олег скис окончательно, его движения замедлились, а в голубых глазах возникло такое выражение, которое можно наблюдать у пациентов зубоврачебного кабинета.
— Не дрейфь, — шепнул ему Артур, ободряюще похлопав его по плечу, — потом напьемся от души.
— Прошу, разуйтесь и ложитесь на спину, — сказал Имо, закрывая за собой дверь и подходя к «синтезатору». Олег глубоко вздохнул, сбросил кроссовки и полез на соседнюю с Артуром кровать.
— Наденьте, пожалуйста, на головы шлемы крестообразным знаком на лоб, и ложитесь поудобнее.
Четверка медленно повиновалась. Устроившись на узкой кровати, Артур стал рассматривать экран на потолке. Вдруг он почувствовал, как его запястья, лодыжки и грудь несильно, но плотно стянуло нечто прохладное.
— Э! — он приподнял голову и увидел темно-серые, отсвечивающие металлом полоски на своем теле. — Это еще что такое?
— Это на всякий случай, в целях безопасности. Если во время обучения кому-нибудь придет в голову встать или же совершить резкое телодвижение, ход программы нарушится и, как следствие, возможно слабоумие.
Услышав это, Олег, пытавшийся выбраться из пут, замер, Артур же пожалел, что не сходил в туалет перед мероприятием.
— А процедура долгая? — спросил он.
— Не очень.
Вскоре в центре потолочного экрана появилась едва заметная желтая точка, она сразу же приковала к себе внимание, как единственно светлое пятнышко на гладкой темной поверхности. Как ни старался Артур не смотреть на эту точку, но взгляд, как заколдованный возвращался к ней. Тогда Артур закрыл глаза, но точка уже была «нарисована» на внутренней стороне век.
— Держите глаза открытыми, — немедленно раздался голос Имо.
Ничего не оставалось, как снова уставиться на желтое пятнышко. Смотрел он на него до тех пор, покуда не показалось, что пятнышко задрожало, задвигалось из стороны в сторону. Артур зажмурился, открыл глаза и понял, что это не обман зрения. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, точка принялась описывать круги и более сложные геометрические фигуры.
Вскоре точка разогналась до такой степени, что превратилась в сложные, практически неподвижные рисунки ядовито-желтого цвета. Остролистые цветы с наложенными поверх овалами и треугольниками видоизменялись в иные причудливые картины так неуловимо, что глаз практически не мог поймать движения.
Постепенно это зрелище так увлекло Артура, что он забыл обо всем на свете, разглядывая меняющиеся желтые картины, похожие на прекрасные галлюцинации обкурившегося компьютера. Тело налилось теплой тяжестью, приятно закололо стопы и ладони, под шлемом, во лбу и висках, разлилась матовая прохлада и Артур услышал мерный, тихий гул в ушах, смахивающий на излишне басовитый морской прибой. Он то приближался, то удалялся, то сдавливая барабанные перепонки, то отпуская их. Артур уже не понимал, открыты его глаза или закрыты, видит ли он по-прежнему желтые рисунки или они просто кажутся. Тело и сознание словно кто-то разделил, раскрутил и разбросал в разные стороны. Где-то в отдаленном уголке сознания захотелось забраться в уютную дрему, как под верблюжий плед, укрыться с головой и слушать, как за окном барабанит дождь, швыряя на мокрый карниз изорванные ветром багровые листья…
…по сине-сливовому оконному стеклу, догоняя друг друга, бежали, торопились дождевые капли, превращаясь в ртутные ручейки… Артур протянул ладонь и потрогал упругую, прохладную кожу оконного стекла. Послышался какой-то шум, он обернулся и увидел, что стоит босиком, по щиколотку в раскисшей земле, а вокруг покачивают густыми ночными кронами высокие кустарники, позади серебрится узкая мощеная дорога, за нею — высокий, густо-черный лес.
Повернувшись к окну, Артур попытался рассмотреть, что же там, за этим сине-сливовым стеклом. Безбожно мерзли ноги, дождь тёк за шиворот рубашки, но он всё вглядывался в сумрак, почти вплотную приблизившись к окну. Внезапно там, в глубине заоконного пространства, возникло отдаленное тусклое свечение. Оно приближалось, вскоре уже можно было различить три свечных огонька. Они выхватывали из темноты фрагменты интерьера и приближались к Артуру, неподвижно замершему среди дождя и кустарника.
Свет становился все ближе, уже можно было различить литой подсвечник, руку, держащую его, длинный бархатный лиловый халат… у самого окна, рука медленно поднялась, осветив длинные черные, беспорядочно разбросанные по плечам волосы и лицо… Артура. Глядя на самого себя, стоящего с подсвечником в руке по ту сторону оконной рамы, Артур поднял руку и приложил ладонь к стеклу. Человек в малиновом халате медленно коснулся указательным пальцем места, где была рука Артура, провел раз, другой, расправил ладонь и Артур увидел, что на ней нет линий, она гладкая и ровная, как чистый лист бумаги. Артур непроизвольно сделал шаг назад, оступился и полетел куда-то вниз. Не успел перевести дух, как упал на стог свежескошенного сена.
Пару минут просто лежал, успокаивая колотье в груди, смотрел на высокое синее небо с редкими пушинками облаков, птичьими точками и далеким солнцем, задумавшимся в момент то ли заката, то ли восхода.
Когда сердце немного угомонилось, Артур съехал со стога, обтер травою грязные ноги и огляделся. Луг с аккуратными холмиками стогов, сизые полоски тумана, безмолвная лесная опушка и тропинка, вьющаяся в туман. Озираясь по сторонам, Артур вдохнул чистый, наполненный травяным духом воздух, провел рукой по волосам, откидывая их со лба, и пошел вперед по тропинке. Тишина… ни звука, ни птичьего вскрика, лишь едва слышный шелест собственных шагов, да гулкий сердца стук…
Туман сгущался, он был теплым, как парное молоко, и Артуру стало вдруг тоскливо и жаль, что никогда он не бывал в деревнях. Все его знакомство с сельской местностью ограничивалось выездами на шашлыки в ближайшие подмосковные леса. Здесь же чувствовался такой покой, такая свобода, хотелось лежать навзничь на траве, покусывая какую-нибудь былинку, и слушать, как из земли, через тебя, струится неведомая глубинная сила.
Сквозь молочный туман проступили смутные очертания какой-то постройки, и Артур ускорил шаг. Это оказалась небольшая белая церквушка с высоким полукруглым входом. Дверей, равно как и стекла в окнах почему-то не оказалось. Остановившись на пороге, Артур заглянул в прохладный полумрак. Сквозь истлевший дощатый пол бурно росла трава, впереди виднелись остатки алтаря. Артур шагнул внутрь, мельком заметив небольшой тусклый колокол, висевший на железном пруте, вбитом в вершину дверного проема. На стенах еще виднелись остатки росписи, над головой и ближе к алтарю она сохранилась гораздо лучше, различалась одежда и нимбы святых. В самом алтаре высилось темное, почти черное деревянное распятие. Артур подошел ближе. Разрушенное пространство за распятием терялось во мраке и Артура вдруг охватило языческое любопытство, желание посмотреть, а что же там, в бывшем недоступном ранее простым прихожанам месте. Хоть там и явно уже ничего путного не осталось, все равно хотелось прикоснуться к невидимой священной тайне, наверняка все еще витающей в церковных стенах.
Обогнув алтарь, он шагнул за линию солнечного света, под босыми ногами зашуршали острые камешки, деревяшки. Шаг за шагом, опасаясь наступить на что-нибудь острое, Артур шел вперед, дожидаясь, пока глаза привыкнут к непривычной после света темноте.
— Сюда нельзя, сын мой.
Артур едва не подпрыгнул от неожиданности, сердце ухнуло на дно желудка и там заколотилось, требуя выпустить его на свободу.
— Извините, — получилось хрипло и тихо, — я не знал, что тут кто-то есть.
Темнота сгущалась, приобретая осязаемую плоть, некто шел навстречу Артуру, он же отступал обратно к алтарю. Выйдя на свет, прищурился, вглядываясь во мрак. Некто приблизился, это оказался высокий монах в черной рясе, со скуфьей на голове и деревянным крестом на деревянной цепи на груди.
— Простите еще раз, — Артур отступил еще на шаг назад, — просто церковь такая разрушенная, ну я и подумал, что… в общем, извините.
— Ничего страшного, — он мягко улыбнулся и Артур, как следует, рассмотрел его лицо. Тонкие, иконописные черты с гладкой золотистой кожей, с глубокими прозрачными озерцами глаз и будто нарисованными бровями. Из-под скуфьи вились густые длинные кудри то ли белые, то ли седые, что было странно при таком молодом, не сказать — юном лице.
— Батюшка, — откашлялся Артур, думая, перекреститься или не надо, — а вы грехи отпустить можете?
— Я могу только выслушать, но не отпустить.
— Почему?
— Я монах затворник, не имею права отпускать грехи, но ты можешь покаяться перед Господом. Давно ли ты исповедовался?
— Не помню, в детстве, кажется… даже не знаю, с чего начинать…
— Начни с чего посчитаешь нужным, помни, нет такого греха, который бы не простил Господь.
— Ну-у-у… — Артур переступил с ноги на ногу, чувствуя, как стопы покалывает трава, — что первое на ум приходит — прелюбодеяния мои бесконечные, пьянство, чревоугодие,… что там еще?
Он замолчал, чувствуя себя нерадивым школьником, позабывшим весь урок, понимая, что не то говорит и не с того начал. Монах терпеливо ждал, глядя на Артура голубыми озерцами.
— Мне очень паршиво, батюшка, — выдохнул Артур, — жизнь моя бесцельна и бесполезна, никого я не люблю, никто меня не любит, пью, сплю с женщинами и пытаюсь быть благодарным Олегу за то, что он возится со мной всю жизнь. А я ведь ничего, ничего не чувствую, порой страшно становится, ловлю себя на мысли, что мне так просто удобно, удобно жить, используя ближних. И Олега тоже использую, потому что так… так привык… и он мне позволяет это делать, уж не знаю из каких побуждений, возможно из какого-то чувства долга… Я потерял все ориентиры, все цели, ничего не осталось ни во мне самом, ни вокруг меня. Живу и не знаю зачем. Посоветуйте что-нибудь, батюшка, хоть какой-нибудь совет дайте…
— Ты не веришь, что Олег может просто любить тебя, потому что сам не испытывал подобного чувства ни к кому?
— Возможно… да, скорее всего так и есть. Я сам никогда никого не любил и уверен, что не способен на такое чувство, вот и думаю, что и ос�
Часть 1 МЕТРОполь В вольере за решеткой лениво топтались две громадные шелудивые обезьяны. Они давно уже смертельно надоели друг другу, единственное, что еще хоть как-то развлекало, были посетители зоопарка. Когда от скуки хотелось удавить друг друга, обезьяны вылезали посмотреть на посетителей. Артуру тоже было скучно, он не знал, куда девать время, день, самого себя, поэтому пришел посмотреть на обезьян. Но, стоя у вольера, разглядывая их кожаные морды, Артур заметил такой издевательский интерес в маленьких злобных глазках приматов, что сомнений не осталось – он, Артур Замышев, пришел сюда и заплатил деньги только для того, чтобы обезьяны могли посмотреть на него, иначе от скуки они станут бить друг друга. Отвернувшись, Артур направился к выходу. Где-то в зоопарке оставался жираф Самсон. Собственно говоря, к нему-то Артур и приходил, но после обезьян всего расхотелось. Поблизости на Баррикадной никаких кафешек кроме «Баскин Роббинс» не наблюдалось. Мороженное Артур не любил, но куда-то надо было деваться, не топтаться же у метро, дожидаясь, пока подойдет какой-нибудь полицай и, растягивая удовольствие, примется пытать насчет документов, забытых Артуром в кармане дурацкой зеленой рубашки. Полицаям тоже скучно. Рубашку подарила истеричка Ира, Иришка – как она сама себя предпочитала называть. На карточке оставалось еще две поездки. Пройдя турникет, Артур купил маленькую книжечку кроссвордов, одноразовую ручку, перешел на кольцевую и уселся на свободное место в углу вагона. Раскрыв книжечку, он уставился на пункт первый по горизонтали: «Представитель отряда приматов, обитающий…» Артур перевернул страницу и принялся за следующий кроссворд. Поезд нарезал уже третий или четвертый круг, Артур сбился со счета. Начинало ощутимо поташнивать. И он пожалел, что не захватил с собою ни пива, ни воды. Тошнота усиливалась, откуда-то возникло головокружение и непонятное слово «каперсы». Укачало – решил Артур, оторвался от очередного кроссворда и прикрыл глаза. Стало еще хуже, ко всему вдобавок, в вагоне стояла страшная духота. «Доеду до Краснопресненской и выйду», – подумал Артур, борясь с накатывающими приступами дурноты. По ноздрям резанул отвратительный кислый запах и, невольно поморщившись, Артур огляделся в поисках влезшего в вагон бомжа. Никого похожего. Напротив пацан с бутылкой пива, полностью погруженный в созерцание метаморфоз организма под воздействием алкоголя, дальше пара девчонок и тетки с маленькими детективчиками в руках. И все. «Сейчас же выйду, – подумал Артур,– посижу на скамейке, очухаюсь, потом на Баррикадную…» Но удушающая, полуобморочная дурнота вдавила в кожаный диванчик с такой силой, словно Артур сидел не в вагоне метро, а на центрифуге. «Сейчас меня стошнит…» – с отчаянием подумал он. Внезапно картинка перед глазами принялась раскручиваться в противоположную сторону, будто отматывая назад бесконечные круги поезда по кольцевой линии. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну контрабаса, на обезумевшую картинку вагона наслоились какие-то мутные видения. На мгновение один эпизод, яркий, отвратительно громадный, вырвался из общего хаоса и замер перед глазами Артура, демонстрируя себя со всех сторон. Артуру казалось, что он вскочил и побежал к дверям вагона, но двери приближались слишком медленно. Буквально вывалившись на платформу, он, шатаясь, побрел к эскалатору. «Каперсы, каперсы, каперсы… каперсы», – мысленно повторял Артур, карабкаясь вверх по движущимся ступенькам. Ему почему-то казалось очень важным держаться именно за это слово и тогда он выберется из метро, обязательно выберется на свежий воздух… Солнце хлестнуло по глазам, ударило под дых, Артур согнулся над каменной урной и его вырвало. Сразу стало легче. Заметив, что все еще сжимает в руке книжечку кроссвордов, Артур выдернул пару станиц, вытер рот и швырнул бумагу в урну. Радуясь, что поблизости снова не оказалось полицейских, молодой человек побрел к киоску за минеральной водой. Прополоскав рот и сполоснув лицо, он огляделся. Вокруг шумела и воняла Баррикадная. Присесть было некуда, и Артур медленно пошел к проезжей части ловить машину. Прислушиваясь к своему внутреннему состоянию, он чувствовал только легкое головокружение и отчего-то тяжелую, сосущую тоску в сердце. Тоска оказалась такой сильной, что Артур задохнулся и машинально вытащил сигаретную пачку из кармана брюк. Остановив такси, он сел на переднее сидение и назвал Иркин адрес – первое, что взбрело в голову. Благо, жила она недалеко от метро. Поднявшись на первый этаж, Артур надавил кнопку звонка, надеясь, что Ирка дома. – Кто? – раздался ее высокий, визгливый голос, и Артур досадливо поморщился. Не дожидаясь ответа, девушка распахнула дверь. На голове у нее красовалась старая вязаная шапка неизвестного науке цвета, из-под которой торчали края целлофанового пакета. – Ой, – хихикнула Ирка, – Артурчик! А я тебя не ждала! – Можно войти? – Да, конечно… Ой, – вспомнила она о безобразии на собственной голове и метнулась в ванную. – А я волосы крашу! Ты проходи, я сейчас! – В какой цвет на этот раз? – не разуваясь, Артур прошел на кухню. – «Ореховый блондин»! Артур задумался минут на пятнадцать, пытаясь представить себе этот цвет. За это время он незаметно для себя выкурил сигарету, извлек из холодильника початую бутылку вина и выпил полстакана. Отпустило. Ирка что-то возбужденно верещала из ванной, без труда перекрикивая шум льющейся воды. Разумеется, Артур не слушал. Он выпил еще холодного кислого вина, закурил, присел за кухонный стол и пододвинул к себе телефонный аппарат. На ощупь трубка показалась жирной. Сдернув полотенце с пластмассового крючка, он хотел вытереть и руку, и аппарат, но полотенце оказалось мокрым. Разозлившись, Артур швырнул полотенце на стол и посмотрел по сторонам. Ничего похожего на салфетки. На спинке старого венского стула висел голубенький ситцевый Иркин халат. Он протер им телефон, тщательно вытер руки и набрал номер. – Слушаю. – Олег, это я. – Артур! – спокойный, чуть уставший голос, мгновенно напрягся. – Ты где, черт побери? Я тебе на пейджер обзвонился! – Я его дома забыл, – глупо, как-то по школьному, сказал Артур и сам же этому улыбнулся. – А мобильный твой почему не отвечает? – Не знаю, – Артур бросил взгляд на маленький аппаратик, прикрепленный к брючному ремню, и только теперь заметил, что он выключен. – Артур, что мне заказчикам говорить, а? Когда ты логотип сделаешь? Там работы-то на полдня, а ты уже месяц тянешь! – Сделаю, все сделаю, – вяло начал Артур, но Олег перебил. – Слушай, что с тобой происходит, а? – голос его постепенно раскалялся. Артур практически увидел напротив себя тонкое, породистое лицо Олега, голубые, чуть навыкате глаза, обрамленные тонкой золотой оправой очков, аккуратнейшая стрижка за сто пятьдесят баксов, самодостаточный галстук неживого цвета и белая-пребелая, белее некуда – рубашка. – Что происходит, Артур? – молчание в трубке насторожило Олега. – Ты где? – У Иры. – Господи, что ты там делаешь? – в голосе Олега прозвучала неприкрытая брезгливость, он терпеть не мог таких отчаянно глупых, крикливых баб. Почти год он жил с невесомой, невидимой и неслышимой русской китаянкой Лилей. – Мне что-то паршиво стало как раз на Краснопресненской… на Баррикадной, вот я к ней и зашел. Я вообще-то на работу ехал, – зачем-то соврал Артур. – В смысле – плохо? – забеспокоился Олег. – Опять? Как тогда? – Не совсем. Это что-то другое… не по телефону. – Будь там, как освобожусь, сразу же за тобой заеду. Артур повесил трубку и посмотрел на винную этикетку. На ней было написано: «Хванчкараули». Артур перечитал название восемь раз. «Хванчкараули» и все тут. Он налил «Хванчкараули» в стакан и посмотрел на свет: довольно симпатичное, красненькое, с хорошим чувством юмора винцо… Из ванной наконец-то вылезла Ирка. Увидев ее, Артур едва не отправил глоток «Хванчкарулей» обратно в стакан. «Так вот, значит, какой он, ореховый блондин», – подумал Артур и закашлялся. – Как тебе? – Иришка кокетливо тряхнула хлипкими, пережженными прядками. – Здорово, да? – Угу, – Артур перевел дух, закуривая. – Слушай, что это такое? Он щелкнул пальцем по винной этикетке. – Да ты что? – она округлила по-кошачьи желтые глаза. – Это же такое известное вино, самое любимое этого… как его? В общем, какого-то Ленина. Слушай, я тебе звонила, на автоответчике, наверное, целую кассету стратила, и на пейджер звонила… – Я его дома забыл. – Кого? – Пейджер. – А автоответчик? – Что – автоответчик? – Артур вылил в стакан остатки «любимого вина какого-то Ленина» и закурил просто для того, что бы хоть что-то сделать поправимое. – Ты прослушивал автоответчик? – Ира цапнула сигарету из его пачки. – Почему ты не позвонил? – Времени не было. – Чем же это ты так занят? – Логотип делаю. Для одной фирмы. – И много заплатят? – мгновенно оживилась Ира. – Много. Слушай, ты в магазин не сходишь? Купи еще вина, а? – Почему я должна бегать тебе за вином? У тебя хоть деньги есть? – Нет, конечно. – Ладно, но это в последний раз! – Иди, иди. В Иркино отсутствие Артур бесцельно слонялся по ее большой, но какой-то бестолково запущенной квартире. Комната была одна, зато огромная, метров сорок, не меньше, но старая, какая-то засаленная мебель, понаставленная кое-как, привращала симпатичное помещение с высокими потолками в захламленный сарай. Артур вырвал страничку из первого попавшегося блокнота, прихватил случайный карандаш и вернулся на кухню. Приоткрыв форточку, он присел за стол и машинально принялся зарисовывать видение из вагона метро. – Что это? Артур чуть не подпрыгнул. Увлекшись, он не слышал, как вернулась Ирка. – Фух! – выдохнул он и мысленно добавил: «Дура!» – Так что это? – Ирка поставила на стол бутылку красного вина. – Логотип для фирмы, – Артур сложил листок и убрал в полупустую сигаретную пачку. На вкус вино оказалось хуже «Хванчкарулей», но Артур, с каким-то ожесточенным упорством наливал и пил, наливал и пил красноватую дрянь, не предлагая Ирке. – Артур, у тебя что-то случилось? – С чего вдруг? Вот только этого еще не хватало! – Просто ты какой-то не такой. Она снова цапнула сигарету из его пачки, и Артура это почему-то сильно разозлило. Он смотрел, как она чиркает зажигалкой, как посасывает фильтр и на ум, волей-неволей, приходила известная фраза про «не можешь и не мучай». «И что я здесь делаю, что? Да, Баррикадная… а она живет поблизости», – думал он, глядя, как шевелятся Иркины губы, как они мнут мокрый фильтр… кажется, она что-то говорила. За окном раздался короткий, рассерженный автомобильный сигнал. – Мне пора, – Артур сунул сигареты в карман светлых летних брюк. – Пока. – Пока… – эхом повторила Ирка. На улице пахло шоколадом. Настырный душный август вяло, нехотя финишировал в сентябрь, а на улице пахло шоколадной, болезненной весной. Артур сел на переднее сидение сияющего, как улыбка идиота, «Форда» Олега. – Что ты пил? – сразу же унюхал Олег, включая зажигание. – Вино с нетрадиционной сексуальной ориентацией. – Очень смешно. Ты голодный? – Не знаю, – на Артура навалилась такая усталость, будто он весь день грузовики двигал. – А я вот точно знаю, что голоден безумно, – руки Олега с красивыми длинными пальцами, деликатно поворачивали баранку. – Сейчас поедем в «Монте Кристо», там готовят такого осетра со спаржей – конец света! Артур, ты меня совсем не слушаешь? – Отчего же, слушаю. Я с ума схожу, у меня опухоль мозга, а ты мне про спаржу. Разумеется, я слушаю с большим интересом. – Не ерунди, нет у тебя никакой опухоли, – Олег остановил авто у небольшого, довольно простенького на внешний вид здания с вывеской в готическом стиле: «Монте Кристо». – Сейчас ты мне все расскажешь, обсудим, дай бог, сразу поймем, что это было. В ресторанчике посетителей не было. Они прошли в зал и присели за столик. Мгновением позже возник официант и зажег свечу в фальшивом «золотом» подсвечнике. Олег заказал осетра со спаржей себе, шашлык Артуру, бутылку сухого немецкого вина и минеральной воды. – Ну, рассказывай, – в ожидании заказа Олег закурил. Артур молчал, зачарованно рассматривая свечу. – Я слушаю. Так что случилось? – В метро мне поплохело, – начал Артур, – на Баррикадной… – Ты говорил, что ехал на работу? – мягко перебил Олег. – Я ничего не путаю? – Нет. – В таком случае, что ты делал на Баррикадной, если наш офис на Алексеевской? Принесли заказ, и восхитительный аромат шашлыка вывел Артура из сомнамбулического состояния. Он оторвал, наконец, взгляд от подсвечника и посмотрел на Олега. Перед ним стояло овальное блюдо с кусками рыбы, политой соусом, по краям теснились ломтики спаржи. – Знаешь, Олег, на что твоя спаржа похожа? – Ты не ответил на мой вопрос. – На вареные женские носки. Хорошо, я не ехал на работу, – он жадно впился в сочный мясной кусок, только теперь ощущая, как сильно проголодался, – я был в зоопарке. – Где? – В зоопарке, хотел посмотреть на жирафа Самсона, а глупые обезьяны все испортили. Олег смотрел на него поверх оправы очков, не притрагиваясь к еде. Артур замолчал, поглощенный шашлыком. – Ты ездил в зоопарк, вместо того, что бы поехать на работу, и в метро тебе стало плохо. Я все правильно понял? Ответный кивок. – Так что случилось в метро? – Сначала было ощущение, что меня просто укачало, а потом… начался какой-то бред. И я увидел картинку. При мысли о ней, меня до сих пор тошнит. – И что это было? – Сейчас, – Артур извлек из сигаретной пачки вчетверо сложенный листок и протянул Олегу. Он развернул. – Что это? – Тарелка с маслинами. Знаешь, такая красная то ли пластмассовая, то ли полипропиленовая мисочка, похожая на те, что продают в Икеа по девять рублей, а в ней навалены маслины. – И все? – Разве мало? Да меня вытошнило на улице после этого кошмара. – Артур, – Олег отложил листок в сторону, – объясни, что ужасного в миске с маслинами? – Они были громадные, лоснящиеся, мерзкие и червивые. – Ты видел червей? – Нет, но я точно знал – они червивые. И еще это миска… Ты чего не ешь? – Перехотелось. Это все? – Практически. – Господи, Артур, что за бред, в самом деле! – Олег снял очки и буквально швырнул их на стол. – Ты издеваешься, что ли? – Да нет же, я рассказал тебе все, как было. Ничего не придумал. Олег закрыл глаза и пару раз глубоко вздохнул. Артур налил себе вина, протолкнул последний кусок мяса, после закурил. – Логотип я перепоручу Шиловскому, – сдержанно произнес Олег и воткнул вилку в кусок осетра, – в последний раз перепоручу. Четыреста восемьдесят долларов и тридцать два цента, соответственно, тоже отойдут ему. На данный момент у нас много заказов, в основном создание вебсайтов, самый «жирный» заказ – интернет магазин для комплекса, торгующего бытовой техникой, я хотел отдать тебе. Тебе интересно то, что я говорю? Ты меня вообще слушаешь? – И очень внимательно. – Так назови мне, пожалуйста, хотя бы одну причину, по которой я должен отдать этот заказ именно тебе? Дружбу оставь в покое. – Я классный график, – усмехнулся Артур, подливая себе еще вина, – и идеи у меня нестандартные. – И почему же этот классный график с нестандартными идеями полтора месяца не может сделать какой-то паршивый логотип? – У меня опухоль мозга, это достаточная причина? – Да откуда ты взял эту дурацкую опухоль? – Я не знаю, откуда она берется… – Артур, – едва сдерживаясь, Олег выпил минеральной воды, – ты был у врача? Тебе поставили диагноз? – Нет. – Так какого ж черта? – А как объяснить то, что со мной происходит? – Ты ничего не пил перед поездкой? – Нет. – Наркотики принимать не начал? – Нет, что ты. Олег отодвинул блюдо с рыбой, закурил, потер глаза, надел очки и вздохнул. – Надо проконсультироваться со специалистом, – пробормотал Олег. Артур смотрел на него с живейшим, чуть диковатым интересом в глазах. После слов Олега интерес погас. – Ты есть-то будешь? – голос Артура прозвучал сухо. –Да. Пока Олег поедал остывшую рыбу, Артур молча втыкал зубочистки в оплывший свечной воск. Ел Олег аккуратно, сосредоточенно, не глядя на Артура. – Сейчас куда поедешь? – нарушил молчание Артур. – Домой. – Можно к тебе? – Как хочешь. – Боишься, твоей казашке не понравится мой визит? – Она не казашка. – Ой, прости, я не силен в таких тонкостях. Так мы поедем или я не смею показаться твоей рыбке на глаза? – Поедем, поедем, только дай мне спокойно поесть. Артур взял со стола листок с рисунком, аккуратно сложил его и убрал в сигаретную пачку. Олег доел, расплатился, и они вышли из ресторана. Артур так и не понял, с какой стати заведение называлось «Монте Кристо». Всю дорогу ехали молча. Олег излишне сосредоточенно следил за дорогой, а Артур дремал, после такого количества вина в сон клонило неудержимо. Больше всего на свете Артуру хотелось только одного – залезть в душ, а после, вытянувшись на уютном диване на огромной кухне-гостиной Олега, сонно щурясь в экран телевизора, уснуть часов на пять. Это помещение, которое только с большой натяжкой можно было назвать «кухней», было излюбленным местом Артура, здесь и только здесь он мог чувствовать себя дома. После смерти родителей Артура, Олег заменил ему семью, дружили они практически с детства. – Проснись, приехали. С трудом приоткрыв отяжелевшие от винного сна веки, Артур вылез из машины и, продолжая дремать на ходу, побрел к единственному в доме подъезду. Переступив порог квартиры, молодой человек сразу же направился к излюбленному диванчику, но Олег заставил сначала переодеться в домашние шорты и майку, только потом отпустил приятеля. Артур пополз до дивана, рухнул и мгновенно заснул, не найдя в себе сил включить уютную, миниатюрную белую видеодвойку, совенком пристроившуюся на кронштейне. Олег накрыл Артура хрустящей простыней, отнес брюки с рубашкой в комнату и убрал в зеркальный шкаф-купе. Потом снял свой пиджак и убрал туда же. На автоответчике было с десяток сообщений, в основном деловых, и парочка от бывшей супруги. Как только раздался ее резкий голос, Олег поморщился, ослабляя узел галстука. Эта женщина опять что-то требовала… – Привет, – из своей комнаты неслышно вышла Лиля в длинном шелковом халате, – ты сегодня рано. – Да, так получилось, забрал Артура, ему что-то не здоровится. – Он у нас? А что с ним? – Пока не знаю. Олег переоделся в светлый легкий спортивный костюм. Женский голос на автоответчике продолжал сыпать угрозами. Лиля покосилась на телефон и сказала: – Я не поднимала трубку… как ты и просил. – Правильно, – вздохнул Олег, тяжело опускаясь в кресло. Лиля примостилась на подлокотнике. Ее миниатюрная, худенькая, почти мальчишеская фигурка, казалась невесомой. – Устал я чего-то. – Может, поешь? – Да нет, не голодный. Ты не ходи на кухню, там Артур спит. – Он к нам надолго? – Не знаю, видно будет. С ним что-то происходит, не понимаю, что именно. – Расскажешь? – Как-нибудь после. Я бы коньяка выпил. – Сейчас принесу. Лиля соскользнула с подлокотника и подошла к небольшому бару. Налив коньяка, она хотела сходить на кухню за лимоном, но Олег отказался, напомнив об Артуре. Выпив, Олег расслабился и решил рассказать Лиле о произошедшем. Она слушала неторопливую, расслабленную речь уставшего Олега, рассматривая зеленые жалюзи, прикрывающие все четыре окна большой комнаты. Особенно Лилю заинтересовало видение Артура, но Олег мало что мог сказать по этому поводу толкового. – Но, это очень важно, – миндалевидные глаза Лили вспыхнули какой-то неизвестной ранее Олегу силой, смуглые пальцы сжались в кулаки, казалось, толкни ее, и она превратится в сиамскую кошку. – Ты даже не представляешь, как это важно! – О, господи, ну если так уж важно, – страдальчески поморщившись, Олег выбрался из кресла, подошел к платяному шкафу, извлек брюки Артура, вытащил из кармана пачку сигарет, а из нее листок бумаги. – Вот, он зарисовал свой метрошный кошмар. Лиля схватила листок, торопливо развернула и жадно уставилась на изображение. Олег же вытянулся на диване, поставив бокал с остатками коньяка на пол. – И все? – разочаровалась она. – Это все? – Вроде, да, – глаза Олега закрывались. – Проснется, спроси у него сама. – Не ответит, – пробормотала девушка, разглаживая листок, – он же меня терпеть не может. Олег никак не отреагировал на эти слова, он уже крепко спал. Лиля еще раз внимательно рассмотрела быстрый, профессиональный набросок небольшой конической мисочки с горкой черных маслин, сложила листок, убрала в сигаретную пачку и положила на журнальный столик. Бесшумно двигаясь, чтобы не разбудить Олега, она извлекла из бара бутылку сухого мартини, наполнила бокал и быстро, с оглядкой выпила, будто совершила преступление. Затем пошла на кухню. Приоткрыв дверь, Лиля пару минут рассматривала спящего Артура. Ничего, кроме стойкой неприязни к этому нахальному, самоуверенному мужику она не испытывала, а осознание того, что для Олега он всегда будет на первом месте, раздражало и подавно. Но что особенно нервировало девушку, так это бесконечные эротические сны с Артуром в главной роли… Проскользнув в приоткрытую дверь, она подошла к окну и подняла жалюзи. На синеватом вечернем окне расплылось мутное облачко дыхания. В голову опять полезли всякие гнусности, связанные с обжигающе горячим телом, лежащим под простыней. Лиля, почему-то представляла его именно обжигающим. Артур заворочался, кашлянул пару раз и проснулся. – Который час? – хрипло спросил он. – Около девяти, – Лиля не обернулась. Зажегся свет. Отражение Артура потянулось, разгоняя кровь в поджаром теле бывшего волейболиста-любителя. – Олег где? – Спит. – Пожрать бы чего, – Артур полез в холодильник. – Мне надо тебе кое-что сказать, – девушка отошла от окошка и присела на мягкий табурет, снизу вверх глядя на Артура. – На тему? – он извлек половину курицы гриль и сунул поджаристый трупик в микроволновку. Выставив время, он поискал сигареты. Как всегда в среднем ящичке стола теснилось пара блоков и с десяток зажигалок. Закурив, Артур заглушил противную кислятину во рту, но сушь усилилась. Поморщившись, он вытащил из холодильника бутылку пива и с удовольствием сделал пару глотков. Все это время Лиля не сводила с него маслянисто-черных глаз. – Ну, что? – прихватив пепельницу, Артур присел на диван и огляделся в поисках т.в. пульта. – Олег рассказал о том, что с тобой случилось… – Молодец. Микроволновка звякнула, но Артур не пошевелился, чтобы взять разогретую курицу. Лиля вспорхнула с табурета, достала курицу, ловко разрезала ее кухонными ножницами, разложила на тарелке, добавила пару кусочков хлеба и поставила на стол поближе к мужчине. Тот продолжал курить, попивая пиво. – Артур, то, что с тобою приключилось просто невероятно! – Правда? – язвительно хмыкнул он. – Послушай, – она умоляюще сложила руки на практически незаметной под халатом груди, – просто выслушай! Один раз, только один! – Не кричи, Олега разбудишь. Говори, давай, если недолго. – То, что с тобой произошло, не было ни помутнением, ни галлюцинацией. Это был прорыв! – Куда? – Артур отставил пустую бутылку, пересел поближе к столу и принялся за еду. Работающий телевизор мешал Лиле, но она не решилась его выключить. – Возможно, в другую реальность, может быть, ты видел какую-то иную планету… Артур поморщился, но рот его был занят курицей, поэтому Лиля торопливо продолжила: – Москва абсолютно мистический город! В расположении улиц, домов нет ничего случайного, все подчинено тщательно выверенным астрологическим и магическим законам и схемам. А метро вообще страшная вещь! В нем время движется по-разному, события происходят нереальные! А если на схему метро наложить зодиакальную карту… Артур поперхнулся и закашлялся, жестами показывая Лиле, что нужно открыть холодильник и дать ему еще пива. Она быстро выполнила его просьбу и продолжила: – …и разделить на сектора, то можно увидеть, к каким зодиакальным домам относятся те или иные станции… – Издеваешься, что ли? – откашлялся Артур. – Просто выслушай меня и делай выводы, какие хочешь! – Чего шумим? – раздался сонный голос Олега, через секунду он возник на пороге, жмурясь спросонок. – Да ничего, – огрызнулся Артур. – Ты бы устроил свою… прекрасную половину куда-нибудь на работу, что ли, а то она от скуки черт-те чем занимается. И зачем ты ей вообще все рассказываешь? Олег молчал, сонно хлопая ресницами. – Лиля, выйди, пожалуйста, – наконец, сказал он, и девушка мгновенно исчезла. – Чего ты взъелся на нее? – Олег присел за стол, приглаживая русые, хорошо поредевшие на макушке волосы. – Что вы делите, никак не поделите? Артур закурил и глотнул пива. – Достала она меня, твоя восточная газель. – Не пойму, ты расист или женоненавистник? – Олег включил чайник. – Я ненавистник только в отношении одной конкретно взятой бабенки. – Твоя Ира, конечно, не в пример, лучше. – У меня помимо Иры еще штук пятнадцать всяких разных. – А мне одной вполне достаточно. – Олег заварил чай и накрыл чашку блюдечком. – Скажи, чем конкретно тебя так раздражает Лиля? – Да всем, – Артур взял пульт и принялся бесцельно переключать каналы. – Она хитрая и скользкая, как просроченная сосиска, и вообще она мне лесбиянку напоминает. Активную. Олег рассмеялся коротко и беззлобно. – Что касается бизнеса, тут тебе конечно равных нет, – Артур остановился на музыкальном канале. – Но как до женщин дело доходит, тут проблема. Твоя бывшая жена тому пример. – Все ошибаются, – Олег бросил в чашку кусочек сахара и присел за стол. – Лиля совсем другое дело, она устраивает меня во всех отношениях. И давай договоримся, больше мы эту тему не обсуждаем. Мы никогда с тобой не ссорились, и начинать я не хочу. Договорились? – Нет. – Как знаешь. Ты у нас останешься или домой поедешь? Артур остался бы, уж больно не хотело тащиться через всю Москву. От пива он отяжелел, снова потянуло в сон, но злость и, почему-то обида, не давали расслабиться, сказать: да ладно, старик, извини, я наплел ерунды, просто настроение собачье, вот и гавкаю не по делу. Без обид, ладно? А потом залезть под душ и рухнуть спать, а утром вместе поехать на работу. – Домой поеду. Артуру стало противно от самого себя, от невозмутимого, необратимо лысеющего Олега и от его прилизанной, правильной, удобной пятикомнатной квартиры в стиле «минимализм», с этой тихой узкоглазой гадиной, притаившейся где-то в недрах. – Как хочешь, – пожал плечами Олег. – У тебя холодильник небось опять пустой? – Куплю что-нибудь по дороге, – Артур поднялся с дивана. – Куда ты мои вещи сунул? – В зале, в большом шкафу. Пока Артур переодевался, Олег сложил в большой желто-красный целлофановый пакет блок сигарет, замороженную пиццу, пачку пельменей, сыр, колбасу, пару мясных нарезок. – Я пошел! – прозвучал голос Артура из прихожей. – Счастливо, – Олег сунул ему в руки пакет, а в нагрудный карман рубашки пару купюр. – Бери-бери, пригодится. – Спасибо, мамуля, – хмыкнул Артур, открывая дверь. – На работу не опаздывай, – привычно сказал ему вслед Олег. – Яволь, майн фюрер, – донеслось уже из лифта. Выйдя на улицу, Артур с добрую минуту боролся с желанием швырнуть яркий пакет с продуктами куда подальше, потом включил мобильник и выбрал из записной книжки безотказный номер. – Карина? Привет, это Артур. Слушай, я часа через два буду дома, подъедешь? Устроим день независимости. Получив согласие, молодой человек направился к метро, завернув по пути в супермаркет, купить водки себе и вина Карине. Он никак не мог запомнить, какое она предпочитает, поэтому взял бутылку белого, бутылку красного, всё равно всё закончится водкой. Ехать ему действительно было далеко, от Новогиреево до Студенческой поэтому Артур купил журнал «Mens Healf». Свои деньги он никогда бы не потратил ни на один «правильный журнал для мужчин», а вот деньги Олега хотелось потратить как можно быстрее, причем на всякую ерунду. И смотреть потом на эти бесполезные глупые предметы, пустые бутылки, и знать – в это вложены деньги Олега, его честные, трудовые рубли, на которые он сам мог бы купить что-то важное, полезное, приятное. К счастью, вагон был почти пустым, в это время все часпиковые людишки-муравьишки уже сидели по домам и ели свой ужин, уставившись в телевизор. Усевшись, Артур пристроил на сидении рядом пакет и раскрыл журнал. Через пару станций народу все-таки прибавилось, но это были совершенно иные пассажиры, ничуть не похожие на часпиковцев. Эти никуда не спешили, они либо уже опоздали, либо их время принадлежало только им. Вечерние пассажиры не прятали глаза в детективы, не отводили поспешно взгляд, если сидящий напротив вдруг замечал их интерес к себе, эти спокойно смотрели друг на друга, и ощущалось нечто вроде заговорщического единства Последних Вечерних Пассажиров. Перевернув страницу, Артур поймал себя на мысли, что вообще не понимает, о чем написано в «правильном журнале для мужчин». Вернувшись назад, он внимательно прочел название статьи: «Если она зарабатывает больше тебя». Закрыв журнал, Артур сунул его в пакет. В вагон вошел высокий бородатый бомж с армейским рюкзаком на плече и что-то сказал, обращаясь к пассажирам. Артур особо не прислушивался, наизусть зная это нытье про «кто сколько может», но в этом случае что-то шло не так. К немалому удивлению, Артур услышал, что высоченный бомж просто просит у народа прощения за свой внешний вид и запах. – …вы же понимаете, будь у меня возможность принять душ и переодеться, я бы не ходил в таком виде. Из рюкзака бомж извлек газету, постелил на сидение и присел на нее. Как раз напротив Артура. И тот машинально принялся рассматривать бомжа. Сквозь длинные спутанные космы волос и бороды проглядывало четкое, правильное лицо с ярко-синими глазами. Остальная публика тоже его разглядывала, интерес был дружелюбным, пассажиры готовы были идти на контакт, и человек это понял. Он почему-то заговорил об американском образе жизни, о том, как это неверно, о том, что жить, как они нельзя ни в коем случае, что это путь деградации и саморазрушения, что осталось им уже пол шага до абсолютной бездуховности, а ведь душа, живая, развитая, дышащая душа и есть та самая грань, отличающая человека от скотины. Речь его была такой спокойной, чуть ироничной и настолько грамотной, что заслушался весь вагон. Не прерывая монолога, бомж извлек из рюкзака кусок картона, лист бумаги, карандаш и, бросая быстрые взгляды на Артура, принялся рисовать его портрет. Вечерние Пассажиры начали подтягиваться поближе, желая посмотреть работу. Рука бомжа двигалась с профессиональной легкостью, на листке быстро появлялось резковатое лицо Артура с густыми жесткими, слегка вьющимися черными волосами, ровный нос, высокий лоб, четок очерченные губы и глаза с длинными ресницами, которые в детстве он пытался обрезать, потому что они казались ему девчоночьими… Не без досады Артур услышал, что следующая станция Марксистская. Надо выходить. Взяв свой пакет, молодой человек встал, вытащил из нагрудного кармана стольник и протянул бомжу. – Да вы что… не надо, – тот поднял на Артура слегка растерянный взгляд, – не надо, что вы! – Бери, бери, тебе надо. Видя, что бомж не собирается брать деньги, Артур положил купюру чуть пониже своего нарисованного лица и вышел из вагона. Перейдя на кольцевую Таганскую, он не стал садиться на диванчик, хотя и ехать было прилично. Бросив взгляд на часы, Артур заметил, что они стоят. – Следующая станция «Самолетная», – донесся из динамиков хриплый, какой-то издевательский голос. От удивления Артур едва не выронил пакет. Подняв голову, он посмотрел по сторонам. Немногочисленные пассажиры застыли, будто нарисованные и все, как один, смотрели на Артура неподвижными желтыми глазами. – Следующая станция «Старческая»! – каркнул механический голос. Артур медленно закрыл глаза и так же медленно открыл их, давая окружающему миру шанс придти в себя и стать прежним. Ничего не изменилось, ото всюду таращились желтые глаза. – Что за ерунда… – прошептал Артур, чувствуя, как сильно закололо сердце. Тут же закружилась голова, в желудке резануло страхом. Ни на одной станции двери почему-то не открывались. – Следующая станция «Продувная»! Наконец-то медленно, будто нехотя двери стали открываться, и Артур бросился прочь из свихнувшегося вагона. БЕГЛОВ Стоя почти по колено в снегу, Артур озирался по сторонам. Куда ни глянь – гладкое заснеженное поле, а где-то далеко, почти на линии горизонта, темнели то ли деревья, то ли какие-то постройки. Пакет выпал из руки и с жалобным бутылочным звяканьем упал в снег. Это вывело молодого человека из ступора. Для верности, он сам себе залепил пощечину, но это дела не поправило. Снег, низкое серое небо… Артур выругался раз, выругался два – звук собственного голоса мало-мальски привел в чувство, немного успокоил. И Артур заметил, что ему совершенно не холодно. В летней одежде, в рубашке с коротким рукавом, он стоял в снегу и испытывал лишь легкую прохладу, как в комнате со сквозняком. Нагнувшись, мужчина потрогал снег, тот оказался почти теплым. Зачерпнув пригоршню, он выяснил, что «снег» не слипается в комок, даже на вкус попробовал – солоноватый. Сплюнув, Артур поднял пакет, вытащил бутылку водки, открутил крышку и сделал пару больших глотков. – Так, – вслух произнес он, закрывая бутылку, – что там эта гадина бредила про иные измерения? В эту минуту Артур ощущал такую ненависть к Лиле, будто она собственноручно выпихнула его из вагона метро на это поле. Продолжая разговаривать вслух, он побрел вперед, к чему-то темнеющему на горизонте. Утопая в снегу то по колено, то по щиколотку, Артур все-таки замерз, в глубине было гораздо холоднее, чем на поверхности. Ругаясь время от времени для поддержания силы духа, он плелся по бесконечному полю, ничуть не ощущая себя первооткрывателем таинственного, заповедного мира. Неожиданно Артур выбрался на узкую, но хорошо утоптанную тропку и обрадовался этому, как долгожданному школьному аттестату. Выпив еще немного водки, Артур с особой тщательностью закрутил пробку, что бы, не дай бог, не пролилась драгоценная жидкость. Идти стало значительно легче, хотя отчаянно стыли ноги в промокших ботинках и мокрых до колен брюках. – И куда я потащился? – он остановился, обернувшись. – Если я выпал на том месте, может там же и впаду обратно? Надо подождать, просто подождать и все появится. Должно появиться. Постояв с полминуты, добросовестно вглядываясь в неподвижный пейзаж, молодой человек раскрыл пакет, извлек пиццу в большой, неуместно радостной упаковке, вытряхнул бледный блин с горошком и присел на коробку. Впервые захотелось курить. Вытащив блок, он долго, с каким-то жадным любопытством разглядывал спокойную, такую самодостаточную коробку – эта цветовая гамма отрицала вообще любой мир кроме собственного… Артур тряхнул головой, распечатал блок, достал пачку и похолодел настолько, что, казалось, обморозились даже зубы… медленно, как в летаргическом сне, он протянул руку к брючному карману. Пусто. К другому. Вот она! Медленно, лаская, он вынул желтую зажигалку, сжал ее в кулаке, поднес к губам, поцеловал, после прикурил сигарету. Вдохнув дым так, что он, пожалуй, проник до самых пяток, Артур сделал крошечный глоток водки и перевел дух. – Сейчас все будет, – выдохнул он, не сводя глаз с перспективы, – появится этот паршивый вагон, метро это гадское появится, все будет. Будет. Так, что тут у нас? Нарезочка… нарезочка это хорошо. Разодрав зубами упаковку, он машинально проглотил пару тонких, безвкусных ломтиков. – Будет, обязательно будет… просто подожду, – докурив, Артур жадно, торопливо взялся за вторую, – просто подождать надо… главное, чтоб задница к коробке не примерзла… надо еще журнал подложить. Поднявшись, он полез, было, за журналом, но тут его внимание кое-что привлекло. Не веря глазам, Артур подошел поближе. Так и есть. В снегу виднелись отчетливые следы босых ног, довольно маленьких ног. – Кажется, скоро я найду своего Пятницу, – пробормотал Артур. Прежде чем пойти по следам, он вернулся за коробкой от пиццы. Следы сворачивали с тропинки и уходили влево. – Есть тут кто-нибудь? – крикнул Артур, и сам поморщился от собственной глупости, в чистом поле не виднелось никакого намека на укрытие или постройку, где мог бы находиться «кто-нибудь». Но по следам пойти следовало, хотя бы из простецкого любопытства. Набрав в легкие воздуха, будто собирался прыгнуть в воду, Артур ступил в снег и провалился почти по колено. Через пару мучительных минут, он увидел небольшой сугроб, из него торчала босая, по всей видимости, детская нога. – Эй, – Артур бросил пакет в снег и неловко побежал к сугробу. Раскидав снег, он увидел практически голого, если не считать коротких драненьких шортиков, мальчишку лет двенадцати. – Пацан, – Артур приложил ухо к его груди, – пацан, ты живой? Сердце билось. Артур похлопал парня по бледным, в цвет снега щекам, но он никак не отреагировал. – Пацан, пацан, – Артур принялся выковыривать его из сугроба, попутно отряхивая от снега, – скажи хоть что-нибудь, а? Ты меня слышишь? Мальчишка оказался легким, почти невесомым, с длинными, ниже лопаток, светлыми, почти белыми волосами. Артур взял его на руки, прихватил свой драгоценный пакет и вернулся на тропинку. Теперь он торопливо шел к далеким темнеющим предметам. – Эй, пацан, – Артур пытался тормошить его на ходу, – ты давай не козли, ты давай очухивайся! Что делать в случае переохлаждения Артур не знал, на ум приходил только один безотказный способ – растереть мальчишку водкой, но, опять же, было неизвестно, можно ли это делать на улице. Хотя «Пятница» и был легким, тащить его на руках вскоре стало тяжеловато, тогда Артур перекинул безвольное тощее тельце через плечо и жизнь чуть-чуть наладилась. Примерно через полчаса такого марш-броска, перед глазами Артура поплыли синие круги, а от бесконечной белизны до слез резало глаза. Чтобы отвлечься от разрушительных мыслей, Артур стал размышлять на тему: «Как же пацан мог тут оказаться?» Он не был ранен, следы только его, само собою напрашивалось – он сам сюда пришел и сам залез в сугроб… Артур так задумался, что едва не проскочил удивительное явление: на обочине тропки стояла самая, что ни на есть, обыкновенная скамейка из плохо струганного дерева. Пнув ее пару раз ногой и убедившись, что скамейка настоящая и не является обманом расстроенных снегом глаз, Артур смахнул с сидения прохладные хлопья и уложил мальчишку на спину. И рассмотрел его как следует. В принципе, рассматривать было особо нечего, пацан как пацан, ничего сверхъестественного, старенькие шортики неприятного бурого цвета, белые, с едва уловимой желтизной волосы – обычно такой цвет получается после экспериментов школьниц с перекисью водорода. – Эй, Снегурочка, – Артур похлопал его по щекам. Никакой реакции, лишь едва заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь. – Ладно, приступим. Открутив пробку, Артур плеснул немного в ладонь и поочередно принялся растирать стопы, грудь, виски. Затем умудрился влить пару капель ему в рот. Пацан закашлялся так, будто хватил целый стакан и соизволил, наконец-то, открыть глаза. Артур замер с открытой бутылкой в одной руке и пробкой в другой. Молочного цвета белки, бледно-желтые глазные яблоки, узкие оранжевые зрачки. – Надо же… – пробормотал Артур, – ничего себе… Ты меня видишь? Алле, прием, как слышно? Ты не слепой? Не глухой? Не дебил? Мальчишка молча поднялся и сел, не сводя взгляда с Артура, из чего он сделал вывод, что эти глаза зрячие. – Паца-а-а-ан! Скажи хоть слово-о-о! – Слово, – тихо произнес он, и Артур несказанно обрадовался. – Значит, ты все понимаешь, разговаривать умеешь. Скажи еще что-нибудь. – Зачем ты меня спас? – мальчик наклонил голову, исподлобья глядя на спасителя отнюдь недружелюбным взглядом, вкупе с цветом его глаз, смотрелось жутковато. – Драсте, – Артур присел рядом и полез в пакет за сигаретами. – Я тебя тащил, чуть не надорвался, водку на тебя тратил, ты мне теперь козу рисуешь. – Ты не должен был так поступать! – назидательно отрезал щенок, и Артур от изумления едва не подавился дымом. – Давай зашвырну обратно. Ради бога, мне не трудно. Конечно, назад я тебя не поволоку, здесь закину, на раз. Еще глубже, чем было. – Теперь уже поздно, все с начала надо начинать, придется заново готовиться. – К чему? – К смерти. – Ага, – Артур с сожалением посмотрел на выкуренную до фильтра сигарету. – Значит, ты здесь умирал, а я тебе помешал? Вы уж простите, дяденька, я ж по незнанию. Мальчишка молчал, хмуро разглядывая свои босые ноги. Артур отбросил фильтр в снег и глотнул водки, с досадой отметив увеличивающуюся пустоту в стеклотаре. – А чего помирать надумали, если не секрет? – Разве ты не видишь, кто я такой? – Ну… вижу. – Зачем тогда спрашиваешь? – Может я, конечно, не все правильно понимаю… ты с родителями, что ли поругался? – У меня нет родителей, – слова он произносил с каким-то неуловимым акцентом, похожим на немецкий. – Сирота, значит, но тоже не повод для грусти. Я, к примеру, тоже сирота, и ничего, жив. – Ты издеваешься надо мной? – мальчик поднял голову и посмотрел на Артура зло и обиженно. – Спаси боже, даже не думал. Наконец, пацан удосужился повнимательнее присмотреться к внешнему виду Артура. Осторожно потрогав его рубашку, он неуверенно произнес: – Что ты тут делаешь? – Сам бы хотел знать, – Артур убрал бутылку в пакет, начиная борьбу с искушениями. – Ты же гроган, вы здесь не живете. – Я… кто? Пацан не ответил, теперь он пристально изучал брюки и светлые летние ботинки Артура. – Так как ты меня назвал? – Гроган… – мальчишка принялся потихоньку отодвигаться от Артура подальше. – Спокойнее, – Артур продемонстрировал пустые ладони и желание продолжать диалог. – Выслушай меня, мне нужна помощь и я готов ее на что-нибудь обменять. Мальчишка замер, на его лице промелькнул настороженный интерес. – Для начала как тебя зовут? Мальчик смотрел на Артура с нескрываемым недоверием и молчал. – Просто имя свое назови, что в этом страшного. – Беглов, – помедлив, ответил пацан. – Так, хорошо, с мертвой точки съехали, фамилию узнали, теперь имя можно? Мальчик поморщился, видимо пытаясь понять Артура, и повторил: – Беглов. – Ладно, хрен с тобой, Беглов так Беглов. А меня зовут Артур, будем знакомы. Мальчик промолчал, не мигая, глядя на него. Артура не радовала эта композиция, но он не стал предъявлять претензии – в любой момент несостоявшийся самоубийца мог задать стрекоча, а гоняться за ним по заснеженным равнинам хотелось меньше всего. – Беглов, – начал Артур, – дело в том, что я не из вашего мира, я издалека и честно сказать, понятия не имею, как здесь оказался, понимаешь? Парень молчал. – И я хочу обратно, – продолжил Артур. – Если ты поподробнее расскажешь, что тут у вас к чему, возможно, я найду какой-то выход. – Значит, ты не гроган? – Не знаю, хорошо это или плохо, но нет. А что это такое вообще? – Гроган? – Да! – У них такие же волосы как у тебя. Черные. – У нас это называется – брюнет. И это все? Вся особенность? – Нет. Постепенно Артур начинал закипать, каждое слово из Беглова приходилось буквально вытягивать. – А ты как называешься? И почему, все-таки, собирался умирать? – Я же дайкар, рано или поздно превращусь в даку. – М-да, это, конечно, многое объясняет… – внезапно, резко захотелось есть, но Артур решил довести дело до конца. – Ты можешь поподробнее рассказать, что к чему? Что такое дайкар? В чем разница между тобой и этими, как же их… гроганами? Беглов глубоко вздохнул, помедлил минутку и заговорил. Из его маловразумительного рассказа, Артур вынес следующее. Все, кто рождаются дайкарами – светловолосыми и желтоглазыми, не зависимо от пола, отправляются в своеобразную армию, где проводят всю жизнь. Гроганы же являются «главными и идеальными, они мудры, прекрасны и наделены необыкновенными талантами и дарованиями». Когда Беглов заученно, автоматически перечислял достоинства гроганов, на его лице с тонкими, маловыразительными чертами непроизвольно возникло такое выражение, будто он сейчас плюнет в кого-то невидимого. К сожалению, ничего полезного лично для себя Артур не вынес из этого повествования. – Как называется ваш мир? – Таграс. – Угу… а с кем можно поговорить на мою тему? На тему возвращения назад? – С Богом. – Да? – губы Артура невольно растянулись в улыбке. – А с кем-нибудь более реальным? – Кто может быть реальнее Бога? – изумился Беглов, и Артур полез в пакет за остатками нарезки. «Кажется, я попал, – пока еще без паники подумал Артур, отправляя в рот тончайшие ломтики под пристальным взглядом Беглова, – причем попал конкретно… интересно, что же это такое? Параллельный мир какой-то или другая планета?» Артур посмотрел на наглухо затянутое плотным облачным маревом небо и вздохнул, едва не поперхнувшись ветчиной. – Да, кстати, – откашлялся Артур, – а откуда ты русский язык знаешь? Ну, язык, на котором мы сейчас разговариваем? – Оттуда, – пацан показал пальцем на голову Артура. – В смысле? – Я считал слова, идентифицировал их с мысленными образами и понял твой язык. «Точно другая планета!», – расстроено подумал Артур. Отчего-то мысль о другом измерении родной Земли казалась теплее, ближе и вселяла больше надежды на какой-нибудь «порог», через который перепрыгнул – и дома. – Скажи что-нибудь на своем языке, – попросил он мальчишку. Беглов с готовностью что-то отрывисто пролаял, сходство с немецким оказалось поразительным. – Слушай, здесь есть где-нибудь поблизости какой-нибудь населенный пункт? Может, гостиница какая-нибудь? Кафешка? Если уж застрял здесь, надо же как-то начинать приспосабливаться, обустраиваться, что ли… Насчет населенного пункта мальчишка понял, насчет кафешки – однозначно нет. – Город здесь недалеко. – Называется как? – Беглов. – Не понял. – Город называется так, меня тоже так зовут, дайкаров всех так зовут. – А как же ты понимаешь, что именно к тебе обращаются? – Артур прислушался к своему организму, сильно ли он желает курить? И решил потерпеть с полчасика в целях экономии табака. В ответ на Артуров вопрос, Беглов прикоснулся к своему лбу. «Значит, телепатия у них тут на уровне бытового общения», – хмыкнул про себя молодой человек. – Так мы идем в город или околеем тут, на лавке? – Я не могу туда вернуться, – парнишка пристально рассматривал отпечатки собственных босых ног на снегу,– я же ушел умирать… – Об этом кто-нибудь в курсе? – Не знаю… нет, наверное. – Так и что? Не докладывай никому и всех делов. – Я не вернусь туда! – в его голосе прозвучало такое упрямство, что стало очевидно – не вернется. – Должен же быть какой-то выход, – сказал Артур сам себе. – Черт бы все побрал! Теперь в программе минимум вырисовался первый пункт: добраться до города… и, пожалуй, пункт второй – ни в коем случае не потерять ценного Беглова. – Есть выход, – тихо произнес мальчишка. – Ты выглядишь точь-в-точь как гроган, а гроган может взять себе дайкара и тренировать его для себя. – Все, договорились, я тебя беру, – обрадовался Артур, поднимаясь со скамейки. – Но когда ты вернешься в свой мир, что будет со мной? – хмуро, исподлобья, парень смотрел на стоящего перед ним Артура. – Возьму тебя с собой, – Артур готов был пообещать все, что угодно, даже немедленное усыновление, лишь бы пацан отлепил свое тощее тельце от скамейки и сделал хоть какое-то телодвижение в сторону населенного пункта. Пару секунд Беглов смотрел на Артура, затем его лицо немного посветлело. – Согласен! – он легко спрыгнул со скамейки. Глядя на ожившего мальчишку, Артур усмехнулся и произнес: – Одно условие. – Да? – Ты не читаешь мои мысли. С языком ты отлично справляешься, значит, в голову ко мне залезать не обязательно. Договорились? Беглов молчал. Почему-то молчать у него получалось так раздражающе… – У нас мысли – частная собственность головы! – со злости выдал Артур. Он замерз, очень хотел поесть чего-нибудь горяченького, выпить водки в спокойной обстановке, и еще Карину, которая, наверное, заждалась уже под дверью. – Постараюсь, – кивнул, наконец, мальчик, но Артур ему все равно не поверил. Они направились вперед по тропинке. Чтобы скоротать время, да отвлечься от слезоточивого «песка» в глазах, Артур принялся расспрашивать Беглова о здешнем мироустройстве. – Слушай, эти самые гроганы, почему они так сильно отличаются, от дайкаров? Разные национальности что ли? – Женщина может родить и грогана и дайкара одновременно. – И одного спихивает в армию, или куда там, а другого холит и лелеет? Бредятина. Да, кстати, если я тебя беру, так сказать в подопечные, я должен, наверное, какие-то документы оформить? – Нет, – тряхнул мальчик длинными спутанными волосами, – гроган ничего не должен, он делает что хочет. – Правда? Это хорошо. А если кто-нибудь догадается, что я не гроган, меня на костре не сожгут? – Не поймут, если ты не заговоришь на своем языке. – Что ж мне молчать все время? Я буду «глухонемым иностранцем»? – усмехнулся Артур, вспомнив фильм «Старики разбойники». – Гроган вообще не обязан с кем-то разговаривать. – М-да, – покачал головой Артур, – ну и монастырь тут у вас, явно ничей устав не… Артур едва успел затормозить. Снежная равнина резко обрывалась, уходя вниз отвесным обрывом, открывая гигантский котлован. И в нем был город. От неожиданности у Артура потемнело в глазах и перехватило дух. Он отшатнулся от обрыва и упал на колени в снег. Когда в глазах рассвело, он посмотрел на Беглова. – Мог бы и предупредить! Я чуть не рухнул туда! – Теперь точно вижу, что ты не гроган, – задумчиво произнес мальчишка, и Артур еле справился с желанием толкнуть его в спину. – Зараза! – процедил Артур, поднимаясь на ноги отряхивая брюки. Отдышавшись, он вытащил сигарету и осторожно подошел к обрыву. То, что темнело на горизонте, оказалось далеким тонким шпилем, прошивающим мутное небо. Этот шпиль венчал единственно высокое здание, остальные крупные постройки напоминали крытые серые стадионы то ли с белыми, то ли с заснеженными крышами. – Лучше лечь, – посоветовал Беглов, – голова закружится. Артур не возражал. Улегшись на живот, он закурил, осматривая панораму. – Там что? – Артур указал на высокое здание. – Там живет Бог, – мальчишка пристроился рядом. – Это церковь? – Дом, где живет Бог. – О,– стало постепенно доходить до Артура, – так у вас Бог это некто реальный? – И пояснил мысль: – То есть, это не рисунки на стенах, а конкретная… м-м-м… личность, которую можно увидеть? С которым можно поговорить? Беглов кивнул. В душе Артура всколыхнулась слабая радость. – Это и это, – мальчишка указал на «крытые стадионы» и какие-то крошечные строения, гнездящиеся вокруг, – город Беглов, а там, за домом Бога, город гроганов – Тора. – Другие города есть? – Наверное, не знаю. – А метро у вас есть? – Артур дышать перестал в ожидании ответа. – Что? – Можешь посмотреть в моей голове, так и быть, разрешаю. Зажмурившись, Артур представил тоннель, вагоны… – Не знаю, – неуверенно ответил Беглов, – не видел, вроде, ничего похожего. – Понятно, – вздохнул Артур. Лежа на снегу, он так замерз, что даже зубами начал стучать. Глотнув водки, чтобы согреться, молодой человек подумал, что неплохо бы отойти по нужде, но тут Беглов произнес: – Сейчас ты увидишь свет Бога. Артур с опаской посмотрел на мальчишку. – В каком смысле? – Вон, – пацан подбородком указал в сторону здания со шпилем. Откуда-то из середины толстого глянцевого шпиля ударили тонкие лучи, как показалось Артуру, обыкновенного электрического света. Беглов замер и весь напрягся. Но через мгновение Артур начисто забыл о мальчишке. Устремленные в небо, лучи принялись быстро вращаться, создавая некий световой конус, и этот конус каким-то непостижимым образом начал разгонять мутное марево над городом. Резануло чистой синевой высокое небо, сахарно засверкал снег и, растревожив небо, световой конус обрушился потоками удивительного мягкого свечения. И все вокруг неузнаваемо преобразилось, вместо унылой снежной пустоши с угрожающим котлованом и притаившимся в нем городом в мгновение ока раскинулся сверкающий, многокрасочный мир, где в каждой снежной крупице отражался, преломлялся удивительный свет… Артуру показалось, что его грудь стянули невидимые ремни – так трудно стало дышать. Он поднялся и сел, движения были замедленными, сомнамбулическими, голова кружилась немилосердно, но это было приятное, хмельное головокружение. В поле зрения попался Беглов и Артур едва узнал его. Вместо невзрачного мальчишки с желтыми кошмариками глаз, на него, улыбаясь, смотрело сказочное тонкое, правильное лицо со светящимися солнечными глазами и почти что золотыми волосами. Беглов что-то говорил, но Артур не мог толком разобрать, что именно, он слышал прекрасную чарующую музыку, неизвестный заповедный мир искрился, переливался громадным искусно ограненным бриллиантом, Артур практически ослеп и оглох от восторга… Очнулся он от нестерпимого давления в мочевом пузыре. Лежал Артур на спине, раскинув руки-ноги, на губах его застыла блаженная улыбка. Чувствуя, что сейчас случится непоправимое, он с трудом поднялся и сел. Рядом, свернувшись калачиком, лежал Беглов, казалось, он спит с открытыми глазами, чуть поодаль, ярким, чужеродным пятном дразнился желто-красный целлофановый пакет. Артур поднялся и невольно стиснул зубы от накатившей тошноты, чувствовал он себя как со страшенного похмелья. Пошатываясь, он побрел в сторонку, на ходу окликая Беглова. Тот не отвечал. Закончив, Артур застегнул молнию и насторожился – Беглов не отвечал. – Эй, пацан, – Артур обернулся. Мальчишка лежал неподвижно все в той же позе. – Ты уснул, что ли? Эй! Утопая в снегу, он бросился к худенькой скорченной фигурке. В ушах нарастал странный, отчего-то очень знакомый гул… Артур споткнулся обо что-то невидимое под снегом и плашмя рухнул на пол вагона метро. АРТУР – Совсем уже обалдели! – Нажрался среди бела дня! – Мокрый весь, обоссаный, что ли? – А одет-то прилично! Надо же, молодой, симпатичный, а уже алкаш! – Это все реклама виновата, спаивают молодежь! Сталина на них не хватает! Цепляясь за поручни, Артур с трудом поднялся и обвел мутным взглядом пассажиров. Со всех сторон, короткими очередями неслись реплики в его адрес. Едва дождавшись остановки, молодой человек выскочил на платформу. Эту станцию он мог бы узнать теперь и с закрытыми глазами – Краснопресненская. Машинально перейдя на Баррикадную, словно выполнив необходимый ритуал, Артур выбрался на поверхность. Солнце ударило под дых и он закашлялся с четким ощущением дежа-вю. Мокрая рубашка с брюками прилипли к телу, на ботинках еще оставался снег. Привалившись к колонне, Артур тяжело вдыхал раскаленный полуденный воздух. Внезапно ожил болтавшийся на брючном ремне мобильник, от этого неожиданного звука сердце заколотилось как припадочное. Непослушными пальцами Артур отцепил аппаратик от ремня и судорожно надавил кнопку. – Алло! – крикнул взволнованный голос Олега. – Алло! Ответьте! Кто у телефона?! – Я, – хрипло ответил Артур и закашлялся. – О, господи! Артур, это ты? Ты где?! – На Баррикадной. У метро. – Стой там! Стой, никуда не уходи! Сейчас приеду за тобой! Артур нажал отбой и побрел к ближайшей палатке, благо в нагрудном кармане оставались деньги Олега. Он купил банку алкогольного коктейля и залпом выпил почти половину приторно сладкой газировки со спиртом. В кармане болталась пачка сигарет и зажигалка. Жадно затянувшись, Артур отошел в сторонку и стал смотреть на дорогу, ожидая Олега. На него навалилось душное отупение, в мозгу не ворочалось ни единой мысли, он просто смотрел на спешащий народ и совершал механические действия, поднося к губам то банку, то сигарету. В сознании возникло какое-то слабенькое ощущение, Артур с интересом к нему прислушался: это было ощущение нереальности происходящего, нереальности людей, города… Будто не живые, объемные события происходят перед глазами, а мелькают плоские кадры кинопленки. Допив коктейль, Артур швырнул банку в урну, собрался, было, вытащить из пачки очередную сигарету, как увидел бегущего к метро Олега. – Я здесь! – Артур вышел из тени и помахал рукой. Олег бросился к нему, вцепился в плечи, пару раз встряхнул Артура и заорал ему в лицо: – Где ты был?! Где ты пропадал столько времени?! Мы уже в розыск подали! – Сколько времени? И не тряси, меня стошнит сейчас. Трясти Артура Олег перестал, но руки не убрал, наоборот, вцепился еще сильнее. – Где ты был? Где ты был? – Может, уйдем отсюда? Вцепившись в локоть Артура, будто боясь, что он опять потеряется, Олег заторопился к припаркованной в неположенном месте машине. Артур рухнул на переднее сидение и закурил. И обратил внимание, что у Олега дрожат руки. Холеные руки с красивыми длинными пальцами дрожали, вцепившись в баранку. Артур смотрел на это явление и не мог оторваться, значит, действительно случилось нечто… – Ты слышишь меня? – А? – Артур с усилием поднял взгляд и посмотрел Олегу в лицо. – Где ты пропадал так долго? – Сколько? – Двенадцать дней! – Сколько?! – Двенадцать дней! Артур выбросил недокуренную сигарету в окно и уставился на друга. – Этого не может быть, от силы часа три-четыре… – Двенадцать дней! – прорычал Олег. – Я поседел весь, не знал, что и думать! Уже все перебрал… У Артура заломило виски, в голове по кругу завертелась фраза про двенадцать дней, это еще предстояло осознать. – Олег, такого не может быть, ты что-то напутал… – Погоди… – Да не хочу я годить, этого не может быть и все тут! Я не мог провести черт знает где целых двенадцать дней и даже не заметить этого! Куда мы едем? – В офис, у меня заказчики сидят, подпишу договор, потом поедем ко мне. Или к тебе, куда ты хочешь? – Все равно. Руки Олега успокоились, лишь изредка подергивался большой палец. – Так где ты был? – тихо, почти спокойно произнес он, притормаживая на светофоре. – Почему ты уехал и никому ничего не сказал? Твоя знакомая, кажется, Карина, звонила в офис на следующий день, волновалась, говорила, что прождала тебя под дверью чуть ли не до полуночи, что вы договорились встретиться, но ты так и не появился. На третий день мы подали в розыск, обзвонив, разумеется, всех твоих знакомых, малознакомых… – Откуда телефоны? – Из твоей записной книжки. Да, я был в твоей квартире, рылся в твоих вещах, ковырялся в твоей записной книжке. Я не должен был так поступать? – Олег едва сдерживался, покраснев от гнева до самой шеи. – Тихо, угомонись, – выдохнул Артур. Боль постепенно разливалась по всей голове, растекалась, как желток из разбитого яйца. – Ты на взводе, я немного… нет, я сильно не в себе, поэтому давай успокоимся… – Да я спокоен! – заорал Олег, рывком трогаясь с места. – Не надо меня успокаивать! Я спокоен! Аккуратный, педантичный Олег несся по дороге с хорошим превышением скорости. До первой засады гибддшников. – Что такое?! – рявкнул Олег в физиономию подошедшего мента, окончательно забыв, на каком свете находится. Из-за этого они потеряли лишние полчаса и солидную сумму. После молчали до самого офиса, Олег лишь курил, чего никогда не делал за рулем. Свернув на Проспект Мира, Олег въехал во двор и притормозил у двухэтажного здания с надписью при входе: «Plutonik» студия веб-дизайна и графики». Рывком захлопнув дверь, Олег нажал на брелок сигнализации и понесся в здание, следом поплелся Артур, едва отрывая подошвы от асфальта. Поднявшись на второй этаж, Олег сразу же бросился в свой кабинет и с грохотом захлопнул за собой дверь. Артур вполз в офис и к нему тут же бросились сотрудники с расспросами. – Артур! Старик, где ты пропадал? Не в силах выдавить из себя что-либо вразумительное, Артур лишь улыбался – светло, ласково… придурковато. Усевшись за свой стол, он попросил кофе и тут же уснул, положив руки на стол, а голову на руки. Но вскоре его растолкал Олег, выволок на улицу и засунул в машину. Артур собрался было устроиться поудобнее и снова заснуть, но Олег не позволил этого сделать. – Пока не ответишь, где ты был, не смей спать, есть, ничего не смей! Где ты был? – Ты не поверишь, – промямлил Артур, – я сам уже теперь не верю… в общем, в метро со мною произошло странное… – Опять метро? – теперь Олег держал себя в руках, аккуратно минуя горячие гибэдэдэшные засады. Артур закурил, чтобы не отключиться. – Да, опять метро, но на этот раз вообще… короче, я каким-то образом, попадал в другой мир, что ли, не знаю, что это было, не знаю, как объяснить. Я был уверен, что провел там часа три- четыре от силы, а ты мне про двенадцать дней… в голове не укладывается. – Как это – в другом мире? – Сам не понимаю… смотри на дорогу! – Так, давай все сначала и подробнее, с самого начала, с того момента, как вышел от нас. – Ладно, – Артур зевнул, с усилием держа глаза открытыми. – Вышел я от вас, позвонил Карине, договорился встретиться, зашел в супермаркет у метро, купил выпить, потом зашел в метро, в вагоне все и началось. Хотя нет, пока ехал по радиальной все было в порядке, но стоило перейти на кольцевую… и в прошлый раз тоже. Прошлое видение тоже было на кольцевой! Ты на дорогу смотри. – Смотрю. На этот раз тоже было видение? – Да нет же, сейчас было… трудно, в общем, объяснить, давай дома, а? Спать дико хочу. И Артур прикрыл отяжелевшие веки. Но задремать не получилось, перед глазами возник сверкающий алмазный мир, счастливое лицо желтоглазого Беглова… В душе заворочалось тяжелое мутное беспокойство, картинка сменилась, Артур увидел неподвижную скорченную фигурку. – Похоже, он умер. – Кто? – Что? – Артур еле-еле разлепил веки. – Ты сказал – похоже, он умер. Кто? – Потом, все потом. В лифте Артур ехал, прислонившись спиной к пластиковой стенке. Спать отчего-то перехотелось. Едва он переступил порог квартиры Олега, к нему тут же с каким-то коротким птичьим вздохом, бросилась Лиля и повисла на шее. Артур никогда не слышал, как вздыхают птицы, но не сомневался, что именно так. – Вот видишь, Лилечка, живой, здоровый, ничего с ним не случилось, – нагнувшись, Олег медленно развязывал ботинки, хотя мог бы снять и так. Артур стоял, опустив руки, и чувствовал, как быстро-быстро, будто у перепуганного зверька колотится сердце Лили и пахло от нее почему-то растертой меж пальцами травой. Не поднимая глаз, Олег принялся теребить второй шнурок. Артур неловко отстранил Лилю и увидел, что ее глаза цвета крепкого байхового чая переполнены отчаянными слезами. И Артур все понял. И эта догадка произвела на него впечатление посильнее попадания в иную реальность. – Ну что, накормят меня в этом доме или нет? – с глупой бодростью произнес Артур. Затем сбросил с ног ботинки и пошел на кухню. Пока Лиля выставляла угощение на стол, Артур щелкал телевизионным пультом и мечтал, наконец, напиться. Олег принес из бара бутылку виски и мартини для Лили. Небрежно бросив в стаканы лед, Олег щедро плеснул виски себе и Артуру, налил вермут Лиле и произнес, обращаясь к тарелке с вяленым мясом: – Что ж, к счастью ты жив-здоров, все обошлось. Хотя пришлось нам, конечно, понервничать, но, слава богу, все в порядке. Чокнулись. Выпили. Тиская в тоненьких пальцах с короткими ногтями бокал с недопитым вином, Лиля не сводила с Артура байховых глаз, в глубине которых все еще плескалась безуминка, а на губах у молодой женщины пересыхали тысячи вопросов, и один из них Артур зачем-то прочитал. – Давай, Артур, – Олег снова наполнил стаканы и потянулся к сигаретной пачке, – ждем с нетерпением подробного отчета. От выпитого Олег немного расслабился, снял очки и его лицо, неприкрытое тоненькой, благородной оправой показалось уставшим и разом постаревшим даже в мягком, щадящем кухонном свете. Глядя, как он близоруко щурится, как потирает лоб с боковыми залысинами, как не знает, что ему делать, Артур ощутил такую невыносимую жалость и повинность… Вину в том, что купил тот ненужный журнал, что пытался смеяться над данными Олегом деньгами и над самим Олегом… Он ощущал себя виноватым настолько, будто переспал с Лилей на глазах Олега, будто продал за бесценок весь бриллиантовый мир, вместе с мертвым Бегловым. Стакан за стаканом, тоска притупилась и Артур принялся в подробностях рассказывать обо всем, что с ним произошло. Увлекшись собственным рассказом, щедро сдобренным виски, он добавлял все новых и новых подробностей, пытаясь растянуть три-четыре часа до двенадцати дней.