Вперед, за Фениксом! Возродим Мир из Пепла бесплатное чтение

Пролог

Много веков, тысячелетий, миллионов лет назад в необъятной пустоте появился Зеркальный мир. Вселенная, потерянная среди бесконечных отражений. Ни живая, ни мёртвая. Ни ужасная, ни прекрасная. Лишь жаждущая полноправного хозяина, который сотворит её особенной, сотворит из неё отражение своей души.

И однажды мир наконец поприветствовал Её, Создательницу, что ступила через волшебное зеркало вместе со своим даром Жизни.

Создательница, одухотворённая и вдохновлённая, воплотила Жизнь в прекрасной планете – Зазеркалье. На этой планете появились нимфы – духи стихий, что возвели горы и наполнили океаны, вырастили леса и осушили пустыни. Благодаря им Зазеркалье стало домом для животных и смертных – существ, наделённых особым даром – разумом.

Для поддержания порядка Создательница даровала смертным десять государств – одинаково сильных и одинаково жаждущих могущества. Правители древности, вставшие во главу этих стран, не удержались от соблазна обладать всем миром и схлестнулись в кровавой схватке – Трёх Мировых Войнах: Войне за Земли, Войне за Воды и Войне за Небеса. Так смертные обрекли себя на погибель: дабы прекратить войны, сама природа, ведомая нимфами, обратилась против смертного рода.

И те уже думали, что их судьба предрешена и Конец Света наступил, однако замысел Создательницы был совсем иным. Милосердная, Она дала смертным шанс, послав им своего слугу – юного волшебника, который должен будет собрать наследников десяти проклятых стран и доставить к Ней на Суд. Именно там Создательница и решит, достойны ли смертные искупить свои грехи или же обречены вымереть навсегда.

Ночной Авем утопал в загадочной тьме, озаряемой будто случайными лучами Орона, падающими меж домов и белоснежных высоких колонн. Тени, похожие на древних охотниц-нимф, дрожали в свете беспокойных огоньков свечей. Прибрежная столица спала, но он неизменно будил мирный народ своими яркими выходками.

Только этот вечер отнюдь не был обычным. Этот вечер, возможно, был последним, который один совсем непримечательный подросток проведёт на Родине – в Великой и Могучей Вондерландии.

– Стой, кому сказал!

– Тебе не укрыться от закона, вор!

– Что на это скажет твоя мать?!

– Реликвия Огня не принадлежит тебе!

И ещё тысяча и одна фраза бравых легионеров, каждую из которых юный «вор» знал в точности, до последнего слова. Но не мог с ними согласиться: нельзя похитить то, что принадлежит тебе по крови. К сожалению, тупоголовые бойцы вряд ли это знали.

Пожалуй, ему должно быть обидно за такие бесчестные оскорбления, но его они мало волновали. В отличие от этих кесарских псов у него имелось нечто поважнее богатых яств и мягких постелей. Предназначение.

Это предназначение спасало его множество раз – спасёт и сейчас.

В Авеме – большом городе с тупиками на каждом шагу – удача лишней не будет. Поэтому, в очередной раз едва не столкнувшись с каменной стеной, Проводник уповал на свою сообразительность и развернулся в другую сторону. В отличие от крепких легионеров ему повезло не с мощным телосложением, но с непревзойдённым умением выпутываться из любой ситуации.

В этот раз, например, он выиграл время: перепрыгнув через неприметный заборчик, под которым спали ничего не подозревающие свиньи, удачливый юноша разбудил крикливую скотину и заставил их попасться точно под ноги преследователям. Его-то животные любили, а вот о неприветливых легионерах такого не скажешь!

Не прошло и минуты, как неприятный запах излюбленной свиньями грязи сменился тонким ароматом морской соли. Значит, Проводник близко! Да и виды говорили в его пользу: тёмная пучина колыхалась, показывая свой грозный лик. А где волны – там и порт.

Вот и лестницы – юноша вскочил на осыпающиеся каменные перила и соскользнул с них вниз, минуя горы сора. Конечно, он не мог пройти мимо, не превратив кучи в пепел. В голубых глазах мелькнула искра, и пламя вспыхнуло из-под земли, вмиг уничтожив сор. Вонь ужаснейшая, зато легионерам – подарок!

Поправив слипшиеся на лбу большие каштановые кудри, юноша усмехнулся и, порадовавшись пакости, отправился дальше.

Многочисленные лестницы постепенно сливались в одну длинную змею, огибающую гору, на которой стоял знаменитый Авемский дворец. Зачастую с его балконов мать, совсем не беспокоясь о сыне, ловила лёгкий морской бриз, лакомясь редким виноградом. Или спала на роскошных перинах и к балкону даже не подходила. В одном юноша был уверен: его матушка даже не подозревает, что сейчас творится под её носом.

И не должна подозревать. Пускай спит спокойным сном, прижимая к груди его малышку-сестру. А Проводнику – как бы то ни было – нужно идти.

Двигаясь по скользким ступеням, он судорожно хватался за стены и перила. Стихия была, как всегда, неприветлива: Эдельгвирское море заходилось в истерических всплесках, особенно по ночам. К высоким волнам с востока – наравне с песчаными бурями с запада – запертые в прибрежных городах вондерландцы уже привыкли. Природа давно восстала против них, возжелав стереть с лица Зазеркалья.

И только один ничтожный смертный способен всё исправить. Один юноша, едва не поскользнувшийся на морской пене, мгновенно пропитавшей кальцеи[1] и края его пенулы[2]. Прокляни Богиня его неуклюжесть!

И так он едва дошёл до порта. Благо сюда за ним легионеры вряд ли последуют.

У облизанного волнами деревянного причала стояли всего пара-тройка суден и один-единственный кесарский корабль. Его – неиспользованный и забытый – уже облюбовали бесстрашные птицы, а у дна – моллюски. Даже гордый вондерландский флаг – красное полотно с восходящим над Игнисом фениксом – годился разве что на тряпки. Прошли времена отчаянных путешествий на другой конец света.

Но ничего. Юный Проводник Богини ещё возродит их.

Несмотря на своенравность Эдельгвирского моря, рыбу добывать было по-прежнему необходимо. В вондерландских землях, издревле не славившихся плодородием, привыкли есть в основном мясо и рыбу. А поскольку на скот нужно тратить драгоценные травы, фрукты и овощи, добывать рыбу оказалось гораздо проще и выгоднее. Поэтому за мешок морских гадов некоторые были готовы продать родную сестру, а смелые дельцы выходили во враждебные солёные воды, несмотря на то, сколько сорвиголов погибло, занимаясь опасным ремеслом.

За отчаянную храбрость юный Проводник их и уважал. В том числе своего ровесника, друга-рыбака, который вместе с семьёй жил у самых берегов.

В доме, вделанном в скалу, выделялась всего одна деревянная дверь. Сколько юноша себя помнил, ни одной волне не удалось сломать этот «бастион». Где его друг-прохиндей достал такие сильные защитные амулеты, юноша не знал. Но чутьё подсказывало, что за рыбу народ готов был заплатить любую цену.

Юноша громко постучался в дверь, отчего та, старенькая и дряхленькая, опасно задрожала. Не прошло и секунды, как в проёме показалось знакомое румяное, курносое, пухлое лицо с большими зелёными глазами, обрамлённое всклоченными светлыми волосами и бакенбардами. Не успел друг раскрыть полных губ, как Проводник провозгласил:

– О, Захария! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил…

– За какой мантикорой ты сюда ночью пришёл… – начал было тот, но его оборвали:

– Отпусти прошлое, Захария. И теперь зови меня Феникс! – гордо улыбнулся юноша. – Ведь я наконец-то решился.

Захария вскинул едва видные брови:

– Только не говори мне, что ты не шутил про своё «предназначение».

– Эх, а я думал, ты мне веришь… Пойду, что ли, поплачу в твоей лодке…

– Чего?! А ну, стоять!

Прежде чем Феникс попытался развернуться, Захария схватил его за тунику и вытолкнул из дома. Опешивший Феникс недоумённо уставился на низкого друга-плебея, грозно сверкающего глазами.

– Тебя что, на Игнисе припекло?! – прошипел Захария.

– Ну, с силой Огня это вряд ли возможно… – отшутился Феникс.

– А ну, посерьёзнел, быстро! – ткнул его пальцем в грудь друг. – Ты решил своё четырнадцатилетние отметить скорой гибелью?

– Так удобно же: умру в тот же день, что и родился.

– Тебя в водичку окунуть, чтобы ты охладился?

– О, не-е-ет, пожа-а-алуйста!

На этой театральной мольбе терпение Захарии, судя по всему, кончилось, и он отпустил Феникса. Тот в непонимании остановился, глядя то под ноги, то на багровое лицо друга.

– Хорошо, буду серьёзен, – выдохнул Феникс. – Я правда думал, что ты меня поддержишь. Ты же мне как брат, Захария!..

– Благо кровь моей семьи не смешалась с твоей… бурлящей смесью, – недобро покосился на него друг.

– Я прошу тебя, Захария, это ведь моя судьба, моё предназначение! – всплеснул руками Феникс и указал на море. – Там – моя жизнь. Я больше не могу здесь оставаться.

– Не можешь, значит? – злобно отозвался тот. – А ты о матери подумал? О сестре?

– Да кому я нужен… Точно не матери, – пробормотал в сторону Феникс. Но, подумав, всё же добавил: – Я хочу, чтобы сестра жила в лучшем мире, Захария. Чтобы она хорошо ела, не кашляла, как мать, от песка и пыли, которые пронизывают этот гнилой воздух. Неужели ты бы не хотел этого для своей семьи? Для Доминики?

Имя девушки тут же встряхнуло Захарию. Он на мгновение остановился. Тишину сполна заполнило завывание ветра.

– У всех нас есть свои мамы, сёстры, Доминики, – старался объяснить Феникс. – По ту сторону моря – тоже. И я не могу стоять в стороне, пока с каждым днём умирает всё больше людей, когда мне дарована сила спасти их, спасти всех! Захария, это мой долг, его я не могу не исполнить. И тебя я не заставляю. Но если можешь помочь – помоги, прошу.

Вновь молчание. Глядя в задумчивые глаза Захарии, Феникс начал всерьёз задумываться, а не отправиться ли на случайном украденном судне. Но друг его удивил:

– Ладно. Уговорил. Мои, конечно, этот кошмар переживут, но вот Доминика… – Он вздохнул томно, почти сладко. – Она заслуживает большего.

– Вот и отлично! – довольно улыбнулся Феникс. – А теперь покажи, где твой дохлый кораблик…

– Ты что, захотел моё золотце убить? Мы поплывём вместе.

От такого заявления Феникс ошарашенно застыл. Он даже не двинулся, когда Захария уверенно зашагал мимо него, а его внушительная фигура попыталась его подвинуть.

– Что встал? Без меня ты точно с управлением не справишься. Пошли, птица-Феникс.

– Нет-нет! Я не могу рисковать твоей жизнью, Захария… – запротестовал тот.

– Ну конечно, ты же сам справишься. А я пойду с тобой, – сострил Захария. – И вообще, если я хочу тебе помочь, я как-нибудь сам определюсь чем. А теперь, пока я не сдал тебя твоей матери, запрыгивай!

Феникс застыл. Был ли кто-то другой, кто пошёл бы за ним, кроме Захарии?

– Захария, я тебя обожаю! – рванул за другом Феникс и обнял его за плечи. – Вредная Доминика тебя не заслуживает!

– Благодарность благодарностью, но, пожалуй, ты выбрал не лучшее время, чтобы её выразить.

Захария указал большим пальцем на каменную лестницу, озаряемую неярким светом. Вот Дьявол! Легионеры всё-таки решились за ним спуститься.

Без лишних слов Феникс прыгнул на мостик, который Захария, скакнув следом, тут же убрал. Судно как раз подходило для самоубийственного путешествия. Захария и его семья оборудовали его так, что на нем и в открытое море выйти не страшно: крепкое дерево, большие складные паруса, гальюнная фигура-лев – не укреплённый магией корабль, а настоящая мечта для героя вроде Феникса.

Взойдя на нос, он устремил взор на тёмные дали. Он так долго этого ждал… Он увидит воочию, что показывала ему Богиня! Каждую ночь пламенное сердце, не забывшее о предназначении, посылало ему сны о далёких землях и настоящих подвигах. Феникс душой чувствовал: он и вправду рождён для этого.

– Вперёд, команда! – воскликнул он. – Вперёд, за Фениксом!

* * *

– Сынок! Вернись!

Ещё один шаг – и далёкий крик матери растворился в шуршании песка. Беспощадная буря поглотила фигуру ребёнка – совсем малыша – в льняной тунике и тонких сандалиях. Но тот продолжал идти: его звала пустыня, манила беспокойная стихия, пугающая до глубины души и завораживающая, зачаровывающая.

Короткие ноги кололо, уши окунались в скользящий свист и шорох, тело немело. Но не двигаться дальше мальчишка не мог: глаза видели вдалеке свет, а сердце предчувствовало явление, которое не способен понять разум взрослого.

Вдруг свет преобразился в пламя, а пламя – в крылья. Гордый огненный клюв взметнулся и разразился клокочущим криком. Наконец легендарный феникс обнажил свою пышную пернатую грудь и пронзил незнакомого гостя взглядом янтарных глаз.

Сказочная птица-феникс наклонилась, вглядываясь в тонкую фигурку малыша. Кто бы перед ней ни стоял – благородный правитель или грязный слуга, – её гордый взор не изменился бы. Но мальчишка узнает об этом намного позже, а пока он разглядывал шёлковые перья, не подчиняющиеся ветру и плавно колышущиеся, будто от слабого морского бриза.

Внезапно из ниоткуда, словно с небес и из земли, прогремело:

– Приветствую тебя, юнец! – Голос был грозный, но мальчишка даже не дрогнул. – Поздравляю, ты первый ребёнок, кому хватило смелости заявиться сюда – в место, которое принадлежит Мне.

Он сперва не понял, но спустя миг осознал: мама часто говорила ему, что пустыня Игнисова Могила принадлежит не смертным, а Великой Богине, создавшей всех, и его в том числе. Тело само подсказало ему поклониться.

– Как любопытно… Всего лишь мальчишка – а уже везде чужой и всеми гонимый. Судьба которого – бежать без оглядки. Хм-м-м… Интересно, что будет, если перевернуть всю его жизнь с ног на голову? Какая будет ирония… – Слегка помедлив, Она продолжила: – Что же, такой типаж как раз подойдёт моей задумке. Пожалуй, ты прощён, маленький герой. – На миг мальчишке показалось, что за Её словами мелькнула усмешка. – Я не стану губить тебя и верну матери.

– Мама… – пробормотал малыш, вспоминая.

Он безумно любил свою маму, но, к собственному удивлению, понял, что просто не может к ней вернуться. Его глаза были прикованы к светящимся глазам феникса, а его разум слушал и внимал Её словам.

– Да-да, «мама»… Однако Я дарую тебе не только жизнь, но и нечто гораздо, гораздо… интереснее. – Вдруг мальчик ощутил, как на его плечи опустились потусторонние невесомые руки – мягкие и одновременно удивительно сильные. – Тебе повезло! Я выбираю тебя, чтобы возродить Моё творение – Зазеркалье.

– Но почему я?..

– Боюсь, этого ты никогда не поймёшь. Да и нужно ли это, если моё слово – закон?

В то мгновение воцарилась загадочная гнетущая тишина.

– Одно я могу сказать тебе точно, – продолжила Она с невидимой лукавой улыбкой. – Вся твоя маленькая жизнь шла к этому и с данного момента этому же будет посвящена. Посвящена возрождению твоей Родины – твоей планеты – из пепла.

Феникс прильнул ко лбу мальчишки. Тот не отступил: он исполнит своё предназначение во что бы то ни стало. Исполнит, чтобы сухие земли больше не страдали, чтобы полнились богатым урожаем. Исполнит, чтобы его народ вновь смог увидеть и почувствовать, как благоухают великолепные вондерландские цветы. Исполнит, чтобы ни один ребёнок больше не плакал.

Но лишь потом – через много лет – его станет это волновать. А сейчас он хотел только, чтобы его мама больше не кашляла от песка, навеянного бурями.

– Так прими же Мой дар – пламенное сердце!

Вдруг в крохотную грудь ворвался феникс. От жарких укусов огня мальчишка закричал что есть сил: в одно мгновение его тело с ног до головы пронзила глубокая боль. Мальчишка задрожал и опустился на колени – сердце его трепетало словно слабый огонёк свечи.

Однако стоило волне отойти, как всё естество окунулось в ласковый свет.

– Теперь, маленький герой, Я отпускаю тебя в путь, – пророкотал голос, обволакивающий само сердце, – и отпускаю с важной миссией. Ты станешь Проводником. Твоя цель – найти десять государств и десятерых наследников. Пламенное сердце подскажет тебе, где их искать. Приведи их сюда, маленький герой, и вместе мы возродим Зазеркалье.

Перед глазами замелькали видения: земли, страны, существа, – которые мальчишка едва ли мог представить даже в самом ярком сне. Царство, точно укутанное белыми холодными песками, в котором борются с чудовищами ушастые и хвостатые люди. Империя, небеса которой испещрены причудливыми драконами-лентами и по степям которой шагают люди с чешуёй. Далёкая пустыня, очень похожая на родные просторы, где под жаркими лучами и между грозными вулканами воюют шерстяные дикари. Подводные земли, раздираемые между могучими городами русалок и вольными глубинами людей с кожей рыб. Пронзающий ветрами север, обитаемый полулюдьми-полудухами. Государство, полное живительной зелени и дивных народов, во главе с человеческой королевой, чьи глаза полнятся волшебной силой. Острова – на море и на небесах, – где мелькают крылатые существа с мудрыми взорами. Огромная черепаха, изо рта которой веет чистейшей магией. И, наконец, Родина мальчишки – Вондерландия, страна грозных кесарей[3], легионеров и простого народа, что борется с надвигающейся пустыней.

– Я благословляю твой путь, маленький герой, – сказала Она с незримой улыбкой. – И каждый день буду ждать твоего возвращения. И напоследок запомни кое-что…

Она будто наклонилась к мальчишке, её громогласный голос превратился во всепроникающий шёпот.

– Каждый день твоего промедления смертные будут умирать. Сотнями, тысячами. Только наследникам под силу прекратить это. И чем больше ты медлишь, тем быстрее мир вымрет.

Вряд ли ребёнок увидел бы, но на Её губах промелькнула странная лукавая улыбка.

– А теперь… прощай. И удачи тебе.

Вмиг песчаная буря отступила. Словно растворилась в небесах и в земле. А мальчишка остался стоять на коленях перед божественным светом.

Послышались голоса, и тут же свет растворился в лучах полуденного Игниса.

– Госпожа! Я нашёл его!

– Сынок! Сынок, ты жив! Слава Богине!

Знакомые мягкие руки обняли его маленькое тельце сзади. Малыш взметнул взор и вздохнул. Мамины глаза, как всегда, красивее всех цветов Вондерландии.

– О, мой милый… Что… Что это?

Она коснулась груди мальчишки. Там лежала реликвия Огня – знакомый всем вондерландцам знак истинного кесаря.

Тогда ни мать мальчишки, ни он сам не знали, что в тот же миг, как феникс пронзил грудь юного «проводника», кесарь, владевший реликвией Огня, погиб в морской пучине, пытаясь добраться до помощи.

Глава первая. Единое Берское Царство

В некотором Царстве… Да не в некотором, а в Берском Царстве.

Большом и славном! На долгие аршины его золотистые поля простираются да волшебные леса снегом укрываются. Земли сказочные, земли, полные страшных чудовищ и самых настоящих зверолюдей.

Не то люди, не то звери, они люди телом, а звери – ушами и хвостами. Самые разные племена зверолюдские поселились в Берском Царстве: от Зайцев кротких до Лисиц-хитрюг и Волков-хищников. И изничтожили бы они друг друга, пожрали бы, если бы не мудрые Медведи – великокняжеский род, что сумел все племена помирить и в счастье-благодати объединить.

Но как сильные предводители они знали не только добро и мир, но и злобу, и войну. И пришло всё к тому, что более трёхсот лет назад потерял голову великий князь, соблазнился благословением Матушки-Природы и возомнил себя всего мира государем. А народ зверолюдский, любивший государя, как родного, поверил ему и пошёл в битву против всего мира, что из-за гордости своей затеял великий князь.

Так и началась Первая мировая война – Война за Земли.

Теперь Берское Царство – лишь край дикарей, окружённый свирепыми чудовищами из тёмных лесов. От былого величия князей не осталось и следа… Или?..

1. Мира

В вольном воздухе трепетало солнце: лучи лентами пронзали тучный небосклон и опускались на землю. Их лёгкие прикосновения грели каждого: от крохи-белочки до грозного лесного чудовища. И мы с ними равны перед светом – благословением Матушки-Природы, – пускай далеко не все это понимают. Чудовища тоже заслуживают света.

Я всегда любила их. Больших и маленьких, злых и добрых, оскаленных и напуганных. Зверолюдский народ боится их, хотя кто из нас на самом деле чудовища? Те, что прячутся в тёмной лесной чаще, или те, кто с огнём и оружием бросаются на загнанных в угол обитателей леса? Мне этого явно никогда не понять.

Я могу зайти дальше, в чащу, и не бояться, что меня там съедят волки-симураны. Могу не страшиться пламенного крыла жар-птицы. Могу не искать укрытия от топчущихся копыт индрика-зверя. Я им подруга, хоть и никогда не знала почему. Может, оттого что сама я – то ещё чудовище? И плевать. Зато я могу вдохнуть запах живых елей.

Только вот жалко, что сегодня – последний день, когда я могу побыть собой.

Ещё свободная, я бежала за робким солнцем, укрывавшимся за пушистыми ветками елей-великанш. Подол моего сарафана из раза в раз окунался в подтаявший снег и с каждым шагом всё больше тяжелел от воды. Озорные ручьи дорожками петляли на моём пути, но я перепрыгивала через них, как Зайчиха, не боясь намочить сапог.

А ведь папа-купец с таким трудом их для меня выторговал… Его подарок я точно возьму с собой в новую жизнь.

Пригорок за пригорком, холм за холмом я поднималась и опускалась, слушая своё сбивчивое дыхание. Совсем скоро я выбьюсь из сил: всё-таки нельзя мне бегать. Я ведь никогда не была сильной и здоровой. «Нужно себя беречь!» – каждый день просит мама, и обычно я её слушаюсь… но не сегодня.

За толстым деревом притаился овраг. Уютный, спрятанный от чужих глаз, он всегда нравился мне, и не только как укрытие. Ведь у него была своя особенность.

В этом небольшом овраге всегда царило лето. Вилы-чудесницы поселились в нём и время от времени греют его, распускают в нём пышные цветы. Однажды я даже увидела, как одна из волшебных красавиц опустилась к земле и коснулась её невесомой рукой – и там, из безликого камня, забился источник. Более этот источник никогда не замерзал, даже в самую лютую зиму.

Я прислушалась: за аршины отсюда – никого… Хотя ушам не приходится доверять: ни здоровьем, ни звериными чертами я не пошла в своих родителей – великих и могучих Медведей. У меня ни широких плеч, ни крепкого тела, ни больших рук. Я такая маленькая, что любому Медведю могу разве что в живот уткнуться. Что уж говорить о Матушкиных дарах…

И впрямь, я будто какое-то чудовище, только не страшное, а мелкое и неказистое. Остаётся только успокаивать себя, что мои несовершенства – лишь воля Матушки, и для чего-то мне пригодится моя «особенность».

Маленький овраг принял меня с распростёртыми объятиями. Из небольшой дыры в камне журчал ручей, приветливо дымящийся в это знойное утро. Мягкая зелёная трава встретила мои усталые ноги и окутала их прохладной росой. Я освободила ладони от горячих, непомерно больших варежек и наконец окунула их в прохладную воду. Вода защекотала мои пальцы. Вдруг всё остальное тело стало тяжёлым и душным от пота – я осторожно опустилась и одним быстрым движением умыла взмокшее лицо.

И теперь оно явилось мне вновь. С широкого лба опять сполз украшенный мамой синий венчик[4] – я поправила его и улыбнулась. Постаралась улыбнуться, по крайней мере.

Мама вручила мне этот венчик перед выходом. Сказала: «Он украсит твой величественный лоб и большие уши». Да что ты, мама, шутишь? На этом лбу не хватает только что-нибудь вырезать, и был бы отличный резной забор. А из аляповатых ушей на затылке можно столько меха навырывать, что хватит на полушубок! «А нос? Прямой и гордый!» – заспорила мама, а я ей ответила: «Горбатый, как у Болотной Ведьмы». «Зато лицо изящное, круглое, а щёки какие румяные, губы – красные, красивые», – не унималась она. Но я-то знала, что я, бледная и болезненная, с этим румянцем выгляжу как изукрашенная детская игрушка.

И самое смешное: «Ну всё! Вот об этих глазах ты точно плохого не скажешь, – сказала мама, хватая меня за щёки. – Голубые, как Матушкины чертоги! В них невозможно не влюбиться!»

Может быть, может быть. Но даже если это и так, проверить я уже не смогу.

Треск! Недолго длились мои самоуничижения. Я вскинула голову, отстраняясь. Теперь в мои «небесные» глаза смотрели поистине невероятные, иссиня-голубые глаза, обрамлённые белым, как сам снег, мехом.

Симуран! Волшебный волк показался из чащи, подозрительно щурясь. Его большие лапищи давили неглубокие сугробы, а широкие крылья за спиной сбивали белую мишуру с низких веточек кустов.

– Давно не виделись.

Привычно я похлопала перед собой рукой. Крылатый волк направился в мою сторону и спустя всего два-три шага опустился напротив, продолжая настойчиво смотреть мне в глаза. Его, крупного и величавого, всякий зверолюд наверняка испугался бы. Но я вижу в грозном симуране друга, который спас меня много лет назад.

Тогда, ещё совсем маленькая, едва ли достающая до скамьи, я не любила приключения и загадки. Но однажды меня ни с того ни с сего потянуло в лес – Матушка знает почему. Родители, не привыкшие к моим побегам, искали меня до глубокой ночи. До сих пор они рассказывают эту историю с ужасом в глазах, рассказывают, точно я её не помню.

Однако я знаю, что случилось тогда, в чаще. Я набрела на в то время незнакомый мне овраг, где меня встретил величавый крылатый волк. Несмотря на россказни и страшные истории о лесных чудовищах, я почему-то не испугалась: шёрстка симурана показалась мне такой пушистой, что я тут же окунулась в объятия зверя. И так, на спине, он донёс меня к маме с папой, и с того времени я перестала бояться чудовищ.

Но что вспоминать? С тех пор так много воды утекло…

– Как ты поживаешь, друг сердечный? Как всегда, вместе со стаей охраняешь леса от чужаков?

Симуран выпрямил спину и, не моргая, обвил себя хвостом. Мне бы такой длинный хвост! А не мой пушистый Медвежий огрызок.

– Конечно же, ты не дремлешь, лесной страж, – улыбнулась в ответ я, устраиваясь поудобнее. Зато мой хвост не мешает мне сидеть.

Вдруг гордая морда вопрошающе опустилась. Я сразу поняла, чего хочет симуран.

– Прости… – выдавила я, отворачиваясь. – Сегодня я не могу пойти с тобой в чащу.

Симуран тут же навострил уши. Величавый зверь лёг на передние лапы и, не опуская головы, принялся ловить мой взгляд своим. Мой молчаливый слушатель – на него я всегда могу положиться. Он никому не расскажет мои тайны, никогда меня не обидит и не даст меня в обиду.

– Возможно, мы больше никогда не увидимся, – сказала я, опуская уши. Спустя мгновение я собралась с духом и выпалила: – Завтра я выхожу замуж!

Симуран опустил хвост, укрыл себя крыльями. В его глазах, точно у моих братьев-зверолюдей, клубился туман тоски.

– Мне самой не верится… Я – и замуж! – Я попыталась рассмеяться, но не вышло. Симуран увидел всю мою ложь и нахмурился. – Мне всего пятнадцать… и уже замуж? Хотя почему «всего», а не «целых» пятнадцать?..

Никак не могу понять, что меня так удивляет. То, что я уже повзрослела? То, что меня успели сосватать? Или то, что я совсем не осознаю, что со мной происходит?

– В душе волки воют… Без обид, – оговорилась я, но симуран, кажется, даже не заметил. – Но просто я… Просто это как-то глупо, это всё. Такого же не может быть! Я – и замуж?..

Или я отказываюсь верить? Вроде бы узнала о сватовстве давно, а до сих пор не могу поверить. Более того – со временем всё меньше верится.

– Как будто это происходит не со мной… Но это не так. Думаешь, я с этим справлюсь?

Он вопросительно склонил голову вперёд.

– Мама всегда говорила, что я всё смогу: всё пережить, ко всему привыкнуть. Это всего лишь замужество… Я же не умираю. Надо только привыкнуть, смириться… Да?

Я замолчала в ожидании ответа. Глупо. Как можно ждать ответа от безмолвного крылатого волка? Хотя было бы прекрасно, будь он говорящим.

– Мира! Ми-и-ира!

Моё чуткое ухо обернулось на крик. Этот голос точно не принадлежал симурану!

Быстро, как могла, я отогнала своего мохнатого друга. Он понял, вскочил и отступил на шаг назад, но вскинул взгляд: не мог же он уйти не попрощавшись!

– Я… Я постараюсь вновь к тебе выбраться. Обещаю!

Не хочется врать. Но не хочется и терять веры, что мы снова свидимся!

Наконец он медленно отступил и нырнул в кусты. За его спиной сомкнулись плотные ветви – только серое пёрышко осталось на снегу.

А я выскочила из овражика. Ведь не дай Матушка о моём тайном убежище узнает кто-то ещё!

Точно я выпрыгнула наружу, как столкнулась нос к носу с одной пышноволосой особой. Её мягкое смуглое лицо недобро сморщилось, тонкие губы сомкнулись в узкую полоску, и курносый нос вздёрнулся выше прежнего. Пушистые ресницы слились с болотно-зелёными глазами.

– Мира, дочь Владимира! – вскрикнула она. Её длинноволосый хвост яростно хлестал её по бокам. – Что ты скажешь в своё оправдание?

Я осмотрела её с ушек до головы. Она привстала на копытцах, чтобы казаться выше. Я прикрыла рот рукавом, чтобы не прыснуть от смеха.

– Я тебя спрашиваю, сударыня! – Она грозно ткнула меня пальцем в грудь. – Чего ржёшь?

– Мне казалось, ржание – это больше по тебе, Гили.

– О, нет-нет-нет! Ты так просто не отговоришься. Я тебе не лошадь, я – Лошадь!

Никогда не понимала таких «мудрых изречений» Гили, но, наверное, мне и не дано. Всё-таки Гили – из зверолюдского племени Лошадей, а они в своих странствиях и не такие странности приобретают.

Однако табун Гили давно осел рядом со Звёздградом – вряд ли сама Гили помнит времена, когда её родители путешествовали по всему северу. Теперь она доит коз и перегоняет скот, чтобы тот не съели чудовища, наводнившие леса.

– Поняла, поняла. Только не смотри на меня так, мне слишком стыдно, – отшутилась я, отступив в сторону. Стоило мне это сделать, как Гили споткнулась и едва не зацепилась кудрявыми волосами за куст. – Прости…

Но она не осталась в долгу: мне по ноге пришёлся удар копытом. Ай! Я схватилась за ногу, а Гили – униженная, но не сражённая – гордо забросила копну волос за спину. Конечно, боль болью, зато Гили не боится «сломать» меня. И за это я ей благодарна.

Из накрученного на пояс платка она достала гребень и начала вычёсывать сор.

– Чего смотришь? Будто в первый раз видишь!..

– Вот бы мне было что вычёсывать, – мечтательно вздохнула я.

Мои чёрные как уголь волосы уродливо обрезаны по плечи. У мамы-ведьмы так же. Так принято: от волос чудесники получают силы, а поскольку моя мама не просто чудесница, но и ведьма… В общем, как её дочери мне пришлось унаследовать её недобрую славу.

– Ещё отрастишь, – бросила в ответ Гили. – Твой жених хоть и дурак, но волосы тебе даст отрастить. Какой звер не любит длинные волосы?

– Ну, он же волхв, чтит обычаи…

– Тьфу, и здесь подстава! Ну он и гад, я же говорю…

– Гад он или нет, а мне выходить за него замуж.

– И я очень тебе сочувствую!

Признаться честно, я тоже очень хочу себе посочувствовать. Но нельзя.

Надо смириться. Надо. Смириться!

Опять хруст! Я вскочила, тогда как Гили осталась на месте.

– Приготовься… – сказала она, и тут же мне навстречу вылетело, кажется, само солнце.

– Мира-а-а! Мирочка!

Меня вдруг обняла сама буря – так в меня, по привычке, врезалась пышная Алолика. Её светлые угловатые ушки и тонкие Кошачьи усики-палочки защекотали мою щёку, а крепкие когтистые руки сжали тело до темноты в глазах.

– Ала, Ала, отпусти… Я же задохнусь!..

– Мира, ну наконец-то мы тебя нашли! Уже подумали, что Гили увела тебя в свой табун, – вышла следом рыжеволосая и рыжехвостая Лисица Светлана. Её хитро прищуренный взгляд обратился к вычёсывающейся Гили.

– Погоди, Светлана! Это вы пытаетесь забрать у меня Миру в ваш круг замужних звериц, – нашлась с ответом Гили.

Тем временем солнышко-Алолика отстранилась, глядя на меня травянисто-зелёными глазами и заправляя свою светлую косу под красочный платок, и тут же принялась перевязывать мой венчик.

– Вообще-то Мира выходит замуж раньше меня! – раскраснелась от смущения Светлана.

– Будь твой жених на годок постарше, ты бы выскочила за него хоть сегодня, – подначивала её неугомонная Гили. – А так он что, зверёнок ещё…

– Вот ты так! – Рыжий хвост Светланы гневно распушился. – Ты так говоришь, потому что у самой жениха нет.

– Нужен он мне. Мне вообще ещё рано, в отличие от вас, зверух старых, – гордо отвела взгляд Гили.

– Зверочки, мне казалось, мы сегодня собрались, чтобы проводить нашу Мирушку в новую жизнь, – примирительно произнесла Алолика, отвлекаясь от прихорашиваний. – А вы всё ссоритесь. Давайте лучше устроим Мире настоящий праздник!

– Вот именно! – вспомнила Светлана. – Это же самый счастливый день в жизни, Мира! Я тебе так завидую!..

– Ага, как покойнице, – пробурчала Гили.

– Будешь огорчать Миру – укушу, – прорычала в ответ Светлана.

– Молчу-молчу, большая и злая хищница!

Я хотела было засмеяться им в ответ… Но вдруг, на меня волной накатило странное ощущение. Будто на меня глядели из-за спины. Я обернулась, но там никого не было. Лишь странная искорка промелькнула и тут же потухла.

– Мира? Что-то не так? – спросила Гили.

Я посмотрела на неё – Гили беспокойно вскинула уши.

Не стоит её тревожить. Тем более по пустякам. Наверняка ведь от волнения всякое мерещится.

– Ничего, показалось, – отмахнулась я.

– Давайте пойдём отсюда! Вдруг чудище какое из чащи выскочит, – обхватила себя руками Светлана.

В конце концов мы направились домой. Однако ощущение почему-то не прошло, а только усилилось…

2. Звёздград

Ровной лентой мы направлялись к Звёздграду. Скромные снежные сугробы отражались искрами солнечных лучей. Живая зелёная трава – пока уставшая и помятая, как старая перина – просыпалась от долгого зимнего сна. Шёлковые тени деревьев длиннели, в разы перерастая своих владелиц.

Для чуткого слуха лес полнился звуками. Я лишь отдалённо слышала мирный шорох листвы, колыхаемой ветром, негромкий хруст снега и своё тяжёлое дыхание. А вот мои дорогие зверочки – они смотрели на мир яркими, сияющими от восхищения глазами: они не так часто выходили в лес, и каждый треск, каждый звонкий вскрик птицы приводили их в восторг и в ужас одновременно.

– Ты точно уверена, что на нас не нападут животные? – спрашивала из раза в раз Светлана, прижимаясь к моей спине: я ведь, как всегда, первая.

– Мира, ты знаешь дорогу? Кажется, по этой тропе ты нас ещё не водила, – уточняла Ала.

– Да бросьте вы! Это всего лишь лес. Если на нас нападёт какое чудище, я ему ка-а-ак дам, – успокаивала их Гили, подгоняя нас сзади.

Но со мной им нечего было опасаться. Со мной им должно быть не хуже, чем с престарелым лесником, ведь меня лес не боится. Мы с лесом дружим.

Возможно, даже чуть больше, чем с моими дорогими зверицами.

Рано или поздно подружки всё-таки выдохлись (даже Гили!), а небо стало розоветь. И я повела их назад. Эх, знали бы они, как далеко я захожу без них… Хотя лучше им не знать!

А вот и стена – вдалеке высится гордый частокол, который только-только начали восстанавливать к приезду в город Белых Медведей. Раньше он был местами повален, частично – сожжён. Весь Звёздград казался не более чем лесом с домами вместо деревьев: в нём, тихом и глухом, лишь через вторую-третью улицу удавалось встретить живую зверолюдову душу. Когда-то могучий, стольный град превратился в маленький племенной лагерь.

Но откуда мне знать? Я же никогда не видела старый Звёздград, ещё до войн…

А вот нет! Видела. В отличие от многих, кто здесь живёт, я не хочу ограждаться от прошлого. Разве у этой Матушкой позабытой страны – среди полных чудовищ лесов – что-то осталось, кроме памяти?

Я видела Звёздград в книжках. Да-да, в тех старых грамотах, что разваливаются, стоит их взять в руки. Мои родители были предусмотрительны: научили меня читать и писать, хоть и писать сейчас почти что негде. Я знала старый Звёздград и старых великих князей не понаслышке. Я видела расписной пузатый Неизменный дворец, хоромы великих князей на рисунках пожелтевших страниц. Я встречала князей в потускневших изгибах букв. И прекрасных молодцев – в древних сказаниях о богатырях.

И когда я шла к нашему дому на окраине Звёздграда, я представляла не обвалившиеся крыши хат, не посеревшие стены и не обитые пороги. Я воображала яркие краски резных наличников[5], смешные морды охлупней[6] и дружелюбно распахнутые двери соседей. Мне хотелось видеть резвящуюся ребятню, игравшую в «поймай хвостик», и хохочущих от радости взрослых. Хотелось видеть свет на небесах, а не полутьму под укрывающими нас тучами.

Но тут исчезало солнце. Появлялись душные зверы в шубах, что в разы толще самих зверов. Пыхтели, дыша паром, простые рабочие, в оглушительной тишине рубящие деревья на строительство частокола. Дети грустно смотрели в закрытые ставни окон, а их матери варили пресную похлёбку на костре.

За много вёрст отсюда доносились звуки битвы. Ещё на подходе к стене я заметила, что город опять осаждают – северную стену, что выходит к степям. Маленькие точки мельтешили на небосклоне. Даже у нас подсуетились: зверы, что способны были сражаться, собрали вещи и торопились на подмогу.

Кто на этот раз надвигается? Кажется, аспиды: они покоя не дают уже как неделю. Мы, звёздградские, настолько к этому привыкли, что даже не замечаем. Проще не слышать и не знать, сколько бравых воинов погибает. И не только воинов, но и беззащитных зверей, которые ищут пропитания… Надеюсь, частокол поможет нам защититься от чудовищ. И защитить их от нас.

Нашу западную стену редко беспокоят войны: за всю мою жизнь ни одного нападения. Нас даже в лес свободно выпускают: грибы и ягоды собирать, охотиться.

Поэтому с нашей стороны и решили начать строительство забора. А вот завтра нам идти на север, и…

Не накаркать бы. А может, завтра вообще выйдет солнце и хотя бы на день прекратятся нападения. Праздник же! Ведь не зря к нам приехали Белые Медведи. И не зря у меня завтра свадьба с одним из них.

* * *

Торопясь пройти к своему дому, минуя неприятности и бедные картины родного города, я совершенно не заметила, как ко мне под ноги прокатилась крохотная игрушка. Я чуть не пнула её ногой, но вовремя остановилась, едва не споткнувшись. Отстав от подружек, я наклонилась и подняла безделушку, отряхивая её от снега, который бы вот-вот пропитал её.

Вот это дивный воин! Конечно, среди нашего маленького народа вряд ли нашёлся бы хороший резчик по дереву, да и дерево доставать опасно и сложно, поэтому воин был соткан из ткани. Но зато матушка того зверчонка, которому этот воин принадлежал, явно постаралась: нашла лучшие, самые яркие кусочки и соткала настоящего бойца! И даже щит и булатный меч ему сделала из покрашенных обломков старого оружия.

– Сударыня! Сударыня, отдай, пожалуйста! Это моё!

Я обернулась на крик, испуганно дёрнувшись. Я и не заметила, как это маленькое чудо подбежало ко мне! Снег хрустел под его валенками, но я заметила это только сейчас.

И вовсе это оказался не зверчик – зверчонка из племени Собак (судя по пушистому хвосту и аляповатым большим угловатым ушам). Малютка – лет восьми-девяти, не старше – тут же застыла, стоило ей увидеть моё лицо.

– О, это ты… Прости! Можешь взять…

Я опешила, не зная, что и ответить.

– Ох… Мне не нужно, спасибо! Держи!

Стараясь улыбаться как можно естественнее, я опустилась на корточки и протянула малютке игрушку. Та недолго помялась, но всё же медленно и осторожно взяла своё. Как будто я могла её ударить…

– Извини меня, если я напугала тебя, – посчитала нужным сказать я, видя, как напряглось её тельце. – Я просто хотела тебе помочь.

– Я… п-понимаю, – пробормотала она, смотря себе под ноги. – П-п-просто ты… ты невеста юного государя…

Ах вот в чём дело!..

И это ещё хуже! Я же ведь наверняка должна производить хорошее впечатление, а дети, оказывается, боятся меня… почему-то.

Но это исправимо! Наверняка!

– О, тогда тем более не стоит меня бояться! – проговорила я с колотящимся сердцем. Ведь если мне не поверит ребёнок, то кто тогда поверит? – Я здесь, чтобы все зажили долго и счастливо. И ты тоже.

Краем глаза я заметила, что к нам подошли подружки. Они склонились надо мной и бедной зверочкой – та только сильнее сжалась. Хотелось бы попросить их отойти, но тогда малышка подумает, что я какая-то вредина…

Вдруг, плотно прижав к груди маленького воина, малышка тихо произнесла:

– Волхвы говорят, что чудовища нас убьют, поэтому папа воюет… Какое тут счастье?

С грохотом в ушах я почувствовала, что моё сердце вдруг опустилось вниз, будто упало. Конечно, это ведь не мой папа воюет, а большинство звёзградцев – там, на поле битвы…

– Могла бы я держать меч – я бы всех чудовищ перебила.

А от этих слов зверочки всё во мне похолодело. Такая маленькая, а уже думает о войне… о том, чтобы убивать зверей. По сути, она ведь даже не знает, что они тоже не хотят умирать.

– Ой, лапуля, ты же зверочка – тебе не нужно выходить на бой! Это не твоя забота, – миролюбиво улыбнулась Ала, и от её мягкого голоса малышка почему-то осмелела:

– Но я хочу помочь! А сидеть дома – это не помощь!

Я удивлённо вскинула уши. Вот как! Любопытно: получается, в глазах этой малышки – и, возможно, в глазах её родителей – я просто нахлебница?..

– Ну, поддерживать мир и уют – тоже большая забота, лапочка! Без него воину не за что будет воевать, ему некуда будет возвращаться, – справедливо отметила Ала.

– Я… знаю. Просто… – засмущалась малышка, но её перебила неугомонная Гили:

– Хочет воевать – пусть воюет! Нам что, рук, держащих меч, много? Да и к тому же её жизнь – выбор за ней. Это тебе, Ала, только дома сидеть да вышивать!..

Она права. Малышка не обязана идти по моему пути. Никто не обязан, кроме меня.

Тем не менее одно мне не давало покоя…

– Может, после свадьбы я смогу поговорить с чудовищами, и тогда воевать будет не нужно… – произнесла я больше себе под нос.

Но услышали все. И взгляды, обращённые на меня, были по меньшей мере удивлёнными.

– Сударыня… но это невозможно, – пролепетала малышка – подруги отчего-то поотводили взгляды, а она собралась с силами, чтобы мне это сказать. – Волхвы говорят, что с ними нельзя договориться. И что мы должны воевать, пока их не станет – так было, есть и будет.

Было, есть и будет… Да. Вероятно, этому порочному кругу и впрямь нет конца.

Разве я могу хоть чем-то помочь?

– Ладно, Мира, ты, верно, переволновалась перед свадьбой… Пойдём домой, – наконец сказала Светлана, кладя руку мне на плечо.

– Да… Глупости всякие говорю, не слушайте меня.

Ответив, я встала и приготовилась было идти дальше, но звонкий голос остановил меня:

– Это не глупости! Было бы хорошо, если бы можно было поговорить с чудовищами! И больше не воевать!

Я обернулась, глядя на малышку, чей хвост вилял, как сумасшедший. Ушки её встрепенулись, а щёки загорелись румянцем волнения. Я сама почувствовала, как краснею.

– Это было бы замечательно, – пролепетала она и уже громче добавила: – Но если тебе и твоему жениху понадобится помощь – я всегда рада!

Улыбка сама попросилась на уста, и я не сдержалась, пропуская её. Сердце наполнилось светлой, белой завистью.

Вот бы и во мне пылало столько огня… Вот бы и я могла взять меч и сразиться за то, во что верю.

– Благодарю тебя, юная сударыня, – низко-низко поклонилась я, очень удивив зверочку. – Надеюсь, ты никогда не потеряешь этой искорки в своей душе… и что ты посетишь мою свадьбу завтра.

– Обязательно! Конечно! – подпрыгнула она, улыбаясь в ответ. – До свидания, великая княжна!

– До свидания! – сказала я, и мне вторили подружки.

Я помахала ей рукой, когда она обернулась, со всех ног торопясь к маме. Вот бы мне хоть когда-нибудь стать такой же смелой, как эта малышка…

* * *

А вот и мой дом. Такой же серый, как и все. Зато он отличался теремом[7] – большим и почти не потерявшим старых красок. В нём-то я и живу. Вдали ото всех, но ближе к солнцу.

– Приветствую, Мирочка! И зверочки!

Я завидела отца: видно, к приходу гостей он решил-таки залатать уродливую дыру в заборе.

– Здравствуй, здравствуй, дядя Владимир, – наперебой затараторили подружки, пока я шла впереди.

– Как у вас… Ах ты ж маров сын!

Сердце на мгновение остановилось, но тут же стало биться снова. Похоже, папа молотком ударил себе по пальцу. Я обернулась: он, вспушившийся, полный, весь вспотевший, схватился за большую руку и уставился на неё узкими светло-голубыми глазами.

– Как так, как так… Тебе чем-то помочь? – запричитала Ала.

– Не нужно! – донёсся голос со стороны крыльца. Там стояла мама – её короткие тёмные волосы спрятались под покрытым мукой платком, а руки держали скалку. – Поделом ему! Если бы раньше сподобился этим заняться, возможно, не промахнулся бы в темноте. И не опозорился перед семьёй жениха!

– Что? – удивилась я.

– Ну Милада-а…

– Молчи, Владимир, сам виноват, – шутливо пригрозила скалкой мама. – Что, дорогая?

– Они приходили, пока меня не было?! – ужаснулась я.

– Да, заходили. Я попросила их прийти сегодня днём, чтобы не портили вам зверицин день[8], – улыбнулась мама.

Я лишь вздохнула. Любопытно, что они наговорили, пока я отсутствовала?

А тем временем подруги, словно ураган, едва не снесли маму с ног, здороваясь наперебой и разуваясь. Мама погладила зверочкам ушки и отправила нас есть.

Уже ближе к полуночи мы сидели, озарённые одной лишь тусклой свечой, и занимались чем только можно, пока я не вышла замуж. Конечно, я не стала гулять, как барышни в древности: меня, к сожалению, некому покатать на санях и покормить роскошными яствами.

Я многое упускаю. Во-первых, я, ведьмина дочка, никогда не смогу заплести себе косу. У меня никогда не лягут волнами волосы, а мои подруги никогда не скажут мне пожелания на локонах. Что же, это вовсе не страшно, но…

Второе гораздо тоскливее: мне нельзя плакаться. Обычно невеста должна выплакаться, чтобы не унести горести с собой в новую жизнь. Но мне плакать нельзя…

– О, Гили, ты вытянула из крупы серебряное колечко? – полезла к смущённой подруге Ала.

– Ну, конечно, не золотое. Золотое у нашей великой княжны Миры! – поддержала Светлана, звонко смеясь.

Княжна Мира… Княжне ведь незачем плакать, так?

* * *

История моего сватовства с будущим великим князем началась ещё задолго до моего рождения. Мой отец тогда ещё не боялся путешествовать по пустынным дорогам и маленьким полузаброшенным городкам. Он родился в Звёздграде, но, как он сказал, каменные стены его будто держали взаперти. Каменной стены у нашего дома никогда не было – только рядом с Неизменным дворцом. Но папа читал много книг и знал много красивых изречений, которыми сейчас почему-то совсем не пользуется, поэтому все поняли, что его слова не несли в себе прямого смысла.

Видно, со скуки он и отправился в дорогу. В путешествии же он и встретил мою маму: она жила около небольшой деревушки, была подмастерьем местной ведьмы. Папа забрал её оттуда, однако слава ведьмы осталась с мамой навсегда.

Когда я уже была в мамином животе, отец вёз её в родной Звёздград, чтобы просить благословения у своих родителей. Путь пролегал через Белокаменную Твердыню – древний храм Матушки-Природы в горах. Несмотря на войны и беды, Твердыня стоит до сих пор, не тронутая ни врагом, ни стихией, ни временем. Там живут Белые Медведи и их сподручные Яки. Белые Медведи – род самых сильных чудесников в Берском Царстве, потомственных волхвов. С незапамятных времён они хранят тайны древних обычаев и славят Матушку-Природу.

Папа выбрал это место неслучайно. Во-первых, вокруг гор живут Росомахи-разбойники и Хорьки-воры, а попасться им на глаза с торговым обозом – верная смерть. Во-вторых, что-то подсказывало отцу: если есть возможность провести будущую дочь через самое священное место мира, то наверняка стоит это сделать.

Там его из сердца бури вызволил верховный волхв со своей свитой. Папа не мог не отплатить волхву и сказал, что готов отблагодарить его – дать всё, что у него есть. А волхв вдруг сказал: «Я вижу, ты не только расчётлив, но и храбр. И ещё у тебя доброе сердце, ведь далеко не каждый возьмёт в жёны ведьму. Так вот, чего я хочу… Если у тебя будет сын, пускай он пойдёт в Белокаменную Твердыню и станет помогать моему сыну. А если дочь – она станет женой моего сына». Папа был ошарашен и не смог отказать волхву. Да и кто бы отказался от такой чести – породниться с волхвами?

Тогда он ещё не знал, что через три года те спустятся с гор и заявят свои права на престол. Они вели народ долгое время и считали, что только они смогут возродить Берское Царство из пепла. И потому что верховный волхв дал клятву служить Матушке-Природе до конца жизни, новым великим князем станет его сын – Вячеслав. А другие волхвы – его свитой.

И, конечно же, они не забыли о моём отце и сватовстве. Так я и стала великой княжной Берского Царства – продолжательницей традиций древних Царей.

* * *

Вдоволь погадав, мы не знали, чем ещё заняться. Мы уже выяснили, что у замужней Алы будет трое мурчащих Котят, а Светлана скоро выйдет замуж за своего возлюбленного. И, конечно же, что у Гили будет толстый жених! Гили назвала гадания несусветным бредом и сказала, что лучше останется одна пасти коз, чем выйдет замуж за толстого бедняка. И я с ней согласилась: мало ли что говорят тебе обряды, колдовство которых ещё нужно проверить.

Ведь мне предсказали, что я буду счастлива в замужестве. А этому не бывать.

– Света, Светлана, расскажи историю! Мою любимую! – вдруг вспомнила я.

– Ой, да вы же её сто раз слышали, – смущённо зарылась лицом в подушку та.

– Но ты так рассказываешь – речи как сладкий мёд в уши льются, – мечтательно дёрнула ушками я.

– Да-да-да! Замур-р-рчательно получается, – обняла хвостом Светлану Алолика.

– Вы потише, а то так её перехвалите, – съехидничала Гили, на что Светлана ткнула её коготком. – Эй-эй! Кто-то от стеснения очнулся?

– Так и быть, расскажу. Гили на зло! – усмехнулась та.

Светланиными рассказами и впрямь можно заслушаться.

Она, казалось, знала всё и про всех: про князей, про большие битвы и про прекрасные любовные песни. Из всех нас, кто любил наведываться в книгохранилище Неизменного дворца, именно Светлана любила читать больше всех.

– Тогда слушайте, зверочки, – склонилась к нам Светлана. И мы склонились к ней. – Давным-давно мир был совсем не таким, каким мы его знали. Смертные населяли плодородные земли, глубокие океаны и бесконечные небеса. От вкусной еды ломились столы, барышней не хватало, чтобы носить все самые красивые платья. А чудовища сидели в лесу и не высовывались.

Но однажды, за далёким морем Небесных Отражений, злая королева злой пуринской[9] страны Эллиадии решила захватить весь мир при помощи волшебного зеркала. Матушка послала его на землю, чтобы дать достойному силу править всеми. Пять осколков этого зеркала были разбросаны по миру.

И только нашему великому князю суждено было их найти: так ему предсказал сам сказочный див[10]! И он нашёл их и возобладал ими.

Но, к сожалению, далеко не все приняли своего нового государя. Первой стала злая королева Эллиадии – она объявила великому князю войну! Наслушавшись от неё недобрых слухов, другие правители тоже стали воевать против великого князя и против всего мира. Так началась Война за Земли.

Каждый был сам за себя. Правители предавали друг друга, рушили города и страны! Великий князь же лишь оборонялся: эллиадская королева с её паладинами давила на него с одной стороны, а её союзники – с другой. Почва пропиталась кровью героев и злодеев. Никому не удавалось сокрушить друг друга: народы всех стран давали друг другу такой отпор, что каждый участник этой битвы лишь терял и ничего не приобретал.

И когда земные страны выбились из сил и наконец-то решили заключить мир, из пучины морской вышли новые враги – русалки и рыболюди. Вечно враждующие, они решили поделить между собой землю и доказать друг другу, кто из них сильнее. Так началась Война за Воды.

Русалок и рыболюдей оказалось гораздо больше, чем вымиравших зверолюдов и пуринов. Лишь благодаря своей храбрости и своему упорству земли смогли дать отпор подводным захватчикам.

Стоило подводным народам отступить, как пришли те, кто не вступал в битву до последнего. Птицелюди. Они выждали нужный миг, чтобы уничтожить всех «некрылатых» и забрать весь мир себе.

Из-за войны все бойцы были переброшены совсем в другие земли. Крыло Сирина – остров, чьи жители поклялись защищать Берское Царство от нападок птиц – совсем поредел.

Тогда никто не был в силах остановить птицелюдское братство. Кроме одного народа – могучих вил, с которыми птицелюди враждовали издревле.

Но вилы непросты. Они решили наказать всех, кто проливал кровь. Они обрушили на весь мир беды, которые не снились смертным даже в самых страшных кошмарах. Многие страны не выдержали и исчезли с лица мира. Берскому Царству достался особый подарок: запертые в лесах чудовища начали выходить к зверолюдям и вытеснять их. Но нам удалось выстоять: мы, наполовину звери, не уступали чудовищам ни в силе, ни в смекалке. Однако нас стало намного меньше. И теперь мы вынуждены сидеть в городах, борясь с нашими страхами.

Но! – вдруг взяла мою руку Светлана. – Теперь у нас есть спасение! Наша надежда! С новыми великими князьями мы сможем объединиться и победить любую напасть. Возрадуйтесь же, зверолюди, великой княжне Мире!

Тут же Алолика и Гили закричали от радости. В их улыбках, в их прищуренных искрящихся глазах сияла гордость за меня.

А я улыбалась им в ответ. Улыбалась, молясь, чтобы вдруг не взошло солнце и подруги не увидели, что мои глаза наполняются слезами.

– Мира станет замечательной княгиней. Я уверена! – захваливала меня Алолика. – Она добрая и ответственная, всем поможет и никого не оставит в беде.

– Ещё Мира очень сильная. Вряд ли кто-то, кроме неё, способен выдержать её поганого женишка-княжича! – рассмеялась Гили.

– А ведь Мира – Медведица, она будто сошла с картинок в книжках! – причитала Светлана. – И даже имя как у древних князей: с частичкой «мир», чтобы весь мир объять!

– К-конечно, Светлана. Конечно… – Я не смогла сдержать всхлип.

– Мира, что с тобой?..

Совсем не хотелось объясняться. Не хотелось рассказывать. Если ничего не изменить, лучше забыть.

Я ведь буду хорошей княжной. Я буду помогать, я буду заботиться о других. Я проведу их по лесу, и чудовища заживут с нами в мире.

Но для этого придётся смотреть в глаза…

– Зверочки, вы чего тут развели?

Мама! Её голос спас меня. Стоило всем отвернуться, как я принялась вытирать рукавами мокрые щёки.

– Уже глубокая ночь, а вы раскричались! Владимир уже бубнеть начал, – усмехнувшись, запричитала мама. – А ну, давайте по домам. Иначе завтра на свадьбе уснёте стоя, как лошади!

– Попрошу!.. – начала было Гили, но мама подошла к ней раньше, подталкивая её в спину.

– Да-да, Гили, это всё предрассудки. Это не отменяет того, что вам уже пора. Птичка мне тут принесла, что скоро придёт Светланин жених и вас всех отведёт домой.

– Ах, вот бы мой был такой же внимательный!.. – вздохнула Ала, направляясь к выходу. – А то только на печи сидит и бухтит. До завтра, Мирочка!

– Завидуй-завидуй, – похвасталась Светлана и юркнула за Алой – только рыжий хвост мелькнул. – До свидания, княжна Мира!

Только Гили, встав, задержалась. Она обернулась ко мне – я встала следом и тут же почувствовала толчок в бок.

Это была рука Гили, в которой лежал маленький платочек.

– Спасибо, – шепнула я, на что Гили вскинула уши.

– Держись, – решительно кивнула она. – Хочешь, я завтра приду тебя встретить?

– У нас так не принято, – покачала я головой в ответ. – Ничего, переживу. Всё будет хорошо. Пока, Гили.

– Эх… Надеюсь, что не «прощай». Удачи тебе, Мира.

Так Гили медленно ушла за подругами, громко цокая к�

Продолжение книги