Выбор сердца бесплатное чтение
![](/img/b/116565.jpg)
![](/i/65/692665/i_001.png)
Лидия Лукьяненко
Выбор сердца
![](/i/65/692665/i_002.png)
Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»
2022
Дизайнер обложки Андрей Цепотан
© Лукьяненко Л., 2022
© Depositphotos.com / heckmannoleg, IgorVetushko, zastavkin, обложка, 2022
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2022
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2022
* * *
Глава 1
Димка любил Жанну со школы. Да и как было не любить ее? Беленькая, хорошенькая, глаза большие, ресницы как у куклы. Белобрысых девчонок в их школе было хоть пруд пруди! Но одна — веснушчатая, у второй — кожа головы в проборе розовая, как у поросенка, у третей — ни бровей, ни ресниц, одни глаза бесцветные на глупом лице. А у Жанны все как надо. Волосы светлые, глаза карие, ресницы и брови темные. Да и характер хороший, покладистый. Не дразнилась, домашние задания списывать позволяла…
Сначала он еще не понимал, что любит ее. Просто знал, что Жанна — лучшая девчонка. Для него она всегда была самой красивой. И когда носила огромные, величиной с голову, гофрированные банты, а одевалась в форменное школьное платье. И когда сменила свой детский наряд на синий сарафан с блузой, а его, в свой черед, — на деловой костюм старшеклассницы. К семнадцати годам волосы у Жанны потемнели. Она вытянулась, стала такая взрослая, что он даже робел перед ней. А к выпускному вечеру снова стала яркой блондинкой — светлые кудри шли ей невероятно! Вот тогда Димка окончательно понял, что влюблен.
Сначала Жанна на него никак не реагировала. Она не поощряла его ухаживаний, хотя и не отталкивала. Улыбалась своей безмятежной улыбкой, обращенной не к нему конкретно, а так, к миру вообще. Эта улыбка сводила его с ума. Жанна казалась ему загадочней пресловутой Моны Лизы. И поведение ее было таким же. То она позволяла ему проводить себя до дома и держать за руку, а уже на следующий день смотрела на него как на пустое место. На школьной дискотеке он мог пригласить ее потанцевать, и она никогда не отказывала, но ведь не отказывала и другим. В гости к ней он пару раз заходил. То за какой-нибудь книгой, то диск приносил. Жанна была приветлива, но как-то безлико. Казалось, так она была приветлива вообще, со всеми, от природы. Димка терялся, расстраивался, потом привык. Даже где-то обрадовался. Не гонит — значит, не противен, а что просто друг, так такую девушку надо завоевать. Ее любовь — заслужить.
И он старался завоевать ее. К концу десятого класса они стали дружить. Уже только он провожал ее. И на школьных вечерах Жанна чаще всего танцевала с ним. Димка не возражал, когда ее приглашали другие. Он боялся потерять ее расположение и очень ценил их невинную дружбу. Окружающие могли думать об их отношениях что угодно, но они долгое время оставались платоническими. Дима даже не решался поцеловать свою девушку. Да и где поцеловать? На улице? У себя в тесной двушке, где все время младший брат Колька под ногами вертится? Или в богатом доме ее родителей? Там он и вовсе терялся. Мама Жанны, всегда такая важная, нарядная и строгая, подавляла его своим превосходством. Иногда ему казалось, что она смотрит на него как на таракана, непонятным образом вползшего в их роскошный дом.
А дом у них действительно был, как говорится, полная чаша. Такого обилия ковров, хрусталя и картин он нигде не видел. Ковры толстым слоем устилали полы во всех комнатах. Стены украшали пейзажи, а посуда, вся, до последней чашки, была из тончайшего фарфора. Димка робел в их доме. Но она была ее матерью, а эта квартира — ее домом, и он старался оправдать их в собственных глазах. Димины родители назвали бы такую квартиру мещанским гнездом, а мать Жанны — самодовольной ханжой. Но его родители были бессребрениками. Дорогой посуде предпочитали умную книжку, светской беседе — душевный разговор. Димка надеялся, что сердечность его семьи искупает простоту их дома. И надеялся, что родители понимают его, даже если и не одобряют его выбора. Так оно и было. Жанна не нравилась им, но к увлечению сына они относились с уважением.
Елена Владимировна, мама Жанны, общалась с ним снисходительно-небрежно, хотя и вежливо, даже слащаво. Но за этим всегда угадывалось плохо скрываемое недоумение: что их прекрасная девочка нашла в таком простом парне? Он не мог сердиться на нее за это. Поскольку и сам не понимал, как такая красавица, как Жанна, могла обратить на него внимание. Самым счастливым временем для него стали несколько недель накануне окончания школы. Наконец его избранница относилась к нему, как и должна относиться девушка к своему парню. Даже сама поцеловала его в первый раз, он никак не мог решиться…
Подошло время выпускных экзаменов, за ними — вступительных. Жанна поступала в один институт, он — в другой. Виделись редко. На звонки отвечала ее мама. Ответ всегда был один: Жанна занята, готовится к экзамену, просила не беспокоить. Он вздыхал и клал трубку. Неужели у нее нет хотя бы пяти минут поговорить с ним? Но не обижался — раз не может, значит, не может. Он подождет. Прошел июль, оба они поступили. Димка воспрянул духом, пришел к ней без звонка, с цветами. Опять незадача: Жанна уехала с мамой на море. Так до сентября и не удалось ее увидеть.
Начало осени для студента-первокурсника — всегда суматошное время. Димка знакомился с одногруппниками, привыкал к новому распорядку. Общение с Жанной свелось к звонкам по вечерам, к редким встречам. Она тоже все время куда-то спешила: то в читалку, то к друзьям, то в кино с подругой, то на вечеринку. Ее улыбка снова перестала светиться для него одного, стала улыбкой для всех. Она не отталкивала, не обижала его, но постепенно стала разговаривать с ним как-то свысока, небрежно, как обычно ее мама.
Димка опять стерпел. Он уже раз завоевывал ее, завоюет снова. Упорно звонил вечерами. Приносил цветы. Приглашал на спектакли. Перед таким предлогом, как поход в театр, даже высокомерная Елена Владимировна пасовала. Жанна постепенно смягчилась к нему. Стала почти прежней.
Так прошел год. Но в их отношениях ничего не изменилось, Жанна по-прежнему была как Снегурочка, которая никак не могла оттаять, или как эта примороженная Джоконда, которая улыбается непонятно чему, и неясно, к кому обращена ее улыбка.
В институте Дима учился хорошо, намного лучше, чем в школе. Там ему было интересней. С третьего курса он стал подрабатывать, не все же с родителей тянуть. Зарплаты у них были небольшие, тяжело взрослого сына содержать! Димка успевал работать и учиться. На свои заработанные он стал покупать себе одежду, приобрел мобильный телефон, компьютер. Часть зарплаты отдавал маме на питание. Теперь он мог в любой момент позвонить Жанне. Хотя времени звонить почти не стало. Применять полученные знания на практике было очень интересно, а возможность хорошо зарабатывать увеличивала заинтересованность вдвойне.
Увлеченность работой позволила ему относительно спокойно перенести их разрыв, потому что их дружба постепенно прекратилась, к тайной радости матери Жанны. Как и почему это произошло, он так и не понял. Только разговаривать с ним Жанна стала все реже, от встреч неизменно отказывалась, пока однажды он не встретил ее с парнем и сам перестал звонить. Сказать, что он не страдал, было бы неправдой. Жанна слишком долго была для него единственной девушкой в мире. Но у него оставались работа, учеба, семья и друзья. Все это, вместе взятое, не позволяло ему раскисать. Дни его были заполнены до предела, а ночи приносили забвение. Когда сильно устаешь, засыпаешь быстро. А время понемногу лечит.
* * *
Расставание дочери с Димой Елена Владимировна восприняла с облегчением. Он не годился на роль ее зятя. Мать Жанны была дамой прагматичной. Своего мужа она долго и тщательно выбирала. Нельзя сказать, что она не испытывала к нему никаких чувств, просто ее чувства всегда были в прочной зависимости от ее убеждений. А убеждения этой рассудительной женщины были таковы: муж обязан обеспечивать жене приятную во всех отношениях жизнь, быть спокойным и непритязательным в быту. И еще желательно, чтобы он поменьше находился дома. Такого она и выбрала. Ее Валерий Петрович уходил рано, приходил поздно, хорошо зарабатывал и никогда не грузил ее своими проблемами. Елена Владимировна могла позволить себе не работать, модно одеваться и не стоять целыми днями у плиты — ее муж дома ел редко и был неприхотлив к блюдам.
Подруг Елена тоже выбирала с умом. Таких, которые были отягощены различными проблемами, она отметала напрочь.
Ей ни к чему было выслушивать, как трудно зарабатывать на большую семью, как плохо, когда пьет муж, или не дай бог утруждать себя помощью кому-либо. Она общалась с дамами исключительно состоятельными. Их мужья зарабатывали много больше ее Валерия, квартиры их были лучше, дружить с ними ей было приятно и, главное, выгодно. Они дарили ей брендовую одежду, купленную где-нибудь в Милане на Неделе высокой моды, приглашали погостить в свои загородные дома или поплавать с ними на яхте. На такие мероприятия она обычно не брала с собой мужа. Он комплексовал при общении со слишком важными людьми и всегда стремился сократить их визит. К тому же он часто был занят своими делами. Вот и не нужно его отвлекать, пусть себе работает, милостиво разрешала Елена и вела очень приятный для себя образ жизни.
Дочку она часто брала с собой. Жанна была ее лучшей подругой. С нею она делилась своими тайными планами, даже такими, в которые не принято посвящать детей для их же блага. Уважению к отцу она ее не учила, добиваясь, чтобы Жанна любила и слушалась исключительно ее. В этом она преуспела. Жанна стала относиться к отцу точно так же, как она: вежливо, послушно, но в глубине души считая его чем-то лишним, но неизбежным, что приносит в дом материальное благополучие. Маме она доверяла полностью. Елена Владимировна обожала беседы с дочерью. Она знала все о ее подругах и учителях, о влюбленных в нее мальчиках и о планах на будущее. Сначала она не возражала против дружбы Жанны с Димой Смирновым, мальчиком из интеллигентной семьи, поскольку не усматривала в этом ничего серьезного. Но когда дети выросли, Елена Владимировна стала отговаривать дочь:
— Зачем тебе этот Дима? Что он как муж сможет тебе дать? Я помню его родителей. Его мама вечно одета как бедная студентка. Одни и те же черные брюки — на каждое родительское собрание. Ни макияжа, ни парфюма, ни хотя бы одного пристойного золотого украшения.
— Но зато она очень умная, — возражала дочь. — Знаешь сколько у них книг?
— Не знаю. Но не думаю, что тебе понравится, если твой муж на день рождения подарит тебе книгу.
— Ну ты скажешь! — улыбалась Жанна. — Я их вообще не читаю.
— Вот! Поэтому Дима тебе не подходит.
— Почему ты думаешь, что он не станет делать мне дорогие подарки?
— Откуда он возьмет деньги на дорогие подарки? И куда он тебя приведет после свадьбы? Ты хочешь жить с его родителями и спать на каком-нибудь продавленном диване среди книжных полок? У нас всего три комнаты. Твой будущий муж должен обеспечить тебя, а не рассчитывать на твоих родителей, понимаешь? А твой Дима? Ну что он может тебе дать как муж? Да ни-че-го-шень-ки.
Такие разговоры постепенно убедили Жанну. Хотя Димка ей всегда нравился. Он был покладистым и воспитанным. Но главное — он был надежным. В нем она была уверена. Он так предан ей, что никому не позволит ее обидеть. Но мамины убеждения со временем дали свои плоды. Дима — студент. Родители его небогаты. Это сколько же надо ждать, пока он начнет хорошо зарабатывать? А Жанна привыкла к достатку. Она была единственной дочерью обеспеченных родителей и никогда не задумывалась, сколько что стоит. Если ей нравились сапоги, она шла к папе и говорила: мне нужно столько-то, и всегда получала желаемое. Если хотела отдохнуть — мама покупала путевку и везла ее к морю. Да и дружила она с девочками из таких же семей.
В институте у нее подобралась подходящая компания. Они зажигали в ночных клубах, ходили в рестораны и на дискотеки. Новые друзья Жанны располагали для этого достаточными средствами. Дима же в то время, если и приглашал ее куда, то разве что в кино, театр или в дешевое кафе. Жанна понимала, что повести ее в дорогой ресторан он не может. Но у других ребят ограничений не было. Они звали ее на шикарные вечеринки, приглашали на высокогорные базы покататься на лыжах или прошвырнуться по модным тусовкам. Новые знакомые очень нравились ее маме, которая все чаще обращала внимание дочери на некоторых из них:
— Смотри, этот Саша — очень умный. И папа у него — замминистра. А Гена на тебя как смотрит! Его родители тоже не бедные. Ты же у меня красавица! Выбирай, пока есть из кого.
Жанна понимала: какой тут Дима, когда рядом такие ребята! Она достойна лучшего. Самое главное в жизни, как говорит мама, сделать правильный выбор.
* * *
Дима смирился. Жизнь вокруг становилась интересней день ото дня. Работа все больше увлекала его. Появились новые друзья и коллеги. Он с удивлением обнаружил, что, оказывается, нравится девушкам. Они ценили его скромность и хорошее воспитание, то, что он мало пьет и редко курит. Дима учился, работал и взрослел.
В институте ему пришлось перейти на заочное обучение. Работа требовала все больше времени. Появились дальние командировки в другие страны. Он впервые получил возможность увидеть мир. Дома им гордились. Младший брат оканчивал школу и тоже собирался поступать сразу на заочное отделение. Правильность такого пути старший брат уже доказал своим примером. И вот, к двадцати пяти годам за плечами Дмитрия уже был шестилетний опыт работы и диплом экономиста-международника. На работе Дима пошел на повышение, взял в кредит машину и начал инвестировать строительство квартиры в новом доме.
Жанна в институте училась плохо, намного хуже, чем в школе. Да и когда ей было заниматься учебой? То вечеринки в клубах, то гулянки в загородных домах друзей до утра. А потом хочется выспаться, да и по магазинам нужно пройтись, прикупить обновку к следующему выходу.
Институт она кое-как дотянула. Все контрольные и курсовые покупала. Преподавателям носила конверты перед экзаменами. Как и большинство ее подруг. Зачем им образование? Девушке главное — удачно выйти замуж. Но с этим как раз была загвоздка. Жанна была хорошенькой. И одевалась модно, и ухожена была до кончиков ногтей. Но претендентов на серьезные отношения как-то не находилось. Сначала она сама долго перебирала, ни в кого серьезно не влюблялась. Время есть — когда погулять, как не в молодости! Богатые мальчики из их компании в большинстве своем были несерьезными, избалованными и самовлюбленными. Им нравились доступные девушки, которые висли у них на шеях и пели дифирамбы. А Жанна сама любила быть в центре внимания, поэтому с такими у нее отношения не складывались.
После окончания института в ее кругу появились и другие молодые люди: энергичные, предприимчивые, часто иногородние. Эти делали карьеру, и хорошенькая девушка из городской семьи была им по нраву. Вот они не скупились на комплименты, подарки и объяснения в любви. Жанна стала крутить романы. Она никак не могла найти подходящую работу, но не слишком огорчалась по этому поводу. Ее подружки тоже не спешили поменять беззаботное время на трудовые будни.
Жанна спала до обеда, потом завтракала, наряжалась и спешила на очередное свидание. Папа обещал ее устроить на хорошее место, вот пусть и подыщет его. А она пока отдохнет от учебы. И устроит свою личную жизнь. Жанна стала проводить ночи вне дома. После ночного клуба или ужина в шикарном ресторане она проводила ночь у своего очередного бойфренда. Ее отцу это не нравилось.
— Где опять ночевала Жанна? С кем? — сурово спрашивал Валерий Петрович жену.
— С Владом, — отвечала Елена Владимировна.
Или «с Денисом». В зависимости от ситуации.
— Наша дочь — девушка легкого поведения! — возмущался он.
— Не груби! Сейчас вся молодежь такая.
— Мне все равно, какая вся молодежь! Но чтобы наша дочь…
Так что с отцом было трудно. Обычно спокойный, никогда не вмешивающийся в процесс воспитания, он после ночных отсутствий дочки устраивал настоящие скандалы. Ругал Жанну, ссорился с женой, грозился выгнать дочь из дому. Жанна в таких случаях помалкивала. Хотя в его отсутствие и высказывала матери:
— Я, между прочим, уже взрослая. Мне двадцать два года. Это посягательство на мою свободу!
Елена Владимировна стала покрывать ее перед мужем. Говорила, что дочка уехала к подружке на выходные, а не с парнем на дачу. Валерий не понимает! Как дочери выбрать достойного жениха, если не встречаться со взрослыми мужчинами?! А они тоже не лыком шиты. Если девушка строит из себя недотрогу, то нечего тратить на нее время и деньги. Молодому, не бедному, симпатичному только свиснуть! Поэтому дочку она не осуждала. Хотя переживала постоянно.
Как-то Жанна влюбилась в гитариста известной группы. Начиналось все как в сказке: цветы, романсы под окном, стихи собственного сочинения. Жанна таяла от такого внимания. А через три месяца гитарист влюбился в другую, а ей сказал: «Останемся друзьями». Жанна плакала, а Елена Владимировна тайком перекрестилась: такой зять ничего, кроме проблем, не принес бы в их дом. Потом был Виталик — будущий дипломат с родителями такого ранга, что у Елены аж голова закружилась от открывающихся перспектив. Она угождала ему как могла. Звала в дом, столы накрывала, развлекала разговорами. Жанночке накупила все самое-самое шикарное из дорогущих бутиков. С мужем воспитательную работу провела, представила Виталика как жениха дочери. И Валерий уже не возражал, когда молодые поехали отдыхать в Грецию. В своих мечтах Елена Владимировна уже видела себя в вечернем платье на приеме среди послов дружественных стран. И, чего греха таить, мысленно уже подбирала и себе какого-нибудь француза-итальянца-шведа на смену ставшему вдруг строптивым мужу. Но всем этим мечтам не суждено было осуществиться, потому что после поездки Виталик внезапно охладел к ее бедной девочке. Правда, сама Жанна не расстроилась. Ей уже было не привыкать к выкрутасам богатеньких мальчиков.
— Да ну его! — махнула она рукой. — Он, мам, если честно, такой придурок! Только потому и терпела, что ты сказала: будущий дипломат, будете в Париже жить…
Все бы ничего, да только Жанночка оказалась беременной. Пришлось искать хорошего врача — с этим шутить нельзя. И рожать глупо. Это же сразу — крест на богатом муже. Сделали аборт. И выяснилось, что это уже второй. Первый доченька еще в институте сделала, маме не сообщая. Елена Владимировна всерьез обеспокоилась. Время идет, а достойного кандидата в зятья по-прежнему не видать.
В конце концов Валерий Петрович пристроил дочку к своему знакомому на непыльную работу — бумажки перекладывать. Все-таки фирма: глядишь, кого-то себе из перспективных молодых ребят и выберет. Но там и кроме Жанны было полным-полно девчонок. Секретаршам едва по восемнадцать стукнуло. В отделе рекламы двадцатилетних умненьких длинноногих акселераток набилось — только выбирай. Жанну же отец привозил на работу на машине. То ли все думали, что это ее муж, то ли что женатый любовник, только к ней никто из мужчин интерес не проявлял.
Да и девчонки ее в свой шумный круг не звали. Она была слишком шикарно одета, с гонором несла себя, да и постарше была. Жанна загрустила — жизнь поворачивалась к ней уже совсем другой стороной. На работе ей было скучно, незамужних подруг почти не осталось. Как послушать маму, так все вокруг должны были носить ее на руках и просить ее выйти замуж. А на деле оказывалось, что никто не воспринимал ее всерьез. Кроме Димы…
Воспоминания о влюбленном в нее однокласснике остались со временем самыми приятными в ее, как оказалось, не слишком удачной жизни. Он был так ей предан, так послушен. Он не послал бы ее на аборт, как другие, которые только использовали ее как девицу на ночь. Никого из них она не интересовала как будущая жена. Теперь она понимала это. Столько времени бездарно упущено, безвозвратно потеряно. И это — лучшие годы! Да, она навеселилась и натанцевалась по клубам. Но, если честно, ей это никогда особо не нравилось. Она по натуре была девушка спокойная, домашняя, ей бы телевизор да чаек с чем-нибудь вкусненьким, вот и ладно. Теперь она даже жалела, что не оставила ребеночка. Снова маму послушалась — «Кто тебя с довеском возьмет?!» А был бы маленький, не надо было бы ходить на скучную работу, сидела бы дома. Папа бы поначалу покричал, а потом простил бы. Он всегда ее баловал. И внука бы любил. Так она могла бы не работать. А там, глядишь, и встретила бы кого…
Так иногда мечтала Жанночка, сидя на своей невеселой работе и от скуки глядя в окно. Хорошенькое грустное личико в обрамлении светлых волос увидел в окне некий юрист Паша, работающий на соседней фирме. Они познакомились в кафе. Поскольку это был теперь единственный поклонник дочери, Елена Владимировна не стала отговаривать Жанну. Хотя новый знакомый был из провинции, родом из самых, как говорится, низов. Семья — проще некуда. Доходов — одна зарплата. Даже жил в общежитии. Но Жанночка всеми струнами своей истосковавшейся души потянулась к нему. Паша относился к ней не так, как представители золотой молодежи: он проявлял больше уважения, больше серьезности.
Да и папа не имел ничего против — молодой специалист, с образованием. А то, что из села, так и он был такой же, однако же обосновался в городе, семью достойно содержит. Елена Владимировна, напротив, тихо возненавидела потенциального зятя. Ведь без очков видно, куда он мылится! Переселится к ним, потом прописать его придется. А как проживет положенное количество лет, так при разводе будет претендовать на их законное жилье. Но она не такая дура! В жизни его не пропишет! Пусть идут на квартиру. Дочку было жалко. Влюбилась в ничтожество. А что ничтожество — сразу видно. Но хитрый! Глазками туда-сюда водит по квартире, все примечает. Мужа ее, старого дурака, байками адвокатскими кормит. А тот и уши развесил, восхищается, какой он умный.
В оценке Паши Елена Владимировна не ошибалась. Он был человеком ее склада. Как раз против этого она ничего не имела бы, будь он богат. Но кормить-поить нахлебника, пусть даже собственного зятя и сто раз перспективного, ей совершенно не хотелось. Жанночка родит, работать не станет. Этот же — гроши принесет. А сама она должна будет их обстирывать и кормить? И на всех них должен работать ее Валера? Да, его заработка хватает с лихвой на нее и на дочь, но этого совсем недостаточно на большую семью.
Но все уже двигалось к свадьбе. Так хотела Жанна. Отец был согласен. А Елена Владимировна никак не могла смириться, проститься с мечтой о состоятельном зяте, который не только с них тянуть не будет, но еще и в старости помогать станет. И тут судьба сжалилась и столкнула ее с Димой.
Елена Владимировна в этот день собралась по совету знакомой подыскать ресторан для свадьбы. Молодежь с собой не взяла. Еще их спрашивать! Мало того что все расходы по свадьбе ложатся на них, родителей, так еще и предоставить молодым право выбора? Жанна, понятное дело, выбрала бы лучший ресторан в центре. Сама ее так воспитала. И это было бы уместно, оплачивай свадьбу жених или его родня. Родителей будущего зятя Елена не видела и в гости не звала. Достаточно и того, что придется лицезреть их на свадьбе. Паша говорил, что его родня продуктами поможет, кабанчика зарежет. Господи! Подумать только — кабанчика! Это после того как Елена чуть было не стала свахой первого заместителя посла. Какая все же несправедливость! Ее Жанночка, ее красавица станет женой какого-то деревенского выскочки, который в детстве хвосты быкам крутил. Какой был Виталик! Дипломат! Отец ему наверняка теплое местечко подготовил. Жанна — дура! Не смогла удержать такого парня. Надо было приложить все усилия, не спать, не есть в той Греции, только и думать, как бы ему угодить. Заинтересовать, увлечь, да так, чтобы он уже не мыслил своей жизни без нее. А ее беспечная дочка веселилась, плавала, загорала и не собиралась никому угождать. И вот результат — Виталик сказал, что ему с ней неинтересно. Что она — глупа и невежественна. А сколько раз она внушала дочери, что надо читать книжки и смотреть не одни сериалы, чтобы выглядеть в глазах перспективных мужчин достойно. Но Жанна ждала от жизни сказки. Вот и получилась сказочка — чем дальше, тем страшнее…
Такие мысли занимали Елену Владимировну, когда она вышла из ресторана. Ей удалось договориться об аренде зала с возможностью донести свои закуски и спиртное. Вот пусть родня Паши и старается — режет своего кабанчика, покупает водку — с их стороны наверняка больше народа будет, знает она эти сельские кланы!
На улице моросило. Ее норковая шуба была влажной, а мех этого не любит. И от всего этого — мерзкой погоды, мокрой шубы, неприятных предсвадебных хлопот — у Елены Владимировны совершенно испортилось настроение. Она подняла руку, останавливая машину. Рядом с ней притормозила черная, блестящая от дождя «мазда».
— Елена Владимировна? — Дверца распахнулась шире. — Это вы? Садитесь!
Это был Дима. Она сразу узнала его, хотя он изменился. Изменился — мало сказать. Он стал таким ухоженным, лощеным. Мощные плечи облегала кожаная куртка, темные волосы были аккуратно уложены в короткой стрижке. А машина какая! Просторная, новая. Сиденье с подогревом — сквозь одежду чувствуется. Неужели собственная? Или водителем работает?
Дима уверенно вел машину, время от времени поглядывая на притихшую Елену Владимировну, и вежливо интересовался:
— Как ваши дела? Как Жанна?
В голове Елены зазвенел колокольчик, и ей сразу стало так легко, словно гора с плеч свалилась. Слава тебе господи! Вот их спасение! Вот он, ее будущий зять! Она же его с пеленок знает! С Жанночкой десять лет в один класс ходили. Семья городская. Парень воспитанный, годами проверенный. В Жанночке души не чает. Елена Владимировна как-то упустила из виду, что дочь ее вот уже лет пять даже не виделась с ним. А за это время могло произойти что угодно. Дима мог уже жениться!
И она стала с большей словоохотливостью беседовать с ним, выясняя попутно все, что ее интересовало. Нет, не женат пока, слава богу. Замдиректора фирмы! Машина — его собственная. Строит квартиру в новом районе! Вот это зять! Вот это перспектива!
— Жанночка тоже работает в… — И она с гордостью произнесла полное название консалтинговой компании, не распространяясь о скромной зарплате дочери и о том, что она выполняет самую несложную работу.
— Замуж вышла? — Дима спросил это словно между прочим, но ей показалось, что в его словах промелькнула надежда.
— Нет, — протянула Елена. — Уже не знаем, что и думать! Уж столько женихов пороги оббивают, а она все — нет и нет.
— Что ж так?
— Не нравится никто. Тебя забыть не может… — со вздохом ответила Елена Владимировна и внутренне похвалила себя. Сказала как надо: не навязываясь, но сожалея, словно правда случайно вырвалась.
Дима замолчал. Даже в сумерках она увидела, что он смутился.
— Что ж не позвонишь никогда? — ласково спросила она, не давая ему времени опомниться. — Когда-то так с Жанной дружили. Хоть бы просто так когда зашел, на чаек. Рассказал что да как…
— Я думал, Жанна замужем, давно меня забыла.
— Что ты! Разве первая любовь забывается? Это вы, мужчины, легко меняете девушек, а женщина свою первую любовь всю жизнь помнит. Ну да ладно. Как там твои родители поживают? Я хорошо помню твою маму — так молодо всегда выглядела, прямо девочка! Всегда такая стройненькая, в брючках.
— Она и сейчас стройная, и по-прежнему брюки носит. Преподает в том же институте. Заведует кафедрой.
Елена Владимировна перевела разговор в это русло и больше к теме первой любви дочери благоразумно не возвращалась. Но напоследок напомнила:
— Так не забудь, позвони.
— Привет Жанне.
— Передам. Спасибо, что подвез.
Домой вернулась она уже в совершенно другом настроении. Дима — это спасительный выход. Он избавлял ее от нахлебника и лимитчика. Он мог возить ее на машине. Он почти имел собственное жилье! Если она сумеет убедить дочь, то у Жанны будет муж не хуже, чем у нее. И семья интеллигентная, это тебе не селяне со своим кабанчиком!
Валерий Петрович сидел в кресле напротив телевизора. Обычно одно присутствие мужа уже раздражало Елену. Но сегодня он оказался кстати. Ей надо было начать действовать немедленно. Мысленно она уже потирала руки в предвкушении приятных перемен. Надо умело настроить мужа против Паши. И полдела сделано. Потом поговорить с дочкой. Только бы Жанна не заартачилась. Но не должна, она всегда имела влияние на дочь.
Елена Владимировна села рядом с мужем и громко вздохнула.
— Ну что? Выбрала? — не поворачивая головы, спросил муж.
— Да так, — неопределенно ответила она. — Посмотрела…
— Хороший ресторан?
— Ничего. Но хоть подешевле, чем в нашем районе.
— Зачем же подешевле? — удивился Валерий Петрович, поворачиваясь к жене. — Мы не бедные.
Взгляды Елены Владимировны и ее мужа полярно расходились в том, на что стоило тратить деньги. Валерий Петрович не жалел расходов на стол, если приходили гости или приезжала родня, но совершенно не мог понять, почему шуба за тысячу долларов хуже той, что за три. И зачем нужно покупать их по несколько штук, а одежду брать за сумасшедшие деньги в дорогих бутиках в центре, если почти такую же можно купить в недорогом магазине рядом с домом. А Елена не понимала, зачем потчевать деревенщину в фешенебельном ресторане, если им все равно, где напиться и сожрать своего кабанчика. В таких вопросах их взгляды всегда были противоположными. Насчет своих трат Елена постоянно хитрила и потому не взяла мужа с собой, так как знала: он торговаться не станет.
— Да мне вообще эта свадьба… не в радость, — скорбно проговорила она.
Валерий Петрович удивленно уставился на жену:
— Чего это? Жанна его вроде любит.
— Не знаю, — отмахнулась Елена. — Не лежит у меня душа к этому Паше, и все тут.
— Ну главное, чтоб у нее лежала, — примирительно похлопал муж ее по руке и снова отвернулся к телевизору.
Елена Владимировна с трудом сдержала раздражение и в который раз назвала про себя мужа болваном.
Вечером вернулись Жанна с Пашей. Они ездили в село знакомиться с его родителями. В последнее время Паша часто оставался у них ночевать, но сегодня, похоже, Жанночка была не в духе. Она сослалась на плохое самочувствие и сразу же после ужина легла в постель. Паше ничего не оставалось, как отправиться в родное общежитие. Только дверь за ним закрылась, Елена Владимировна тихо проскользнула в комнату дочери.
— Как ты, Жанна? — позвала она.
— Ужасно.
Жанна была явно расстроена. Елена Владимировна включила ночник и присела на край кровати дочери, участливо поглаживая ее по руке:
— Устала?
— Мам, ты не представляешь, какая там грязь! Как там только люди живут?
— А как тебе будущая свекровь?
— Кошмар! Представляешь, разбудила меня с утра в воскресенье и стала при мне отрезать голову курице! Меня чуть не вырвало, а она потом еще заставила меня этот труп ощипывать! Я ей говорю: я этого не умею. А она мне: учись. Мама! Зачем мне этому учиться?
— Деревня! У них свои понятия.
— В гробу я видела такие понятия. Паша тоже хорош! Я ему говорю: «Я ничего не буду делать». А он мне: «Это мои родители. Ты должна их уважать». Нормально! Я никому ничего не должна. И еще говорит: «Ты слишком избалована. Я тебя перевоспитаю». Представляешь? Воспитатель нашелся…
— Жанночка, ты же сама его выбрала.
Елена Владимировна не торопилась. Пусть дочка самостоятельно дойдет до понимания ситуации.
— Я думала, что он, как наш папа. А он: «Ты должна». Еще не муж, а уже заставляет…
— Вот видишь? И зачем тебе это!?
— А что мне делать? Досидеться, чтобы вообще никто замуж не позвал?
— Что за ерунда! Сейчас и после тридцати не торопятся. Все карьеру делают.
— Те, что делают, те и не торопятся. А я хочу замуж. Домом и ребенком заниматься.
— Замуж выйти не напасть, как бы с мужем не пропасть, — наставительно сказала мать. — Хорошо, что ты сейчас увидела, какие у него замашки. А будет ребенок — вообще тебя затиранит. Мать его считает, что будущая невестка должна помогать. На огороде батрачить, кур ощипывать. А ты как думала? Это же село! Там работы невпроворот.
— Ну мы же в городе жить будем. У нас.
— Правильно. Потому он тебя замуж и зовет. Надоело небось в общежитии. Ему уже тридцать, а до сих пор на квартиру не заработал. Родители нищие — так на нас надеется. На нашу жилплощадь метит!
— Мне казалось, что он меня любит…
— Себя он любит! И своих родителей. Не стал же тебя перед матерью защищать. Мог же сказать ей, что ты городская, к сельской работе непривычная. Мы же его у нас ничего не заставляем делать.
— Не заставляем, — согласилась Жанна и задумалась. — Так ты считаешь, он из-за квартиры…
— А то! Ты вспомни, как он тут глазами по стенам шарит. Все примечает, что почем. И кто его знает, каким он станет мужем. Вот какой у него отец?
— Фу-у! Такой мужлан! Навозом от него несет. Самогон пьет. А выражается!..
— Ну? Поняла, в какую семью идешь? Будешь потом кур ощипывать и самогон выучишься с ними пить.
— Мама!
— А что? С кем поведешься… Это не шуточки. Шуточки уже закончились. Делай выводы.
— Какие?
— Жанна, ты иногда спрашиваешь, словно совсем дурочка. Ты замуж за Пашу хочешь?
— Я уже и не знаю.
— Что значит — не знаю? Да или нет?
Жанна поежилась под одеялом и обиженно посмотрела исподлобья на мать.
— Не-ет, — протянула она.
— Ну и слава богу, — кивнула головой Елена Владимировна и поцеловала дочку в лоб. — Спи и не волнуйся. Я все устрою.
Паша еще некоторое время приходил к ним. Вел себя, как полагается будущему зятю. Мысленно он уже жил в этой квартире. Потом, отметив резкую перемену в поведении невесты, немного присмирел. Уже не командовал и не наставлял ее. Жанна стала отдаляться от него, отказывалась от встреч. Уже одно это должно было его насторожить, но Павел особой чуткостью не отличался. Он не нашел ничего лучшего, как упрекать Жанну и высказывать ей новые претензии. Но это уже не имело значения. Потому что Дима позвонил.
Дочка по своему недомыслию даже не отреагировала должным образом. Елена Владимировна хотела было ее урезонить, но остереглась — пусть идет как идет. Привычная холодность Жанны менее подозрительна, чем внезапный интерес. Правда, она сказала Диме, что Жанна его любит, а та не проявляет никаких признаков страсти. Ну пусть считает, что она на него обижается.
На второй его звонок ответила сама Елена Владимировна и сразу начала щебетать:
— Димочка? Как я рада! Жанночка? Дома. Душ принимает. Да. Все хорошо. Правда, она сама не своя после твоего звонка, — понизила она голос. — А знаешь что? Приходи к нам сегодня на ужин. У нас чахохбили и плов. Будем рады. Придешь? Прекрасно! Ждем. Непременно!
— Мам, — возникла на пороге Жанна, — что я слышу? Чахохбили? Для кого это?
— Для твоего Димы, — ответила ее мать, положив трубку. — Он к нам сегодня в гости приедет.
— Смирнов? С чего это вдруг?
— А ты что, не рада? Вы же с ним дружили.
— Почему? Пусть приходит. Димка — хороший. Это же ты говорила, что он мне не подходит.
— Тогда говорила. И это было правдой. Но сейчас — совсем другое дело!
— Почему?
— Ну хотя бы потому, что сейчас он — замдиректора фирмы. Машина новая. Квартира. А какой привлекательный мужчина стал — сама увидишь!
— Да? — заинтересовалась Жанна. — Вот уж не думала.
— И я не думала! Я как увидела…
— А где ты его видела?
— Он как-то подвез меня. И знаешь, что я поняла? — Мать выдержала паузу и победно посмотрела на дочь: — Он тебя до сих пор любит! Вот! Это тебе не Паша с кабанчиком. У Димы мать — доцент, в институте преподает!
Дочь хмыкнула:
— Раньше ты говорила, что она одевается как бомжиха.
— Я была не права. Просто у нее такой стиль. А что умная, так ты мне сама говорила. Во всяком случае, уж она-то не станет требовать, чтобы ты кур ощипывала.
Такой аргумент убедил Жанну. И когда Дима с букетом возник на пороге, Жанна встретила его с приветливой улыбкой. Елена Владимировна расстаралась: чахохбили и плов, салат и грузинское вино. Валерий Петрович благодушно отнесся к визиту старого друга дочери, хотя и не понял столь быстрых перемен в семье, а его супруга сделала все, чтобы вечер был для гостя приятным. Жанна проводила его до лифта, ответила на поцелуй и согласилась на свидание.
Паша был отставлен за ненадобностью. Поначалу он продолжал обивать пороги их квартиры и не мог смириться, что это конец. Поджидал Жанну после работы, упрекал, умолял. Но Жанна была непреклонна. По натуре она не была злой. Но унижение не забывает ни одна женщина.
Дима был приятно поражен. Изменилась не только Жанна, но и ее прежде высокомерная мать. Теперь она относилась к нему с поистине материнской теплотой. Валерий Петрович и раньше был с ним приветлив. А Жанна словно оттаяла. Теперь это была уже не холодная Снегурочка с улыбкой Моны Лизы. Теперь ее улыбка предназначалась конкретно ему и сулила многое.
К тому времени Дима был совершенно свободен. Он давно расстался со своей очередной подружкой. Правда, незадолго до встречи с Жанной у него произошла небольшая любовная интрижка, впрочем, ничем серьезным ему не грозившая. Сначала он стал отмечать на себе неравнодушные взгляды новенькой сотрудницы. Даша была молоденькая, только после магистратуры. На фирме работала всего три месяца, но уже проявила себя как знающий и толковый юрист. Директор даже подумывал о ее повышении. Даша была невысокой стройной шатенкой с мелкими правильными чертами лица и пышными волосами. Держалась она скромно, но ее заинтересованные взгляды в сторону Димы замечали все окружающие. И как-то так случилось, что после очередной корпоративной вечеринки они с Дашей проснулись утром в одной постели у нее дома. Казалось бы, все ничего, обычная ситуация. Но он оказался у девушки первым, и это его здорово смутило. Он почувствовал себя не в своей тарелке. Даша же, наоборот, вела себя совершенно спокойно. Сварила им кофе, сделала по бутерброду и, собрав волосы в детский хвостик, присела рядом с ним с подносом в руках.
— Даш, ты меня извини… — начал Дима, чувствуя себя неловко.
— Ты о чем?
— Я не думал, что…
— А-а, неважно!
— Ну как «неважно»…
— Дим, перестань, — нахмурилась Даша. — Бери кофе. Я не маленькая девочка. И это не случайность.
Она подвинула ему бутерброд и, отвернувшись, стала пить кофе. Девушка ждала от него других слов, а не запоздалых извинений. И первоначальная ее радость сразу угасла.
— Это должно было рано или поздно произойти, — в завершение разговора сказала она. — И я рада, что это был ты…
Глава 2
Ухаживания Димы не затянулись надолго. Жанна была с ним так ласкова, ее мама так внимательна, что у него просто не хватило духу медлить со свадьбой. Он же видел, что все только и ждут его предложения. Жанна была его первой любовью. Когда-то он и помыслить не мог, что она будет так нежна с ним. Теперь она всегда соглашалась с его мнением, не обижалась на опоздания, радовалась любому подарку. Сейчас он мог позволить себе пригласить ее уже не только в театр. Но Жанна, казалось, не придавала этому значения. Про свою работу она не любила рассказывать. Из чего он сделал вывод, что она ей не нравится. Она, как и прежде, говорила мало, но слушала его всегда с интересом. А ему было о чем рассказать. Его не смущала ни ее обычная молчаливость, ни опытность. В конце концов, он тоже не мальчик. Все эти годы у него были девушки. Странно было бы, если бы такая красавица, как Жанна, не пользовалась вниманием мужчин.
Одно не давало ему покоя — Даша. После того случая девушка словно старалась не попадаться ему на глаза. Хотя это было трудно. Они работали на одном этаже, в соседних кабинетах. Но когда она его видела, то едва слышно здоровалась, опустив глаза, и старалась поскорее пройти мимо. Дима решил, что Даша все же обижается на него, хотя тогда и сделала вид, что их ночь не была для нее чем-то особенным.
Однажды вечером, уходя с работы, он догнал ее в коридоре:
— Привет! Ты вроде избегаешь меня?
Даша подняла на него кроткие карие глаза:
— Тебе показалось, Дима.
— Тогда давай я тебя подвезу.
Она послушно заняла место рядом с ним на переднем сидении. Он посмотрел на нее, и ему вдруг неудержимо захотелось ее поцеловать. Захотелось так сильно, что он даже потянулся к ней. Но строгий взгляд Даши отрезвил его. Он же женится. Зачем морочить девушке голову! Дмитрий завел мотор и выехал из парковки.
— Как живешь? — завел он по пути разговор.
— Хорошо.
— Шеф тобой доволен. Думает тебя — на повышение.
— Не стоит.
Даша была явно не расположена к разговору. Отвечала односложно. Ему показалось, что она похудела.
— Тебя не волнует карьера?
— Я собираюсь уходить. Только ты пока ему не говори.
— Почему? Мало платит? Так давай я с ним поговорю. Нам терять перспективные кадры ни к чему.
— Не в этом дело…
— А что тогда?
— Меня зовут в другую компанию. Там зарплата не хуже и соцпакет хороший. Но я не из-за этого.
— Так почему?
— У меня будет ребенок, — призналась она. — Мне нужно поменять фирму, и как можно раньше. Пока никто еще не знает. А там мне декретный отпуск дадут и место сохранится.
Дима резко затормозил:
— Подожди. Ты говоришь, ребенок? От кого? Неужели это может быть…
— Да, — коротко ответила она, спокойно выдержав его взгляд.
— Ты уверена?
— В том, что он будет, или что он твой?
— И в том и в другом.
Даша усмехнулась и посмотрела на него как на недотепу.
— Естественно. У меня больше никого не было…
Дима почувствовал себя не просто недотепой, а законченным негодяем.
— Что же ты раньше молчала? — почти закричал он. — У меня же через неделю свадьба!
— Знаю.
— Откуда?
— Так все знают.
— Я же только завтра решил об этом объявить.
— Слухами земля полнится.
Дима помолчал, задумчиво потирая лоб.
— И что теперь делать?
— Ничего.
— Как — ничего? А ребенок?
— Причем тут мой ребенок?
— Ну я же теперь не могу…
— Что? Жениться?
— Да.
— Почему вдруг? Тебя же никто не принуждает. Ты же женишься по любви?
— Ну да. Но…
— Вот и женись, — оборвала она его.
— Даш, — замялся он, — может, еще не поздно сделать…
Даша холодно на него посмотрела и, не прощаясь, вышла из машины. На следующий день она уволилась.
* * *
Предсвадебные хлопоты заглушили угрызения совести. В конце концов, это ее выбор. Даша — взрослый человек и знает, что можно сделать в такой ситуации. Если бы она сказала ему раньше, когда еще можно было не торопиться со свадьбой, у него было бы время что-то решить. А так… Она же смолчала. Значит, он ей не нужен.
Так он уговаривал себя, но на сердце было неспокойно. В глубине души он понимал, что Даша так поступила потому, что он после той ночи не проявил к ней должного интереса. Нехорошо получилось. Значит, если она не передумает, у него будет внебрачный ребенок. Ничего себе!
Дима колебался. Возможно, он и отложил бы регистрацию под благовидным предлогом какой-нибудь срочной командировки, но вездесущая Елена Владимировна уловила тень сомнения в его лице и приняла срочные меры. После очередного ужина, когда Дима оставался за столом дольше остальных, она улучила минуту и шепнула ему:
— Я так рада, что вы не тянете со свадьбой. Боюсь сглазить, но у Жанночки задержка. Я думаю…
И она подмигнула. Его сомнения сразу отпали. Дашу он не обманывал. Она не была его девушкой. К тому же Жанна тоже, возможно, беременна. Но это уже другое дело. Он ее любит. И всегда любил. Хватит изводить себя укорами. Он может жениться только на одной их них! Он старался выбросить неприятные мысли из головы. Вдобавок за оставшуюся неделю перед свадьбой надо было столько успеть! Купить новый костюм. Заказать машины и оплатить ресторан. Разослать приглашения друзьям. Выбрать в турфирме свадебное путешествие. Он едва успевал. Когда в такой круговерти лишний раз задумываться?
И вот уже на его пальце весело блестит обручальное кольцо. Теперь он — муж, глава семьи. Сначала он хотел было снять квартиру, пока его дом достраивали, но теща так ласково уговаривала его пожить пока у них, что он не смог отказаться. Да и Жанна не хотела сразу уходить из родительского дома. И ему пришлось скрепя сердце переехать к ним. В квартире его родителей было всего две комнаты. В одной — мать с отцом. В другой — брат. Куда ему привести молодую жену?
Жизнь с родителями жены, вопреки его опасениям, оказалась довольно комфортной. Вечером его всегда ждал горячий ужин. В выходные они с женой ездили с визитами к родственникам, друзьям, ходили по ресторанам или по магазинам, которые Жанна любила посещать больше всего. Его пока это не напрягало.
Надежда на беременность Жанны не подтвердилась, но Дима не расстроился. Они молодые, успеют еще. Семейная жизнь пока казалась им постоянным праздником, правда, требовала все больше расходов. Жанна привыкла к достатку, а он теперь был в состоянии обеспечить его. Увидев, что мужа ничуть не волнует ее карьера, Жанна ушла с работы и засела дома. Дима не возражал. Хотя про себя немного удивлялся, что может быть интересного в четырех стенах, без увлечений, без своего коллектива, с одним только телевизором. А ведь Жанна даже читать не особенно любила. Но, судя по всему, такая жизнь ей была по нраву. Она хотела родить ребенка и заниматься домашним хозяйством. Это он как раз приветствовал. Мысли о Даше тревожили его время от времени. Поэтому он соглашался с ней, все правильно: Жанна родит ему сына, скоро сдадут дом, они переедут в свою квартиру, и будет у них настоящая семья.
Приблизительно так все и было. Дом сдали. Ремонт сделали быстро. Мебель купили. Отметили новоселье. Жанна была счастлива. Она вела тот образ жизни, к которому всегда стремилась. Вставала поздно. Пила кофе в кресле перед телевизором. Смотрела сериалы. Потом приводила себя в порядок и отправлялась по магазинам. Она баловала себя обновками и часами болтала с подругами по телефону. Ну и про мужа не забывала. Дома всегда было чисто убрано, уютно, вкусно пахло горячим ужином. Дима возил ее отдыхать. Не так, правда, часто, как ей хотелось бы. Он стал директором филиала и по-прежнему был занят с утра до вечера. А в выходные то к ним — гости, то они — к друзьям или к родителям, то теща просит повозить ее по магазинам.
Дима не мог никому отказать: ни родственникам, ни друзьям, ни начальства ослушаться. Жанна иногда даже раздражалась. Ну почему он вечно занят! Даже отпуск у него меньше, чем у обычных служащих! А ведь он — директор. Сам себе начальник. Но нет. То в командировке, то в офисе до ночи, то на ужине с партнерами, а то и из отпуска раньше выдернут. Даже по выходным мужу звонят по работе. А ей так хотелось, чтобы они отдыхали чаще. В Египте ей так понравилось! И в Испании. И в Италии. Но муж ей объяснил: если он не будет работать в полную силу, то и отдыхать им будет не на что. Он пока слишком молодой руководитель, чтобы позволить себе расслабляться. Если ей скучно одной, пусть поедет с мамой или с подругой. Жанна дулась, но соглашалась с его доводами.
Тем более что Елена Владимировна в таких случаях всегда была на стороне зятя:
— Дима делает карьеру. Ты ему не мешай. Вот родишь маленького, будем вдвоем вывозить его на море.
Но с ребенком все не получалось. Жанну это пока не беспокоило. Если появится малыш, тут уж будет не до путешествий и не до сериалов. Вон их одноклассница, Катька, как родила, так стала как щепка, света белого не видит. Жанна встретила ее и даже не узнала. Замученная, постаревшая, задерганная женщина. А ведь была такая хорошенькая. «Ну нет, — решила она про себя, — ребенок пока ни к чему. Надо же и для себя пожить».
Но Дима не разделял ее мнения.
— Жанна, а когда у нас будет маленький?
— Когда захочешь.
— Да? Тогда я давно хочу.
— Я не против.
Но прошел месяц, за ним второй, третий, и он вернулся к этому разговору.
— Что я могу поделать? — пожимала плечами Жанна. — Не получается.
— Почему?
— Откуда я знаю?
— Так сходи к врачу.
— Хорошо.
И снова тишина.
— Ну что? Сходила к врачу?
— Сходила.
— Что говорит?
— Что все нормально.
— А почему не получается?
— Не знаю. Может, с тобой что-то не то. Сам проверься, — поджимала губы Жанна.
Проверяться он, естественно, не пошел. И так ясно, что он отцом быть может. Но его внезапный интерес к появлению наследника был не случайным.
Дима возвращался с деловой встречи. Он ужинал с партнерами в ресторане, и потому автомобиль оставил на стоянке. Был теплый весенний вечер. Ему хотелось спокойно подумать, после многочасового сидения в душном зале голова была тяжелой. Он решил пройтись. Было еще не поздно. Он шел, запрокинув голову, наблюдая, как в небе зажигаются первые звезды, а воздух становится чище и прозрачней, наполняясь вечерней прохладой. По аллейке навстречу ему попадались парочки влюбленных. Он провожал их улыбкой и отмечал, как много вечером народа в парке. Все соскучились по природе за долгую зиму. Мимо него проходили семейные пары с детьми. Худой старик выгуливал собаку. Бабка под ларьком торговала семечками. На скамейке сидела молодая женщина с коляской и просматривала журнал под светом фонаря. Его взгляд скользнул по ее щуплой фигурке и вдруг задержался, а шаг замедлился.
Это была Даша. Она почти не изменилась. Та же худощавость. Та же прическа. Она покачивала коляску и грызла семечки, листая журнал.
— Вредно читать при таком освещении, — сказал он, остановившись возле нее.
Даша подняла голову. Выражение ее лица он не видел, оно было в тени.
— Привет!
— Привет!
— Можно? — Он заглянул в коляску.
Малыш спал, лежа на спине и повернув голову в сторону. Свои пухлые ручонки, сжатые в кулачки, он запрокинул вверх, словно потягивался. Щечки у него были толстые, губки причмокивали, а на головке темнел мягкий пушок. Дима присел рядом на скамью.
— Сколько ему?
— Скоро девять месяцев.
— А на вид такой большой.
— Он родился крупный. Четыре килограмма.
— Я тоже родился четыре килограмма. Мама говорила, был самый большой в палате.
Даша промолчала.
— Как назвала?
Она чуть помедлила с ответом, но все же ответила:
— Дмитрий.
— А отчество?
— Дмитриевич.
— А фамилия?
— Моя.
Дима растерянно замолчал.
— Как вообще ты… вы? — поправился он.
— Хорошо.
— Родители как? — спросил он. — Не спрашивают, кто отец?
Даша вскинула на него глаза:
— Так у меня ж нет никого. Мама умерла два года назад. А папа от нас давно ушел.
Дима вспомнил скромную квартиру в старой пятиэтажке. Они тогда были там одни. Значит, это была не съемная квартира.
— Как же ты живешь одна? — поразился он.
— А я не одна, — возразила Даша, — я с сыном.
И столько было в этом не показной, а истинной гордости, что он невольно восхитился.
— Но ведь тяжело.
— Ничего. Я привыкла.
— А с деньгами?
— Нормально, — пожала она плечами. — Мне на работе декретный отпуск дали. Когда Мите исполнится годик, найму няню и выйду на работу. А ты как?
— Хорошо.
— Мне сказали, ты директором стал.
— Да.
— Поздравляю. Ты всегда был самый лучший.
— Ты поэтому… — Он повернул голову, вглядываясь в темноте в ее лицо. — Поэтому решила?..
— Что?
— Родить… от меня.
Даша улыбнулась:
— Нет, конечно. Так получилось.
— Получилось, — недовольно проворчал Димка, чувствуя себя все более неловко. — У других, знаешь ли, не получается…
— Я в тебя тогда влюбилась, — опустив глаза, прошептала она.
Он нахмурился, не поверил. Так легко любимых не отпускают. Она его даже не пыталась удержать.
— Не жалеешь? — помолчав, спросил он.
— Ты о чем? — искренне удивилась она.
— Ну не знаю… — буркнул Димка, — молодая девчонка, могла бы замуж выйти…
— Захочу — и так выйду.
— Многие считают, что ребенок — помеха…
— Моя мама говорила: «Кто любит женщину, полюбит и ее детей».
Он удрученно покачал головой:
— Наверное. Но, все же… я виноват…
— Ты здесь ни при чем. Это было мое решение.
— Но все равно, я понимаю, что…
— Перестань!
Даша решительно встала и взялась за ручку коляски:
— Нам пора.
Дима тоже поднялся.
— Можно я буду помогать тебе? — неожиданно вырвалось у него.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что не надо! — сердито ответила она.
— Я не тебе предлагаю. Это для… сына!
Слово, которое вырвалось, произвело на него самое неожиданное впечатление. Он ехал домой и твердил про себя: «Сын. У меня есть сын». Это было непередаваемое ощущение! К которому примешивалось чувство вины. Он не хотел. Он не собирался ни усложнять жизнь этой девушки, ни предавать свою многолетнюю любовь к Жанне. Почему же так получилось? Все мужчины проводят ночи с разными женщинами. В этом нет ничего противоестественного. Кроме того, он не был тогда еще женат. И даже не возобновил отношения с Жанной. Но то, что произошло, уже случилось. И это не просто эпизод прошлого, это — настоящее. Вот он — живой маленький человек. Его сын. Сын. Какое теплое слово. И почему у них с Жанной нет детей?
— Представляешь? «Хочу ребенка» — и все тут! — Жанна сидела в кресле напротив матери и лакомилась тортом из новой кондитерской.
Изящная чашка из тонкого фарфора была наполнена ее любимым ароматизированным чаем. Жанна обожала красоту во всем. Что ж поделаешь, если она стоит так дорого.
— Ты ведь тоже говорила, что и сама хочешь?
— И сейчас не против. Но что я могу, если не получается…
— А врач что говорит?
— Что говорит? — проворчала она, ставя чашку на стол. — Говорит, что, может, вообще не забеременею. После того аборта. Твоя, между прочим, была идея!
— Ты замужем? Замужем. А так еще неизвестно, вышла бы. Пролечиться надо. Сейчас в хорошей клинике вылечат все, что угодно. Были бы деньги.
— Ой, да не хочу я! Он мне такой список написал! И колоться, и таблетки, и процедуры всякие. Фу-у! Гадость!
— Меньше надо было с парнями спать!
— Мам! Не начинай! Ты же моя мама, не его? Вот и радуйся, что все у меня хорошо. Я хочу, чтобы мы с Димой пока пожили для себя. Я не против ребенка, но лечиться — это такая мука! Конечно, если не получится, то придется. А ты, вместо того чтобы посочувствовать, начинаешь меня доставать!
— Ну что ты, лапочка! — Елена Владимировна обняла дочь. — Я хочу, чтобы ты была счастлива!
— Я не хочу пока думать о ребенке. Мне нравится заниматься домом, мужем, путешествовать с ним! Что здесь плохого?
— Ничего. Абсолютно ничего. Поговори с Димой. Он же тебя любит. Скажи: «Дорогой, я пока не готова к материнству. Давай подождем годик».
— Ты думаешь, он согласится?
— Скажи, что хочешь убедиться в прочности вашего брака. Вы ведь совсем недолго женаты.
* * *
Дима согласился. Жанна права. Что такое полтора года? Люди по пять лет живут, рожают детей и разводятся. Сейчас столько разводов, что крепкая семья уже считается редкостью. А ребенок — это навсегда.
Он стал высылать деньги Даше. Выяснил ее адрес и отослал по почте. Перевод не вернулся. И он стал делать это регулярно, с каждой зарплаты. Значит, Даша правильно поняла его желание хоть таким образом участвовать в судьбе сына.
Спустя три месяца он решил навестить их. В этот день малышу исполнялся годик. Дима решил, что он просто не может не поздравить своего единственного сына. Даша живет одна, возможно, вообще никто не придет к ним. Он пораньше закончил дела на работе, купил подарки и отправился к ней.
К его удивлению, ее маленькая квартира была полна гостей. Даша не была одинока. А его сын имел свой круг приятелей — соседских малышей и детей Дашиных подруг. Дима встречался со своими друзьями вне дома. Жанна не любила лишних забот: готовку на пять голодных мужиков, уборку после. Поэтому он общался с приятелями большей частью в барах. Семьями они дружили только с подругами Жанны. Поэтому так много гостей в их квартире никогда не было. И никогда не бывало детей.
Когда Дима взял своего сына на руки, он испытал непривычные эмоции. Этот маленький человечек рождал в его душе неведомые доселе чувства. Молочный запах его волос вызывал умиление и желание оберегать его, такого маленького и беспомощного. Едва справившись с нахлынувшими чувствами, он передал его Даше, не заметив за собственным волнением ее растерянность.
Даша представила его деликатно и коротко:
— Это Дима. Мы вместе работали.
Компания Дашиных друзей походила на оживленное студенческое застолье, с шутками, подколками, анекдотами. Как только малыши уснули, сразу выключили музыку, один из ребят взял гитару. На смену разговорам пришли задушевные песни, которые обычно поют у костра в походе. Диме импонировала такая обстановка. Он любил спокойные компании с домашними разговорами, когда никто ни на кого не пытается произвести впечатление. Впервые ему пришло в голову, что в их семье почему-то нет такой теплой атмосферы. Когда они с Жанной вдвоем, еще ничего, но стоит прийти гостям, и жену словно подменяют. Она начинает говорить жеманным голосом, подражая своей матери, льстить всем без разбору, а стоит посетителям выйти за порог, не преминет сказать что-нибудь уничижительное в их адрес. То у подруги нелепое платье, то ее муж ведет себя как дурак.
— Как ты так можешь? — поражался он. — Это же твоя подруга! Зачем было звать ее в гости, если ты о ней такого мнения?
— А что я такого сказала? — недоумевала Жанна.
В своем, как ей казалось, невинном злословии она не видела ничего особенного. Но эта ее черта очень не нравилась Диме. В этой двуличности жена была точной копией своей матери-ханжи. Теща любила у них бывать, была мила и ласкова с ним, но у него всегда складывалось впечатление, что она никогда не бывает искренней. Да, она всегда расхваливает его в глаза, но кто знает, что она говорит Жанне, когда его нет рядом.
Со временем он понял, что теща — страшная лицемерка. В ее поведении постоянно был умысел. Например, она всегда начинала усиленно льстить, когда хотела о чем-то попросить, но если ей ничего не надо было в настоящий момент, то вела себя заносчиво и давала всем советы с таким апломбом, словно была последней инстанцией.
Однажды он был свидетелем того, как легко она изменила отношение к одной из своих подруг, когда та потеряла богатого мужа. Муж был гражданский, разводной, уже в годах. Он умер внезапно, не оставив завещания. Все его состояние отошло детям от первого брака. А у Нелли, его второй жены, не было от него не только детей, но и соответствующего штампа в паспорте. И, по мнению Елены Владимировны, у нее не хватило ума хоть что-то отсудить. Она просто переехала назад в свою старую квартирку, горестно оплакивая утрату и не возражая против того, чтобы дети мужа забрали все, что много лет считалось их с мужем собственностью. Ей даже не пришло в голову пожалеть себя. Она сожалела только о преждевременной кончине своего возлюбленного.
Многие годы Нелли была самой близкой подругой Елены Владимировны. Это к ней Елена ездила в загородный дом и на яхте Неллиного мужа плавала по островам Италии. После его смерти Нелли продолжала дружить с Еленой. Приезжала к ней в гости, звала к себе. Но Елене Владимировне уже не хотелось навещать Нелли в нищей обстановке. Подруга в один миг стала бедной как церковная крыса. Она была вынуждена выйти на работу на нищенскую зарплату. Теперь у нее не было средств не то, что на Италию, но даже на ужин в приличном ресторане! Такие знакомые были Елене ни к чему. Но и внезапно порвать с Нелли ей было неудобно, поэтому каждый раз после ее визитов она раздражалась и отзывалась о бывшей подруге крайне презрительно. Нелли вдруг оказалась несносной и надоедливой. Вскоре она нашла повод для открытой ссоры и только тогда вздохнула спокойно, когда отделалась от бедной неудачницы навсегда.
Все это происходило на глазах у Димы и сопровождалось комментариями Жанны. Его покоробило от такой расчетливой нечистоплотности. И теперь он смотрел на тещу уже по-другому. А отмечая, что Жанна ведет себя подчас точно так же, как ее мать, Дима не мог не расстраиваться. Но Жанна была его женой. Он любил ее. Вот если бы у них был ребенок…
* * *
Дима собирался только поздравить сына, подарить подарок и сразу уйти. Но ему так понравилась компания Даши, что он задержался дольше, чем собирался. Разговоры о детях, их болезнях, наклонностях, принципах воспитания увлекли его. Спортсмен Саша был уверен, что главное для ребенка — закаливание и хорошая физическая форма, а остальное — вторично. Юля, подруга Даши, возражала: физическое и умственное развитие должны идти параллельно. Рано облысевший добродушный толстяк Илья считал, что детям нужно развиваться естественным путем познания окружающего мира. А родители должны лишь поощрять проявление творческих способностей своих чад.
Диму это заставило задуматься. Вон за стенкой спят четверо малышей, четверо будущих взрослых. И каждого воспитывают по-разному. Как это отразится на их судьбах? Дочка Ильи наверняка вырастет уверенной в себе. Отец весь вечер не спускал с нее любящего взгляда. Он не упустит момент, когда ей нужна будет его поддержка. Сын Саши наверняка станет спортсменом. Верховодить, быть первым уже заложено в его натуре. А каким станет его сын? Ведь он растет без отца. Он задумался об этом и впервые почувствовал ответственность за этого маленького человечка. Независимо от того, как получилось у них с Дашей, он — его отец. И он обязан участвовать в его жизни.
Ему хотелось бы побыть с сыном подольше, но Даша уложила мальчика вместе с остальными детьми спать. А Дима все равно не ушел, остался пить чай с тортом, слушать бардовские песни и даже тихонько подпевал гитаристу вместе со всеми, хотя от природы не имел ни слуха, ни голоса.
Дома его ждал скандал. Оказывается, сегодня был день рождения подруги Жанны, той самой, о которой она как-то нелестно отозвалась. Вчера жена напоминала ему, а он совершенно об этом забыл!
Жанна с утра совершила вылазку по магазинам и купила себе потрясающее платье! В этом наряде она собиралась блеснуть на сегодняшней вечеринке, затмив всех присутствующих женщин вкупе с именинницей. Тем более что у Алиски появились новые интересные друзья — семейная пара из высших кругов, Аркадий и Лариса. Аркадий работал в министерстве и был очень импозантным мужчиной. А его супруга, прима-балерина Оперного театра, привлекала внимание всех мужчин. В прошлый раз, когда они виделись у Алисы, Жанне показалось, что произвела впечатление на красавца Аркадия, и сегодня она намеревалась закрепить свой успех. Делала она это не из какого-то дальнего прицела, а просто из чисто женского желания нравиться. Она обожала восторги и комплименты. А Дима почти перестал говорить их.
Вот каковы были планы Жанны на этот вечер. А гадкий муж не только не вернулся к назначенному часу, но, вскользь сообщив по телефону о какой-то там встрече, которая в корне подрывала все ее намерения, вдобавок еще и отключил телефон. Естественно, Жанна без него никуда не пошла. Еще не хватало, чтобы ее лучшая подруга сказала потом своим гостям: «Наверное, с мужем поссорилась, бедняжка». Или что-то подобное. Так, во всяком случае, отреагировала бы сама Жанна, заявись Алиса к ней без Юрия. Люди судят о других чаще всего по себе.
Она металась по квартире в новом дорогущем платье, с вечерним макияжем, как рассерженная тигрица, и вслух нарекала мужа самыми нелестными эпитетами. Наконец, к двенадцати часам в дверном замке заскрежетал ключ, и Димка возник на пороге. Совершенно спокойный, улыбающийся, в благостном настроении, словно он и не был виновником ее сегодняшнего разочарования.
От возмущения все заготовленные Жанной упреки вылетели у нее из головы. Она так и стояла на пороге комнаты, распахнув глаза и прикусив губу, готовая разрыдаться, тем не менее безмолвно глядя на довольное лицо мужа. Наконец он заметил жену и удивленно кивнул головой:
— Ух ты! Какая ты шикарная сегодня!
Такой комплимент в обычной ситуации пришелся бы ей по душе, но сегодня это было каплей, переполнившей чашу ее негодования. Жанна зарыдала в голос и бросилась на диван, заливаясь слезами. Дима поспешил к ней.
— Жанна, Жанночка, что случилось? — пытался повернуть он жену к себе лицом.
Жанна теснее прижимала к лицу диванную подушку и глухо рыдала.
— Что случилось? — Она наконец подняла на него лицо в разводах туши. — Ты еще спрашиваешь, что случилось? Ты даже телефон отключил, чтобы со мной не разговаривать! Зачем ты тогда со мной живешь? Ты меня не любишь! Не любишь! Не любишь! — с силой била она кулачком в мокрую подушку.
— Ну что ты? Перестань! Я тебя люблю. Слышишь? А что телефон отключил, так это потому что был в гостях, — не подумав, ответил он, — там дети спали.
— Что? — Жанна вскочила.
Теперь она была похожа не на светскую даму, а на ведьму из мистического ужастика: лицо в разноцветных разводах, глаза горят, волосы всклокоченные.
— Значит, я здесь тебя жду, чтобы вместе пойти на день рождения к Алиске. Готовилась, наряжалась, платье купила, а ты пошел в гости сам! Без меня!
— Прости, так получилось, — виновато ответил Дима, досадуя на свою оплошность. — Тебе было бы там неинтересно…
— Получилось?
У Жанны была привычка повторять последнее слово из фразы собеседника. Психологи иногда советуют таким образом вести диалог, но вряд ли жена знала об этом, так как не читала книг, но у нее была манера Елены Владимировны цепляться к словам.
— Получилось? — повторила она, впившись в лицо Димы злыми глазами. — У меня так не получилось! Я вот не пошла без тебя!
— Ну прости, — взял ее за руку муж. — Я не подумал. Забыл…
Его кроткий вид поубавил пыл Жанны. Она перестала плакать, но надула губы и отвернулась. Дима привлек жену к себе, стал гладить ее по голове, как ребенка, и шептать ласковые слова. Жанну это успокаивало лучше всего.
— Куда это ты ходил? — спросила она, смахнув со щек последние слезинки.
— К другу, — осторожно ответил Дима, стараясь по возможности не врать. — Мы раньше работали вместе.
— А что с ним?
— У него сыну исполнился год. Я думал только поздравить, но… заговорились.
— А! — произнесла Жанна и потеряла к этой теме интерес. — Так ты хоть не голодный. Я ничего не готовила. Я же напоминала тебе вчера, что нас пригласила Алиса!
— Ох, эта твоя Алиса! — Димка встал, стягивая через голову свитер. — Ты же сама ее терпеть не можешь!
— С чего ты взял?
— Ну ты же всегда о ней так отзываешься…
— Ну и что? Женщины часто так говорят…
— Да? Не замечал. Хотя… Странно… Ну ладно. Если тебе так хочется, пойдем к ней завтра.
— Завтра? Придумал! Они сегодня всю ночь гулять будут, а завтра отдыхать станут. А тут мы: здрасьте, приперлись!
— Ну мы же не гулять придем, а поздравить.
— А чего тогда идти? Чаю попить на кухне?
— Почему бы и нет? С хорошими людьми можно и чаю.
— Тебе что, нравится ее Юрик?
— Юрик как Юрик. Я его мало знаю. Что-то я тебя не пойму: то ты плачешь, что в гости к ним не попала, а то говоришь, что тебе не нравится ее муж. Зачем тогда нам с ними дружить?
— Ты не понимаешь! Сегодня там гости. Много наших знакомых собралось. Я хотела весело провести время в компании. Мы же с тобой редко куда выбираемся. У тебя всегда работа и работа…
— Да, работа! — Дима стал раздражаться. — И будет работа! Потому что мне надо кредит за новую машину выплачивать, и отдыхать тебя возить, и платья тебе вот такие, как это, покупать.
— Что? — пораженно выдохнула Жанна. — Ты меня деньгами коришь?
— Да не корю я, — сразу остыл Димка, — но деньги нужно зарабатывать.
Жанна ушла в ванную смывать остатки косметики и, больше не разговаривая с мужем, легла в постель. Дима несколько раз попытался загладить размолвку, но Жанна демонстративно молчала. Он вздохнул, выключил свет и тоже лег в постель. Картина, такая непохожая на сцену в его доме, тут же возникла перед глазами. Небольшая уютная комната, где в тесной близости за столом сидят люди, пьют чай, смотрят на оплывающие свечи, негромко беседуют, поют под гитару. А за стеной сладко посапывают малыши. И мир им кажется празднично-прекрасным…
Жанна дулась неделю. Только после того как они все-таки сходили в гости к Алисе, она немного отошла. Дима тяжело переносил семейные неурядицы. А Жанна могла молчать днями, видимо, размолвка не удручала ее в такой степени, как его. Но после похода в гости она постепенно простила мужа и вскоре отметила, что отныне он не позволял себе небрежности по отношению к ней. Если у него возникали неотложные дела, он непременно звонил и сообщал, где он, с кем и когда будет. И никогда больше не забывал об их планах на вечер. Жанна посчитала, что сумела быстро воспитать мужа.
— Правильно, — одобрила ее мать. — Сразу приучай его, как с тобой нужно обращаться.
— Представляешь, поехал к какому-то другу ребенка поздравлять! Нормально?
Елена Владимировна насторожилась:
— Ребенка? Что еще за ребенок?
— Я же тебе говорю: какого-то приятеля. Они раньше вместе работали. Наверное, встретил его и не смог отказать.
— Почему? Что за глупости? Не мог отказать!
— Ну почем я знаю, мама?
— Так разузнай!
— Ты же знаешь, как он на детях помешан! Выйдем гулять, он только на них и смотрит.
Ее мать удрученно покачала головой.
— Он хочет ребенка.
— Знаю. Но я пока не хочу.
— Смотри, чтобы потом поздно не было.
Вечером, после этого разговора, Жанна поинтересовалась у мужа:
— Помнишь, когда мы поссорились… ну… в день рождения Алисы… Ты почему тогда к этому приятелю пошел? Ну у которого сыну был год. Я так и не поняла.
— Мы давно с ним не виделись. Я думал, поздравлю по-быстрому — и домой. А там сели ужинать, ну и… А чего ты вдруг вспомнила?
— Это потому что ты хочешь ребенка?
— Да нет. Впрочем, да, хочу. Но ты же говоришь, что пока не готова.
Дима не хотел давить на нее. Жанна должна почувствовать такую же готовность к появлению малыша, как и он. Он любил жену и готов был подождать. Хотя его немного удивляло: Жанне уже исполнилось двадцать семь лет, а она иной раз вела себя как маленькая девочка, которая еще не навеселилась на всех праздниках и не все наряды скупила.
Даша была младше, однако казалась куда серьезней. Она ни на кого не рассчитывала, сама решилась на ребенка и при этом, он знал, все время держала под контролем профессиональную сферу, чтобы даже на время не выпасть из процесса. Но она рано стала сиротой, и ей неоткуда было ждать помощи. Деньги Дима продолжал отсылать. Но к Даше больше не ездил. Хотя временами его просто накрывало — так хотелось увидеть сына!
* * *
Их отношения с женой были ровными. Для Жанны было главным, чтобы ее не заставляли делать то, чего она не хотела, например ходить на работу. Для него — чтобы не мешали работать. Они нормально ладили, хотя Дима не мог не удивляться однообразию ее жизни. Жена не интересовалась ничем, кроме развлекательных передач и вопросов моды. Но он любил ее и принимал такой, какой она была. Походы в театр она предложила поменять на кино. Ей нравились мелодрамы, но иногда она соглашалась пойти с ним и на серьезный фильм.
Во время отдыха она вела себя как ребенок: плавала, веселилась, говорила милые глупости. В важных вопросах она целиком полагалась на мужа, как прежде — на родителей. Наблюдая за ее детским поведением, он не мог не улыбаться: какой уж тут ребенок, она сама еще не повзрослела. Но с ней ему было хорошо. Готовила Жанна вкусно, баловала его деликатесами и обожала шопинг. В вопросах моды она разбиралась досконально. Всегда безошибочно знала, что ему подойдет и что с чем сочетается. Из вороха одежды она могла сразу выбрать что-то подходящее. И часто сама покупала Диме вещи.
— Слушай, может тебе стать портнихой? — однажды предложил он. — Это как раз для тебя. У тебя отличный вкус, уйма времени.
— Что ты! Я ленивая, — смеялась Жанна, — мне и дома хорошо.
— Неужели тебе не скучно в четырех стенах?
— Мне казалось, ты рад, что я занимаюсь домом и ухаживаю за тобой.
— Я рад, — отвечал Дима и целовал жену в подставленные губы. — Но жизнь такая интересная, а ты сама себя многого лишаешь. Ну ошиблась с профессией. Так ее не поздно поменять. Пойди учиться. Вон хоть на курсы кройки и шитья, раз так любишь одежду.
— Кройки и шитья — это интересно, — улыбалась Жанна. — Я подумаю.
О сыне Дима не забывал. Иногда его так сильно тянуло увидеть маленького, что он едва сдерживался. Но понимал: это ни к чему. Мальчик к нему привяжется. Да и он тоже. Стоит еще раз поехать — и потом будет тянуть постоянно. Он решил, что будет отсылать деньги до тех пор, пока Даша не выйдет замуж. У нее много друзей, она общительная и симпатичная. Она обязательно полюбит кого-нибудь, убеждал он себя. Тогда ему можно будет с чистой совестью закрыть эту страницу.
Их новая встреча произошла случайно в одном из больших торговых центров. В то воскресенье Жанна решила купить себе брючный костюм или брюки, а заодно и продукты на неделю. Ее мать напросилась с ними. Дима безропотно катал груженую тележку по огромному залу супермаркета, потом отвез покупки в багажник. С закупкой продуктов на сегодня было покончено. Жена с тещей поднялись на второй этаж в поисках брюк, а Дима устроился с ноутбуком за столиком в кафе на первом этаже.
Дашу он узнал сразу. Просто поднял глаза и увидел ее. Она сидела за соседним столиком с Митей на руках и кормила его. Несколько минут он наблюдал за ними. Митя подрос, а Даша похудела. Волосы у нее были коротко острижены, одета она была в джинсы и черный свитер и в таком виде казалась щуплым подростком. Словно школьница нянчит младшего брата. Диму она не заметила. А сын сидел к нему лицом. Он не мог не отметить, что мальчик стал очень похож на него. Такие же темные волосы, те же вихры, что и у него на детских фотографиях, такие же черные глаза, широкий нос и припухшая верхняя губа. Он закрыл компьютер и, поднявшись, направился к ним.
— Привет! Как дела?
Даша вздрогнула от неожиданности. Она казалась чем-то расстроенной.
— Нормально.
Даша сунула последнюю ложку Мите в рот и вытерла его салфеткой.
— Ты похудела, — заметил он. — На работе устаешь?
— Нет. На работе все нормально.
Она говорила отрывисто, даже сердито. Это было так на нее непохоже, что Дима не смог смолчать:
— Так в чем проблема? Я же вижу. Ты сама не своя.
Он сел, деловито сосредоточившись. Даша поняла, что он не отстанет.
— Говори, в чем дело?
— Няня заболела, а у меня срочная работа. Я уже два дня за свой счет взяла, а завтра не знаю, что и делать. Подержи Митю, — попросила она.
Он взял сына на руки, пока Даша тщательно вытирала руки мальчика влажной салфеткой. Митя сопел, но молчал, недовольно ерзая у него на коленях.
— Пришлось с собой в магазин тащить, у нас продукты закончились. — Она кивком показала на объемные пакеты рядом с коляской. — Два часа здесь ходим, а все, что надо, я так и не купила. С ним же по отделам не побегаешь.
— А что надо?
— Ботинки ему надо. И свитер.
Дима вспомнил, что детский отдел на втором этаже, где сейчас находятся Жанна с матерью.
— Давай я схожу и куплю, — предложил он. — Какой размер?
— Не стоит, — нахмурилась Даша, — это лишнее. Ты и так нам помогаешь. Я получаю твои переводы.
— Вот как раз через неделю у меня зарплата, — улыбнулся Дима. — Так что с меня — мои законные алименты. Говори размеры.
Он купил две пары ботинок с разницей в размер, очень красивые и очень дорогие. Он даже не предполагал, что на таких крох фирменная обувь столько стоит. Улыбчивая продавщица сказала ему, что нога у деток очень быстро растет. Так что же, через месяц Даше снова сюда тащиться? С коляской и ребенком на руках? Он тоже хорош! У него же машина, а он ни разу не предложил ей помощь. Внезапно он подумал о том, как Даша покидала роддом. Одна. На руках с его сыном! Ему стало не по себе. Нет, он не имеет права и дальше устраняться. Как бы там ни было, ребенок не виноват в их сложностях. Почему, вместо того чтобы гулять в парке и дышать чистым воздухом, его сын должен толкаться полдня в магазине? Только потому что мама растит его одна, а папа… — сволочь? Даже если бы он хотел, то не смог подобрать для себя другого слова.
В соседнем отделе он купил синий свитерок, куртку и ярко-голубой костюмчик. Возвращаясь обратно, проходя через отдел белья, он взял набор банных полотенец и теплый махровый халат для Даши. Он сам не понимал, почему это делает. Но ему вдруг ужасно захотелось хоть чем-то ее порадовать. Да, он не свободен. Но Митя — пока единственный его сын. Он обязан заботиться о нем! Даша ничего не просит. Но ведь она измождена до предела. Ей пришлось выйти на работу. А женщины обычно сидят в декретном отпуске по три года! Фактически все это время он должен был содержать ее, уговорив заниматься ребенком, а не выходить на работу. Она устает. Круги под глазами, похудела, постриглась. А ведь у нее были такие красивые волосы! Наверное, ей просто некогда заниматься собой. Жанна не работает и не учится, хотя пока у них и детей нет. И он может ей обеспечить такую жизнь. Но ведь он в состоянии и Даше помогать! Не просто откупаться, а реально помогать!
Он спустился в кафе, нагруженный покупками, внезапно испугавшись, что Даша уйдет. Но она не ушла. Митя уснул у нее на руках. Она сидела, склонив голову и прикрыв глаза, словно и сама дремала.
— Даша, — позвал он, — я все купил. Пойдем. Я вас отвезу.
Дима взял пакеты, коляску. Даша со спящим сыном на руках шла за ним. Он посадил ее на заднее сиденье. Втиснул в багажник коляску и позвонил жене:
— Я отвезу продукты домой. Позвонишь, когда вас забрать.
— Хорошо. Мы пока ничего не нашли. Еще походим. Потом в кафе передохнем, и я тебя наберу.
У дома Даши он остановил машину. Открыл дверцу и протянул руки:
— Давай я понесу.
Он вспомнил, что Даша живет на третьем этаже, а дом без лифта. Вот почему она такая худая — таскает сына и коляску вверх-вниз. Митька был тяжеленький.
Сын так и не проснулся. Уже в квартире Дима передал его с рук на руки Даше и снова спустился вниз. Он достал из багажника коляску, забрал пакеты и вдруг остановился, потирая лоб и шаря в кармане в поисках сигарет. Малоприятные, но справедливые мысли пронеслись у него в голове.
Он все делает не так. Живет с женщиной, которая не нуждается ни в серьезных отношениях, ни в детях, ни в работе. А те, кому он действительно нужен, вынуждены жить сами. Ему надо было жениться на Даше. Неважно, что он любил Жанну со школы. Детство закончилось. А во взрослой жизни надо быть мужиком, а не «папочкой» великовозрастного ребенка. Жанне с ее запросами вообще незачем было выходить замуж. Жила бы себе с родителями, смотрела бы свои сериалы и ходила бы с мамой по магазинам.
Он закурил. Нет, и так неправильно. Жанна ни в чем не виновата. Она такая, какая есть. Она любит его. И вполне возможно, что скоро захочет ребенка. Когда-то ведь и она повзрослеет. Но и Дашу он не оставит, она нуждается в его помощи.
Он снова поднялся в квартиру Даши.
— Может, чаю? — предложила она.
— Давай я завтра побуду с Митей, — сказал он, когда Даша поставила перед ним чашку.
— А это удобно?
— Вполне. Когда надо приехать?
— К восьми. — Даша виновато улыбнулась. — Мне неловко тебя напрягать, но завтрашний день мне нужен позарез. Послезавтра Юлька обещала с ним посидеть, а потом, может, и няня наша поправится.
— Не волнуйся, я все сделаю. Ты только расскажи мне, что и как…
* * *
Это ему только казалось, что возиться с малышами — плевое дело. Несмотря на то что Даша все ему показала и написала подробную инструкцию, он с десяток раз в течение дня попадал впросак. В самых, казалось бы, элементарных вопросах. Вот, например, написано: сварить манную кашу. Но Дима не умел ее варить! Все его кулинарные способности сводились к умению почистить картошку, пожарить яичницу, сделать салат и замариновать шашлык. Он мог помочь маме налепить пельмени, но, как приготовить все для этих самых пельменей, он не знал. Так и с кашей. Понятное дело, что используют манку, но во что ее кладут — в молоко, в воду? Ее солят или только добавляют сахар? Для полуторагодовалого малыша, наверное, важны пропорции. Хорошо, что он заинтересовался этим вопросом заранее. Митя еще не проголодался. Даша покормила его утром и оставила суп на обед. Но до обеда Митьку следовало накормить кашей. Занятый своими раздумьями, Дима носился с мальчиком по кухне, выискивая манку, молоко и хоть какую-то книгу рецептов. Митя не капризничал. Он вообще был довольно спокойный ребенок. Зря не плакал. Охотно пошел к Диме на руки. И сейчас тыкал пальчиком в его шею, изучая верхнюю пуговичку рубашки, пока тот топтался в поисках. Внезапно его привлек характерный запах. Он озадачено посмотрел на малыша:
— Митька? Ты чего это?
Он пощупал его попку. Так и есть! Даша говорила, что Митя уже просится на горшок, но все же лучше его высаживать по часам. Для профилактики все-таки одела ему подгузник. Оказалось, не зря. Весь в заботах о каше Дима забыл об этом, и вот результат. Пришлось мыть и переодевать малыша. Митя терпел, пока его поливали теплой водой, и не противился, когда переодевали. Но стал чего-то требовать:
— Дя! — потянулся он рукой неизвестно куда. — Дя!
— Что значит твое «дя»? — озадаченно спросил Дима и проследил взглядом в направлении, куда тянулся малыш. — Это?
Он подал ему игрушку.
— Дя! — требовательно повторил Митя, сердито сдвинув бровки.
После безуспешных поисков Диме пришлось все же позвонить Даше.
— Дай ему воды, — коротко ответила она. — Она в бутылочке с соской. Я все написала, в том числе и что он говорит, когда что-то просит. Читай внимательно инструкцию.
— А как варить манную кашу?
— Каша варится из пакета детского питания, он на полке, там тоже есть инструкция. Я же говорю, прочти внимательно, что я написала. Там есть все.
Оказалось, что он прочел инструктаж только с одной стороны, где был распорядок дня: часы кормления, время сна и прогулок. Перевернув листок, он нашел продолжение с указаниями, что где лежит, сколько ему понадобится времени для готовки или одевания Мити, расписание высаживаний его на горшок и перечень слов, с помощью которых мальчик общался с миром взрослых. Изучив все, он почувствовал себя уверенней, а к концу дня уже пришел к мысли, что быстро стал бы образцовым отцом. К вечеру он здорово проголодался, детская кашка и суп, которые он доел за Митей, мало его насытили. Он усадил малыша в высокий стульчик рядом с собой на кухне и стал готовить ужин. Такой стульчик был и у него в детстве, он трансформировался в низкий стул со столом, а потом перешел по наследству к Кольке.
Дима чистил картошку. Даша придет голодная, а он сейчас поджарит картошечки, да с лучком! В холодильнике он нашел банку маринованных огурцов. Самое оно! Как в детстве, когда родители задерживались на работе и Димка с братом сами хозяйничали. Митька возил по столу машинку и тихо жужжал. Мальчишка и есть мальчишка. Он уже знал все его слова: «мама», «биби», «дя», «то», «ня», «уна», «дай». Они обозначали разные слова. Не было слова «папа». Мите некому было адресовать это слово.
Они весь день разговаривали с сыном, каждый на своем языке. Мальчик слушал его внимательно, словно что-то понимал, и иногда даже отвечал.
— Дя! — требовал он.
Митька был водохлеб.
— На, — протягивал Дима ему бутылочку.
— Ня, — возвращал ее малыш.
— Давай, — отвечал он.
— Вай, — повторял сын, услышав новое слово, и, морща нос в улыбке, показывал четыре верхних резца.
К приходу Даши ужин был готов.
— Ну как вы здесь? — спросила она, подхватив сына на руки и покрывая его личико поцелуями.
— Нормально. Есть будешь?
— С удовольствием!
За ужином Дима подробно рассказывал, что случилось за день. Как он не нашел шапочки, хотя после прогулки увидел ее на самом видном месте, и поэтому одел Митю в свитер с капюшоном. Как Митька бегал за голубями в парке и упал, попав рукой в помет, и потом он отмывал его в фонтане; как все же перепутал коробки и сварил гречневую кашу вместо манной. Даша смеялась, роняя руку с вилкой на стол.
— Что у тебя на работе? — спросил он, закончив свои истории.
— Все в порядке. Спасибо, что выручил.
— Завтра с Митей твоя подруга посидит?
— Да. Юлька обещала.
— А послезавтра?
— Надеюсь, Мария Никифоровна поправится. У нее спину схватило. Говорит, обычно дня за три проходит. Ее сейчас колют.
— А если нет?
— Тогда придется что-то придумать.
— Ну если что, звони.
— Спасибо, Дима. Ты и так меня здорово выручил. Надеюсь, все будет в порядке.
— Да что уж там, — проворчал он, поднимаясь. — Не чужие все же…
Глава 3
На следующий день к вечеру ему действительно позвонили прямо на работу, но не Даша, а ее подруга.
— Я Юля, — представилась она. — Даша говорила, что в случае чего я могу к вам обратиться.
— Я вас слушаю.
— У нас здесь все одно к одному. В общем, Даша в больнице. Ее скорая забрала прямо с работы.
— Что случилась?
— Острый аппендицит. Сейчас ей делают операцию. Я звонила их няне, но та никак не сможет завтра… Я в растерянности. Я на сегодня отпросилась с работы, но больше не смогу. Сегодня я переночую с Митей, но завтра… Понимаете, у меня тоже ребенок, да еще бабушка… Я даже не могу забрать Митю к нам, потому что у меня муж болеет, что-то простудное. Я и так свою Аню целый день в садике держу, а Митька — такой кроха…
— Не волнуйтесь, я приеду.
— Бабушка сегодня присмотрит за Аней, — продолжала Юля оправдываться, — но с утра мне надо ее в садик собрать, что-то приготовить мужу и бежать на работу.
— Не волнуйтесь. Я понял. Во сколько надо быть?
— Чем раньше, тем лучше.
— В семь пойдет?
— Спасибо, Дима, — облегченно вздохнула Юля. — Даша права, на вас можно положиться.
Он положил трубку и, подумав несколько минут, связался с секретаршей:
— Свиридова — ко мне.
Андрей Свиридов был его замом и просто надежным парнем.
— Андрюха, — сказал Дмитрий, когда зам уселся напротив, — выручи меня завтра. И боюсь, что не только завтра.
— Хорошо.
— Я опять буду работать дистанционно.
— Дома?
— Нет. В том-то и дело, что не дома. На работе всем говори, что я мотаюсь по делам. Ну там партнеры, инвесторы, налоговая… В общем, ври что хочешь, но моя жена должна думать, что я на работе.
— Понял.
Свиридов никогда не задавал лишних вопросов.
— Здесь сам справишься?
— Конечно.
— Если что непредвиденное, звони.
— Разумеется.
— И еще… ты не знаешь, где можно найти няню?
— Кого?
— Няню. Для ребенка. Полтора года.
Свиридов удивленно приподнял брови, но никак не прокомментировал слова начальника, только кивнул:
— Узнаю.
— Спасибо, — он пожал Андрею руку. — И… ты же понимаешь, разговор между нами.
— Мог бы не говорить.
Второй день наедине с сыном стал для него еще одним испытанием. Он не хотел тревожить Дашу после операции, и ему не у кого было спросить, чем сегодня и во сколько кормить малыша. Утром Юля торопилась, а потом была все время занята и не могла подробно отвечать на его вопросы. Поэтому Диме пришлось ориентироваться самому, заглядывая в прежнюю инструкцию. Кое-как дотянув до обеда и уложив Митю спать, он еще раз основательно проштудировал Дашину записку и несколько книг по уходу за детьми, которые нашел на книжной полке. Дима умел быстро реагировать и учиться на ходу. К концу дня он разобрался с детским расписанием и питанием, нашел необходимую одежду и даже успел вымыть посуду.
День клонился к вечеру, а няню Андрею так и не удалось найти, хотя он обзвонил с десяток агентств. На подбор квалифицированной няни уйдет несколько дней, объяснили ему. И добавили, что хорошая няня не согласится на временную работу. Обычно устраиваются минимум на полгода. А тут и ребенок маленький, и работа временная. Они могут предложить только почасовиков и студентов.
— То есть нам предлагают непроверенных людей? — переспросил Дима Андрея.
— По сути, да. Это так называемая услуга на дому. Оплата почасовая.
— Да бог с ней, с оплатой! Но не могу же я доверить… — он чуть не сказал «своего сына» — ребенка кому попало!
— Я понимаю, босс, — согласился Андрей. — Попробую частным образом.
— В смысле?
— Поговорю со своей матерью. Она у меня учительница. Может, порекомендует кого. Знакомую женщину с педагогическим образованием. Можно пенсионерку.
— Тогда уж лучше с медицинским. И не слишком пожилую. Пацан шустрый. А пока… — Он вздохнул. — Еще одна просьба. Я сейчас сообщу жене, что срочно улетаю в командировку, а ты поезжай ко мне за вещами.
— Что взять? И куда привезти?
— Что взять, я ей сам скажу. А привозить пока никуда не надо. Брось к себе в багажник. Я на днях заеду и заберу.
— Понял. Сделаю.
К счастью, Жанна не особо удивилась внезапному отъезду мужа, было похоже, что Дима ее оторвал от чего-то интересного: от сериала или разговора с подругой.
— Положи мне в сумку белье на неделю, носки, спортивный костюм, свитер и две рубашки, — сказал он первое, что пришло в голову. — И бритвенные принадлежности. Андрей сейчас заедет за вещами. Только быстро, у меня через два часа самолет.
— Хорошо-хорошо, — ответила жена. — Я все сделаю, дорогой. Счастливо тебе!
Словно отделалась. Он даже обиделся. Зачем люди женятся? Чтобы стать самыми близкими друг другу. Чтобы всегда быть вместе, помогать в трудную минуту. Вот ему сейчас ее помощь была бы очень кстати. Она же женщина. Могла бы позаботиться о малыше. Но, подумав так, он отверг эту мысль. Этого только не хватало! Да теща с ума сойдет, узнав, что у него есть внебрачный ребенок. И Жанну настропалит против него. Нет, уж лучше он сам справится.
* * *
Дима ходил с Митей по квартире, обдумывая сложившееся положение. Операция прошла удачно, и Даша находилась уже в палате. Юля поехала навестить ее. А завтра нужно бы съездить ему. Только вот куда Митьку деть?
— Что же делать? — спросил он, подняв сына над головой. — Куда тебя завтра пристроить, пока я съезжу посмотрю, как там твоя мама?
— Мама, — повторил Митька и попытался стукнуть его ногой по носу.
— Я не мама, — улыбнулся Дима, — я — папа.
— Папа, — повторил малыш, снова лягнув ногой.
— Папа, — согласился Дима и опустил мальчика. — Пойдем-ка мыться и укладываться спать.
Он поставил мальчика в ванну и стал поливать его из душа. Он сам каждый вечер так делал, наверняка это полезно и детям. Митька особо не противился, но все время норовил сесть и тащил в рот все, что видел: мочалку, шампунь, пластмассовый ковшик. После душа Дима завернул его в банное полотенце и понес в постель.
Дима спал плохо. Ему снилась Даша. И Митька. И Жанна. И такая маета с ними со всеми. И почему-то кровь. Его кровь…
Утро началось с проблем. Митя проснулся и стал капризничать. Продукты закончились. Детское питание еще оставалось, но ведь и отцу нужно что-то есть! Он был поражен. Чем питалась сама Даша, если ее запасов не хватило ему и на день? Он накормил малыша свежей кашей, поел сам и сел составлять список продуктов: овощи, молоко, мясо, курица, рыба, масло, сыр, фрукты. Это непривычное занятие потребовало у него кучу времени, и к тому времени, когда список был готов, следовало снова покормить мальчика, а заодно и постирать одежду, иначе скоро не во что станет его переодевать.
За вчерашний день Дима набросал целую груду грязного белья. Детские одежки в испражнениях и остатках пищи занимали половину ванны. Он с удивлением обнаружил, что стиральной машины у Даши нет. Значит, придется стирать вручную.
На обед он приготовил себе и Митьке картофельное пюре. Грязные вещи залил водой и посыпал стиральным порошком. Решил постирать, когда вернется. Он собирался съездить за продуктами и проведать Дашу, да и Митьку следовало хоть немного прогулять. Вчера ребенок из-за его нерасторопности даже не был на воздухе.
Он одел сына в тот же комбинезон, в котором малыш был, когда Дима встретил их в супермаркете. Даша же как-то умудрялась ходить с ребенком по магазинам. Значит, сможет и он. Но он не учел, что он за рулем, а в машине у него нет детского сиденья! Дима усадил мальчика на заднее сиденье по диагонали от себя и пристегнул ремнем. Сначала Митя притих, рассматривая все вокруг. Но стоило им отъехать от дома, как малыш выполз из-под ремня, свалился вниз, ушибся и расплакался. Дима остановил машину, поднял и успокоил сына. Но как только пристегнул его и завел мотор, повторилось то же самое. Пришлось, пренебрегая правилами безопасности, поместить ребенка на переднее сиденье и во время движения придерживать его рукой. Выход из положения нашелся случайно. На обочине голосовала молодая девушка. Дима никогда не брал попутчиков, но тут остановился.
— Подвезите, пожалуйста.
— С удовольствием. Но услуга за услугу.
Он попросил девушку взять Митю на руки и сесть на заднее сиденье. По дороге он выяснил, есть ли неподалеку от ее дома какой-нибудь магазин, где можно купить детское сиденье и продукты.
— Это лучше в «Детском мире», — ответила девушка. — Это не совсем рядом, но по пути. Раз такое дело, подвезите меня туда. А там я сяду на маршрутку.
В «Детском мире» нашлось не только детское автосидение, но и одежда. Чистых детских вещей оставалось мало. И Дима, советуясь с продавщицами, стал скупать все с запасом. Упаковки памперсов, салфетки для ухода за кожей младенцев, кремы и присыпки, игрушки, которые приглянулись Мите, баночки с детским питанием заполнили тележку. На первом этаже размещался супермаркет, и Дима набрал целую гору продуктов. Пришлось дважды отвозить все в багажник. Потом он выбрал стиральную машину-автомат в магазине бытовой техники и договорился о доставке на следующий день. Так же, как Даша, он покормил Митю творожком в кафе, где быстро пообедал сам.
Сытый и довольный Дима с сыном на руках направился к паркингу. Он все успел и теперь может навестить Дашу. Поев, он почувствовал себя уверенней и быстро шел, с улыбкой глядя на спящего малыша.
И, конечно же, не заметил удивленных глаз подруги жены Алисы, которая случайно в это же время оказалась в том же магазине.
Даша выглядела слабой. Но улыбалась. Поблагодарила за соки и фрукты, которые он выложил на тумбочку. Государственная больница была убогой. Белые стены, голые окна, старая мебель.
— Как кормят? — спросил он.
— Кормят, — кивнула она головой, и Дима понял, что с едой здесь дело плохо.
Дашу это мало занимало. Она гладила сына по голове, целовала его маленькие ладошки и подробно расспрашивала Диму. Митька рвался к ней, но Дима удерживал его на руках, развлекая новой игрушкой — петушком из мягкого пластика, который кричал при нажатии.
— Ты как купал его?
— Под душем.
— Он еще маленький. Нужно в ванночке. Она на балконе. Посади его в теплую воду, дай игрушки, аккуратно намыль, а потом смой мыло. В конце можно полить душем. Но недолго. А то он может простыть и заболеть.
Она снова подробно объясняла, как следует ухаживать за малышом, а ее худенькая все время рука поглаживала спинку сына.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо.
— Здесь, по-моему, холодно. Что говорит врач?
— Ничего.
— Мне не нравится эта больница.
— Больница как больница.
— Как прошла операция?
Даша явно недоговаривала, не хотела жаловаться. Его невольно раздражало ее неуместное геройство. А тут еще Митя стал капризничать и вырываться из рук. Диме пришлось поднести его к маме. Она прижала сынишку к себе и крепко расцеловала. Дима поднялся, держа сына на руках.
— Папа! — вдруг сказал Митя и хлопнул его ладошкой по лицу.
Лицо Даши вытянулось.
— Ты его научил? — Она выглядела испуганной.
— Ничему я не учил, — вспыхнул Дима. — Просто он повторяет все подряд.
— Ты создаешь себе проблему, — тихо сказала она. — И мне.
Диме показалось, что она сейчас заплачет. От жалости к ней у него сердце перевернулось. Она была такая бледная, такая худенькая на серой больничной подушке, что хотелось как-то поддержать ее, чем-то утешить. Но вокруг были чужие люди. Не меньше десяти железных кроватей теснились в палате. Дима удивленно наклонился к ней:
— Даша, а почему ты здесь? Ты же работаешь в иностранной компании. У ваших сотрудников должна быть медицинская страховка. И обслуживание в хорошей клинике.
Даша выглядела подавленной.
— Мне пришлось оттуда уйти, — призналась она. — Митя болел. Я не могла его оставлять весь день на няню.
— Где же ты работаешь?
— В строительной фирме. Там свободный график.
— Ладно. Я все улажу, — сказал он. — Выздоравливай.
— Значит так! — Дмитрий прижимал к уху телефон и мерил ногами комнату. Митька возился, сидя на ковре в окружении игрушек. — Я хочу поместить в вашу клинику нашего сотрудника. Нет, страховой полис пока не оформлен. Я заплачу. Человек поступил в пятую больницу по скорой помощи с острым аппендицитом. Ее нужно немедленно перевезти к вам. Фамилия? Записывайте.
Митя притих от его громкого голоса и, грызя уши резинового зайца, следил за ним заинтересованным взглядом.
Глава 4
— Привет, Жанночка! — Алиса лучилась в предвкушении звонкого щелчка по носу любимой подруге. — Как дела?
— Прекрасно!
— Чем занимаешься?
— Приехала из солярия. Отдыхаю.
Томный голос подруги всегда раздражал Алису. Вечно из себя что-то строит!
— Как Дима?
— В командировке.
— Да-а-а? — удивленно протянула Алиса. — И где?
— В Лондоне. — В тоне подруги звучало превосходство.
Расспросы Алисы были некстати. Жанна действительно устала. И не только после солярия. До этого она сделала уборку квартиры и перегладила все белье. Она как раз собиралась выпить чаю, съесть пирожное и посмотреть телевизор. Но ведь Алиса считалась ее подругой.
— И давно он уехал? — продолжала она.
— Позавчера.
— Надолго?
— На неделю.
— Странно… — протянула Алиса.
— Что странного? — спросила Жанна, рассматривая себя в зеркало, — загар был еще слабым.
Алиса сделала паузу для драматичности и выдала:
— Да просто я его сегодня в городе видела. И знаешь где? В «Детском мире»!
— Что?! — От удивления Жанна даже забыла, что у нее стынет чай. — Ты что-то путаешь, Алиса.
— Да, я его видела в трех метрах от себя, в подземном паркинге! Он шел к своей машине. У него же «мазда» черная?
— Ну и что? Мало ли таких машин в городе.
— И знаешь, он был не один! — Голос Алисы звучал интригующе. — Он нес на руках ребенка!
— Что?
— Ребенка. Маленького ребенка! Ну не грудного, а так… годика два.
— Ты с ума сошла! — Жанна была уверена, что Алиска нарочно это выдумала, чтобы позлить ее.
— Ничуть! — продолжала подруга со злорадством в голосе. — Я его видела с маленьким ребенком. И думаю, не чужим. Он так на него смотрел!
— Ты врешь! — закричала Жанна, уронив зеркало. — Врешь!
— Не хочешь, не верь, — холодно отрезала Алиса. — Я тебя предупредила.
Жанна в раздражении бросила трубку. Какая гадина! Хочет поссорить ее с мужем. Она всегда ей завидовала. Ее Юрка — такой урод! Ну пусть не урод, но все равно в сравнении с Димкой он проигрывает по всем статьям. Придумать такое! Жанна с жалостью посмотрела на трещину в зеркале, в сердцах выбросила его в мусорное ведро, потом вылила остывший чай и пошла напускать себе теплую воду в ванну. Ей надо расслабиться. И так день был тяжелый, а тут еще Алиска!
Она ни на секунду не поверила подруге, но маме все-таки пожаловалась на ее вероломство. Елена Владимировна отреагировала сразу:
— А вдруг это правда?
— Ты что? Димку не знаешь? Он же за мной со школы бегал.
— Бегал-то бегал, конечно… — Голос мамы стал раздумчивым. — Но мало ли… Он же всегда хотел ребенка. А вдруг завел? На стороне…
— Мама…
— Что — мама? А вдруг?
— Алиска говорит, ребенку года два, не меньше. Мы даже столько не женаты. Чушь! Как вернется, я его прямо спрошу…
— О чем спросишь?
— Где он был?
— И он наврет тебе с три короба.
— А что делать?
— Не знаю. Но подумаю. А ты не торопись с обличениями.
— Что мне сейчас делать?
— Не теперь, а давно надо было делать. Лечиться! Беременеть! Я же тебе говорила! А ты: колоться, таблетки, процедуры! А как ты хотела? И таблетки, и уколы, и процедуры… Вот что: завтра с утра мы с тобой едем в клинику.
— Хорошо, — согласилась дочь.
* * *
Дашу перевезли в платную больницу.
— Прооперировали ее нормально, — заверил Диму врач, — а вот организм пациентки сильно истощен. Это ее ребенок? — спросил он, глядя на Митю.
— Да.
— А муж?
— Нет у нее мужа, — пряча глаза, ответил Дима. — Что надо делать?
— Ничего особенного. Покой. Режим. Уход. Все это мы обеспечим. Усиленное питание. Кормят у нас хорошо.
— Может, фрукты какие?
— Пожалуйста. И хорошо бы домашний бульон. Ей практически через неделю уже все можно будет есть. Ну кроме тяжелой пищи. Жареного, острого, копченого, разумеется, не надо.
Дима навещал Дашу каждый день. Она медленно шла на поправку. Но постоянно переживала за Митю и волновалась, что Дима не может нормально работать. Но он работал. Контролировал своих подчиненных по телефону, гуляя с Митей в парке или занимаясь с ним дома. Он быстро привык и к Дашиному дому, и к своему новому режиму. Еду он стал заказывать из ресторана, но Дашу ему захотелось побаловать домашним. И он рискнул попросить об этом маму.
— Мам, ты можешь сварить бульон? — позвонил он ей как-то вечером.
— Что?
— Можешь ли ты сварить бульон? Диетический.
— Для тебя?
— Нет. Для моего друга. Он в больнице после операции.
— А что твоя жена? Она не умеет варить бульон?
— Ну конечно умеет. Но я прошу тебя. Можешь?
— Хорошо, — сдержанно ответила мать. — Я завтра как раз дома. Сварю. Когда тебе нужно?
— Я завтра заеду.
Заехать ему пришлось с Митей. Даша постоянно твердила: «Никогда не оставляй его одного. Лучше мне привези, если очень надо будет». Наверное, так и надо было сделать. Но дом его родителей находился гораздо ближе, чем больница, и Диме было проще навестить своих по пути к Даше.
Митька смирно сидел в новом детском сидении. Он уже привык кататься и не капризничал в машине. Несколько игрушек Дима привязывал к ручкам сиденья, чтобы малышу было чем поиграть. На шею ему он вешал шнурок с пустышкой. А рядом клал бутылочку с соком. Мальчик уже умел самостоятельно пользоваться всем этим.
Он поставил машину чуть в стороне от дома и позвонил матери:
— Мам, я под парадным, вынеси мне бульон, пожалуйста.
— А ты не хочешь к нам подняться?
— Я тороплюсь.
— Ну ладно. Я сейчас оденусь.
Он повернулся к сыну:
— Ну что, Митька? Посидишь в засаде? Очень тебя прошу — ни звука!
Митька улыбнулся ему, показав подрастающие резцы, и заговорил на своем языке. Дима выбрался из машины и, перейдя двор, встал у двери парадного. Спустя несколько минут из подъезда вышла мама в наспех наброшенной куртке и с пакетом в руках.
— Здравствуй, сынок! — поцеловала она его. — На. Горячий. Куда летишь-то?
— В больницу, мама, в больницу. — Он ткнулся губами в щеку матери и, взяв пакет, подтолкнул ее к двери. — Давай иди, а то простудишься.
— Да пойду я. — Мама возмущенно остановилась. — Чего это ты меня толкаешь? Это твоя машина? Ой, кто это в ней?
Мама в тапочках подошла по заснеженному асфальту к автомобилю и заглянула через стекло в салон.
— Боже мой! Какая лапочка! Кто это?
Димка обреченно закатил глаза и вздохнул.
— Что ты сопишь, Дима? — строго спросила мама. — Открой машину. Кто это?
— Ребенок. Ты что не видишь?
— Я вижу. А что делает этот ребенок у тебя в машине? И чей он?
Дима понял, что ему не отвертеться.
— Мой, — признался он. — Мой.
Мама быстро взглянула на сына. Тень сомнения пробежала у нее по лицу. Но она поняла, что он не врет.
— А где его мать?
— В больнице.
— Бульон для нее?
— Для нее. Мама! — нетерпеливо оборвал он так и рвущиеся из нее вопросы. — У меня мало времени. Пробки, больница. А Митьку через два часа кормить надо. Я и так впритык успеваю.
— Чем его кормить?
— Овощным супом. Его надо…
— Ты, видно, решил поучить меня, как варить суп, — одним уголком рта улыбнулась мама. — Давай его сюда. Нечего ребенка по больницам таскать. Я сегодня дома, так что можешь заниматься своими делами.
— Так ты Митя? — подхватила она мальчика на руки. — Какой ты серьезный! Ну давай знакомиться, Митя. А я, значит, твоя бабушка! Бабушка Люда.
И она так свирепо посмотрела на сына, что Димка поежился. Без серьезного разговора теперь не обойтись.
— Он спит после обеда. Часа два. Потом на полдник лучше йогурт или творожок. В общем, что-то молочное. И, мам, раз ты решила меня выручить, то выручай уж до конца. Я тогда после больницы поеду на работу. А вечером вернусь за ним.
— Хорошо, — согласилась мама. — Что из его одежды у тебя есть?
— Немного. Вот. Переодеться. А здесь — подгузники, игрушки и бутылочка.
— Давай. Мы пошли. Ждем тебя к ужину.
Неожиданное участие матери развязало ему руки на весь день. И как ему раньше не пришло в голову попросить своих родных помочь с Митей? Они же с Жанной практически не общаются! Не по нраву им невестка. Так ведь и не выдадут.
Увидев его без сына, Даша в испуге приподнялась на постели:
— Где Митя?
— Что ты так всполошилась? Ложись. — Он сел рядом и взял ее за руку. — С ним все хорошо. Просто не стоит ребенка по больницам таскать, — повторил он слова матери.
— Мария Никифоровна вышла?
— Нет. С твоей Марией Никифоровной — беда. Боюсь, что не скоро она сможет выписаться. У нее не радикулит, а что-то серьезное с почками. В больницу положили. Сказали, как минимум на две недели. Я ее мужу звонил… Но ты не волнуйся, няню уже ищут. Думаю, к твоему выздоровлению найдем кого-то. Это временно никто не хочет, а на постоянную работу желающие есть. Мне позвонят из агентства.
— Через агентство дорого.
— Зато надежнее. У них люди с образованием и анализы сдают регулярно.
Даша опустилась на постель. Ее худенькая шейка в вороте рубашки казалась тонкой и беззащитной.
— Так Митя с Юлей? — уже спокойнее спросила она.
— Нет. С бабушкой.
— С какой бабушкой?
— С моей мамой.
— А разве… твоя мама о нас знает?
— Уже знает.
Повисла пауза. Дима понял, какой вопрос вертелся у нее на языке: знает ли об этом его жена?
— Здесь то, что ты просила, — он показал на пакет, — пижама, полотенце, мыло и шампунь. Здесь — горячий бульон и фрукты.
— Ты меня закормил! — улыбнулась Даша. — Это лишнее. Здесь хорошо готовят.
— Доктор говорит, что у тебя общее истощение организма. Низкий гемоглобин. Тебе надо есть печень, гранаты. Ну и… все остальное. Я завтра тебе привезу.
— Спасибо.
— На здоровье. Ну, я побежал. Мне еще на работу заскочить надо. У мамы выходной только сегодня. Что говорит доктор?
— Швы послезавтра снимут.
— А в целом?
— Нормально.
— У тебя всегда все нормально, — проворчал он. — Ладно, я сам к нему зайду. До завтра!
Он встал и, подумав, наклонился, поцеловал ее в щеку.
— Поправляйся.
Когда Дима вышел, непрошеные слезы потекли по ее исхудалым щекам. Как она любит его! Но разве можно его не любить! Какой он хороший! Она всегда знала, что он — самый лучший. Таких больше нет.
Как Димка и опасался, мама настроилась на долгий разговор. Но, конечно, сначала накормила сына ужином. Митю она поручила мужу, тоже несколько ошарашенному внезапным прибавлением в их семействе, но тем не менее с готовностью выполняющему обязанности дедушки, которые, судя по его понятию, сводились к тому, что внука надо носить по комнате и показывать ему разные предметы.
— Стол, — говорил он Мите.
— Тол, — повторял за ним малыш.
— Окно.
— Но.
— А я — дед.
— Дед!
Это слово получилось сразу. И дедушка расцвел от гордости, повторяя его, и совершенно забыл о необходимости дальнейшего просвещения внука.
— Дед, — довольно повторял он. — А это — баба.
«Баба» получалась тоже вполне прилично. Мама полюбовалась на их идиллию и закрыла дверь в комнату. Младший сын еще не вернулся, и ей хотелось все выяснить до его прихода.
— Ну, Дима, поговорим? — Мама села напротив, пододвинув к себе чашку. — Значит, Митя — твой сын. Сколько ему?
— Год и восемь месяцев.
— Жанна знает?
— Нет.
— А кто она?
— Ее зовут Даша. Она раньше работала у нас в компании.
— А что у вас произошло?
— Я сначала не знал, что она ждет ребенка. А когда узнал, мы были уже с Жанной… Но Даша сразу сказала, что ни на что не претендует и это ее выбор.
— Но раз она решила рожать от тебя, значит, она тебя любит.
Дима озадаченно посмотрел на мать. Такое заключение никогда не приходило ему в голову.
— Ты думаешь?..
— От кого попало женщины не рожают, поверь мне. Или ей много лет?
— Двадцать четыре.
— Тем более. Если бы ей было тридцать пять и она просто решила завести ребенка, — другое дело. Где она сейчас работает?
— В какой-то строительной фирме.
— А от вас почему ушла?
— Тогда она уходила в иностранную компанию. Но Митька болел, и она оттуда уволилась.
— А с кем она живет?
— Одна. У нее есть квартира, но родителей уже нет.
Мама нахмурилась:
— Совсем девочка. Одна с ребенком… И что ты по этому поводу думаешь?
Он неопределенно пожал плечами:
— Я отсылаю им деньги. Каждый месяц. Навещаю иногда…
— Понятно.
Мама отодвинула остывший чай и взволнованно заходила по комнате:
— Значит, твой сын растет без отца. О нем заботится молоденькая девочка. Одна. Даже без родителей. А ты ездишь со своей Жанной по заграничным курортам! И откупаешься от своих родительских обязанностей. Некрасиво получается, сын!
— А что ты предлагаешь? — Дима поднял голову. — Мне бросить жену и жениться на моей бывшей сотруднице?
От его прямоты мама опешила и снова села. Но смотрела на сына озадаченно.
— Это тебе решать, — ответила она после раздумья. — Я не знаю, какие у тебя отношения с этой… Дашей, да и с Жанной тоже. Просто я вижу, что твоя жена ведет растительный образ жизни и все больше становится похожей на свою мать, крайне неприятную даму. И потом почему у вас нет детей? Женаты вы уже почти два года. Она же не работает! Было бы логично предположить, что ей самое время заняться ребенком.
Димка молчал. Мама попала в больное место. Если бы у них с Жанной был ребенок, его поведение по отношению к Даше было бы в какой-то мере оправдано. Он обескураженно развел руками.
— Мам, ну я не знаю, почему так вышло.
— А почему вы расстались с Дашей? Вы ведь… как это говорится, наверное, встречались?
— Нет. Это было только один раз.
— Тогда почему ты решил, что Митя — твой сын?
— Митька мой! — Дима даже возмутился от ее вопроса. — Сама посмотри, как он похож на меня. Да у Даши никого и не было, кроме меня.
— Еще лучше! — Мама снова вскочила.
Она всегда очень эмоционально реагировала и выражала это повышено активно.
— Значит, ты соблазнил невинную девушку и оставил ее с ребенком на руках…
— Привет! — На пороге кухни возник Колька.
Теперь это был высокий худой юноша, невероятно подвижный и не в меру разговорчивый. Он по ходу пожал руку брату, чмокнул мать в щеку и, приподняв крышку сковородки, схватил котлету. Энергично работая челюстями, спросил:
— Мам, а что это за пацан у нас?
— Это твой племянник! — развела руками мать.
— Да ну! — восхищенно посмотрел он на брата и взял еще одну котлету. — А откуда? Жанка твоя в курсе?
Дима в сердцах поднял глаза к потолку. А мама решительно закрыла сковородку.
— Иди, переоденься и вымой руки. Я тебе сейчас все разогрею. Не хватай больше.
Но Колька не собирался покидать кухню. Он сел за стол рядом с братом.
— Жанку бросаешь? — спросил он. — И правильно! Что ты в ней нашел? Она мне никогда не нравилась.
Способность его родных решать за него всегда раздражала Димку. Сам он никогда не вмешивался в их дела. Его отец был таким же. Но вот мама и Колька не могли отказать себе в удовольствии высказать свое мнение, даже если их об этом никто не просил. Их отношение к Жанне не было для него новостью, хотя так прямо они раньше никогда не говорили, считаясь с его чувствами.
— А эта как? Ничего? — подмигнул ему Колька. — Она тоже у нас?
— Она в больнице, — ответила мама, накладывая ему еду в тарелку.
— Второго рожает? — дурашливо осведомился брат.
Димка смерил его недовольным взглядом. Мама пришла ему на помощь:
— Ей вырезали аппендицит. Ешь давай. И иди с Митей познакомься. Дядя новоиспеченный.
Кольку не надо было просить дважды. Он жадно набросился на еду. Дима мрачно пил чай. Брат насмешливо поглядывал на него, быстро насыщаясь.
— Ладно, пойду с племянником познакомлюсь.
Коля убрал тарелку в раковину и пошел в комнату.
В его присутствии разговор не возобновлялся, что дало возможность матери остыть, а Диме успокоиться. Поэтому дальше обсуждать сложившуюся ситуацию стало легче.
— Дима, мне хотелось бы ее навестить. В какой она больнице?
— Мама!
— Что «мама»? У меня есть внук. И вполне естественно, что я хочу познакомиться с его матерью. Не волнуйся, Жанне я, конечно, об этом не скажу. Тем более мы с ней практически не общаемся.
— И папу с Колькой предупреди.
— То есть она вообще не в курсе?
— Абсолютно.
— А с кем мальчик ночью?
— Со мной. Я сейчас живу у Даши.
— А Жанна…
— …думает, что я в командировке.
Разговор снова прервал Колька. Он вошел в кухню, держа Митьку на вытянутых руках.
— Такой классный пацан! Меня дядей назвал. Димка, скажи «дя-дя».
— Дядя, — повторил мальчик, болтая ногами.
— Слышали? Дядя! Мам, а, правда, он на меня похож?
— Он на Диму похож. — Мама развернула Колю, выпроваживая его из кухни. — И зовут его Митя.
— Какая разница!
— Да, кстати, какую фамилию носит твой сын? И на кого он записан? — спросила мама, снова прикрыв дверь на кухню.
— Отчество мое, фамилия Дашина. Но я его свидетельства не видел.
Мама покачала головой:
— Да, огорошил ты меня, Дима. Ты у нас переночуешь? А то хочешь, Митю оставь до завтра.
— Нет. Мы поедем. Помоги мне собрать его вещи.
Дима не спал всю ночь. Лежал без сна, уставившись в потолок и прислушиваясь к тихому сопению сына. Два раза выходил курить на балкон. А в четыре утра сделал что-то невероятное — набрал Дашин номер. Она ответила сразу, словно и не спала.
— Что-то случилось?
— Нет. Прости, я тебя разбудил.
— Нет. Я не сплю.
Даша говорила тихо. Он вспомнил, что у нее палата на двоих.
— Я тоже.
Даша молчала. И он молчал. Ему хотелось с ней поговорить. И не потому, что это была именно она, а потому, что сейчас никто лучше нее его бы не понял.
— Митька спит. Он в порядке, — наконец сказал он. — У него сегодня столько впечатлений! И новых слов.
— Каких?
— Баба, дед, дядя, — перечислил он. — Наверное, хорошо, когда ребенку есть кому говорить это.
— Он понравился твоим родным?
— Спрашиваешь! Конечно! Колька утверждает, что он — его копия.
— Коля — это твой брат?
— Младший. Оболтус! А мама говорит, что он похож на меня.
— Я тоже так считаю, — ответила она.
— Даша, — начал он, внезапно разволновавшись. — Когда ты выйдешь, нам надо будет серьезно все обсудить.
— Что именно? — она словно испугалась.
— Насчет Митьки. Насчет нас. Это все как-то неправильно.
— Перестань! — Теперь ее голос напоминал прежнюю Дашу. — Я так и знала! Получается, что я тебя ловлю на ребенка.
— Что значит: ловлю?
— А то и значит! Именно так сказали тогда у нас на фирме. Думаешь, почему я ушла?
— Ты же сказала: иностранная компания.
— Из-за сплетен я ушла. Ты собирался жениться, а уже пошли слухи.
— Так ты из-за этого?..
— Дима! — остановила она его. — Я тебе очень благодарна. Но когда выйду из больницы, то избавлю тебя от всех хлопот. Выяснять мы ничего не будем. Замуж я не собираюсь. Ни за тебя, ни за кого-нибудь другого. — Она на секунду умолкла. — Спокойной ночи!
— Пока, — рассеянно ответил он на короткие гудки в трубке.
* * *
Жанна не раз набирала номер мужа, хотя мама настоятельно советовала ей не делать этого. Номер все время был недоступен. Дима сменил карточку на время своей «командировки», резонно рассудив, что если случится что-то действительно важное, то Жанна свяжется с его замом. Не выдержав, Жанна, конечно же, в конце концов позвонила Андрею Свиридову и услышала подробный отчет о важных переговорах в Лондоне и о том, что шеф в спешке забыл свой мобильный на рабочем столе и тот разрядился. Но по электронной почте он постоянно присылает им распоряжения, так что все обстоит благополучно. Кроме того, заместитель точно знал, когда возвращается его начальник, и собирался встречать его.
Уверенность в измене мужа стала таять, и Жанна немного успокоилась. Но на Алису зло затаила. Ей, видите ли, что-то показалось, и она сразу звонит ей, настроение портит! А если бы она не позвонила Андрею и устроила бы мужу скандал? Это после Лондона, где он важную сделку заключает и деньги на их семью зарабатывает! Нет, ни к чему ей такие подруги. Алиска, конечно же, обозналась. У Димки фигура самая заурядная, и куртка обыкновенная, и машина, как у многих. Он вообще не любит выделяться. Но она же ей поверила! Поверила и испугалась, побежала лечиться. Это же надо! Но теперь деваться было некуда. И начатый процесс приходилось доводить до конца. Три дня она сдавала анализы, а потом стала проходить амбулаторное лечение. Сначала все это очень удручало ее. На процедуры надо было приезжать ни свет ни заря, а она не привыкла вставать раньше десяти. А еще она с детства боялась уколов, а тут не один, а целый комплекс.
В первые дни она чуть не плакала от жалости к себе. Но мамина поддержка, уговоры врача и общение с другими пациентками заставили ее смириться. В клинике лечение от бесплодия проходило много женщин. Жанна была удивлена, увидев, сколько даже совсем молодых девушек имели ту же проблему. Но они не стенали и не жаловались, а оживленно щебетали в очереди, делились друг с другом рецептами блюд и добросовестно выполняли указания врачей. Они воспринимали свою проблему серьезно, но говорили о ней с юмором, развлекая друг друга интересными случаями из жизни. Сознание того, что она не одинока в своей беде, поддерживало ее, как и слова мамы. Елена Владимировна часто сопровождала дочку.
— Конечно, Алиска твоя обозналась. Увидела мужчину, похожего на Диму. Да и сколько черных «мазд» на наш город? Ну дай-то бог. Но в любом случае это тебе — перст божий! Вам нужен ребенок. Протянешь до тридцати — хуже будет, — наставляла она дочь. — А если Алиска не наврала, то стоит поторопиться. Ничто так не привяжет мужа к тебе, как дети. Он уже столько времени их ждет!
— Ты так говоришь… Значит, ты думаешь, что это все же может быть правдой? А как же Лондон?
— Ну сейчас он, может, и в Лондоне, но тогда мог и в городе задержаться. Сколько мужиков живут на две семьи! И по двадцать лет их жены знать не знают.
— Ты полагаешь, что у него может быть на стороне ребенок?
— Надеюсь, что это ложная тревога. Но лучше перестраховаться.
— А если там ребенок уже есть, а у меня только будет?
— Главное, чтобы ты забеременела.
— Мам, а вдруг это был Димка, но ребенок не его? Вдруг он просто привязался к чужому?
— Вот потому я и говорю — постарайся вылечиться.
И она старалась. В клинике проводила полдня, а после лечения и дороги домой чувствовала себя совершенно уставшей и уже даже прогуляться не выходила. О шопинге и речи быть не могло, после больницы ей совершенно не хотелось бродить по магазинам. Алиска ей больше не звонила, она ей — тоже, да и с другими подругами не хотела общаться. Ей казалось, что все они ополчились против нее. Алиска наверняка всем рассказала. И теперь они часами сплетничают и смеются над ней. Ей остается вылечиться, родить ребеночка и утереть всем нос.
От скуки она стала приводить в порядок свой гардероб. Сунулась в шкаф и поразилась — сколько там оказалось всяких нарядов! Даже новых, ни разу не надеванных! Выезжая за границу, она неизменно совершала набеги на магазины, особенно в недели сезонных распродаж. У нее были коллекции одежды не только из каждой страны, но даже из каждого крупного города: из Парижа, Рима, Венеции, Милана. Перебирая их, она отмечала, что еще не все вещи вышли из моды, какие-то из нарядов она не находила с чем сочетать, а о каких-то просто забыла. Но эта одежда была добротной, фирменной, купленной в европейских магазинах с хорошими скидками. Вероятно, из-за скидок она и забыла о ней. Людям свойственно по-настоящему бережно относиться только к тому, что стоит действительно дорого.
Перебирая свой гардероб, она придирчиво оценивала каждую вещь. К чему на этой блузе оборка? Без нее будет куда элегантнее. Синюю юбку следует укоротить, черное платье — ушить в талии, а летний костюм — оживить кантом контрастного цвета. Она пересматривала гардероб, откладывая одежду, нуждающуюся в доработке. Некоторые вещи стали бы просто изумительными, стоило их совсем немножко подправить. Как хорошо, что Димка купил ей отличную швейную машинку. Она и петли обметывает, и вышивки делает, и двойную строчку.
Жанна так увлеклась, что к концу недели совсем забыла о неприятностях, связанных с лечением. Теперь из больницы она торопилась домой. Там ее ждала интересная работа. За этим занятием ее и застал муж, внезапно вернувшийся домой. Позже, в разговоре с матерью, она никак не могла припомнить, был ли в тот момент его вид смущенным или нет. Может, и был, но тогда она только отметила, что он выглядел уставшим. Поэтому быстренько отправила его в ванную, покормила ужином и снова занялась шитьем. А когда, наконец, решила поговорить, то обнаружила мужа крепко спящим. Утром они оба спешили, каждый по своим делам. За завтраком Жанна сообщила ему о лечении, которое необходимо пройти перед будущим материнством, а он ей кратко — о «командировке».
После вынужденной отлучки у Дмитрия в офисе скопилось много дел, и он не сразу заметил перемену в жизни жены. Но когда спустя неделю отметил, что теперь видит большей частью только ее спину, то понял, что Жанна, наконец, нашла себе дело по душе. Теперь по вечерам он смотрел телевизор под жужжание швейной машинки. Жена все время мурлыкала себе под нос, из чего было понятно, что новое занятие ей очень нравится. Дима наблюдал за ней и не мог не признать, что увлеченная Жанна ему нравится куда больше прежней. Он не мешал ей, тем более что и ему было о чем подумать.
Глава 5
Даша сдержала слово. Выйдя из больницы, она сразу же установила между ними дистанцию. На все вопросы по телефону ответ был один: спасибо, все хорошо, ничего не нужно. Это задевало Диму. За неделю, проведенную с сыном, он успел привязаться к нему и теперь скучал. По ночам ему не хватало Митькиного тихого посапывания, крошечных ладошек, нежно хлопающих его по лицу, его полусловечек, гортанного смеха. Не хватало ежедневных разговоров с Дашей. Няню он нашел. Она понравилась Даше и, что самое важное, поладила с Митей. Но приступить к своим обязанностям могла только с начала следующего месяца.
А пока Даше помогала… его семья. Да. Именно так! Не он сам, а его родители и брат. Вот с ними Даша поддерживала самые сердечные отношения. На два дня в неделю Митю забирали его родители. Один выходной среди недели был у мамы, второй устраивал себе отец. У него скопилось много отгулов. Раз в неделю с племянником возился Колька, приезжая к Даше домой.
Теперь о жизни сына Дима знал только от мамы. Она часто звонила ему и рассказывала о смешных проделках маленького Мити. Дима слушал ее и понимал: родители снова выручают его, они делают то, что должен делать он. Они создают настоящую семью для его маленького сына. И неотвратимость перемен в жизни стала казаться делом времени уже не только его родственникам, но и ему самому.
Жанна ни о чем не догадывалась. Она была спокойна и ласкова с ним. Не тянула больше в гости и по магазинам, проходила лечение, нашла себе занятие по душе. Он любил ее и совсем не хотел огорчать, а тем более бросать. Но и Митьку он любил, и сказать, что Даша была ему совершенно безразлична, он тоже не мог. Было о чем подумать.
Если бы можно было всех увязать в один круг: Митю, Жанну, Дашу. Но у Мити была мама, а у него — жена, и с этим ничего нельзя было поделать. Жанну он любит с тех пор, как себя помнит. В ней было все, что ему нравилось в женщинах: мягкость, немногословность, хозяйственность и временами трогательная наивность. И, надо отдать ей должное, она остается ему хорошей женой. Но все же, наверное, не другом. Разговаривать с ней о серьезных делах невозможно, она совершенно не разбирается в бизнесе. Беседовать на отвлеченные темы тоже не особо интересно, так как она всегда выступает слушателем. У нее узкий круг интересов, и он никаким боком не соприкасается с его интересами. Теперь, терзаясь от вины и перед ней тоже, он старался затрагивать темы, близкие жене. Но даже про моду, кино и лечение в больнице она говорила с неохотой. То ли ей нечего было сказать, то ли некогда. Все свое свободное время она проводила за швейной машинкой.
Жанна всегда была не особо разговорчивой, разве что на отдыхе, где она болтала о всяких пустяках, но это был такой детский лепет, что даже она понимала всю глупость сказанного ею. Поэтому большей частью она отмалчивалась. Раньше Диме это нравилось. Не все люди общительны, а молчаливость жены скорее достоинство, чем недостаток. Однако в свете последних событий он стал приписывать ей отсутствие интереса к его жизни.
Получалось так, что у него были две близкие ему женщины, но ни одна из них не хотела становиться по-настоящему ему близкой. Жанна молчала. И Даша молчала! После его «командировки» она вообще никак не проявляла желания поддерживать с ним отношения, хотя на словах была ему благодарна. Но так благодарят чужих.
А вот его родные за короткое время словно помешались на новой родственнице. Мама болтала с Дашей, как говорил ему папа, по часу почти каждый вечер, обсуждая с ней всевозможные темы: от квантовой механики до Митиного стула в этот день. Да и сам папа неизменно положительно отзывался о Даше. На него мама внука тоже произвела очень приятное впечатление. Даже Колька готов был отказаться от встреч с друзьями, ради того чтобы повозиться с племянником.
У Димы в это время было очень много работы, поэтому днем, когда Митя бывал у бабушки с дедушкой, он никак не мог вырваться к ним, а по вечерам сын был уже с Дашей. А она к себе его по-прежнему не приглашала. Навязываться же после ее холодных ответов ему не хотелось. Неприятно было и то, что мама теперь секретничала с ней. Не прошло и месяца, как они стали чуть ли не лучшими подругами. Теперь в разговоре мамы все чаще проскальзывало: Даша сказала так, Митя сделал то, мы решили это. Причем к их с Жанной семье родители по-прежнему не проявляли никакого интереса.
Впрочем, так оно было и раньше. Между женой и его родителями с самого начала установились прохладные отношения. Жанна не стремилась им понравиться, да и его мама тоже не делала никаких попыток познакомиться с невесткой поближе. Она терпеть не могла Елену Владимировну и в душе не одобряла выбор сына. Если бы Людмила Викторовна была не так хорошо воспитана, то ее отношение к браку Димы могло бы звучать так: они окрутили моего сына.
И в принципе, она была бы права, хотя и не знала о коварной стратегии Елены Владимировны. Но мать — всегда мать, она свое дитя сердцем чует. И Дашу она тоже чувствовала. В ней она видела ту верность и безусловную любовь, которые так нужны были ее наивному сыну. Дима, такой рассудительный в вопросах бизнеса, в сердечных делах был настоящим простофилей. Он уцепился за свою первую любовь мертвой хваткой и собирается прожить так всю жизнь, не в силах рассмотреть, что за человек его жена. А той все равно — что он, что другой. Лишь бы жить, как ей хочется.
Раньше равнодушие родителей к его избраннице почти не беспокоило Диму. Свекровь и невестка — вечный конфликт. Но теперь это вдруг стало его задевать. Даша ведь тоже могла бы стать их невесткой. И ее в его семье все обожают. За что же они с Жанной так? Что плохого она им сделала? Она ведет их дом, заботится о нем, хочет родить ему ребенка! А им на нее плевать. Почему? Потому что Даша уже родила, а Жанна еще нет?
Дима всегда остро реагировал на любую несправедливость. А тут еще его подхлестывала обида на Дашу, которая его игнорировала, но странным образом пленила сердца его близких. Раз она так быстро привязалась к его родственникам, то могла бы и к нему быть добрее! А то отлучила от него сына, словно не понимает, как он страдает от разлуки с ним.
На Дашу он сердился, а за Жанну ему было обидно. Появилось странное и само по себе опасное желание, чтобы мама хоть немного стала общаться с его женой. Странное потому, что раньше это не занимало его вовсе, а опасное потому, что родители вольно или невольно могли проболтаться о Митьке.
После женитьбы он не сделал никаких шагов для сближения жены со своими близкими. Возможно, это обстоятельство обидело его родителей. Жанна не проявляла инициативы. А он не настаивал. И, наверное, зря. Теперь они сами выбрали себе невестку с готовым внуком. И когда у них с Жанной появятся свои дети, они уже не займут в сердцах бабушки и дедушки того места, которое могли бы.
* * *
Жанна так и не рассказала мужу о видениях Алисы. Во-первых, ее мама строго-настрого наказала не делать этого ни под каким предлогом, а советовала поскорее забеременеть. А во-вторых, с некоторых пор муж для нее отошел на второй план. Страдая от неприятных процедур и уколов и не заметив никакой радости мужа, когда она сообщила ему о лечении, Жанна погрузилась в занятие, которое все больше увлекало ее. Она пошла учиться, как когда-то советовал ей муж. Но не на банальные курсы кройки и шитья, потому что шить, как оказалось, она умела и прежде, а в дорогостоящую школу дизайнеров одежды. Это частное заведение ей порекомендовала знакомая. По счастливой случайности оно располагалось в их районе, и ходить на учебу ей было довольно близко.
Успехи Жанны на этом поприще удивили ее саму. У нее оказался просто дар к моделированию одежды, и преподаватели наперебой хвалили ее, выделяя из всей группы. Это было так приятно! Никто и никогда не восхищался ее способностями. В школе она была прилежной ученицей, но училась средне. В институте едва тянула на тройки. А здесь ей искренне говорили, что она очень способная, даже талантливая, а это редкость, так как современные известные дизайнеры — в основном мужчины.
Наконец лечение в клинике подошло к концу. У Жанны было ощущение, что все неприятное в ее жизни закончилось. У мужа была любимая работа, а у нее теперь — свое занятие. Вечером они вместе ужинали, общаясь на бытовые темы, и мирно засыпали в объятиях друг друга. Муж видел во сне сына, а жена — новые модели своих будущих коллекций.
Желание Димы повести ее на воскресный ужин к своим родителям было неожиданным для Жанны и немного удивило ее, но она согласилась. У нее не было общих тем для разговоров с его мамой, которая ей казалась слишком умной. Но ведь Дима никогда не отвергал приглашений ее родителей, и она решила не обижать мужа отказом.
Ее свекровь, Людмила Викторовна, тоже не пришла в восторг от этой идеи, но возражать не стала. Ужин так ужин. Действительно, почему бы сыну и невестке не прийти к ним в воскресенье? Жанну она недолюбливала и не понимала, что ее сын мог найти в ней. Красоту? Молодость? Женственность? Что ж, возможно. Жанна с детства была хорошенькой и всегда прекрасно одевалась. Но сама Людмила Викторовна никогда не стремилась к внешнему блеску, и скромная Даша ей нравилась больше. По ее мнению, она была не менее красива и так же молода и женственна. А еще в придачу умна, трудолюбива и, главное, она по-настоящему любила ее сына, а не просто приняла его любовь, как Жанна. В этом Людмила Викторовна не ошибалась.
Даша влюбилась в Диму, как говорят, с первого взгляда, как только увидела его на общем собрании фирмы. Потом она случайно налетела на него в коридоре. Глаза в глаза — и Даша уже не могла думать ни о ком другом. Дима еще не был даже знаком с ней, а она уже в своих мечтах отдала ему свое сердце. Он был именно тем, о ком она всегда мечтала: умным, красивым, воспитанным, целеустремленным. Не было такого положительного эпитета, который бы не подходил ему. К ней он всегда относился по-дружески, вежливо, но без панибратства. И когда однажды он повел себя не как друг, а по-мужски настойчиво, она не стала противиться. Он даже не догадывался, что она давно выбрала его, именно его, и не собиралась принадлежать никому другому. Но его поведение на следующее утро обнаружило, что он неверно расценил ее уступчивость. Будучи по натуре слишком гордой, она не стала использовать вскоре подвернувшуюся возможность сыграть на его благородстве. Ей нужна была его любовь, а не вынужденная женитьба.
А тут еще сплетни. Ее тайна, оказывается, не была секретом для окружающих. Когда ее стошнило в туалете при коллегах, одна из них презрительно сказала:
— Молодец, вовремя подсуетилась. Димочка как узнает — женится, он у нас порядочный.
Она поспешила уволиться, в душе отчаянно радуясь тому кусочку любви, который ей удалось урвать у судьбы. Дима собирался жениться. Об этом тогда толковали все. Говорили, что свою избранницу он любит с детства, что он долго ухаживал за ней, пытался завоевать. И завоевал. Без уловок и хитростей. Одной только любовью и преданностью. Если бы Даша не была в положении, она бы еще могла побороться… Многие женятся по такой причине. Сделал ребенка — должен жениться! Некоторые женщины считают такую постановку вопроса нормальной. Но для Даши это было неприемлемо. Она знала, что для Димы их ночь была случайностью. Возможно, она сама спровоцировала его. Но подлавливать его на этом она не станет. У нее будет ребенок. Сын. Маленький Дима. Она ни минуты не сомневалась в том, что это будет мальчик. У нее будет кого любить.
Она призналась ему только накануне увольнения. Даша сказала, что это ни к чему его не обязывает, но в глубине ее души тлела слабая надежда, что, узнав, он отменит свадьбу. Но этого не произошло.
Что ж, она вырастит сына одна. О Диме же со временем сможет забыть. И возможно, когда-нибудь снова кого-то полюбит. Не все же однолюбы. Некоторые женщины выходят замуж не раз и не два, и все — по любви. Вдруг и у нее так получится.
Но не получалось. Чтобы забыть, нужно не думать. А не думать она не могла. Родился Митя, и она еще сильнее полюбила Диму. Теперь она знала, каким он был маленьким. Она целовала сына, а ей казалось, что она целует Диму. Он смотрел на нее своими карими глазенками, словно что-то хотел сказать, а она слышала голос его отца. Когда у нее не стало сил бороться со своей тоской, она решила, что нужно попытаться возненавидеть его. Это было несложно: она растила сына одна, без всякого участия с его стороны. А он занял хорошую должность, много зарабатывал, отдыхал за границей. На какое-то время это сработало. Но стоило ей немного настроить себя против него, как они неожиданно встретились, и Дима стал высылать ей деньги. А потом приезжать и помогать с Митей. Как после этого она могла его ненавидеть? Да кроме любви и признательности никакие другие чувства не помещались в ее душе!
Когда Митя назвал его папой, мир снова перевернулся с ног на голову. И со своими чувствами тяжело бороться, но как бороться с собственным ребенком? Доктор в клинике отметил ее истощение. Но виной тому были не работа или уход за сыном. Она измучилась от своей неразделенной любви и иной раз была согласна на все: стать вечной любовницей, жить в постоянной лжи, увести его от жены. Последнее было самым заманчивым, тем более что она видела, как Дима привязался к сыну. Такого мужчину можно было брать, как говорится, голыми руками. Но снова ее честная натура возмутилась только от одного подобного предположения, и как только Дима сам завел разговор на эту тему, она решила: никакого продолжения!
Его мама уловила в Даше этот надлом сразу же — ее большие карие, точно такие же, как у Димы, глаза, казалось, видят Дашу насквозь. Людмила Викторовна поняла в ней главное: ее любовь, ее безысходность, ее иссушающую внутреннюю борьбу, ее отчаянье, и потому полюбила ее. После первого визита в больницу Людмила Викторовна стала часто навещать Дашу, а когда та вернулась домой, у них установилась привычка созваниваться. Димин отец, Артем Борисович, тоже тепло относится к матери своего внука, утверждая, что Даша похожа на его Люду как родная дочь. Колька вообще был без ума от Митьки и приезжал к нему в любое время без приглашения, заваливая малыша подарками.
Даше это неожиданное вхождение в семью пошло на пользу. Она быстро поправилась после операции, повеселела и похорошела. Отказаться от такого подарка она не могла. Теперь у Мити было все, как в нормальных семьях: бабушка, дедушка, дядя и папа. Да, и папа. Папа тоже был. Пусть он больше присутствовал на фотографиях, которые висели на стене в квартире его родителей, но был же!
— Это папа, — показывала Мите бабушка.
— Папа! — радовался малыш.
— Папа Дима.
— Папа Дима! — повторял мальчик.
Как могла она лишить своего сына этого счастья? Даша с дочерней благодарностью привязалась к родителям Димы. Одно ее настораживало: несомненная симпатия к ней со стороны его младшего брата. Коле едва исполнилось девятнадцать лет. Как все парни в его возрасте, он считал себя уже взрослым мужчиной и пытался ухаживать за Дашей. Сначала ее это забавляло, но вскоре стало беспокоить…
* * *
Вот как обстояли дела к тому моменту, когда Дима задумал привести свою жену к родителям на ужин.
Жанна одевалась и красилась больше часа, и они немного опоздали. Дима накануне говорил с мамой, она обещала ни словом не вспоминать про Дашу с Митей и предупредить об этом отца и Кольку.
Жанна закончила лечение. Врач уверил ее, что теперь надо положиться на время. У нее будут дети, но не обязательно немедленно.
— Шарлатаны! — немедленно вознегодовала ее мать. — Берут такие деньги и не дают никаких гарантий.
— Ну как же, — возражала Жанна, — раньше мне говорили: вам, возможно, не удастся забеременеть. А теперь: у вас обязательно будут дети.
— Ну и что? Изменилась формулировка, вот и все.
Жанну пока все устраивало. Муж был рядом и о детях пока не заговаривал. Известие, что теперь она может забеременеть в любой момент, воспринял без особых эмоций. Она ведь и раньше так говорила. А сама Жанна, если бы не мамины понукания, уже не стремилась бы торопиться с этим. Заниматься моделированием женской одежды было так здорово! Ее работы уже заслужили высшую оценку преподавателей. Даже один известный дизайнер обратил на нее внимание и предложил поработать в своей мастерской. Теперь вечерами она, рассматривая журналы мод, рисовала эскизы. Муж одобрял ее рвение, несмотря на то что иногда из-за этого оставался без ужина.
Но мама была недовольна. Она полагала, что Жанне нужно приложить все усилия, чтобы удержать мужа, а не заниматься делом, которое пока не приносит дохода. Хотя она не могла не признать, что дочь стала шить очень красивые вещи. Жанна перешила и ее некоторые платья, сделав из них модные и стильные. Но больше всего Елену Владимировну сейчас занимало другое. С ее мужем стало твориться что-то неладное. И как бы мало он ни занимал ее мысли, не заметить перемен в его поведении она не могла.
Внешне все было как всегда: деньги Валерий приносил исправно, как обычно, так же поздно возвращался. Но приходил подозрительно веселый и всегда сытый. Сначала ее это не беспокоило, даже устраивало: не надо разогревать ужин, мыть посуду. Потом стало настораживать. Ну один раз он поужинал с другом, в другой — был день рождения на работе, но не две же недели кряду! Разговаривать муж с ней почти перестал, спросит, как Жанна, и — к телевизору. И главное, стал больше следить за собой и просто нахально помолодел! Елена была отнюдь не глупа и сразу смекнула, в чем тут дело. Она стала внимательней присматриваться к нему. И меньше чем через месяц уже не сомневалась: у мужа кто-то есть. Ей стало некогда следить за семейной жизнью дочери, надо было спасать собственный брак.
А Жанна, будучи вполне довольна своей жизнью и ничего плохого не ожидая, ступила на порог квартиры родителей мужа. Людмила Викторовна приготовила плов и большое блюдо селедки под шубой. Артем Борисович разлил по бокалам вино. Николая дома не было. Дима отметил, что родители ведут себя приветливо по отношению к Жанне. Впрочем, как обычно. Нельзя сказать, чтобы когда-либо они были с ней недружелюбны. Они были вежливы, но с дистанцией. А когда мама говорит о Даше, в ее голосе столько теплоты…
За ужином они беседовали на нейтральные темы. О погоде, работе, здоровье. В основном говорили Дима и родители. Жанна, как обычно, улыбалась, кивала и поддакивала. Отец расспрашивал Диму о делах на фирме. Мама похвалила новый костюм Жанны. Та зарделась от удовольствия.
— Жанна сама сшила, — похвастался Дима. — Она сейчас учится на дизайнера.
— Правда? — Мама обрадовалась, что наконец нашла тему для беседы с невесткой. — И давно?
Жанна ответила, причем не односложно, а, ко всеобщему удивлению, стала подробно рассказывать о своих успехах. Дима, пораженный небывалой словоохотливостью жены, прервал свой разговор с отцом, чтобы тоже послушать. Жанна воодушевилась, глаза ее сверкали, щеки разрумянились, когда она с гордостью сообщила, как известный дизайнер оценил ее работы.
— Как интересно, — удивилась ее свекровь. — И как неожиданно. Только подумать — ты училась на экономиста, а нашла себя в совершенно другой профессии. И что ты теперь планируешь делать?
— Мне бы хотелось открыть собственную мастерскую, — поделилась Жанна, покраснев от волнения. — Не сейчас, конечно, а когда наберусь опыта. У меня скопилось столько эскизов…
— Удивительно, — задумчиво отозвалась мать Димы. — Мы, конечно, далеки от мира моды, но, по-моему, любому приятно носить красивые вещи. Жаль, что понимаешь это иногда только с возрастом. В молодости мне как-то было все равно. А вот теперь иногда хочется чего-то особенного. На праздник или на другой торжественный случай. Но… не научилась я носить красивые платья. Всю жизнь в брюках пробегала. Вот скоро у меня юбилей. Артем настаивает, чтобы в ресторане отмечали. Так что придется искать новый наряд.
— А хотите, я вам сошью? — предложила вдруг Жанна.
— Правда?
— Конечно. Что вам больше нравится: костюм или платье?
— Даже не знаю, — растерялась мама. — Костюм, наверное, практичнее.
— Не думайте о практичности! Но даже если костюм, то какой — с юбкой или брючный?
Такой воодушевленной Жанну Димка еще не видел. Оживленность сделала ее лицо по-настоящему одухотворенным, щеки ее разрумянились, глаза сияли. Ему было приятно, что жена перестала сидеть перед его родителями томной красавицей, а открылась с совершенно новой стороны. Мама принесла Жанне лист бумаги, и та стала рисовать эскиз платья, советуясь со свекровью.
— Э-э, это у них теперь надолго, — подмигнул Диме отец и подлил в бокалы вина.
Не мешая женщинам, они продолжали смотреть программу новостей по телевизору, переговариваясь и закусывая.
— Привет! — Колька вошел стремительно, как он делал все. — Ух ты, шуба! Здоров, Дим, привет, Жанна! Как жизнь?
Жанна с Людмилой Викторовной на минуту прервались. Мама предостерегающе подняла палец и предложила сыну поесть плов, пока тот не остыл.
— Как дела? — спросил его отец, оторвавшись от телевизора.
— Нормально. Всем привет! — бодро ответил Колька и стал накладывать себе плов.
Дима чуть не спросил от кого, но вовремя смолчал. Колька был в приподнятом настроении, он ел, шутил и даже что-то напевал с набитым ртом.
— Коля, ешь нормально, — заметила мама.
— А я — нормально, — ответил Колька и продолжал болтать: — Жан, ты что там рисуешь?
— Придумываем твоей маме наряд на юбилей.
— А! А вы что, придете?
— Естественно, — ответил ему старший брат. — Странный вопрос.
— А я думал, может, раз столько праздников выпадает, вы снова куда-нибудь укатите.
— Куда мы укатим, если у мамы юбилей? — возразил Дима.
— Ну куда? На Таити, например. Вы бывали на Таити? Таити! Таити! Нас и здесь неплохо кормят, — стал дурачиться он.
Он плеснул себе вина в бокал и жадно выпил. Его странное возбуждение показалось Диме вызывающим.
— А знаете что? — неожиданно сказала Жанна. — Я вспомнила! У меня есть то, что вам может понравиться! Точно! Я даже уверена! Я купила это платье в Вероне. Вам оно подойдет идеально! И размер ваш. Я его ни разу не надевала.
— Зачем тогда купила? — развязно спросил Колька.
— Сама не знаю, — улыбнувшись, пожала плечами Жанна. — Понравилось, вот и взяла.
— Тряпичница ты, — беззлобно сказал Колька.
Жанна как будто не обиделась. Но его тон задел Диму.
— Брат, выбирай выражения, — заметил он, — ты с моей женой разговариваешь.
— А что я такого сказал? — невинно округлил глаза Колька. — Она и не обиделась. Правда, Жанна? А что тряпичница, так тряпичница и есть. Только о тряпках все разговоры.
— Николай, прекрати! — В этот раз вступилась мама, увидев, что недавнее красноречие невестки вмиг пропало. — Это для тебя — тряпки, а человек занимается этим делом, можно сказать, профессионально.
— Что? По магазинам шатается профессионально? Это как же эта профессия называется? Шопоголик? — захохотал Колька.
— А схлопотать не хочешь? — не выдержал Димка, не понимая, что нашло на его в общем-то добродушного брата.
Жанна сникла. Всего несколько минут назад ей показалось, что эти люди вдруг стали ей ближе и роднее, но неожиданное хамство Кольки свело все на нет. И она замолчала, отодвинув наброски.
— Николай, выйди из-за стола, — скомандовал отец.
Колька послушно поднялся.
— Погоди! — остановил его Артем Борисович. — Извинись и унеси на кухню свою тарелку.
Колька, недобро усмехаясь, собрал посуду и отвесил Жанне шутовской поклон:
— Прошу прощения! Это была неудачная шутка.
Неловкость ощущали все. Отец вышел за Николаем. Из кухни было слышно, как он отчитывает сына. Мама, извинившись, ушла туда же заваривать чай, а Дима обнял жену за плечи:
— Не обращай внимания. Колька дурак. Не знаю, что на него нашло. Я с ним поговорю.
— Зачем он так? — Жанна всхлипнула и опустила голову ему на плечо. — Разве я занимаюсь чем-то недостойным?
— Нет, конечно же, нет. Просто он не понял…
— Он так говорит, словно меня ненавидит.
— Ну что ты! Перестань, — утешал он жену.
Мама принесла чай к торту. По телевизору начался фильм. Дима оставил Жанну на попечение родителей, которые, пытаясь искупить бестактность младшего сына, были к ней особенно внимательны, и вышел покурить. Колька уже сидел на ступеньках лестницы возле лифта, глубоко затягиваясь и презрительно глядя перед собой.
— Ты что, Колян, белены объелся? — сказал Димка, стараясь не особенно заводиться.
Братья почти не ссорились и никогда не дрались. Колька был младше его на восемь лет. Дима всегда был для брата авторитетом и покровительствовал ему. Но сегодня младший порядком вывел его из себя.
— А ты чего объелся? — ответил тот. — Если ради нее бросил Дашку? Да она ей в подметки не годится! В голове только магазины и тряпки. Ты же сам не такой. Зачем тогда тебе такая жена?
— Это не твоего ума дело. Но Жанна — моя жена! Так что, пожалуйста, изволь с этим считаться.
— Ладно, — проворчал Колька и достал новую сигарету. — Я только что от них. Митька такой шустрый стал. Говорит: «Дядя, где бибика?» Я же ему всегда машинки покупаю. А сегодня не принес. Решил Даше цветы купить.
— Даше? — удивился Дима. — Зачем?
— Правильно! — зло скривил рот брат. — Зачем цветы? Если можно просто трахнуть и отвалить. Да?
— Не говори о том, чего не знаешь.
— Я знаю, что у Митьки нет отца, а у Даши — мужа. И вообще, кроме нас, никого у нее нет. А ей ведь тоже хочется, чтобы хоть иногда цветы дарили. И раз у моего брата нет на это денег…
— Заткнись!
Колька встал. Они были одного роста. Один — широкоплечий и плотный, второй — по-юношески худощавый и стройный.
— Что? — сказал он, пристально глядя Димке в глаза. — Неправда? Правда! А правду не всегда приятно слышать. Димка, неужели ты не видишь? Дашка — классная девчонка! И она наша, родная! Знаешь, как ее мама любит! Что ж ты…
— Что — я? — нервно смял сигарету в пальцах старший брат. — Вот что я должен, по-твоему, сделать?
— Бросить Жанку и жениться на Даше. Она тебе больше подходит. И там — Митька.
— От Мити я не отказываюсь, — вздохнул он. — А с Жанной… Колька, ну как я могу так с ней поступить? Она-то чем виновата? Она меня любит. И тоже хочет ребенка. Вот лечение прошла. А насчет тряпок… так ей нравится шить. Ты что-то имеешь против портных и модельеров?
— Ничего, — буркнул Колька и выбросил окурок в стоящую на ступеньке консервную банку. — Делай как знаешь.
Фильм был смешным. Все следили за приключениями героев, и разговор не возобновлялся. Один Колька сидел на кухне, раздумывая над чем-то. Наконец, услышав, что фильм закончился, он вошел в комнату.
— Ну что, — Дима как раз обращался к жене, — будем собираться?
— Да. — Жанна кивнула и повернулась к свекрови: — Людмила Викторовна, большое спасибо за ужин. Все было очень вкусно. А платье я вам передам. Дима привезет.
— У меня сообщение! — выступил Колька. — Я женюсь!
— На ком? — повернулся к нему отец.
Мать неодобрительно посмотрела на младшего сына. Жанна поглядывала на брата мужа настороженно, ожидая очередной гадости.
— На Даше! — заявил он и оглядел лица присутствующих, наблюдая за реакцией.
Димка сверкнул глазами, мама покраснела, папа смущенно крякнул.
— Потом поговорим, — поспешила с ответом мама и так выразительно посмотрела на Кольку, словно хотела испепелить его взглядом.
Но на него это не подействовало.
— Она не пойдет за тебя, — сказал отец, пытаясь одной фразой остановить младшего сына и успокоить старшего.
— Пойдет, — уверенно произнес Коля, нагло поглядывая на брата. — Подумает и пойдет. Хотя бы ради сына. Чего безотцовщину растить?
Димка посмотрел на его раскрасневшееся лицо и пожалел, что не врезал ему на площадке.
— Пойдем, Жанна, — сказал он, поднимаясь.
— Не верите? — не унимался Колька, пока они одевались. — А я все равно женюсь! И малого усыновлю! Нечего мальчишке без отца расти.
На улице холодный воздух ударил им в лицо так, что они чуть не задохнулись. Дима не брал машину. Впопыхах они не вызвали такси и теперь, не сговариваясь, повернули в сторону станции метро, поглядывая на пустую дорогу с редкими огоньками фар. Дима время от времени поднимал руку, пытаясь остановить машину, а Жанна внезапно все поняла.
— Погоди с такси, — остановила она Диму. — Скажи, ребенок у этой Даши… от тебя?
Прямота вопроса не оставила ему возможности уклониться от ответа.
— Да, — вынужден был признаться он.
— Это с ним ты был в «Детском мире»? Тебя видела Алиса.
Дима молча кивнул.
— Значит, никакой командировки не было…
Жанна опустила глаза, не в силах больше смотреть в лицо мужа.
— Не было, — подтвердил он. — Я был со своим сыном. Дашу увезли по скорой на операцию. Митю не с кем было оставить.
— Он… большой? Я хотела спросить: давно это длится?
— Жанна, — Дима развернул ее к себе и посмотрел в глаза. — Я никогда тебе не изменял. Ни разу. Ты мне веришь? Мите уже два года. Я сам узнал о том, что он будет, перед самой нашей свадьбой. С Дашей мы даже не встречались. Это было всего один раз… Один-единственный. Еще до того, как я впервые после института пришел к вам. Ты мне веришь?
Жанна внимательно посмотрела на него и кивнула:
— Поэтому ты так хочешь ребенка?
Дима достал сигарету.
— Я хочу, чтобы у нас с тобой тоже были дети. А то как-то странно получается: моя жена — ты, а мой сын — у Даши.
— Доктор сказал, что у меня обязательно будут дети. Возможно, не сразу. Так бывает, — говорила Жанна, пока они шли к метро. — Но будут. Я абсолютно здорова. Я покажу тебе результаты анализов. Это дело времени.
— Я понимаю.
От выходки брата Дима не мог отойти несколько дней. Зря он повел Жанну к родителям. А ведь поначалу шло все так хорошо! У мамы с его женой наконец-то стали устанавливаться нормальные отношения, а Колька взял и все испортил! Он сам виноват. Прежде чем вести туда жену, нужно было еще раз поговорить с братом. Но ему казалось, такой разговор сразу придаст излишнюю серьезность ситуации. Да и при чем тут Колька? Это его личное дело, и то, что Даша теперь вхожа в их дом, не дает брату права лезть куда его не просят! Он ни на минуту не воспринял его заявления всерьез. Ясно же, зачем он это устроил. Дашу ему, видите ли, жалко! Ему, что ли, не жалко? Не хотел он, видит бог, такого. Он в свое время просил Дашу одуматься… Хотя Митя — такое чудо, что теперь даже странно представить, что его могло не быть. Но не страдать же теперь еще и Жанне? Просто Кольке она не нравится, вот он и устроил… А может, и хорошо, что так получилось? И Жанна, похоже, не слишком расстроилась. Хотя, конечно, кому приятно услышать такое?! Но все же она ему поверила и даже скандал не устроила. А ведь раньше за сущую ерунду обижалась. Это потому, что теперь у нее есть свое дело.
Глава 6
— Так я и знала! — Елена Владимировна без сил опустилась в кресло. — Я тебя предупреждала: не тяни с ребенком. Видишь, что получилось!
— Мама, ты меня не слышишь! Это случилось еще до того, как мы снова стали встречаться!
— Нужно было родить как можно быстрее, пока он не успел привязаться к тому мальчишке.
— Я и не вижу, чтобы он к нему привязался.
— А эта выдуманная командировка? Откуда ты знаешь, была она в больнице или не была? И когда вышла?
— Ну знаешь! Я своему мужу верю.
— Вот и я верила… — Елена Владимировна в волнении сжала пальцы. — Кобели они все. И зятек мой, и твой папаша…
— А что с папой?
— То же самое.
— Что ты имеешь в виду?
— Женщина у него! И главное, даже отпираться не стал. «Я, говорит, впервые в жизни счастлив. Наконец-то я понял, что это такое, когда тебя любят!» А я что? Просто так замуж вышла? Сволочь! — заплакала она.
— Мамочка, перестань, — присела перед ней Жанна. — Ну что ты? Сама ведь говорила, что он тебя не понимает, напрягает.
— Мало ли что я говорила? А вот так бросать меня на старости лет…
— А что, он бросает?
— К тому идет. — Мать вытерла глаза. — Уже не таится. Приходит только ночевать. В твоей комнате обосновался.
— А она молодая?
— Да если бы! Его сотрудница. Видела их вместе: ни кожи, ни рожи! На что только позарился?
Елена Владимировна перевела дух и нервно хмыкнула:
— И смотри ж ты: и он, и Димка! В одно и то же время. Вот уж правда — беда не приходит одна.
— При чем здесь Димка? Он никуда уходить не собирается!
Когда Диме позвонила мать, он тут же вспомнил о пакете, который вот уже три дня возил в багажнике и все никак не мог найти время, чтобы заехать к родителям. Он сразу же клятвенно пообещал быть сегодня к ужину.
— Спасибо! Но я не потому звоню, — сказала мама. — У нас тут Колька совсем спятил.
— В смысле?
— Ты же слышал! Хочет жениться на Даше.
— Но это же ерунда какая-то. Это он чтобы меня позлить.
— Если бы! Он решил жениться на полном серьезе.
— Он что, с ума сошел? — Дима даже улыбнулся от нелепости такого предположения.
— Не знаю. Только он твердит об этом постоянно.
— Глупости. Не бери в голову.
— На твоем месте я не была бы так спокойна.
— Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил?
— Поговори лучше с Дашей.
— А что, она тоже собралась замуж?
— Не знаю. Я с ней на эту тему не говорила. Няня вышла на работу, и Митю она теперь к нам не привозит. В прошлые выходные мы отцу куртку искали, так тоже к ним не заехали. Но Коля там бывает каждый день и так об этом говорит, словно они это вместе решили.
— Да ну! Зачем ей Колька? Он же пацан совсем.
— Если бы дело было только в этом!
— Да и не станет Даша…
— Но он — твой брат.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну не знаю… Может, для нее это утешение. Ты на ней не женился, так хоть твой брат…
— Что-то странное ты говоришь, мама.
— Она любит тебя, сынок. Неужели ты этого не видишь? Любит так, что готова страдать, лишь бы не усложнять тебе жизнь. И она — одна…
— Она не одна! — отрезал Дима. — И жизнь мне она уже усложнила.
— Не надо так, сынок! Она — хорошая девочка.
— Ага! Девочка достаточно хорошая, чтобы ради нее я бросил жену, но для Коли она недостаточно хороша! Спасибо, ма�
© Лукьяненко Л., 2022 © Depositphotos.com / heckmannoleg, IgorVetushko, zastavkin, обложка, 2022 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2022 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2022 Глава 1 Димка любил Жанну со школы. Да и как было не любить ее? Беленькая, хорошенькая, глаза большие, ресницы как у куклы. Белобрысых девчонок в их школе было хоть пруд пруди! Но одна – веснушчатая, у второй – кожа головы в проборе розовая, как у поросенка, у третей – ни бровей, ни ресниц, одни глаза бесцветные на глупом лице. А у Жанны все как надо. Волосы светлые, глаза карие, ресницы и брови темные. Да и характер хороший, покладистый. Не дразнилась, домашние задания списывать позволяла… Сначала он еще не понимал, что любит ее. Просто знал, что Жанна – лучшая девчонка. Для него она всегда была самой красивой. И когда носила огромные, величиной с голову, гофрированные банты, а одевалась в форменное школьное платье. И когда сменила свой детский наряд на синий сарафан с блузой, а его, в свой черед, – на деловой костюм старшеклассницы. К семнадцати годам волосы у Жанны потемнели. Она вытянулась, стала такая взрослая, что он даже робел перед ней. А к выпускному вечеру снова стала яркой блондинкой – светлые кудри шли ей невероятно! Вот тогда Димка окончательно понял, что влюблен. Сначала Жанна на него никак не реагировала. Она не поощряла его ухаживаний, хотя и не отталкивала. Улыбалась своей безмятежной улыбкой, обращенной не к нему конкретно, а так, к миру вообще. Эта улыбка сводила его с ума. Жанна казалась ему загадочней пресловутой Моны Лизы. И поведение ее было таким же. То она позволяла ему проводить себя до дома и держать за руку, а уже на следующий день смотрела на него как на пустое место. На школьной дискотеке он мог пригласить ее потанцевать, и она никогда не отказывала, но ведь не отказывала и другим. В гости к ней он пару раз заходил. То за какой-нибудь книгой, то диск приносил. Жанна была приветлива, но как-то безлико. Казалось, так она была приветлива вообще, со всеми, от природы. Димка терялся, расстраивался, потом привык. Даже где-то обрадовался. Не гонит – значит, не противен, а что просто друг, так такую девушку надо завоевать. Ее любовь – заслужить. И он старался завоевать ее. К концу десятого класса они стали дружить. Уже только он провожал ее. И на школьных вечерах Жанна чаще всего танцевала с ним. Димка не возражал, когда ее приглашали другие. Он боялся потерять ее расположение и очень ценил их невинную дружбу. Окружающие могли думать об их отношениях что угодно, но они долгое время оставались платоническими. Дима даже не решался поцеловать свою девушку. Да и где поцеловать? На улице? У себя в тесной двушке, где все время младший брат Колька под ногами вертится? Или в богатом доме ее родителей? Там он и вовсе терялся. Мама Жанны, всегда такая важная, нарядная и строгая, подавляла его своим превосходством. Иногда ему казалось, что она смотрит на него как на таракана, непонятным образом вползшего в их роскошный дом. А дом у них действительно был, как говорится, полная чаша. Такого обилия ковров, хрусталя и картин он нигде не видел. Ковры толстым слоем устилали полы во всех комнатах. Стены украшали пейзажи, а посуда, вся, до последней чашки, была из тончайшего фарфора. Димка робел в их доме. Но она была ее матерью, а эта квартира – ее домом, и он старался оправдать их в собственных глазах. Димины родители назвали бы такую квартиру мещанским гнездом, а мать Жанны – самодовольной ханжой. Но его родители были бессребрениками. Дорогой посуде предпочитали умную книжку, светской беседе – душевный разговор. Димка надеялся, что сердечность его семьи искупает простоту их дома. И надеялся, что родители понимают его, даже если и не одобряют его выбора. Так оно и было. Жанна не нравилась им, но к увлечению сына они относились с уважением. Елена Владимировна, мама Жанны, общалась с ним снисходительно-небрежно, хотя и вежливо, даже слащаво. Но за этим всегда угадывалось плохо скрываемое недоумение: что их прекрасная девочка нашла в таком простом парне? Он не мог сердиться на нее за это. Поскольку и сам не понимал, как такая красавица, как Жанна, могла обратить на него внимание. Самым счастливым временем для него стали несколько недель накануне окончания школы. Наконец его избранница относилась к нему, как и должна относиться девушка к своему парню. Даже сама поцеловала его в первый раз, он никак не мог решиться… Подошло время выпускных экзаменов, за ними – вступительных. Жанна поступала в один институт, он – в другой. Виделись редко. На звонки отвечала ее мама. Ответ всегда был один: Жанна занята, готовится к экзамену, просила не беспокоить. Он вздыхал и клал трубку. Неужели у нее нет хотя бы пяти минут поговорить с ним? Но не обижался – раз не может, значит, не может. Он подождет. Прошел июль, оба они поступили. Димка воспрянул духом, пришел к ней без звонка, с цветами. Опять незадача: Жанна уехала с мамой на море. Так до сентября и не удалось ее увидеть. Начало осени для студента-первокурсника – всегда суматошное время. Димка знакомился с одногруппниками, привыкал к новому распорядку. Общение с Жанной свелось к звонкам по вечерам, к редким встречам. Она тоже все время куда-то спешила: то в читалку, то к друзьям, то в кино с подругой, то на вечеринку. Ее улыбка снова перестала светиться для него одного, стала улыбкой для всех. Она не отталкивала, не обижала его, но постепенно стала разговаривать с ним как-то свысока, небрежно, как обычно ее мама. Димка опять стерпел. Он уже раз завоевывал ее, завоюет снова. Упорно звонил вечерами. Приносил цветы. Приглашал на спектакли. Перед таким предлогом, как поход в театр, даже высокомерная Елена Владимировна пасовала. Жанна постепенно смягчилась к нему. Стала почти прежней. Так прошел год. Но в их отношениях ничего не изменилось, Жанна по-прежнему была как Снегурочка, которая никак не могла оттаять, или как эта примороженная Джоконда, которая улыбается непонятно чему, и неясно, к кому обращена ее улыбка. В институте Дима учился хорошо, намного лучше, чем в школе. Там ему было интересней. С третьего курса он стал подрабатывать, не все же с родителей тянуть. Зарплаты у них были небольшие, тяжело взрослого сына содержать! Димка успевал работать и учиться. На свои заработанные он стал покупать себе одежду, приобрел мобильный телефон, компьютер. Часть зарплаты отдавал маме на питание. Теперь он мог в любой момент позвонить Жанне. Хотя времени звонить почти не стало. Применять полученные знания на практике было очень интересно, а возможность хорошо зарабатывать увеличивала заинтересованность вдвойне. Увлеченность работой позволила ему относительно спокойно перенести их разрыв, потому что их дружба постепенно прекратилась, к тайной радости матери Жанны. Как и почему это произошло, он так и не понял. Только разговаривать с ним Жанна стала все реже, от встреч неизменно отказывалась, пока однажды он не встретил ее с парнем и сам перестал звонить. Сказать, что он не страдал, было бы неправдой. Жанна слишком долго была для него единственной девушкой в мире. Но у него оставались работа, учеба, семья и друзья. Все это, вместе взятое, не позволяло ему раскисать. Дни его были заполнены до предела, а ночи приносили забвение. Когда сильно устаешь, засыпаешь быстро. А время понемногу лечит. Расставание дочери с Димой Елена Владимировна восприняла с облегчением. Он не годился на роль ее зятя. Мать Жанны была дамой прагматичной. Своего мужа она долго и тщательно выбирала. Нельзя сказать, что она не испытывала к нему никаких чувств, просто ее чувства всегда были в прочной зависимости от ее убеждений. А убеждения этой рассудительной женщины были таковы: муж обязан обеспечивать жене приятную во всех отношениях жизнь, быть спокойным и непритязательным в быту. И еще желательно, чтобы он поменьше находился дома. Такого она и выбрала. Ее Валерий Петрович уходил рано, приходил поздно, хорошо зарабатывал и никогда не грузил ее своими проблемами. Елена Владимировна могла позволить себе не работать, модно одеваться и не стоять целыми днями у плиты – ее муж дома ел редко и был неприхотлив к блюдам. Подруг Елена тоже выбирала с умом. Таких, которые были отягощены различными проблемами, она отметала напрочь. Ей ни к чему было выслушивать, как трудно зарабатывать на большую семью, как плохо, когда пьет муж, или не дай бог утруждать себя помощью кому-либо. Она общалась с дамами исключительно состоятельными. Их мужья зарабатывали много больше ее Валерия, квартиры их были лучше, дружить с ними ей было приятно и, главное, выгодно. Они дарили ей брендовую одежду, купленную где-нибудь в Милане на Неделе высокой моды, приглашали погостить в свои загородные дома или поплавать с ними на яхте. На такие мероприятия она обычно не брала с собой мужа. Он комплексовал при общении со слишком важными людьми и всегда стремился сократить их визит. К тому же он часто был занят своими делами. Вот и не нужно его отвлекать, пусть себе работает, милостиво разрешала Елена и вела очень приятный для себя образ жизни. Дочку она часто брала с собой. Жанна была ее лучшей подругой. С нею она делилась своими тайными планами, даже такими, в которые не принято посвящать детей для их же блага. Уважению к отцу она ее не учила, добиваясь, чтобы Жанна любила и слушалась исключительно ее. В этом она преуспела. Жанна стала относиться к отцу точно так же, как она: вежливо, послушно, но в глубине души считая его чем-то лишним, но неизбежным, что приносит в дом материальное благополучие. Маме она доверяла полностью. Елена Владимировна обожала беседы с дочерью. Она знала все о ее подругах и учителях, о влюбленных в нее мальчиках и о планах на будущее. Сначала она не возражала против дружбы Жанны с Димой Смирновым, мальчиком из интеллигентной семьи, поскольку не усматривала в этом ничего серьезного. Но когда дети выросли, Елена Владимировна стала отговаривать дочь: – Зачем тебе этот Дима? Что он как муж сможет тебе дать? Я помню его родителей. Его мама вечно одета как бедная студентка. Одни и те же черные брюки – на каждое родительское собрание. Ни макияжа, ни парфюма, ни хотя бы одного пристойного золотого украшения. – Но зато она очень умная, – возражала дочь. – Знаешь сколько у них книг? – Не знаю. Но не думаю, что тебе понравится, если твой муж на день рождения подарит тебе книгу. – Ну ты скажешь! – улыбалась Жанна. – Я их вообще не читаю. – Вот! Поэтому Дима тебе не подходит. – Почему ты думаешь, что он не станет делать мне дорогие подарки? – Откуда он возьмет деньги на дорогие подарки? И куда он тебя приведет после свадьбы? Ты хочешь жить с его родителями и спать на каком-нибудь продавленном диване среди книжных полок? У нас всего три комнаты. Твой будущий муж должен обеспечить тебя, а не рассчитывать на твоих родителей, понимаешь? А твой Дима? Ну что он может тебе дать как муж? Да ни-че-го-шень-ки. Такие разговоры постепенно убедили Жанну. Хотя Димка ей всегда нравился. Он был покладистым и воспитанным. Но главное – он был надежным. В нем она была уверена. Он так предан ей, что никому не позволит ее обидеть. Но мамины убеждения со временем дали свои плоды. Дима – студент. Родители его небогаты. Это сколько же надо ждать, пока он начнет хорошо зарабатывать? А Жанна привыкла к достатку. Она была единственной дочерью обеспеченных родителей и никогда не задумывалась, сколько что стоит. Если ей нравились сапоги, она шла к папе и говорила: мне нужно столько-то, и всегда получала желаемое. Если хотела отдохнуть – мама покупала путевку и везла ее к морю. Да и дружила она с девочками из таких же семей. В институте у нее подобралась подходящая компания. Они зажигали в ночных клубах, ходили в рестораны и на дискотеки. Новые друзья Жанны располагали для этого достаточными средствами. Дима же в то время, если и приглашал ее куда, то разве что в кино, театр или в дешевое кафе. Жанна понимала, что повести ее в дорогой ресторан он не может. Но у других ребят ограничений не было. Они звали ее на шикарные вечеринки, приглашали на высокогорные базы покататься на лыжах или прошвырнуться по модным тусовкам. Новые знакомые очень нравились ее маме, которая все чаще обращала внимание дочери на некоторых из них: – Смотри, этот Саша – очень умный. И папа у него – замминистра. А Гена на тебя как смотрит! Его родители тоже не бедные. Ты же у меня красавица! Выбирай, пока есть из кого. Жанна понимала: какой тут Дима, когда рядом такие ребята! Она достойна лучшего. Самое главное в жизни, как говорит мама, сделать правильный выбор. Дима смирился. Жизнь вокруг становилась интересней день ото дня. Работа все больше увлекала его. Появились новые друзья и коллеги. Он с удивлением обнаружил, что, оказывается, нравится девушкам. Они ценили его скромность и хорошее воспитание, то, что он мало пьет и редко курит. Дима учился, работал и взрослел. В институте ему пришлось перейти на заочное обучение. Работа требовала все больше времени. Появились дальние командировки в другие страны. Он впервые получил возможность увидеть мир. Дома им гордились. Младший брат оканчивал школу и тоже собирался поступать сразу на заочное отделение. Правильность такого пути старший брат уже доказал своим примером. И вот, к двадцати пяти годам за плечами Дмитрия уже был шестилетний опыт работы и диплом экономиста-международника. На работе Дима пошел на повышение, взял в кредит машину и начал инвестировать строительство квартиры в новом доме. Жанна в институте училась плохо, намного хуже, чем в школе. Да и когда ей было заниматься учебой? То вечеринки в клубах, то гулянки в загородных домах друзей до утра. А потом хочется выспаться, да и по магазинам нужно пройтись, прикупить обновку к следующему выходу. Институт она кое-как дотянула. Все контрольные и курсовые покупала. Преподавателям носила конверты перед экзаменами. Как и большинство ее подруг. Зачем им образование? Девушке главное – удачно выйти замуж. Но с этим как раз была загвоздка. Жанна была хорошенькой. И одевалась модно, и ухожена была до кончиков ногтей. Но претендентов на серьезные отношения как-то не находилось. Сначала она сама долго перебирала, ни в кого серьезно не влюблялась. Время есть – когда погулять, как не в молодости! Богатые мальчики из их компании в большинстве своем были несерьезными, избалованными и самовлюбленными. Им нравились доступные девушки, которые висли у них на шеях и пели дифирамбы. А Жанна сама любила быть в центре внимания, поэтому с такими у нее отношения не складывались. После окончания института в ее кругу появились и другие молодые люди: энергичные, предприимчивые, часто иногородние. Эти делали карьеру, и хорошенькая девушка из городской семьи была им по нраву. Вот они не скупились на комплименты, подарки и объяснения в любви. Жанна стала крутить романы. Она никак не могла найти подходящую работу, но не слишком огорчалась по этому поводу. Ее подружки тоже не спешили поменять беззаботное время на трудовые будни. Жанна спала до обеда, потом завтракала, наряжалась и спешила на очередное свидание. Папа обещал ее устроить на хорошее место, вот пусть и подыщет его. А она пока отдохнет от учебы. И устроит свою личную жизнь. Жанна стала проводить ночи вне дома. После ночного клуба или ужина в шикарном ресторане она проводила ночь у своего очередного бойфренда. Ее отцу это не нравилось. – Где опять ночевала Жанна? С кем? – сурово спрашивал Валерий Петрович жену. – С Владом, – отвечала Елена Владимировна. Или «с Денисом». В зависимости от ситуации. – Наша дочь – девушка легкого поведения! – возмущался он. – Не груби! Сейчас вся молодежь такая. – Мне все равно, какая вся молодежь! Но чтобы наша дочь… Так что с отцом было трудно. Обычно спокойный, никогда не вмешивающийся в процесс воспитания, он после ночных отсутствий дочки устраивал настоящие скандалы. Ругал Жанну, ссорился с женой, грозился выгнать дочь из дому. Жанна в таких случаях помалкивала. Хотя в его отсутствие и высказывала матери: – Я, между прочим, уже взрослая. Мне двадцать два года. Это посягательство на мою свободу! Елена Владимировна стала покрывать ее перед мужем. Говорила, что дочка уехала к подружке на выходные, а не с парнем на дачу. Валерий не понимает! Как дочери выбрать достойного жениха, если не встречаться со взрослыми мужчинами?! А они тоже не лыком шиты. Если девушка строит из себя недотрогу, то нечего тратить на нее время и деньги. Молодому, не бедному, симпатичному только свиснуть! Поэтому дочку она не осуждала. Хотя переживала постоянно. Как-то Жанна влюбилась в гитариста известной группы. Начиналось все как в сказке: цветы, романсы под окном, стихи собственного сочинения. Жанна таяла от такого внимания. А через три месяца гитарист влюбился в другую, а ей сказал: «Останемся друзьями». Жанна плакала, а Елена Владимировна тайком перекрестилась: такой зять ничего, кроме проблем, не принес бы в их дом. Потом был Виталик – будущий дипломат с родителями такого ранга, что у Елены аж голова закружилась от открывающихся перспектив. Она угождала ему как могла. Звала в дом, столы накрывала, развлекала разговорами. Жанночке накупила все самое-самое шикарное из дорогущих бутиков. С мужем воспитательную работу провела, представила Виталика как жениха дочери. И Валерий уже не возражал, когда молодые поехали отдыхать в Грецию. В своих мечтах Елена Владимировна уже видела себя в вечернем платье на приеме среди послов дружественных стран. И, чего греха таить, мысленно уже подбирала и себе какого-нибудь француза-итальянца-шведа на смену ставшему вдруг строптивым мужу. Но всем этим мечтам не суждено было осуществиться, потому что после поездки Виталик внезапно охладел к ее бедной девочке. Правда, сама Жанна не расстроилась. Ей уже было не привыкать к выкрутасам богатеньких мальчиков. – Да ну его! – махнула она рукой. – Он, мам, если честно, такой придурок! Только потому и терпела, что ты сказала: будущий дипломат, будете в Париже жить… Все бы ничего, да только Жанночка оказалась беременной. Пришлось искать хорошего врача – с этим шутить нельзя. И рожать глупо. Это же сразу – крест на богатом муже. Сделали аборт. И выяснилось, что это уже второй. Первый доченька еще в институте сделала, маме не сообщая. Елена Владимировна всерьез обеспокоилась. Время идет, а достойного кандидата в зятья по-прежнему не видать. В конце концов Валерий Петрович пристроил дочку к своему знакомому на непыльную работу – бумажки перекладывать. Все-таки фирма: глядишь, кого-то себе из перспективных молодых ребят и выберет. Но там и кроме Жанны было полным-полно девчонок. Секретаршам едва по восемнадцать стукнуло. В отделе рекламы двадцатилетних умненьких длинноногих акселераток набилось – только выбирай. Жанну же отец привозил на работу на машине. То ли все думали, что это ее муж, то ли что женатый любовник, только к ней никто из мужчин интерес не проявлял. Да и девчонки ее в свой шумный круг не звали. Она была слишком шикарно одета, с гонором несла себя, да и постарше была. Жанна загрустила – жизнь поворачивалась к ней уже совсем другой стороной. На работе ей было скучно, незамужних подруг почти не осталось. Как послушать маму, так все вокруг должны были носить ее на руках и просить ее выйти замуж. А на деле оказывалось, что никто не воспринимал ее всерьез. Кроме Димы… Воспоминания о влюбленном в нее однокласснике остались со временем самыми приятными в ее, как оказалось, не слишком удачной жизни. Он был так ей предан, так послушен. Он не послал бы ее на аборт, как другие, которые только использовали ее как девицу на ночь. Никого из них она не интересовала как будущая жена. Теперь она понимала это. Столько времени бездарно упущено, безвозвратно потеряно. И это – лучшие годы! Да, она навеселилась и натанцевалась по клубам. Но, если честно, ей это никогда особо не нравилось. Она по натуре была девушка спокойная, домашняя, ей бы телевизор да чаек с чем-нибудь вкусненьким, вот и ладно. Теперь она даже жалела, что не оставила ребеночка. Снова маму послушалась – «Кто тебя с довеском возьмет?!» А был бы маленький, не надо было бы ходить на скучную работу, сидела бы дома. Папа бы поначалу покричал, а потом простил бы. Он всегда ее баловал. И внука бы любил. Так она могла бы не работать. А там, глядишь, и встретила бы кого… Так иногда мечтала Жанночка, сидя на своей невеселой работе и от скуки глядя в окно. Хорошенькое грустное личико в обрамлении светлых волос увидел в окне некий юрист Паша, работающий на соседней фирме. Они познакомились в кафе. Поскольку это был теперь единственный поклонник дочери, Елена Владимировна не стала отговаривать Жанну. Хотя новый знакомый был из провинции, родом из самых, как говорится, низов. Семья – проще некуда. Доходов – одна зарплата. Даже жил в общежитии. Но Жанночка всеми струнами своей истосковавшейся души потянулась к нему. Паша относился к ней не так, как представители золотой молодежи: он проявлял больше уважения, больше серьезности. Да и папа не имел ничего против – молодой специалист, с образованием. А то, что из села, так и он был такой же, однако же обосновался в городе, семью достойно содержит. Елена Владимировна, напротив, тихо возненавидела потенциального зятя. Ведь без очков видно, куда он мылится! Переселится к ним, потом прописать его придется. А как проживет положенное количество лет, так при разводе будет претендовать на их законное жилье. Но она не такая дура! В жизни его не пропишет! Пусть идут на квартиру. Дочку было жалко. Влюбилась в ничтожество. А что ничтожество – сразу видно. Но хитрый! Глазками туда-сюда водит по квартире, все примечает. Мужа ее, старого дурака, байками адвокатскими кормит. А тот и уши развесил, восхищается, какой он умный. В оценке Паши Елена Владимировна не ошибалась. Он был человеком ее склада. Как раз против этого она ничего не имела бы, будь он богат. Но кормить-поить нахлебника, пусть даже собственного зятя и сто раз перспективного, ей совершенно не хотелось. Жанночка родит, работать не станет. Этот же – гроши принесет. А сама она должна будет их обстирывать и кормить? И на всех них должен работать ее Валера? Да, его заработка хватает с лихвой на нее и на дочь, но этого совсем недостаточно на большую семью. Но все уже двигалось к свадьбе. Так хотела Жанна. Отец был согласен. А Елена Владимировна никак не могла смириться, проститься с мечтой о состоятельном зяте, который не только с них тянуть не будет, но еще и в старости помогать станет. И тут судьба сжалилась и столкнула ее с Димой. Елена Владимировна в этот день собралась по совету знакомой подыскать ресторан для свадьбы. Молодежь с собой не взяла. Еще их спрашивать! Мало того что все расходы по свадьбе ложатся на них, родителей, так еще и предоставить молодым право выбора? Жанна, понятное дело, выбрала бы лучший ресторан в центре. Сама ее так воспитала. И это было бы уместно, оплачивай свадьбу жених или его родня. Родителей будущего зятя Елена не видела и в гости не звала. Достаточно и того, что придется лицезреть их на свадьбе. Паша говорил, что его родня продуктами поможет, кабанчика зарежет. Господи! Подумать только – кабанчика! Это после того как Елена чуть было не стала свахой первого заместителя посла. Какая все же несправедливость! Ее Жанночка, ее красавица станет женой какого-то деревенского выскочки, который в детстве хвосты быкам крутил. Какой был Виталик! Дипломат! Отец ему наверняка теплое местечко подготовил. Жанна – дура! Не смогла удержать такого парня. Надо было приложить все усилия, не спать, не есть в той Греции, только и думать, как бы ему угодить. Заинтересовать, увлечь, да так, чтобы он уже не мыслил своей жизни без нее. А ее беспечная дочка веселилась, плавала, загорала и не собиралась никому угождать. И вот результат – Виталик сказал, что ему с ней неинтересно. Что она – глупа и невежественна. А сколько раз она внушала дочери, что надо читать книжки и смотреть не одни сериалы, чтобы выглядеть в глазах перспективных мужчин достойно. Но Жанна ждала от жизни сказки. Вот и получилась сказочка – чем дальше, тем страшнее… Такие мысли занимали Елену Владимировну, когда она вышла из ресторана. Ей удалось договориться об аренде зала с возможностью донести свои закуски и спиртное. Вот пусть родня Паши и старается – режет своего кабанчика, покупает водку – с их стороны наверняка больше народа будет, знает она эти сельские кланы! На улице моросило. Ее норковая шуба была влажной, а мех этого не любит. И от всего этого – мерзкой погоды, мокрой шубы, неприятных предсвадебных хлопот – у Елены Владимировны совершенно испортилось настроение. Она подняла руку, останавливая машину. Рядом с ней притормозила черная, блестящая от дождя «мазда». – Елена Владимировна? – Дверца распахнулась шире. – Это вы? Садитесь! Это был Дима. Она сразу узнала его, хотя он изменился. Изменился – мало сказать. Он стал таким ухоженным, лощеным. Мощные плечи облегала кожаная куртка, темные волосы были аккуратно уложены в короткой стрижке. А машина какая! Просторная, новая. Сиденье с подогревом – сквозь одежду чувствуется. Неужели собственная? Или водителем работает? Дима уверенно вел машину, время от времени поглядывая на притихшую Елену Владимировну, и вежливо интересовался: – Как ваши дела? Как Жанна? В голове Елены зазвенел колокольчик, и ей сразу стало так легко, словно гора с плеч свалилась. Слава тебе господи! Вот их спасение! Вот он, ее будущий зять! Она же его с пеленок знает! С Жанночкой десять лет в один класс ходили. Семья городская. Парень воспитанный, годами проверенный. В Жанночке души не чает. Елена Владимировна как-то упустила из виду, что дочь ее вот уже лет пять даже не виделась с ним. А за это время могло произойти что угодно. Дима мог уже жениться! И она стала с большей словоохотливостью беседовать с ним, выясняя попутно все, что ее интересовало. Нет, не женат пока, слава богу. Замдиректора фирмы! Машина – его собственная. Строит квартиру в новом районе! Вот это зять! Вот это перспектива! – Жанночка тоже работает в… – И она с гордостью произнесла полное название консалтинговой компании, не распространяясь о скромной зарплате дочери и о том, что она выполняет самую несложную работу. – Замуж вышла? – Дима спросил это словно между прочим, но ей показалось, что в его словах промелькнула надежда. – Нет, – протянула Елена. – Уже не знаем, что и думать! Уж столько женихов пороги оббивают, а она все – нет и нет. – Что ж так? – Не нравится никто. Тебя забыть не может… – со вздохом ответила Елена Владимировна и внутренне похвалила себя. Сказала как надо: не навязываясь, но сожалея, словно правда случайно вырвалась. Дима замолчал. Даже в сумерках она увидела, что он смутился. – Что ж не позвонишь никогда? – ласково спросила она, не давая ему времени опомниться. – Когда-то так с Жанной дружили. Хоть бы просто так когда зашел, на чаек. Рассказал что да как… – Я думал, Жанна замужем, давно меня забыла. – Что ты! Разве первая любовь забывается? Это вы, мужчины, легко меняете девушек, а женщина свою первую любовь всю жизнь помнит. Ну да ладно. Как там твои родители поживают? Я хорошо помню твою маму – так молодо всегда выглядела, прямо девочка! Всегда такая стройненькая, в брючках. – Она и сейчас стройная, и по-прежнему брюки носит. Преподает в том же институте. Заведует кафедрой. Елена Владимировна перевела разговор в это русло и больше к теме первой любви дочери благоразумно не возвращалась. Но напоследок напомнила: – Так не забудь, позвони. – Привет Жанне. – Передам. Спасибо, что подвез. Домой вернулась она уже в совершенно другом настроении. Дима – это спасительный выход. Он избавлял ее от нахлебника и лимитчика. Он мог возить ее на машине. Он почти имел собственное жилье! Если она сумеет убедить дочь, то у Жанны будет муж не хуже, чем у нее. И семья интеллигентная, это тебе не селяне со своим кабанчиком! Валерий Петрович сидел в кресле напротив телевизора. Обычно одно присутствие мужа уже раздражало Елену. Но сегодня он оказался кстати. Ей надо было начать действовать немедленно. Мысленно она уже потирала руки в предвкушении приятных перемен. Надо умело настроить мужа против Паши. И полдела сделано. Потом поговорить с дочкой. Только бы Жанна не заартачилась. Но не должна, она всегда имела влияние на дочь. Елена Владимировна села рядом с мужем и громко вздохнула. – Ну что? Выбрала? – не поворачивая головы, спросил муж. – Да так, – неопределенно ответила она. – Посмотрела… – Хороший ресторан? – Ничего. Но хоть подешевле, чем в нашем районе. – Зачем же подешевле? – удивился Валерий Петрович, поворачиваясь к жене. – Мы не бедные. Взгляды Елены Владимировны и ее мужа полярно расходились в том, на что стоило тратить деньги. Валерий Петрович не жалел расходов на стол, если приходили гости или приезжала родня, но совершенно не мог понять, почему шуба за тысячу долларов хуже той, что за три. И зачем нужно покупать их по несколько штук, а одежду брать за сумасшедшие деньги в дорогих бутиках в центре, если почти такую же можно купить в недорогом магазине рядом с домом. А Елена не понимала, зачем потчевать деревенщину в фешенебельном ресторане, если им все равно, где напиться и сожрать своего кабанчика. В таких вопросах их взгляды всегда были противоположными. Насчет своих трат Елена постоянно хитрила и потому не взяла мужа с собой, так как знала: он торговаться не станет. – Да мне вообще эта свадьба… не в радость, – скорбно проговорила она. Валерий Петрович удивленно уставился на жену: – Чего это? Жанна его вроде любит. – Не знаю, – отмахнулась Елена. – Не лежит у меня душа к этому Паше, и все тут. – Ну главное, чтоб у нее лежала, – примирительно похлопал муж ее по руке и снова отвернулся к телевизору. Елена Владимировна с трудом сдержала раздражение и в который раз назвала про себя мужа болваном. Вечером вернулись Жанна с Пашей. Они ездили в село знакомиться с его родителями. В последнее время Паша часто оставался у них ночевать, но сегодня, похоже, Жанночка была не в духе. Она сослалась на плохое самочувствие и сразу же после ужина легла в постель. Паше ничего не оставалось, как отправиться в родное общежитие. Только дверь за ним закрылась, Елена Владимировна тихо проскользнула в комнату дочери. – Как ты, Жанна? – позвала она. – Ужасно. Жанна была явно расстроена. Елена Владимировна включила ночник и присела на край кровати дочери, участливо поглаживая ее по руке: – Устала? – Мам, ты не представляешь, какая там грязь! Как там только люди живут? – А как тебе будущая свекровь? – Кошмар! Представляешь, разбудила меня с утра в воскресенье и стала при мне отрезать голову курице! Меня чуть не вырвало, а она потом еще заставила меня этот труп ощипывать! Я ей говорю: я этого не умею. А она мне: учись. Мама! Зачем мне этому учиться? – Деревня! У них свои понятия. – В гробу я видела такие понятия. Паша тоже хорош! Я ему говорю: «Я ничего не буду делать». А он мне: «Это мои родители. Ты должна их уважать». Нормально! Я никому ничего не должна. И еще говорит: «Ты слишком избалована. Я тебя перевоспитаю». Представляешь? Воспитатель нашелся… – Жанночка, ты же сама его выбрала. Елена Владимировна не торопилась. Пусть дочка самостоятельно дойдет до понимания ситуации. – Я думала, что он, как наш папа. А он: «Ты должна». Еще не муж, а уже заставляет… – Вот видишь? И зачем тебе это!? – А что мне делать? Досидеться, чтобы вообще никто замуж не позвал? – Что за ерунда! Сейчас и после тридцати не торопятся. Все карьеру делают. – Те, что делают, те и не торопятся. А я хочу замуж. Домом и ребенком заниматься. – Замуж выйти не напасть, как бы с мужем не пропасть, – наставительно сказала мать. – Хорошо, что ты сейчас увидела, какие у него замашки. А будет ребенок – вообще тебя затиранит. Мать его считает, что будущая невестка должна помогать. На огороде батрачить, кур ощипывать. А ты как думала? Это же село! Там работы невпроворот. – Ну мы же в городе жить будем. У нас. – Правильно. Потому он тебя замуж и зовет. Надоело небось в общежитии. Ему уже тридцать, а до сих пор на квартиру не заработал. Родители нищие – так на нас надеется. На нашу жилплощадь метит! – Мне казалось, что он меня любит… – Себя он любит! И своих родителей. Не стал же тебя перед матерью защищать. Мог же сказать ей, что ты городская, к сельской работе непривычная. Мы же его у нас ничего не заставляем делать. – Не заставляем, – согласилась Жанна и задумалась. – Так ты считаешь, он из-за квартиры… – А то! Ты вспомни, как он тут глазами по стенам шарит. Все примечает, что почем. И кто его знает, каким он станет мужем. Вот какой у него отец? – Фу-у! Такой мужлан! Навозом от него несет. Самогон пьет. А выражается!.. – Ну? Поняла, в какую семью идешь? Будешь потом кур ощипывать и самогон выучишься с ними пить. – Мама! – А что? С кем поведешься… Это не шуточки. Шуточки уже закончились. Делай выводы. – Какие? – Жанна, ты иногда спрашиваешь, словно совсем дурочка. Ты замуж за Пашу хочешь? – Я уже и не знаю. – Что значит – не знаю? Да или нет? Жанна поежилась под одеялом и обиженно посмотрела исподлобья на мать. – Не-ет, – протянула она. – Ну и слава богу, – кивнула головой Елена Владимировна и поцеловала дочку в лоб. – Спи и не волнуйся. Я все устрою. Паша еще некоторое время приходил к ним. Вел себя, как полагается будущему зятю. Мысленно он уже жил в этой квартире. Потом, отметив резкую перемену в поведении невесты, немного присмирел. Уже не командовал и не наставлял ее. Жанна стала отдаляться от него, отказывалась от встреч. Уже одно это должно было его насторожить, но Павел особой чуткостью не отличался. Он не нашел ничего лучшего, как упрекать Жанну и высказывать ей новые претензии. Но это уже не имело значения. Потому что Дима позвонил. Дочка по своему недомыслию даже не отреагировала должным образом. Елена Владимировна хотела было ее урезонить, но остереглась – пусть идет как идет. Привычная холодность Жанны менее подозрительна, чем внезапный интерес. Правда, она сказала Диме, что Жанна его любит, а та не проявляет никаких признаков страсти. Ну пусть считает, что она на него обижается. На второй его звонок ответила сама Елена Владимировна и сразу начала щебетать: – Димочка? Как я рада! Жанночка? Дома. Душ принимает. Да. Все хорошо. Правда, она сама не своя после твоего звонка, – понизила она голос. – А знаешь что? Приходи к нам сегодня на ужин. У нас чахохбили и плов. Будем рады. Придешь? Прекрасно! Ждем. Непременно! – Мам, – возникла на пороге Жанна, – что я слышу? Чахохбили? Для кого это? – Для твоего Димы, – ответила ее мать, положив трубку. – Он к нам сегодня в гости приедет. – Смирнов? С чего это вдруг? – А ты что, не рада? Вы же с ним дружили. – Почему? Пусть приходит. Димка – хороший. Это же ты говорила, что он мне не подходит. – Тогда говорила. И это было правдой. Но сейчас – совсем другое дело! – Почему? – Ну хотя бы потому, что сейчас он – замдиректора фирмы. Машина новая. Квартира. А какой привлекательный мужчина стал – сама увидишь! – Да? – заинтересовалась Жанна. – Вот уж не думала. – И я не думала! Я как увидела… – А где ты его видела? – Он как-то подвез меня. И знаешь, что я поняла? – Мать выдержала паузу и победно посмотрела на дочь: – Он тебя до сих пор любит! Вот! Это тебе не Паша с кабанчиком. У Димы мать – доцент, в институте преподает! Дочь хмыкнула: – Раньше ты говорила, что она одевается как бомжиха. – Я была не права. Просто у нее такой стиль. А что умная, так ты мне сама говорила. Во всяком случае, уж она-то не станет требовать, чтобы ты кур ощипывала. Такой аргумент убедил Жанну. И когда Дима с букетом возник на пороге, Жанна встретила его с приветливой улыбкой. Елена Владимировна расстаралась: чахохбили и плов, салат и грузинское вино. Валерий Петрович благодушно отнесся к визиту старого друга дочери, хотя и не понял столь быстрых перемен в семье, а его супруга сделала все, чтобы вечер был для гостя приятным. Жанна проводила его до лифта, ответила на поцелуй и согласилась на свидание. Паша был отставлен за ненадобностью. Поначалу он продолжал обивать пороги их квартиры и не мог смириться, что это конец. Поджидал Жанну после работы, упрекал, умолял. Но Жанна была непреклонна. По натуре она не была злой. Но унижение не забывает ни одна женщина. Дима был приятно поражен. Изменилась не только Жанна, но и ее прежде высокомерная мать. Теперь она относилась к нему с поистине материнской теплотой. Валерий Петрович и раньше был с ним приветлив. А Жанна словно оттаяла. Теперь это была уже не холодная Снегурочка с улыбкой Моны Лизы. Теперь ее улыбка предназначалась конкретно ему и сулила многое. К тому времени Дима был совершенно свободен. Он давно расстался со своей очередной подружкой. Правда, незадолго до встречи с Жанной у него произошла небольшая любовная интрижка, впрочем, ничем серьезным ему не грозившая. Сначала он стал отмечать на себе неравнодушные взгляды новенькой сотрудницы. Даша была молоденькая, только после магистратуры. На фирме работала всего три месяца, но уже проявила себя как знающий и толковый юрист. Директор даже подумывал о ее повышении. Даша была невысокой стройной шатенкой с мелкими правильными чертами лица и пышными волосами. Держалась она скромно, но ее заинтересованные взгляды в сторону Димы замечали все окружающие. И как-то так случилось, что после очередной корпоративной вечеринки они с Дашей проснулись утром в одной постели у нее дома. Казалось бы, все ничего, обычная ситуация. Но он оказался у девушки первым, и это его здорово смутило. Он почувствовал себя не в своей тарелке. Даша же, наоборот, вела себя совершенно спокойно. Сварила им кофе, сделала по бутерброду и, собрав волосы в детский хвостик, присела рядом с ним с подносом в руках. – Даш, ты меня извини… – начал Дима, чувствуя себя неловко. – Ты о чем? – Я не думал, что… – А-а, неважно! – Ну как «неважно»… – Дим, перестань, – нахмурилась Даша. – Бери кофе. Я не маленькая девочка. И это не случайность. Она подвинула ему бутерброд и, отвернувшись, стала пить кофе. Девушка ждала от него других слов, а не запоздалых извинений. И первоначальная ее радость сразу угасла. – Это должно было рано или поздно произойти, – в завершение разговора сказала она. – И я рада, что это был ты… Глава 2 Ухаживания Димы не затянулись надолго. Жанна была с ним так ласкова, ее мама так внимательна, что у него просто не хватило духу медлить со свадьбой. Он же видел, что все только и ждут его предложения. Жанна была его первой любовью. Когда-то он и помыслить не мог, что она будет так нежна с ним. Теперь она всегда соглашалась с его мнением, не обижалась на опоздания, радовалась любому подарку. Сейчас он мог позволить себе пригласить ее уже не только в театр. Но Жанна, казалось, не придавала этому значения. Про свою работу она не любила рассказывать. Из чего он сделал вывод, что она ей не нравится. Она, как и прежде, говорила мало, но слушала его всегда с интересом. А ему было о чем рассказать. Его не смущала ни ее обычная молчаливость, ни опытность. В конце концов, он тоже не мальчик. Все эти годы у него были девушки. Странно было бы, если бы такая красавица, как Жанна, не пользовалась вниманием мужчин. Одно не давало ему покоя – Даша. После того случая девушка словно старалась не попадаться ему на глаза. Хотя это было трудно. Они работали на одном этаже, в соседних кабинетах. Но когда она его видела, то едва слышно здоровалась, опустив глаза, и старалась поскорее пройти мимо. Дима решил, что Даша все же обижается на него, хотя тогда и сделала вид, что их ночь не была для нее чем-то особенным. Однажды вечером, уходя с работы, он догнал ее в коридоре: – Привет! Ты вроде избегаешь меня? Даша подняла на него кроткие карие глаза: – Тебе показалось, Дима. – Тогда давай я тебя подвезу. Она послушно заняла место рядом с ним на переднем сидении. Он посмотрел на нее, и ему вдруг неудержимо захотелось ее поцеловать. Захотелось так сильно, что он даже потянулся к ней. Но строгий взгляд Даши отрезвил его. Он же женится. Зачем морочить девушке голову! Дмитрий завел мотор и выехал из парковки. – Как живешь? – завел он по пути разговор. – Хорошо. – Шеф тобой доволен. Думает тебя – на повышение. – Не стоит. Даша была явно не расположена к разговору. Отвечала односложно. Ему показалось, что она похудела. – Тебя не волнует карьера? – Я собираюсь уходить. Только ты пока ему не говори. – Почему? Мало платит? Так давай я с ним поговорю. Нам терять перспективные кадры ни к чему. – Не в этом дело… – А что тогда? – Меня зовут в другую компанию. Там зарплата не хуже и соцпакет хороший. Но я не из-за этого. – Так почему? – У меня будет ребенок, – призналась она. – Мне нужно поменять фирму, и как можно раньше. Пока никто еще не знает. А там мне декретный отпуск дадут и место сохранится. Дима резко затормозил: – Подожди. Ты говоришь, ребенок? От кого? Неужели это может быть… – Да, – коротко ответила она, спокойно выдержав его взгляд. – Ты уверена? – В том, что он будет, или что он твой? – И в том и в другом. Даша усмехнулась и посмотрела на него как на недотепу. – Естественно. У меня больше никого не было… Дима почувствовал себя не просто недотепой, а законченным негодяем. – Что же ты раньше молчала? – почти закричал он. – У меня же через неделю свадьба! – Знаю. – Откуда? – Так все знают. – Я же только завтра решил об этом объявить. – Слухами земля полнится. Дима помолчал, задумчиво потирая лоб. – И что теперь делать? – Ничего. – Как – ничего? А ребенок? – Причем тут мой ребенок? – Ну я же теперь не могу… – Что? Жениться? – Да. – Почему вдруг? Тебя же никто не принуждает. Ты же женишься по любви? – Ну да. Но… – Вот и женись, – оборвала она его. – Даш, – замялся он, – может, еще не поздно сделать… Даша холодно на него посмотрела и, не прощаясь, вышла из машины. На следующий день она уволилась. Предсвадебные хлопоты заглушили угрызения совести. В конце концов, это ее выбор. Даша – взрослый человек и знает, что можно сделать в такой ситуации. Если бы она сказала ему раньше, когда еще можно было не торопиться со свадьбой, у него было бы время что-то решить. А так… Она же смолчала. Значит, он ей не нужен. Так он уговаривал себя, но на сердце было неспокойно. В глубине души он понимал, что Даша так поступила потому, что он после той ночи не проявил к ней должного интереса. Нехорошо получилось. Значит, если она не передумает, у него будет внебрачный ребенок. Ничего себе! Дима колебался. Возможно, он и отложил бы регистрацию под благовидным предлогом какой-нибудь срочной командировки, но вездесущая Елена Владимировна уловила тень сомнения в его лице и приняла срочные меры. После очередного ужина, когда Дима оставался за столом дольше остальных, она улучила минуту и шепнула ему: – Я так рада, что вы не тянете со свадьбой. Боюсь сглазить, но у Жанночки задержка. Я думаю… И она подмигнула. Его сомнения сразу отпали. Дашу он не обманывал. Она не была его девушкой. К тому же Жанна тоже, возможно, беременна. Но это уже другое дело. Он ее любит. И всегда любил. Хватит изводить себя укорами. Он может жениться только на одной их них! Он старался выбросить неприятные мысли из головы. Вдобавок за оставшуюся неделю перед свадьбой надо было столько успеть! Купить новый костюм. Заказать машины и оплатить ресторан. Разослать приглашения друзьям. Выбрать в турфирме свадебное путешествие. Он едва успевал. Когда в такой круговерти лишний раз задумываться? И вот уже на его пальце весело блестит обручальное кольцо. Теперь он – муж, глава семьи. Сначала он хотел было снять квартиру, пока его дом достраивали, но теща так ласково уговаривала его пожить пока у них, что он не смог отказаться. Да и Жанна не хотела сразу уходить из родительского дома. И ему пришлось скрепя сердце переехать к ним. В квартире его родителей было всего две комнаты. В одной – мать с отцом. В другой – брат. Куда ему привести молодую жену? Жизнь с родителями жены, вопреки его опасениям, оказалась довольно комфортной. Вечером его всегда ждал горячий ужин. В выходные они с женой ездили с визитами к родственникам, друзьям, ходили по ресторанам или по магазинам, которые Жанна любила посещать больше всего. Его пока это не напрягало. Надежда на беременность Жанны не подтвердилась, но Дима не расстроился. Они молодые, успеют еще. Семейная жизнь пока казалась им постоянным праздником, правда, требовала все больше расходов. Жанна привыкла к достатку, а он теперь был в состоянии обеспечить его. Увидев, что мужа ничуть не волнует ее карьера, Жанна ушла с работы и засела дома. Дима не возражал. Хотя про себя немного удивлялся, что может быть интересного в четырех стенах, без увлечений, без своего коллектива, с одним только телевизором. А ведь Жанна даже читать не особенно любила. Но, судя по всему, такая жизнь ей была по нраву. Она хотела родить ребенка и заниматься домашним хозяйством. Это он как раз приветствовал. Мысли о Даше тревожили его время от времени. Поэтому он соглашался с ней, все правильно: Жанна родит ему сына, скоро сдадут дом, они переедут в свою квартиру, и будет у них настоящая семья. Приблизительно так все и было. Дом сдали. Ремонт сделали быстро. Мебель купили. Отметили новоселье. Жанна была счастлива. Она вела тот образ жизни, к которому всегда стремилась. Вставала поздно. Пила кофе в кресле перед телевизором. Смотрела сериалы. Потом приводила себя в порядок и отправлялась по магазинам. Она баловала себя обновками и часами болтала с подругами по телефону. Ну и про мужа не забывала. Дома всегда было чисто убрано, уютно, вкусно пахло горячим ужином. Дима возил ее отдыхать. Не так, правда, часто, как ей хотелось бы. Он стал директором филиала и по-прежнему был занят с утра до вечера. А в выходные то к ним – гости, то они – к друзьям или к родителям, то теща просит повозить ее по магазинам. Дима не мог никому отказать: ни родственникам, ни друзьям, ни начальства ослушаться. Жанна иногда даже раздражалась. Ну почему он вечно занят! Даже отпуск у него меньше, чем у обычных служащих! А ведь он – директор. Сам себе начальник. Но нет. То в командировке, то в офисе до ночи, то на ужине с партнерами, а то и из отпуска раньше выдернут. Даже по выходным мужу звонят по работе. А ей так хотелось, чтобы они отдыхали чаще. В Египте ей так понравилось! И в Испании. И в Италии. Но муж ей объяснил: если он не будет работать в полную силу, то и отдыхать им будет не на что. Он пока слишком молодой руководитель, чтобы позволить себе расслабляться. Если ей скучно одной, пусть поедет с мамой или с подругой. Жанна дулась, но соглашалась с его доводами. Тем более что Елена Владимировна в таких случаях всегда была на стороне зятя: – Дима делает карьеру. Ты ему не мешай. Вот родишь маленького, будем вдвоем вывозить его на море. Но с ребенком все не получалось. Жанну это пока не беспокоило. Если появится малыш, тут уж будет не до путешествий и не до сериалов. Вон их одноклассница, Катька, как родила, так стала как щепка, света белого не видит. Жанна встретила ее и даже не узнала. Замученная, постаревшая, задерганная женщина. А ведь была такая хорошенькая. «Ну нет, – решила она про себя, – ребенок пока ни к чему. Надо же и для себя пожить». Но Дима не разделял ее мнения. – Жанна, а когда у нас будет маленький? – Когда захочешь. – Да? Тогда я давно хочу. – Я не против. Но прошел месяц, за ним второй, третий, и он вернулся к этому разговору. – Что я могу поделать? – пожимала плечами Жанна. – Не получается. – Почему? – Откуда я знаю? – Так сходи к врачу. – Хорошо. И снова тишина. – Ну что? Сходила к врачу? – Сходила. – Что говорит? – Что все нормально. – А почему не получается? – Не знаю. Может, с тобой что-то не то. Сам проверься, – поджимала губы Жанна. Проверяться он, естественно, не пошел. И так ясно, что он отцом быть может. Но его внезапный интерес к появлению наследника был не случайным. Дима возвращался с деловой встречи. Он ужинал с партнерами в ресторане, и потому автомобиль оставил на стоянке. Был теплый весенний вечер. Ему хотелось спокойно подумать, после многочасового сидения в душном зале голова была тяжелой. Он решил пройтись. Было еще не поздно. Он шел, запрокинув голову, наблюдая, как в небе зажигаются первые звезды, а воздух становится чище и прозрачней, наполняясь вечерней прохладой. По аллейке навстречу ему попадались парочки влюбленных. Он провожал их улыбкой и отмечал, как много вечером народа в парке. Все соскучились по природе за долгую зиму. Мимо него проходили семейные пары с детьми. Худой старик выгуливал собаку. Бабка под ларьком торговала семечками. На скамейке сидела молодая женщина с коляской и просматривала журнал под светом фонаря. Его взгляд скользнул по ее щуплой фигурке и вдруг задержался, а шаг замедлился. Это была Даша. Она почти не изменилась. Та же худощавость. Та же прическа. Она покачивала коляску и грызла семечки, листая журнал. – Вредно читать при таком освещении, – сказал он, остановившись возле нее. Даша подняла голову. Выражение ее лица он не видел, оно было в тени. – Привет! – Привет! – Можно? – Он заглянул в коляску. Малыш спал, лежа на спине и повернув голову в сторону. Свои пухлые ручонки, сжатые в кулачки, он запрокинул вверх, словно потягивался. Щечки у него были толстые, губки причмокивали, а на головке темнел мягкий пушок. Дима присел рядом на скамью. – Сколько ему? – Скоро девять месяцев. – А на вид такой большой. – Он родился крупный. Четыре килограмма. – Я тоже родился четыре килограмма. Мама говорила, был самый большой в палате. Даша промолчала. – Как назвала? Она чуть помедлила с ответом, но все же ответила: – Дмитрий. – А отчество? – Дмитриевич. – А фамилия? – Моя. Дима растерянно замолчал. – Как вообще ты… вы? – поправился он. – Хорошо. – Родители как? – спросил он. – Не спрашивают, кто отец? Даша вскинула на него глаза: – Так у меня ж нет никого. Мама умерла два года назад. А папа от нас давно ушел. Дима вспомнил скромную квартиру в старой пятиэтажке. Они тогда были там одни. Значит, это была не съемная квартира. – Как же ты живешь одна? – поразился он. – А я не одна, – возразила Даша, – я с сыном. И столько было в этом не показной, а истинной гордости, что он невольно восхитился. – Но ведь тяжело. – Ничего. Я привыкла. – А с деньгами? – Нормально, – пожала она плечами. – Мне на работе декретный отпуск дали. Когда Мите исполнится годик, найму няню и выйду на работу. А ты как? – Хорошо. – Мне сказали, ты директором стал. – Да. – Поздравляю. Ты всегда был самый лучший. – Ты поэтому… – Он повернул голову, вглядываясь в темноте в ее лицо. – Поэтому решила?.. – Что? – Родить… от меня. Даша улыбнулась: – Нет, конечно. Так получилось. – Получилось, – недовольно проворчал Димка, чувствуя себя все более неловко. – У других, знаешь ли, не получается… – Я в тебя тогда влюбилась, – опустив глаза, прошептала она. Он нахмурился, не поверил. Так легко любимых не отпускают. Она его даже не пыталась удержать. – Не жалеешь? – помолчав, спросил он. – Ты о чем? – искренне удивилась она. – Ну не знаю… – буркнул Димка, – молодая девчонка, могла бы замуж выйти… – Захочу – и так выйду. – Многие считают, что ребенок – помеха… – Моя мама говорила: «Кто любит женщину, полюбит и ее детей». Он удрученно покачал головой: – Наверное. Но, все же… я виноват… – Ты здесь ни при чем. Это было мое решение. – Но все равно, я понимаю, что… – Перестань! Даша решительно встала и взялась за ручку коляски: – Нам пора. Дима тоже поднялся. – Можно я буду помогать тебе? – неожиданно вырвалось у него. – Не надо. – Почему? – Потому что не надо! – сердито ответила она. – Я не тебе предлагаю. Это для… сына! Слово, которое вырвалось, произвело на него самое неожиданное впечатление. Он ехал домой и твердил про себя: «Сын. У меня есть сын». Это было непередаваемое ощущение! К которому примешивалось чувство вины. Он не хотел. Он не собирался ни усложнять жизнь этой девушки, ни предавать свою многолетнюю любовь к Жанне. Почему же так получилось? Все мужчины проводят ночи с разными женщинами. В этом нет ничего противоестественного. Кроме того, он не был тогда еще женат. И даже не возобновил отношения с Жанной. Но то, что произошло, уже случилось. И это не просто эпизод прошлого, это – настоящее. Вот он – живой маленький человек. Его сын. Сын. Какое теплое слово. И почему у них с Жанной нет детей? – Представляешь? «Хочу ребенка» – и все тут! – Жанна сидела в кресле напротив матери и лакомилась тортом из новой кондитерской. Изящная чашка из тонкого фарфора была наполнена ее любимым ароматизированным чаем. Жанна обожала красоту во всем. Что ж поделаешь, если она стоит так дорого. – Ты ведь тоже говорила, что и сама хочешь? – И сейчас не против. Но что я могу, если не получается… – А врач что говорит? – Что говорит? – проворчала она, ставя чашку на стол. – Говорит, что, может, вообще не забеременею. После того аборта. Твоя, между прочим, была идея! – Ты замужем? Замужем. А так еще неизвестно, вышла бы. Пролечиться надо. Сейчас в хорошей клинике вылечат все, что угодно. Были бы деньги. – Ой, да не хочу я! Он мне такой список написал! И колоться, и таблетки, и процедуры всякие. Фу-у! Гадость! – Меньше надо было с парнями спать! – Мам! Не начинай! Ты же моя мама, не его? Вот и радуйся, что все у меня хорошо. Я хочу, чтобы мы с Димой пока пожили для себя. Я не против ребенка, но лечиться – это такая мука! Конечно, если не получится, то придется. А ты, вместо того чтобы посочувствовать, начинаешь меня доставать! – Ну что ты, лапочка! – Елена Владимировна обняла дочь. – Я хочу, чтобы ты была счастлива! – Я не хочу пока думать о ребенке. Мне нравится заниматься домом, мужем, путешествовать с ним! Что здесь плохого? – Ничего. Абсолютно ничего. Поговори с Димой. Он же тебя любит. Скажи: «Дорогой, я пока не готова к материнству. Давай подождем годик». – Ты думаешь, он согласится? – Скажи, что хочешь убедиться в прочности вашего брака. Вы ведь совсем недолго женаты. Дима согласился. Жанна права. Что такое полтора года? Люди по пять лет живут, рожают детей и разводятся. Сейчас столько разводов, что крепкая семья уже считается редкостью. А ребенок – это навсегда. Он стал высылать деньги Даше. Выяснил ее адрес и отослал по почте. Перевод не вернулся. И он стал делать это регулярно, с каждой зарплаты. Значит, Даша правильно поняла его желание хоть таким образом участвовать в судьбе сына. Спустя три месяца он решил навестить их. В этот день малышу исполнялся годик. Дима решил, что он просто не может не поздравить своего единственного сына. Даша живет одна, возможно, вообще никто не придет к ним. Он пораньше закончил дела на работе, купил подарки и отправился к ней. К его удивлению, ее маленькая квартира была полна гостей. Даша не была одинока. А его сын имел свой круг приятелей – соседских малышей и детей Дашиных подруг. Дима встречался со своими друзьями вне дома. Жанна не любила лишних забот: готовку на пять голодных мужиков, уборку после. Поэтому он общался с приятелями большей частью в барах. Семьями они дружили только с подругами Жанны. Поэтому так много гостей в их квартире никогда не было. И никогда не бывало детей. Когда Дима взял своего сына на руки, он испытал непривычные эмоции. Этот маленький человечек рождал в его душе неведомые доселе чувства. Молочный запах его волос вызывал умиление и желание оберегать его, такого маленького и беспомощного. Едва справившись с нахлынувшими чувствами, он передал его Даше, не заметив за собственным волнением ее растерянность. Даша представила его деликатно и коротко: – Это Дима. Мы вместе работали. Компания Дашиных друзей походила на оживленное студенческое застолье, с шутками, подколками, анекдотами. Как только малыши уснули, сразу выключили музыку, один из ребят взял гитару. На смену разговорам пришли задушевные песни, которые обычно поют у костра в походе. Диме импонировала такая обстановка. Он любил спокойные компании с домашними разговорами, когда никто ни на кого не пытается произвести впечатление. Впервые ему пришло в голову, что в их семье почему-то нет такой теплой атмосферы. Когда они с Жанной вдвоем, еще ничего, но стоит прийти гостям, и жену словно подменяют. Она начинает говорить жеманным голосом, подражая своей матери, льстить всем без разбору, а стоит посетителям выйти за порог, не преминет сказать что-нибудь уничижительное в их адрес. То у подруги нелепое платье, то ее муж ведет себя как дурак. – Как ты так можешь? – поражался он. – Это же твоя подруга! Зачем было звать ее в гости, если ты о ней такого мнения? – А что я такого сказала? – недоумевала Жанна. В своем, как ей казалось, невинном злословии она не видела ничего особенного. Но эта ее черта очень не нравилась Диме. В этой двуличности жена была точной копией своей матери-ханжи. Теща любила у них бывать, была мила и ласкова с ним, но у него всегда складывалось впечатление, что она никогда не бывает искренней. Да, она всегда расхваливает его в глаза, но кто знает, что она говорит Жанне, когда его нет рядом. Со временем он понял, что теща – страшная лицемерка. В ее поведении постоянно был умысел. Например, она всегда начинала усиленно льстить, когда хотела о чем-то попросить, но если ей ничего не надо было в настоящий момент, то вела себя заносчиво и давала всем советы с таким апломбом, словно была последней инстанцией. Однажды он был свидетелем того, как легко она изменила отношение к одной из своих подруг, когда та потеряла богатого мужа. Муж был гражданский, разводной, уже в годах. Он умер внезапно, не оставив завещания. Все его состояние отошло детям от первого брака. А у Нелли, его второй жены, не было от него не только детей, но и соответствующего штампа в паспорте. И, по мнению Елены Владимировны, у нее не хватило ума хоть что-то отсудить. Она просто переехала назад в свою старую квартирку, горестно оплакивая утрату и не возражая против того, чтобы дети мужа забрали все, что много лет считалось их с мужем собственностью. Ей даже не пришло в голову пожалеть себя. Она сожалела только о преждевременной кончине своего возлюбленного. Многие годы Нелли была самой близкой подругой Елены Владимировны. Это к ней Елена ездила в загородный дом и на яхте Неллиного мужа плавала по островам Италии. После его смерти Нелли продолжала дружить с Еленой. Приезжала к ней в гости, звала к себе. Но Елене Владимировне уже не хотелось навещать Нелли в нищей обстановке. Подруга в один миг стала бедной как церковная крыса. Она была вынуждена выйти на работу на нищенскую зарплату. Теперь у нее не было средств не то, что на Италию, но даже на ужин в приличном ресторане! Такие знакомые были Елене ни к чему. Но и внезапно порвать с Нелли ей было неудобно, поэтому каждый раз после ее визитов она раздражалась и отзывалась о бывшей подруге крайне презрительно. Нелли вдруг оказалась несносной и надоедливой. Вскоре она нашла повод для открытой ссоры и только тогда вздохнула спокойно, когда отделалась от бедной неудачницы навсегда. Все это происходило на глазах у Димы и сопровождалось комментариями Жанны. Его покоробило от такой расчетливой нечистоплотности. И теперь он смотрел на тещу уже по-другому. А отмечая, что Жанна ведет себя подчас точно так же, как ее мать, Дима не мог не расстраиваться. Но Жанна была его женой. Он любил ее. Вот если бы у них был ребенок… Дима собирался только поздравить сына, подарить подарок и сразу уйти. Но ему так понравилась компания Даши, что он задержался дольше, чем собирался. Разговоры о детях, их болезнях, наклонностях, принципах воспитания увлекли его. Спортсмен Саша был уверен, что главное для ребенка – закаливание и хорошая физическая форма, а остальное – вторично. Юля, подруга Даши, возражала: физическое и умственное развитие должны идти параллельно. Рано облысевший добродушный толстяк Илья считал, что детям нужно развиваться естественным путем познания окружающего мира. А родители должны лишь поощрять проявление творческих способностей своих чад. Диму это заставило задуматься. Вон за стенкой спят четверо малышей, четверо будущих взрослых. И каждого воспитывают по-разному. Как это отразится на их судьбах? Дочка Ильи наверняка вырастет уверенной в себе. Отец весь вечер не спускал с нее любящего взгляда. Он не упустит момент, когда ей нужна будет его поддержка. Сын Саши наверняка станет спортсменом. Верховодить, быть первым уже заложено в его натуре. А каким станет его сын? Ведь он растет без отца. Он задумался об этом и впервые почувствовал ответственность за этого маленького человечка. Независимо от того, как получилось у них с Дашей, он – его отец. И он обязан участвовать в его жизни. Ему хотелось бы побыть с сыном подольше, но Даша уложила мальчика вместе с остальными детьми спать. А Дима все равно не ушел, остался пить чай с тортом, слушать бардовские песни и даже тихонько подпевал гитаристу вместе со всеми, хотя от природы не имел ни слуха, ни голоса. Дома его ждал скандал. Оказывается, сегодня был день рождения подруги Жанны, той самой, о которой она как-то нелестно отозвалась. Вчера жена напоминала ему, а он совершенно об этом забыл! Жанна с утра совершила вылазку по магазинам и купила себе потрясающее платье! В этом наряде она собиралась блеснуть на сегодняшней вечеринке, затмив всех присутствующих женщин вкупе с именинницей. Тем более что у Алиски появились новые интересные друзья – семейная пара из высших кругов, Аркадий и Лариса. Аркадий работал в министерстве и был очень импозантным мужчиной. А его супруга, прима-балерина Оперного театра, привлекала внимание всех мужчин. В прошлый раз, когда они виделись у Алисы, Жанне показалось, что произвела впечатление на красавца Аркадия, и сегодня она намеревалась закрепить свой успех. Делала она это не из какого-то дальнего прицела, а просто из чисто женского желания нравиться. Она обожала восторги и комплименты. А Дима почти перестал говорить их. Вот каковы были планы Жанны на этот вечер. А гадкий муж не только не вернулся к назначенному часу, но, вскользь сообщив по телефону о какой-то там встрече, которая в корне подрывала все ее намерения, вдобавок еще и отключил телефон. Естественно, Жанна без него никуда не пошла. Еще не хватало, чтобы ее лучшая подруга сказала потом своим гостям: «Наверное, с мужем поссорилась, бедняжка». Или что-то подобное. Так, во всяком случае, отреагировала бы сама Жанна, заявись Алиса к ней без Юрия. Люди судят о других чаще всего по себе. Она металась по квартире в новом дорогущем платье, с вечерним макияжем, как рассерженная тигрица, и вслух нарекала мужа самыми нелестными эпитетами. Наконец, к двенадцати часам в дверном замке заскрежетал ключ, и Димка возник на пороге. Совершенно спокойный, улыбающийся, в благостном настроении, словно он и не был виновником ее сегодняшнего разочарования. От возмущения все заготовленные Жанной упреки вылетели у нее из головы. Она так и стояла на пороге комнаты, распахнув глаза и прикусив губу, готовая разрыдаться, тем не менее безмолвно глядя на довольное лицо мужа. Наконец он заметил жену и удивленно кивнул головой: – Ух ты! Какая ты шикарная сегодня! Такой комплимент в обычной ситуации пришелся бы ей по душе, но сегодня это было каплей, переполнившей чашу ее негодования. Жанна зарыдала в голос и бросилась на диван, заливаясь слезами. Дима поспешил к ней. – Жанна, Жанночка, что случилось? – пытался повернуть он жену к себе лицом. Жанна теснее прижимала к лицу диванную подушку и глухо рыдала. – Что случилось? – Она наконец подняла на него лицо в разводах туши. – Ты еще спрашиваешь, что случилось? Ты даже телефон отключил, чтобы со мной не разговаривать! Зачем ты тогда со мной живешь? Ты меня не любишь! Не любишь! Не любишь! – с силой била она кулачком в мокрую подушку. – Ну что ты? Перестань! Я тебя люблю. Слышишь? А что телефон отключил, так это потому что был в гостях, – не подумав, ответил он, – там дети спали. – Что? – Жанна вскочила. Теперь она была похожа не на светскую даму, а на ведьму из мистического ужастика: лицо в разноцветных разводах, глаза горят, волосы всклокоченные. – Значит, я здесь тебя жду, чтобы вместе пойти на день рождения к Алиске. Готовилась, наряжалась, платье купила, а ты пошел в гости сам! Без меня! – Прости, так получилось, – виновато ответил Дима, досадуя на свою оплошность. – Тебе было бы там неинтересно… – Получилось? У Жанны была привычка повторять последнее слово из фразы собеседника. Психологи иногда советуют таким образом вести диалог, но вряд ли жена знала об этом, так как не читала книг, но у нее была манера Елены Владимировны цепляться к словам. – Получилось? – повторила она, впившись в лицо Димы злыми глазами. – У меня так не получилось! Я вот не пошла без тебя! – Ну прости, – взял ее за руку муж. – Я не подумал. Забыл… Его кроткий вид поубавил пыл Жанны. Она перестала плакать, но надула губы и отвернулась. Дима привлек жену к себе, стал гладить ее по голове, как ребенка, и шептать ласковые слова. Жанну это успокаивало лучше всего. – Куда это ты ходил? – спросила она, смахнув со щек последние слезинки. – К другу, – осторожно ответил Дима, стараясь по возможности не врать. – Мы раньше работали вместе. – А что с ним? – У него сыну исполнился год. Я думал только поздравить, но… заговорились. – А! – произнесла Жанна и потеряла к этой теме интерес. – Так ты хоть не голодный. Я ничего не готовила. Я же напоминала тебе вчера, что нас пригласила Алиса! – Ох, эта твоя Алиса! – Димка встал, стягивая через голову свитер. – Ты же сама ее терпеть не можешь! – С чего ты взял? – Ну ты же всегда о ней так отзываешься… – Ну и что? Женщины часто так говорят… – Да? Не замечал. Хотя… Странно… Ну ладно. Если тебе так хочется, пойдем к ней завтра. – Завтра? Придумал! Они сегодня всю ночь гулять будут, а завтра отдыхать станут. А тут мы: здрасьте, приперлись! – Ну мы же не гулять придем, а поздравить. – А чего тогда идти? Чаю попить на кухне? – Почему бы и нет? С хорошими людьми можно и чаю. – Тебе что, нравится ее Юрик? – Юрик как Юрик. Я его мало знаю. Что-то я тебя не пойму: то ты плачешь, что в гости к ним не попала, а то говоришь, что тебе не нравится ее муж. Зачем тогда нам с ними дружить? – Ты не понимаешь! Сегодня там гости. Много наших знакомых собралось. Я хотела весело провести время в компании. Мы же с тобой редко куда выбираемся. У тебя всегда работа и работа… – Да, работа! – Дима стал раздражаться. – И будет работа! Потому что мне надо кредит за новую машину выплачивать, и отдыхать тебя возить, и платья тебе вот такие, как это, покупать. – Что? – пораженно выдохнула Жанна. – Ты меня деньгами коришь? – Да не корю я, – сразу остыл Димка, – но деньги нужно зарабатывать. Жанна ушла в ванную смывать остатки косметики и, больше не разговаривая с мужем, легла в постель. Дима несколько раз попытался загладить размолвку, но Жанна демонстративно молчала. Он вздохнул, выключил свет и тоже лег в постель. Картина, такая непохожая на сцену в его доме, тут же возникла перед глазами. Небольшая уютная комната, где в тесной близости за столом сидят люди, пьют чай, смотрят на оплывающие свечи, негромко беседуют, поют под гитару. А за стеной сладко посапывают малыши. И мир им кажется празднично-прекрасным… Жанна дулась неделю. Только после того как они все-таки сходили в гости к Алисе, она немного отошла. Дима тяжело переносил семейные неурядицы. А Жанна могла молчать днями, видимо, размолвка не удручала ее в такой степени, как его. Но после похода в гости она постепенно простила мужа и вскоре отметила, что отныне он не позволял себе небрежности по отношению к ней. Если у него возникали неотложные дела, он непременно звонил и сообщал, где он, с кем и когда будет. И никогда больше не забывал об их планах на вечер. Жанна посчитала, что сумела быстро воспитать мужа. – Правильно, – одобрила ее мать. – Сразу приучай его, как с тобой нужно обращаться. – Представляешь, поехал к какому-то другу ребенка поздравлять! Нормально? Елена Владимировна насторожилась: – Ребенка? Что еще за ребенок? – Я же тебе говорю: какого-то приятеля. Они раньше вместе работали. Наверное, встретил его и не смог отказать. – Почему? Что за глупости? Не мог отказать! – Ну почем я знаю, мама? – Так разузнай! – Ты же знаешь, как он на детях помешан! Выйдем гулять, он только на них и смотрит. Ее мать удрученно покачала головой. – Он хочет ребенка. – Знаю. Но я пока не хочу. – Смотри, чтобы потом поздно не было. Вечером, после этого разговора, Жанна поинтересовалась у мужа: – Помнишь, когда мы поссорились… ну… в день рождения Алисы… Ты почему тогда к этому приятелю пошел? Ну у которого сыну был год. Я так и не поняла. – Мы давно с ним не виделись. Я думал, поздравлю по-быстрому – и домой. А там сели ужинать, ну и… А чего ты вдруг вспомнила? – Это потому что ты хочешь ребенка? – Да нет. Впрочем, да, хочу. Но ты же говоришь, что пока не готова. Дима не хотел давить на нее. Жанна должна почувствовать такую же готовность к появлению малыша, как и он. Он любил жену и готов был подождать. Хотя его немного удивляло: Жанне уже исполнилось двадцать семь лет, а она иной раз вела себя как маленькая девочка, которая еще не навеселилась на всех праздниках и не все наряды скупила. Даша была младше, однако казалась куда серьезней. Она ни на кого не рассчитывала, сама решилась на ребенка и при этом, он знал, все время держала под контролем профессиональную сферу, чтобы даже на время не выпасть из процесса. Но она рано стала сиротой, и ей неоткуда было ждать помощи. Деньги Дима продолжал отсылать. Но к Даше больше не ездил. Хотя временами его просто накрывало – так хотелось увидеть сына! Их отношения с женой были ровными. Для Жанны было главным, чтобы ее не заставляли делать то, чего она не хотела, например ходить на работу. Для него – чтобы не мешали работать. Они нормально ладили, хотя Дима не мог не удивляться однообразию ее жизни. Жена не интересовалась ничем, кроме развлекательных передач и вопросов моды. Но он любил ее и принимал такой, какой она была. Походы в театр она предложила поменять на кино. Ей нравились мелодрамы, но иногда она соглашалась пойти с ним и на серьезный фильм. Во время отдыха она вела себя как ребенок: плавала, веселилась, говорила милые глупости. В важных вопросах она целиком полагалась на мужа, как прежде – на родителей. Наблюдая за ее детским поведением, он не мог не улыбаться: какой уж тут ребенок, она сама еще не повзрослела. Но с ней ему было хорошо. Готовила Жанна вкусно, баловала его деликатесами и обожала шопинг. В вопросах моды она разбиралась досконально. Всегда безошибочно знала, что ему подойдет и что с чем сочетается. Из вороха одежды она могла сразу выбрать что-то подходящее. И часто сама покупала Диме вещи. – Слушай, может тебе стать портнихой? – однажды предложил он. – Это как раз для тебя. У тебя отличный вкус, уйма времени. – Что ты! Я ленивая, – смеялась Жанна, – мне и дома хорошо. – Неужели тебе не скучно в четырех стенах? – Мне казалось, ты рад, что я занимаюсь домом и ухаживаю за тобой. – Я рад, – отвечал Дима и целовал жену в подставленные губы. – Но жизнь такая интересная, а ты сама себя многого лишаешь. Ну ошиблась с профессией. Так ее не поздно поменять. Пойди учиться. Вон хоть на курсы кройки и шитья, раз так любишь одежду. – Кройки и шитья – это интересно, – улыбалась Жанна. – Я подумаю. О сыне Дима не забывал. Иногда его так сильно тянуло увидеть маленького, что он едва сдерживался. Но понимал: это ни к чему. Мальчик к нему привяжется. Да и он тоже. Стоит еще раз поехать – и потом будет тянуть постоянно. Он решил, что будет отсылать деньги до тех пор, пока Даша не выйдет замуж. У нее много друзей, она общительная и симпатичная. Она обязательно полюбит кого-нибудь, убеждал он себя. Тогда ему можно будет с чистой совестью закрыть эту страницу. Их новая встреча произошла случайно в одном из больших торговых центров. В то воскресенье Жанна решила купить себе брючный костюм или брюки, а заодно и продукты на неделю. Ее мать напросилась с ними. Дима безропотно катал груженую тележку по огромному залу супермаркета, потом отвез покупки в багажник. С закупкой продуктов на сегодня было покончено. Жена с тещей поднялись на второй этаж в поисках брюк, а Дима устроился с ноутбуком за столиком в кафе на первом этаже. Дашу он узнал сразу. Просто поднял глаза и увидел ее. Она сидела за соседним столиком с Митей на руках и кормила его. Несколько минут он наблюдал за ними. Митя подрос, а Даша похудела. Волосы у нее были коротко острижены, одета она была в джинсы и черный свитер и в таком виде казалась щуплым подростком. Словно школьница нянчит младшего брата. Диму она не заметила. А сын сидел к нему лицом. Он не мог не отметить, что мальчик стал очень похож на него. Такие же темные волосы, те же вихры, что и у него на детских фотографиях, такие же черные глаза, широкий нос и припухшая верхняя губа. Он закрыл компьютер и, поднявшись, направился к ним. – Привет! Как дела? Даша вздрогнула от неожиданности. Она казалась чем-то расстроенной. – Нормально. Даша сунула последнюю ложку Мите в рот и вытерла его салфеткой. – Ты похудела, – заметил он. – На работе устаешь? – Нет. На работе все нормально. Она говорила отрывисто, даже сердито. Это было так на нее непохоже, что Дима не смог смолчать: – Так в чем проблема? Я же вижу. Ты сама не своя. Он сел, деловито сосредоточившись. Даша поняла, что он не отстанет. – Говори, в чем дело? – Няня заболела, а у меня срочная работа. Я уже два дня за свой счет взяла, а завтра не знаю, что и делать. Подержи Митю, – попросила она. Он взял сына на руки, пока Даша тщательно вытирала руки мальчика влажной салфеткой. Митя сопел, но молчал, недовольно ерзая у него на коленях. – Пришлось с собой в магазин тащить, у нас продукты закончились. – Она кивком показала на объемные пакеты рядом с коляской. – Два часа здесь ходим, а все, что надо, я так и не купила. С ним же по отделам не побегаешь. – А что надо? – Ботинки ему надо. И свитер. Дима вспомнил, что детский отдел на втором этаже, где сейчас находятся Жанна с матерью. – Давай я схожу и куплю, – предложил он. – Какой размер? – Не стоит, – нахмурилась Даша, – это лишнее. Ты и так нам помогаешь. Я получаю твои переводы. – Вот как раз через неделю у меня зарплата, – улыбнулся Дима. – Так что с меня – мои законные алименты. Говори размеры. Он купил две пары ботинок с разницей в размер, очень красивые и очень дорогие. Он даже не предполагал, что на таких крох фирменная обувь столько стоит. Улыбчивая продавщица сказала ему, что нога у деток очень быстро растет. Так что же, через месяц Даше снова сюда тащиться? С коляской и ребенком на руках? Он тоже хорош! У него же машина, а он ни разу не предложил ей помощь. Внезапно он подумал о том, как Даша покидала роддом. Одна. На руках с его сыном! Ему стало не по себе. Нет, он не имеет права и дальше устраняться. Как бы там ни было, ребенок не виноват в их сложностях. Почему, вместо того чтобы гулять в парке и дышать чистым воздухом, его сын должен толкаться полдня в магазине? Только потому что мама растит его одна, а папа… – сволочь? Даже если бы он хотел, то не смог подобрать для себя другого слова. В соседнем отделе он купил синий свитерок, куртку и ярко-голубой костюмчик. Возвращаясь обратно, проходя через отдел белья, он взял набор банных полотенец и теплый махровый халат для Даши. Он сам не понимал, почему это делает. Но ему вдруг ужасно захотелось хоть чем-то ее порадовать. Да, он не свободен. Но Митя – пока единственный его сын. Он обязан заботиться о нем! Даша ничего не просит. Но ведь она измождена до предела. Ей пришлось выйти на работу. А женщины обычно сидят в декретном отпуске по три года! Фактически все это время он должен был содержать ее, уговорив заниматься ребенком, а не выходить на работу. Она устает. Круги под глазами, похудела, постриглась. А ведь у нее были такие красивые волосы! Наверное, ей просто некогда заниматься собой. Жанна не работает и не учится, хотя пока у них и детей нет. И он может ей обеспечить такую жизнь. Но ведь он в состоянии и Даше помогать! Не просто откупаться, а реально помогать! Он спустился в кафе, нагруженный покупками, внезапно испугавшись, что Даша уйдет. Но она не ушла. Митя уснул у нее на руках. Она сидела, склонив голову и прикрыв глаза, словно и сама дремала. – Даша, – позвал он, – я все купил. Пойдем. Я вас отвезу. Дима взял пакеты, коляску. Даша со спящим сыном на руках шла за ним. Он посадил ее на заднее сиденье. Втиснул в багажник коляску и позвонил жене: – Я отвезу продукты домой. Позвонишь, когда вас забрать. – Хорошо. Мы пока ничего не нашли. Еще походим. Потом в кафе передохнем, и я тебя наберу. У дома Даши он остановил машину. Открыл дверцу и протянул руки: – Давай я понесу. Он вспомнил, что Даша живет на третьем этаже, а дом без лифта. Вот почему она такая худая – таскает сына и коляску вверх-вниз. Митька был тяжеленький. Сын так и не проснулся. Уже в квартире Дима передал его с рук на руки Даше и снова спустился вниз. Он достал из багажника коляску, забрал пакеты и вдруг остановился, потирая лоб и шаря в кармане в поисках сигарет. Малоприятные, но справедливые мысли пронеслись у него в голове. Он все делает не так. Живет с женщиной, которая не нуждается ни в серьезных отношениях, ни в детях, ни в работе. А те, кому он действительно нужен, вынуждены жить сами. Ему надо было жениться на Даше. Неважно, что он любил Жанну со школы. Детство закончилось. А во взрослой жизни надо быть мужиком, а не «папочкой» великовозрастного ребенка. Жанне с ее запросами вообще незачем было выходить замуж. Жила бы себе с родителями, смотрела бы свои сериалы и ходила бы с мамой по магазинам. Он закурил. Нет, и так неправильно. Жанна ни в чем не виновата. Она такая, какая есть. Она любит его. И вполне возможно, что скоро захочет ребенка. Когда-то ведь и она повзрослеет. Но и Дашу он не оставит, она нуждается в его помощи. Он снова поднялся в квартиру Даши. – Может, чаю? – предложила она. – Давай я завтра побуду с Митей, – сказал он, когда Даша поставила перед ним чашку. – А это удобно? – Вполне. Когда надо приехать? – К восьми. – Даша виновато улыбнулась. – Мне неловко тебя напрягать, но завтрашний день мне нужен позарез. Послезавтра Юлька обещала с ним посидеть, а потом, может, и няня наша поправится. – Не волнуйся, я все сделаю. Ты только расскажи мне, что и как… Это ему только казалось, что возиться с малышами – плевое дело. Несмотря на то что Даша все ему показала и написала подробную инструкцию, он с десяток раз в течение дня попадал впросак. В самых, казалось бы, элементарных вопросах. Вот, например, написано: сварить манную кашу. Но Дима не умел ее варить! Все его кулинарные способности сводились к умению почистить картошку, пожарить яичницу, сделать салат и замариновать шашлык. Он мог помочь маме налепить пельмени, но, как приготовить все для этих самых пельменей, он не знал. Так и с кашей. Понятное дело, что используют манку, но во что ее кладут – в молоко, в воду? Ее солят или только добавляют сахар? Для полуторагодовалого малыша, наверное, важны пропорции. Хорошо, что он заинтересовался этим вопросом заранее. Митя еще не проголодался. Даша покормила его утром и оставила суп на обед. Но до обеда Митьку следовало накормить кашей. Занятый своими раздумьями, Дима носился с мальчиком по кухне, выискивая манку, молоко и хоть какую-то книгу рецептов. Митя не капризничал. Он вообще был довольно спокойный ребенок. Зря не плакал. Охотно пошел к Диме на руки. И сейчас тыкал пальчиком в его шею, изучая верхнюю пуговичку рубашки, пока тот топтался в поисках. Внезапно его привлек характерный запах. Он озадачено посмотрел на малыша: – Митька? Ты чего это? Он пощупал его попку. Так и есть! Даша говорила, что Митя уже просится на горшок, но все же лучше его высаживать по часам. Для профилактики все-таки одела ему подгузник. Оказалось, не зря. Весь в заботах о каше Дима забыл об этом, и вот результат. Пришлось мыть и переодевать малыша. Митя терпел, пока его поливали теплой водой, и не противился, когда переодевали. Но стал чего-то требовать: – Дя! – потянулся он рукой неизвестно куда. – Дя! – Что значит твое «дя»? – озадаченно спросил Дима и проследил взглядом в направлении, куда тянулся малыш. – Это? Он подал ему игрушку. – Дя! – требовательно повторил Митя, сердито сдвинув бровки. После безуспешных поисков Диме пришлось все же позвонить Даше. – Дай ему воды, – коротко ответила она. – Она в бутылочке с соской. Я все написала, в том числе и что он говорит, когда что-то просит. Читай внимательно инструкцию. – А как варить манную кашу? – Каша варится из пакета детского питания, он на полке, там тоже есть инструкция. Я же говорю, прочти внимательно, что я написала. Там есть все. Оказалось, что он прочел инструктаж только с одной стороны, где был распорядок дня: часы кормления, время сна и прогулок. Перевернув листок, он нашел продолжение с указаниями, что где лежит, сколько ему понадобится времени для готовки или одевания Мити, расписание высаживаний его на горшок и перечень слов, с помощью которых мальчик общался с миром взрослых. Изучив все, он почувствовал себя уверенней, а к концу дня уже пришел к мысли, что быстро стал бы образцовым отцом. К вечеру он здорово проголодался, детская кашка и суп, которые он доел за Митей, мало его насытили. Он усадил малыша в высокий стульчик рядом с собой на кухне и стал готовить ужин. Такой стульчик был и у него в детстве, он трансформировался в низкий стул со столом, а потом перешел по наследству к Кольке. Дима чистил картошку. Даша придет голодная, а он сейчас поджарит картошечки, да с лучком! В холодильнике он нашел банку маринованных огурцов. Самое оно! Как в детстве, когда родители задерживались на работе и Димка с братом сами хозяйничали. Митька возил по столу машинку и тихо жужжал. Мальчишка и есть мальчишка. Он уже знал все его слова: «мама», «биби», «дя», «то», «ня», «уна», «дай». Они обозначали разные слова. Не было слова «папа». Мите некому было адресовать это слово. Они весь день разговаривали с сыном, каждый на своем языке. Мальчик слушал его внимательно, словно что-то понимал, и иногда даже отвечал. – Дя! – требовал он. Митька был водохлеб. – На, – протягивал Дима ему бутылочку. – Ня, – возвращал ее малыш. – Давай, – отвечал он. – Вай, – повторял сын, услышав новое слово, и, морща нос в улыбке, показывал четыре верхних резца. К приходу Даши ужин был готов. – Ну как вы здесь? – спросила она, подхватив сына на руки и покрывая его личико поцелуями. – Нормально. Есть будешь? – С удовольствием! За ужином Дима подробно рассказывал, что случилось за день. Как он не нашел шапочки, хотя после прогулки увидел ее на самом видном месте, и поэтому одел Митю в свитер с капюшоном. Как Митька бегал за голубями в парке и упал, попав рукой в помет, и потом он отмывал его в фонтане; как все же перепутал коробки и сварил гречневую кашу вместо манной. Даша смеялась, роняя руку с вилкой на стол. – Что у тебя на работе? – спросил он, закончив свои истории. – Все в порядке. Спасибо, что выручил. – Завтра с Митей твоя подруга посидит? – Да. Юлька обещала. – А послезавтра? – Надеюсь, Мария Никифоровна поправится. У нее спину схватило. Говорит, обычно дня за три проходит. Ее сейчас колют. – А если нет? – Тогда придется что-то придумать. – Ну если что, звони. – Спасибо, Дима. Ты и так меня здорово выручил. Надеюсь, все будет в порядке. – Да что уж там, – проворчал он, поднимаясь. – Не чужие все же… Глава 3 На следующий день к вечеру ему действительно позвонили прямо на работу, но не Даша, а ее подруга. – Я Юля, – представилась она. – Даша говорила, что в случае чего я могу к вам обратиться. – Я вас слушаю. – У нас здесь все одно к одному. В общем, Даша в больнице. Ее скорая забрала прямо с работы. – Что случилась? – Острый аппендицит. Сейчас ей делают операцию. Я звонила их няне, но та никак не сможет завтра… Я в растерянности. Я на сегодня отпросилась с работы, но больше не смогу. Сегодня я переночую с Митей, но завтра… Понимаете, у меня тоже ребенок, да еще бабушка… Я даже не могу забрать Митю к нам, потому что у меня муж болеет, что-то простудное. Я и так свою Аню целый день в садике держу, а Митька – такой кроха… – Не волнуйтесь, я приеду. – Бабушка сегодня присмотрит за Аней, – продолжала Юля оправдываться, – но с утра мне надо ее в садик собрать, что-то приготовить мужу и бежать на работу. – Не волнуйтесь. Я понял. Во сколько надо быть? – Чем раньше, тем лучше. – В семь пойдет? – Спасибо, Дима, – облегченно вздохнула Юля. – Даша права, на вас можно положиться. Он положил трубку и, подумав несколько минут, связался с секретаршей: – Свиридова – ко мне. Андрей Свиридов был его замом и просто надежным парнем. – Андрюха, – сказал Дмитрий, когда зам уселся напротив, – выручи меня завтра. И боюсь, что не только завтра. – Хорошо. – Я опять буду работать дистанционно. – Дома? – Нет. В том-то и дело, что не дома. На работе всем говори, что я мотаюсь по делам. Ну там партнеры, инвесторы, налоговая… В общем, ври что хочешь, но моя жена должна думать, что я на работе. – Понял. Свиридов никогда не задавал лишних вопросов. – Здесь сам справишься? – Конечно. – Если что непредвиденное, звони. – Разумеется. – И еще… ты не знаешь, где можно найти няню? – Кого? – Няню. Для ребенка. Полтора года. Свиридов удивленно приподнял брови, но никак не прокомментировал слова начальника, только кивнул: – Узнаю. – Спасибо, – он пожал Андрею руку. – И… ты же понимаешь, разговор между нами. – Мог бы не говорить. Второй день наедине с сыном стал для него еще одним испытанием. Он не хотел тревожить Дашу после операции, и ему не у кого было спросить, чем сегодня и во сколько кормить малыша. Утром Юля торопилась, а потом была все время занята и не могла подробно отвечать на его вопросы. Поэтому Диме пришлось ориентироваться самому, заглядывая в прежнюю инструкцию. Кое-как дотянув до обеда и уложив Митю спать, он еще раз основательно проштудировал Дашину записку и несколько книг по уходу за детьми, которые нашел на книжной полке. Дима умел быстро реагировать и учиться на ходу. К концу дня он разобрался с детским расписанием и питанием, нашел необходимую одежду и даже успел вымыть посуду. День клонился к вечеру, а няню Андрею так и не удалось найти, хотя он обзвонил с десяток агентств. На подбор квалифицированной няни уйдет несколько дней, объяснили ему. И добавили, что хорошая няня не согласится на временную работу. Обычно устраиваются минимум на полгода. А тут и ребенок маленький, и работа временная. Они могут предложить только почасовиков и студентов. – То есть нам предлагают непроверенных людей? – переспросил Дима Андрея. – По сути, да. Это так называемая услуга на дому. Оплата почасовая. – Да бог с ней, с оплатой! Но не могу же я доверить… – он чуть не сказал «своего сына» – ребенка кому попало! – Я понимаю, босс, – согласился Андрей. – Попробую частным образом. – В смысле? – Поговорю со своей матерью. Она у меня учительница. Может, порекомендует кого. Знакомую женщину с педагогическим образованием. Можно пенсионерку. – Тогда уж лучше с медицинским. И не слишком пожилую. Пацан шустрый. А пока… – Он вздохнул. – Еще одна просьба. Я сейчас сообщу жене, что срочно улетаю в командировку, а ты поезжай ко мне за вещами. – Что взять? И куда привезти? – Что взять, я ей сам скажу. А привозить пока никуда не надо. Брось к себе в багажник. Я на днях заеду и заберу. – Понял. Сделаю. К счастью, Жанна не особо удивилась внезапному отъезду мужа, было похоже, что Дима ее оторвал от чего-то интересного: от сериала или разговора с подругой. – Положи мне в сумку белье на неделю, носки, спортивный костюм, свитер и две рубашки, – сказал он первое, что пришло в голову. – И бритвенные принадлежности. Андрей сейчас заедет за вещами. Только быстро, у меня через два часа самолет. – Хорошо-хорошо, – ответила жена. – Я все сделаю, дорогой. Счастливо тебе! Словно отделалась. Он даже обиделся. Зачем люди женятся? Чтобы стать самыми близкими друг другу. Чтобы всегда быть вместе, помогать в трудную минуту. Вот ему сейчас ее помощь была бы очень кстати. Она же женщина. Могла бы позаботиться о малыше. Но, подумав так, он отверг эту мысль. Этого только не хватало! Да теща с ума сойдет, узнав, что у него есть внебрачный ребенок. И Жанну настропалит против него. Нет, уж лучше он сам справится. Дима ходил с Митей по квартире, обдумывая сложившееся положение. Операция прошла удачно, и Даша находилась уже в палате. Юля поехала навестить ее. А завтра нужно бы съездить ему. Только вот куда Митьку деть? – Что же делать? – спросил он, подняв сына над головой. – Куда тебя завтра пристроить, пока я съезжу посмотрю, как там твоя мама? – Мама, – повторил Митька и попытался стукнуть его ногой по носу. – Я не мама, – улыбнулся Дима, – я – папа. – Папа, – повторил малыш, снова лягнув ногой. – Папа, – согласился Дима и опустил мальчика. – Пойдем-ка мыться и укладываться спать. Он поставил мальчика в ванну и стал поливать его из душа. Он сам каждый вечер так делал, наверняка это полезно и детям. Митька особо не противился, но все время норовил сесть и тащил в рот все, что видел: мочалку, шампунь, пластмассовый ковшик. После душа Дима завернул его в банное полотенце и понес в постель. Дима спал плохо. Ему снилась Даша. И Митька. И Жанна. И такая маета с ними со всеми. И почему-то кровь. Его кровь… Утро началось с проблем. Митя проснулся и стал капризничать. Продукты закончились. Детское питание еще оставалось, но ведь и отцу нужно что-то есть! Он был поражен. Чем питалась сама Даша, если ее запасов не хватило ему и на день? Он накормил малыша свежей кашей, поел сам и сел составлять список продуктов: овощи, молоко, мясо, курица, рыба, масло, сыр, фрукты. Это непривычное занятие потребовало у него кучу времени, и к тому времени, когда список был готов, следовало снова покормить мальчика, а заодно и постирать одежду, иначе скоро не во что станет его переодевать. За вчерашний день Дима набросал целую груду грязного белья. Детские одежки в испражнениях и остатках пищи занимали половину ванны. Он с удивлением обнаружил, что стиральной машины у Даши нет. Значит, придется стирать вручную. На обед он приготовил себе и Митьке картофельное пюре. Грязные вещи залил водой и посыпал стиральным порошком. Решил постирать, когда вернется. Он собирался съездить за продуктами и проведать Дашу, да и Митьку следовало хоть немного прогулять. Вчера ребенок из-за его нерасторопности даже не был на воздухе. Он одел сына в тот же комбинезон, в котором малыш был, когда Дима встретил их в супермаркете. Даша же как-то умудрялась ходить с ребенком по магазинам. Значит, сможет и он. Но он не учел, что он за рулем, а в машине у него нет детского сиденья! Дима усадил мальчика на заднее сиденье по диагонали от себя и пристегнул ремнем. Сначала Митя притих, рассматривая все вокруг. Но стоило им отъехать от дома, как малыш выполз из-под ремня, свалился вниз, ушибся и расплакался. Дима остановил машину, поднял и успокоил сына. Но как только пристегнул его и завел мотор, повторилось то же самое. Пришлось, пренебрегая правилами безопасности, поместить ребенка на переднее сиденье и во время движения придерживать его рукой. Выход из положения нашелся случайно. На обочине голосовала молодая девушка. Дима никогда не брал попутчиков, но тут остановился. – Подвезите, пожалуйста. – С удовольствием. Но услуга за услугу. Он попросил девушку взять Митю на руки и сесть на заднее сиденье. По дороге он выяснил, есть ли неподалеку от ее дома какой-нибудь магазин, где можно купить детское сиденье и продукты. – Это лучше в «Детском мире», – ответила девушка. – Это не совсем рядом, но по пути. Раз такое дело, подвезите меня туда. А там я сяду на маршрутку. В «Детском мире» нашлось не только детское автосидение, но и одежда. Чистых детских вещей оставалось мало. И Дима, советуясь с продавщицами, стал скупать все с запасом. Упаковки памперсов, салфетки для ухода за кожей младенцев, кремы и присыпки, игрушки, которые приглянулись Мите, баночки с детским питанием заполнили тележку. На первом этаже размещался супермаркет, и Дима набрал целую гору продуктов. Пришлось дважды отвозить все в багажник. Потом он выбрал стиральную машину-автомат в магазине бытовой техники и договорился о доставке на следующий день. Так же, как Даша, он покормил Митю творожком в кафе, где быстро пообедал сам. Сытый и довольный Дима с сыном на руках направился к паркингу. Он все успел и теперь может навестить Дашу. Поев, он почувствовал себя уверенней и быстро шел, с улыбкой глядя на спящего малыша. И, конечно же, не заметил удивленных глаз подруги жены Алисы, которая случайно в это же время оказалась в том же магазине. Даша выглядела слабой. Но улыбалась. Поблагодарила за соки и фрукты, которые он выложил на тумбочку. Государственная больница была убогой. Белые стены, голые окна, старая мебель. – Как кормят? – спросил он. – Кормят, – кивнула она головой, и Дима понял, что с едой здесь дело плохо. Дашу это мало занимало. Она гладила сына по голове, целовала его маленькие ладошки и подробно расспрашивала Диму. Митька рвался к ней, но Дима удерживал его на руках, развлекая новой игрушкой – петушком из мягкого пластика, который кричал при нажатии. – Ты как купал его? – Под душем. – Он еще маленький. Нужно в ванночке. Она на балконе. Посади его в теплую воду, дай игрушки, аккуратно намыль, а потом смой мыло. В конце можно полить душем. Но недолго. А то он может простыть и заболеть. Она снова подробно объясняла, как следует ухаживать за малышом, а ее худенькая все время рука поглаживала спинку сына. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо. – Здесь, по-моему, холодно. Что говорит врач? – Ничего. – Мне не нравится эта больница. – Больница как больница. – Как прошла операция? Даша явно недоговаривала, не хотела жаловаться. Его невольно раздражало ее неуместное геройство. А тут еще Митя стал капризничать и вырываться из рук. Диме пришлось поднести его к маме. Она прижала сынишку к себе и крепко расцеловала. Дима поднялся, держа сына на руках. – Папа! – вдруг сказал Митя и хлопнул его ладошкой по лицу. Лицо Даши вытянулось. – Ты его научил? – Она выглядела испуганной. – Ничему я не учил, – вспыхнул Дима. – Просто он повторяет все подряд. – Ты создаешь себе проблему, – тихо сказала она. – И мне. Диме показалось, что она сейчас заплачет. От жалости к ней у него сердце перевернулось. Она была такая бледная, такая худенькая на серой больничной подушке, что хотелось как-то поддержать ее, чем-то утешить. Но вокруг были чужие люди. Не меньше десяти железных кроватей теснились в палате. Дима удивленно наклонился к ней: – Даша, а почему ты здесь? Ты же работаешь в иностранной компании. У ваших сотрудников должна быть медицинская страховка. И обслуживание в хорошей клинике. Даша выглядела подавленной. – Мне пришлось оттуда уйти, – призналась она. – Митя болел. Я не могла его оставлять весь день на няню. – Где же ты работаешь? – В строительной фирме. Там свободный график. – Ладно. Я все улажу, – сказал он. – Выздоравливай. – Значит так! – Дмитрий прижимал к уху телефон и мерил ногами комнату. Митька возился, сидя на ковре в окружении игрушек. – Я хочу поместить в вашу клинику нашего сотрудника. Нет, страховой полис пока не оформлен. Я заплачу. Человек поступил в пятую больницу по скорой помощи с острым аппендицитом. Ее нужно немедленно перевезти к вам. Фамилия? Записывайте. Митя притих от его громкого голоса и, грызя уши резинового зайца, следил за ним заинтересованным взглядом. Глава 4 – Привет, Жанночка! – Алиса лучилась в предвкушении звонкого щелчка по носу любимой подруге. – Как дела? – Прекрасно! – Чем занимаешься? – Приехала из солярия. Отдыхаю. Томный голос подруги всегда раздражал Алису. Вечно из себя что-то строит! – Как Дима? – В командировке. – Да-а-а? – удивленно протянула Алиса. – И где? – В Лондоне. – В тоне подруги звучало превосходство. Расспросы Алисы были некстати. Жанна действительно устала. И не только после солярия. До этого она сделала уборку квартиры и перегладила все белье. Она как раз собиралась выпить чаю, съесть пирожное и посмотреть телевизор. Но ведь Алиса считалась ее подругой. – И давно он уехал? – продолжала она. – Позавчера. – Надолго? – На неделю. – Странно… – протянула Алиса. – Что странного? – спросила Жанна, рассматривая себя в зеркало, – загар был еще слабым. Алиса сделала паузу для драматичности и выдала: – Да просто я его сегодня в городе видела. И знаешь где? В «Детском мире»! – Что?! – От удивления Жанна даже забыла, что у нее стынет чай. – Ты что-то путаешь, Алиса. – Да, я его видела в трех метрах от себя, в подземном паркинге! Он шел к своей машине. У него же «мазда» черная? – Ну и что? Мало ли таких машин в городе. – И знаешь, он был не один! – Голос Алисы звучал интригующе. – Он нес на руках ребенка! – Что? – Ребенка. Маленького ребенка! Ну не грудного, а так… годика два. – Ты с ума сошла! – Жанна была уверена, что Алиска нарочно это выдумала, чтобы позлить ее. – Ничуть! – продолжала подруга со злорадством в голосе. – Я его видела с маленьким ребенком. И думаю, не чужим. Он так на него смотрел! – Ты врешь! – закричала Жанна, уронив зеркало. – Врешь! – Не хочешь, не верь, – холодно отрезала Алиса. – Я тебя предупредила. Жанна в раздражении бросила трубку. Какая гадина! Хочет поссорить ее с мужем. Она всегда ей завидовала. Ее Юрка – такой урод! Ну пусть не урод, но все равно в сравнении с Димкой он проигрывает по всем статьям. Придумать такое! Жанна с жалостью посмотрела на трещину в зеркале, в сердцах выбросила его в мусорное ведро, потом вылила остывший чай и пошла напускать себе теплую воду в ванну. Ей надо расслабиться. И так день был тяжелый, а тут еще Алиска! Она ни на секунду не поверила подруге, но маме все-таки пожаловалась на ее вероломство. Елена Владимировна отреагировала сразу: – А вдруг это правда? – Ты что? Димку не знаешь? Он же за мной со школы бегал. – Бегал-то бегал, конечно… – Голос мамы стал раздумчивым. – Но мало ли… Он же всегда хотел ребенка. А вдруг завел? На стороне… – Мама… – Что – мама? А вдруг? – Алиска говорит, ребенку года два, не меньше. Мы даже столько не женаты. Чушь! Как вернется, я его прямо спрошу… – О чем спросишь? – Где он был? – И он наврет тебе с три короба. – А что делать? – Не знаю. Но подумаю. А ты не торопись с обличениями. – Что мне сейчас делать? – Не теперь, а давно надо было делать. Лечиться! Беременеть! Я же тебе говорила! А ты: колоться, таблетки, процедуры! А как ты хотела? И таблетки, и уколы, и процедуры… Вот что: завтра с утра мы с тобой едем в клинику. – Хорошо, – согласилась дочь. Дашу перевезли в платную больницу. – Прооперировали ее нормально, – заверил Диму врач, – а вот организм пациентки сильно истощен. Это ее ребенок? – спросил он, глядя на Митю. – Да. – А муж? – Нет у нее мужа, – пряча глаза, ответил Дима. – Что надо делать? – Ничего особенного. Покой. Режим. Уход. Все это мы обеспечим. Усиленное питание. Кормят у нас хорошо. – Может, фрукты какие? – Пожалуйста. И хорошо бы домашний бульон. Ей практически через неделю уже все можно будет есть. Ну кроме тяжелой пищи. Жареного, острого, копченого, разумеется, не надо. Дима навещал Дашу каждый день. Она медленно шла на поправку. Но постоянно переживала за Митю и волновалась, что Дима не может нормально работать. Но он работал. Контролировал своих подчиненных по телефону, гуляя с Митей в парке или занимаясь с ним дома. Он быстро привык и к Дашиному дому, и к своему новому режиму. Еду он стал заказывать из ресторана, но Дашу ему захотелось побаловать домашним. И он рискнул попросить об этом маму. – Мам, ты можешь сварить бульон? – позвонил он ей как-то вечером. – Что? – Можешь ли ты сварить бульон? Диетический. – Для тебя? – Нет. Для моего друга. Он в больнице после операции. – А что твоя жена? Она не умеет варить бульон? – Ну конечно умеет. Но я прошу тебя. Можешь? – Хорошо, – сдержанно ответила мать. – Я завтра как раз дома. Сварю. Когда тебе нужно? – Я завтра заеду. Заехать ему пришлось с Митей. Даша постоянно твердила: «Никогда не оставляй его одного. Лучше мне привези, если очень надо будет». Наверное, так и надо было сделать. Но дом его родителей находился гораздо ближе, чем больница, и Диме было проще навестить своих по пути к Даше. Митька смирно сидел в новом детском сидении. Он уже привык кататься и не капризничал в машине. Несколько игрушек Дима привязывал к ручкам сиденья, чтобы малышу было чем поиграть. На шею ему он вешал шнурок с пустышкой. А рядом клал бутылочку с соком. Мальчик уже умел самостоятельно пользоваться всем этим. Он поставил машину чуть в стороне от дома и позвонил матери: – Мам, я под парадным, вынеси мне бульон, пожалуйста. – А ты не хочешь к нам подняться? – Я тороплюсь. – Ну ладно. Я сейчас оденусь. Он повернулся к сыну: – Ну что, Митька? Посидишь в засаде? Очень тебя прошу – ни звука! Митька улыбнулся ему, показав подрастающие резцы, и заговорил на своем языке. Дима выбрался из машины и, перейдя двор, встал у двери парадного. Спустя несколько минут из подъезда вышла мама в наспех наброшенной куртке и с пакетом в руках. – Здравствуй, сынок! – поцеловала она его. – На. Горячий. Куда летишь-то? – В больницу, мама, в больницу. – Он ткнулся губами в щеку матери и, взяв пакет, подтолкнул ее к двери. – Давай иди, а то простудишься. – Да пойду я. – Мама возмущенно остановилась. – Чего это ты меня толкаешь? Это твоя машина? Ой, кто это в ней? Мама в тапочках подошла по заснеженному асфальту к автомобилю и заглянула через стекло в салон. – Боже мой! Какая лапочка! Кто это? Димка обреченно закатил глаза и вздохнул. – Что ты сопишь, Дима? – строго спросила мама. – Открой машину. Кто это? – Ребенок. Ты что не видишь? – Я вижу. А что делает этот ребенок у тебя в машине? И чей он? Дима понял, что ему не отвертеться. – Мой, – признался он. – Мой. Мама быстро взглянула на сына. Тень сомнения пробежала у нее по лицу. Но она поняла, что он не врет. – А где его мать? – В больнице. – Бульон для нее? – Для нее. Мама! – нетерпеливо оборвал он так и рвущиеся из нее вопросы. – У меня мало времени. Пробки, больница. А Митьку через два часа кормить надо. Я и так впритык успеваю. – Чем его кормить? – Овощным супом. Его надо… – Ты, видно, решил поучить меня, как варить суп, – одним уголком рта улыбнулась мама. – Давай его сюда. Нечего ребенка по больницам таскать. Я сегодня дома, так что можешь заниматься своими делами. – Так ты Митя? – подхватила она мальчика на руки. – Какой ты серьезный! Ну давай знакомиться, Митя. А я, значит, твоя бабушка! Бабушка Люда. И она так свирепо посмотрела на сына, что Димка поежился. Без серьезного разговора теперь не обойтись. – Он спит после обеда. Часа два. Потом на полдник лучше йогурт или творожок. В общем, что-то молочное. И, мам, раз ты решила меня выручить, то выручай уж до конца. Я тогда после больницы поеду на работу. А вечером вернусь за ним. – Хорошо, – согласилась мама. – Что из его одежды у тебя есть? – Немного. Вот. Переодеться. А здесь – подгузники, игрушки и бутылочка. – Давай. Мы пошли. Ждем тебя к ужину. Неожиданное участие матери развязало ему руки на весь день. И как ему раньше не пришло в голову попросить своих родных помочь с Митей? Они же с Жанной практически не общаются! Не по нраву им невестка. Так ведь и не выдадут. Увидев его без сына, Даша в испуге приподнялась на постели: – Где Митя? – Что ты так всполошилась? Ложись. – Он сел рядом и взял ее за руку. – С ним все хорошо. Просто не стоит ребенка по больницам таскать, – повторил он слова матери. – Мария Никифоровна вышла? – Нет. С твоей Марией Никифоровной – беда. Боюсь, что не скоро она сможет выписаться. У нее не радикулит, а что-то серьезное с почками. В больницу положили. Сказали, как минимум на две недели. Я ее мужу звонил… Но ты не волнуйся, няню уже ищут. Думаю, к твоему выздоровлению найдем кого-то. Это временно никто не хочет, а на постоянную работу желающие есть. Мне позвонят из агентства. – Через агентство дорого. – Зато надежнее. У них люди с образованием и анализы сдают регулярно. Даша опустилась на постель. Ее худенькая шейка в вороте рубашки казалась тонкой и беззащитной. – Так Митя с Юлей? – уже спокойнее спросила она. – Нет. С бабушкой. – С какой бабушкой? – С моей мамой. – А разве… твоя мама о нас знает? – Уже знает. Повисла пауза. Дима понял, какой вопрос вертелся у нее на языке: знает ли об этом его жена? – Здесь то, что ты просила, – он показал на пакет, – пижама, полотенце, мыло и шампунь. Здесь – горячий бульон и фрукты. – Ты меня закормил! – улыбнулась Даша. – Это лишнее. Здесь хорошо готовят. – Доктор говорит, что у тебя общее истощение организма. Низкий гемоглобин. Тебе надо есть печень, гранаты. Ну и… все остальное. Я завтра тебе привезу. – Спасибо. – На здоровье. Ну, я побежал. Мне еще на работу заскочить надо. У мамы выходной только сегодня. Что говорит доктор? – Швы послезавтра снимут. – А в целом? – Нормально. – У тебя всегда все нормально, – проворчал он. – Ладно, я сам к нему зайду. До завтра! Он встал и, подумав, наклонился, поцеловал ее в щеку. – Поправляйся. Когда Дима вышел, непрошеные слезы потекли по ее исхудалым щекам. Как она любит его! Но разве можно его не любить! Какой он хороший! Она всегда знала, что он – самый лучший. Таких больше нет. Как Димка и опасался, мама настроилась на долгий разговор. Но, конечно, сначала накормила сына ужином. Митю она поручила мужу, тоже несколько ошарашенному внезапным прибавлением в их семействе, но тем не менее с готовностью выполняющему обязанности дедушки, которые, судя по его понятию, сводились к тому, что внука надо носить по комнате и показывать ему разные предметы. – Стол, – говорил он Мите. – Тол, – повторял за ним малыш. – Окно. – Но. – А я – дед. – Дед! Это слово получилось сразу. И дедушка расцвел от гордости, повторяя его, и совершенно забыл о необходимости дальнейшего просвещения внука. – Дед, – довольно повторял он. – А это – баба. «Баба» получалась тоже вполне прилично. Мама полюбовалась на их идиллию и закрыла дверь в комнату. Младший сын еще не вернулся, и ей хотелось все выяснить до его прихода. – Ну, Дима, поговорим? – Мама села напротив, пододвинув к себе чашку. – Значит, Митя – твой сын. Сколько ему? – Год и восемь месяцев. – Жанна знает? – Нет. – А кто она? – Ее зовут Даша. Она раньше работала у нас в компании. – А что у вас произошло? – Я сначала не знал, что она ждет ребенка. А когда узнал, мы были уже с Жанной… Но Даша сразу сказала, что ни на что не претендует и это ее выбор. – Но раз она решила рожать от тебя, значит, она тебя любит. Дима озадаченно посмотрел на мать. Такое заключение никогда не приходило ему в голову. – Ты думаешь?.. – От кого попало женщины не рожают, поверь мне. Или ей много лет? – Двадцать четыре. – Тем более. Если бы ей было тридцать пять и она просто решила завести ребенка, – другое дело. Где она сейчас работает? – В какой-то строительной фирме. – А от вас почему ушла? – Тогда она уходила в иностранную компанию. Но Митька болел, и она оттуда уволилась. – А с кем она живет? – Одна. У нее есть квартира, но родителей уже нет. Мама нахмурилась: – Совсем девочка. Одна с ребенком… И что ты по этому поводу думаешь? Он неопределенно пожал плечами: – Я отсылаю им деньги. Каждый месяц. Навещаю иногда… – Понятно. Мама отодвинула остывший чай и взволнованно заходила по комнате: – Значит, твой сын растет без отца. О нем заботится молоденькая девочка. Одна. Даже без родителей. А ты ездишь со своей Жанной по заграничным курортам! И откупаешься от своих родительских обязанностей. Некрасиво получается, сын! – А что ты предлагаешь? – Дима поднял голову. – Мне бросить жену и жениться на моей бывшей сотруднице? От его прямоты мама опешила и снова села. Но смотрела на сына озадаченно. – Это тебе решать, – ответила она после раздумья. – Я не знаю, какие у тебя отношения с этой… Дашей, да и с Жанной тоже. Просто я вижу, что твоя жена ведет растительный образ жизни и все больше становится похожей на свою мать, крайне неприятную даму. И потом почему у вас нет детей? Женаты вы уже почти два года. Она же не работает! Было бы логично предположить, что ей самое время заняться ребенком. Димка молчал. Мама попала в больное место. Если бы у них с Жанной был ребенок, его поведение по отношению к Даше было бы в какой-то мере оправдано. Он обескураженно развел руками. – Мам, ну я не знаю, почему так вышло. – А почему вы расстались с Дашей? Вы ведь… как это говорится, наверное, встречались? – Нет. Это было только один раз. – Тогда почему ты решил, что Митя – твой сын? – Митька мой! – Дима даже возмутился от ее вопроса. – Сама посмотри, как он похож на меня. Да у Даши никого и не было, кроме меня. – Еще лучше! – Мама снова вскочила. Она всегда очень эмоционально реагировала и выражала это повышено активно. – Значит, ты соблазнил невинную девушку и оставил ее с ребенком на руках… – Привет! – На пороге кухни возник Колька. Теперь это был высокий худой юноша, невероятно подвижный и не в меру разговорчивый. Он по ходу пожал руку брату, чмокнул мать в щеку и, приподняв крышку сковородки, схватил котлету. Энергично работая челюстями, спросил: – Мам, а что это за пацан у нас? – Это твой племянник! – развела руками мать. – Да ну! – восхищенно посмотрел он на брата и взял еще одну котлету. – А откуда? Жанка твоя в курсе? Дима в сердцах поднял глаза к потолку. А мама решительно закрыла сковородку. – Иди, переоденься и вымой руки. Я тебе сейчас все разогрею. Не хватай больше. Но Колька не собирался покидать кухню. Он сел за стол рядом с братом. – Жанку бросаешь? – спросил он. – И правильно! Что ты в ней нашел? Она мне никогда не нравилась. Способность его родных решать за него всегда раздражала Димку. Сам он никогда не вмешивался в их дела. Его отец был таким же. Но вот мама и Колька не могли отказать себе в удовольствии высказать свое мнение, даже если их об этом никто не просил. Их отношение к Жанне не было для него новостью, хотя так прямо они раньше никогда не говорили, считаясь с его чувствами. – А эта как? Ничего? – подмигнул ему Колька. – Она тоже у нас? – Она в больнице, – ответила мама, накладывая ему еду в тарелку. – Второго рожает? – дурашливо осведомился брат. Димка смерил его недовольным взглядом. Мама пришла ему на помощь: – Ей вырезали аппендицит. Ешь давай. И иди с Митей познакомься. Дядя новоиспеченный. Кольку не надо было просить дважды. Он жадно набросился на еду. Дима мрачно пил чай. Брат насмешливо поглядывал на него, быстро насыщаясь. – Ладно, пойду с племянником познакомлюсь. Коля убрал тарелку в раковину и пошел в комнату. В его присутствии разговор не возобновлялся, что дало возможность матери остыть, а Диме успокоиться. Поэтому дальше обсуждать сложившуюся ситуацию стало легче. – Дима, мне хотелось бы ее навестить. В какой она больнице? – Мама! – Что «мама»? У меня есть внук. И вполне естественно, что я хочу познакомиться с его матерью. Не волнуйся, Жанне я, конечно, об этом не скажу. Тем более мы с ней практически не общаемся. – И папу с Колькой предупреди. – То есть она вообще не в курсе? – Абсолютно. – А с кем мальчик ночью? – Со мной. Я сейчас живу у Даши. – А Жанна… – …думает, что я в командировке. Разговор снова прервал Колька. Он вошел в кухню, держа Митьку на вытянутых руках. – Такой классный пацан! Меня дядей назвал. Димка, скажи «дя-дя». – Дядя, – повторил мальчик, болтая ногами. – Слышали? Дядя! Мам, а, правда, он на меня похож? – Он на Диму похож. – Мама развернула Колю, выпроваживая его из кухни. – И зовут его Митя. – Какая разница! – Да, кстати, какую фамилию носит твой сын? И на кого он записан? – спросила мама, снова прикрыв дверь на кухню. – Отчество мое, фамилия Дашина. Но я его свидетельства не видел. Мама покачала головой: – Да, огорошил ты меня, Дима. Ты у нас переночуешь? А то хочешь, Митю оставь до завтра. – Нет. Мы поедем. Помоги мне собрать его вещи. Дима не спал всю ночь. Лежал без сна, уставившись в потолок и прислушиваясь к тихому сопению сына. Два раза выходил курить на балкон. А в четыре утра сделал что-то невероятное – набрал Дашин номер. Она ответила сразу, словно и не спала. – Что-то случилось? – Нет. Прости, я тебя разбудил. – Нет. Я не сплю. Даша говорила тихо. Он вспомнил, что у нее палата на двоих. – Я тоже. Даша молчала. И он молчал. Ему хотелось с ней поговорить. И не потому, что это была именно она, а потому, что сейчас никто лучше нее его бы не понял. – Митька спит. Он в порядке, – наконец сказал он. – У него сегодня столько впечатлений! И новых слов. – Каких? – Баба, дед, дядя, – перечислил он. – Наверное, хорошо, когда ребенку есть кому говорить это. – Он понравился твоим родным? – Спрашиваешь! Конечно! Колька утверждает, что он – его копия. – Коля – это твой брат? – Младший. Оболтус! А мама говорит, что он похож на меня. – Я тоже так считаю, – ответила она. – Даша, – начал он, внезапно разволновавшись. – Когда ты выйдешь, нам надо будет серьезно все обсудить. – Что именно? – она словно испугалась. – Насчет Митьки. Насчет нас. Это все как-то неправильно. – Перестань! – Теперь ее голос напоминал прежнюю Дашу. – Я так и знала! Получается, что я тебя ловлю на ребенка. – Что значит: ловлю? – А то и значит! Именно так сказали тогда у нас на фирме. Думаешь, почему я ушла? – Ты же сказала: иностранная компания. – Из-за сплетен я ушла. Ты собирался жениться, а уже пошли слухи. – Так ты из-за этого?.. – Дима! – остановила она его. – Я тебе очень благодарна. Но когда выйду из больницы, то избавлю тебя от всех хлопот. Выяснять мы ничего не будем. Замуж я не собираюсь. Ни за тебя, ни за кого-нибудь другого. – Она на секунду умолкла. – Спокойной ночи! – Пока, – рассеянно ответил он на короткие гудки в трубке. Жанна не раз набирала номер мужа, хотя мама настоятельно советовала ей не делать этого. Номер все время был недоступен. Дима сменил карточку на время своей «командировки», резонно рассудив, что если случится что-то действительно важное, то Жанна свяжется с его замом. Не выдержав, Жанна, конечно же, в конце концов позвонила Андрею Свиридову и услышала подробный отчет о важных переговорах в Лондоне и о том, что шеф в спешке забыл свой мобильный на рабочем столе и тот разрядился. Но по электронной почте он постоянно присылает им распоряжения, так что все обстоит благополучно. Кроме того, заместитель точно знал, когда возвращается его начальник, и собирался встречать его. Уверенность в измене мужа стала таять, и Жанна немного успокоилась. Но на Алису зло затаила. Ей, видите ли, что-то показалось, и она сразу звонит ей, настроение портит! А если бы она не позвонила Андрею и устроила бы мужу скандал? Это после Лондона, где он важную сделку заключает и деньги на их семью зарабатывает! Нет, ни к чему ей такие подруги. Алиска, конечно же, обозналась. У Димки фигура самая заурядная, и куртка обыкновенная, и машина, как у многих. Он вообще не любит выделяться. Но она же ей поверила! Поверила и испугалась, побежала лечиться. Это же надо! Но теперь деваться было некуда. И начатый процесс приходилось доводить до конца. Три дня она сдавала анализы, а потом стала проходить амбулаторное лечение. Сначала все это очень удручало ее. На процедуры надо было приезжать ни свет ни заря, а она не привыкла вставать раньше десяти. А еще она с детства боялась уколов, а тут не один, а целый комплекс. В первые дни она чуть не плакала от жалости к себе. Но мамина поддержка, уговоры врача и общение с другими пациентками заставили ее смириться. В клинике лечение от бесплодия проходило много женщин. Жанна была удивлена, увидев, сколько даже совсем молодых девушек имели ту же проблему. Но они не стенали и не жаловались, а оживленно щебетали в очереди, делились друг с другом рецептами блюд и добросовестно выполняли указания врачей. Они воспринимали свою проблему серьезно, но говорили о ней с юмором, развлекая друг друга интересными случаями из жизни. Сознание того, что она не одинока в своей беде, поддерживало ее, как и слова мамы. Елена Владимировна часто сопровождала дочку. – Конечно, Алиска твоя обозналась. Увидела мужчину, похожего на Диму. Да и сколько черных «мазд» на наш город? Ну дай-то бог. Но в любом случае это тебе – перст божий! Вам нужен ребенок. Протянешь до тридцати – хуже будет, – наставляла она дочь. – А если Алиска не наврала, то стоит поторопиться. Ничто так не привяжет мужа к тебе, как дети. Он уже столько времени их ждет! – Ты так говоришь… Значит, ты думаешь, что это все же может быть правдой? А как же Лондон? – Ну сейчас он, может, и в Лондоне, но тогда мог и в городе задержаться. Сколько мужиков живут на две семьи! И по двадцать лет их жены знать не знают. – Ты полагаешь, что у него может быть на стороне ребенок? – Надеюсь, что это ложная тревога. Но лучше перестраховаться. – А если там ребенок уже есть, а у меня только будет? – Главное, чтобы ты забеременела. – Мам, а вдруг это был Димка, но ребенок не его? Вдруг он просто привязался к чужому? – Вот потому я и говорю – постарайся вылечиться. И она старалась. В клинике проводила полдня, а после лечения и дороги домой чувствовала себя совершенно уставшей и уже даже прогуляться не выходила. О шопинге и речи быть не могло, после больницы ей совершенно не хотелось бродить по магазинам. Алиска ей больше не звонила, она ей – тоже, да и с другими подругами не хотела общаться. Ей казалось, что все они ополчились против нее. Алиска наверняка всем рассказала. И теперь они часами сплетничают и смеются над ней. Ей остается вылечиться, родить ребеночка и утереть всем нос. От скуки она стала приводить в порядок свой гардероб. Сунулась в шкаф и поразилась – сколько там оказалось всяких нарядов! Даже новых, ни разу не надеванных! Выезжая за границу, она неизменно совершала набеги на магазины, особенно в недели сезонных распродаж. У нее были коллекции одежды не только из каждой страны, но даже из каждого крупного города: из Парижа, Рима, Венеции, Милана. Перебирая их, она отмечала, что еще не все вещи вышли из моды, какие-то из нарядов она не находила с чем сочетать, а о каких-то просто забыла. Но эта одежда была добротной, фирменной, купленной в европейских магазинах с хорошими скидками. Вероятно, из-за скидок она и забыла о ней. Людям свойственно по-настоящему бережно относиться только к тому, что стоит действительно дорого. Перебирая свой гардероб, она придирчиво оценивала каждую вещь. К чему на этой блузе оборка? Без нее будет куда элегантнее. Синюю юбку следует укоротить, черное платье – ушить в талии, а летний костюм – оживить кантом контрастного цвета. Она пересматривала гардероб, откладывая одежду, нуждающуюся в доработке. Некоторые вещи стали бы просто изумительными, стоило их совсем немножко подправить. Как хорошо, что Димка купил ей отличную швейную машинку. Она и петли обметывает, и вышивки делает, и двойную строчку. Жанна так увлеклась, что к концу недели совсем забыла о неприятностях, связанных с лечением. Теперь из больницы она торопилась домой. Там ее ждала интересная работа. За этим занятием ее и застал муж, внезапно вернувшийся домой. Позже, в разговоре с матерью, она никак не могла припомнить, был ли в тот момент его вид смущенным или нет. Может, и был, но тогда она только отметила, что он выглядел уставшим. Поэтому быстренько отправила его в ванную, покормила ужином и снова занялась шитьем. А когда, наконец, решила поговорить, то обнаружила мужа крепко спящим. Утром они оба спешили, каждый по своим делам. За завтраком Жанна сообщила ему о лечении, которое необходимо пройти перед будущим материнством, а он ей кратко – о «командировке». После вынужденной отлучки у Дмитрия в офисе скопилось много дел, и он не сразу заметил перемену в жизни жены. Но когда спустя неделю отметил, что теперь видит большей частью только ее спину, то понял, что Жанна, наконец, нашла себе дело по душе. Теперь по вечерам он смотрел телевизор под жужжание швейной машинки. Жена все время мурлыкала себе под нос, из чего было понятно, что новое занятие ей очень нравится. Дима наблюдал за ней и не мог не признать, что увлеченная Жанна ему нравится куда больше прежней. Он не мешал ей, тем более что и ему было о чем подумать. Глава 5 Даша сдержала слово. Выйдя из больницы, она сразу же установила между ними дистанцию. На все вопросы по телефону ответ был один: спасибо, все хорошо, ничего не нужно. Это задевало Диму. За неделю, проведенную с сыном, он успел привязаться к нему и теперь скучал. По ночам ему не хватало Митькиного тихого посапывания, крошечных ладошек, нежно хлопающих его по лицу, его полусловечек, гортанного смеха. Не хватало ежедневных разговоров с Дашей. Няню он нашел. Она понравилась Даше и, что самое важное, поладила с Митей. Но приступить к своим обязанностям могла только с начала следующего месяца. А пока Даше помогала… его семья. Да. Именно так! Не он сам, а его родители и брат. Вот с ними Даша поддерживала самые сердечные отношения. На два дня в неделю Митю забирали его родители. Один выходной среди недели был у мамы, второй устраивал себе отец. У него скопилось много отгулов. Раз в неделю с племянником возился Колька, приезжая к Даше домой. Теперь о жизни сына Дима знал только от мамы. Она часто звонила ему и рассказывала о смешных проделках маленького Мити. Дима слушал ее и понимал: родители снова выручают его, они делают то, что должен делать он. Они создают настоящую семью для его маленького сына. И неотвратимость перемен в жизни стала казаться делом времени уже не только его родственникам, но и ему самому. Жанна ни о чем не догадывалась. Она была спокойна и ласкова с ним. Не тянула больше в гости и по магазинам, проходила лечение, нашла себе занятие по душе. Он любил ее и совсем не хотел огорчать, а тем более бросать. Но и Митьку он любил, и сказать, что Даша была ему совершенно безразлична, он тоже не мог. Было о чем подумать. Если бы можно было всех увязать в один круг: Митю, Жанну, Дашу. Но у Мити была мама, а у него – жена, и с этим ничего нельзя было поделать. Жанну он любит с тех пор, как себя помнит. В ней было все, что ему нравилось в женщинах: мягкость, немногословность, хозяйственность и временами трогательная наивность. И, надо отдать ей должное, она остается ему хорошей женой. Но все же, наверное, не другом. Разговаривать с ней о серьезных делах невозможно, она совершенно не разбирается в бизнесе. Беседовать на отвлеченные темы тоже не особо интересно, так как она всегда выступает слушателем. У нее узкий круг интересов, и он никаким боком не соприкасается с его интересами. Теперь, терзаясь от вины и перед ней тоже, он старался затрагивать темы, близкие жене. Но даже про моду, кино и лечение в больнице она говорила с неохотой. То ли ей нечего было сказать, то ли некогда. Все свое свободное время она проводила за швейной машинкой. Жанна всегда была не особо разговорчивой, разве что на отдыхе, где она болтала о всяких пустяках, но это был такой детский лепет, что даже она понимала всю глупость сказанного ею. Поэтому большей частью она отмалчивалась. Раньше Диме это нравилось. Не все люди общительны, а молчаливость жены скорее достоинство, чем недостаток. Однако в свете последних событий он стал приписывать ей отсутствие интереса к его жизни. Получалось так, что у него были две близкие ему женщины, но ни одна из них не хотела становиться по-настоящему ему близкой. Жанна молчала. И Даша молчала! После его «командировки» она вообще никак не проявляла желания поддерживать с ним отношения, хотя на словах была ему благодарна. Но так благодарят чужих. А вот его родные за короткое время словно помешались на новой родственнице. Мама болтала с Дашей, как говорил ему папа, по часу почти каждый вечер, обсуждая с ней всевозможные темы: от квантовой механики до Митиного стула в этот день. Да и сам папа неизменно положительно отзывался о Даше. На него мама внука тоже произвела очень приятное впечатление. Даже Колька готов был отказаться от встреч с друзьями, ради того чтобы повозиться с племянником. У Димы в это время было очень много работы, поэтому днем, когда Митя бывал у бабушки с дедушкой, он никак не мог вырваться к ним, а по вечерам сын был уже с Дашей. А она к себе его по-прежнему не приглашала. Навязываться же после ее холодных ответов ему не хотелось. Неприятно было и то, что мама теперь секретничала с ней. Не прошло и месяца, как они стали чуть ли не лучшими подругами. Теперь в разговоре мамы все чаще проскальзывало: Даша сказала так, Митя сделал то, мы решили это. Причем к их с Жанной семье родители по-прежнему не проявляли никакого интереса. Впрочем, так оно было и раньше. Между женой и его родителями с самого начала установились прохладные отношения. Жанна не стремилась им понравиться, да и его мама тоже не делала никаких попыток познакомиться с невесткой поближе. Она терпеть не могла Елену Владимировну и в душе не одобряла выбор сына. Если бы Людмила Викторовна была не так хорошо воспитана, то ее отношение к браку Димы могло бы звучать так: они окрутили моего сына. И в принципе, она была бы права, хотя и не знала о коварной стратегии Елены Владимировны. Но мать – всегда мать, она свое дитя сердцем чует. И Дашу она тоже чувствовала. В ней она видела ту верность и безусловную любовь, которые так нужны были ее наивному сыну. Дима, такой рассудительный в вопросах бизнеса, в сердечных делах был настоящим простофилей. Он уцепился за свою первую любовь мертвой хваткой и собирается прожить так всю жизнь, не в силах рассмотреть, что за человек его жена. А той все равно – что он, что другой. Лишь бы жить, как ей хочется.