Любовь похожа на тебя бесплатное чтение
Пролог
«Власть – это наркотик. Кто попробовал его хоть раз – отравлен ею навсегда.»
Winston Churchill
… Дикий рев машин врезается в уши и отражается глухим стуком моего сердца в груди. Я закрываю глаза, но продолжаю видеть картинку: пролетающие мимо тачки, крутые виражи на поворотах и столбы пыли. Толпа безумно вопит и захлебывается в истеричных возгласах. У каждого гонщика есть свой фан-клуб и теперь они будто соревнуются, кто кого переорет.
Я сижу в vip ложе и вздрагиваю от каждого скрипа металла и визга шин. Я знаю, чем закончится этот день. Знаю, что ожидает меня ночью. Знаю, и все равно сижу. Ведь выбора у меня нет – я главный приз для победителя.
– Страшно тебе? – голос противный и слащавый. – Ничего, то ли еще будет!
Сквозь дурман в голове и вату в ушах я слышу смех. Он угрожающий и опасный. Как и сам человек, который стоит у меня за спиной. Я чувствую, как он поглаживает моё плечо, и тошнота подступает к горлу. Кажется, что я уже не могу испытывать других эмоций, кроме отвращения и беспомощности. За прошедшие три дня я выкричалась, выплакала до суха глаза и сгорела до тла. Я превратилась в пепел. Нет больше ни слов, ни убеждений. Я просто товар. Дорогой презент в блестящей упаковке для лидера. Опускаю голову и с трудом поднимаю веки. Смотрю на свои едва прикрытые алым платьем коленки и сдерживаю вздох. Нельзя показывать свой страх. Цвет, блеск люрекса – выгляжу как проститутка. У похитителя нет вкуса и стиля, но тряпка явно из дорогих. Любоваться своим пошлым видом мне приходится недолго. Отвлекаюсь на новый вопль болельщиков и понимаю, что гонка завершена и они приветствуют своего чемпиона. Вот и все. Сейчас одна пытка закончится и начнется совсем другая. И если насилие над моим разумом я пережила, то издевательство над телом ни за что не потерплю! Момент найдется, я уверена! И тогда… Что я сделаю тогда, додумать не успеваю, так как меня заставляют встать, грубо берут за руку и торжественно передают кому-то в гоночном костюме. Человек в шлеме черного цвета с алой, как моё платье, молнией на боку, цепляется в моё предплечье и тащит к выходу.
Награждение завершено.
Аплодисменты благодарного зрителя!
Занавес.
Глава 1
«Чаще всего тяготят окружающих те люди, которые считают, что они никому не могут быть в тягость.»
Франсуа де Ларошфуко
Июль, 2016 г. Ася.
– На-а-астя! – звонкий голос моей соседки бабы Клавы нарушает блаженную дремоту.
Делаю вид, что не слышу и продолжаю лежать в высокой траве под старой яблоней в своем небольшом дачном садике.
– Где ты, Анастасия? – не унимается старушка.
Теперь точно не отзовусь! Упрямо хмурю брови и продолжаю скрываться. Просила же меня так не называть, все без толку! И знает ведь, что не откликнусь на “Настю”, а продолжает зазывать. Специально донимает “Анастасией”!
Как бы странно это не звучало, но свое имя я дико не перевариваю. С трепетом и гордостью отзывалась на него до определенного времени в моей жизни. А потом… потом все изменилось. Я изменилась. И имя моё тоже изменилось.
Воспоминания накрывают душным одеялом. Боль отзывается в грудине уже привычным эхом. Прошло два года, как не стало самых близких мне людей, но и по сей день никак не получается вздохнуть свободнее и легче. И будет ли вообще когда-нибудь иначе? Время же должно лечить? Ведь должно же? Прикрываю глаза и позволяю прошлому прикоснуться к своему настоящему.
Настенька. Настёнка. Настюшка.
Голос мамы звучит в голове и отдается вибрацией в сердце. В глазах закипают жгучие слезы. Не могу. Это слишком… свежие раны. Зажмуриваюсь как можно сильнее, чтобы сбросить минутную слабость. Зря я ее подпустила, не нужно было. Стряхиваю оцепенение картинкой, которая всегда мне помогает не забывать, кто я есть сейчас и почему я уже не Настя. Больше нет. Не слабая. Не доверчивая глупышка. Не наивное создание.
Скольких же мне усилий стоило приучить круг своих немногочисленных знакомых называть меня Асей? Будто ломала себя, предавала память о человеке, который подарил мне жизнь. Но по-другому я не могла. Страх услышать те голоса, зовущие меня по имени, заставил идти вперед. Стать кем-то другим, при этом оставаясь телом все в том же городе, в тех же жизненных условиях и обстоятельствах. Была б возможность, все бы бросила.
Билет. Плацкарт. Неизвестность. Бежать. Почему я этого не сделала? Знать бы. Хотя… Будущее такая сложная штука, что возможность осуществить этот нехитрый план мне все же предоставится. Забегая наперед, хочу напомнить известную всем пословицу: “Кабы знал, где упадёшь, то соломки бы подстелил”. Не знала я еще в тот жаркий июльский день, что в последствии мой побег будет не просто желанным и долгожданным, но и с багажом в виде боли, разбитого сердца и… смерти.
У меня довольно посредственная и скучная жизнь. Ничем не примечательная и обыденная. Я приложила все усилия, чтобы сделать ее такой. Было несложно убрать от себя подальше тех, с кем я общалась еще со школы и недолгой учебы в универе. Школьные отвалились сами, после трагедии в моей семье. Дальше просто новый номер, новый адрес и благодатная тишина. После поступления и нескольких месяцев обучения я более-менее тесно общалась всего с парой человек. Общение прекратилось после того самого случая. Как отрезало… И все же некоторые, которых я не смогла отсечь и сжечь, как мосты, вот как эта настырная соседка, упорно отказывались принимать правила игры и каждый раз тыкали в меня “Настей”. Одно радует – таких осталось единицы. Для себя я твердо решила, что как только представится возможность, я поменяю имя в паспорте. Невольно улыбаюсь и представляю себе этот момент. Да, обязательно это сделаю! Будет новая личность!
Огнева Ася Андреевна.
А может заодно и фамилию переписать? Если делать апгрейд, так уже для всего. Хотя ее можно сменить, когда замуж выйду. Если выйду, конечно…
– Ну как знаешь, – мои размышления прерывает все тот же противный голосок. – Скажу твоей Варваре, что тебя дома нет!
Ну что за черт! А ведь и правда так скажет! Резко поднимаюсь на ноги и выдаю свое местоположение. На лице худощавой женщины, которая стояла у забора, приложив руку козырьком к глазам, расплывается торжествующая улыбка. Она грациозно поворачивается и уплывает вглубь своего двора. Я же с видом побежденного, бреду в сторону дома.
Вот так всегда!
Глава 2
«Семью определяет не кровное родство, семья – это те, о ком ты заботишься.»
“South Park”
Я редко раздражаюсь. Не в моих правилах изливать на окружающих свое плохое настроение. Я из тех, кто просто уйдет, не разжигая конфликт. Знаю, что мягкий характер в нынешнее время – это своего рода погибель, но все же не могу себя заставить проявить агрессию, если ситуация мне не нравится. Вот как сейчас. Тем не менее я злюсь.
Торопливо иду вдоль кустов черной смородины, машинально отмечая про себя, что еще неделька, другая и можно будет собирать урожай. Если успею, конечно. А то в последнее время у меня на участке стали происходить странные дела: то клубнику кто-то соберет, то ни одного упавшего яблока под деревом не нахожу. И я догадываюсь, кто виновник всех этих необъяснимых происшествий. Настырной соседке ничего не стоит перемахнуть разделяющий нас забор. Правда я ни разу ее не поймала за этим занятием, но только она на такое способна! Эта женщина просто невыносима! Закрытый дачный поселок, дружить домами не принято, каждый ревностно охраняет свое личное пространство, но все равно баба Клава знает все и про всех. В общем, странный человек. Назойливая и тошная. Не приведи господь тебе постоять с кем-то у ворот или подъехать на чужой машине! Она тут как тут: с деловым видом принимается выдергивать несуществующие сорняки у забора или поливать цветы после дождя. Местное сарафанное радио.
Я всегда ровно относилась к соседке. Ну любит пенсионерка совать нос в чужие дела, кто из нас не без греха? Но когда она попыталась влезть в мою жизнь, я все же возмутилась. И с тех пор у нас взаимная соседская неприязнь. Есть веские причины для антипатии с моей стороны. Стоило мне остаться одной, как ко мне длинной очередью выстроились потенциальные покупатели на мой скромный участок. И это при том, что я не давала объявления о продаже дома. Я долго не могла сообразить, откуда ветер дует, кому так понадобилась моя собственность. А потом поняла. После очередного несостоявшегося “покупателя” я поймала злой и надменный взгляд Клавдии Ивановны. И даже расслышала бормотание что-то вроде: “Вцепилась в землю, голь перекатная…”.
Всегда знала, что она недолюбливала нашу семью. Но нам было все равно. Сухие приветствия и пожелания хорошего дня, вот и все общение. И мне казалось, что все так и останется. Но стоило умереть бабушке, соседушка как с цепи сорвалась. И яблоня ей тень на огород бросает, и забор скоро завалится на ее клубнику. И малины вчера было много, а сегодня она собрала всего маленькое ведерко. И вишенкой на торте стало: Настя, проститутка этакая…
Это я однажды паспорт на даче забыла и пришлось в срочном порядке ехать за ним на такси. Понятное дело, она это зафиксировала. И ей было не важно, что на машине были шашечки. Если не с водителем тискаюсь, значит любовник богатый. Все же старо как мир: “Наши люди в булочную на такси не ездят!”. Как-то так…
Отгадка такого ее поведения оказалась проста. Она сама себя сдала, когда в очередном своем словесном поносе случайно проронила, что старая дура не продала дом, а молодая профурсетка попробует жить на копейки и сама прибежит к ней с предложением. После этого мне резко стало просто плевать на ее шпильки и стенания. Стараюсь не замечать и игнорировать. И только вот эти “насти” продолжают больно подкалывать. Да уж, не стоило ее просить не называть меня так, может и не вспоминала бы мое имя…
Но даже этот прискорбный факт в виде назойливой сплетницы неопределенного возраста, не лишает меня удовольствия проводить как можно больше времени на своем небольшом дачном участке. Потому что в коммуналке, где у меня есть своя комната, соседи, увы, еще хуже. Поэтому я при любом удобном случае сбегаю сюда, в тишину и покой моего персонального рая. Знаю, что само употребление слова “коммуналка” звучит древне и пахнет плесенью. Но по-другому назвать место, где я нынче прописана – не получается.
Мой “дом” – это двухэтажное здание из красного облупленного временем кирпича, которое было построено для малоимущих семей на окраине города. За строением простирается пустырь, а еще чуть дальше городское кладбище. Очень живописное зрелище! На каждом этаже есть одна большая кухня и два совмещенных санузла в разных концах коридора. Стоит ли подробно описывать жителей этого чудного домика? Неблагополучные и аморальные – это самые приличные слова, которые я могу подобрать. А что еще стоит ожидать от тех, кого жизнь давным-давно выбросила на обочину и щедро присыпала пылью? До этого недоразумения под названием жилое помещение нет никому дела. Сюда не приносят почту, не приезжает скорая, не наведывается соцслужба, даже полиция и то чрезвычайно редкий гость.
«– По какому адресу происшествие?
– Завальная, 69-б?
– Есть жертвы?
– Нет? Хм-м, да-да, машину сможем прислать… в ближайшее время.»
Реакция не странная, нет. Она оправданная. Из замызганного и липкого от застарелого жира телефона, который криво висел на стене первого этажа, подобные звонки поступали часто. Настолько часто, что со временем на крики “Волк, волк” (имеется ввиду басня Эзопа “Лгун”) доблестная наша полиция перестала реагировать.
Успокаивает одно: если все же наступал тот момент, когда на заданный вопрос о жертвах ответ был положительным, органы правопорядка приезжали для выполнения своей работы. Думаю, теперь можно четко представить, как живется в таких условиях молодой, двадцатитрехлетней девушке. Мрак и безнадега.
Грустно вздыхаю. Скольжу взглядом по территории и ставлю себе еще одну задачу: пора бы уже заняться сорняками. Тем более, сейчас у меня много свободного времени. Да и помощница вот нарисовалась. Губы растягиваются в непроизвольной улыбке. Варенька. Варвара Витальевна Лютикова. Девушка-огонек, блондинка с удивительными зелеными глазами, слегка пухлыми щечками и до краев наполненная неискоренимым оптимизмом. Человек, однажды ставший мне дорогим и близким, именно ей первой я доверилась после смерти близких и случая в университете.
И, кстати, она так же не любит свое полное имя, поэтому она просто Варя или Лютик.
Едва дохожу до дома, как входная дверь резко открывается, а мне навстречу летит белокурое облако.
– Приве-е-ет, А-а-аська!
Не успеваю среагировать, меня заключают в жаркие объятия.
– Варя, ты меня задушишь, – стону подруге в шею.
– Ага, так и планируется! – щебечет Варвара и продолжает меня тискать.
– Ну все, все, не виделись всего неделю!
– П-ф-ф, – фыркает мне в ухо, как щенок, – тот кофе брейк на пятнадцать минут нельзя считать за встречу!
Мне удается освободиться из цепких ручек, и я не без удовольствия осматриваю свою любимую бестию.
– Ты похорошела, но опять поправилась! За семь дней-то! Варька, ну как так-то? Ты же мне обещала следить за питанием!
– А! – машет рукой. – Ты бы видела, чем кормила нас женщина моего папули, обалдела бы!
Она смешно округляет глаза и качает головой. От этого умилительного вида нельзя долго оставаться серьезной, поэтому я не выдерживаю и смеюсь.
– Ничего, я за тебя возьмусь, как следует, – сквозь смех не то угрожаю ей, не то обещаю.
Варя, как и я, выросла практически без семьи. Она в полной мере знает, как это быть одинокой. Ее родители развелись, когда ей стукнуло пятнадцать. И с тех пор она кочевала из одного гнезда в другое. Хотя ей все же повезло больше, чем мне. Во-первых, у нее все живы, живут почти рядом и можно обнимать, когда захочешь, а во-вторых, чувствуя вину и заглаживая стресс после развода, предками на шестнадцатилетие ей была подарена просторная однушка в центре города.
Понятное дело, что такой благородный жест был оценен Варькой по достоинству, и она переехала в новую квартиру незамедлительно. Родители очень лояльно к этому отнеслись. Им было чем заняться: у папы новая пассия, а мама полностью отдалась карьере повара.
Побывав однажды у меня “в гостях”, она пришла в дичайший ужас и несколько недель активно пыталась перетащить мою тушку к себе на постоянное местожительства. Но понятное дело, что я ей этого не позволила. Знаю, что жест был очень искренним, что она была бы чрезмерно рада, если бы мы виделись чаще, но перешагнуть через свои принципы, а именно не быть обузой и не навязываться, я не смогла. Хотя и дала обещание, что подумаю и передумаю. Пусть ей так будет легче.
– Конечно возьмешься, – кивает с улыбкой, – а потом я погощу у мамы, она протестирует на мне очередной свой шедевр и килограммчики спокойненько вернутся на мою жопку!
Теперь мы уже смеемся вместе. Она ни разу не комплексует по поводу своей фигуры. Шикарная грудь, округлые бедра, несомненно, привлекают внимание противоположного пола. И подруга активно это использует, хоть мне и не нравится подобное поведение. Но я не вмешиваюсь, она девочка взрослая, сама разберется со своими ухажёрами. Я принимаю ее такой, какая она есть. Люблю, когда Варя приезжает ко мне в гости и с огромной радостью делюсь с ней своим личным кусочком рая. С недавних пор подобные визиты становится все реже – у меня работа, у нее учеба. Поэтому мы всячески стараемся наверстать упущенное время, когда возникает возможность.
– Ты надолго? – приобнимаю ее за плечи, и мы направляемся в дом.
– Пока не знаю. Сессию сдала, можешь меня поздравить! Без хвостов и троек! Папулька обещал мне отдых у моря за отлично проделанную работу!
Варька хвастливо пританцовывает и кружит вокруг меня. Вот же егоза! Она младше меня на два года. Случайное знакомство в кафешке, где я работаю, случилось год назад. Внезапно встретились две родственные души. Мы так привязались друг к другу, что нас иногда принимают за сестер. Я и не отрицаю, мне нравится быть “старшей в семье”.
– А я привезла винишко! Красное и белое! Не знала, какое нам захочется попробовать!
– Та-а-ак, – показательно хмурю брови и пытаюсь завести свою шарманку о здоровом образе жизни, – это что еще за новости? На бутылочку налегаем? Как давно?
Ясное дело, что она не очень-то и испугалась моих грозных вопросов. Продолжая подскакивать, заискивающе заглядывает в глаза.
– Что ты, что ты! Мы ж так, просто отметить! Даже повод вообще-то есть! – делает вид, что надулась и отворачивается.
– Милая моя, ты же знаешь, что я не умею пить! – мне становится неловко, что я ее могла обидеть. Варька моментально чувствует, что я пошла на попятный и опять подскакивает козочкой.
– А мы и не будем много пить! По бокальчику, под картошечку! Ну или что там есть у тебя погрызть? У тебя же есть еда, м?
– А тебе лишь бы жевать! – щелкаю ее по курносому носу и приглашаю в дом. – Тут магазин есть рядом, схожу куплю что нужно.
– Ты сама лучшая в мире! – почти вопит моя Варька, а я блаженно улыбаюсь, она такая славная, что сердце щемит от нежности.
Глава 3
«– Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45-ого калибра.
– А что он должен был сделать?
– Мне было 9 лет. Он мог просто сказать: «Не бойся темноты».
– Шутишь? Её надо бояться!»
“Supernatural”
Ревизия моего маленького советского холодильника показала, что шикарного ужина нам не видать: на полке одинокий помидор, кочан капусты и полстакана сметаны. Варька тут же скривила недовольную рожицу.
– Ты чем питаешься вообще? Травку в саду щиплешь, а, зайка?
– Я не планировала встречать гостей, – принимаю слабую попытку себя защитить, – а мне, как ты знаешь, многого не надо.
– Ага, капелька росы и крошка хлеба! Так дело не пойдет. Дуй в магазин, а я пока картошки начищу.
Спорить бесполезно. Беру кошелек, бросаю мимолетный взгляд на себя в зеркало, переобуваюсь в балетки и выхожу со двора, мысленно планируя список покупок.
Мы были в доме каких-то двадцать минут, а душный июльский вечер уже намекает на приближающуюся грозу. Это проявление погоды я терпеть не могу и боюсь его до дрожи в коленях. Очередная моя фобия? Хм-м, ага, одна из.
Почти бегу по пыльной дороге, чтобы успеть до первых раскатов грома. И дался нам этот банкет! Картошка, салат из капусты… что еще нужно для удовлетворения голода?
Мысленно беседую сама с собой, придумываю наказание для егозы Варьки и с ужасом поглядываю на быстро надвигающиеся черные тучи. Пытаюсь отвлечься мыслями о том, когда именно ко мне прицепился страх перед грозой и не могу вспомнить. А потом прихожу к логичному выводу, что моя жизнь пошла наперекосяк в тот момент, когда в нашу семью пришла беда. Так же очень сильно повлияло на мой неокрепший характер и то место, в котором я вынуждена жить. Все эти люди… они разлагаются, будучи живыми, а видеть это каждый день, зрелище не для слабонервных.
В общем-то так было не всегда. Когда-то мы жили в двушке в уютном спальном районе. Мы – это мама, бабуля и я. Отца своего никогда не видела и не знала. Мама со мной объяснилась всего один раз, когда мне исполнилось семь лет: рассказала банальную историю про короткую интрижку с любовью с ее стороны и страстью с его. Отношения закончились после двухнедельных прогулок под луной и горячих ночах под тем же небесным светилом. Причина тоже до зубовного скрежета проста – новость о беременности и нежелание донора биологического материала создавать новую ячейку общества. Странно и дико, что для семилетки была изложена “голая” и откровенная во всех смыслах история? Нет. Просто моя мама – это совершенно особенный человек. Была такой. Юлить или приукрашивать горькую правду красивыми речами было не ее стилем. Поняла ли я все как надо? Да, поняла. Тема секса и его возможных последствий прилагалась к моему воспитанию, как и остальные уроки жизни: этикет, умение правильно разговаривать, не совершать ошибок, которые можно и нужно избегать. По сути – молчаливый устав: не смей повторять мой путь, дочь.
Выводы для себя я сделала. Вопросов больше не задавала и перестала проводить дни в ожидании чудесного возвращения отца-героя. И да, до этого разговора мои детские мечты были очень прозаичны и наивны. Хотелось верить, что все еще обязательно будет: поход в зоопарк всей семьей, когда я вцепившись ладошками в руки обоих родителей весело визжу и поднимаю над землей ноги; еженедельные прогулки в парке; уютные посиделки возле телевизора долгими зимними вечерами, когда мои руки сжимают чашку с ароматным какао, мама, сидя в кресле, вяжет варежки из разноцветной шерсти, а любимый папочка усиленно изображает интерес к происходящему на экране и старается не похрапывать, когда в очередной раз расслабившись, откидывает голову на спинку дивана. Всего один краткий разговор и мои семилетние мысли очистились от всех иллюзий. Было ли больно или обидно? Солгу, если скажу, что нет.
Вздрагиваю от раската грома и прибавляю шаг. Воспоминания – это всегда больно, но их не выбросить и не стереть. Хотя в дикие моменты отчаяния мне бы очень хотелось преобразоваться в состояние “табула раса”. И все забыть. Так же легче было бы, правда?
Глава 4
«Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании.»
Sigmund Freud
Небольшой магазинчик приютился почти на выезде из поселка. Я очень рада, что именно здесь располагается моя дача. И что в свое время мы все же не продали ее. Это удивительное место: живописное, тихое, семейное. С одной стороны окружено лесом, в котором по осени можно собирать грибы и дикие ягоды, а с другой – плавно огибается рекой с удивительным названием Волчья. Бабушка мне рассказывала, что очень давно, еще до того, как здесь поселились люди, эти земли были домом для волков. Маленькая я попискивала от страха, когда слышала эти легенды и, несмотря на заверения бабули, что волки давно покинули эти места, ужасно боялась купаться в речке. Как давно это было… Я выросла и мои страхи тоже. Боязнь призрачных волков и рядом не стояла.
Добираюсь до места назначения в рекордные десять минут, хотя ранее мои походы всегда занимали не менее двадцати, а то и получаса, если идти прогулочным шагом и под музыку в наушниках.
Легкая прохлада окутывает меня, когда я почти влетаю в помещение. Здесь нет кондиционера, но работающий на полную мощность вентилятор неплохо справляется со своей задачей. С облегчением перевожу дыхание и вытираю вспотевшие ладошки о подол своего легкого сарафана. Должна признать наконец, что гроза, пожалуй, один из моих величайших страхов. Сколько не пыталась, побороть его – не могу. Медитации, разговоры по душам – все фигня. Боюсь и все тут!
Продавщица за прилавком недоуменно взирает на меня уже целых пять минут, поэтому подавляю панику, еще раз глубоко вздыхаю и подхожу к ней, невнятно объясняя:
– Беспокоилась, что опоздаю и вы закроетесь… Вот… бежала.
– Мы работаем до десяти вечера, – гнусавым голосом произносит тетка и сухо интересуется – что будете брать?
Приятная особа, ни дать ни взять. Окидываю взглядом прилавок и витрину за ее спиной. Выбор, конечно, не очень богатый, но кое-что прикупить можно. Стараясь долго не раздражать нахмурившуюся богиню торговли, я перечисляю желаемый товар и спешно складываю его в пакет. Так, кусочек колбасы, сыра, кексики к чаю, парочка спелой и ароматной хурмы, большая плитка шоколада и разнообразные овощи, всего понемногу. Сглатываю подступившую слюну, когда вижу за мощными плечами тетки свое любимое лакомство – восточные сладости в виде рахат-лукума. Пожалуй, единственная моя гастрономическая слабость. Быстро перебираю наличность в кошельке и решаюсь: гулять так гулять! Скоро будет зарплата, дотяну!
На улице громыхнуло чересчур близко. Я вздрогнула и прижала коробочку с конфетами к груди. Так задергалась, что не положила его в пакет к остальным покупкам. А следовало! Ой, как же это простое действие облегчило бы мою дальнейшую судьбу! Кто бы знал, что так выйдет? Я вот, новая Ася, даже понятия не имела, что именно с этого начнется новый виток в моей жизни. Тело и разум стремительно атаковала тревога. Блин, не успею и ливень застанет меня в пути. Еще и противная торговка, как на зло, медленно и долго отсчитывает сдачу.
В итоге из магазина я выскочила как ошпаренная, будто за мной гонится сам нечистый! И потому не сразу заметила, как передо мной возникла фигура высокого мужчины. Сдавленно ойкнув, я впечаталась в его массивную грудь и выронила пластиковую коробочку с рахат-лукумом. Коробка с треском ударилась о каменные ступени и десерт, подскакивая на асфальте, приземлился прямо перед стильными кроссовками adidas. Владелец модного атрибута стоял, вальяжно прислонившись к дверце машины. В момент трагедии, я, конечно же, всего этого не видела. Просто, потому что от столкновения на миг потерялась в пространстве и каким-то образом очутилась на самой нижней из трех ступенек.
Сожаление о потере, как и осмотр дорогой обуви, пришли чуть позже. А пока что я пыталась прийти в себя и старательно хотела понять: почему так больно плечам? Растерялась я знатно, что тут скрывать! Заторможенно соображаю и слегка опускаю голову, вижу длинные ухоженные пальцы. Руки, которые не дали мне упасть, буквально обжигают обнаженную кожу. До моего сознания с трудом доходит, что меня не просто удержали, а подняв за плечи, переставили на другое место. На ту самую нижнюю ступень. А зачем? Как это так получилось? Я же… у меня же вес… Как можно без усилий поднять пятьдесят килограмм за плечи? Мысли мечутся как тараканы. Дышать становится все сложнее. Следующий выстрел – это понимание, что меня ведь держит мужчина! Испуганно поднимаю взгляд и погружаюсь во встревоженный омут синей бездны.
– О боже, вы в порядке? – с неподдельной растерянностью в голосе интересуется синеглазый мужчина. – Извините, вы так внезапно появились! Вы не ушиблись?
А я просто стою и глазею. Наверное выгляжу, как идиотка, но ступор та еще хрень. Удивительные глаза и шикарный тембр голоса. Убийственное сочетание. Мой взгляд затравленно мечется по лицу незнакомца. Не могу перестать его рассматривать. Мужчина очень красив. И значит опасен. Глубокие, насыщенного темно-синего цвета глаза смотрят с неподдельным беспокойством и… интересом. Я таких глаз никогда не видела. Темноволосый, аккуратная стильная прическа, широкие брови вразлет, густые черные ресницы, аристократический нос с небольшой горбинкой, тонкие, резко очерченные губы и слегка впалые гладко выбритые щеки.
Боже мой, боже мой!
Он высокий, а учитывая, что я еще и стою ниже него, то запрокинутую шею начинает ломить от напряжения. Незнакомец возвышается надо мной как скала, давит и, при желании, может даже раздавить. Мужчина приятно пахнет, необычно так и очень по-взрослому. С трудом отмираю. Ощущаю его мощь и силу, подобная энергетика разрушительна. А от таких, впрочем, как и от остальных, я держусь подальше. Значит пора все это прекратить и наконец-то оторваться от него!
– Д…да, – отвечаю невпопад. И заикание прорезалось так не вовремя. Я просто оробела перед этим статным человеком. – Это вы п…п…простите, не хотела вас толкнуть.
Он не выдерживает и сдержанно смеется. У него и смех красивый. Невероятно. Я же с трудом нахожу в себе силы опустить глаза и смущенно пробормотать:
– Мне так неловко, еще раз извините…
Высоко в небе снова громыхает и мне на плечо падает первая ледяная капля. Непроизвольно вздрогнув, резко веду плечами, собираю себя в кучку, натягиваю непробиваемую маску на лицо и очень надеюсь, что у меня отлично это получается. Как можно строже смотрю на незнакомца.
– Я пойду? А то дождь…
– Да, конечно, – согласился, но продолжает крепко удерживать меня за плечи. Быстро моргаю, чтобы не закричать и не впасть в позорную истерику. – Может вас подвезти? Где вы живете?
И тут я поворачиваю голову и перевожу взгляд сначала на россыпь сладостей на земле, затем на обувь, возле которой собралась моя вкусняшка и только потом на парня, стоящего у машины. Лучше бы я этого не делала! Хотя что толку гадать, как было бы лучше, ведь цепная реакция была запущена, когда на асфальт приземлился последний кусочек рахат-лукума. Спотыкаюсь об холодный блеск голубых глаз. Черт побери, откуда эти двое взялись-то? И у этого экземпляра дивный цвет радужки! Что за породистая выставка у нас в деревне? Глуповато несколько раз моргаю. И отчетливо понимаю, что не только не желаю принимать помощь, а жажду переместиться от этих двоих как можно быстрее и подальше. Уж лучше быть прибитой разрядом молнии, чем этими бездушными глазами. Убийственно-морозный взгляд просто сочился ненавистью. У меня даже мурашки выступили. Но мы же незнакомы, к чему эта ужасная антипатия? Кошмар, ужас! Бежать! Срочно нужно уходить! Поспешно отворачиваюсь от пугающего незнакомца.
– Э… нет, спасибо. Мне тут рядом совсем. Справлюсь.
Говорю как можно увереннее и резко высвобождаюсь из цепких пальцев.
– Ваш десерт! Позвольте мне взамен купить вам другой?
Вопрос звучит мне уже в спину, но я не останавливаюсь, не поворачиваюсь и несколько раз просто отрицательно качаю головой. Почему-то краснею и тихо радуюсь, что они этого не видят. Знаю, что выгляжу не просто странно, а до невозможного неприлично! Но подавляю в себе чувство неловкости картинкой из прошлого. Не надо мне никакой помощи, не нужны сладости. Сама, все сама…
И до тех пор, пока я не заворачиваю на свою улочку, отчетливо ощущаю, как голубые и синие глаза прожигают мне дыру между лопаток. Странно все это. Какие-то они пугающие.
Раскат грома и треск молнии заставляют отвлечься от неприятного чувства. Не выдерживаю и срываюсь с шага на бег. А домой захожу уже вымокшая до нитки и очень злая на Варьку за неуемный аппетит. А также с чувством, что я что-то упустила очень важное. Только вот что?
Глава 5
«Порой даже незнакомец может найти путь в наше сердце.»
“Outlander”
Спустя час мы сидим с Варей на веранде, пьем белое вино и закусываем шоколадом. После очень плотного, по моему мнению, ужина, меня разморило не на шутку. Бокал вина греет изнутри, плед снаружи. На улице лето, а меня потряхивает легким ознобом. Сказывается волнение от странной встречи, страх перед грозой и что-то еще, не могу пока разобраться, что именно.
– Хорошо-то, как… – признаюсь и удовлетворенно прикрываю глаза.
– Ага-а, – тихо поддакивает мне Варя. – А ты, дуреха, отказывалась винишком баловаться!
За окном бушует непогода, но гром пугает уже не так сильно. Я в полной безопасности и в приятной компании. Что еще нужно для душевного спокойствия?
– Представляешь, а я чуть не убилась об потрясающего мужчину, когда выходила из магазина.
Не знаю зачем, но рассказываю подруге о нелепой ситуации, так хочется поделиться, что слова сами срываются с языка.
– О-о, ничего себе! Ты будешь смеяться, но я тоже видела такого красавца!
– Где, – мою истому как рукой сняло, – когда?
– Да здесь и видела. Он с каким-то парнем как раз подъехал к соседнему дому и открывал ворота.
– Эм… а у этого парня случайно не голубые глаза? Злючие такие?
Варька хохочет и трясет головой.
– Ась, ну ты как скажешь! Глаза действительно голубые, но мне он показался таким секси! Слу-у-шай, а может это его сын? М-м-м, как интересно!
Я не выдерживаю и фыркаю. Отчего-то становится неуютно на этой веранде, в своем собственном доме. Может, потому что я теперь знаю, что синеглазый незнакомец и колючий голубой взгляд мои соседи?
– Как они могут здесь жить?
Задаю вопрос скорее сама себе, чем подруге. Насколько мне известно, в доме по соседству проживал какой-то профессор, который не общался с соседями и появлялся очень редко. Затем вообще выставил дом на продажу. Получается, что его таки купили. И никто иной, как эти двое…
Варька продолжает расписывать неземную красоту соседей, а я поворачиваю голову и всматриваюсь в темноту. Соседняя усадьба значительно выше моего домика. Предполагаю, что из окон второго этажа просматривается весь мой небольшой участок. То есть я у них как на ладони. Прелестно, просто прелестно! Нужно помнить об этом и не расхаживать в вызывающих нарядах… или без них. М-да, в купальнике теперь не поваляешься. Жесть. Был рай и нет его. Уютная обстановка больше не радует, и я с раздражением отставляю бокал.
– Спать пойду, голова слегка побаливает, – знаю, что огорчаю Варьку, но сидеть уже не хочу. – Завтра обещаю, что мы проведем день весело и продуктивно!
– Как знаешь. Бука ты, Аська! И за что только я тебя люблю!
Пыхтит обиженно подруга, но все же обнимает меня и тоже встает.
Укладываемся спать спина к спине. Кровать небольшая, полуторная, но с мягким матрасом. Мы привыкли уже к подобной ночевке и не ощущаем дискомфорта. Несмотря на свой настрой побыстрее лечь и уснуть, сна ни в одном глазу, я лежу и слепо всматриваюсь в стену перед собой. Варя предпочитает спать с края кровати, и я никогда не спорю. Спустя несколько минут слышу ее умиротворенное сопение, а сама никак не могу расслабиться. Что ж такое-то? Невольно вспоминаю, как меня в такие бессонные моменты успокаивали нежные мамины руки и тихонько всхлипываю.
Мама. Это была моя опора, мой надежный тыл и голос разума. Защитник, друг и наставник. Сильное мужское плечо? Ха! Мы в нем не нуждались! И если моя бабушка все же познала прелесть крепкой и надежной стены в виде мужа, то мы с мамой опирались только друг на друга. Я никогда не сомневалась в ее решениях, всегда ощущала поддержку и знала, что с любой своей проблемой смело могу идти к ней. Почему она никогда больше не доверилась мужчине? Почему до конца своей недолгой жизни была одинокой? На эти вопросы я уже не смогу получить развернутый ответ.
В своё время она просто довольствовалась скупым материнским: нельзя отдавать всю себя мужчине, даже если эмоции бьют через край, а сердце захлебывается от восторга. Мысли в голове всегда можно направить в правильное русло, а сердце – не более, чем просто орган, который перекачивает кровь. Любить и доверять мужчине – это больно. В голову было четко заложено, что из всех возможных вариантов моей дальнейшей судьбы, лучше позволять себя любить, чем наоборот. Уроки от обиженной женщины? Возможно. Но так или иначе, они были приняты мной, как наследие от моей сильной и независимой матери. Это то немногое, что осталось мне от нее.
Мамочка. Она всегда была очень уверенным в себе человеком. Именно благодаря ее уверенности и полной поддержке со стороны моей бабушки, спустя восемь месяцев после ее стремительного и неудачного романа нас стало трое. Именно с ее открытостью и абсолютной честностью, без увиливаний и прикрытий, я в семь лет узнала, что дети не появляются после визита аиста, их не находят в капусте. Благодаря ее откровенным разговорам все подростковые ахи и охи меня благополучно миновали. Нет, не удерживание под замком или строгий контроль. Просто доходчивое объяснение об уважении к себе, как личности, о ценности, которую можно подарить только тому, кто этого действительно заслуживает. Смотри шире и будь готова к тому, что обидчиков на жизненном пути будет более, чем предостаточно. Умей защитить себя.
Знала бы она как окажется права…
Глава 6
«Не стоит пытаться избавиться от воспоминаний, надо научиться жить с ними.»
Mike Enslin
Балансируя на грани реальности и сна, я погружаюсь в свое прошлое. Отпускаю мысли, которые всегда сдерживаю. Потому что потом не справляюсь с эмоциями и задыхаюсь от боли. Сейчас же хочу чувствовать… Если болит, значит живая. Мертвые не ощущают ни боли, ни сожалений, ни горечи утраты, ни-че-го.
Моё детство, юность проходили в спокойном и умеренном темпе. По-разному случалось: было и безоблачно, и с трудностями. Разве бывает по-другому у простых и обычных людей мира сего? Нет, нет и еще раз нет. Зарплата мамы с двух подработок и скудная пенсия бабушки поддерживали нас на плаву и позволяли не голодать. И пусть у меня не было в изобилии игрушек, одежды и разнообразия в еде, но я была по-своему счастлива. От теплой и натруженной руки мамы на моей голове. От ласкового голоса бабули, когда она мне читала на ночь. От наших поездок на дачу и вечеров в саду, когда есть только ароматный малиновый чай, пышные пироги с вишнями и уютные разговоры в сгущающемся сумраке. Несмотря на жесткое воспитание и ограниченный круг общения, я умела принимать любовь и дарить ее окружающим меня близким людям. Я светилась и излучала свет, окутывая им каждого, кто попадал в моё личное пространство, пусть таких и было немного. Мой характер не приобрел жестокость от уроков жизни. Я не стала агрессивной или озлобленной. Просто научилась быть осторожной, тщательно выбирающей себе друзей. Жаль только, что эти умения все же мне не помогли в нужное время и я сломалась. Да, жаль…
Сняла маску. Забылась.
Двухкомнатная квартира, как и скромный дачный участок – это все наследие моего деда. Он прошел вторую мировую войну от начала до конца и был награжден орденом Славы, медалями «За отвагу» и «Боевые заслуги». По возвращению домой, его так же поощрили и материально, что значительно облегчило нам существование, когда его не стало. Меня он не застал. Мама была на пятом месяце беременности, когда он просто уснул вечером и не проснулся на утро. Говорят, что это самая щадящая смерть. Хотя, кто мы такие, чтобы так утверждать? Как мы можем знать, что чувствует человек в момент, когда знает, что уже никогда не сможет открыть глаза и обнять родных. Или он вообще ничего не ощущает?
Почему я задаю себе такие ужасные вопросы? Наверное, от того, что полоса неудач и смертей сильно затянулась в моей жизни.
Наш устоявшийся спокойный быт был разрушен в одно мгновение. Изменения наступили резко и стремительно.
Сначала медленно сгорала мама. После оглушительного диагноза: рак груди, мы долго плакали втроем на нашей кухне. А потом была безумная карусель: диагностика, назначения, бесконечные списки рецептов, пугающие названия лекарств и самое главное – это жуткие суммы, которые словно пули прошивали наше сознание и скромные доходы. Решение продать квартиру далось не без труда, но дарило надежду, что у нас все получится и мы сможем отвоевать маму у болезни. По началу так и случилось. Квартира ушла, большая часть денег была отведена на лечение, а остаток мы вложили в жилплощадь на окраине города. Опять же, это было сделано только с подачи мамы. Она наотрез отказалась переезжать на дачу и всеми силами старалась остаться в городе. Пусть даже практически за его чертой, но все же в городе. Она была как всегда права. Работать и учиться значительно проще, когда ты добираешься за час, а не тратишь на дорогу три часа.
К сожалению, финансы закончились значительно быстрее, чем наступил прогресс в лечении. Все чаще и чаще звучали такие цены, что впору было просто взвыть от беспомощности. Мы, конечно же, так не делали, а продолжали лелеять надежду и молиться от том, что хорошие люди не уходят просто так. Не получилось. Не хватило ни веры, ни нашей любви, ни денег. Когда бабушка заикнулась о продаже дачи, мама сказала свое емкое “Нет!” и строгим взглядом пресекла дальнейшие обсуждения. А неделю спустя, поздно ночью, когда я, подкравшись, стояла за кухонной дверью на нашей скромной даче и давилась горькими слезами, с тихим ужасом слушала, как она прощалась с бабушкой. И наша дневная прогулка к реке на любимый пляж, пикник до самого вечера, долгий и проникновенный разговор о прошлом и будущем, все это застыло в моем сознании очень четко. Осознание, что мама не говорила о настоящем, пришло только после ее похорон. В тот теплый сентябрьский день она попрощалась со мной. Под утро двадцать пятого сентября ее не стало. Мама просто уснула и не проснулась, так же, как и ее отец.
Я наивно верила, что она ушла тихо и спокойно. А потом, уже после смерти и бабушки, которая прожила всего на полгода дольше, я нашла заключение патологоанатома о смерти мамы. Она приняла такое количество снотворного, что шансов на то, чтобы проснуться у нее просто не было…
Остаться одной в двадцать один год без защиты, без нормального дома и надежды на счастливое будущее – это ли не безжалостный удар судьбы? Как оказалось, нет. Моя жизненная чаша только начала наполняться.
Когда я попыталась вернуться на учебу, после годового академического отпуска, шепот в стенах университета был оглушительнее самого громкого крика: “сиротка”, та самая “бедная Настя”. Дешевый сериал. Не иначе. Очень быстро и цепко прилипло ко мне это клеймо “беднаянастя”. Началась необоснованная травля. А самое главное, что я и повода-то не давала! Не плакала по углам, не стенала и не жаловалась! В душе пылало негодование, какое кому дело до чужой жизни? Зачем обсуждать, к чему подобные разговоры? Неискреннее и лживое: “Как я вам сочувствую, Анастасия”, “Анастасия, какое горе вас настигло, нелегко теперь, да?”, вызывало чувство тошноты и горечи. И если я и ранее выделялась на фоне этой разношерстной толпы своей уединенностью и отстраненностью, то после и подавно стала ходячим культом “давайте все на нее смотреть”. Господи, ну не понимала я, что им всем не так!
А потом прозрела. Никто не думал, что вернусь. Бюджетное место очень теплое, зачем оно такой, как я? Поступила быстро и легко, своим умом, без взяток. Да только учиться мне довелось всего ничего. Но закон был на моей стороне, академ оформили, я осталась студенткой, место сохранилось за мной. И это была та еще кость в горле. Но как оказалось, учиться бесплатно хотелось не только мне одной. И никто не ждал моего возвращения. Вкусная ниша уже была практически продана и ожидала нового, более выгодного студента, а я своим появлением сломала все планы.
Психологическое давление сыграло свою роль, я устала шарахаться от взглядов и перешептываний. Но сбежать не успела, в конце концов, мои метания и непонимание ситуации, в которой я оказалась, привели меня в тот страшный день, убивший во мне любовь к собственному имени.
Одногруппница Аллочка Гордеева, уверенная в себе и раскованная личность, староста нашей группы, приказным тоном велела мне явиться к ректору. Мол, звал меня по вопросу учебы. Причин не верить ей у меня не было. Послушно собрала свои вещи и пошла в административный корпус. А по пути внезапно: темный коридор, парни в капюшонах, липкие прикосновения нескольких человек и беспрестанный шепот: “Настя, Настя, Настя… Настя, ты умеешь делать минет? Настя, ты любишь, когда тебя имеют двое одновременно?” Они тогда ушли, а я сидела в углу и понимала: я больше не могу быть "настей". Не хочу. И да, меня наконец-то сломали. Получилось.
Я сильно испугалась. Долгое время после происшествия заикалась и просыпалась с криками по ночам. Чувствовала чужие прикосновения к своей груди, животу и… ниже… Депрессия была такой сильной, что я хотела избавиться от всех этих воспоминаний радикальным способом. Но… не смогла.
Решение бросить учебу и оборвать все ниточки, связывающие меня с прошлым, далось мне легко. Поревела, конечно, что не видать мне образования и работы по специальности, но сцепила зубы, перешагнула и пошла дальше. И перестала окончательно дарить налево и направо свою любовь и доверие, создала новую личность, которую теперь зовут Ася. Именно эта девушка жестко фильтрует круг знакомств, не приближается к противоположному полу и продолжает плыть дальше по неспешному течению ничем не примечательной и скучной жизни. Стратегия не привлекать к своей персоне внимание кажется глупой и необоснованной? Пусть и так. Мама была права: мужчины – это зло! Не дай бог доверять им, пускать их в душу! И нет, меня вовсе не пугает существование в образе старой девы. Я не страшная, не тупая и не забитая комплексами девушка. Я просто Я. Сама по себе. Без обязательств, без убивающих сознание чувств и без привязанностей.
Глава 7
«Боишься – не говори, сказал – не бойся…»
Imam Shamil
Резко просыпаюсь от громкого стука. Варька тихо сопит рядом, уткнувшись носом в плюшевого зайца. Ребенок, что тут скажешь! Сама не заметила, как уснула под аккомпанемент своих воспоминаний. Короткая футболка, которую я обычно надеваю на ночь, слегка влажная от пота. В доме душно. Или это только мне так тяжко дышать?
Стук не утихает, проверить надо, поэтому я осторожно сползаю с кровати, чтобы не потревожить Варю и тихонько на цыпочках следую на звук. Облегченно выдыхаю, когда вижу, что это всего лишь форточка, которую мы не закрыли на ночь. Теперь ее мотает со стороны в сторону порывами ветра. Непогода не утихает, а, кажется, наоборот набирает силу. Молнии вспыхивают, прорезая темное небо, одна за одной. Ночь, а светло, как днем.
Невольно смотрю на черные очертания соседнего дома, который во время вспышек кажется еще более зловещим. Черт побери, почему его построили так близко к моей избушечке?
Хлопающая форточка возвращает меня к реальности. Дотянуться до окна с пола я не могу, поэтому приходится залезть с ногами на спинку дивана, стоящего впритык к подоконнику. И как только я подцепила раму дверцы, то очередная молния так ярко озарила все вокруг, что я увидела парня на балконе соседнего дома. И что самое ужасное, он смотрел прямо на меня!
У страха глаза велики. Так говорят. Думаю об этой теории пока стремительно скатываюсь на пол и ползком перебираюсь в комнату, уже не осторожничая, запрыгиваю на кровать и, не обращая внимания на духоту, укрываюсь одеялом с головой. Выдыхаю. Прислушиваюсь к недовольному сопению Вари. Сжимаю свою грудь в области сердца. Я в безопасности… со мной ничего не случится… я в порядке.
Остаток ночи я провела в полузабытье. Каждой клеточкой тела ощущала взгляд голубых глаз. Они меня преследовали и настигали, когда я пыталась отвернуться. Выворачивали наизнанку мою душу. Глубоко в подсознании билась мысль, что мне уже никогда не скрыться от опасного незнакомца. Он близко и скоро за мной придет.
Проснулась я совершенно разбитой и с головной болью. Два бокала вина давали о себе знать, тыкая раскаленным прутом в виски. Правильно говорят: не умеешь пить – не пей! Это в точности про меня.
Варька же скачет по дому козой и ей все ни по чем! Снова закрадывается мысль, что ей прибухивать не в первой. Ну погоди, вот отойду, поговорим! Обещаю сама себе и со стоном плетусь к умывальнику.
Моя злость к активности Вари сходит на нет, когда я вижу идеально чистую кухню и чашку с ароматным кофе. Остро ощущаю, как мне жизненно необходимо глоток бодрящего напитка.
– Что с тобой? Ты заболела? – на лоб опускается прохладная ладошка. – Жара вроде как нет…
– Все хорошо, Варюш, спала просто плохо…
Я стараюсь улыбнуться как можно искреннее, хотя на душе отчего-то скребут кошки. Не могу найти в себе объяснение этому новому ощущению. Вроде предчувствия или опасности…
– А пойдем сегодня на речку? – моя козочка вновь кружит по тесной кухне то и дело задевая предметы интерьера.
Я вздыхаю, прячу подальше свои мрачные мысли и с улыбкой ловлю егозу за руку.
– Ты мне сейчас кухню разрушишь! Нужно срочно тебя выгулять, чтоб энергии поубавилось!
Варька смеется и мчится на поиски купальника. Хоть подруга и редкий гость в моем доме, тем не менее ее вещей здесь больше, чем моих. Парадокс. Мне ничего не остается, как проследовать за ней. Идея и вправду не самая плохая. Чем сидеть в четырех стенах да наблюдать за чертовым особняком, лучше уйти на время подальше.
Собирались мы недолго, много ли нужно для обычного загорания на берегу реки, это ж не лазурное побережье, что тут скажешь. Пара полотенец, большое покрывало и маленькая корзинка с бутербродами и водой.
Я в последний раз окидываю себя взглядом в зеркале и почти удовлетворенно киваю. Видок, конечно, не люксовый, но для деревенской местности сойдет. Единственное, что слегка напрягает, это мой чересчур открытый купальник. Нашла его в закромах шкафа. Не удивлюсь, что он там лежит еще со школьных времен. Впрочем, с тех пор моя фигура не особо изменилась, я такая же худая и мелкая, разве что грудь стала более округлой. Поэтому и напрягаюсь, что выгляжу пошловато. Два кусочка ткани едва прикрывают мой бюст. Не привлекать внимание к своей персоне – правило чрезвычайно важное! Нахожу утешение лишь в том, что народ не очень жалует наши местные “пляжи” и, вероятнее всего, солнечные ванны мы будем принимать вдвоем. Только поэтому не пасую и не раздеваюсь в панике, натягивая на себя привычную закрытую одежду.
На пороге комнаты неожиданно спотыкаюсь, когда до меня доходит, что я впервые за эти годы снова пойду на речку. Боже, а ведь я даже не подозревала, что настолько упорно игнорировала факт своего добровольного заточения. Моя зона комфорта – это дом, работа, дача. В промежутках посещение продуктового магазина или вещевого рынка по необходимости и… все. Я даже коммунальные плачу через мобильное приложение. Не хожу в больницу или в кино… Что там еще посещают нормальные, адекватные люди? Забитая и стремная у меня жизнь, однако…
– А-а-ась! Ну ты где?
Голос Вари приводит меня в чувство. Я откладываю печальные мысли на потом, натягиваю на лицо беззаботную улыбку и выхожу во двор. После дождя природа будто преобразилась. Все вокруг сияет и переливается. Свежий, еще не успевший стать душным, воздух приятно вдыхается полной грудью. Солнышко пригревает и временами прячется за белоснежными тучками. Да, самое то для отличного загара. Стараясь не смотреть на соседскую усадьбу, спешу к Варе, которая нетерпеливо пританцовывает у ворот.
– Я гото… – слова застревают у меня в горле, когда я вижу, как большая черная машина плавно притормаживает прямо около нас. Вчерашняя встреча у магазина снова оживает в моей памяти яркой вспышкой, как только я ловлю через опущенное окно проницательный взгляд синих глаз незнакомца.
По-детски хочется спрятаться за калиткой. Просто присесть и подождать, пока злой чужой дядя уедет. В груди становится тесно. Сердце трепещет и больно бьет по ребрам. Он что, преследует меня??? К чему эти глупости, тут же укоряю сама себя, знаешь же, где он живет!
– Нет, не преследую, – как в тумане слышу спокойный ответ.
Осознаю, что спросила очень даже громко и вслух! Черт! Смущение заливает щеки алым румянцем, и я не знаю, как мне так провалится сквозь землю, чтобы быстро и наверняка.
– Мы, оказывается, живем рядом с вами по соседству.
Продолжает объяснять тем временем мужчина и плавно кивает головой на соседний дом. Я заторможено следую взглядом за кивком и некоторое время тупо смотрю на тот самый жуткий дом. Мы? В смысле мы? Перестаю залипать на усадьбу и всматриваюсь в тонированные окна машины. ОН тоже там? Сквозь плотную темную пленку все равно ничего не видно, и я решаюсь прекратить этот странный и пугающий разговор.
– Да, ясно. Очень… приятно.
Моя заминка заметна, и мужчина едва кивает головой.
– Я помню о происшествии около магазина. За мной сладости!
Он зачем-то мне подмигивает, улыбаясь краешками губ, и я осознаю, что фраза звучит весьма недвусмысленно. Да что ж за гадство-то такое!
Варька цепляется мне в руку и слегка тянет в сторону двора. Она тоже ощущает неприятности, исходящие от этой большой и темной машины. Я чувствую, как подрагивают ее палацы, когда она сжимает мою ладонь. Но спасаться бегством я не намерена, поэтому вздернув подбородок как можно выше, я резковато отвечаю:
– Не стоит утруждаться. Это не обязательно! Ведь я, в конце концов, сама виновата. Нам пора уже идти, еще раз извините за бестактность с моей стороны.
Не удержалась и даже склонила голову в язвительном поклоне. Спрашивается, зачем? Чего добиваюсь, непонятно. Не дожидаясь ответа, подхватываю Варьку под руку и торопливо ухожу. Скорее, скорее увеличить расстояние между нами и чужаком!
Боже, хоть бы удержаться и не побежать!
Глава 8
«Судьба в одночасье тебе может показать, кто в твоей жизни хозяин!»
Из интернета
– Что это, на хрен, было? – пыхтит Варька и подозрительно щурится.
Я тоже шумно дышу. Как только мы свернули к реке, я не выдержала и таки побежала. Не оглядываясь. Чего боялась? Того, что увижу за спиной черную тачку, а в ней двух опасных типов? Да, именно этого.
– Не знаю, Варюш. Они меня… я боюсь их!
– Да что они тебе сделали? – подруга резко останавливается и дергает меня за руку. – С чего тебе их опасаться?
Я замираю и оборачиваюсь к ней лицом. Выдыхаю с облегчением, когда вижу пустынную улицу. Не преследуют.
– Говорю же, не знаю! Чувство у меня такое. С тех пор, как я с ними столкнулась у треклятого магазина! Эта синева глаз и… и красота, она волнует меня… Но не так, как вроде я влюбилась, а по-другому! Черт побери! Как я тебе могу объяснить то, что сама даже не понимаю?
Не выдерживаю и почти срываюсь на крик.
– Ладно, ладно тебе, успокойся. Впервые вижу тебя такой…
– Чокнутой? С приветом?
– Что ты… просто неуравновешенной. – Варя тянется ко мне с обнимашками, а я не отталкиваю. – Сердце у тебя так колотится, будто сейчас выпрыгнет из груди! Моя ты зайка! Давай, идем, будем успокаиваться и релаксировать на лоне природы.
Мягкие объятия и ласковые слова заставляют отступить туман в голове. Только я еще не знала, что это ненадолго и вскоре я снова погружусь в липкую и опасную темноту своих страхов.
Мы выбрали небольшой пляж с песчаным берегом. С обеих сторон его окружили густые кусты, так что внезапно нагрянувших гостей можно было не опасаться. Расстелив покрывало на песке, быстро сбросили с себя влажные от пота сарафаны, и с наслаждением погрузились в воду. Это было нереально классно! Лично для меня – давно забытые ощущения. И зачем я себя этого лишаю? Что мне мешает приходить сюда каждый свой визит на дачу? Вода приятно холодила и остужала не только разгоряченную кожу, но и мой воспаленный разум. От мыслей кружилась голова. Моё прошлое, настоящее, туманное будущее. Не погружаться в размышления, ничего не менять в своей жизни, а просто плыть по течению, в корне неправильная тактика, зато стабильная. Нужно просто снова отсечь от себя все раздражающие факторы и не вестись на провокации, подобные сегодняшней и…вчерашней. Может, просто некоторое время не приезжать сюда, чтобы не видеть новых соседей. Постепенно я отдалялась от навязчивого образа с притягательными синими глазами. Лежа на спине в воде, лениво рассматривала белые облака, которые плавно перемещались по небу. Вот похоже на ежика, он несет цветочек. А рядом мордочка медведя.
– Аська-а-а! – только один голос может так протяжно выводить моё имя. – Вылезай, а то замерзнешь!
В последний раз погружаюсь с головой под воду и выбираюсь на берег. В очередной раз радуюсь, что мы здесь одни, так как коварный купальник намокнув, стал еще меньше!
�