Тайное общество по борьбе с ненормальностью. Том 7 бесплатное чтение

Глава 1. Давай следить!

Клим Крылов никогда не любил ходить по продуктовым магазинам. Для него невыносимой мукой было перемещаться от одного стеллажа к другому, таская за собой тележку, у которой, как правило, одно колесо всегда было неисправным, и она то и дело норовила поехать не в туда, куда её толкали, а свернуть в сторону. И такое случается с завидным постоянством! Особенно парень терпеть не мог моменты, когда мама вручала ему целый список и отправляла за покупками, поскольку сама пойти не могла ввиду наличия большого количества неотложных дел, которые требовали, чтобы их как можно скорее решили. Типичные отговорки взрослых! На любые недовольства Клима всегда имелся один и тот же ответ:

– Ты не сломаешься, если потратишь пятнадцать минут своей жизни на поход в магазин. Время – ресурс не возобновляемый!

– Пятнадцать минут? – изумился Клим. – Да я в очереди на кассу буду стоять в два раза дольше!

– Не преувеличивай, я столько ещё никогда не стояла, – отмахнулась Вера Ивановна.

– Тебе просто сказочно везло. К тому же до ближайшего супермаркета минут десять идти только в одну сторону. В итоге десять умножаем на два, добавляем пятнадцать минут в очереди, ещё полчаса на то, чтобы набрать всё необходимое, и получаем шестьдесят пять минут. Больше часа, выкинутого из жизни!

– Я очень рада, что у тебя нет проблем с математикой. На твоём месте я бы не ворчала, ведь ты, между прочим, продукты на всю семью берёшь, и на себя в том числе. С голоду неохота помирать, не так ли? Это что за подозрительные намёки?

– Почему Лиду нельзя послать?

– Потому что её сейчас нет дома, а ты очень кстати на месте.

Клим обречённо вздохнул, нехотя смирившись со своей судьбой, но в его голове зародились кое-какие подозрения. Как-то так всякий раз получалось, что его младшая сестра – Лидия – всегда отсутствовала, когда требовалось сходить в магазин и закупить продуктов на несколько дней вперёд. Она словно чувствовала приближение этого момента, поэтому уходила из дома рано утром и возвращалась лишь под вечер. А родители не желают ли узнать, где она шлялась всё это время? Но парень не отчаивался и надеялся, что рано или поздно ей тоже придётся вразвалочку идти и тащить пару полиэтиленовых пакетов, под завязку набитых всякой всячиной. В голове даже возникла шальная мысль как-нибудь запереть сестру в её комнате и выпустить лишь тогда, когда мама принесёт вырванный из блокнота листок, содержавший тот самый злополучный список покупок. Правда, едва ли Лида будет молча сидеть в комнате, наверняка устроит жуткой скандал с криками и воплями. Родители такие тонкости во взаимоотношения брата и сестры явно не оценят.

– Может, ты уже соберёшься наконец? – спросила Вера Ивановна, взглянув на сына, который застыл в дверном проёме.

– Голому одеться – только подпоясаться, – проворчал тот.

– Я рада, что ты цитируешь бабушку, но чем быстрее сходишь, тем скорее освободишься.

– Я цитирую не бабушку, а тебя.

– Это выражение я у неё позаимствовала. Похоже, ему суждено переходить из поколения в поколение.

– Ага, и оно будет произноситься нашими потомками, когда в живых никого из нас уже не останется, – философски заметил Клим, надевая кроссовки.

– Я тебя умоляю, – произнесла Вера Ивановна. – Что за пугающие слова?

– Суровая правда жизни, вот как это называется. Мы же не принадлежим к тайному роду бессмертных, поэтому рано или поздно отбросим копыта.

– Как жутко слышать от тебя подобное…

– Ничего жуткого. Ладно, давай деньги, и я пошёл.

– Минуточку.

Вера Ивановна отправилась в гостиную за кошельком, а Клим в это время с тоской во взгляде изучал длинный список того, что предстояло купить. Из тридцати позиций две трети отводились на то, что можно было съесть, и треть на всякую бытовую химию, в число которой входил стиральный порошок и средство для мытья посуды. Да уж, одним пакетом не отделаешься.

– Вот, держи, – Вера Ивановна протянула сыну свою банковскую карточку. – Пин-код ты знаешь.

– С регулярными еженедельными походами в магазин его невозможно забыть, – сказал Клим, беря карточку и убирая её в карман шорт.

– Постарайся не потерять.

– Сделаю всё от меня зависящее.

С этими словами Клим покинул квартиру. Спустившись со второго этажа, он вышел на улицу и неторопливо зашагал в сторону «Полтинничка» – ближайшего к дому продуктового супермаркета. Идти было всего десять минут, но даже их парень решил растянуть раза в два минимум. Шестое чувство подсказывало, что как только он вернётся домой, ему в то же мгновение подкинут новую работёнку по дому. Складывается впечатление, будто меня исключительно для этого и рожали! Сомнительно, что всё обойдётся одним походом в магазин, наверняка ещё придётся пропылесосить всю квартиру, помыть полы, протереть пыль, а под занавес заставят привести в порядок собственную комнату, где с первого дня летних каникул царил милый сердцу кавардак.

Начавшийся август – последний летний месяц, – сулил быть очень жарким. По крайней мере, об этом неустанно говорили синоптики, предупреждавшие жителей центральной части России об аномально высокой температуре, которой не было последние лет двадцать. Клим не мог сказать, что его это прям сильно огорчало, ибо жару он всегда переносил спокойно и без напряжения. Особенно на берегу речки и с бутылочкой холодного лимонада в руке! За всю жизнь не мог припомнить ни единого случая, чтобы ему стало плохо или хватил тепловой удар. Однако парень считал, что небольшая прохлада отнюдь не помешает, поскольку её практически начисто были лишены прошедшие июнь и июль.

– Остался месяц, – угрюмо вздохнул Клим.

Меньше четырёх недель каникул и снова начнутся серые школьные будни. Клим уже представлял, как первые дни вновь собравшийся класс начнёт радостно гудеть подобно пчелиному улью, не замолкая ни на минуту. Все станут делиться друг с другом летними впечатлениями, рассказывать, куда они ездили и где отдыхали. Каждый захочет, чтобы всё внимание одноклассников было приковано именно к нему, считая, что его история самая особенная и интересная, которую непременно должен услышать весь мир. А на деле хилое повествование о купании в море и загорании на пляже. У Клима тоже было несколько увлекательных историй в запасе, однако он прекрасно понимал, что никому и никогда не сможет их рассказать, ведь они являлись большим секретом «Тайного общества по борьбе с ненормальностью», участником которого парень стал в середине апреля.

Прошло, по сути, не так много, но за это время случилось огромное количество странных, непонятных и невероятных событий, что любое воспоминание о них начинало кружить голову. Мир, всегда представлявшийся простым и незатейливым, оказался доверху наполнен жуткой таинственностью.

Остановившись перед пешеходной «зеброй», Клим на всякий случай посмотрел налево и направо, а потом стал переходить на другую сторону улицы, краем глаза заметив мелькнувшую из-за кустов знакомую синюю шевелюру. Добравшись до недавно отремонтированного тротуара, покрытого разноцветной брусчаткой, парень остановился и посмотрел на Голубу Федотову, которая застыла как вкопанная на одном месте. С виду хрупкая, но обладавшая невероятной физической силой, девушка словно пребывала в прострации, глядя прямо перед собой и не замечая никого вокруг. Прочие пешеходы были вынуждены огибать её по сторонам, поскольку она имела неосторожность превратиться в живую статую посреди не особо широкого тротуара. Вот мимо Голубы прошествовала тучная женщина с большой сумкой, которая нарочно задела девушку плечом и отпустила нелестный комментарий в адрес всего молодого поколения, считавшего, по её мнению, что весь мир принадлежит только им, а все прочие должны посторониться. Неспроста же говорят, что молодым везде у нас дорога! Синевласка на эту выходку никак не отреагировала, продолжая оставаться безучастной и равнодушной ко всему. Разумеется, такое поведение не могло не насторожить Клима, который заподозрил, что у его подруги что-то случилось. Он подошёл к Голубе и участливо поинтересовался:

– Эй, ты в порядке?

– Я в порядке… – механическим голосом, которому позавидовали бы роботы, отозвалась девушка.

– Ты уверена?

– Я уверена… Похоже, это человекоподобный робот, и он неисправен.

– Хм.

Клим нахмурился, гадая, не вляпалась ли синевласка в очередную потустороннюю беду. Уж что-что, а находить неприятности там, где их ни один приличный человек найти был не в состоянии, девчонки из «Тайного общества по борьбе с ненормальностью» умели и практиковали с завидным постоянством. Им бы шило вытащить из того места, которое люди обычно приземляют на стул, диван или кресло. Голуба была известна как девушка весёлая и неугомонная, всегда готовая ввязаться в новую авантюру, даже если та виделась сомнительной и сопряжённой с риском. Сейчас же она вела себя по-настоящему странно, будто кто-то нашёл у неё невидимый рубильник, отвечающий за адекватное поведение, и нажал на него. Этот рубильник у нас у всех выключен по умолчанию!

Клим помахал ладонью у синевласки перед глазами и спросил:

– Ты можешь мне ответить, что у тебя случилось?

После заданного вопроса, взгляд Голубы наконец-то стал более осмысленным. Он сконцентрировался на парне, и девушка вдруг воскликнула:

– Клим!

Её восклицание заставило всех остальных прохожих ненадолго обратить внимание на источник звука, а один мужчина, выгуливавший на поводке собаку, даже повертел пальцем у виска. К счастью, Голуба этого не заметила, она схватила товарища по тайному обществу за плечи и начала сильно его трясти. Тряска могла продолжаться бесконечно долго, если бы Клим не вырвался из цепкой хватки Голубы и не сделал шаг назад.

– У тебя всё хорошо? – осведомился он. – Ни с того ни с сего с ума сходишь.

– Ты не представляешь, что произошло! – воздев руки кверху, воскликнула синевласка. – Просто сущий кошмар какой-то!

– Давай, выкладывай, может, сумею чем-то помочь.

Теперь Голуба стала взволнованной. Она то нервно теребила низ футболки, то без всякой цели засовывала руки в карманы шорт, а после вытаскивала их оттуда, демонстрируя сжатые кулаки. Клим всерьёз опасался, что из-за своего не вполне вменяемого состояния Голуба может в любой момент наброситься на него, хорошенько двинув в челюсть. Такой удар я не переживу! Он не знал, какое событие послужило причиной столь непонятного поведения, но надеялся, что разум всё же возобладает. Они по-прежнему стояли посередине тротуара, являясь объектами пристального внимания, поэтому Клим решил, что неплохо бы сменить место дисклокации, отойдя куда-нибудь в сторонку, где можно будет спокойно поговорить. Он смело схватил Голубу за руку и потащил в небольшой скверик неподалёку от супермаркета. Синевласка безропотно позволила себя увести, не высказав ни слова против, и даже не возмущалась, когда её аккуратно, но настойчиво усадили на лавку. Скрестив руки на груди, Клим спросил:

– У тебя стряслась какая-то беда? Если да, то я готов помочь, если, конечно, моих возможностей хватит.

– Клим, – вздохнула Голуба с такой обречённостью, словно знала, что буквально через пять минут наступит конец света. – К счастью, со мной всё хорошо, но спасибо за предложение помощи.

– Почему тогда ты себя так странно ведёшь? Как будто из реальности выпала, не замечала ничего и никого вокруг.

– Я и выпала, когда узнала невероятную новость!

– Может, поделишься? Или это секрет?

– Не думаю, что есть смысл скрывать от тебя. Понимаешь, дело в том… в том…

Взгляд Голубы на мгновение потух, затем вновь вспыхнул, а сама девушка вдруг издала душераздирающий вопль, разнёсшийся по улице, и обхватила голову руками, являя собой полнейшее отчаяние. Такой её Клим никогда не видел, потому даже не знал, что и думать. Тут не надо думать, надо срочно успокоительное нести! Синевласка продолжала что-то невнятно бормотать, качая головой из стороны в сторону с такой силой, что казалось, будто эта часть тела сейчас с треском отвалится и укатится в ближайшие кусты. Приступ неадекватности прошёл спустя минуту, когда Голуба наконец успокоилась и полным отчаяния взглядом уставилась на Клима.

– Истерика закончилась? – полюбопытствовал парень.

– Вроде бы, – кивнула Голуба, опустив руки.

– Я слушаю.

– В общем, это касается Велеоки.

– Понятно, значит, у неё какие-то проблемы? Коли так, мы вдвоём…

– Да погоди ты, дослушай до конца! – воскликнула Голуба, вскочив с лавки, но уже через секунду снова сев не неё.

– Как же я это сделаю, если ты всё никак успокоиться не можешь? – спросил Клим.

– Я уже полностью спокойна. Твои побелевшие костяшки пальцев на сжатых кулаках говорят об обратном!

– Ага, издалека заметно.

– Короче, – Голуба дёрнула головой так резко, что её длинная чёлка, закрывавшая часть лица, ненадолго открыла миру второй глаз, который успел заметить Клим. Явление настолько редкое, что его впору отмечать красным в календаре! – Случилось то, чего я опасалась больше всего на свете. Велеока, моя лучшая подруга, в… в… влюбилась!

Синевласка вновь душераздирающе завопила, нисколько не боясь, что люди на улице могут посчитать её за сумасшедшую и немедленно вызвать скорую. Невероятно повезло, что здесь, в сквере, никого не было, и на синевласку лишь искоса посмотрел всё тот же мужчина, выгуливавший собаку. В этот раз он не стал крутить пальцем у виска, просто неодобрительно покачал головой и пошёл дальше. Когда кто-то ведёт себя неподобающим образом, лучше держаться от него на расстоянии.

– Значит, влюбилась… – пробормотал Клим.

С первого дня знакомства с Велеокой он уяснил одно – рыжеволосая кроха, будучи самой настоящей тихоней, была не в ладах с противоположным полом, контактов с которым тщательно избегала. Активное участие в этом принимала Голуба, считающая своим священным долгом отваживать от лучшей подруги всяческих странноватых ухажёров, имевших неосторожность положить на неё глаз. Разумеется, такой подход Клим не до конца одобрял, полагая, что в личную жизнь не должны вмешиваться ни друзья, ни очень близкие тебе люди.

Теперь же выясняется, что Велеока в кого-то влюбилась, и это стало неожиданностью даже для той, которая должна была узнать об этом первой.

– Просто… просто уму непостижимо! – воскликнула Голуба. – Как это могло случиться?

– Перестань так удивляться, – сказал Клим. – Нормальное явление, в нём нет ничего особенного.

– Нормальное явление, говоришь? Что же в нём нормального? Примерно всё, потому что этот процесс протекает между людьми на протяжении всей их истории!

– Ты серьёзно об этом спрашиваешь?

– Абсолютно серьёзно. Как прикажешь воспринимать это известие?

– Воспринимай поспокойнее. Между прочим, когда тебе пятнадцать, то влюбиться в кого-нибудь вполне естественно и не зазорно. Велеока ничем не хуже других.

– Глупости какие!

– Скажи это Пересвету, уверен, он тебя поддержит. Поддержит в кавычках, разумеется.

– При чём тут Пересвет? Речь сейчас не о нём.

От взгляда Клима не укрылось, что от упоминания парня, который имел к Голубе романтические чувства и неловко пытался оказывать ей знаки внимания, на щеках синевласки появился едва заметный румянец. Клим хмыкнул и сказал:

– Порадоваться за подругу должна, а не восклицать на всю улицу, пугая народ.

– Ты не понимаешь… – обречённо произнесла Голуба и опустила руки. – Вот просто не понимаешь.

– Куда уж мне понять такие сложные материи.

– Влюблённость Велеоки принесёт кучу хлопот, а то и самые настоящие беды.

– По-моему, ты преувеличиваешь, натурально творишь из малюсенькой мухи преогромного слона.

Клим ума не мог приложить, почему Голуба делает из случившегося такую трагедию. Устроила в сквере настоящий концерт, которому непременно поаплодировали бы любители театра. Коих поблизости не оказалось, поэтому концерт прошёл практически незамеченным. Вдобавок выглядит настолько подавленной, будто у неё умерла любимая собака, либо вообще кто-то из ближайших родственников. Хотя на самом деле ничего страшного не произошло, просто лучшая подруга влюбилась. Ввиду врождённой невозмутимости, Клим воспринял это известие со свойственным ему спокойствием и сдержанностью. Наоборот, он даже порадовался на Велеоку, которая наконец-то смогла одолеть свои прошлые страхи и неуверенность. Это же в хорошо, не так ли?

– Ты их где-то вместе застукала? – спросил парень. – Они что, прогуливались, держась за руки?

– Такого я не видела, – ответила Голуба. – Иначе бы ему точно руку сломала. Тебя поставят на учёт как трудного подростка!

– Ладно, внешность его можешь описать? Приличный с виду?

– Мне он на глаза не попадался, иначе бы я его быстро заставила найти себе другую пассию. Насильно мил не будешь!

– Минуточку! – теперь настал черёд Клима восклицать. – Тогда откуда ты знаешь, что Велеока влюбилась? Если ты не видела ни его, не их вместе, не с потолка же взяла…

Встав с лавки, Голуба потрясла головой, а затем несколько раз похлопала ладонями по щекам, пытаясь, видимо, таким образом привести себя в чувство. Синевласка пристально посмотрела на парня глазом необычного цвета индиго, а затем произнесла:

– Скажи, сколько раз ты был в нашей обители за последние две недели?

– Эм… Пять раз точно, – сказал Клим. – Даже шесть! В шестой раз Серафима устроила празднество в честь отбытия Василисы и Лизы на море. Ещё заставила меня какие-то дурацкие конкурсы выдумывать, дабы нам весело было.

– Теперь вспомни, как часто ты видел там Велеоку.

– Сложно сказать.

– Подумай хорошенько.

Клим нахмурился, не понимая, к чему Голуба клонит. Обитель «Тайного общества по борьбе с ненормальностью», расположенную в одном из павильонов торгового центра, все его участники посещали в разное время и разным составом. Исключением были либо особые случаи, либо общие собрания, эпизодически устраиваемые главой и основательницей общества Серафимой Родионовой по прозвищу Тильда. Однако Клим всё же вспомнил, что на устроенном для Василисы и Лизы празднестве Велеоки не было. В тот день она прислала в общий чат сообщение с извинениями и сказала, что у неё появились какие-то важные дела. Да она просто не любит шумные посиделки, вот и отмазалась таким образом!

– Раза два точно, – после некоторых размышлений сказал Клим. – Наверное…

– Один, – поправила его Голуба.

– Что?

– За последние две недели она появлялась в обители всего один раз. Я это точно знаю, можешь мне поверить на слово.

– Выходит, из-за того, что Велеока стала редко посещать обитель, ты сделала вывод, будто она влюбилась. По-моему, это капельку притянуто за уши.

– Мы с третьего класса не разлей вода, я знаю её как облупленную. Готова поспорить, что права, могу даже силу Титанов на это поставить.

Ни с кем спорить Клим не хотел, но полагал, что Голуба слишком серьёзно к потенциальной влюблённости своей лучшей подруги относится. В ней опять заговорила собственница! Наоборот, он считал, что рыженькой как никогда нужна поддержка, раз она сумела совладать с боязнью противоположного пола и начать с кем-то встречаться. Клим всегда считал Велеоку умной и рассудительной девушкой, поэтому полагал, что кавалера она себе подобрала соответствующего.

– Я должна выяснить личность этого проходимца! – неожиданно заявила Голуба. – Наверняка он пудрит Велеоке мозги.

– Ты ещё не знаешь кто это, а уже его оскорбляешь, – сказал Клим. – Очень некрасиво с твоей стороны.

– Основываюсь на предыдущем богатом опыте. Я точно знаю, что к Велеоке всегда липли подозрительные типчики, для которых она была лёгкой добычей.

– Здесь позволю себе усомниться, возможно, таковыми их считала только ты. И вообще, как собираешь выяснять его личность? Не следить же за ней станешь с утра до ночи…

– Точно! – Голуба ударила себя кулаком по лбу. – Давай следить!

– Не выдумывай, – Клим скорчил кислую мину, мысленно упрекнув себя в том, что ненароком подбросил синевласке неподходящую идею со слежкой. Всегда наступают неприятные последствия, если язык опережает мысли!

– Я не пущу это на самотёк, а ты мне поможешь. Идём скорее, время не ждёт!

Голуба схватила Клима за руку и потащила за собой. Однако парень упёрся ногами и каким-то чудом сумел освободиться от весьма цепкой хватки. Напор, с которым Голуба взялась за дело, ему отнюдь не понравился. Она слишком близко к сердцу приняла нынешнюю ситуацию, и на эмоциях могла наломать таких дров, что с ними потом вовек не управиться.

– Вообще-то мне некогда, – сказал Клим. – Мама меня с огромным списком за продуктами послала.

– Продукты никуда не денутся, – заявила синевласка. – Велеока ведь может ускользнуть в любой момент. Она не рыба, пойманная на крючок!

– Ты уж извини, но мне правда надо в магазин.

– Святые угодники! – Голуба резко взмахнула рукой, едва не задев воробья, который имел неосторожность пролетать мимо. – На кону стоит судьба человека, а он разменивает её на жрачку!

– Там не только, как ты выразилась, жрачка, но и кое-что из бытовой химии, – пробормотал Клим. – И мама ждёт, что я вернусь в течение часа, а я и так с тобой кучу времени потерял.

– Значит, я помогу тебе, а ты – мне.

Голуба вновь взяла Клима за руку и потащила уже не в неизвестном направлении, а в сторону продуктового супермаркета. На этот раз парень не стал сопротивляться. Он со всей ясностью понял, что синевласка всё равно станет следить за лучшей подругой – хоть с ним, хоть без него. Во избежание неприятностей лучше находиться рядом, чтобы в нужный момент остановить слишком рьяную подругу по тайному обществу, вбившую себе в голову чёрт-те что, и не позволить совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Но он в любом случае будет совершён наиболее ужасным способом. Да и чего греха таить, Климу самому стало любопытно, в кого в действительности влюбилась Велеока. Просто чисто спортивный интерес! Вероятно, её избранник был высок, красив, атлетичен и обладал незаурядным умом.

– Ты хоть помнишь, что тебе надо купить? – спросила Голуба, когда они вошли внутрь супермаркета.

– Во-первых, на память не жалуюсь, – сказал Клим. – Во-вторых, я тебе минуту назад говорил, что мне вручили список необходимого.

– Дай-ка поглядеть.

– Держи.

Клим протянул Голубе листок, и та, пробежавшись по нему глазами, присвистнула:

– Ничего себе, целых тридцать наименований! Вы как будто к долговременной осаде готовитесь, или концу света.

– Я тебя умоляю, это всего лишь недельный запас.

– Недельный? У тебя вроде не многодетная семья, зачем так много?

– Уж сколько расходуем, извините…

– Давай поступим следующим образом, я возьму на себя первую половину, а ты вторую.

Не дожидаясь, пока Клим ответит, Голуба разорвала лист со списком пополам и, взяв из стопки корзинку, стремительно ушла. Парень посмотрел на оставшиеся пятнадцать позиций и понял, что ему предстоит побегать туда-сюда, поскольку продукты находились в одной части помещения, а бытовая химия в другой. Впрочем, площадь магазина не была слишком большой, поэтому километровую дистанцию здесь не придётся пройти. Тоже взяв корзинку, Клим двинулся вдоль стеллажей с консервами, выискивая кабачковую икру, которую прямо-таки обожала Лидия. Раз так обожает, то пусть сама за ней и бегает!

По прошествии пятнадцати минут Клим и Голуба встретились уже на кассе, которая, к счастью, оказалась свободна.

– Всё нашла? – поинтересовался парень. – А то неохота будет бежать в другой магазин, если здесь чего-то не окажется.

– Не волнуйся, моя часть списка закрыта, – ответила синевласка.

– Отлично, теперь осталось надеяться, что мама по возвращении домой не нагрузит меня ещё чем-нибудь.

– Ты уж постарайся, чтобы не нагрузила.

– Ах, если бы это было возможно…

– Зайди домой, поставь пакеты в прихожей и сразу же улизни. Я тысячу раз так делала, когда знала, что походом в магазин мои обязанности не исчерпаются.

Молодая девушка, которая сидела за кассой и неторопливо пробивала товары, неотрывно смотрела на Голубу. Наконец она не выдержала и спросила:

– Слушай, а что за краску ты использовала? Тоже хочу типа такого себе сделать. Встретились две чудачки, недовольные натуральным цветом волос.

– Давай я напишу название, – предложила Голуба. – У тебя ручка есть?

– Есть.

Девушка вытащила из нагрудного кармана шариковую ручку и протянула её Голубе, которая быстренько начеркала на обратной стороне листка со списком название краски для волос и передала его кассирше.

– Спасибо, – поблагодарила та. – Крепко сидит?

– Ещё как! – сказала Голуба. – Замучаешься смывать. Только придётся сначала осветляться, уж больно у тебя волосы тёмные.

– Знаю, не облысеть бы…

– Не облысеешь, я ж тоже осветляю перед покраской.

Ещё раз поблагодарив, кассирша пробила оставшийся товар. Пока Клим расплачивался, Голуба распихала всё по двум большим пакетам и, взяв их в руки, поспешила на улицу. Клим нагнал её уже возле сквера – синевласка не только бегала быстро, но и ходила не в пример всем остальным пешеходам.

– И часто ты красишься? – спросил парень, забрав у девушки оба пакета с покупками. Его занимал вопрос, сколько усилий необходимо прилагать, чтобы поддерживать волосы в синем цвете. Нет уверенности, что оно того стоит.

– Четыре раза в год, – сказала Голуба.

– Ничего себе!

– Ерунда, раньше приходилось делать это чаще, потому что краска плохо держалась и быстро смывалась. Я одно время даже голову старалась реже мыть, чтобы не бегать каждый месяц в салон красоты.

– Каково было ходить с немытой головой?

– Ужасно, не советую повторять мой подвиг. Это не подвиг, а халатное отношение к гигиене! Потом я нашла отличную краску, которая прям намертво ложится, её можно смыть только специальными средствами. А ты что, тоже желаешь попробовать радикально сменить имидж?

– Ни в коем случае, меня устраивает мой естественный цвет.

– Попробуй, вдруг понравится.

– Как-нибудь в другой раз. Эдак лет в тридцать пять, когда от наступающего кризиса среднего возраста у меня начнёт уезжать чердак.

Голуба звучно хохотнула, посчитав сказанное за весёлую шутку. А ведь это ни разу не шутка! Девушка всё равно продолжала настаивать, что нет ничего плохого в том, чтобы покрасить волосы в яркий и изящный цвет. Это будет свежо, эффектно и несомненно привлечёт внимание окружающих. Клим с ней не соглашался, аргументируя свой отказ тем, что в последнюю очередь он желает быть объектом внимания посторонних. Так, вяло споря и обмениваясь шуточками, они наконец-то дошли до дома Клима. Парень попросил Голубу подождать его на улице, а сам со скоростью света поднялся на второй этаж. Влетев в квартиру, он вручил довольной маме два пакета, вернул банковскую карточку и тут же молча удалился, пока ему не нашлось очередное архиважное задание.

– Гляжу, получилось улизнуть, – сказала Голуба, взглянув на вышедшего из подъезда Клима.

– Я не стал задерживаться, – отозвался тот.

– Ну и правильно, а то я уже раздумывала, как бы тебя спасать от домашних обязанностей. Нет от них спасения, пока ты несовершеннолетний!

– Страшно слышать такое, зная твои методы спасения.

– Ты ещё скажи, будто я только кулаками махать горазда.

– Разве не так?

– Лишь в исключительных случаях!

– Ладно, пойдём уже, – махнул рукой Клим. – Где там Велеока живёт?

– Ты разве не в курсе? – удивилась Голуба.

– Вообще-то нет, меня, знаешь ли, в гости ни разу не приглашали, в отличие от тебя.

– Взял бы и сам напросился.

– Пожалуй, я не буду этого делать, не хочется стать похожим на Серафиму. И потерять сразу же статус адекватного человека!

– Она обычно не напрашивается, а сама приходит без приглашения, так что стать похожим на неё будет очень трудно.

– Вот именно, ну так сколько нам топать?

– Да здесь недалеко, буквально десять минут быстрым шагом, если постараться, то можно и за пять управиться.

Памятуя о возможностях Голубы развивать скорость, Клим подумал, что за десять минут они смогут преодолеть пару километров. Да с ней все улицы города можно обойти за это время! Шаг синевласки был быстрым, размашистым, словно она находилась не на прогулке, а маршировала на военном параде. Парню то и дело приходилось тормозить её, потому что она несколько раз умудрилась сорваться на бег. Я с тобой в догонялки играть не собираюсь! Было видно, что Голуба находилась во взвинченном состоянии, она очень напоминала человека, который опаздывал на важную встречу, где должна была решиться его судьба.

– С чего ты вообще взяла, будто Велеока сейчас дома? – поинтересовался Клим. – На дворе самый разгар лета, ей незачем сидеть взаперти.

– Вот именно, лето! – сказала Голуба. – Она сама меня предупредила, что не будет, как ты только что выразился, сидеть взаперти.

– Неужели? Прям так и предупредила?

– Ну, не совсем. Я утром написала ей и предложила прогуляться, а она ответила, что сегодня не получится, поскольку ей в три часа надо будет уйти по очень важному делу. Ё-моё, что может быть важнее меня?!

– Вы только поглядите на неё, какая царская особа выискалась, – усмехнулся Клим. – Вселенная не вращается вокруг твоей синей светлости, между прочим, и Велеока вовсе не обязана тебе посвящать всё своё свободное время.

– Но мы ведь лучшие подруги! – воскликнула Голуба. – С третьего класса вместе! Перестань это повторять!

– И что с того? Бывают такие момент, когда хочется побыть либо одному, либо с кем-нибудь ещё.

Голуба ничего не ответила, лишь раздражённо махнула рукой и ускорилась. Прямо перед ней маячила молодая парочка, которая держалась за руки и занимала середину тротуара, идя при этом неторопливой походкой. Они ворковали друг с другом, смеялись и шутили, не замечая никого вокруг. Любовь навесила шоры на глаза! Похоже, их беззаботный вид и медлительность дико не понравились Голубе, либо же она на полную катушку включила воображение и представила на месте незнакомки Велеоку. Синевласка гордо прошествовала между парочкой, хамски разбив их сцепленные руки, хотя без проблем могла бы пройти сбоку.

– Эй, смотри куда прёшь! – возмутился парень, но никакого ответа не получил. Его пассия тоже возмутилась, но не так громко и активно.

– Ну хоть драку не начала, и на том спасибо, – изрёк Клим и, догнав Голубу, сказал: – Не лети ты так, успеем мы.

– До трёх часов осталось пятнадцать минут, – отрезала Голуба. – Можем её упустить.

Клим не стал признаваться, что был бы рад, если бы такое случилось. Вместо этого он произнёс:

– Знаешь, если Велеока прознает о слежке, то сильно обидится.

Для Клима было бы неудивительным, если бы после такого их рыжая подруга затаила бы на двух шпионов горькую обиду, начав избегать общения с ними. Мало кому понравится тайное наблюдение без веской на то причины. Да и с веской причиной тоже радостного немного! И вдвойне неприятно, когда этим занимаются твои друзья.

– С чего ей прознавать-то? – Голуба взглянула на парня. – Мы не собираемся на глаза попадаться.

– Мало ли, всякое может случиться. Всё-таки ни я, ни ты не являемся профессионалами в деле скрытного наблюдения. И хочу добавить, что мне твоя затея до сих пор не нравится.

– Придётся потерпеть.

Можно было сколь угодно долго объяснять Голубе, что так делать нельзя и вообще её стремление контролировать каждый шаг лучшей подруги отдаёт безумием, но она вряд ли станет слушать. Самое большее, просто пропустит всё мимо ушей, а заодно придумает себе какое-нибудь оправдание, которое любому стороннему человеку покажется натянутым, но сама синевласка примет его с лёгкой душой. Если стройная картина мира трещит по швам, то приходится изыскивать заплатки, чтобы всё не развалилось в одночасье. Поэтому Клим просто промолчал, оставив все возражения при себе. Он лишь надеялся, что рано или поздно подвернётся удобный момент, когда получится увести Голубу, заставив её перестать заниматься глупостями.

– Ух!

Услышав это восклицание, Клим хотел было спросить, что оно означает, однако не успел произнести ни слова, как его бесцеремонно схватили плечо и потащили в сторону, затолкав в ближайшие кусты. Помилуйте, я слишком молод, чтобы умирать! Несколько веток больно хлестанули по лицу, а одна даже умудрилась угодить прямиком в глаз, который, к счастью, удалось вовремя прикрыть. Клим хотел было громко возмутиться, но Голуба, упреждая всякие вопросы, приложила к губам указательный палец и тихонько шикнула. После чего махнула в сторону одного из подъездов пятиэтажного кирпичного дома, возле которого стояла Велеока. Едва взглянув на неё, Клим невольно ахнул. Он привык видеть её в простой повседневной одежде, почти всегда состоящей из шорт или спортивных штанов и футболки. Однако сейчас рыженькая оделась совсем иначе. На ней было лёгкое летнее платье бирюзового цвета, на ногах босоножки, а уши украшала пара серёжек, поблёскивавших на солнце. Привычную причёску девушка также поменяла на пышный хвост, походивший на бушующее пламя. В общем, она выглядела так, будто на самом деле собиралась пойти либо на свидание, либо на какое-нибудь важное мероприятие.

– Ты погляди как вырядилась! – прошептала Голуба. – Словно сейчас на званый ужин пойдёт!

– Вполне прилично одета, – заметил Клим. – И какой званый ужин, до вечера ещё несколько часов… Есть надо, когда проголодался, а не когда укажут стрелки часов.

– На свидание собралась, точно говорю тебе, раньше я её такой нарядной не видела. Ради какого-то подлеца прихорошилась.

– Рассказать про презумпцию невиновности?

– Расскажи.

– Человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана. Поэтому не надо огульно называть неизвестного кавалера Велеоки подлецом. Может, он вполне приличный парень.

– Моё женское чутьё говорит об обратном, – возразила Голуба. – Я, знаешь ли, привыкла ему доверять, оно меня ещё никогда не подводило.

– Возможно, это будет тот самый первый раз, – сказал Клим. – Раз в год и палка стреляет, и женское чутьё ошибается.

– Вот уж сомневаюсь.

Пока они разговаривали, Велеока сдвинулась с места, направившись прямо в сторону кустов, где спрятались Клим и Голуба. От стыда сквозь землю провалюсь, если нас обнаружат. Синевласка пригнулась, жестом показав парню сделать то же самое. Придвинув для пущей надёжности к себе несколько веток, они замерли, ожидая, пока Велеока пройдёт мимо. Рыженькая не вертела головой по сторонам, поэтому не заметила двух своих товарищей по тайному обществу, решивших от безделья поиграть в частных детективов.

– Пронесло, – облегчённо вздохнула Голуба. – Чуть не попались.

– Хочу заметить, что занятие слежкой не слишком воодушевляет, – сказал Клим. – Пора это прекращать.

– С ума сошёл, мы только начали! – возмущённо прошипела Голуба.

– Подразумеваешь, будто дальше я проникнусь и начну получать удовольствие? – спросил Клим.

– Как знать, возможно.

– Позволю себе усомниться.

– Позволяй сколько угодно, а нам пора вылезать отсюда, пока Велеока не скрылась за горизонтом.

Клим оставил при себе ехидное высказывание, что в городе, пёстро застроенном жилыми домами, магазинами и прочими зданиями, физически невозможно скрыться за горизонтом. Как максимум – зайти за угол и пропасть из виду на определённое время. Хотя некоторые выходят за хлебом и исчезают навсегда.

Они вылезли из кустов и осторожно последовали за Велеокой, которая решила пройтись дворами, вместо того чтобы выйти на тротуар. Похоже, она намеревалась таким образом срезать путь, но о конечном пункте её передвижений можно было только гадать. Голуба радовалась, что они идут именно этой дорогой, поскольку имелась прекрасная возможность оставаться незамеченными, прячась то за заборами, то за горками на детских площадках. Несколько раз, когда Велеока вдруг останавливалась и глядела по сторонам, Климу и Голубе приходилось сломя голову куда-то нырять. Один раз это был детский домик, габаритами слегка превосходивший собачью конуру, другой – подъезд жилого дома, влетев в которой Клим врезался в выходившую оттуда женщину, а добавила радости моменту Голуба, впечатавшаяся следом в парня. Да какие же это радости?! Несмываемый позор на всю жизнь! Разумеется, женщина не промолчала и сразу же высказалась о поведении современных подростков, не скупившись на выражения, которым не нашлось места ни в одном приличном словаре. В итоге Клим долго приносил извинения, а Голуба в это время просто тихонечко хихикала, даже не пытаясь оправдаться. Наконец женщина прекратила возмущаться и вышла из подъезда, через несколько мгновений за ней последовали и два горе-шпиона.

С каждой минутой Клим всё сильнее чувствовал себя полным идиотом, занимающимся какой-то несусветной глупостью. Слежка отнюдь не являлась нормальным времяпрепровождением для пятнадцатилетнего подростка, который на летних каникулах мог найти себе более интересное занятие. Глядеть на кирпичную стену и то увлекательнее! Совсем другого мнения придерживалась Голуба. Казалось, наоборот, её это всё заводит и даже развлекает. Несмотря на не сходящее с лица синевласки серьёзное выражение, уголки её рта иногда изгибались в лёгкой улыбке и было видно, что на веселится на полную катушку. Похоже, ей уже был не столь важен итог, сколько нравился сам процесс.

Клим не мог разделить эту радость. Он продолжал нервничать и опасаться, что Велеока их заметит, в результате чего наверняка разразится грандиозный скандал. Ну или шумные разборки с непременными обвинениями друг друга в самых страшных преступлениях. А также битьём посуды и рукоприкладством! Парень не имел намерений портить с рыженькой отношений и вдобавок не хотел, чтобы между лучшими подругами пробежала чёрная кошка. Но синевласку, похоже, не слишком заботил подобный вероятный поворот событий, либо же она была настолько легкомысленна, что даже не задумывалась о таком.

Нужно было спасать положение, пока всё не зашло слишком далеко, но мыслей, как это грамотно сделать, в голове не возникало.

– Рано или поздно мы попадёмся, – сказал Клим, когда Велеока в очередной раз остановилась, чтобы погладить рыжего котёнка, сидевшего на лавке. Трудно удержаться и пройти мимо. Им с Голубой пришлось в срочном порядке занырнуть в ближайшие кусты, шелест листвы которого разлетелся по всему двору.

– Не каркай, – шикнула Голуба.

– Я констатирую факты.

– Ох, я, наверное, никогда не привыкну к твоему пессимизму!

– К нему не надо привыкать, а просто с ним смириться.

Голуба промолчала, покачав головой. Клим взглянул на наручные часы – пресловутая слежка длилась уже пятнадцать минут, а ни конца, ни края ей видно не было. Велеока могла идти аж на другой конец города, куда парень не хотел тащиться. С равным успехом рыженькая могла добраться до автобусной остановки и отправиться в соседний город. Или вообще покинуть страну! Как в последнем случае поступит Голуба оставалось лишь гадать. Тем не менее Клим сомневался, что она рискнёт сесть в тот же самый автобус.

– И всё же, как ты будешь выкручиваться, если Велеока нас заметит? – этот вопрос по-прежнему мучил Клима.

– Я? – Голуба изогнула одну бровь.

– А кто?

– Нас двое, между прочим. Поэтому сказку придётся сочинять на пару.

– Меня приплетать не надо, я здесь не по собственному желанию, а по принуждению.

– Мог бы отказаться.

– Я пробовал, ты мои возражения слушать не стала.

– Надо было быть более настойчивым.

– Ага, и встретиться лицом с твоим кулаком.

– Скажешь тоже, – фыркнула Голуба. – По лицу тебя бить я бы точно не стала. То есть рукоприкладства избежать всё равно бы не удалось?!

– Посмотри на это со стороны Велеоки, – проговорил Клим. – Что она подумает, когда увидит нас?

– А что она может подумать?

– Например, будто мы гуляем вдвоём.

– Не вижу в этом ничего страшного.

Испустив вздох, Клим попытался найти нужные слова, чтобы доходчиво объяснить свою позицию. Слов было много, они все бегали туда-сюда в хаотичном порядке, напоминая броуновское движение, но в осмысленные предложения складываться не желали. После небольшой паузы, кое-как собравшись с мыслями, Клим сказал:

– Повторю ещё раз, она подумает, будто мы гуляем вдвоём. Постарайся переварить этот факт и постичь истинный смысл. Смысл там настолько простой, что для его постижения не нужно быть философом!

– Я никак не пойму, что тебя напрягает, – нахмурилась Голуба. – Разве друзья не имеют права погулять?

– Ладно, придётся как следует разжевать, раз ты не хочешь напрягать извилины. Смотри, Велеока может дойти до мысли, что мы с тобой встречаемся. Ну, как это обычно бывает, романтические отношения, свидания под луной, серенады под окнами, море цветов и куча пафосных комплиментов.

Услышав подобное откровение, Голуба споткнулась на ровном месте и едва не рухнула на асфальт. Клим вовремя подхватил девушку за руку и вернул в вертикальное положение.

– Клим, что за дела? – выдохнула синевласка.

– Я тебя поймал, чтобы ты не упала, – пожал плечами парень.

– Я не об этом, а о только что сказанном.

– Таково моё предположение. Если Велеока так подумает, то запросто родится большое недоразумение, которое придётся развеивать. А ещё она может поделиться своими мыслями с Пересветом, и он определённо не обрадуется.

– Ты слишком часто поминаешь Пересвета. Не надо приплетать его в наш случай.

– Наш случай дурно пахнет.

Голуба остановилась и, уперев руки в бока, произнесла с некоторым раздражением:

– Я тебя не держу, если хочешь уйти – иди.

– Это зашло слишком далеко, чтобы я повернул назад, – сказал Клим. – К тому же боюсь, как бы ты не натворила чего.

– Избивать неизвестного ухажёра я не буду. Не сегодня, во всяком случае. Какое благородство! Подарила несчастному парню ещё один день без увечий!

– Пойдём, а то упорхнёт от нас Велеока.

Рыженькая тем временем добралась до трёхэтажного жилого дома и уселась на лавку возле него. Девушка достала мобильный телефон и принялась быстро нажимать пальцами на экран. Сначала Клим подумал, что она решила развлечь себя какой-нибудь игрой, но вскоре пришёл к выводу, что Велеока набирает сообщение своему кавалеру. Похоже, он живёт в этой трёхэтажке.

– Думаю, мы на месте, – пробормотал Клим.

– Сейчас увидим, – сказала Голуба.

Их нынешним укрытием стал десяток деревянных поддонов с брусчаткой, которые, по всей видимости, привезли сюда с целью облагородить несколько пешеходных дорожек, представлявших довольно печальное зрелище: потрескавшийся асфальт, огромные провалы, где обильно проросла не только трава, но и целые кустарники. Смахивало на полосу препятствий, появившуюся естественным образом. Этого бы не случилось, если бы благоустройством города занимались не спустя рукава!

Велеока продолжала сидеть на лавке и болтать ногами. Она задрала лицо кверху, подставив его яркому августовскому солнцу, наслаждаясь отличной погодой. Тридцатиградусная жара, похоже, её ничуть не смущала.

– Где этот доходяга, – проворчала Голуба. – Уму непостижимо, девушка вынуждена ждать парня!

– На дворе двадцать первый век, – сказал Клим. – Некогда актуальные стереотипы давно устарели. Уступив место новым, не менее глупым!

– Ты свою девушку тоже вечно ждать заставляешь?

– Я – вольная птица.

– Ничего, и тебя когда-нибудь поймают. Как будто я позволю!

Клим хотел было высказать по этому поводу глубокую философскую мысль, но вышедший из подъезда блондин, направившийся к Велеоке, заставил его замолчать.

– Похоже, вот и он, – произнесла Голуба и опасно сощурила глаза, словно хищница, готовая напасть на ничего не подозревающую добычу.

Появившийся парень был примерно одного возраста с Велеокой, хотя лицом казался чуть ли не на десяток лет старше. Он был целую голову выше рыженькой, довольно плечистый, его мускулистые руки недвусмысленно намекали, что какую-то часть свободного времени он посвящал походам в спортзал и тяжёлой атлетике. Густые волосы блондина были убраны в вызывавшую зависть модную причёску, глядя на которую Клим бессознательно прикоснулся к своим волосам, перманентно пребывавшим в состоянии, именуемом «взрывом». Они не видели расчёски с самого рождения!

Велеока спрыгнула с лавки и поспешила навстречу блондину. Улыбаясь, тот обнял девушку и, слегка наклонившись, поцеловал её в щёку, заработав в ответ точно такой же поцелуй.

– Батюшки! – выдохнула Голуба и схватилась за сердце. – Они целуются! Твоя драматизация выглядит слишком наигранно и фальшиво!

– Они чмокнули друг друга в щёку, – спокойно сказал Клим. – Невелика радость.

– Но ведь поцелуй… поцелуй…

– Да уймись ты, иначе сейчас выдашь наше местоположение.

Синевласка хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, и казалось, что она вот-вот грохнется в глубокий обморок, из которого её будет непросто вытащить. Клим про себя отметил, что в ней погибает актёрский талант, требующий всестороннего развития посредством поступления в какой-нибудь театральный кружок. Как знать, возможно в будущем ей доведётся выступать не на очередных спортивных состязаниях, а на сцене знаменитого театра, где под занавес она соберёт бурные овации.

Взявшись за руки, Велеока и блондин прогулочным шагом двинулись в сторону центра города. Голуба словно приросла к одному месту, не в силах пошевелиться. Она даже не моргала, смотря вслед удаляющейся парочке взглядом, в котором сквозил настоящий ужас. Не тех вещей ты боишься! В отличие от неё, Клим оставался более-менее спокоен. Он по-прежнему не видел ничего плохого в том, чтобы Велеока начала с кем-то встречаться, и лишь надеялся, что её выбор сделан осознанно.

– Я его не знаю, – сказал Клим. – А ты?

– Он из нашей школы, – сдавленно произнесла Голуба, выйдя из ступора. – Только имени не помню, то ли Святослав, то ли Станислав, то ли ещё какой-то Слав. Назовут же родители своих детей – фиг запомнишь! Ты про своё имя вспомни!

– Ну-с, мы его увидели, не вижу смысла в дальнейшей слежке.

– Клим! – Голуба обеими руками вцепилась в запястье парня, сильно его сдавив. – Велеоку надо спасать и немедленно!

– Если под спасением ты имеешь в виду развал их едва-едва начавшихся отношений, то я пас, – серьёзно заявил Клим. – Никогда не лез в чужую личную жизнь и не собираюсь этого делать.

– Да как ты не поймёшь, Велеоке нельзя влюбляться!

– Действительно, не понимаю.

Клим попробовал высвободить руку, но Голуба держала крепко. Сердито посмотрев на синевласку, парень холодно произнёс:

– Называешь себя её лучшей подругой, а сама готова испортить ей жизнь.

– Именно поэтому я и не хочу, чтобы она влюблялась! – в отчаянии воскликнула Голуба. – Только не сейчас! Сначала она должна научиться контролировать… своего…

Девушка запнулась, отпустив руку Клима. Тот продолжал недоумевать, не понимая, почему Голуба так стремится вмешаться в чужие романтические отношения. Она явно преследовала загадочную цель, но какую? Лучше бы поинтересовался, вместо того чтобы молчать.

– Она просила меня никому и никогда об этом не говорить, – слабым голосом произнесла Голуба, глядя не на Клима, а куда-то в сторону. – Однако тебе я готова открыть секрет. Но не потому, что не умею хранить доверенное, а в силу сложившихся обстоятельств. В этот раз, похоже, мне одной никак не справиться.

– У Велеоки есть какая-то тайна? – осторожно спросил Клим, предчувствуя, что услышанный ответ его нисколько не обрадует.

– Да, и из-за неё может случиться беда.

Очередной страшный секрет, который известен всем, кроме меня?

Глава 2. Проклятие

Излить душу Голуба решила не где-нибудь, а у себя дома. Только там синевласка могла быть уверена, что их никто не будет подслушивать, тем более родители укатили куда-то по делам и планировали вернуться лишь поздно вечером. Клим всё же из вежливости предложил посидеть и поговорить на нейтральной территории, но Голуба была непреклонна в своём решении, и парень не стал настаивать.

– Чаю хочешь? – спросила Голуба, когда они вошли в дом и разулись.

– Нет, благодарю, – мотнул головой Клим. – Не напрягайся.

– Тоже мне напряжение… Всё равно тебя угощу, а то в прошлый раз как-то не получилось.

Естественно, Голуба имела в виду те события, что произошли почти четыре месяца назад, когда они устроили охоту за ненормистом – огромным жуком, похожим на палочника, – и оказались в другой Параллели. Можно не напоминать о том ужасном времени? Давняя вылазка была связана с не самыми приятными воспоминаниями, которые Клим по мере возможности старался не доставать из пыльных уголков сознания. Разумеется, полученные в тот день впечатления были настолько яркими, что полностью их забыть не представлялось возможным.

Зайдя на кухню, Голуба сняла крышку с чайника, заглянула внутрь и, скорчив недовольную гримасу, поспешила наполнить его водой и поставить на плиту. Затем она принялась осматривать разноцветные кружки, стоявшие на сушилке для посуды, выбирая, очевидно, одну для себя, а другую – для гостя. Клим сначала хотел предложить свою помощь, но потом подумал, что он не привык хозяйничать в чужих домах, да и без него справятся с приготовлением чая, поэтому тихонько пристроился на табурет. Он искренне не понимал тех людей, которые приходят в гости и начинают вести себя так, будто это они здесь хозяева: бродят по комнатам, осматривая всё и вся, без спросу берут не принадлежащие им вещи, роются в шкафах. Бывают и вовсе уникальные индивидуумы, без зазрения совести выражающие упрёки, если им вдруг удалось где-то обнаружить пыль. Таких надо за порог выставлять в ту же секунду!

Это было одной из причин, почему Клим не только не любил принимать гостей, но и сам предпочитал им не быть. Однако в случае с Голубой он не мог сказать, что ему неловко находиться у неё дома. Во многом благодаря тому, что они довольно хорошо сдружились за последнее время. Отсутствие родителей девушки тоже сыграло свою роль. Не пришлось объяснять, кто я такой и зачем припёрся!

В ожидании, пока закипит чайник, Голуба плюхнулась на соседний табурет и проговорила:

– Авось всё образуется, и нам с тобой не придётся окунуться в настоящий кошмар.

– О каком кошмаре речь? – спросил Клим.

– Настоящем.

– Это я уже понял, подробности бы не помешали. Тем не менее если ты собираешься раскрыть мне какой-то секрет Велеоки, о котором она просила молчать, то хорошенько подумай, стоит ли это делать.

– Уверена, что стоит, к тому же до сих пор я знала тебя только как отличного парня, поэтому не думаю, что ты станешь трепаться об услышанном направо и налево.

– Ну… Спасибо за кредит доверия.

– Да не за что. Кроме того, я всегда могу начисто отбить тебе память. Забудешь всё, чему когда-либо научился, даже собственное имя из головы вылетит. Выжить хотя бы удастся?

– Ты как никто умеешь воодушевлять, – развёл руками Клим. – Имя в памяти хотелось бы оставить, а то без него совсем тяжко будет.

– Да я ж пошутила, – улыбнулась Голуба. – Вряд ли ты совершишь такой поступок, за который тебя захочется побить.

– И на том спасибо, но на твоём месте я бы не зарекался. Сейчас в твоих глазах я – отличный парень, а спустя полгода – подлец, каких свет не видывал. Это явный перебор с самокритикой!

– Глупостей не говори, – нахмурилась Голуба. – Я на самом деле думаю, что нисколько в тебе не ошибаюсь, и считаю человеком, способным держать язык за зубами. Я вот не могу удержаться.

– Но ты же не спроста собираешься мне всё рассказать, а вынуждено, – напомнил Клим.

– Это меня не оправдывает! – горячо воскликнула Голуба и ударила кулаком по столу, отчего стоявшая на нём сахарница подскочила на добрый сантиметр и едва не лишилась крышки. – Буду надеяться, что Велеока меня простит.

– Она самая разумная из всех нас, – постарался утешить синевласку Клим. – Полагаю, злиться на тебя и ненавидеть она не станет.

– Эх, мне бы твой оптимизм.

– Всего полчаса назад ты говорила, что никогда не привыкнешь к моему пессимизму.

Голуба коротко хихикнула и тут же впала в глубокую задумчивость. Клим не стал её тормошить, полагая, что она собирается с мыслями. Он прекрасно знал, каково это подобрать правильные слова, особенно если планируешь доставать из закромов чужой секрет. Главное, не забыть с него пыль стряхнуть!

Пока Голуба думала, чайник закипел, наполняя кухню пронзительным не то свистом, не то гулом, больно ударявшим по ушам и похожим на звук прибывающего к платформе старинного поезда. Он был довольно громким, казалось, будто его можно услышать за несколько километров от источника. Сбросив оцепенение, синевласка вскочила и выключила чайник, и на кухне вскоре вновь стало тихо. Девушка сняла с сушилки для посуды две кружки – красную и зелёную, – незамедлительно налила в них заварку, которую затем разбавила кипятком. Через минуту обе кружки оказались на столе, от них поднимался белый пар, похожий на туман в миниатюре, а вскоре к ним присоединилась большая хрустальная миска, наполненная шоколадными вафлями вперемешку с конфетами.

– Папа всегда говорит, чтобы я не налегала на сладкое, – произнесла Голуба, откусив от шоколадной вафли кусочек. – Считает, будто для спортсменов сладости должны быть деликатесом, а не входить каждодневный рацион.

– В некотором роде он прав, – сказал Клим, взяв свою кружку и сделав осторожный глоток.

– Но ведь сладенькое успокаивает, а я перед важными соревнованиями всегда сильно нервничаю и думаю, что ударю в грязь лицом.

– Нервничаешь? Мне казалось, ты само спокойствие и уверенность в собственных силах.

– Ничего подобного! Просто я стараюсь сохранять невозмутимость, дабы соперники не смекнули, что я вся на нервах.

Клима такое откровение слегка удивило, а в некоторой степени даже позабавило. Он, конечно, знал, что Голуба серьёзно относится к соревнованиям, в которых участвует, но не предполагал, что при этом искренне переживает за возможный провал. Хотя ей ли беспокоиться о проигрышах с её-то физическими данными, к тому же увеличенными силой Титанов! Разве это не считается своеобразным допингом?

– Но перед тренировками и всякими забегами я бы не стал налегать на углеводы, – сказал Клим. – Особенно мучное.

– Нет-нет, – мотнула головой Голуба. – Только после я позволяю себе вкусняшку, в противном случае могу объесться и стать ленивой и сонной, как толстый кот, которому лишь бы на солнышке понежиться.

– По крайней мере, с мотивацией у тебя всё в порядке.

– Конечно, надо добиваться результатов, чтобы в будущем пробиться в большой спорт.

– А он тебе так нужен? – Клим немного удивился столь далекоидущим планам на будущее. – Просто я слышал, что профессиональные спортсмены могут получать серьёзные травмы и рано выбывают из всех состязаний по причине подорванного здоровья.

– Ничего страшного, – махнула рукой Голуба. – В большинстве своём они потом идут в тренеры, я тоже буду тренировать какую-нибудь сборную. Не слишком ли ты губу раскатала?

– Да уж, у тебя, как погляжу, жизнь расписана на годы вперёд, – усмехнулся Клим. – Тем не менее, что там с Велеокой за беда приключилась?

– В общем, скажу так, – пробормотала Голуба. – Над моей лучшей подругой довлеет жуткое проклятие, и мы с ней не знаем, как от него избавиться.

– Ты сейчас серьёзно? – опешил Клим и от удивления сделал большой глоток горячего чай, который обжёг горло. – Проклятие?

– Мы ведь участники «Тайного общества по борьбе с ненормальностью». Проклятия – это не что-то там нереальное и невозможное. Думаю, ты и сам это отлично понимаешь.

Клим не мог не согласиться. До апреля он, как и подавляющее большинство простых обывателей, полагал, что всякая потусторонняя нечисть и сверхъестественные явления – это просто плоды больного воображения других людей. Эти плоды принимали разные формы: от картин и книг до фильмов и тому подобного. И уж если Голуба завела разговор о проклятии, то не ради красного словца или нагнетания атмосферы.

– И кто Велеоку проклял? – задал Клим самый очевидный вопрос. С самым неочевидным ответом!

– Я не знаю, – пожала плечами Голуба, потянувшись к вазочке и выхватив из неё очередную вафлю. – Если бы знала, давно бы этому упырю переломала все кости!

– Но выяснить ты ведь пробовала?

– Разумеется! На пару с Велеокой, которая проклятием тяготится. Однако ничего толком разузнать не удалось. Да и как узнать, если в нашей обители все без исключения книги – дурацкая макулатура, а в Чёрной книге тоже нет никаких сведений.

– Свитки ещё есть, в них тоже содержится ценная информация о потустороннем.

– Их смотрели, о проклятиях там ни строчки.

– Хм, тогда и впрямь непросто будет раскопать хоть что-то. Но всё равно я до сих пор не понимаю, как проклятие связано с влюблённостью. Поясни-ка этот момент, пожалуйста.

На некоторое время Голубу вновь охватила задумчивость. Девушка неторопливо попивала чай, наконец-то переключившись с шоколадных вафель на конфеты, начав поглощать их одну за другой. Фантики и шелестящая фольга образовали уже приличную горку, по высоте способную посостязаться с Эверестом. Какое дивное преувеличение, малышня в песочнице выше горки лепит! Клим невольно подумал, что такое количество сладостей спортсменке пойдёт только во вред, особенно если у неё в ближайшее время запланирована тренировка. Ей надо употреблять здоровую и полезную пищу, в чьё число входит всякая зелень и йогурты. Вслух, разумеется, он этого не сказал, не желая прослыть юным стариком, который всех подряд поучает жизни. Подобных советчиков и так переизбыток в этом мире.

– Потому что я заметила, что оно активируется в эти моменты, – прервала долгое молчание Голуба. – Вернее, сразу после. Проклятие вступает в силу сразу после того, как очередной чёртов ухажёр бросает Велеоку ради новой вертихвостки! Начинается сущий ад!

– Что хоть происходит? – допытывал Клим. Синевласка ходила вокруг да около, не добираясь до сути.

– Ты ведь понимаешь всю ту опустошённость, что чувствует человек, когда его бросают?

– Честно? Приблизительно представить могу, хоть такого со мной ещё не случалось.

– Тебе везёт, а вот с Велеокой уже случалось дважды за последние несколько лет, и третьего раза я ни за что не допущу!

– И всё же, что с ней происходит помимо упомянутой опустошённости?

– Превращение.

Одно слово, которое отчего-то заставило Клима вздрогнуть. Парень почему-то сразу вспомнил несколько фильмов, где фигурировали оборотни – когда в ночном небе светила полная луна, люди обрастали серой шерстью и превращались в волков. Неужели и с Велеокой могло происходить нечто подобное? Задать наводящий вопрос Клим не успел, потому что Голуба зловещим тоном произнесла:

– Можешь представить себе трёхэтажный дом?

– Конечно, – кивнул Клим. – Он как пятиэтажный, только ниже. Слишком банально, чтобы быть остротой.

– Понимаешь, какая у него высота?

– Где-то порядка девяти-десяти метров. Но к чему ты клонишь?

– А теперь представь десятиметровую Велеоку.

Пусть Клим и не обладал безудержной фантазией, но перед его глазами возникла поистине живописная картина, в которой увеличившаяся в несколько раз Велеока шагала по городу, врезаясь в здания из-за раздавшихся габаритов и пугая людей, в ужасе разбегавшихся в разные стороны. Напоминало сцену из одного фантастического фильма, только на смену гигантской горилле пришла девушка-подросток.

– Погоди, это ещё не всё, – сказала Голуба, словно сама увидела то, что в настоящий момент представлял Клим.

– Дальше будет хуже? – поинтересовался парень, отлично понимая, что хуже действительно будет. Нет предела совершенству.

– Причём намного, – кивнула Голуба. – После эмоционального стресса, который Велеока испытывает из-за разрыва отношений, она становится сама не своя и почти полностью теряет связь с реальностью.

– Это называется депрессия, – подсказал Клим. – Обычное дело.

– Наверное, – не стала спорить Голуба. – Она-то и высвобождает проклятие, которое завладевает телом и разумом Велеоки.

– Постой-ка, то есть проклятие делает из Велеоки великана?

– Великана-монстра, если быть точным.

– Вряд ли десятиметровая Велеока выглядит страшнее полутораметровой. Я хочу сказать, что она просто… ну… становится больше.

– Здесь мы и подобрались к самому главному. Но сначала будет драматичная пауза, не так ли?

Прежде чем закончить рассказ, Голуба двумя большими глотками допила чай, после чего помыла кружку и поставила её на сушилку для посуды. Затем ту же самую процедуру повторила с кружкой Клима, которому на правах гостя позволили не заниматься грязной работой. Парень терпеливо ждал продолжения рассказа, невольно подумав, что синевласка, чтобы оттянуть момент, сейчас с кружек переключится на остальную посуду. Правда, тарелки, кастрюли и прочая кухонная утварь и так были чистыми, находясь на своих местах и дожидаясь, пока их применят по назначению. Наконец Голуба перестала метаться по кухне, вновь уселась на табурет и, взяв очередную шоколадную конфету, стала её медленно разворачивать. Всё-таки про драматичную паузу было верно подмечено.

– Я не для красного словца упомянула превращение, – сказала синевласка. – Велеока не просто становится гигантом, она полностью преображается. Проклятие трансформирует её в жуткое и кровожадное чудовище.

– Серьёзно? – сконфуженно произнёс Клим.

– Серьёзнее некуда. Этот гигант очень страшный и абсолютно неадекватный, полная противоположность Велеоке.

– Такого я точно не ожидал услышать…

– По глазам вижу, что ты мне не сильно веришь, – Голуба стала хмурой, плотно сжав губы, превратившиеся в ровную прямую линию.

– Ничего подобного, – возразил Клим. – Тебе нет причин придумывать всякие небылицы, но ты меня сейчас словно пыльным мешком по голове огрела.

– Значит, на самом деле веришь?

– Разумеется, верю. Однако с трудом представляю, что с Велеокой может происходить нечто подобное.

– Потому-то меня и пугает сложившаяся ситуация. Если Велеока влюбилась всерьёз, то непременно жди беды.

– Выходит, превращение с ней уже раньше происходило?

– Как я и говорила, она превращалась дважды!

Для полноты картины Голуба расправила пятерню, а затем согнула и соединила кончиками большой палец, безымянный и мизинец. Оставшиеся указательный и средний палец образовали латинскую букву «V», которая в ряде случаев обозначала победу. Клим смотрел на руку синевласки и чувствовал, как внутри у него потихоньку начинает образовываться подозрительная пустота. Так обычно происходило, когда на горизонте маячили не слишком приятные события, готовые вот-вот нарушить привычный уклад жизни и пустить под откос спокойствие и размеренность. В этот раз предчувствие говорило, что горя предстоит хлебнуть по полной программе. Давайте без сюжетных спойлеров в начале тома!

– Ничего себе! – присвистнул Клим. – Но я не припомню ни единого случая, чтобы хоть кто-то в Лесовске видел десятиметровую Велеоку, превратившуюся в жуткое чудовище. Уж что-что, а такое сложно не заметить.

– Потому что, на счастье нашего города, весь треш и угар происходил за его пределами, – пояснила Голуба.

– Что происходило?

– Треш и угар. Тебе разве не знакомы эти слова?

– Слышал, но думал, что их уже не модно произносить.

– Я за модой не гонюсь. Так вот… Я ж с Велеокой дружу с третьего класса, поэтому знаю о ней буквально всё, как и она обо мне. У неё есть секретное место в лесу, куда она приходит в непростые моменты своей жизни. Посидеть в тишине и подумать.

После этих слов в памяти Клима всплыли недавние события, когда они пытались решить проблему с Сундуком Демонов и демоном по имени Тидалус. В тот день парень побывал в странной заброшенной кирпичной постройке в лесу, куда его привела Велеока, чтобы они спокойно и без лишних глаз смогли спуститься в каморку к Огастусу. Клим ещё тогда удивился, как на это сомнительное место наткнулась Велеока. Ведь это нужна большая удача, чтобы в лесу отыскать полуразрушенное строение, которому там быть не полагалось.

– Дай угадаю, ты имеешь в виду непонятную заброшенную постройку неподалёку от бора, не так ли? – сказал Клим и тут же прикусил язык, заметив, как опасно сощурила глаза Голуба, будто подозревая своего собеседника в каких-то страшных преступлениях. Я законопослушный гражданин!

Парень напрягся, ожидая, что за этим необъяснимым поведением последует. По его лицу скользил взгляд синевласки, который словно сканировал, пытаясь сосчитать и расшифровать отражающиеся на нём эмоции, а затем переместился на лоб и застыл там на некоторое время. Казалось, что Голуба увидела там какую-то надпись, и теперь пыталась ещё прочитать. Если там и впрямь что-то написано, то пусть это будут приличные слова!

Понимая, что продолжения разговора можно ждать ещё очень долго, Клим не выдержал, помахал рукой и спросил:

– Я ведь угадал, не так ли?

– Она тебе про него рассказывала? – вопросом на вопрос ответила Голуба.

– Не совсем. Мы приходили туда недавно, когда нужно было найти укромное место, где имелась бы дверь.

– Зачем вам понадобилась дверь?

– Ну ты чего? Мы с Велеокой тогда к Огастусу ходили, чтобы подсунуть ему копию шестерёнки, найденной в шкатулке.

– А-а, точно! – Голуба почему-то облегчённо вздохнула. – Она в эту заброшку с завидным постоянством ходит. И в моменты депрессии тоже.

– Получается, что в монстра она превращается именно там? – уточнил Клим.

– Да. Ломает и крушит всё на своём пути, а мне приходится изворачиваться, чтобы остановить её и успокоить. Очень сложно вернуть ей потом человеческий облик.

– Догадываюсь.

Клим покачал головой. Всё сказанное Голубой было удивительным и в равной степени жутким. Его разум никак не мог представить Велеоку – спокойную и уравновешенную, – в образе десятиметрового великана, способного на самые ужасные вещи. Потому что тебе не потрудились описать его в мельчайших деталях! Предыдущие два раза, когда проклятие одолевало рыженькую, Лесовску сказочно везло, что это происходило за чертой города. Невозможно было предугадать последствия, случись такое на центральной площади. Придётся заново отстраивать и торговый центр, и все прочие магазины. Причём Клим в первую очередь переживал не о домах и местных жителях, а о Велеоке, которую наверняка попробуют остановить всеми доступными средствами. Фантазия незамедлительно нарисовала отряд военных, применявших весь спектр имевшегося оружия, чтобы защитить город от уничтожения. Великан, каким бы огромным он ни был, вряд ли выдержит прямое попадание из гранатомёта.

Тряхнув головой и сбросив наваждение, Клим спросил:

– Девчонки ведь не в курсе?

– Нет, – ответила Голуба. – Я предлагала Велеоке рассказать им, но она… она стесняется. И боится.

– Боится?

– Что от неё отвернутся и перестанут дружить.

– Глупости какие, не думаю, что такое возможно. Я, конечно, ручаться не буду, но уверен, все отнесутся к её проблеме с пониманием и даже попытаются как-то помочь снять это проклятие.

– Я ей говорила то же самое, но в некоторых вопросах она довольно-таки упрямая.

– Это точно… Но раз ситуация может выйти из-под контроля, то нам-то с ней что делать?

Голуба неопределённо пожала плечами. Похоже, никаких идей на этот счёт у неё не имелось, хотя Клим полагал, что некоторый опыт у девушки всё-таки есть, ведь дважды она уже как-то решала проблему. Вернее, не решала, а на определённое время откладывала. Теперь Клим стал иначе смотреть на некоторые вещи. В первую очередь на прямо-таки фанатичное желание Голубы оградить Велеоку от назойливых ухажёров. Раньше парень думал, что в синевласке просто говорит ярая собственница, не желающая делить с кем бы то ни было лучшую подругу. Наконец-то всё встало на свои места. Однако реальность была совсем иной, первое впечатление оказалось в корне неверным.

– Я предлагаю пока понаблюдать со стороны, – проговорил Клим. – Вдруг этот парень не такой уж плохой.

– Предыдущие два раза я тоже сначала наблюдала со стороны, надеясь на лучшее, – пробормотала Голуба. – Итог был печальным.

– Но не всегда же такое будет происходить! Вспомни, ты сама однажды сказала, что мечтаешь побывать у Велеоки на свадьбе. Третья глава первого тома, если вдруг кто-то забыл.

– Рановато думать о свадьбе, тебе не кажется?

– В наше время кое-кто даже детей уже в этом возрасте заводит.

– Я бы не стала таких людей приводить в пример, если только как пример, как делать ни в коем случае не стоит.

– Это я для красного словца. Когда-нибудь Велеоке попадётся приличный парень, у которого не возникнет желания её бросить. Как знать, вдруг сейчас тот самый случай.

Голуба издала негромкое мычание. Она признавала, что Клим говорит здравые вещи, однако никак не могла отделаться от мысли, что очередной ухажёр её лучшей подруги в конце концов всё равно окажется последним негодяем и подлецом. Так называемую презумпцию невиновности, о которой говорилось выше, синевласка напрочь игнорировала. Бездоказательные обвинения чести никому не сделают! Привычка доверять своему внутреннему голосу была слишком сильна, чтобы просто так от неё отмахиваться.

– Я постараюсь выяснить, кто этот Стас, и чем он знаменит, – сказала Голуба.

– Он всё-таки Стас? – спросил Клим.

– Да, я вспомнила его имя. Учится в параллельном классе, я на него никогда особо внимания не обращала, но всегда вокруг этого типчика тёрлась какая-то компашка.

– Значит, он общительный человек.

– Как знать… В школе не припомню, чтобы он подбивал клинья к Велеоке.

– Они могли случайным образом пересечься где-нибудь на каникулах. Ты же не проводишь рядом с Велеокой двадцать четыре часа в сутки.

– А стоило бы! – Голуба стукнула кулаком по столу. Как и ранее, вновь подскочила сахарница, к которой присоединилась хрустальная миска с шоколадными вафлями и конфетами. Какая впечатляющая в своей бесполезности демонстрация силы!

– Ага, и есть с ней за одним столом, и спать в одной кровати, и даже в туалет ходить, держась за руки, – сказал Клим.

– Если того требуют обстоятельства, то я готова! – воскликнула Голуба.

– Лишишь Велеоку личного пространства и возможности уединиться хотя бы на время, – нахмурился Клим. – Ну и себя заодно. Я уж молчу про то, что это сущий детский ад.

– Ты хотел сказать – детский сад?

– Нет.

– Раз критикуешь, то предлагай вариант решения проблемы!

Голуба как-то недобро смотрела на Клима, и тому показалось, что любое его предложение, даже самое здравое и логичное, будет принято в штыки. С другой стороны, ни в коем случае нельзя отстраняться и позволять синевласке решать всё в одиночку. Следовало совместными усилиями разработать такой вариант, который устроит обоих. Таких вариантов, как правило, не существует!

– Давай для начала успокоимся и не будем пороть горячку, – осторожно сказал Клим. – Обдумаем всё основательно холодной головой.

– Моя готова закипеть, поэтому обдумывать придётся тебе, – буркнула Голуба.

– Жаль, что нет возможности привлечь Лизу и Василису.

– Ничего не поделать, они укатили на моря и вернутся лишь к концу месяца.

– Есть ещё Серафима, но я категорически против её участия.

– Почему?

– Тебе не хуже меня известны подходы этой особы к решению проблем. Рубит так, что только щепки летят!

– Согласна, но будем Тильду иметь в виду на всякий случай.

– Значит, давай поступим следующим образом. Ты разузнаешь как можно больше информации об этом Стасе. Надо выяснить, что он за фрукт. А я тем временем попытаюсь нарыть что-нибудь про проклятие.

– Хорошо.

– Всё обойдётся, не переживай.

Голуба слабо улыбнулась и произнесла:

– Я рада, что поведала тебе об этом. Эти знания давят на меня, а тут прям камень с души упал. Лишь бы Велеока потом не начала меня презирать за неумение хранить чужие секреты.

– В случае чего, скажу ей, что силой вытаскивал из тебя сведения, – произнёс Клим. – Выкручивал руки, бил по почкам. Типичное выбивание признательных показаний!

– Клим, едва ли ты сможешь выкрутить мне руки.

– Не считай меня слабаком.

– Ни в коем разе. Но с силой Титанов просто так не справиться. Эх, почему с её помощью нельзя снять проклятие…

Заключённые в Голубе силы были способны в буквальном смысле сворачивать горы, а также сносить всякие физические преграды и повергать врагов в трепет. Очевидно, что для снятия проклятия требовалось нечто иное.

И Клим примерно представлял, в какую сторону копать.

Лопата бы не сломалась.

Глава 3. Поиски решения

Нахмурившись, Клим пристальным взглядом осматривал полки книжного шкафа, доверху забитого оккультной литературой, которую парень по большей части (если не всю) считал бесполезной. На него смотрели разноцветные корешки с диковинными и зачастую вычурными названиями, казалось, они всеми силами пытались привлечь к себе читателей, но у Клима, наоборот, вызывали только отторжение. Недаром Голуба назвала собрание всех этих книг макулатурой. Тем не менее сейчас особенный случай, и упускать какую бы то ни было зацепку нельзя. Клим надеялся найти некоторую информацию о проклятиях, их свойствах и вообще всём, что с ними связано. Разумеется, рассчитывать на достоверность стоящих на полках источников не приходилось. Однако даже в них могла проскользнуть интересная мысль, которая в будущем натолкнёт на более серьёзное открытие. Либо заведёт в дебри непроходимого бреда!

Непроизвольно опустив голову, Клим посмотрел на пол. На то самое место, где ещё недавно стоял Сундук Демонов, унесённый Тидалусом. Парню стало любопытно, нашёл ли демон способ открыть его и освободить из многовекового плена родную Параллель. Наверняка усилия увенчались успехом, только узнать об этом неоткуда.

– А ведь он мог бы помочь, – пробормотал Клим, вспомнив, что Тидалус обладал непревзойдёнными магическими силами. Как знать, возможно, он бы и смог совладать с проклятием и снять его лёгким взмахом руки. К седьмому тому уже можно было бы уяснить, что маги используют щелчки пальцами!

Парень стоял напротив шкафа вот уже целых полчаса, но так и не взял с полки ни одной книги. Он внимательно, будто надеялся увидеть какой-то скрытый знак, рассматривал разноцветные корешки, часть из которых была украшена замысловатыми узорами, читал названия, но ни одно из них ему не нравилось. Непросто было решить, с какой книги начать, чтобы не потерять драгоценное время. В голове то и дело возникал образ Велеоки, выросшей в несколько раз и устраивающей хаос на улицах Лесовска. Климу было стыдно за эти образы, ведь рыженькая для него всегда являлась олицетворением спокойствия и здравомыслия. За всё время их знакомства он ни разу не видел её рассерженной или по-настоящему злой. Поэтому известие, что она преображается в кровожадное чудовище, слегка выбивало из колеи.

На ум незамедлительно приходила знаменитая история про лондонского доктора, разум которого захватывало его второе «я», тёмное и злобное. Современное переосмысление классической истории нам чести не сделает!

Наконец Клим решил действовать наобум, чтобы всё-таки сдвинуть дело с мёртвой точки. Он закрыл глаза, поводил рукой по воздуху, а затем дотронулся до первой попавшейся книги и снял её с полки. По нелепой случайности это оказалось произведение некоего Ф.К. Орсона под названием «Параллельные миры. Они существуют!». Клим незамедлительно скорчил кислую мину, вспомнив, с каким трудом в своё время ему далось чтение этого опуса, наполненного совершенно дикими фантазиями автора, не имевшими ничего общего с реальностью. Вздохнув, Клим поставил книгу на место и вновь вернулся к внимательному изучению полок.

– Чего окаменел?

Прозвучавший вопрос вывел Клима из оцепенения, заставив вздрогнуть. Он обернулся на голос и увидел появившуюся в комнате Серафиму, державшую в руках здоровенный свёрток.

– Ты откуда тут? – полюбопытствовал парень, совершенно позабыв про рамки приличий и не поздоровавшись. Приветствие в свой адрес я тоже не услышал!

– Оттуда, – бесхитростно ответила Серафима. – Да будет тебе известно, что это наша общая обитель, и мы все имеем право сюда приходить.

– Ну вот я и воспользовался этим правом.

– Вижу, не слепая. Что ты там так скрупулёзно высматриваешь?

– Изучаю литературный ассортимент нашей скромной библиотеки, – пробормотал Клим, мысленно напомнив себе, что говорить надо осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы случайно не проболтаться о секрете Велеоки.

– Ты его уже не в первый раз изучаешь, – фыркнула Серафима. – Давно наизусть знать должен.

– Ничего я тебе не должен.

– Конечно, а вот помочь вполне бы мог.

Серафима бросила свёрток на пол и отряхнула руки. Они даже не испачкались!

– Что ты там притащила? – спросил Клим. – Очередную очень нужную вещь?

– Запомни, все вещи, которые я приношу в обитель, необычайно нужные.

– Ах, да, как же я мог забыть…

Неделю назад главе и основательнице тайного общества взбрело в голову, что в их обители не хватает украшений. По её словам, комната смотрелась слишком блекло и невыразительно, недоставало настоящего домашнего уюта. Клим был с ней не согласен, сказав, что нынешняя обстановка вполне отражает суть деятельности общества и не надо её превращать в разукрашенный маскарад. Спор вышел нешуточный, но от него почти сразу отстранились Голуба с Велеокой. Вот и пришлось Климу в одиночку доказывать свою правоту. Разумеется, все его доводы были Серафимой проигнорированы, посчитавшей, что раз все здесь собрались благодаря ей, то и вопросы благоустройства она будет решать сама, без оглядки на прочих участников тайного общества. Это неправомерная узурпация власти!

В итоге, придя в обитель через пару дней, Клим испытал самый настоящий культурный шок. Парень не считал, что обладает каким-то утончённым вкусом и умеет грамотно сочетать цвета, но даже ему одного взгляда хватило понять, что Серафима явно перестаралась.

Все стены были украшены разноцветными ленточками самых кислотных оттенков, от которых несчастные глаза буквально хотели вывалиться из глазниц и укатить куда подальше, лишь бы не видеть всего этого непотребства. Но одними ленточками всё не ограничилось. Однотонные чехлы, некогда накрывавшие три кресла и диван, были сняты и заменены на новые. Каждый из них украшали причудливые орнаменты, в которых просматривались кельтские мотивы. Однако и здесь не обошлось без кислотных цветов, вызывавших нервные припадки. Один такой меня чуть не убил!

Серафима, решившая, видимо, что и этого недостаточно, где-то раздобыла десяток китайских колокольчиков, которые подвесила под самый потолок. Даже в отсутствие сквозняков, они умудрялись звенеть на разные лады, привлекая к себе внимание и раздражая. Клим гадал, где Серафима взяла стремянку и как не свалилась с неё, занимаясь украшением потолка колокольчиками.

Если эта девушка решила провернуть какое-нибудь дельце, она его обязательно провернёт вопреки окружающим. Правда, в большинстве случаев окружающие результатом будут недовольны, но их мнение, как обычно, учитывать всё равно не планировали.

Нечего и говорить, что потом всё это цветное великолепие пришлось в срочном порядке ликвидировать Климу. Взял на себя тяжелейшую обязанность по спасению эстетических чувств всех адекватных людей! Возня была долгой, но она того стоила, тем не менее пришлось изрядно повозиться, чтобы снять с потолка эти треклятые китайские колокольчики, которые безостановочно звенели и не собирались замолкать ни на секунду.

– Чехлы старые принесла, – буркнула Серафима. – А то те, видите ли, кое у кого вызывали приступы головокружения и рвоты.

– И ещё слепоту, – добавил Клим. – Ко мне зрение только позавчера вернулось, а до этого требовалась собака-поводырь, чтобы по квартире передвигаться.

– Солнцезащитные очки носи, они защитят твои глаза от красоты тех невероятных чехлов. Хотя я порой удивляюсь, как ты до сих пор не ослеп, глядя по нескольку раз в неделю на меня.

– Почему я от такого должен ослепнуть?

– Потому что я подобна солнцу! Твоё самомнение уже давно вышло за все разумные пределы!

– В самом деле? Подобна солнцу? То есть ты намекаешь, будто на тебя смотреть невозможно?

– Чего сказал?!

– Нет-нет, ничего.

Клим подошёл к свёртку, кое-как распутал его и заглянул внутрь, увидев милые сердцу однотонные чехлы на кресла и диван: четыре тёмно-зелёных и один синий. От них шёл приятный аромат лаванды, и они прямо-таки сияли чистотой.

– Я их постирала, – сообщила Серафима.

– Вижу, – кивнул Клим. – Будем накидывать?

– Естественно, не просто же так я их пёрла от самого дома. Они в сумме весят пару килограмм!

– Надо было позвонить, я бы тебе помог. Но спасибо, что не позвонила!

Серафима ответила молчанием, лишь дёрнула головой, отчего её длинный и пушистый конский хвост качнулся, будто морская волна. Девушка вытащила один из тёмно-зелёных чехлов и отправилась накидывать его на кресло, которое считала своим и никому не позволяла на него садиться. Мы сами этого не делали, чтобы не порождать скандалы! Клим взял самый большой – синий – и, закинув его на плечо, сказал:

– Страшно представить, как выглядит твоя собственная комната.

– Получше твоей уж точно, – ворчливо отозвалась Серафима. – Быть может, когда-нибудь я и позволю тебе узреть всё её великолепие. Обои, ковёр, мебель и прочие украшения были подобраны мной лично.

– Это и пугает больше всего.

– Я бы влепила тебе затрещину, но слишком занята.

– Имей в виду, я буду сопротивляться, а Голубы, чтобы защитить тебя, здесь нет.

Черновласка оторвалась от увлекательного занятия надевания чехла на кресло и задумчиво посмотрела на парня, который этот взгляд пропустил, пытаясь расправить диванный чехол, сложенный самым немыслимым образом. Казалось, будто он побывал в центрифуге, которая вращалась как ей вдумается. И имя этой центрифуге – Серафима. Пришлось потратить порядка пятнадцати минут, прежде чем чехол наконец-то накрыл диван. Клим облегчённо вздохнул, радуясь, что совсем скоро обитель «Тайного общества по борьбе с ненормальностью» вернётся к своему привычному облику. Главное, после этого не позволять Серафиме претворять в жизнь очередные свои гениальные дизайнерские идеи.

– К слову, у меня есть важные новости, – проговорила черновласка, накинув чехол на последнее кресло.

– Какие же? – полюбопытствовал Клим, присев на краешек дивана. – Пусть они будут хорошими, потому что порой ты мне напоминаешь того несчастного гонца из средневековья, которому отрубали голову.

– Следи за своей речью, – цокнула языком Серафима. – На мой взгляд новость не самая воодушевляющая.

– Нисколько в этом не сомневался.

– С началом учебного года мы отсюда съезжаем.

– Почему? – на автомате спросил Клим, не слишком вникнув в сказанное.

– Долгая история… – отозвалась Серафима. – Папа каким-то образом прознал про мою аферу с объявлением о сдаче в аренду и на днях вызвал меня на серьёзный разговор, по результатам которого было решено, что мы должны освободить помещение в течение месяца.

– Представляю, как он взбесился, когда узнал правду. Синяки, кстати, ты замазала, да?

– Какие синяки, ты в своём уме? Мой папа даже голос на меня редко повышает! Святой человек, раз у него хватает терпения на твои выходки!

– Получается, первого сентября лавочка прикроется?

– Ну, я объяснила ему, что у нас здесь не притон какой-нибудь, а просто место для встреч, где мы собираемся небольшой дружной компанией. Ничего противоправного не делаем и вообще ведём себя крайне прилично.

– Но не всегда, – вставил Клим. – Вспомни хоть историю с Тидалусом.

– Мы не можем контролировать все обстоятельства, – сказала Серафима, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу. – В общем, папа отнёсся с пониманием и, как видишь, даже дал нам время до конца каникул, чтобы мы всё отсюда вынесли.

Услышанное не могло не огорчить Клима, который был целиком и полностью согласен с Серафимой в том, что новость не самая воодушевляющая. За неполные четыре месяца он успел привязаться к этому месту, считать его чуть ли не вторым домом, где временами была возможность посидеть в тишине и покое, или же весело провести время в компании девчонок. Вторая часть предложения чересчур двусмысленная! Впрочем, парень отлично понимал, что рано или поздно это всё равно случилось бы, вся эта затея изначально не была рассчитана на длительный срок. Радовало лишь то, что единственный опасный предмет (Сундук Демонов), здесь когда-то находившийся, унесли в неизвестном направлении, и не придётся ломать голову, размышляя, куда бы его пристроить так, чтобы ненароком не случился конец света.

– Когда-нибудь этот день всё равно бы наступил, – философски изрёк Клим. – Счастье не может длиться вечно.

– Жаль, что оно закончилось так скоро, – сказала Серафима, горестно вздохнув. – Ума не приложу, где нам теперь встречаться. У тебя есть идеи?

– Никаких, но мы обязательно что-нибудь придумаем. А ты чего сообщила об этом мне, вместо объявления общего собрания?

– Откуда ему быть общим, если двое сейчас находятся за сотни километров отсюда? Если ты не в курсе, то прогресс достиг таких высот, что несколько человек одновременно могут общаться по видеосвязи! Лизке и Ваське я вчера позвонила и всё рассказала. Голуба и Велеока узнают сегодня. Все будут в курсе.

В этот момент Клим понял, что в жизни «Тайного общества по борьбе с ненормальностью» наступают нешуточные перемены. Здесь они могли спокойно собраться и обсудить важные новости, которые не должны были быть никем услышаны, теперь же для этого придётся подбирать такое место, где не будут непрерывно мельтешить посторонние. Размышляя над этим, Клим окинул взглядом комнату и вдруг понял, что предстоит немало трудов, чтобы полностью освободить помещение. Никто из них шестерых не владеет магией, с помощью которой можно было бы легко переместить всю мебель и прочие предметы из пункта «А» в пункт «Б» одним щелчком пальцев. В такие моменты хочется стать протагонистом какого-нибудь героического фэнтэзи!

– Тогда я не понимаю, зачем мы возились сейчас с этими чехлами? – пробормотал Клим. – Бессмысленное занятие.

– Ничего бессмысленного, – возразила Серафима. – Мягкая мебель должна выглядеть так, как она выглядела изначально.

– Именно поэтому ты меняла одни чехлы на другие.

– Нужно было сравнить результат и выбрать наиболее подходящий.

– Только теперь это всё равно не имеет никакого значения.

– Никто не знал, что так выйдет. Ладно, не будем горевать, всё-таки не конец света ведь случился.

– Он начнётся в тот самый момент, когда настанет пора выносить отсюда мебель, – сказал Клим, размышляя, кто этой неблагодарной работой будет заниматься. Чтобы увидеть этого человека, надо подойти к зеркалу.

– Папа с этим поможет, – произнесла Серафима. – Нам нужно будет просто выбрать день, чтобы он заранее нанял машину и грузчиков. Новых владельцев креслам и дивану я уже подыскала.

– А книги?

– Их тоже есть кому сбагрить.

– Что, прям все?

– Конечно, задаром готовы были хоть сегодня забрать, но я предупредила, что они нам пока самим нужны.

– Нашла каких-то любителей оккультизма?

– Вроде того, пусть забирают, мне не жалко.

– Коль не жалко, могла бы и сразу отдать. Понятия не имею, для чего они нам нужны, ведь в них сущий бред написан.

– Бред не бред, но они пока являются частью обстановки. К тому же ты чего-то опять искал.

– Там всё равно этого нет. Хотел почитать о всяких проклятиях и им подобных штуках.

– З-зачем? – Серафима от удивления аж открыла рот. – На меня наслать хочешь?!

– Если потребуется подкинуть тебе неприятностей, я на всякие ненадёжные проклятия размениваться не буду, – сказал Клим. – Сделаю своими руками.

– Ничего у тебя не выйдет, я всегда настороже!

– Ой, да больно ты мне нужна, тратить своё драгоценное время на порчу тебе жизни.

Клим хотел ещё добавить, что до сих пор это Серафима умудряется портить ему жизнь, таская за собой и втягивая в сомнительные предприятия, от которых за версту пахнет грандиозными проблемами. А у кого-то обоняние не работает! Парень разлёгся на диване и повернул голову, собираясь посмотреть на черновласку, но его взгляд сам собой упал на журнальный столик. Помимо пустой вазочки, не так давно полной сладостей, на нём лежала толстая тетрадь, обёрнутая в кожаный переплёт и именуемая участниками тайного общества Чёрной книгой. Клим подумал, что за информацией о проклятиях в первую очередь следовало обратиться к ней, а не бежать сломя голову к книжному шкафу. Ведь в этой старинной рукописи, принадлежавшей перу неизвестного автора, были собраны ценные и, что немаловажно, правдоподобные сведения относительно существ и явлений, которые попадают под категорию сверхъестественных. Вдобавок это очень удобное средство, чтобы двигать вперёд застопорившийся сюжет.

Протянув руку, Клим взял Чёрную книгу и сказал:

– Раз всё отсюда придётся уносить, то её я заберу к себе на хранение.

– Забирай, – великодушно позволила Серафима. – Главное, чтобы твоя сестрёнка случайно её не обнаружила.

– Не переживай. Во-первых, она в мою комнату не заходит практически никогда, и при этом не имеет привычки рыться в чужих вещах. А во-вторых, я по-прежнему храню меч Инари, если ты вдруг забыла.

– Ты что, до сих пор не сдал его Огастусу?

– Не-а, он сам сказал, что в мире живых меч в безопасности, и его не смогут украсть. Кажется, старик опасается, что придут тюремщики и отберут один из Спящих Артефактов. Не думаю, будто эти опасения беспочвенны, потому что, если бы я держал его взаперти, то регулярно бы следил за ним.

– Тюремщики… Кто же они и за что всё-таки старик загремел?

Никаких дельных мыслей на этот счёт у Клима не имелось, он мог лишь строить догадки и давать волю фантазии. Сам обитатель мира мёртвых, коим являлся Огастус Эккер, ввиду своей скрытности не слишком откровенничал, предпочитая отвечать уклончиво, напускать туману, а зачастую просто уводить разговор в сторону. Типичный демагог! Климу старик не нравился, вызывал подозрения, которые усилились с тех самых пор, как меч Инари сказал, что старик лжёт.

– По-моему, он тебя просто использует как бесплатное хранилище, – произнесла Серафима.

– Возможно, – не стал спорить Клим. – Оно и понятно, в мире живых меня с мечом непросто отыскать среди семи миллиардов людей.

– А ты не боишься, что всё-таки отыщут? Будет этакая подстава от Огастуса.

– Как у них это получится, хотелось бы знать?

– Даже не знаю… С помощью магии попробуют отыскать нужный предмет, наверняка сделать не так сложно, учитывая, что меч Инари один из Спящих Артефактов.

Как ни крути, а в словах Серафимы был резон. Огастус много разглагольствовал о важности и уникальности Спящих Артефактов, говорил, насколько они бесценные. Поэтому наверняка в мире существовали и другие коллекционеры, мечтавшие заполучить в своё владение очередной недостающий предмет. Клим не знал, есть ли таковые где-то поблизости, но не был уверен, что хочет узнать. Касательно Огастуса, то он определённо беспокоился, что меч Инари может уплыть в неизвестном направлении из его каморки. Видимо, подобное старика пугало сильнее, чем вероятность того, что какой-то подросток из мира живых невзначай потеряет единственное в своём роде оружие. Я не настолько безрукий, чтобы терять такие громоздкие вещи!

– Надеюсь, этого не произойдёт, – произнёс парень. – И вообще, разве из мира мёртвых можно свободно переместиться в мир живых?

– Любопытный вопрос, – сказала Серафима. – Но моих несравненных умственных способностей чуть-чуть не хватает, чтобы однозначно ответить на него. Твой пафос с каждым томом всё сильнее сдувается.

– Не напрягай свои способности, а то травму заработаешь.

– Поговори у меня ещё.

– Но если действительно хочешь знать ответ, то сходи к Огастусу и спроси у него, он наверняка знает.

– Желанием общаться с этим противным старикашкой не горю.

Здесь Клим целиком и полностью поддерживал Серафиму. Достаточно было одного короткого разговора с Огастусом, чтобы понять, что он крайне сомнительный и неприятный тип, хотя всеми силами хочет показаться вежливым и обходительным. Лучше лишний раз его не беспокоить и идти к нему с какой-либо проблемой лишь тогда, когда окончательно прижмёт.

Встав с дивана, Клим направился к выходу, по пути сказав Серафиме, что покидает её. Девушка вскочила с кресла и, попросив парня задержаться на минуточку, поспешила к книжному шкафу. Быстро найдя нужную книгу, черновласка открыла её примерно на середине и извлекла оттуда два пожелтевших листка, которые протянула Климу.

– Вот, возьми, они от Чёрной книги, – сказала Серафима.

– Для чего вы их выдрали? – спросил Клим, поражённый таким варварским отношением к старинным рукописям.

– Сами вывалились, мы тут ни при чём. Да кто вам поверит, зная вашу общую криворукость!

– Надо было аккуратно обратно вклеить.

– Аккуратно не получилось бы, поэтому я решила их спрятать в другую книгу, чтобы они не помялись и не потерялись.

– Просто необыкновенное везение, что ты не забыла, куда именно их спрятала.

– Поворчи мне ещё!

Покачав головой, Клим вложил листки в Чёрную книгу и покинул обитель. Парень быстрым шагом направился домой, чтобы в тишине досконально и вдумчиво изучить рукопись. Хотя он уже делал это не раз и не два, но все прошлые прочтения не сопровождались каким-то глубоким анализом и вниманием к деталям. Он не помнил, были ли там хоть мимолётные упоминания о проклятиях, но тихо надеялся, что обнаружит зацепку. Если же её там не будет, то найти достоверную информацию вряд ли где-то получится, останется только идти на поклон к Огастусу. Не стоит так волноваться, не зря же нам подкинули чеховское ружьё в виде двух страниц из Чёрной книги!

Велеоке необходимо помочь избавиться от проклятия, и если для этого придётся провести несколько часов (а, возможно, и дней) за чтением, то быть посему. Это малая жертва на помощь подруге, находившейся в беде. Были надежды, что рыженькая рано или поздно перестанет всё держать в себе и расскажет остальным о своей проблеме, которую совместными усилиями будет гораздо проще решить.

По пути Клим хотел было связаться с Голубой и узнать про её успехи в сборе информации об ухажёре Велеоки, но решил до вечера не беспокоить синевласку. Она занята непростым делом, и дёргать девушку лишний раз тоже было чревато. Из-за сложившихся обстоятельств она пребывала в довольно-таки нервном состоянии. Оставалось лишь уповать на то, что Голуба действительно занималась выведыванием подробностей про Стаса, а не подгадываем момента, чтобы намять ему бока. Она его не просто в травматологический пункт отправит, а в реанимацию!