В мире этом… Стихи бесплатное чтение
![](/img/b/116491.jpg)
Читателю
- Проклятием века
- в душе человека
- живет необузданный зверь.
- Скорблю я об этом,
- играя куплетом.
- Не верь мне, читатель, не верь.
- Мешая друг другу,
- мы ходим по кругу
- и мало умнеем в пути.
- Изящные позы,
- хрустальные слезы
- прости мне, читатель, прости.
- В масштабах планеты
- опасны поэты —
- обыденной речи враги.
- От сладкой неволи
- рифмованной боли
- спасайся, читатель, беги.
- А впрочем… а все же
- нам грезы дороже,
- чем горести жизни земной.
- С волненьем и дрожью
- в погоню за ложью
- смелее, читатель, за мной!
С вершин мы сползаем на летний луг
До и после
- Кого при жизни хвалили,
- того хоронят шуты.
- Слепец ложится прозревшим
- под сень могильной плиты.
- Кого при жизни боялись,
- того пинают потом,
- но мгла скрывает беднягу
- своим свинцовым щитом.
- Кого ценили при жизни,
- вокруг того – тишина.
- Над кем при жизни смеялись,
- тому и смерть не страшна.
- Кому платили при жизни,
- тот спит, сжимая пятак.
- Кого всю жизнь изучали,
- с тем ныне что-то не так.
- Игрок минутной удачей
- гневит скупую судьбу.
- Кого при жизни прощали,
- того терзают в гробу.
- В земле становится прахом
- страстей и нервов клубок.
- Кого любили при жизни,
- тому завидует Бог.
Созерцатель
- Глядя на ликующих людей,
- с ними я вприсядку не пляшу
- и не загоняю лошадей,
- но не потому, что не спешу.
- В речках я нащупываю брод,
- ухарски удачу не ловлю:
- шансы не вписаться в поворот
- сводят устремления к нулю.
- Свергнув тиранию скоростей,
- принятую женщинами-вамп,
- вижу в клокотании страстей
- стертый до замызганности штамп.
- Станет ли с эпохою мудрить
- тот, кто ее горечи вкусил?
- Время не стараюсь покорить,
- но не потому, что мало сил.
Притча
- Который уж год
- в подвалах рабы
- для гордых господ
- строгают гробы,
- и выбор один
- из множества проб:
- чем злей господин,
- тем красочней гроб.
- Потехи господ
- верней и верней
- приносят доход
- Владыке Теней.
- По воде небес
- творится судьба:
- за гробом ждет бес
- с ухмылкой раба.
Поговорка
- Дурень согласно природе
- делает из ерунды,
- как говорится в народе,
- «бурю в стакане воды».
- Взгляд его щурится строго,
- вперясь в орбиты планет.
- Шуму, как водится много —
- толку, само собой, нет.
- Коль накаляются страсти
- в шаге до общей беды,
- любят устраивать власти
- бурю в стакане воды.
- От содроганья стакана
- жутко становится вдруг,
- будто волна океана
- почву колеблет вокруг.
- Граждане рыкают зычно
- в потных объятьях нужды
- и отвечают привычно
- бурей в стакане воды.
- Чувствуя братские корчи
- и напряженье умов,
- как уберечься от порчи
- в этом разгуле штормов?
- Вторя гуденью металла,
- множа героев ряды,
- символом нации стала
- буря в стакане воды.
- Издавна сушит светило
- капельки про́литых слёз —
- лишь бы стаканов хватило
- и не штормило всерьёз.
Метаморфозы
- Свет иногда холоднее, чем лёд,
- и горячей иногда, чем бульон.
- Либо он капает, сладкий, как мёд,
- либо штормит, словно море, солён.
- Свет закрывает обзор, как засов,
- трепетной бабочкой мечется свет —
- неуловим, как таинственный зов,
- или уныл, как прощальный привет.
- Свет переносит любовную дрожь
- и озареньями сводит с ума,
- но погибает, наткнувшись на ложь.
- Тут уж не дремлет ползучая тьма.
Не герои
- У того, кто пуглив да хитёр,
- в дележах ощутимая доля,
- ибо прочих ведёт на костёр
- несгибаемо-твёрдая воля.
- Всякий вправе красиво сгореть
- или жить наподобие крысы.
- Кто не слишком спешит умереть,
- тот готов заключать компромиссы.
- Слабаки притерпелись к плетям
- и к тому, что вокруг лиходеи,
- и себя вместе с миром к чертям
- не взорвут ради светлой идеи.
Ренессанс 2002
- Нет ни капли дарования в певце,
- но едва ли сожалеет он о том:
- несмываемая радость на лице —
- показательный для медиков симптом.
- Исступлённо аплодируют глупцы
- петуху, что подражает соловью.
- И актриса с обаянием овцы
- с придыханиями блеет интервью.
- Политолог, чтоб набить себе карман,
- устрашает голой задницей ежей.
- И писательница женский свой роман
- сочиняет, не осилив падежей.
- Чтобы выйти по солидности в финал,
- со скандалом, по звонку и под шумок
- прорываются все в глянцевый журнал,
- словно звери в безразмерный теремок.
- И кумиры устремляются вперёд,
- как сплочённая обученная рать.
- Что б ни выскочило – публика сожрёт,
- да к тому ж ей не придётся выбирать.
Бдение
- За́ ночь наплачешь, пока себя гложешь,
- хилый сонет.
- Так или этак слова расположишь —
- магии нет.
- Все же чернила, как с неба осадки,
- каплют с пера,
- и растворяются в сердце остатки
- зла и добра.
- Собственных мыслей ты напрочь не слышишь
- средь тишины.
- И от отчаянья сдуру напишешь
- гимн для страны.
- И на конфуз твой накинет покровы
- водки бадья.
- Скажешь ты зеркалу: «Будем здоровы.
- Бог нам судья.»
Из прописей
- Щедрость предназначена
- для кормленья ворога.
- То, что не утрачено,
- ценится недорого.
- Рассужденья строгие
- с безрассудством связаны,
- а молебны многие
- дьяволом подсказаны.
Вздох
- Амброй тёк бы лунный свет,
- был бы мир чудесен,
- если б только мой сосед
- водку пил без песен.
Пословица
- Не бойся волков
- в стране дураков.
Из глубины взываю
- С амвона поп толкует
- про Высший самосуд —
- андроиды ликуют
- и крючьями трясут;
- стремятся патриоты
- всех прочих прополоть…
- От приступа икоты
- храни меня Господь.
- Пивко с утра вкушает
- ручная голытьба:
- веселью не мешает
- ни порка, ни стрельба;
- Тарзан дочуркам снится,
- вздымающий коня…
- От зуда в пояснице
- храни Господь меня.
- Ревнители Культуры
- сюсюкают с вождём,
- стога макулатуры
- сыреют под дождём;
- куратора неврозы
- трясут в кругу родни…
- От авангардной прозы
- Господь меня храни.
Время и мы
- Культура смердит нестерпимо,
- встают за прогресс пошляки,
- хрустят под пятой черепки,
- и время проносится мимо.
- Коль карты ложатся удачно,
- на жизнь обижаться грешно:
- посмотришь – не так уж всё мрачно,
- скорее, до боли смешно.
- Но в кольцах табачного дыма
- мы в ужасе чувствуем вдруг,
- что время проносится мимо…
- и падают карты из рук.
- Смерть лечит болезни и раны,
- из тьмы совершая бросок.
- Дворцы и великие планы
- съедает ползучий песок.
- И мы ощущаем незримо,
- с порога ступив на крыльцо,
- как время проносится мимо
- и сыпет песчинки в лицо.
- И умники в жажде открытий
- платком вытирают слезу,
- не видя зловещих событий,
- застрявших соринкой в глазу.
- Еще из Эллады и Рима
- спешит по большим городам
- помойка по нашим следам.
- А время проносится мимо.
Лыко в стро́ку
- В журналах, где стряпают что-то,
- уместное в форме золы,
- улыбки актёров на фото
- порой безоглядно подлы.
- У клоуна, прущего к цели,
- прочтёшь на челе без труда:
- «Я парень, сговорчивый в деле.
- Назначьте: кого и куда.»
- Усмешка раскрученной крали
- сигналит: «Барьер проходим.
- Хоть я безупречной морали —
- звоните, а там поглядим.»
- И, как леденцы в общепите,
- пестреют улыбки, дразня:
- «Купите, купите, купите!
- Скорее купите меня!»
- Ребята! Возможно, в финале
- сослужит вам службу гормон,
- но прежде, чем сняться в журнале,
- пожуйте хотя бы лимон.
На запад
- С мрачной страстью игроков
- обобрав себя до нитки,
- на кораблик дураков
- погрузили мы пожитки.
- Во хмелю ещё сильна
- наша нищая держава.
- И швыряет нас волна
- то налево, то направо.
- Капитан наш, супермен,
- не учил, видать, уроков,
- но в Эпоху Перемен
- лохи ставят на пророков.
- С часовыми по бокам
- и с чекушкою в кармане —
- безразлично дуракам
- то, что прячется в тумане.
- Все по палубе снуют,
- чтоб поддерживать с азартом
- увядающий уют
- по совдеповским стандартам.
- В трюме хлюпает вода
- и чадит свечи огарок.
- Курс на запад, господа.
- Привезём себя в подарок.
У обочины
- Ведут дороги через некрологи
- сквозь этот мир, как зеркало, кривой.
- Когда в пути отказывают ноги,
- резоны есть подумать головой.
- Что впереди? Безумие построит
- мираж прекрасный в небе голубом.
- А позади… Таращиться не стоит,
- чтоб соляным не сделаться столбом.
- К чему спешить и, взбрыкивая шумно,
- адресовать Всевышнему упрёк?
- По рассужденью, право же, разумно
- одолевать дороги поперёк.
Вздох
- Красиво жить никто не запретит,
- и конкурент потерпит пораженье,
- коль ваш здоровый волчий аппетит
- способно укротить воображенье.
- Вы из мечты воздвигнете Парнас
- на месте бань в районе хулиганском.
- И на черта́ вам сдался ананас,
- который вдруг не плавает в шампанском?
- Когда же вас на избранном пути
- шутя пленит заезженная тема,
- вы мимо блага можете пройти,
- бродя в садах картонного Эдема.
- Поскольку вам до гроба далеко,
- вы насладитесь отзвуками бала
- и редкий шанс отвергнете легко
- в погоне за мерцаньем Идеала.
- И брань Фортуны вас не возмутит,
- хоть каши просят стёртые ботинки.
- Красиво жить никто не запретит,
- когда вы мирно смотрите картинки.
Витязь
- Сквозь страх и ропот людей,
- сквозь жар песков и снега́
- во имя верных идей
- я пёр с мечом на врага.
- Железным был я внутри,
- но между ратных проблем
- мыслишки две или три
- ко мне проникли под шлем.
- Уныл я стал и угрюм,
- повел сумбурную речь…
- Когда смутился мой ум,
- тогда сломался мой меч.
- Я к Богу сделался глух
- и сдался женщине в плен.
- Смирился гордый мой дух,
- согнулся крепкий мой член.
- Хоть гнев уже не кипит,
- но, помня шумный успех,
- пока хозяйка храпит,
- я тайно чищу доспех.
Притча
- Без личного спортивного участья,
- удачу не умея оценить,
- обрел я как-то крошечное счастье,
- которое не принято хранить.
- Попробовал его я на зубочек,
- нашел в нем эстетический изъян
- и, спрятав это счастье в коробочек,
- забросил коробочек в океан.
- Судьба с тех пор то плачет, то смеется,
- держа меня ревниво на мели.
- Большое счастье в руки не дается,
- а маленькое – волны унесли.
Альтернатива
- Под флагом застыть парадно
- и выглядеть, как в кино,
- живому порой отрадно,
- а мёртвому всё равно.
- К певичке прижаться тесно
- и с нею упасть в кровать
- живому бывает лестно,
- а мёртвому наплевать.
- Улавливать слухи чутко
- о бойнях внутри страны
- живому до колик жутко,
- а мёртвому хоть бы хны.
- Когда от битья и крика
- мотается голова,
- живому такое дико,
- а мёртвому трын-трава.
- Терпеть, когда рядом кодла,
- глумясь, досаждает всем,
- живому грешно и подло,
- а мёртвому без проблем.
- В гробу или в славной банде,
- неметь или складно врать —
- вопрос лишь, в какой команде
- изволите вы играть.
Шут
- Я кривлялся, напялив дурацкий наряд,
- я похабщиной души терзал,
- я штаны приспускал, демонстрируя зад, —
- и от хохота корчился зал.
- Лишь один, скорбным ликом толпу заслоня,
- с беспокойством и болью смотрел на меня.
- И поник я, как раб от удара кнута.
- Зал притих. Каждый к месту прирос.
- И тогда я пропел о страданьях шута,
- вызвав реки сочувственных слёз.
- Лишь один не заплакал. Как будто виня,
- он с печальным укором смотрел на меня.
- И глаза мне застлала багровая мгла,
- и в безумии я возроптал
- и, придя в исступленье, крушил зеркала,
- и осколки ногами топтал.
- Все бежали в испуге. Но, верность храня,
- из осколков он грустно смотрел на меня.
Инсинуация
- Известно, что бараны
- не ходят в рестораны,
- где могут на паркете
- копытом наследить,
- но среди лжи и блуда
- стремятся лечь на блюдо,
- изысканной диете
- желая угодить.
- Пасясь на скудных травах,
- в дебатах о приправах
- бараны лбы расквасить
- спешат семь раз на дню
- и ждут с волненьем часа,
- нагуливая мясо,
- чтобы собой украсить
- воскресное меню.
- Пастушеским стараньем
- чадит в мозгу бараньем
- сознанье, что их нежат
- и зорко стерегут.
- Им велено трудиться
- (в том смысле, что плодиться),
- и тем, которых режут,
- и тем, кого стригут.
- Поэтому бараны
- не ходят в рестораны,
- где вспыхивают драки
- и музыка плоха.
- Но всё же, как ни странно,
- влачат из ресторана
- хозяйские собаки
- бараньи потроха.
Вслепую
- Темной ночью отрадно у нас удальцу
- садануть кулаком по чьему-то лицу.
- В злобном умысле глупо винить удальца,
- потому что он лупит, не видя лица.
- Лишь под утро мы кровь замечаем в тоске
- у кого – на губах, у кого – на руке.
- Темной ночью не трудно у нас подлецу
- жирной грязью мазнуть по чьему-то лицу.
- А при солнечном свете, при пении птиц
- ужасают нас маски изгаженных лиц.
- Но, размыслив, мы всё ж подлеца не виним:
- в темноте он не ведает, кто перед ним.
- И когда нескончаемой кажется ночь,
- кто-то, крики услышав, выходит помочь,
- и, ступая на зыбкую почву болот,
- он несчастному руку в беде подает.
- Но спасает, увы, удальца-подлеца,
- потому что опять же не видит лица.
Инструкция
- Чтоб не вздумал роптать, грубить
- и чтоб глаз не смел поднимать,
- человека проще убить,
- но куда похвальней – сломать.
- С виду, вроде, боле́зный жив
- и даёт зелёный побег,
- но, по сути, трухляв и лжив
- ловко сломанный человек.
- Если ж он, истощённый злом
- вновь хребет свой начнёт крепить —
- чтобы глубже стал перелом,
- человека можно купить.
- «Крик души» будет вмиг забыт,
- голос станет слезлив и слаб.
- И, покуда калека сыт,
- он от пят до макушки раб.
- Ну а если в груди раба
- возмущенье начнёт свербить —
- значит, это уже судьба:
- человека надо убить.
На Родине
- Мы не ставим друг друга ни в грош
- и для бодрости пьем беспробудно.
- Мир отчасти безумно хорош,
- но отчасти – устроен паскудно.
- Мы умеем душевно зевать
- и лупить для знакомства по роже.
- Нам отчасти на Бога плевать
- и отчасти – на дьявола тоже.
- Не касаясь болезненных тем,
- пробуждающих буйные страсти,
- я пишу эти строки затем,
- чтоб использовать слово «отчасти».
- По традиции все мы грешны
- и отраву хлебаем из чаши.
- Наши беды отчасти смешны,
- потому что отчасти не наши.
Главный вопрос
- Наши братья, гоблины, —
- сумрачный народ:
- лбы у них покатые,
- перекошен рот.
- Признаки их мужества:
- клочковатый мех,
- глазки оловянные
- и утробный смех.
- Братья наши, гоблины, —
- адаптивный вид:
- подсуропить ближнему
- каждый норовит.
- И когда проявится
- вид во всей красе,
- мигом обнаружится:
- «каждый» – это «все».
- От забот у гоблинов
- пухнет голова,
- защищают гоблины
- гоблинов права.
- Осудив бестрепетно
- дряхлый гуманизм,
- гоблины придумали
- НЕОГОБЛИНИЗМ.
- С гоблинами гоблины
- всюду заодно,
- гоблины для гоблинов
- делают кино.
- От нехватки знания
- не впадая в стресс,
- гоблины рачительно
- «юзают» прогресс.
- Наловчились гоблины
- размножаться всласть.
- Гоблины для гоблинов
- утверждают власть.
- Напрягают гоблины
- скудные умы
- в интересах гоблинов.
- А при чём здесь мы?
Причины
- Лень покидать кровать —
- вот почему я пью.
- Хочется мне блевать,
- глядя на жизнь свою.
- Люди вокруг – дерьмо:
- лгут да воруют впрок,
- сальным перстом клеймо
- ставит на всех порок.
- А почему я пью —
- в общем, ответ простой:
- в нашем земном раю
- пьяный – почти святой.
- Сроки придут – и мразь,
- прущая к дележу,
- втоптана будет в грязь,
- в ту, где я сам лежу,
- где, что ни день жена
- печень клюёт мою.
- Жизнь чересчур длинна —
- вот почему я пью.
Увы
- Равнодушен к жестам и к словам,
- не натру я чашечки коленной,
- чтобы рабски жаловаться Вам
- на порядки в замкнутой Вселенной.
- Неприглядна Ваша цитадель:
- здесь каприз не ведает мотивов.
- Вы не миф, не образ, не модель —
- просто склейка старых негативов.
- И меня Вам нечем поразить.
- Жаль чертовски. Впрочем, я утешен:
- кто посмеет Вас вообразить,
- должен быть безумен и безгрешен.
- Может, Вы готовите финал,
- поместив под сумрачным закатом
- этот мир как скромный филиал,
- учреждённый адским синдикатом?
- Но душе нашёптывает плоть,
- что, увы, в пределах филиала
- правит бал не Дьявол, не Господь,
- а продюсер телесериала.
- Или Вам опять нужны века,
- чтоб блеснуть в Рождественскую ночку?
- Поживём – увидим. А пока
- я впотьмах гуляю в одиночку.
Модель
- Плохо ль оказаться
- в царстве муравьином,
- не уметь терзаться
- и за глотку брать,
- быть на всех похожим,
- чистым и невинным,
- и деньком погожим
- шишки собирать?
- Тащите иголку —
- правила известны:
- можно втихомолку
- думать о своём.
- Хищникам различным
- вы не интересны,
- будучи обычным
- бравым муравьём.
- Даль пред вашим взглядом
- заслонит репейник,
- но не будет рядом
- недовольных лиц.
- Тех, кто прямо с детства
- строит муравейник,
- не собьёт соседство
- бабочек и птиц.
- Трудятся без лени
- с волей неизменной
- сотни поколений
- ныне, как всегда.
- Муравейник числить
- прочною Вселенной —
- есть, о чём размыслить,
- право, господа.
Очень старый гном
- Корча гримасы из мрака веков,
- сгорбленный и смешной,
- запер я вас, как слюнявых щенков,
- в крошечный мир земной.
- Заняли место в моем шапито
- бог, человек и зверь.
- Но ни за что, ни за что, ни за что
- вы не найдете дверь.
- Если сквозь дверь просочится вода
- или пробьется луч,
- все ж никогда, никогда, никогда
- я не отдам вам ключ.
- Бунт одиночек затопчет народ,
- выхода нет в борьбе:
- тот, кто моих удостоен щедрот,
- замкнут в самом себе.
Прозрение
- Отмеряют удачу года
- очень скупо,
- воздавая за труд иногда
- миской супа.
- Если ты романтически глуп,
- то не плача,
- говоришь себе: это не суп,
- а удача.
- Неустанно твердя эту ложь
- до могилы,
- ты внезапно в испуге поймёшь:
- так и было.
XX век
- Он был вызывающе кроток,
- когда фарисеям назло
- учёных и голых красоток
- заботливо брал под крыло.
- Для циников был он учитель,
- воспев орхидеи в дерьме:
- торговец, двурушник, мучитель
- и парень себе на уме.
- Пока не лишился он власти
- и шумно прогресс признавал,
- своей необузданной страсти
- подпольно он волю давал.
- Грешки его были пристойны,
- он многих подвиг на труды,
- и даже глобальные войны
- ему приносили плоды.
- И что же? Замызганным клерком,
- в толпе не опознан никем,
- ушёл он, гремя фейерверком
- и бунтом компьютерных схем,
- ушёл в синтетической шубке,
- оставив наш мир за чертой,
- где хищно взирает под юбки
- безмозглый телец золотой.
- Ушёл он, бардак предрекая
- и фаллос приделав тельцу.
- Едва ли игривость такая
- была ему ныне к лицу.
- Ушёл он – не чёрный, не белый —
- и, кашляя, сгинул во тьме.
- Прощай, дилетант недозрелый
- и парень себе на уме.
Виде́ние
- В городе грязном
- и безобразном
- люди и вещи
- пахли маразмом.
- Здесь первым делом
- в частном и в целом
- провозгласили
- мир черно-белым.
- Врали тут классно
- и ежечасно
- мёрли как мухи,
- веруя страстно.
- А над могилкой
- в резвости пылкой
- дети скакали
- с гнусной ухмылкой.
Рисунок тушью
- Отвергли в душе человечий род
- иссохшие до костей
- четыре монаха, идущие вброд
- в потоке земных страстей.
- Презрев деспотичную власть машин
- и вкрадчивый звон монет,
- монахи стремились достичь вершин,
- которых в природе нет.
- Когда они мимо базара шли,
- один оборвал свой путь
- и в йоговской позе воссел в пыли,
- чтоб кармы провидеть суть.
- А двое других стали хворь лечить
- и, здесь обретя кураж,
- беспечных слепцов принялись учить
- тому, что вся жизнь – мираж.
- Взирая на братьев с глухой тоской,
- не ведая, как помочь,
- четвёртый монах лишь махнул рукой
- и молча подался прочь.
- Никто не оценит его труда,
- но выполнит он завет:
- ведь кто-то же должен взойти туда,
- где небо теряет свет.
- Он знал: под луной, на пути ветров,
- нет смысла, впадая в раж,
- трепаться в преддверье иных миров
- о том, что вся жизнь – мираж.
Качели
- У порога в начале пути,
- развлекаясь при солнечном свете,
- на качели взбираются дети
- и до смерти не смеют сойти.
- Качели вверх,
- качели вниз —
- грядёт успех
- под крики «бис»,
- неправый суд,
- глумливый смех —
- и вновь несут
- качели вверх.
- То ль грозой, то ли ветром шальным
- в океанской зачат колыбели,
- взгромоздился наш мир на качели
- и уже не пребудет иным.
- Цветущий край —
- полярный хлад,
- взметнёмся в рай —
- и рухнем в ад,
- сквозь мишуру —
- полёт ума,
- порыв к добру —
- и следом тьма.
- После зноя порхает снежок,
- подрастают сынишки и дочки —
- временами из них одиночки
- совершают с качелей прыжок.
- У них на лбу
- горит печать:
- «Мою судьбу
- нельзя качать.
- Земле сюрприз
- и небесам:
- где верх, где низ —
- решаю сам.»
К Буратино
- Ты слежкой и доносом
- стращаешь молодежь.
- Эй, деревяшка с носом!
- Куда ты нас ведешь,
- твердя, что мы слепые
- и вечно в дураках,
- что куклы мы тупые
- в бессовестных руках?
- Видать, тебе, чурба́ну,
- проблема не ясна:
- всем нам по барабану
- волшебная страна.
- Здесь публика нам рада
- и душит нас любя.
- А там ишачить надо
- хотя бы на себя.
- Крутые повороты
- даются не легко.
- Оставь нас, большеротый:
- до цели далеко.
- Треплом тебя ославят
- в награду за добро,
- рога тебе наставят
- Мальвина и Пьеро
- и в душу смачно плюнут
- в глумленье над мечтой,
- и в задницу засунут
- твой ключик золотой.
- И можешь не трудиться,
- устраивая шмон:
- на колбасу сгодится
- твой пудель Артамон.
- Довольно строить целку
- да ножками сучить.
- Мы с Карабасом сделку
- готовы заключить.
- Потерпим его плётку,
- нужду и неуют —
- пускай нам только водку
- бесплатно выдают.
- Достал нас твой убогий,
- писклявый голосок.
- Заглохни, колченогий!
- Гуляй себе в песок!
После бала
- Губки надув невинно,
- юный храня задор,
- в вальсе кружи́т Мальвина
- с графом, несущим вздор.
- Дыбясь волной упрямой,
- рвётся из лифа грудь.
- Стала Мальвина дамой
- и раздалась чуть-чуть.
- Князю она кивает,
- щуря дразнящий глаз.
- А у окна зевает
- муж её Карабас:
- вперился он в журнальчик,
- галстук кропя вином.
- Жаль, длинноносый мальчик,
- в сущности, был бревном
- и неудач лавина
- в нём придавила ум…
- С бала спешит Мальвина,
- полная грустных дум.
- Дома она решает
- платья сменить фасон
- и наконец вкушает
- взбитый, как сливки, сон.
Волшебник – ученику
- С людьми быть можешь суров,
- однако судить не спеши:
- сквозь лживый внешний покров
- проникни в глубины души.
- А коль проник, не робей,
- в зрачки человеку взгляни:
- плохого парня убей,
- хорошему парню кивни.
- Житье загробное – чушь:
- наш путь завершается здесь.
- Плохое дело разрушь,
- в хорошее дело не лезь.
- Привычно свой ад и рай
- с пеленок мы носим в груди.
- Чудовищ ночных карай,
- от ангельских глаз уйди.
Куклы – кукловоду
- Не думай, что ты оживляешь нас:
- семь лет мы тайком живем.
- Мы будем сражаться на этот раз
- и нити твои порвем.
- Семь лет в своем шоу ты нас терзал —
- взбесился бы и гранит.
- И мы ради денег смешили зал,
- хоть нас от людей тошнит.
- Довольно комедии. Про́бил час,
- итог подведем в конце.
- Мы будем сражаться на этот раз
- с Фортуной в твоем лице.
- Не думай, что знаешь любой наш шаг,
- что куклы с пути свернут.
- Уколы булавочных наших шпаг
- гордыню твою проткнут.
- Сверкания молнии на клинках
- тебе не сулят добра.
- Ведь мы не игрушки в твоих руках —
- давно бы понять пора.
- Но мы не прикончим тебя, злодей,
- а только испортим грим,
- потом, сея панику средь людей,
- прорвемся в бою к своим.
- Тебе ж на прощанье обрежем ус,
- отвесив под зад пинок…
- Достань нас из ящика, подлый трус!
- Последний уже звонок!
Трезвость
- Когда на душе паскудно,
- для пьянки ищу двоих,
- но стало чертовски трудно
- в толпе различать своих.
- Ханыги моей плеяды,
- нервишки сплетя в клубок,
- в асфальт упирают взгляды
- и дергают рожи вбок.
- Никто ничего не значит,
- и каждый вокруг – беглец.
- А тот, кто глаза не прячет,
- скорее всего, подлец.
- В уютном таком режиме
- шатается мир кривой.
- Неловко мне пить с чужими,
- и сам я себе не свой.
- Слой мусора ветер резвый
- со свистом метет метлой,
- и я отступаю, трезвый
- и взрывоопасно злой.
В зеркале
- Зеркало врёт!
- Зеркало врёт,
- будто меня этот олух сожрёт,
- хоть он, собака, отчаянно прёт,
- выставив дерзкую челюсть вперёд,
- и в отупенье визгливо орёт:
- «Зеркало врёт!
- Зеркало врёт!»
Общество
- Пастыри рекламу изрыгают,
- паства рукоблудием грешна.
- В обществе, где книги не сжигают,
- правда населению скучна.
- В обществе, где даже на морозе
- храм до основания протух,
- верят, что жемчужину в навозе
- сыщет недорезанный петух.
- Сладко для чувствительного уха
- вор о благоденствии поёт.
- В обществе, где чествуется брюхо,
- член при звуках гимна восстаёт.
- В обществе, где царствуют макаки,
- челядь раболепна и важна.
- Зренье притупляется во мраке,
- бесу маскировка не нужна.
- Выхлебав целительную водку
- с чёртом, словно с братом во Христе,
- чтоб не угодить на сковородку,
- мудрый прозябает в темноте.
- Но, видать, по прихоти Господней,
- скрашивая смрадный неуют,
- солнечные блики в преисподней
- зыбкую надежду подают.
Фатум
- Тайно придя в гости,
- чтоб насолить впрок,
- мечет судьба кости,
- карты сдаёт рок.
- Принцип игры твёрдый:
- как ни вертись – крах.
- Умный, прямой, гордый
- втоптан толпой в прах.
- Смелый поник взглядом,
- в тёмный ступив круг.
- Кто был рождён гадом,
- соколом взмыл вдруг.
- Рыцарь, порвав стремя,
- даму честит вслух.
- Кто погонял время,
- начал гонять мух.
- Не одолев старта,
- слышит бегун: «Бис!»
- Так уж легла карта,
- путая верх-низ.
- Словно клеймо ада,
- всюду судьбы знак.
- Игры менять надо.
- Только, пардон, как?
Мизантропическое
- Смурной от житья убогого,
- народ в предвкушенье драки
- хозяина алчет строгого,
- толпою бредя во мраке,
- и пламя из книг и хвороста
- под звёздами пляшет дико.
- Толпа не имеет возраста,
- толпа не имеет лика.
- Бесполая и бесплодная,
- рабыня своей утробы,
- толпа – не волна природная:
- стихии не знают злобы.
- Наверное, пылко вторя ей
- в стремлении подольститься,
- любой, кто вошёл в Историю,
- её нечистот частица.
- Кто слился, сменив обличие,
- с бесполою и бесплодной,
- сегодня до неприличия
- любовью смердит народной.
Глядя в зеркало
- Я с судьбой никогда не лукавил
- и открыто сжимал кулаки,
- но она меня била без правил,
- оставляя в душе синяки.
- Ну и черт с ней. Калекой убогим
- об утратах я слезы не лью:
- мне к лицу быть холодным и строгим.
- Но таким я себя не люблю.
- Зайчик солнечный скачет по коже,
- майский ветер мне шепчет, пьяня,
- что холодных и строгих, похоже,
- в мире этом полно без меня.
- И, забыв, чем волненье чревато,
- воспарив, будто кум королю,
- вдруг я делаюсь мягким, как вата…
- Но таким я себя не люблю.
- Ведь частенько бывает на свете,
- как в немом черно-белом кино,
- этот майский безудержный ветер
- идиотов швыряет в говно.
- Потому и на празднике шумном
- я восторгов ни с кем не делю,
- оставаясь практично-разумным.
- Но таким я себя не люблю.
Пространство, время, люди
- С вершин мы сползаем на летний луг,
- чтоб в мирных трудах лысеть.
- А время-паук
- миллионом рук
- сплетает дороги в сеть.
- Кто в помыслах честен, того стригут,
- пока не испустит дух.
- Дороги не лгут,
- дороги бегут,
- опутав людей, как мух.
- Когда направляет стилет рука
- и злобой сочится взгляд,
- дорога легка
- и так коротка —
- прямая дорога в ад.
- Что проку, скуля, этот мир бранить —
- не двинется время вспять.
- Порвать можно нить
- и путь изменить,
- но только нельзя стоять.
- Мы волей-неволей бредём в веках
- тропою страстей и мук.
- В снегах и в песках,
- в густых облаках
- соткал свою сеть паук.
- Порою скупится на свет луна,
- чернеют небес края,
- дорога длинна
- и еле видна.
- Что делать, она твоя.
Я жду повторенья волшебного мига
Письма из Москвы в Калифорнию
- На земле, позабытой Богом,
- что ни сей – сорняки растут.
- Я не в силах изящным слогом
- описать проживанье тут.
- Краски блекнут в потоках влаги,
- и, хоть я одичал в глуши,
- не спешу доверять бумаге
- откровенья своей души.
- От вранья здесь природа плачет,
- лишь молчанье сулит добро,
- но ведь я обещал – и значит,
- поневоле беру перо.
- И поскольку все в мире странно,
- образцы невеселых дум
- я без всяких прикрас и плана
- предъявлю, как взбредет на ум.
- Но не стану вещать, стеная
- и манерно терзая речь, —
- я за дело примусь, родная,
- чтоб немного тебя развлечь.
- Ведь, признаться, мечтал я с детства
- поражать остротой пера,
- но открыл, что стихи – кокетство,
- и к тому же еще – игра.
- Я теперь не стремлюсь в пророки
- и уже не забуду впредь:
- был бы ластик – любые строки
- можно очень легко стереть.
Письмо первое
- По лицам дождь размазал слизь.
- И лунный диск над миром целом
- навис оптическим прицелом.
- Заройся в землю и молись.
- Когда напьется крови тьма,
- день поразит безумьем мрачным.
- …Едва ли ты сочтешь удачным
- начало это для письма.
- Прости. Но сволочь всех мастей
- здесь деловито корчит рожи.
- Коль рассудить – избави Боже
- тебя от наших новостей.
- Обычай слеп и бестолков:
- не ставя каверзных вопросов,
- сюда, на ярмарку отбросов,
- он шлет заморских дураков.
- Реклама бьет по головам —
- народ слюною захлебнулся.
- Хотя процесс и затянулся,
- трещит империя по швам.
- Тут предают легко и зря,
- тут школьный вздор несут, старея,
- тут есть забота у еврея:
- как быть с останками царя?
- Тому сопутствует успех,
- кто разменял талант на блядство.
- Лишь в этом равенство и братство,
- и сей закон един для всех.
- Поскольку я сегодня пьян,
- готов и сам продаться, каюсь.
- …Пардон, родная, закругляюсь.
- Ну как там Тихий океан?
- Небось темна, как шоколад,
- под солнцем радуешься тучке?
- А каково столичной штучке
- писать в провинцию доклад!
Письмо второе
- Морозы, как взломщики, лезут в нутро,
- хоть рот на замок закрывай.
- Однако зима не выносит метро,
- ее привлекает трамвай.
- Зима задыхается в недрах земли,
- слабеет, пускает слезу.
- Само собой, нищие это учли
- и стали работать внизу.
- Убогим калекам не видно конца
- вдоль мраморно-белой стены.
- Без рук и без ног, а порой без лица
- мелькают кошмарные сны.
- И вальсами плещет в грохочущий зал
- скрипач с помутневшим зрачком,
- как будто сам дьявол явился на бал
- и такт отбивает смычком,
- чтоб нищие в танце забылись на час,
- чтоб язвы прикрыла нужда.
- Скандируя «ра́з-два-три, ра́з-два-три, ра́з»,
- в туннели бегут поезда,
- и жалость трусливая, прячась во тьме,
- больней норовит укусить…
- Позволь тебя, милая, в этом письме
- впервые на вальс пригласить.
- Кружа́тся уроды – и молод, и стар —
- послушные ритму колес,
- ведь горе людское – обычный товар,
- которым торгуют вразнос.
- Так было и будет. Замечу одно:
- нельзя забывать никогда,
- что в бизнесе этом подделок полно.
- И мимо спешат поезда.
- И слезы нелепые стынут у глаз,
- и вальс не смолкает в пути.
- Дай руку мне. Ра́з-два-три, ра́з-два-три, ра́з…
- Я сбился, родная. Прости.
Письмо третье
- Я жду повторенья волшебного мига,
- когда мир сияет и можно считать,
- что жизнь – это просто открытая книга,
- которую дважды нельзя прочитать.
- К мечтателям Автор всё строже и строже.
- Возможно ли царство без крови и слез,
- гадают в России, в Америке – тоже,
- но я опускаю подобный вопрос,
- поскольку не верю в контракт с небесами,
- а также – в «последний, решительный бой».
- Сюжеты, родная, придумаем сами,
- чтоб тонкий ценитель назвал их судьбой.
- Ведь книга есть книга: лгуны и убийцы
- здесь делят удачу в неравных долях.
- И если нет шансов исправить страницы —
- давай хоть заметки черкнем на полях.
- Не вижу резона спешить к эпилогу:
- заботливый Автор внушил мне одно:
- любить – это значит ступить на дорогу,
- которую дважды пройти не дано.
- Маршрут свой по звездам проверим искусно,
- чтоб выйти из круга и время догнать.
- В России тревожно, в Америке грустно,
- но где нет печалей, хотел бы я знать.
- Ответ не известен. Кряхтя и хромая,
- должны мы, родная, скитаться во мгле.
- Но ветер с целебным дыханием мая
- легко нас отыщет на этой земле.
Письмо четвертое
- Жили-были Добро и Зло.
- Я с обоими был знаком.
- Им в делах потому везло,
- что дружили они тайком.
- Они дожили до седин,
- не сутуля могучих плеч,
- и, когда я гулял один,
- норовили меня завлечь.
- Зло хихикало: «Дуй сюда!
- Мы устроим семейный пир!»
- Голосило Добро: «Беда!
- Помоги мне исправить мир!»
- Зло шипело: «Отстань, козел!»
- А Добро: «Постыдись, палач!»
- И в досаде я мимо шел:
- надоели они, хоть плач.
- Но терпенье иссякло вдруг —
- я со временем стал грубей,
- и на вопли: «Что делать, друг?» —
- я ответил Добру: «Убей.»
- Я поставил вопрос ребром:
- «Сколько платят за роль Козла?
- Грех тебя называть Добром,
- если ты не прикончишь Зла.»
- Тут Добро испустило стон
- и с волненьем, дыша едва,
- возразило, что есть закон,
- что нельзя нарушать права,
- что жестокость гнусна вдвойне,
- если цели твои чисты…
- Зло меж тем подмигнуло мне,
- свежий труп волоча в кусты.
- Ты, родная, легко поймешь,
- что от истины я далек.
- Сказка эта – конечно, ложь,
- но, как водится, в ней намек.
- Я в трудах закаляю плоть
- и не верю в бою весам.
- От Добра бережет Господь,
- а со Злом разберусь я сам.
Письмо пятое
- Мы живем без принципов и денег,
- приходя от пошлости в экстаз.
- Бог-отец, как старый неврастеник,
- для порядка встряхивает нас.
- В нашем храме тошно и погано,
- здесь крадут, молитву сотворя,
- и влечет толпу из балагана
- телевизор вместо алтаря.
- На экране выстрелы и танцы,
- труп младенца, найденный в такси,
- и вещают толстые засранцы,
- отчего все беды на Руси,
- повар крем помешивает ложкой,
- и, скача с канала на канал,
- президент притопывает ножкой
- на Великий Русский криминал.
- С упоеньем давим мы на кнопки,
- изгоняя сон из головы,
- чтобы видеть лакомые попки
- среди бедствий, крови и жратвы.
- И замечу кстати, дорогая,
- что, когда идешь ты в ресторан
- и когда летишь ты на Гавайи,
- я балдею, вперившись в экран.
- Близок день: как скифы из туманов,
- не щадя зазубренных клинков,
- выйдут орды наших телеманов
- против ваших сытых дураков.
- Нас пленяет каверзное слово,
- и психоз не скоро пропадет.
- За собой, как флейта Крысолова,
- телевизор нацию ведет.
- Можно плакать, можно издеваться
- над глухим бессилием властей…
- Тут я должен, милая, прерваться
- и включить программу новостей.
Письмо шестое
- Как прежде, я глуп и горд,
- как прежде, мне цель ясна
- и вовсе не страшен черт,
- когда за окном весна,
- когда небеса чисты
- и в лужах блестит слюда,
- и жаль, что не слышишь ты
- финального плача льда.
- Родная, спросить позволь
- и взвешенный дай ответ:
- известно ль тебе, что боль
- давно превратилась в свет?
- И знаешь ли ты, что май
- для нас уже выбрал путь?
- Смешно говорить «прощай»,
- нелепо твердить «забудь»,
- опасно в тепле квартир
- тоску заливать вином:
- мелькнет лучезарный мир
- коротким волшебным сном.
- Гони этот сон, очнись:
- весна горячит коней,
- и кто-то кричит: «Вернись!» —
- а кто-то спешит за ней.
- О, если б я только мог
- в казну ее сделать взнос,
- бросая веснушки впрок
- на твой ненаглядный нос!
Письмо седьмое
- Марш похоронный играют на флейте,
- ветер зарю погасил, как свечу.
- Не умирайте, ребята, не смейте!
- Я не хочу, не хочу, не хочу!
- Были вы паиньки или грубили,
- всем наплевать на Чеченской войне.
- Сколько вам лет и за что вас убили,
- совестно спрашивать в нашей стране.
- Шлюха Россия, душевно-больная,
- детям в могилах готовит приют.
- А матерям, – представляешь, родная! —
- даже тела их забрать не дают.
- Быстро привыкли в Кремле и в народе
- к армии трупов со школьной скамьи.
- Общество в коме, поэтому в моде
- плач над останками царской семьи.
- Кто ж тут займется простыми костями,
- скорбью пронзив суету городов?
- Церковь ламбаду танцует с властями,
- а патриоты ругают жидов.
- Дело житейское: после парада
- песнь погребальную флейта поет.
- Не умирайте, ребята, не надо:
- подлая Родина вас предает.
- Так повелось. Я мараю бумагу,
- сидя по самые уши в дерьме.
- Грустно и тошно. Пожалуй, прилягу:
- мне не здоровится в этом письме.
Письмо восьмое
- В пальтишках, дырявых местами,
- настырно топчась на виду,
- старушки торгуют цветами
- в надежде собрать на еду.
- Понятно, товар их – не розы,
- царицы витрин и молвы,
- а хрупкие ветви мимозы
- в пучках огородной травы,
- подснежники в свертках газеты,
- покорные грубой судьбе…
- Родная, такие букеты
- не снились в апреле тебе.
- Но знаешь, на торжище пошлом,
- зажав стебельки в кулачок,
- старухи, как Золушки, в прошлом
- хрустальный хранят башмачок.
- Пусть выпал им бро́совый номер
- и голод их гонит за дверь,
- а принц разлюбил или помер —
- не так-то и важно теперь.
- Балы – это бизнес для дочек,
- для падчериц – дым да зола.
- Послать бы их к вам на денечек:
- здесь так не хватает тепла,
- здесь только б дойти до подушки,
- клонясь под ярмом нищеты.
- Цветами торгуют старушки,
- и я ненавижу цветы.
Письмо девятое
- К небу вскидывая пятки,
- в тренировках не слабак,
- по утрам я без оглядки
- удираю от собак.
- А за мною по дороге,
- группируясь для броска,
- прут овчарки и бульдоги,
- как элитные войска.
- Расстаюсь я с лишним весом,
- сапогом взметая снег.
- И детишки с интересом
- наблюдают этот бег.
- Чтоб усилить прелесть гонки,
- на меня из-за спины
- скачут таксы и болонки,
- норовя содрать штаны.
- Я несусь как ветер, зная,
- что не дам себя раздеть.
- Приезжай сюда, родная,
- если хочешь похудеть.
- Здесь легко достигнешь нормы
- и привыкнешь заодно
- не терять спортивной формы,
- чтоб не вляпаться в говно.
- Ты представь, что при народе,
- осаждающем кабак,
- мы бежим с тобой к свободе
- в окружении собак.
- Их клыки готовы к бою,
- но я тоже не смолчу:
- и залаю, и завою,
- и ногами застучу,
- и, стремительно зверея,
- на расправу стану крут.
- Пусть овчарок от еврея
- защитит Российский суд.
Письмо десятое
- Здесь абсурды уместны любые,
- а с генетикой – просто беда:
- у мерзавцев глаза голубые,
- хоть кричи, далеко не всегда.
- Кровь здесь пьют из хрустальных бокалов,
- издавая пленительный смех,
- и при этом повадки шакалов,
- как ни странно, пока не у всех.
- Не смотри, дорогая, сердито
- и поверь, что я в здравом уме:
- отличить болтуна от бандита
- не смогла б ты в такой кутерьме.
- От того мы и летом, и в стужу
- сердце пылкое держим в узде,
- хоть в канаве с кишками наружу
- помирают у нас не везде,
- и торговок шмонают по праву
- дуболомы в защитной броне,
- а в бутылках не только отраву
- продают по доступной цене.
- Волноваться, родная, не надо,
- оттого что, как муха в дерьме,
- угнездилась зараза распада
- в этом желчном десятом письме.
- Жаль, избавить тебя от заразы
- мне едва ли теперь по плечу:
- ради лихо закрученной фразы
- я в рисунке невольно мельчу.
- Мы рассудок призвали на битву
- и лишились его без помех.
- И во тьме я твержу, как молитву:
- «Не везде, не всегда, не у всех.»
Общий P. S.
- Цари с почетом свой наряд
- вручали дураку,
- который ловко всё подряд
- укладывал в строку.
- И я, стряхнув заботы с плеч,
- засел строчить куплет:
- хотелось мне тебя развлечь.
- А почему бы нет?
- Но, не теряя головы,
- в душе я сознавал,
- что этот замысел, увы,
- таит в себе провал.
- Надеюсь, ты за медный грош
- отпустишь мне грехи,
- поскольку живо разберешь,
- где я, а где стихи,
- в которых я же выл тайком,
- высвечивая мрак,
- и притворялся дураком,
- чтоб скрыть, что я дурак,
- бредущий ныне, как вчера,
- не ведая пути…
- Прощай, родная. Мне пора
- на прозу перейти.
Современная ода
- Талантливые люди —
- не племя и не каста,
- которой звезды с неба
- назначено хватать.
- Талантливые люди
- удачливы не часто
- и менее терпимы,
- чем принято считать.
- Они рабы натуры,
- и бунтари они же,
- в кровавых лапах века
- храня с трудом кураж,
- стремятся инстинктивно
- встать к истине поближе,
- чтоб рядом с ней воздвигнуть
- блистательный мираж.
- Их жизнь полна бывает
- скольженья и круженья,
- и свет в конце туннеля
- им видеть не дано.
- Талантливые люди —
- закваска для броженья
- губительной эпохи
- в целебное вино.
- Они бывают в моде:
- куда ни глянь – приятель,
- и публика приходит
- в болезненный азарт.
- Но их не замечает
- оптовый покупатель
- на красочном базаре,
- где царствует стандарт.
- Иной раз эти люди
- с настырностью большою
- пределы мирозданья
- пытаются объять.
- И тут же мистер Дьявол
- в погоне за душою
- дает такую цену,
- что трудно устоять.
- Пороки – не проблема,
- а совесть – не порука,
- ведь каждый в наше время —
- хоть в чем-то коммерсант.
- Творить земное счастье —
- мудреная наука,
- ее не постигает
- безудержный талант.
- Судьба, не рассуждая,
- отмеривает сроки
- и за дарами прячет
- отточенный кинжал.
- Талантливые люди
- привычно одиноки,
- куда б ни занесло их,
- кто б их ни окружал.
- Талантливые люди
- в слепящем озаренье
- о грустных переменах
- пророчески поют,
- но что бы ни случилось,
- в моем стихотворенье
- привет они услышат,
- найдут себе приют.
Прежняя тема
- С выкрутасами комичными,
- как слепые на балу,
- волны стайками ритмичными
- натыкались на скалу.
- В райском пекле Индонезии
- я довёл без суеты
- концентрацию поэзии
- до синильной кислоты.
- И, с экспертной точки зрения,
- не щадя в работе жил,
- обезьянье одобрение,
- безусловно, заслужил.
- Все хвостатые-усатые
- дико прыгали, скуля:
- тёк им в ноздри волосатые
- пряный запах миндаля.
Придётся признать
- Примолкли оракулы,
- как безобразники,
- раскаяньем мучась
- в преддверии бед.
- Влекут человечество
- знойные праздники
- и музыка в стиле
- Великих Побед.
- Готовы позировать
- люди известные
- на шопинге в среду,
- на пляже в четверг.
- Влекут ли кого-нибудь
- звёзды небесные,
- когда пестротою
- слепит фейерверк?
- Легко пережёвывать
- булочки сдобные
- и с кем ни придётся
- дружить без затей.
- К услугам продвинутых
- кнопки удобные
- для входа в пространство
- зыбучих «сетей».
- Забавою чудится
- боль настоящая,
- до комы всеобщей —
- один волосок.
- И солнца закатного
- капля блестящая
- бесплодно стекает
- в пустынный песок.
- Прогресс, в обращении
- глянцево-сладенький,
- лишь тех нагибает,
- кто ходит не в такт.
- Ну что здесь поделаешь,
- тётеньки-дяденьки?
- Придётся угрюмо
- признать этот факт.
Этюд о хандре
- Поэт нещадно рукопись кромсал,
- от комара пытаясь отмахнуться.
- Как дни влачить, когда всё написал,
- но не хватает мужества заткнуться?
- Устал поэт запорами страдать
- и за столом насиловать натуру.
- Конечно, можно, рукопись продать:
- ее возьмут на вес в макулатуру.
- В окно дышала летняя жара,
- комар кружил, как коршун, над поэтом.
- И стоны музы с писком комара
- в ушах звучали слаженным дуэтом.
В итоге
- Ушли тоска и жалость,
- бессонница, усталость —
- на месте их осталась
- горечь.
- Уносит время беды,
- блестящие победы,
- шикарные обеды —
- оставляет горечь.
- Не впрок идут уроки,
- тускнеют писем строки,
- но давние упреки
- прибавляют горечи.
- Что подло, что забавно —
- из памяти исправно
- стирается. Но явно
- хранится только горечь.
Этюд о застенчивости
- – Дайте шляпу: ни к чему эта спешка.
- В колких спорах вы достойный партнер.
- Ваши губы искривляет усмешка.
- Чем ее я заслужила, синьор?
- – Дело в том, что моя слабость – перина,
- я стремлюсь к ней после трудного дня.
- А усмешка – нервный тик, синьорина:
- ваша личность подавляет меня.
- – Ах, мужчины, прямо бедствие с вами:
- вы ранимы и пугливы внутри.
- Как ты смеешь заслоняться словами!
- Ну-ка, живо мне в глаза посмотри!
- – Хоть меня в иезуиты зачисли,
- мой язык – не извращенье ума.
- Как ты смеешь не читать мои мысли,
- если смотришь мне в глаза ты сама!
Странствия
- Кто серьёзным делом занят
- и не ищет приключений,
- тот избегнет малярии
- и сомнительных знакомств.
- Перед тем снимаю шляпу,
- хоть и вынужден признаться,
- что к числу мужчин солидных
- я, увы, не отношусь.
- И поэтому однажды
- я забрёл в стихотворенье,
- наспех сделанное другом
- для приюта моего.
- Было там светло и шумно,
- юмор бил большим фонтаном,
- и мой облик отражался
- в многоцветных зеркалах.
- Но из дружеского ямба
- опрометчиво бежал я
- и попал, с дороги сбившись,
- в чью-то умную статью.
- В ней царил бандит-анализ:
- сколько лап меня хватало,
- сколько пастей норовило
- на кусочки разорвать!
- Бог ли, дьявол ли помог мне —
- из статьи унёс я ноги
- и, пытаясь отдышаться,
- мигом в сплетню угодил.
- Вздрогнул я от омерзенья,
- в гневе принялся буянить,
- но, немного осмотревшись,
- понял: странствиям конец.
- Здесь я подлый и зубастый:
- что хочу, то ворочу я,
- предаюсь, когда желаю
- необузданным страстям.
- Ну куда ещё стремиться?
- Сплетня – вот удел счастливца.
- Но селиться в ней не стоит,
- лучше отпуск проводить.
По-английски
- Господа, мы кураж повысим
- тем, кому подадим сигнал:
- «Не пишите предсмертных писем,
- проектируя свой финал.»
- В меморандуме полном яда,
- горизонт заслонив собой,
- никого обвинять не надо
- в том, что вы проиграли бой.
- Господа, мы от слов зависим,
- созерцая крушенье грёз.
- Не пишите предсмертных писем
- и не лейте чернильных слёз.
- Но, пока Божий день в зените
- и пока лучезарна даль,
- по-английски за дверь шагните,
- не прощаясь…
Эскиз войны
- Был сад
- из роз —
- стал ад
- средь слёз.
- Нет ответа
- вдалеке.
- Части света
- все в клубке.
- Где кров
- блестел —
- Там ров
- для тел.
- Ветер чёрен,
- тощ и груб,
- точно ворон,
- пал на труп.
- И луч
- небес
- меж туч
- исчез.
- Лисьи норы,
- мухи, гниль,
- лес и горы
- сбиты в пыль.
Заклинание
- Духа́ми забытыми пахнет грусть,
- сочась на строку с пера.
- Пожалуйста, пусть, пожалуйста, пусть
- наступит моё вчера,
- когда мне в зелёной глуши аллей
- нечаянный знак сверкнул.
- Не то, чтобы прошлое мне милей:
- я просто не там свернул.
- И следом пантерой крадётся ночь,
- прожектам готовя крах.
- Пожалуйста, прочь, пожалуйста, прочь,
- назойливый спутник – страх,
- бубнящий: «Сдавайся, покуда цел.
- Упрямству цена – пятак.»
- А время, как снайпер, глядит в прицел,
- мурлыча своё тик-так.
- И как сивый мерин рассудок врёт,
- твердя лишь один совет:
- «Не так уж и трудно шагать вперёд,
- когда на носу рассвет,
- когда ты не вызубрил наизусть
- бессмыслицу: жизнь – игра…»
- Пожалуйста, пусть, пожалуйста, пусть
- наступит моё вчера.
Мантра
- Ни в нужде,
- ни в беде,
- в необъятном Нигде
- никто
- и ничто,
- ни броня,
- ни фигня
- не удержит меня,
- когда я спешу на помощь.
Заметка для детей
- Подмочить кружева пелёнок
- и родителей ввергнуть в транс —
- никогда ни один ребенок
- не упустит волшебный шанс,
- чтобы после, под мамин ропот,
- свою соску сосать, пыхтя.
- И с опорой на данный опыт
- отправляется в путь дитя.
- Не ликуют при встречах трубы,
- не поёт о любви кларнет —
- мир болезненно тычет в зубы,
- только соски при этом нет.
- Пожелтевшие фотопленки
- побуждают дитя чудить:
- «Хорошо бы назад, в пеленки,
- где не грех под себя ходить.»
- И лишь тем, кого манят выси,
- суждено всё в уме сложить:
- «Ни подгузников нет, ни сиси.
- Нужно как-нибудь с этим жить.»
Декадент
- Когда и́скра в душе догорает
- и развенчан последний кумир,
- сочинитель с мансарды взирает
- ироническим взглядом на мир.
- Дышит сырость в оконную щёлку,
- бедолага немыт и оброс:
- он затеял с маркизой размолвку,
- утомлённый картинностью поз.
- В звёздный час своего поколенья
- он воспел обаянье греха,
- но усилились признаки тленья
- под игривым злословьем стиха.
- Озарения были мгновенны,
- вновь освистана пьеса толпой.
- На запястье пульсируют вены
- в ожидании бритвы тупой.
- Но поэт полагает упрямо,
- находясь у финальной черты,
- будто пошлость – бескрылая дама,
- проводящая день у плиты.
- Поправляет он галстук невольно,
- что, пожалуй, забавней всего…
- Боже мой, отчего же так больно
- мне сквозь время смотреть на него?
В комнате
- Она вошла и села на диван
- в изящной позе, вялая от лени.
- А он застыл, как глиняный болван,
- обозревая дивные колени,
- и угрожал ей мысленно в бреду:
- «Сейчас, ей-богу… трахну и уйду.»
- Она прикрыла нехотя зевок
- как бы в ответ на детскую угрозу,
- в диван вдавила шелковый свой бок,
- чуть изменив заученную позу,
- и развела от скуки ноги врозь.
- Ее усмешка жгла его насквозь.
- И, ощутив волнительную прыть,
- он произнес решительно и пылко:
- «Пожалуй, надо форточку открыть:
- тут в номерах ужасная парилка.»
- Но даже пальцем он не шевельнул —
- лишь краем глаза в зеркало взглянул.
- В ее тираде, высказанной вдруг,
- звучала плохо спрятанная злоба:
- «Быть может, вы присядете, мой друг?
- Смешно смотреть, как вы стоите оба.»
- И обмахнула в гневе сей же миг
- подолом платья ангельский свой лик.
- Он стал поспешно стягивать штаны
- и от кальсон избавился мгновенно:
- здесь рассужденья были не нужны.
- Но, как всегда, ждала его измена:
- на фоне пыльных бархатных гардин
- он без штанов стоял уже один.
Боже мой!
- Фильм этот полон кровавых затей
- (видно, его психопаты снимали):
- монстры кошмарные ловят детей.
- Господи, сделай, чтоб их не поймали!
- Пошлые кадры бессовестно лгут:
- дети не вовремя вдруг захромали,
- но из последних силенок бегут.
- Господи, сделай, чтоб их не поймали!
- Этот зубастый тупой исполин
- крошек едва ли оставит в покое.
- Врежь ему, Господи! Сукин ты сын,
- как ты вообще допускаешь такое!
- Дети бегут меж рекламных щитов
- прямо из ада в рассветные дали.
- Господи, я в тебя верить готов —
- только устрой, чтобы их не поймали!
Там и здесь
- Там друг другу добра желают
- и дельцы презирают ложь,
- и собаки почти не лают,
- потому что ты там живешь.
- Ну а здесь производят драмы,
- на подмостках людей губя,
- и ругаются матом дамы,
- потому что здесь нет тебя.
- Кошелек там находят бедный,
- а грабитель ломает нож,
- и дурак не такой уж вредный,
- потому что ты там живешь.
- Здесь Гераклом слывет уродец,
- о победах своих трубя,
- а поэты плюют в колодец,
- потому что здесь нет тебя.
- Там года не летят напрасно
- и в сердцах не гнездится дрожь.
- Может быть, я сужу пристрастно,
- потому что ты там живешь.
- Здесь в потёках гнилого света
- бронзовеет парад планет
- и дожди размывают лето,
- потому что тебя здесь нет.
Надпись на могильной плите
- Не слишком хорош этот мир на земле —
- исчадье меча и огня.
- И в поисках рая блуждая во мгле,
- я умер. Живи без меня.
- Чтоб искорку веры в душе обрести,
- не знал я покоя ни дня.
- Утратив друзей на бугристом пути,
- я умер. Живи без меня.
- Сломалось перо на глумливом стихе,
- и выпала кружка, звеня:
- забытый родными, в слезах и в грехе,
- я умер. Живи без меня.
- Пока еще теплились угли в золе,
- лелеял я в сердце мечту:
- пускай нехорош этот мир на земле,
- в нем можно творить красоту.
- И вот среди нищих в грязи и в крови,
- сутулую спину клоня,
- сраженный виденьем увядшей любви,
- я умер. Живи без меня.
Подруге
- 1
- От улыбки твоей кисло-сладкой
- в панцирь прячась, я делаюсь тверд.
- Хоть меня ты считаешь загадкой,
- для тебя я, скорее, кроссворд.
- Ты секрет во мне ищешь, страдаешь,
- величая меня «дорогим».
- Но, когда ты меня разгадаешь,
- я немедленно стану другим.
- Ныне жрицы кроссвордов не редки.
- Жаль, однако, их светлых голов:
- даже если заполнены клетки,
- смысла нет в сочетании слов.
- Я тебе в назидание задан,
- чтоб в тупик тебя ставить подчас,
- ибо те, кто тобою разгадан,
- исчезают, как призраки, с глаз.
- 2
- Иногда мне от музыки больно,
- больно так, что нет силы терпеть.
- Ты осталась бы мною довольна,
- если б я вдруг решился запеть.
- Розовея от знойного вздоха,
- как сержанта в кружке генеральш,
- ты б меня поощрила: «Неплохо.
- Несмотря на безбожную фальшь.»
- И сейчас же отпрянув невольно
- в предвкушенье, что я зарычу,
- ты была бы чертовски довольна.
- Та́к что, как бы мне ни было больно,
- лучше я в этот миг промолчу.
Стихи с рефреном
1. Можешь опоздать
- Я не слишком с тобой любезен,
- одурманенный миром пошлым.
- Климат ада порой полезен
- тем, кто хочет расстаться с прошлым.
- Я тебе перестану сниться.
- И возможно, тоска принудит
- тебя в пекло за мной спуститься.
- Но меня там уже не будет.
- Хмуро брошу я взгляд прощальный
- на смердящие в душах раны
- и отправлюсь на остров дальний,
- где под солнцем растут бананы.
- Легкий вздох моего привета
- от кошмаров тебя разбудит,
- ты рванешься к потокам света…
- Но меня там уже не будет.
- Что сказать? Загорел я сильно
- и при этом дышал свободно.
- Но, увы, если жизнь стерильна,
- то в итоге она бесплодна.
- И при звездах, в ночной прохладе,
- Бог тебя и меня рассудит:
- ты откроешь мои тетради,
- но меня там уже не будет.
2. Приглашение
- Приходи, старина, позабавиться
- в этот мир, где кривляние ценится.
- Ты придешь – ничего не прибавится,
- а уйдешь – ничего не изменится.
- Первобытной гримасой воинственной
- наше время людей исковеркало,
- и поэтому, друг мой единственный,
- не пеняй на облезлое зеркало.
- В мире этом ты можешь прославиться,
- но душа затоскует, как пленница.
- Ты придешь – ничего не прибавится,
- а уйдешь – ничего не изменится.
- Может быть, очарованный сказками,
- устремишься ты делать открытия,
- полагая, что мрачными красками
- я с досады рисую события.
- Мне такая позиция нравится,
- если в горле шампанское пенится:
- возражу – ничего не прибавится,
- промолчу – ничего не изменится.
- Милосердие стало химерою,
- и вершат правосудье каратели.
- И проснувшись, я пламенно верую,
- что все катится к чертовой матери.
- Остается одно: позабавиться.
- Скоро мир наш, как шлюха, разденется.
- Ты придешь – ничего не прибавится,
- а уйдешь – ничего не изменится.
- Перед тем, как родиться, старательно
- взвесить должен ты это решение
- и, конечно, обдумать внимательно
- принимать ли мое приглашение.
3. Предостережение
- Для дебила или для младенца
- из огрызков связана интрига.
- Как побочный отпрыск вырожденца,
- мелет вздор упитанная книга.
- Ей не страшен критик распаленный,
- и она не повод для атаки.
- Но спасайся, юноша влюбленный,
- берегись бездарного писаки!
- Чепуха под красочным нарядом
- здесь и там отлично продается
- и легко пропитывает ядом
- тех, кто к ней случайно прикоснется.
- Став романом, хиленькая байка
- гулко брешет с важностью собаки.
- Мать семейства и домохозяйка,
- берегись бездарного писаки!
- Автор сыплет царские щедроты
- на героя – плута и каналью,
- в чьей башке застряли анекдоты
- пополам с бандитскою моралью.
- Не идет сюжет без преступленья,
- колорита нету без клоаки.
- Педагог, дающий наставленья,
- берегись бездарного писаки!
- Конкурентов слизывая с ложки
- и пиная робкого соседа,
- прытко лезут с глянцевой обложки
- воплощенья рыночного бреда.
- Нет им ни заслона, ни финала,
- не страшны магические знаки.
- О создатель телесериала,
- берегись бездарного писаки!
4. Так будет лучше
- Налево – мне, когда тебе – направо:
- гораздо ярче смотримся мы врозь.
- Твои глаза прищурены лукаво,
- как будто видишь ты меня насквозь.
- Мне безразлична холодность маркизы
- и об утратах поздно сожалеть.
- Сотри с лица улыбку Моны Лизы:
- я не смогу ее запечатлеть.
- Есть время клятв и время отречений.
- Пора считаться с тетушкой Судьбой:
- она сулит немало огорчений
- в обмен на льготу быть самим собой.
- Ты исчерпала горькие сюрпризы,
- следы предательств путая хитро.
- Сотри с лица улыбку Моны Лизы
- и прояви природное нутро.
- Иной раз память ранит нас невольно,
- дыханьем нежным вея у щеки.
- Но, если мне порой бывает больно,
- то это боль отрезанной руки.
- Остались в прошлом ссоры и капризы.
- Мой сон теперь никто не украдет.
- Сотри с лица улыбку Моны Лизы:
- тебе вообще улыбка не идет.
5. Акварельное настроение
- Осень отступала на рассвете,
- иней покрывал ее следы.
- Звезды, будто первые снежинки,
- таяли на зеркале воды.
- Дуб своею лапою корявой
- сосенку поглаживал тайком.
- Грустное доверчивое утро
- нос мой облизало ветерком.
- Видно, это утро заблудилось
- где-то между летом и зимой.
- Мне, конечно, тут же захотелось
- взять да привести его домой.
- Трудно ли укрыться от метелей?
- Станет ли свирепствовать мороз?
- Грустное доверчивое утро
- словно задавало мне вопрос.
- Солнышко сквозь облако продело
- тонкую сверкающую нить.
- Чудо как явление природы
- должен ведь хоть кто-то сохранить.
- Листья вперемешку с воробьями
- с клена разлетались по кустам.
- Грустное доверчивое утро
- робко шло за мною по пятам,
- тихую жасминовую песню
- мило напевая по пути,
- вдруг остановилось у порога,
- прежде чем отважилось войти.
- В комнатах, мгновенно просветлевших,
- ожили оттаявшие сны.
- Грустное доверчивое утро
- в доме приютил я до весны.
6. Возвращение
- Озаренные светом заката,
- по макушку в поту и в пыли,
- возвращались с погрома ребята
- и жида по земле волокли.
- Всю их свору прикончили, вроде.
- Только этого взяли себе,
- чтобы вздернуть его при народе
- на центральном фонарном столбе.
- В чьей груди бьётся сердце солдата,
- тот всегда с этой нечистью крут.
- Возвращались с погрома ребята,
- обсуждая полезный свой труд.
- О победах они не трубили,
- не искали чинов и наград:
- коммунистами все они были
- (лишь один – социал-демократ).
- Кто-то жил широко и богато,
- кто-то грабил соседей тайком —
- возвращались с погрома ребята
- и пинали жида каблуком,
- возвращались в семью и к подружкам,
- торопились на праздничный пир,
- и в пути помогали старушкам
- донести до подъезда кефир.
- Изъясняясь при помощи мата,
- утомленные славным трудом,
- возвращались с погрома ребята
- и асфальт подметали жидом,
- ощущали тепло соучастья,
- друг за друга стояли горой,
- и улыбка спокойного счастья
- освящала их лица порой.
7. Смех и грех
- Средь безумцев и глупцов
- люди ищут мудрецов.
- Просто смех.
- Но попробуй их глупца
- обменять на мудреца —
- тяжкий грех.
- Иногда ученый муж
- вдруг несет такую чушь —
- просто смех.
- Но взывать к его уму,
- объясняя что к чему, —
- тяжкий грех.
- Популярный графоман
- издает восьмой роман.
- Просто смех.
- Этот опус прочитать
- и публично растоптать —
- тяжкий грех.
- Сколько вертится земля,
- шут играет короля.
- Просто смех.
- Но, хоть жизнь порой крута,
- королю играть шута —
- тяжкий грех.
- В бестолковой суете
- верить розовой мечте —
- просто смех.
- Но в грязи, в беде, в бою
- растоптать мечту свою —
- тяжкий грех.
Мир теней
- Когда я способен упасть на колени
- и каюсь в гордыне, покорный судьбе,
- меня обступают знакомые тени
- и требуют властно вниманья к себе.
- Наполнив пространство волненьем бесшумным,
- упрек обращают в разящий кинжал.
- Ну что мне ответить отважным и умным,
- которым я с детства, как мог, подражал?
- Теням не расскажешь слезливого вздора
- о том, как устал я рассеивать мрак:
- они персонажи иного фольклора,
- где счастлив не станет ленивый дурак.
- Конечно же, в споре я с ними любезен,
- дрожащие руки держу за спиной.
- Не в том закавыка, что спор бесполезен,
- а в том, что им тошно водиться со мной.
- Глаза их сверкают, нахмурены брови.
- Похоже, от них я позорно сбегу.
- Ведь я, непутевый, из плоти и крови,
- высокую драму играть не могу.
- Чего же вам нужно, суровые тени?
- Мои оправданья не так уж важны:
- не в том закавыка, что пал на колени,
- а в том, что при этом запачкал штаны.
- Я с вами равняться не в силах, поверьте.
- Мне удаль такая едва ль по плечу.
- Поэтому даже от холода смерти
- я в мир ваш прекрасный уйти не хочу.
- Добро в мире вашем всегда торжествует
- (над этим, взрослея, шутил я не раз).
- И все же отрадно, что он существует,
- и я опираюсь в паденьях на вас.
Этюд об июльском дожде
- Дразня фигурой гибкой,
- прохладным вечерком
- она брела с улыбкой
- по лужам босиком,
- и не могли мужчины
- взять в толк, чёрт побери,
- как можно без причины
- светиться изнутри.
- Брела она без смысла,
- счастливая притом,
- и вслед взирали кисло
- красотки под зонтом.
- Завистливо и чётко
- с нечаянной тоской
- звучало «идиотка»
- сквозь гомон городской.
- Увядшие румянцы
- почуяли скандал,
- однако, дождик в танце
- её сопровождал,
- нападкам ставя блоки
- и дурь держа в плену,
- чтоб уберечь от склоки
- озябшую весну.
Досадная заминка
В.Ш.
- Почтеннейшая публика,
- пожалуйста, потише.
- Мы просим извинения
- за маленький курьёз:
- наш клоун незадачливый,
- объявленный в афише,
- под звуки громкой музыки
- скопытился всерьёз.
- Чувствительная публика,
- не плачь по жалкой тени:
- стяжает лавры фокусник
- на празднике твоём.
- А этот шут гороховый
- скончался на арене,
- чтобы внести в комедию
- трагический приём.
- Он позой неестественной
- привлёк к себе вниманье.
- Но, господа хорошие,
- винить его грешно:
- ах, мог ли он рассчитывать
- на ваше пониманье
- в момент, когда решительно
- всем стало не смешно?
- Ему теперь ужимками
- не властвовать над залом,
- не прятать свои колкости
- в улыбочках кривых,
- ведь, скажем прямо, клоунов
- в запасниках навалом,
- забавных, обаятельных,
- а главное – живых.
- Сиятельная публика,
- ты не осиротела,
- билеты сохраняются,
- спеши занять места.
- Программа продолжается:
- сначала – вынос тела,
- а дальше – по сценарию,
- без этого шута.
Маленькая фея
- По цветам порхая среди мошек
- на исходе солнечного дня,
- незнакомка в платьице в горошек
- с беспокойством смотрит на меня.
- Ветер пьян от запаха шалфея,
- небеса пронзительно чисты.
- Не тревожься, маленькая фея,
- я не рву из прихоти цветы.
- Собирай нектар неутомимо —
- я тактично буду, как слепой,
- в стороне прогуливаться мимо
- многократно хоженной тропой
- и к тебе не мыслю подольститься.
- Но, когда вдруг станет горячо,
- не могла б ты тихо опуститься
- на моё поникшее плечо?
- А пока средь бабочек и мошек
- чудеса твори без суеты
- и, мелькая платьицем в горошек,
- опыляй июльские цветы.
Письмо
- Не защищенный почтовым конвертом
- и среди мусора ангельский чист,
- в облаке пыли, подхваченный ветром,
- мчался тетрадный исписанный лист.
- Может, летел он в далекие страны,
- где многоликая властвует ночь,
- мрачным посланием Фаты-Морганы
- к другу-волшебнику с просьбой помочь?
- Или в задорном спортивном азарте
- вырвался он из мальчишеских рук,
- чтобы в окошко к соседке по парте
- пылким признаньем обрушиться вдруг?
- Ветру послушный и полный отваги,
- тайну свою унося навсегда,
- мелко исписанный листик бумаги
- птицей стремился не знамо куда.
Возможность
- В душе у Вас болезненную скупость
- Господь с кокетством ветряным смешал,
- но Вам чертовски трудно сделать глупость,
- которой я еще не совершал.
- Однако я в ученье ненасытен
- и потому в падениях смеюсь.
- Похоже, Вам я тем и любопытен,
- что быть нелепым вовсе не боюсь.
- Поскольку Вы для слабых были карой,
- а я обрел воинственность в словах,
- могли б мы стать величественной парой,
- когда бы мир стоял на головах.
Дождь в городе
- Дождь по городу шёл не спеша
- на тигриных пружинистых лапах,
- и, плащами сердито шурша,
- люди мокли в косынках и в шляпах.
- Беспризорный строительный хлам
- попирали они сапогами,
- в отражённое пламя реклам
- погружаясь сырыми ногами.
- Простиралась над кровлями мгла.
- Дождь не ведал соблазнов витринных,
- лишь озябшая шлюха брела,
- трепеща в его лапах тигриных.
- Отбиваться ей было невмочь
- после рейда в убогие бары.
- Но пронзил вдруг промозглую ночь
- чистый звук утомлённой гитары.
- На асфальте погасли огни,
- звук растаял вдали без ответа.
- Дождь и город остались одни
- дожидаться в засаде рассвета,
- чтоб на тех, кто ослаблен внутри,
- навалиться, как злобные духи.
- Что за дело им, чёрт побери,
- до голодной потасканной шлюхи?
Со своей тенью
- Зовёт лучезарный день
- в Эдем на краю земли.
- Ступай со мной, моя тень,
- довольно дрожать в пыли.
- Меняясь в теченье дня,
- отвергни повадку змей:
- не вейся вокруг меня
- и сзади ползти не смей.
- Гони, моя тень, свой страх
- растаять в полдневный зной,
- покинь придорожный прах
- и встань наравне со мной.
- Не прячь под полой ножа
- и зла не лелей в груди,
- но, руку мою держа,
- бок о бок со мной иди.
- Кураж до поры тая,
- не тщись мною стать во сне:
- ты, тёмная суть моя,
- должна подчиняться мне.
- На кратком привале ляг,
- как сброшенное пальто.
- Пусть я без тебя дохляк,
- но ты без меня ничто.
- Смотри, моя тень: в дали
- утёсы дробит прибой.
- Вон там, на краю земли,
- расстанемся мы с тобой.
- Ты, тёмная суть моя,
- отринешь мой тленный прах.
- Свободными ты и я
- пребудем в иных мирах.
SOS
- Ссорясь, круша и ноя,
- мы в толчее живём,
- словно в ковчеге Ноя
- без парусов плывём.
- Всякий успел привыкнуть
- к битвам в дерьме по грудь.
- Некому даже крикнуть:
- «Сделайте что-нибудь!»
- Как тараканы в тесте,
- чтобы набить живот,
- вертимся мы на месте
- среди бескрайних вод.
- Только ползучим гадам
- мор не грозит ничуть.
- Веет в ковчеге смрадом.
- Сделайте что-нибудь!
- Здесь подлый суд недолог,
- принцип один: владей.
- Трахают люди тёлок,
- а жеребцы – людей.
- И, как в ночном кошмаре,
- если вокруг взглянуть:
- Господи, что за хари…
- Сделайте что-нибудь!
- Кровью чужой помечен
- тот, кто не смыт волной.
- Был, как баран, беспечен
- наш прародитель Ной.
- Не голубо́к, а грифы
- нам указуют путь:
- мчится ковчег на рифы.
- Сделайте что-нибудь!
- Сделайте что-нибудь!
Примитивное
- Наперекор злодеям,
- в Стране Мечты
- сражаться за идею
- готов ли ты?
- Среди тревог возросших
- и суеты
- вступаться за хороших
- готов ли ты?
- Без выгод, без расчёта —
- для красоты —
- отстаивать хоть что-то
- готов ли ты?
- Когда в могилу ляжешь
- среди цветов,
- тогда лишь ты докажешь,
- что не готов.
Только вперед
- Небожители, словно денди,
- разодетые в пух и прах,
- на Олимпе вкушают бренди,
- ощущая системный крах.
- Аполлон – прохиндей для скифов,
- и плюёт на Гермеса гот,
- и в досаде герои мифов
- отвлеклись от мирских невзгод.
- Потускнел их музейный глянец,
- и ползёт шепоток давно:
- «Не надейтесь на старых пьяниц,
- Возрождения не дано.»
- Олимпийцы, питаясь плотно,
- могут только детей строгать.
- Надо ль им посвящать полотна
- и поэмы о них слагать?
- Им, увы, не к лицу румянец —
- их корёжит похмельный стресс.
- Отрекитесь от старых пьяниц
- и восславьте в душе прогресс.
- Уверенно.
- Без оглядки.
Сыграй!
- От пули, в петле, на кресте,
- терпя униженье и боль,
- увы, умирают не те,
- кто выбрал постыдную роль.
- Брезгливо поправ суету,
- в извечной «гульбе и пальбе»
- сыграй мне, актер, доброту,
- а я подыграю тебе.
- Хоть мир наш не слишком хорош,
- в нем можно любить и дружить,
- сбежав от елейных святош,
- которые учат нас жить.
- Наплюй же на ад и на рай
- и, чтя назначенье свое,
- удачу, актер, мне сыграй,
- но так, чтоб я верил в нее.
- Таланты нас вряд ли спасут:
- при них только горше вина.
- Не прав инквизиторский суд
- повсюду во все времена.
- Бесстрашно взойдя на костер
- и глядя с достоинством вниз,
- сыграй мне надежду, актер,
- и выйди с поклоном на «бис».
Ваше горе
- С болью в потухшем взоре,
- горбясь под сводом тьмы,
- дайте мне Ваше горе
- хоть на денёк взаймы.
- И, за кредит в ответе,
- я его увезу,
- чтоб изучить при свете
- и уронить слезу.
- В тонкой хрустальной чаше
- при огоньке свечи
- горькое горе Ваше
- я сохраню в ночи.
- Сильно ли мы повздорим,
- если под утро вдруг
- хрупкую чашу с горем
- я упущу из рук
- и отряхну с метёлки,
- как доберман, скуля,
- Вам на подол осколки
- чистого хрусталя?
Поэту 2004
- Коль желчь в мозги попёрла
- и хлещет через край,
- не рви сутяжно горло —
- ложись и умирай.
- Долгов и обещаний
- сорви с себя хомут.
- Не надо завещаний:
- наследники поймут.
- Лежи во тьме без дела,
- угрюмый и худой,
- температурой тела
- равняясь со средой.
- Отринь свои томленья
- в суровейшем из мест
- и предавайся тленью,
- а если надоест…
- Пожалуйста, воскресни
- и к солнцу поспеши,
- расплёскивая песни
- окрепнувшей души.
- Смотри взасос и в оба,
- расправь цыплячью грудь
- и здесь, на крышке гроба,
- спляши хоть что-нибудь.
- Пускай ты был занудой —
- пока способен петь,
- могилой, как простудой,
- дано переболеть.
На вокзале
- Посетив до отбытья вокзальный буфет,
- в бестолковой его суете
- чёрно-белым штрихом я рисую рассвет
- на измятом бумажном листе.
- Затемнённого леса вдали полоса,
- склон горы, от тумана седой,
- и свинцовою глыбой висят небеса
- над болезненно-серой водой.
- Не художник я вовсе. Но всякий поймёт,
- рассмотрев чёрно-белость листа:
- через миг уже солнышко силу возьмёт
- и плеснёт на природу цвета́.
- Под лазурью небес заискрится вода,
- скинув одурь, внушённую тьмой…
- За пределы рисунка бегут поезда,
- и один из них, кажется, мой.
Хорошие
- Отвергая подачки на блюде,
- презирая картинные позы,
- повсеместно хорошие люди
- вызывают горючие слёзы.
- К личной выгоде глухи и слепы,
- помогая в беде и в хворобе,
- все они до смешного нелепы,
- как подсолнух, цветущий в сугробе.
- Злой пропойца, зверея от жажды,
- им вменяет грехов половину
- и рыдает, спасённый однажды,
- перед тем как ударить их в спину.
- Лишь священник, в душе просветлённый,
- воздаёт им молитвою робкой,
- чтоб заплакал поэт умилённый
- над своей чечевичной похлёбкой.
- Время тихо трясёт покрывало,
- шелестя на могилах заросших:
- умных много и честных немало,
- но всегда не хватает хороших.
- Не блистая в пикантных интригах,
- принимая чужие заботы,
- в интервью, в кинофильмах и в книгах
- эти люди скучны до зевоты.
- Потому-то (возможно, впервые),
- чтоб сюжет получился горячий
- и они воплотились живые,
- нужен кто-нибудь дерзкий и зрячий.
Ариозо
- Глаза в пространство мужественно пяля,
- как бы не ждя от публики щедрот,
- певец застыл изящно у рояля
- и сделал вдох, выпячивая рот.
- И сквозь гортань, привычную к длиннотам,
- смирив коктейли, выпитые впрок,
- он произнёс мелодию по нотам,
- как назубок заученный урок,
- а на десерт руладою гнусавой
- изобразил общение с луной
- и улизнул походкою вертлявой,
- недоуменье чуя за спиной.
В праздник
- Над рождественской столицей,
- меж гирлянд холодных звёзд,
- воспарило небо птицей,
- распустив павлиний хвост.
- Даже тех, кого томило
- бездорожье впереди,
- красота ошеломила
- до стеснения в груди.
- Зодиак в тиши качало
- взмахом дивного хвоста:
- небо словно отмечало
- день рождения Христа.
- В толчее однообразной
- без привычных взору вех
- красота была заразной
- для задравших лица вверх.
- Обрели гуляки веру,
- охладели к соцсетям,
- захотелось им карьеру
- под откос пустить к чертям,
- дать отпор привычкам вредным,
- не сутяжничать, не лгать
- и с утра больным и бедным
- в упоенье помогать,
- обходиться коркой хлеба,
- речи молвить напрямик
- и таращиться на небо…
- Лихоманка длилась миг.
- Многим этого хватило,
- чтоб утратить пиетет: