Проучить магистра и призвать Исполина бесплатное чтение

ГЛАВА 1. Неравноценный обмен

Настроение не задалось самого утра. А как ещё, если в день рожденья вместо выходного, как отмечено в расписании, неожиданно всплывает зачёт у первокурсников?

В восемь была вполне в форме – успела пробежаться по парку, принять контрастный душ, выпить кофе с неизменным бутербродом. Однако срывающийся голосок секретарши в мобильном застал меня врасплох:

– Инна Валерьевна! Вы уж простите, что вчера не предупредила, сама пропустила это изменение.

– Ну?

– Из ректората поступило указание о переносе зачёта в семнадцатой группе на два дня вперёд.

– Из ректората? Им-то что за дело?

– У одного из ребят там «лапа».

Всё понятно. Никакая, даже самая лохматая  «лапа» не заставит меня принять зачёт с первого раза, а вот втиснуть пересдачу в зачётную неделю – запросто. Правда, я и со второго раза не всем поставлю положительную оценку, но подшефный «лапы» – я даже догадываюсь, кто это – рассчитывает проскочить.

Абонентка нудно пересказывала, как отстаивала мои права на выходной, пришлось прервать её излияния:

– А если бы я уехала из города?

– Бросьте! – хихикнула, осмелев, секретарша, – Все знают, что у вас день рождения и вечером вы идёте в театр.

Этот пассаж меня окончательно разозлил. Чтобы не грубить, уточнила, насколько назначен зачёт, и отключилась.

В десять! Мне до университета добираться сорок минут – времени вагон. Сварила ещё одну чашку кофе и соорудила второй бутерброд – пообедать получится нескоро.

Дополнительный перекус привёл мои нервы в состояние устойчивого равновесия. В конце концов, чего я завелась? Двадцать шесть это даже не четвертак и тем более не юбилей, я и отмечать не собиралась. Мой день рождения от остальных дней в году отличался лишь обилием поздравительных сообщений, да походом в театр – мой традиционный подарок самой себе.

К аудитории подрулила без десяти десять. Семнадцатая группа была в сборе – организованные черти! Староста выступил вперёд, загораживаясь нарядным букетом:

– С днём рождения, Инна Валерьевна!

Крупные кремовые розы обдали меня волной приятного, чуть щекотного аромата. Я подавила желание дотронуться до гофрированной бумаги, собранной вокруг стеблей в симпатичную юбочку, спрятала руки за спину и покачала головой:

– Уберите сейчас же! – отвернулась, чтобы не напороться на жалобный или испуганный взгляд, открыла дверь и махнула рукой: – Рассаживайтесь. Гаджеты складывайте в коробку на столе.

***

В университет я поступила в четырнадцать, и дело не только в особом таланте к математике – всегда отличалась усидчивостью, целеустремлённостью и трудолюбием. На оболтусов и лентяев насмотрелась ещё во время учёбы, уже тогда меня жутко раздражали маменькины дитятки, озабоченные лишь тем, как половчее обмануть преподавателя. Даже вылетая из универа, не особо печалились, мол, не вышло и ладно. При этом на меня посматривали свысока не потому, что я младше. Заучка, ботаничка и всё такое. Моим студентам не повезло, я немногим старше и хорошо представляю все возможные уловки нерадивых индивидуумов. Впрочем, радивых и не наблюдалось. Семнадцатая группа – не исключение.

Сидят, пыхтят – бедолаги. Умный вид строят. Получается не очень. Дефилируя вдоль парт, наблюдаю за процессом решения. Две девочки справляются неплохо. Парень с букетом тоже продвинулся до предпоследней задачи. Остальные безнадёжны.

Булькнул таймер, я, заставив студентов вздрогнуть, объявила:

– Время вышло. Пересдача по старому расписанию.

– Инна Валерьевна! – поднялся староста. – Дайте ещё десять минут! Я почти решил.

– Почти не считается. – Подойдя ближе, я вытянула листы из его пальцев. – Встретимся послезавтра, советую лучше готовиться, молодой человек.

Громко стуча каблуками, вернулась к учительскому столу, резко повернулась, с прищуром оглядела опущенные головы и лихорадочно пишущие ручки, выразительно кашлянула. Будто не понимают, что бесполезно! Весь поток в курсе, что с первого раза получить зачёт у Инны Валерьевны никому не удавалось. Со второго-то лишь треть.

Наконец-то потянулись. Выражения лиц на любой вкус: у кого умоляющие, у кого хмурые, у кого злые. Да-да… сердитые тоже не исключены.

Я аккуратно складывала работы в стопку и наблюдала как девичьи и ребячьи руки выхватывают мобильники из коробки. Та, наконец, опустела. С недоброй улыбкой проводив последнего студента, я окинула взглядом аудиторию и вскрикнула:

– Цветы!

Забыл негодник! Встала, прикидывая: догнать старосту, или отнести букет на кафедру. Жалко оставлять здесь, завянут… Дверь со стуком распахнулась. Я успела подумать, что парень вернулся, гневно прошептала, указывая на парту:

– Сейчас же забери их, Олег! И не смей…

На пороге застыла незнакомая девочка. Одета необычно. Шароварчики мышиного цвета сидели на ладной фигуре мешковато, под распахнутым коротким пиджачком – тоже серым – полыхала яркая блузка пролетарского цвета. Щёки пылали, то ли смущённо, то ли из-за алого отсвета от разложенного по плечам воротничка-пелерины. Вопрос застрял у меня в горле: испугалась, что девчушка грохнется в обморок прямо на пороге. Она тянула ко мне обе руки, словно ища спасения. Опоздала на зачёт? Вряд ли. Эту щуплую брюнетку я раньше не встречала. Подбежав, попыталась поддержать девчушку. Та залилась слезами:

– Спасите! Не могу! Не могу туда!

Цепкие холодные пальцы обхватили мои запястья. Я чуть равновесие не потеряла.

– Да что случилось?

Девочка зажмурилась и начала бормотать какую-то галиматью. Сумасшедшая?

Бессвязные фразы завораживали. В глазах потемнело. В таком состоянии недолго проставить «хорошо» и «отлично» всей группе. Что за фокусы?

С усилием разлепила веки и увидела своё отражение. То есть, не так… я держала собственного двойника за руки. Разжала пальцы и отпрянула. Что такое? Девушка напротив меня была вылитой Инной Удаловой – тот же модный костюм, купленный в крутом бутике, серьги в виде змейки, изогнувшейся знаком вопроса, и кулон в комплект к ним. В горле у меня пересохло, язык не ворочался, хотелось кричать, но я лишь тупо шевелила губами. Удивило меня и то, что близняшка стояла в кабинете, а я на пороге. Она вздохнула с облегчением, шагнула ко мне и толкнула в грудь:

– Иди! Уходи!

Я попятилась и вздрогнула от звука захлопнувшейся перед носом двери. Какого… У меня сумка на столе осталась, студенческие работы и ведомость! Да как она смеет! Откуда только взялась вертихвостка на мою голову?

Я толкнула дверь, та не поддалась. Налегла всем весом. Из едва заметной щели потянуло сыростью. Что за дела? Поднапряглась, увеличила просвет, можно протиснуться, пожалуй. Я просунула ногу в щель, продолжая руками удерживать полотно двери. Подумать только! Девица на вид такая хрупкая, а сильная как не знаю кто!

Теперь действовала бедром. Довольно успешно. Смущало лишь то, что пол не нащупывался, будто за порогом ничего не было. Какое невероятное предположение! Однако ощущения меня не обманывали: обутая в блёклый ботинок ступня шарила пустоту, не получая опоры. Что?! Где мои бирюзовые туфли на шпильке? Привалившись спиной к притолоке, я исступлённо надавила на дверь. Нужно увидеть своё «отражение». Увы, кроме клубящегося тумана в аудитории ничего не было. Собственно и самой аудитории не было. Ни-че-го. Пустота! Какого…

Силы меня оставили. Едва успела убрать ногу из щели, нечеловеческой силы импульс воздействовал на дверь. Она мягко вошла в проём и встала намертво. Я тупо пялилась на состаренное дерево и вяло размышляла о том, что ещё утром здесь была бежевая краска с неопрятными царапинами и силуминовая, а не серебряная ручка.

Прежде всего, нужно было привести мысли в порядок. Итак, что дано? Дверь, определённо другая. Вместо привычной таблички с номером прилеплена прямоугольная пластина с орнаментом из пересекающихся плавных извилин. Я успела заметить, что чуть раньше некоторые светились, теперь же выглядели бледно. Коридор не похож на уже лет десять как родной, одежда на мне тоже не моя. Смешные шаровары, красная блузка, тесный пиджак – клоунский какой-то. Получается, меня вытолкали из аудитории в незнакомое место, да к тому же переодели.

Логичнее всего было предположить, что это сон. Студенты наняли гипнотизёра, тот ввёл меня в недееспособное состояние, внушил нереальные видения, а молодёжь тем временем проставляет в ведомости нужные отметки. Бред. Что я сновидение от бодрствования не отличу? Чувствительность обычная, запахи яркие. Кстати, чем тянет? Сырость, пахнувшая на меня из туманной пустоты, исчезла. Её сменил запах увядшей листвы, что странно в помещении.

Ещё разок попыталась открыть дверь. Бесполезно. Она держалась намертво, хотя ни замка, ни даже петель видно не было. Я свихнулась?

От этого печального вывода меня отвлёк звук быстрых шагов. Обернувшись, я увидела бегущего по коридору молодого человека. Он будто бы собрался на вручение научной премии: строгий костюм, идеально уложенные густые волосы… однако лицо совсем не торжественное. Парень смотрел так, точно я провинилась и теперь прячусь.

– Малявка! – крикнул он, перейдя на шаг, – сколько можно тебя искать? Думаешь, шастая по задворкам, отделаться от визита к магистру?

Давно со мной так не разговаривали. Собственно, никогда со мной не говорили таким тоном. Возникло желание оглядеться, нет ли рядом ещё кого-нибудь. Парень схватил меня за руку и поволок по коридору, отметая это предположение.

– Послушайте, – я пыталась выдернуть кисть из крепкой хватки, – послушайте… куда…

Мои возражения остались без внимания. Незнакомец шагал так быстро, что я вынуждена была чуть не вприпрыжку за ним бежать.

– Стоило пройти все испытания, чтобы спасовать перед последней проверкой! Мила! Ты же мечтала учиться здесь?

– Я не… Послушайте!

– Хорошо. Не мечтала. Но для твоей семьи это большой прорыв, надеюсь, ты это осознаёшь, – парень определённо принимал меня за кого-то другого. Попытки что-либо сказать, вязли в его монологе.

Стены узкого коридора неожиданным образом расступились, впереди возник просторный холл со стоящими вдоль стен обитыми зелёным бархатом банкетками. На одной сидели, обнявшись две девушки, одетые, как и я теперь. Рядом с ними была тёмная двустворчатая дверь, а чуть правее арка.

Незнакомки резко встали, одна из них шагнула навстречу:

– Мила! Где ты ходишь? Сейчас твоя очередь! – Эта девушка была высокой и довольно приятной. Вторая – обладательница круглого личика и пышных форм – затараторила:

– Мы так испугались… так испугались… ты исчезла, а ведь без разрешения магистра…

Она запнулась под взглядом притащившего меня парня, тот велел строгим голосом:

– Присмотрите за ней, я тороплюсь. – Прежде чем отпустить меня, наклонился и дохнул прямо в ухо: – Магистр имеет странные наклонности. Но он не сделает ничего больше, чем ты позволишь.

По плечам и рукам побежали предательские мурашки.

Подарив мне ободряющую улыбку, незнакомец отстранился и всё так же стремительно скрылся в арке. Мы все проводили его полными сожаления взглядами. Я потому как не успела ни о чём расспросить, а девочки… им, похоже было спокойнее в его присутствии, теперь же они опустились на банкетку с видом приговорённых. Я попыталась сосредоточиться. Слово «магистр» меня приободрило вопреки загадочной характеристике. Надеясь увидеть взрослого адекватного человека, я собиралась выяснить у него, что за место здесь, как я сюда попала, и что делать, чтобы вернуться в родной университет.

Ждать не пришлось. Створка двери с табличкой «Магистр Олеандр» медленно отворилась, в холл выплыла ещё одна студентка. Лоб её блестел от пота, глаза смотрели в пол, а пальцы лихорадочно застёгивали блузку.

– Что? Как? – с банкетки проворно вскочили обе девушки.

Незнакомка дёрнула головой и двинулась в арку, бросив на ходу:

– Пятый этаж.

– Повезло, – простонала толстушка.

Дылда же кивнула мне, указывая на раскрытую дверь:

– Тебе сейчас. Удачи!

– Спасибо, – улыбнулась я и смело шагнула в кабинет.

Впрочем, это был не кабинет. А с чего я решила, что оказалась в учебном заведении? Провожатый говорил про учёбу, но судя по всему, речь не шла о науках. Я замерла у входа, озираясь.

Три окна, завешанные тяжёлыми малиновыми гардинами, ковёр с длинным ворсом, белая оттоманка с обивкой под цвет штор, на стенах множество картин, преимущественно эротического содержания. Это публичный дом?

– Милаина Вэллар, если не ошибаюсь? – ко мне кошачьей походкой приближался мужчина лет тридцати с небольшим. Его можно было бы назвать симпатичным, если б не тяжёлый, слегка выдвинутый вперёд подбородок и масляные глаза.

– Простите… – я хотела сразу сообщить о произошедшей ошибке, но звук неизвестного мне прежде имени всколыхнул в памяти вполне конкретные образы.

Милаина Вэллар старшая дочь представителей среднего класса в мире Испол – так он обозначен в реестре. Девушку приняли на бюджет благодаря ярко выраженному таланту к магии, ей недавно исполнилось семнадцать, и она до дрожи боится магистра, о котором по академии распространяются весьма нелицеприятные слухи. Да! Это королевская академия центра миров – начальная точка координат, говоря по-нашему. Вот, куда довелось угодить.

Пока я справлялась с нахлынувшей информацией, мужчина успел, обхватив меня за талию, подвести к оттоманке, устроился сам, усадил меня к себе на колени. Его тонкие пальцы проворно расстегнули пуговки на блузке, ладонь нырнула за пазуху и теперь ощупывала грудь.

Что? Какого…

Резко вывернувшись из объятий, я вскочила и плюнула незнакомцу в лицо. Отступила на шаг, стискивая кулаки:

– Вы педофил? Как вас держат в академии с такими наклонностями?

Магистр медленно поднялся, плавным движением смахнул со скулы брызги, шагнул ко мне, окидывая плотоядным взглядом:

– Какая темпераментная кошечка… Одно слово: рысь! Мне такие нравятся. – Он тронул кончиками пальцев мой подбородок, слегка приподнял: – Можешь говорить мне «ты», Милаина.

– Произошло недоразумение… – начала я, но договорить не успела, мужчина приблизил ко мне лицо и потянулся губами. Я ощутила запах дорогого табака. Страх, снова возрождённый в теле произнесённым именем, на долю секунды сковал мышцы, но я справилась и успела отскочить, едва чужие губы коснулись моих. Пощёчина прозвучала как хлопок петарды. А ещё я крикнула: – Не смей прикасаться ко мне, подонок!

Сам же разрешил называть его «на ты».

Побагровевшее лицо мужчины теперь видела не резко, но мне и не хотелось его разглядывать. Впрочем, брезгливое выражение не заметить было невозможно. Покачнувшись с носка на пятку, магистр зло прошептал:

– Пошла вон! Десятый этаж, вот что тебе светит, кошка!

– Да хоть одиннадцатый! – крикнула я и, резко развернувшись, побежала к выходу. Кстати, на одиннадцатом и живу. Дома. Как я хочу домой!

Меня встретили лавиной вопросов. Поддерживаемая подругами по несчастью я опустилась на банкетку и, не отвечая, мотала головой.

– Паула Сорри! – донесся из-за двери хриплый голос Олеандра.

Высокая девушка испуганно покосилась на проём, но не двинулась с места, обращаясь ко мне:

– Какой этаж?

– Десятый.

– Ох… – простонала толстушка, – что ты сделала?

– Пощёчину отвесила.

– Ох, – снова вздохнула толстушка.

Дылда же передёрнула плечами и решительно пошла к магистру. Дверь закрылась автоматически.

– Как же ты, Милаина? – сочувственно качала головой Жалея, имя толстухи нашлось в памяти тела. – Нужно было как-нибудь перетерпеть. Все так делают. А потом, когда устроятся, стараются избегать магистра.

Я не слушала. Вихрь чужих эмоций полностью захватил меня. Даже испугалась: раздвоение личности? Зажмурилась, внимая. Нет, я по-прежнему осознаю себя Инной – жительницей Земли, преподавателем высшей математики, малообщительной особой, ставшей самым молодым в истории университета доктором наук. При этом чужое тело подбрасывало мне всё новые сведения. Это несколько утешало. Быть может, я вспомню, как Милаина провернула афёру с обменом? Тогда и сумею вырваться из этой ловушки.

Довольно скоро Жалею сменила Паула. Она была необычайно взбудоражена. Схватила мою руку, заставляя встать, и потянула к арке. По пути то и дело повторяла:

– Если б не ты, не решилась. Страшно всё-таки. Если б не ты, ни за что не решилась!

Мы миновали коридор, следующая арка вывела нас к площадке с лифтами. Это были трубы с прозрачными стенками, выныривающие из пола и пронзавшие потолок. Внутри труб плыли светящиеся перемычки, на некоторых стояли люди, не обращавшие на нас ни малейшего внимания. Паула, продолжая тискать мою руку, шагнула на пустую площадку, оказавшуюся на нашем уровне. Я успела шмыгнуть следом.

– Что такого страшного в десятом этаже? – поинтересовалась, смутно припоминая то, что было известно об этом Милаине. Речь о комнате в общежитии, если я правильно расшифровала всплывающие образы.

– Дело не только в комфорте, – рассуждала Паула, – мне лично не привыкать к тесным каморкам, дома тоже были не хоромы. Десятый этаж – это последняя смена в столовой, когда там всё самое вкусное разобрали, это хвост очереди в библиотеку, галёрка в аудиториях, запрет на посещение оранжереи, театра и концертов.

– Дискриминация какая-то, – возмутилась я. – Почему решение зависит от Олеандра? Неужели начальство не знает, каким образом он распределяет комнаты?

Паула пожала плечами:

– Авторитет. Магистр принадлежит семье основателя. С этим трудно тягаться.

Десятый этаж встретил нас запахом плесени, облупленной краской на стенах, тусклым освещением. Рассматривать открывшееся убожество совершенно не хотелось. Встретила нас похожая на мышку женщина, она сдержанно поздоровалась и проводила к ближайшей двери, где уже висела табличка с именами. Оперативно.

– Если что понадобится, – хмуро сказала кастелянша, – мои покои в торце коридора.

Слово «покои» она произнесла со смешком, пошутила, вероятно.

– Спасибо! – поблагодарила Паула и отработанным жестом коснулась таблички, раздался щелчок, дверь отворилась с визгливым скрипом.

Кастелянша исчезла в сумраке коридора, мы остались вдвоём.

Похожее на пенал жилище имело единственное окно, за которым клубился пресловутый туман. Две лежанки, два обшарпанных стола и узкие шкафчики теснились вдоль стен. Под столы были задвинуты старые стулья. Сесть на такой нужно ещё отважиться. Из-под лежанок выглядывали чемоданы – красный и зелёный. Эти яркие пятна выбивались из общей унылой картины. К зелёному ринулась Паула. Водрузила чемодан на лежанку, раскрыла его и принялась раскладывать вещи на полках шкафа. Я не торопилась последовать её примеру, выглянула в окно. Неужели так ничего и не разгляжу?

– Ну ты, малявка, и выкинула фортель! – раздался за спиной знакомый голос. – Не ожидал от тебя. – Давешний провожатый шагнул через порог и с укором указал на дверь: – Почему не запираетесь? Тут не безопасно.

– В смысле? – я округлила глаза. – В здании академии не безопасно?

Алуст – имя парня как нельзя кстати всплыло в мозгу – криво улыбнулся и покачал головой с видом объясняющего прописные истины взрослого человека.

– На девятом и десятом преимущественно недисциплинированные, проще сказать, отвязные студенты. Постарайся не заводить знакомств, потом трудно будет доказать, что ты ничего такого не хотела.

По выразительной интонации я вполне поняла намёк, и нервно передёрнула плечами. Жаль, что газовый баллончик остался в сумке, да и шокер не мешало бы прихватить сюда для защиты чести и достоинства.

– Не беспокойтесь, – мило улыбнулась Паула, – мы будем осторожны.

Только теперь обратив свой взор на соседку, Алустон попросил тоном, не предполагавшим возражений:

– Нам с Милой нужно поговорить, выйди, пожалуйста.

– Да-да, – Паула поспешно закрыла чемодан и отправила его под кровать, хотя ещё не все вещи успела разложить.

– Стой! – я встала на пути к дверям. – Куда пойдёшь? – повернулась к парню, сузив глаза: – Что это ты раскомандовался? Это и её комната, единственное жильё, между прочим. На другие этажи проход закрыт, посещать библиотеку и столовую можно после всех, в оранжерею вообще запрещено ходить… По коридорам девушке шататься? Среди неадекватных персонажей?

Надо отдать должное парню, он сразу принял мою аргументацию.

– Прости, не подумал.– Кивнул Пауле: – Она права, оставайся, а мы прогуляемся. – После чего дал очередную команду мне: – Смени наряд, я подожду за дверью.

С чувством маленького триумфа я проводила Алуста и повернулась к подруге:

– Переодеваться-то зачем?

Паула засуетилась, вытаскивая на свет чемодан Милаины:

– Как это зачем? Не идти же на люди в форме!

Так это красно-серое недоразумение – форма! Ну ладно, посмотрим, что за гардеробчик мне предложен. Надо сказать, ничего сногсшибательного в чемодане не обнаружилось. Выбрав с помощью подруги скромное платье василькового цвета – приталенное, с круглым вырезом и прикрывавшим колени подолом-колоколом, я переоделась, причесалась и отправилась на свидание.

ГЛАВА 2. О сколько нам открытий чудных…

Мой новый знакомый ожидал в холле, на меня взглянул мельком, не оценив преображения. В лифте мы молчали, я пыталась разобраться в очередном пакете информации. Тело подбрасывало её порциями, далеко не всё выглядело полезным. Вернее, почти ничего пока не давало намёков на активированное хозяйкой тела умение открывать двери аудиторий в моём университете. Я нашла только сведения о родственниках Милаины, о подготовке к экзаменационным испытаниям и нежелании выходить замуж. Последнее вполне разделяла, хотя пока не разобралась в причинах.

Итак, Милаина была старшей из пяти дочерей скромного служащего. Получение профессии в родном мире стоило дорого, а родителям ещё предстояло поднимать остальных детей. Открывшийся у Милы магический дар и предложение обучаться в королевской академии были встречены всеобщим семейным ликованием. Девушка, впрочем, не разделяла этих чувств, хотя не отказывалась, понимая, что семье будет легче, если она покинет пенаты, а через три года начнёт материально поддерживать родных. Однако перспектива исполнять обязанности страховки для сталкера её не особенно прельщала. Куда интереснее самой путешествовать, чем служить пристанью для отправившегося в экспедицию напарника. Связанные с этим размышления и эмоции были мне доступны, а вот объяснений, почему дела обстоят именно так, я пока не нашла. Видимо хозяйка тела не анализировала ситуацию, принимая её как данность.

Лифт спускался не слишком быстро, я успевала разглядеть мелькавшие этажи. Запущенные помещения общежития сменились более уютными – с пятого по седьмой – и шикарными – четвёртым и третьим, где к слову селились преподаватели и кое-кто из любимчиков-студентов. Второй и первый я «узнала», на втором располагались учебные аудитории, библиотека и столовая, на первом – конференц-зал, где прежде работала приёмная комиссия. Наша площадка остановилась на нулевом этаже.

Выйдя из лифта, я удивлённо осмотрелась. Ни одной арки, как на других этажах, здесь не было. Мой спутник уверенно направился к противоположной стене и нажал на едва заметную, вмонтированную туда пластину:

– Алустон Диор в сопровождении Милаины Вэллар.

Я хмыкнула. Кто ещё кого сопровождает! Высказаться по этому поводу не успела. Часть стены выдвинулась вперёд и отъехала в сторону, открыв моему взору две капсулы, напоминавшие кресла для тренировки на центрифуге.

– Зачем это? – попятилась.

– Садись, малявка, – хмуро скомандовал Алуст. – Ничего страшного с тобой не случится.

– Ладно.

Он помог мне пристегнуться и занял соседнюю капсулу. Сплошная дверь закрыла вид на лифтовый холл. Я радовалась, что не страдаю клаустрофобией, и всё-таки жалела, что не расспросила парня о предстоящих испытаниях. В памяти Милаины никаких подробностей не находилось. Она вообще видела серьёзного красавчика раза три, не больше. Родители не имели возможности проводить дочь в академию, поэтому поручили опеку абитуриентки знакомому стажёру. Ну как знакомому? Это был сын друзей отцовского начальника. Обуза в виде напуганной малявки парня не радовала. Он помог ей найти приёмную комиссию и счёл обязательства выполненными. Ещё раз Алуст и Мила увиделись после завершения испытаний, он передал поздравительное послание и гостинцы из дома. Ну а третий… Третий раз вместо Милы ему пришлось общаться со мной. Проказница удрала, испугавшись беседы с магистром. Я задумалась, мысленно проклиная владелицу юного тела, и не сразу осознала, что собственно происходит.

Капсула приняла горизонтальное положение – вздремнуть, что ли предлагается? Я повернула голову, стараясь рассмотреть соседа по аттракциону. Алуст прикрыл веки и выглядел умиротворённым. Это значит, ничего страшного? В следующую секунду я вскрикнула: ложемент продолжал двигаться, переворачивая меня вверх… м-м-м… будем говорить – вверх ногами. Какого…

Наклон становился всё более опасным. Я заволновалась. Насколько надёжны ремни? Не вывалюсь, случайно, из кресла не долбанусь темечком о крышу капсулы?

Сидела я на удивление прочно, как будто приклеилась задом. Не успела прийти в себя, как движение прекратилось. Что так и будем висеть вниз головой? Я сердито взглянула на Алуста и едва не поперхнулась возмущённым вздохом. Парень отстёгивался. Мало того, он встал на «потолок» и шагнул к моему креслу:

– Чего расселась? Заснула?

Я удивлённо уставилась на открывшийся вид: панель отъехала в сторону, а за ней оказался холл – близнец того, что мы только покинули. Самое невероятное то, что под ногами у нас был пол, над головой потолок, а напротив лифтовые трубы. Здание перевернулось вместе с нами?

Дождавшись, когда Алуст расстегнёт мои ремни, я встала, развела руки в стороны, ловя баланс. Хотя вряд ли бы это спасло, будь мы и в самом деле вверх тормашками.

– Что-то я не въехала… Разве мы не опрокинулись?

Парень расхохотался. Я впервые – Мила, кстати, тоже – видела, как он смеётся.

– Ты не знакома с архитектурой академии, малявка?

– Нет, – я помотала головой, тщетно копаясь в памяти тела. Увы, его хозяйка озаботилась совершенно другими проблемами, на нулевой этаж не думала соваться. Да и допуска у неё сюда не было.

– И правильно. Тебе незачем, – одобрил Алуст, прервав веселье. – Идём!

Мы зашли в лифт. Цифры на его стенке отличались от тех, что я видела раньше. Там вполне привычно шла нумерация до одиннадцати. Здесь же за нулём следовали отрицательные числа: минус один, минус два… и так до отрицательной шестёрки, на которую и нажал мой проводник.

Ощущение было, что мы двигаемся вверх, хотя я прекрасно помнила, что на самом деле платформа удаляется от центра академии вниз. Вид у меня был настолько озадаченный, что Алуст снова улыбнулся. Я нахмурилась:

– Не вижу причин потешаться.

– Не переживай, – хмыкнул парень, – ядро находится на нулевом этаже. Это центр, к которому всё притягивается. Думал, ты знаешь.

Кивнула, мол, знала, но забыла. Пришлось смириться с очевидным: подводила меня память Милаины.

Выяснив, что Милаина действовала самостоятельно, не советуясь ни с Алустом, ни с кем-то другим, я остро осознала необходимость сосредоточиться и проанализировать всё, что сумею выудить из воспоминаний тела. Для этого неплохо бы остаться одной в непримечательном помещении. Новые впечатления здорово мешали. В ближайшие полчаса такая возможность не светила. Это стало понятно, как только мы покинули лифтовый холл.

Арка вывела нас в занятное место. Я даже не сразу заметила, что высокое небо выглядит не совсем естественно. Прищурившись, сумела различить за непрозрачной синью всё ту же туманность. Высоченный полупрозрачный купол защищал дендропарк или заповедник, или ещё что, сразу определить не удалось, от клубящихся облаков. Солнца – или другую звезду – я не нашла, сколько не вертела головой. При этом было тепло, даже жарко, и светло. Как и в прочих помещениях академии никаких источников света я не увидела. Почему, несмотря на это, не встречалось тёмных и холодных углов, совершенно не понятно. Я задвинула исследовательский зуд подальше, иначе год отсюда не выберусь.

Совсем абстрагироваться от картинки пока не получалось, я вертелась, пытаясь смотреть во все стороны. Нас окружало что-то типа Африканской саванны. Вдали вышагивали жирафы, чуть ближе грудами серо-коричневых глыб лежали бегемоты.

– Нравится? – поинтересовался спутник, не глядя на меня.

Ответить я не смогла, поражённая масштабом. Только головой кивнула. Алуст как-то уловил моё движение и пояснил всё таким же прохладным тоном:

– Этот раздел посвящён флоре и фауне миров, схожих с нашим. Ты, насколько мне известно, интересовалась Землёй, экспонаты как раз оттуда.

– Экспонаты? – удивилась я. – они не живые?

Выглядело всё уж очень натурально.

Пришла очередь удивляться моему экскурсоводу, он обернулся:

– Почему ты так решила? Разумеется, их предков доставили сюда живыми, а за потомством присматривают, создавая подходящие условия.

– А-а-а… И давно? Давно доставили?

– Достаточно, – Алуст насупился. – Странно, что ты заинтересовалась именно Землёй. Этот мир изучен вдоль и поперёк. Туда уж лет сорок никто не путешествует.

Я в отличие от Алуста могла объяснить интерес девчонки. Планируя сбежать, она выбрала мир, подходящий по условиям, и к тому же не посещаемый сталкерами – меньше вероятность запалиться. Неплохо бы ещё понять, собирается ли «малявка» возвращаться в академию. В противном случае мне придётся действовать самой. Как открыть портал? Как проводить обмен телами? Я не имела ни малейшего представления об этом. Не то чтобы меня пугали задачи, не сомневалась, что справлюсь, однако оставлять иномирянку в моём теле надолго не хотелось. Да она там таких дел наворотит, что я год буду расхлёбывать! Воображение подбрасывало пугающие перспективы: увольнение, штрафы по кредитам, конфликты с соседями… Да мало ли что!

– Ты слушаешь? – Алуст легонько толкнул меня локтем, заставив очнуться.

– А?

Мы успели миновать первый раздел. Тропа нырнула под сень высоченных пальм, стволы которых опутывали лианы. По одной из них стремительно спустилась мартышка, спрыгнула на плечо моему спутнику и, вцепившись ему в шевелюру, принялась прыгать и визжать. Алуст на удивление не рассердился, взял обезьянку, прижал одной рукой к груди, другой полез в карман.

– Мисс что-нибудь-схватить-и-удрать, – засмеялся он, вручая проказнице покрытый шершавой кожицей круглый фрукт. – Вот, получи! И, пожалуйста, не мешай нам беседовать.

Мартышка с победным визгом умчалась наверх и скрылась в густой кроне. В моей голове теснилась сотня вопросов, но задать не успела ни одного, Алуст снова заговорил:

– Так что же всё-таки случилось?

– В смысле?

– Видишь ли, соглашаясь помочь тебе, я и мысли не допускал, что достойно пройдя все сложные испытания, ты завалишь элементарное.

– Не понимаю, о чём ты, – совершенно искренне удивилась я. В памяти Милаины не осталось и следа от неудачи на экзаменах.

– О магистре, – хмуро пояснил Алуст.

– Погоди-ка! – я остановилась и развернулась к нему лицом. – Хочешь сказать, распределение комнат в общежитии было испытанием?

– Разумеется. Важно определить, насколько будущая студентка покладиста. Никому не нужна строптивая напарница.

Я не удержалась, встала в позу, уперев руки в бока:

– По-вашему, я должна была терпеть грязные приставания этого ублюдка?

– Тс-с-с! – парень довольно жёстко схватил меня за локти, стиснул и отпустил не сразу: – Никогда не произноси это слово в академии! Особенно в связке с Олеандром.

– Даже так… – я высвободилась и отступила на шаг. – Надеюсь, переэкзаменовки не намечается?

Алуст усмехнулся и покачал головой:

– Придётся принести извинения.

– Что?! Я должна извиняться за то, что не позволила озабоченному мужику себя тискать?

Взяв меня под локоть, парень двинулся дальше по тропе, потирая другой рукой лоб. Будто сосредоточиться пытался. Я шла, всё ещё возмущённо пыхтя.

– Милаина, пойми. Десятый этаж – это не столько неудобства, сколько отсутствие перспектив. Кто возьмёт тебя в пару? Какой-нибудь раздолбай. Достойные сталкеры выбирают жён в других местах. Пятый, шестой… в крайнем случае седьмой этаж. Нельзя одним капризом перечёркивать и карьеру, и жизнь.

Я всегда считала себя человеком спокойным. Можно даже сказать непрошибаемым. Нужно постараться, чтобы вывести меня из равновесия. Не знаю, быть может, вместе с телом мне досталась излишняя эмоциональность, но я едва сдерживалась, чтобы не начать орать, визжать и топать ногами. И то, держалась лишь потому, что Алуст втюхивал мне действительно важные вещи. Понятно, что не для меня, а для Милаины, которую я, получается, подвела. Нет, а на что она рассчитывала? Думала, что вытащит из другого мира старую деву, повёрнутую на поисках партнёра, та и распластается перед охочим до женского тела магистром? Нет, голубушка! Я себя уважаю! Строго говоря, каяться не собиралась. Мила сама хороша! А вот с подругой её действительно, неудобно получилось. Паула провалила испытания, следуя моему примеру. И всё же… Пусть Милаина возвращается и сколько угодно извинений приносит, мне такой поворот душу не греет.

Внимая уговорам спутника, я отмалчивалась, куда больше интересуясь растениями. Раздел, посвящённый джунглям, остался за спиной, тропа выбежала на простор, переметнулась по мостику через полноводный канал и завиляла между клумбами. Каких только красок, ароматов и форм здесь не было. Голова закружилась от восторга. Хотелось подбегать к цветам, нюхать, любоваться, фотографировать. Я остро пожалела, что мобильный остался в сумке.

– Позже! – серьёзный тон вернул меня к действительности. – Сначала обсудим, как выкручиваться из конфликта с Олеандром.

Алуст ускорил шаг, направляясь к стоявшей неподалёку беседке. Решил, что под сенью опутавшего её плюща мне будет проще настроиться на нужный лад? Однако звуки, доносившиеся из густой листвы, заставили парня замереть. Я даже натолкнулась на его спину. Отступила, выглянула из-за плеча. Кто там? Подростки мучают щенка? Хотя не похоже. Повизгивание казалось игривым.

Я кашлянула – дурацкая привычка!

Звуки стихли, а на пороге возникла внушительная фигура магистра Олеандра. Мужчина выглядел помятым: шейный платок съехал набок, рубашка выбилась из брюк и пузырилась, ремень болтался в шлёвках. Хорошо ещё, что штаны расстегнуть не успел – Казанова!

–А-а-а-а… – протянул магистр, нисколько не смущаясь. – Дикая рысь собственно персоной! Ну что? Каково на десятом этаже? Нравится?

Алуст выступил вперёд, поклонился:

– Мы не хотели мешать, – голос его дрогнул, но парень справился и продолжил уверенней: – Поищем другую беседку.

– Погоди! – Олеандр спустился на землю, поправляя рубаху и застёгивая ремень. – Это твоя подружка, стажёр? Прими мои соболезнования.

Я фыркнула, Алуст поднял руку, предупреждая, что мне лучше рта не раскрывать.

– Родители Милаины попросили присматривать за девушкой. Поэтому доля вины в том, что она не прошла испытание, лежит на мне. Как раз объясняю, почему необходимо извиниться перед вами, магистр.

Олеандр обошёл Алуста, намереваясь тронуть мой подбородок, но раздумал.

– Тебе кажется, что извинений достаточно, стажёр? – магистр усмехнулся, не сводя с меня маслянистого взгляда.

Алуст напрягся, но не сделал попытки прикрыть меня, а всего лишь сказал:

– Адептка Вэлар обладает необычайным талантом, любой сталкер будет рад такой напарнице. Жаль уступать её двоечникам и лентяям.

– За дело болеешь? Что ж… – Олеандр хмыкнул и обернулся к беседке, откуда доносилось нетерпеливое попискивание: – Иду-иду, моя птичка!

До меня дошло, что прямо сейчас насиловать меня никто не собирается, и я решилась заговорить:

– Многоуважаемый магистр, прошу простить меня за неадекватный поступок и позволить сменить комнату. – Спохватившись, добавила: – И Пауле тоже. Её спровоцировало моё поведение.

После моей реплики повисла неприятная пауза. Я молчала, поскольку не знала что добавить. Алуст замер, ожидая реакции магистра, тот же, надменно улыбаясь, тянул время. Нам повезло, что его ждали. Невидимая пассия Олеандра снова напомнила о себе, издав двусмысленный стон.

Пришлось признать правоту стажёра: приставания магистра были ничем иным, как экзаменом. Вряд ли родственник основателя академии испытывает недостаток в поклонницах.

– Что ж, – заговорил, наконец, Олеандр, – признание ошибок требует не меньшего смирения, чем сама проверка. Я подумаю, стоит ли засчитывать извинения маленькой рыси в зачёт успешной сдачи экзамена. – Он резко отвернулся и, не глядя ни на меня, ни на стажёра, скрылся в беседке. Уже оттуда донеслось: – Немедленно покиньте оранжерею.

Алуст не мешкая схватил меня за руку и потащил прочь.

В груди набухал ком неприязни. Да что ж это! Молодой человек, показавшийся мне симпатичным, так дрожит перед этим… хм… Снова хотелось произнести запрещённое слово. Я ускорила шаг и, поравнявшись с парнем, пустилась в расспросы:

– За какие заслуги Олеандра наделили такой властью? Он великий учёный? Всесильный колдун? Или куда банальней – сын короля?

– Не сын, – поправил меня Алуст, – племянник.

– Не суть…

– Помолчи, а?

Так отмахиваются от надоедливой собачонки, увязавшейся за прохожим. Но я не собиралась отступать! А если и замолчала, то лишь от удивления. Мы возвращались другой дорогой. Миновав цепочку фонтанов, нырнули в просвет между двумя рядами высоченных роз и упёрлись в стену с неприметной дверью. Я не удивилась бы, увидев табличку «посторонним вход воспрещён». Таковая отсутствовала, вместо неё висела пластина со смутно знакомыми плавными извилинами. Мой провожатый поводил пальцем по линиям и прошептал что-то неразборчивое, вероятно, пароль. За дверью скрывался сумрачный коридор, напоминавший сеть служебных помещений. Алуст шагал уверенно и скоро привёл меня к лифтовому холлу. Я рванулась и отступила. Не двинусь с места, пока не поговорим!

Нужны мне эти выяснения? Ничуть: вот-вот вернусь в родной мир, в собственное тело, и думать забуду о здешних несправедливостях. Но меня заело!

– Или ты мне рассказываешь, чем велик Олеандр и почему все пресмыкаются перед ним, или я … Жалобу напишу! Самому королю! Чтобы имел представление, чем его племянничек занимается.

Спокойное и несколько холодное выражение лица Алустона сменилось таким изумлением, что остальные аргументы застряли у меня в горле. Я что-то не то брякнула?

Конечно, не то! Надо заметить, что выбирать правильный ответ методом научного тыка никогда не умела. Мне нужно либо выучить, либо хорошенько обдумать и вывести логически. Именно поэтому точные науки – моё, а гуманитарные мимо.

– Основатель академии давно отошёл от дел, – внимательно изучая моё лицо, сообщил Алуст. – Нас курирует его сын и наследник. Особенности характера и темперамента Олеандра королю известны. Вряд ли ты его удивишь.

Он снова потянулся ко мне, намереваясь затолкать в лифт, но я спрятала руки, крикнув:

– Это унизительно! Такое отношение к девушкам не делает академии чести! Подумать только! Здесь заправляет педофил и…

– Остановись! – тоже повысил голос Алуст. Я поперхнулась и умолкла. Он же покачал головой и разочарованно протянул: – А поначалу ты мне показалась вполне разумной и уравновешенной девушкой. Честно говоря, мне жаль твоего будущего мужа.

Я не удержалась от улыбки. Эту фразу в различных вариантах приходилось слышать не раз и от самых разных людей.

– Обещаю, Лустик, снова стану послушной и разумной. Не сегодня, так завтра. Но для начала, объясни, что творится с королевским родственничком. Почему Олеандру дана такая власть в академии?

Парень пристально посмотрел на меня, в задумчивости потёр подбородок, потом вздохнул:

– Будь по-твоему. Расскажу, что сам знаю. Только давай зайдём в лифт. Запускать антипрослушку проще в замкнутом помещении.

Даже так? Я нервно огляделась. Впрочем, что я хотела увидеть? Объективы камер из нашего мира или «жучки»?

– Ладно, – уверенно шагнула за Алустом на площадку. Та двинулась к центру академии и как только нырнула в трубу, я потребовала: – Говори!

Алуст покрутил верхнюю пуговицу на пиджаке и прошептал замысловатую фразу. Прямо-таки Джеймс Бонд! Я удостоилась очередного строго взгляда:

– Всё что услышишь, должно остаться между нами.

Удовлетворившись моим кивком, стажёр начал рассказ.

Великий маг по имени Эрчин теоретически вывел существование ядра – точку, откуда удобно строить портал в любой существующий мир – и вычислил его координаты. Это случилось более полувека назад. Тогда Эрчин и решил открыть академию в этом месте. Для строительства пришлось привлечь тысячу сильнейших колдунов из многих населённых людьми миров. Условием сотрудничества стало существование вечной квоты на бесплатное обучение для одарённых юношей и девушек. Одной из адепток стала Эльчиана – младшая сестра основателя. Поначалу запретов на путешествия для представительниц прекрасного пола не было. Больше того, сталкеры изучали миры в одиночку. Принцесса, будучи способной и весьма любознательной, открывала порталы куда заблагорассудиться. Однажды она угодила к дикарям.

К счастью, захватившие принцессу варвары не передали её работорговцам. Молодую, красивую, богато одетую иномирянку сочли достойной вождя доминирующего племени. Пять лет провела Эльчиана в гареме. Разумеется, её брат направил поисковые отряды в самые разные миры, одна из миссий увенчалась успехом. Девушку нашли, выкупили, доставили домой. Через семь месяцев появился на свет Олеандр. Принцесса так и не оправилась от жестокого удара судьбы, после родов она уединилась в монастыре, приняв схиму.

Воспитание племянника король поручил сонму нянюшек, учителей и гувернёров. Мальчик не нуждался ни в чём, получая лучшие теоретические знания и практические навыки. Однако генетику не отменишь, унаследованные от дикаря наклонности не позволили бастарду служить при дворе. Олеандру предложили карьеру в академии.

Выслушав Алуста, я сделала вывод:

– Так понимаю, что запрет на путешествия для девушек ввели после трагического происшествия с принцессой.

– Всё верно. А ещё не разрешается открывать порталы одному. Мало того, что сталкер обязан оповестить руководство: куда и на какой срок направляется, он должен действовать в связке с напарником. Вернее напарницей. Каждому путешественнику нужна пристань.

Я только головой покачала: сколько же запретов нарушила Милаина Вэллар!

Вопросов стало только больше, но лифт остановился на нулевом этаже. Алуст, крутанув пуговицу, дал мне понять, что тема закрыта: сжал губы двумя пальцами и округлил глава. Получилось смешно. Я хихикнула, но сразу же посерьёзнела. Впереди был переворот, мне хотелось прочувствовать его уже с пониманием происходящего.

Повторный аттракцион не показался страшным. Хоть я и не сразу отделалась от ощущения, что люди ходят вниз головой. Холл нулевого этажа заполнили экскурсанты. Щуплая девушка кукольной внешности рассказывала толпе мальчишек об архитектуре академии. Я замедлила шаг. Интересно было послушать, увы, Алуст увлёк меня к лифту. Немного раздосадованная его настойчивостью, я спросила в лоб:

– А что если кто-нибудь откроет портал тайком?

– Не получится. После принятия магической присяги, нарушение обетов карается смертью.

– Ничего себе! – В памяти Милаины ничего похожего не было. Впрочем, это очевидно, раз мы обе остались живы.

– А если человек сделает это до присяги?

– Кто, например?

– Я… или другая девушка.

Алуст улыбнулся уголками губ и посмотрел на меня снисходительно:

– Вряд ли ты сумеешь.

– А чисто гипотетически?

– Чисто гипотетически, пока тебе за это ничего не грозит. Разве что присвоение статуса «вундеркинд».

Ну, это не в первой. Всё детство щеголяла с этим ярлыком.

Видимо я достала парня своим любопытством. Он сбежал на четвёртом этаже, пришлось мне в одиночестве добираться до десятого. Те несколько минут молчания, размышляла о Милаине. Как долго она собирается щеголять в моей шкуре? Захочет ли вообще возвращаться в академию? Что если нет?

Нужно подстраховаться. То бишь, разыскать информацию о порталах на Землю. Надо как следует поковыряться в памяти тела, а для этого попасть в библиотеку. У меня сложилось устойчивое впечатление, что нужные факты мозг подбрасывает лишь в ответ на соответствующий раздражитель. По аналогии со знакомой песенкой. Стоит услышать фразу, как тут же всплывает и первый куплет, и припев.

Итак, библиотека! Я всерьёз похвалила себя за то, что извинилась перед магистром. Есть надежда, что Олеандр отменит нашу с Паулой ссылку. Хоть бы… хоть бы…

ГЛАВА 3. Переезд

Дверь в нашу комнату была открыта. На пороге стояла кастелянша и, сложив руки на груди, наблюдала за танцующей девушкой. Паула вальсировала с воображаемым партнёром и весело напевала. Я кашлянула, привлекая внимания. Женщина с улыбкой кивнула:

– Явилась! Наконец-то. Заждались мы тебя.

– Что такое?

Паула прервала мелодию и бросилась ко мне обниматься:

– На седьмой! Переезжаем на седьмой! Представляешь, как нам повезло?

– Вот радость… вот радость! – причитала кастелянша. – А то уж не знала, как уберечь вас. Разве ж эти обалдуи дадут спокойно жить двум хорошеньким студенткам?

Я осмотрелась. Ни чемоданов под кроватями, ни вещей в шкафу не увидела. Подруга, перехватив мой взгляд, сообщила:

– Всё уже там! Я тебя ждала.

– Ну так идём?

Около лифтов мы тепло попрощались с кастеляншей и с победным возгласом запрыгнули на свободную площадку. Паула продолжала восторгаться:

– Я так счастлива! Шикарно всё устроилось. Честно признаюсь, успела пожалеть, что глупо повела себя с магистром. Он оказался не таким уж злыднем.

Ну-ну… Я усмехнулась, но не стала спорить. Сама не догадывалась, что грязные игры Олеандра всего лишь испытание. Впрочем, это его нисколько не оправдывало. И если бы мне пришлось остаться в академии надолго, я бы посчиталась с высокопоставленным сластолюбцем! Уж нашла бы способ.

О чём это я? Никаких надолго!

– Паула, ты случайно не в курсе, когда будет присяга?

Весёлость слетела с лица девушки, будто кто-то переключил тумблер её настроения.

– Присяга… – Палула вздохнула и нервным движением убрала со лба мешающий локон. – Зачем ты напомнила?

– А что такое? – удивилась я.

Не думала, что обязательное для учёбы в академии условие может вызывать столь отрицательные эмоции. Абитуриенты, в отличие от меня, изначально знали, на что шли.

– Не хотелось омрачать последние дни свободы мыслями о магическом поводке.

Может, подруге и не хотелось думать о предстоящем закабалении, мне было важно знать, как долго могу ждать возвращения Милаины.

– Просто скажи, сколько этих дней осталось, и я не буду больше напоминать.

– Может, месяц, а может и две недели, – продолжала хмуриться Паула, – всё зависит от королевского графика.

– На присяге присутствует король?

– Обязательно. Лишь изначальная магия гарантирует нерушимость клятв.

Путь до новой комнаты мы проделали в молчании. Меня одолевали сомнения: успею ли за две недели сбежать? Целиком полагаться на желание бессовестной девчонки, укравшей моё тело, не могла. Всерьёз опасалась: вдруг Милаина решила покинуть академию навсегда? Допустим, девушка мечтала свободно путешествовать по мирам и не хотела получить магический поводок, вот и свистанула на Землю, подставив под удар незнакомую тётеньку. Теперь, даже если вернётся после присяги, останется свободной. Я же получу тело обратно, но не смогу воспользоваться порталом.

Сама придумала, сама испугалась.

Всем сердцем желала ошибаться. Однако время идёт, а Милаина никак не проявляется. Разучилась открывать порталы, или банально не торопится? В любом случае, мне следовало брать инициативу в свои руки. Надо как можно скорее разобраться с возможностью переместиться домой. А там уж и с обменом телами решать.

Седьмой этаж академии выглядел современно – похожий вполне мог находиться в новостройках моего родного мира. Вдоль коридора по левую сторону тянулись просторные помещения, разделённые прозрачными перегородками по типу офисных. Там имелись столы с оргтехникой, кресла на колёсиках, этажерки с объёмными папками. Совершенно очевидно, что это места для занятий. Справа была обычная стена цвета слоновой кости с регулярно расположенными фелёнчатыми дверями. Паула на секунду остановилась около той, где на табличке светились наши имена:

– Готова?

Я кивнула, не уточняя, к чему именно должна приготовиться, а зайдя, не удержалась от возгласа:

– Вау!

Уж не представляю, что за комфорт на шестом и пятом, но здесь было круто! Гостиная с полукруглым бежевым диваном по центру, креслами, столиками, пуфами, горками с цветочными горшками, огромным зеркалом прямо напротив входа. Я немного сникла, заметив отражение в нём. Рядом с Паулой стояла хрупкая незнакомка в синем платье. Трудно было воспринимать её, как себя. Я привыкла к другому внешнему виду, хотя стоило отметить, что некоторое сходство у нас было.

– Чего остолбенела? – хихикала подруга. – Идём, покажу твою территорию.

Кроме уютной спальни мне полагалась гардеробная и санузел. Последний кроме привычных удобств имел крохотный бассейн, наполненный бирюзовой, пахнущей хвоей водой. Всё сияло стерильностью, я невольно задалась вопросом:

– Как тут убираться?

Паула дёрнула плечом и посмотрела на меня как на неандертальца, увидевшего кухонный комбайн:

– Механические уборщики, как и везде. Будем, уходя на занятия, активировать их.

Н-да… Прихватить бы одного такого уборщика с собой, когда отправлюсь на Землю. Я даже, посвятив половину воскресенья наведению чистоты в квартире, не смогу добиться такого результата.

Переливчатый звук из ниоткуда привлёк наше внимание. Паула приосанилась и подняла палец, прислушиваясь. Приятный женский голос, доносившийся из ближайшей стены, произнёс:

– Вторую смену приглашаем на ужин. Напоминаю: вторая смена в столовой это шестой и седьмой этаж общежития.

– Бежим! – Паула с энтузиазмом схватила меня за руку: – Давай скорее! В столовой проще всего познакомиться со старшекурсниками!

Я позволила тянуть себя сначала из комнаты, потом к лифтам, а потом и к собственно столовой. По пути хвалила себя за то, что не испортила судьбу этой замечательной девушки. Так она радовалась возможности общаться с лучшими студентами академии.

При входе нас встретили колонны с вмонтированными в них сенсорными экранами. Около колонн образовалась небольшая тусовка. Кое-кто из желающих поесть быстро находил блюда по вкусу, но встречались и такие, кто надолго зависал. Я предоставила выбор подруге. Ни названия, ни внешний вид кушаний на картинке не вызывали никаких ассоциаций.

Чем можно удивить в столовой? Я не считала себя завистливым человеком, но пройдя за колонну и оглядевшись, невольно вздохнула: вот бы такой зал нам в универ! Никаких рядов: круглое невероятных размеров помещение с панорамными окнами, открывающими вид на серебристые клубы тумана. Миниатюрные столики составлены в несколько башен по принципу продуктовых тележек в супермаркете. Ну как столики? Столешницы-подносы. Мы прихватили по одной и двинулись к окнам раздачи, над каждым из которых сияли номера заказа. Поскольку я положилась на вкус Паулы, нам было по пути. Нести ничего не приходилось, лишь легонько толкать столик. Он висел на нужной высоте, как будто под плоскостью имелась воздушная подушка. Народ предпочитал есть стоя, но при желании можно было занизить столешницу и выдвинуть из под неё сидение. Я из интереса попробовала. Сидишь, как будто на облаке! Захочешь опуститься, достаточно поджать ноги, чтобы приподняться – привстать, табуреточка тотчас догонит твою пятую точку.

– Ешь! Остынет! – поторопила удивлённая моей дремучестью подруга.

Народу в столовой было много, вспомнились допандемийные времена, когда по коридорам и буфетам родного учебного заведения приходилось проталкиваться, выставив локти. Хотя, судя по тому, что свободные столики грустили у колонн, в учебное время толкучка увеличится. Занятия у первокурсников начинались завтра, у старших – через два дня, хотя те из них, кто не желал засиживаться дома, уже прибыли.

Я готова была подумать, что будущие выпускники пользовались моментом, чтобы приглядеться к  поступившим в академию девушкам – каждая удостоилась внимания двух-трёх парней. А нас окружила толпа! Вопреки бытующему мнению, давшие отпор педофилу девицы привлекли внимание многих. Вряд ли кто-то из балагурящих кавалеров всерьёз рассчитывал на брак с дерзкой и безбашенной особью, но поболтать, поулыбаться, поприкалываться… Почему нет?

Мне не привыкать: умею отшить навязчивого ухажёра. Нацепила самую строгую из своих масок и углубилась в изучение блюда. Это было что-то типа клёцок ярко жёлтого цвета, смешанных с крупно нарезанными овощами и сдобренных соусом из мясного фарша со специями. Довольно вкусно и приятно пахнет. Впрочем, я не гурман. Мама не достигла высот в кулинарии – не избаловала, кроме того, я почти полжизни питалась в университетской столовой. В ресторане довелось побывать не больше десяти раз – на свадьбах подруг или на юбилеях коллег. Редкие свидания, на которые меня приглашали особо отважные юноши, проходили в кофейнях. Кстати, кофе обожаю! Не заметила его в меню. Быть может, на завтрак подают? Сейчас пришлось довольствоваться соком, похожим на сильно разбавленный яблочный. Выпить его полагалось до еды.

Паула, в отличие от меня, кайфовала в лучах мужского внимания. Она лукаво поглядывала то на одного, то на другого подогнавшего столик ближе к нам парня, улыбалась, грациозно поправляя вечно падающие на лицо волосы. Разговор вертелся вокруг нашего испытания. Буквально все собеседники страстно желали увидеть реакцию получившего по физиономии магистра.

– Ой, мальчики! Я так испугалась! – смущённо пожимала плечиками Паула. – Нас едва на десятый этаж не отправили за эту выходку!

– Так ему и надо! Давно пора поставить выродка на место! – одобрительные возгласы сыпались как рекламные слоганы между эпизодами фильма.

Я покончила с едой раньше подруги и теперь осматривалась, игнорируя обращённые ко мне вопросы.

Преподаватели, судя по всему, во вторую смену не ужинали. Если кто и был постарше основного контингента – выпускники, аспиранты, стажёры… Да-да! Один стажёр точно имелся. Знакомый нам с Милаиной Алустон Диор трапезничал в компании двух расфуфыренных девиц. Какая из них ему симпатична, понять не удавалось, на обеих Алуст поглядывал благосклонно, но бесстрастно. Они же чуть из платьев не выскакивали, пытаясь перетянуть внимание на себя. Мне почему-то стало неприятно наблюдать за этой сценой. Высвободила столик из круга соседних и предупредила Паулу:

– Я в комнату! Что-то утомилась.

Пошагала к арке приёма использованной посуды, не реагируя на сказанные мне в спину фразы. Да думайте, что хотите! Не собираюсь заботиться об имидже Милаины Вэллар, пусть сама разбирается с поклонниками. Ведь и мне придётся расхлёбывать её косяки, когда вернусь на Землю!

В комнату я и не собиралась. Пользуясь отсутствием компании, решила про�