Краткий анализ романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Книга вторая бесплатное чтение

Сложность понимания романа

Если кратко

Множество обмана без его раскрытия. Для ясности понимания: только два маленьких эпизода противоречат всему остальному тексту.

Обман воспринимается как вымысел, который поощряется в художественном произведении и как следствие осуждается научный анализ.

Слабость критического мышления у читателей и слабость применения научного анализа исследователями. Неспособность воспринимать роман в целом и находить в нем причинно-следственные цепочки. Эпизоды представляются самодостаточными.

Первое неблагоприятное обстоятельство. Слабость усиливается неспособностью отделить личные взгляды писателя от речей и действий его персонажей. В результате роман представляется чудовищем со множеством голов, в каждой из которых видится автор. Что еще больше запутывает при попытке понимания сути.

Второе неблагоприятное обстоятельство. Разъяснения в случае затруднения с пониманием фрагмента ищутся в биографии писателя. Мастер – это сам Булгаков, Маргарита – это его третья жена Елена Сергеевна, Воланд – это Сталин, Иешуа – таким видел писатель Иисуса Христа (как литератор имел на это полное право), Левий Матвей – это апостол Матфей и т.д. Как будто отождествление, например, Воланда со Сталиным полностью объясняет речи и действия дьявола?! Это еще больше запутывает понимание сути романа, но в отличие от предыдущего обстоятельства, совершенно не дает, в конечном итоге, добраться до идеи романа.

Как итог, нет ничего удивительного, что большинство читателей и исследователей заблуждаются в идее и содержании произведения. Это хорошо видно из текстов о романе «Мастер и Маргарита» в школьных и вузовских учебниках по русской литературе. Правда, присутствует небольшая группа из публицистов, филологов и богословов, которые, используя критическое мышление, далеко продвинулись в понимании произведения.

Если более развернуто

Во-первых, масштабность обмана.

Роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, перефразируя оценку проф. А.Уженкова, можно назвать прелестным изображением на огромном куске холста, через две маленькие дырки в котором почему-то проглядывает иное.

Практически весь роман представляет собой «прелесть», т.е. обман. Читателя сознательно вводят в заблуждение. С одной стороны, Воланд пытается убедить окружающих в истинности его картины мира. С другой стороны, повествователь добавляет обмана уже от себя, чтобы представить таким образом «седьмое доказательство» существования Бога. Таким образом, повествователь и Воланд действуют в романе практически согласованно.

И вот в итоге не только простые читатели, но даже ученые филологи в течение многих десятилетий пасуют перед таким большим количеством обмана.

Во-вторых, художественность произведения

К этому следует добавить и общее мнение, что в романе автор имеет полное право на домысел, вымысел и поэтому нет ничего удивительного, что в его произведении существуют противоречия и несостыковки. Человеческая потребность в чуде, с помощью которого заветные желания осуществляются в реальности, даже, наоборот, может отталкивать попытки критического рассмотрения сказки. Поэтому-то многие возражают, что в художественном произведении должны быть причинно-следственные связи и цели должны согласоваться с результатами. В итоге множество деталей в романе так и остаются в «прелестном» состоянии, вводя в заблуждение читателя.

Таким образом, готовность читателя к некритичности в отношении романа усиливает затруднение проникновения в его суть.

В-третьих, самодостаточность эпизодов

Ведь не каждый может использовать сравнительный анализ, чтобы выстраивать в согласованные (непротиворечивые) длинные цепочки большое множество фактов, событий. Поэтому многие останавливаются уже на первом соединении и могут запросто не заметить никакого противоречия в тексте между его элементами.

Кроме того, многие не испытывают потребности в сравнительном анализе вообще и в художественном произведении в особенности. Для них эпизоды в романе самодостаточны, даже, несмотря на то, что иногда некритический взгляд может заметить противоречие.

В-четвертых, правда на стороне большинства

Два эпизода против остального текста романа и для многих вывод очевиден. В этом случае очевидно действие подсознательного присоединения к большинству исходя из аксиомы, что оно не может ошибаться. Даже если речь идет не о людях, а о страницах романа. Трудно сделать самостоятельный вывод только на основании двух эпизодов, что все остальное содержание романа представляет собою обман, сознательное введение в заблуждение. В одиночестве мнения многие чувствуют себя неуютно. Вот и получается, что хотя такие взгляды господствовали в древности, но и в наши дни они, видимо, тоже работают.

В-пятых, хотели как проще, да получилось сложнее

Сталкиваясь с затруднениями при понимании романа, исследователи упорно выбирают, как им ошибочно кажется, легкий путь – найти ответы в биографии писателя. В действительности они выбирают, наоборот, длинный и сложный путь. Почему? Потому что нужно идти в противоположном направлении. Сначала в письмах и статьях автора, затем в воспоминаниях родных и знакомых, исследователи получают взгляды писателя, которые, конечно же, могли меняться на протяжении его жизни. И только сформировав для себя четкое их понимание, исследователь может обратиться к персонажам и, соотнося их речи и поступки со взглядами и поступками автора, делать выводы, что такие-то речи такого-то героя близки писателю, а другие нет. Поэтому следовало бы изначально вынести личность автора за скобки и лишь затем рассматривать содержание его произведения. В случае затруднения можно применить методы научного анализа. Правда, сначала ими следовало бы овладеть. Ведь нельзя же, в самом деле, на полном серьезе полагать, что выводы о милосердии в романе можно сделать, руководствуясь определением из словаря Ожегова.

В-шестых, многоголосый писатель

Ну почему читатели и исследователи полагают, что автор в уста вот прямо каждого персонажа вкладывает свои мысли? И ведь ничуть не смущает, что в романе множество героев с зачастую противоположными взглядами. Поэтому все они не могут принадлежать одному человеку, даже если он писатель. В результате слышишь или читаешь, что в романе Булгаков сказал это или то. Из-за скоротечного восприятия такие читатели или исследователи пролетают мимо того факта, что на самом деле это слова или действия определенного героя романа. Работая над произведением, автор продумывает своих персонажей в деталях: что может означать имя, как выглядит и одет, какой у него характер, каких взглядов придерживается, какие поступки для него свойственны. Писатель, так сказать, «одушевляет» своего героя, чтобы в его достоверность поверили. И если за каждым персонажем будет ясно видеться сам писатель, то такие герои станут однообразно скучны и большой истории с их участием, полностью захватывающей внимание читателя, увы, к сожалению, не получится.

Как итог, нет ничего удивительного, что большинство читателей и исследователей заблуждаются в идее и содержании произведения. Это хорошо видно из текстов о романе «Мастер и Маргарита» в школьных и вузовских учебниках по русской литературе. Правда, присутствует небольшая группа из публицистов, филологов и богословов, которые, используя критическое мышление, далеко продвинулись в понимании произведения.

Запомнить две вещи

«О большем я уже вас и не прошу. Запомните хотя бы только две эти вещи. Наизусть».

Аналитик

Аналитик

– Исследуя слова и поступки Иешуа в «Мастере и Маргарите», хочется тут же указать, что образ Га-Ноцри, представленный Воландом в романе, он такой, каким дьявол желал бы, чтобы воспринимали Иисуса, но каким Христос никогда не являлся.

Читатель

– Так что же получается, Иешуа не Иисус?

Аналитик

– Да, – подтвердил историк. – Ведь различия между ними и без лупы видны, они разительны. Как же можно принимать одного за другого?

Читатель

– Потому что история, показанная в романе, схожа с евангельской.

Аналитик

– Но при их сравнении, что ни деталь – то зримое расхождение ершалаимской от евангельской. Как же можно полагать, что Иешуа, это Иисус?

Читатель

– Ну, не знаю. Вероятно, писатель таким видит Иисуса в образе Иешуа. Тем не менее, мы же понимаем, что это всего лишь литературный персонаж, и он может отличаться от прототипа. Нам поэтому и кажется, что за этим литературным образом писатель предполагает Иисуса.

Аналитик

– Что-то путано излагаете. Хотя образ Иешуа разительно отличается от привычного изображения Христа, но все равно речь в романе идет об Иисусе. Потому что рассказанная история схожа с евангельской. А в ершалаимской версии Христос такой «маленький и худенький», потому что именно таким он представился писателю. Имеет полное право фантазировать. Но все равно речь идет об Иисусе. Так что ли?

Читатель

– Ну да, – кратко согласился собеседник.

Аналитик

– Но почему чуть что, то сразу писатель? Ведь описание Иешуа впервые дано в рассказе Воланда. Иностранный консультант привел его в качестве доказательства как очевидец, что Иисус действительно существовал. Однако, Воланд – это дьявол, который стремится причинить зло людям с помощью обмана. Так его образ вполне соответствует литературной традиции изображения князя тьмы: сатаны в Библии в Книге Иова, Мефистофеля в «Фаусте. Трагедии» фон Гете.

Читатель

– Ну, не знаю. Возможно, писатель таким видит дьявола в фигуре Воланда. Но мы же понимаем, что это литературный образ и он может отличаться от прототипа. Тем не менее, за этим литературным образом писатель предполагает дьявола. Но вот он в отличие от Иисуса невсамделишный.

Аналитик

– Что же получается? Иешуа – это все равно настоящий Христос, а Воланд – никакой не всамделишный дьявол, а всего лишь литературный персонаж, слабо похожий на библейского сатану. Но ведь это логическое противоречие! При одних и тех же обстоятельствах Иешуа вы, несмотря на все расхождения, отождествляете с Иисусом, а вот Воланда, при бросающейся в глаза схожести с дьяволом, можете принять только и исключительно как литературного персонажа.

Читатель

– Да, но ведь я не ученый, поэтому так считаю, хоть это нелогично.

Аналитик

– Но если что-то нелогично, то, следовательно, оно и неправильно.

Читатель

– Отнюдь. Наша жизнь полна противоречий и что же, по-вашему, по-научному, из-за этого она неправильна?

Аналитик

– Постойте. У вас же высшее образование. Это означает, что вы не только овладевали основами наук в школе, но и самими науками в вузе. А логика – это второй краеугольный камень науки после научного эксперимента. Как же вы проучились пять лет и не научились ею пользоваться?

Читатель

– Ой, да мне не до того было, и не преподавали нам никакую вашу логику. Вот вы хоть у Вольфа Владимировича спросите, он вам подтвердит.

Аналитик

– Да, хотя ему и подтверждать ничего не надо и так все понятно. Но вы-то можете запомнить две вещи. Во-первых, Иешуа никакой не Иисус.

Читатель

– Что прямо-таки и никакой?

Аналитик

– Совершенно. И, во-вторых, Воланд – это всамделишный дьявол. Его надо бояться и не верить ни одному его слову в романе. Сможете запомнить?

Читатель

– Ну, даже и не знаю…

Аналитик

– А надо. Все остальное в книге будет только подтверждать первое и второе. От начала и до конца прочитаете наизусть, так, в конце концов, и запомните. Успеха!

В большом знании не все видят толк

«О большем я уже вас и не прошу. Запомните хотя бы только две эти вещи. Наизусть».

Аналитик

Аналитик

– Исследуя слова и поступки Иешуа в «Мастере и Маргарите», хочется тут же указать, что образ Га-Ноцри, представленный Воландом в романе, он такой, каким дьявол желал бы, чтобы воспринимали Иисуса, но каким Христос никогда не являлся.

Читатель

– Так что же получается, Иешуа не Иисус?

Аналитик

– Да, – подтвердил историк. – Ведь различия между ними и без лупы видны, они разительны. Как же можно принимать одного за другого?

Читатель

– Потому что история, показанная в романе, схожа с евангельской.

Аналитик

– Но при их сравнении , что ни деталь – то зримое расхождение ершалаимской от евангельской. Как же можно полагать, что Иешуа, это Иисус?

Читатель

– Ну, не знаю. Вероятно, писатель таким видит Иисуса в образе Иешуа. Тем не менее, мы же понимаем, что это всего лишь литературный персонаж, и он может отличаться от прототипа. Нам поэтому и кажется, что за этим литературным образом писатель предполагает Иисуса.

Аналитик

– Что-то путано излагаете. Хотя образ Иешуа разительно отличается от привычного изображения Христа, но все равно речь в романе идет об Иисусе. Потому что рассказанная история схожа с евангельской. А в ершалаимской версии Христос такой «маленький и худенький», потому что именно таким он представился писателю. Имеет полное право фантазировать. Но все равно речь идет об Иисусе. Так что ли?

Читатель

– Ну да, – кратко согласился собеседник.

Аналитик

– Но почему чуть что, то сразу писатель? Ведь описание Иешуа впервые дано в рассказе Воланда. Иностранный консультант привел его в качестве доказательства как очевидец, что Иисус действительно существовал. Однако, Воланд – это дьявол, который стремится причинить зло людям с помощью обмана. Так его образ вполне соответствует литературной традиции изображения князя тьмы: сатаны в Библии в Книге Иова, Мефистофеля в «Фаусте. Трагедии» фон Гете.

Читатель

– Ну, не знаю. Возможно, писатель таким видит дьявола в фигуре Воланда. Но мы же понимаем, что это литературный образ и он может отличаться от прототипа. Тем не менее, за этим литературным образом писатель предполагает дьявола. Но вот он в отличие от Иисуса невсамделишный.

Аналитик

– Что же получается? Иешуа – это все равно настоящий Христос, а Воланд – никакой не всамделишный дьявол, а всего лишь литературный персонаж, слабо похожий на библейского сатану. Но ведь это логическое противоречие! При одних и тех же обстоятельствах Иешуа вы, несмотря на все расхождения, отождествляете с Иисусом, а вот Воланда, при бросающейся в глаза схожести с дьяволом, можете принять только и исключительно как литературного персонажа.

Читатель

– Да, но ведь я не ученый, поэтому так считаю, хоть это нелогично.

Аналитик

– Но если что-то нелогично, то, следовательно, оно и неправильно.

Читатель

– Отнюдь. Наша жизнь полна противоречий и что же, по-вашему, по-научному, из-за этого она неправильна?

Аналитик

– Постойте. У вас же высшее образование. Это означает, что вы не только овладевали основами наук в школе, но и самими науками в вузе. А логика – это второй краеугольный камень науки после научного эксперимента. Как же вы проучились пять лет и не научились ею пользоваться?

Читатель

– Ой, да мне не до того было, и не преподавали нам никакую вашу логику. Вот вы хоть у Вольфа Владимировича спросите, он вам подтвердит.

Аналитик

– Да, хотя ему и подтверждать ничего не надо и так все понятно. Но вы-то можете запомнить две вещи. Во-первых, Иешуа никакой не Иисус.

Читатель

– Что прямо-таки и никакой?

Аналитик

– Совершенно. И, во-вторых, Воланд – это всамделишный дьявол. Его надо бояться и не верить ни одному его слову в романе. Сможете запомнить?

Читатель

– Ну, даже и не знаю…

Аналитик

– А надо. Все остальное в книге будет только подтверждать первое и второе. От начала и до конца прочитаете наизусть, так, в конце концов, и запомните. Успеха!

Кто же он, Воланд?

Дискуссия

Кто же он, Воланд, из романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова? Продолжает ли он, согласно мнению группы богословов, традицию изображения в литературе дьявола: книга Иова из Ветхого Завета, «Фауст. Трагедии» фон Гете, «Мастер и Маргарита» Булгакова? Или он, только сохраняя наименование дьявола и сатаны, внутри, по мнению абсолютного большинства читателей и литературоведов, совершенно преобразился в героя, меняющего образы. То он Робин Гуд во главе шайки благородных разбойников, то суровый и справедливый барин со свитой, снисходительно взирающий на их злые шутки и слегка журящий проказников за жестокие шалости, а то даже верховное языческое божество – страшное, но справедливое?

Правда, во втором случае, почитатели творчества Булгакова не замечают, что акцентируя внимание на социальном происхождении писателя (сын профессора богословия), они допускают когнитивный диссонанс в суждениях или явное противоречие. Если действительно так важно знать, что писатель вырос в семье профессора богословия, то также важно ответить на вопрос: отразилось ли формирование православного мировоззрения писателя в детстве и юности на содержании его романа «Мастер и Маргарита»? И если да, то в какой степени – значительной или незначительной? Правда, для ответа на эти вопросы следует обладать знаниями в области богословия, чтобы сравнить и сделать вывод. И пока учебник по богословию нас ожидает, мы можем попробовать, обладая лишь общими знаниями. И здесь мы возвращаемся к персонажу Воланда, который появляется уже в первой главе романа и покинул бренную землю только в последней тридцать второй главе.

Цель Воланда

Итак, чтобы роман «Мастер и Маргарита» продолжал традицию изображения дьявола в литературе, вслед за книгой Иова и «Фаустом» фон Гете, Воланд должен бороться за души людей. В первом случае сатане, а во втором Мефистофелю – обоим не удалось завладеть душами Иова и Фауста. Для достижения цели они использовали разные средства. Сатана насылал на Иова одну напасть за другой, чтобы сломить веру человека в Бога. Мефистофель, наоборот, выполнял все желания Фауста, чтобы добиться от ученого заветной фразы: «Остановись мгновение – ты прекрасно!» Воланд же использовал оба эти метода. И его улов оказался намного результативнее: три души точно (ведьмами стали Наташа и Маргарита, плюс мастер – согласился на вечность с ведьмой) и скорее да – еще одна (профессор Иван Николаевич Понырев), итого – четыре. Правда, сатана боролся за душу праведника Иова, а Мефистофель за душу ученого Фауста, помышлявшего об улучшениях во благо людей1.

На это сторонники более распространенного взгляда могут возразить, что Воланд – это не библейский дьявол, а Маргарита – это не средневековая ведьма. Это персонажи литературного произведения, автор которого такими иными видит и дьявола, и ведьм.

Давайте же, сравним, ибо сказано: «По плодам их узнаете их».

Действия Воланда

В первых трех главах Воланд настойчиво и наглядно убеждал Ивана Бездомного, что, во-первых, тот образ Иисуса, как действительно жившего человека, который поэт изобразил в поэме, подтверждается свидетельством очевидца, коим является дьявол. Что, во-вторых, Бог как управитель всего сущего также существует. Наконец, что и дьявол существует.

«– Но умоляю вас на прощанье, поверьте хоть в то, что дьявол существует! О большем я уж вас и не прошу. Имейте в виду, что на это существует седьмое доказательство, и уж самое надежное! И вам оно сейчас будет предъявлено».

В этом месте одни сторонники принципа «я художник – я так вижу», представленный образ Иисуса Сына Божьего в виде только человека Иешуа, почему-то приписывают Булгакову, а Воланда полагают всего лишь выразителем взглядов автора. Вот и приходится другой части этих сторонников «оправдывать» Булгакова, вспоминая, что он сын профессора богословия, и поэтому никакой пропаганды сатанизма в романе нет, а есть лишь оригинальный художественный взгляд, но абсолютно имеющий право на существование.

Так здесь сталкиваются два взгляда. Богословы полагают, что Воланд сознательно вводит в заблуждение поэта, представляя ложный образ Спасителя. Литературоведы убеждены, что таково авторское художественное видение Иисуса. Христа изображали простым смертным уже много раз до этого разные ученые и писатели.

Слабым местом у второй группы будет выведение за скобки фигуры Воланда. Получается, что ему отказано в самостоятельности. Цель дьявола в завладении человеческими душами, средством же достижения этого служит ложь. Воланд в романе и представляет ложный образ Иисуса, чтобы обмануть Бездомного. Чтобы подтвердить, что Воланд несамостоятелен и является лишь рупором писателя, следовало бы, и в других частях романа подтвердить заявленную особенность персонажа – во время беседы со Степаном Богдановичем Лиходеевым, во время представления в театре Варьете, во время разговора с Андреем Фокичем Соковым, на Великом балу, в беседах с Маргаритой Николаевной и Левием Матвеем. Хотя, конечно же, можно легко заявить, что Воланд противоречивый персонаж: в начале романа дьявол лишь озвучивает мысли писателя, а во всех остальных он вполне себе такой самостоятельный. Но не объясняемое противоречие, почему именно здесь и нигде более мы должны принимать речи Воланда за мысли автора, выпадение одного звена из цепи последовательности, всегда было, есть и будет демонстрацией слабости отстаиваемой позиции, в данном случае литературоведов.

Их слабым местом является «оправдание» действий писателя, а не понимание причинно-следственных связей в романе. В отличие от автора, который действительно может следовать принципу: «я художник – я так вижу», литературовед должен руководствоваться другими принципами – причинности (понимание причин и последствий событий), поиска истины (знания, подтверждаемого перепроверяемыми доказательствами) и понимание относительности научного знания. Дело в том, что, заявляя о себе как о литературоведе, человек переходит из одной области культуры – искусства в другую – науку, а в ней действуют совершенно иные принципы и правила.

Затем в главе 13-й («Явление героя») Иванушку Бездомного продолжил убеждать мастер в клинике для душевнобольных.

«– Ну, хорошо, – ответил гость и веско и раздельно сказал: – Вчера на Патриарших прудах вы встретились с сатаной».

Да, формально не сам Воланд продолжил воздействовать на поэта, но следует согласиться, что убеждение мастера оказалось результативным. Бездомный поверил в существование дьявола и, таким образом, желание Воланда осуществилось. А какая к черту разница благодаря кому это получилось?! Более того, в главе 30-й («Пора! Пора!») мастер попрощался со своим учеником и дал тому наказ, написать продолжение о Понтии Пилате.

«– Я это знал, я догадался, – тихо ответил Иван и спросил: – Вы встретили его?

– Да, – сказал мастер, – я пришел попрощаться с вами, потому что вы были единственным человеком, с которым я говорил в последнее время».

Во время их первой встречи мастер сожалел, что с Воландом встретился Иванушка Бездомный, а не он.

«– <…> Ах, ах! Но до чего мне досадно, что встретились с ним вы, а не я! Хоть все и перегорело и угли затянулись пеплом, все же, клянусь, что за эту встречу я отдал бы связку ключей Прасковьи Федоровны, ибо мне больше нечего отдавать. Я нищий!» (глава 13 «Явление героя»)

Во время прощальной встречи Иванушка подтвердил свое обещание – не писать стихов, данное мастеру, и выразил желание написать другое.

«Иванушка просветлел и сказал:

– Это хорошо, что вы сюда залетели. Я ведь слово свое сдержу, стишков больше писать не буду. Меня другое теперь интересует, – Иванушка улыбнулся и безумными глазами поглядел куда-то мимо мастера, – я другое хочу написать. Я тут пока лежал, знаете ли, очень многое понял.

Мастер взволновался от этих слов и заговорил, присаживаясь на край Иванушкиной постели:

– А вот это хорошо, это хорошо. Вы о нем продолжение напишите!

Иванушкины глаза вспыхнули.

– А вы сами не будете разве? – тут он поник головой и задумчиво добавил: – Ах да… Что же это я спрашиваю, – Иванушка покосился в пол, посмотрел испуганно.

– Да, – сказал мастер, и голос его показался Иванушке незнакомым и глухим, – я уже больше не буду писать о нем. Я буду занят другим».

Мастер написал единственный роман о Понтии Пилате. Поэтому заявляя, что больше «о нем» писать не будет, мастер мог подразумевать только прокуратора. И выше данный совет ученику написать продолжение «о нем», тоже указывает на роман мастера и его героя Понтия Пилата.

А во второй главе романа («Понтий Пилат») мы убедились, что именно такое изображение прокуратора и, конечно же, Иешуа было близко дьяволу. Ибо его Воланд и воспроизвел в своем рассказе двум литератором на Патриарших прудах.

В эпилоге мы видим, что через несколько лет, а точнее лет через семь или чуть более, Иван Бездомный стал профессором Поныревым в институте истории и философии. Булгаков не уточнил, по каким темам Иван Николаевич защитил кандидатскую и докторскую диссертации. Но успешная их защита указывает, что предложенные темы были одобрены диссертационными советами и утверждены высшей инстанцией. Нельзя исключить вариант, что, полагая Иешуа и Пилата реальными людьми, жившими в начале нашей эры в Палестине, историк Понырев, во-первых, защищался по этой теме, и, во-вторых, не имел препятствий для научных исследований по этой теме и, конечно же, представления своей точки зрения на лекциях и в научных публикациях. Так изображение Иисуса в образе Иешуа могло получить широкое распространение в стране Советов.

Можно было бы возразить, словами из «Эпилога», что «Ивану Николаевичу все известно, он все знает и понимает. Он знает, что в молодости он стал жертвой преступных гипнотизеров, лечился после этого и вылечился». Но вылечиться Понырев мог от воздействия «гипнотизеров». Однако наказ написать продолжение о Понтии Пилате Бездомный получил не от Воланда, а от мастера. А последний во время написания романа внешне никак не был связан с дьяволом, о чем мастер сам поведал соседу в клинике. Так что ничего не мешало профессору Поныреву исследовать и публиковать научные работы по Ближнему Востоку в античный период. А разве не этого желал бы Воланд?

Таким образом, мы видим, что дьявол представил иную версию евангельских событий, отличную от принятой в христианстве, и у него появилась возможность ее распространения в СССР. Своими действиями в романе Воланд указывает на свою тождественность и с сатаной из Библии, и с Мефистофелем из «Фауста». Дьявол использует обман, чтобы убедить людей в правильности его версии истории. Однако, Воланд Булгакова действует масштабнее своих предшественников. Он не довольствуется душой только одного праведника или ученого. Сейчас он завладел тремя душами, пусть и не праведников, но дальнейшее зависит, в том числе, и от успехов профессора Понырева.

Возможности Воланда

«Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди…»

(Глава 24-я «Извлечение мастера»)

Рассмотрим же, какими возможностями обладал лично Воланд.

Во-первых, в главе 1-й («Никогда не разговаривайте с неизвестными») во время беседы с литераторами на Патриарших прудах Воланд читал мысли Берлиоза2. В главе 24-й («Извлечение героя»), шепот Маргариты на ухо мастеру не стал для дьявола секретом3. Следовательно, людские мысли не оставались для сатаны тайной, а были как раскрытая книга. Кроме того, и это будет, во-вторых, Воланд предсказал, когда и почему произойдет гибель Михаила Александровича4. Таким образом, во власти дьявола было читать мысли других и предсказывать чужие судьбы.

В-третьих, в главе 2-й («Понтий Пилат») Воланд погрузил Берлиоза и Бездомного в содержание своего рассказа, сделав их очевидцами допроса прокуратором Иешуа Га-Ноцри, совещания Понтия Пилата с членами синедриона и оглашения приговора на площади5. Прав был в данном случае мастер, когда заявил своему соседу по клинике:

– Ну вот, ну вот… неудивительно! А Берлиоз, повторяю, меня поражает. Он человек не только начитанный, но и очень хитрый. Хотя в защиту его я должен сказать, что, конечно, Воланд может запорошить глаза и человеку похитрее. (Глава 13-я «Явление героя»)

В-четвертых, в главе 3-й («Седьмое доказательство») Воланд реалистично сыграл сумасшествие, чем подтолкнул Берлиоза к гибели под колесами трамвая6.

В-пятых, в главах 3-й и 4-й («Погоня») дьявол ввел Ивана Бездомного в состояние шизофрении7. Вследствие этого поэт оказался в больнице для душевнобольных, где скрывался мастер – автор сожженного романа о Понтии Пилате, в редакции, которая соответствовала взглядам Воланда на мир.

В-шестых, в главе 4-й («Погоня») дьявол передвигался со своей свитой по Москве с фантастической скоростью8.

В-седьмых, в главе 10-й («Вести из Ялты») директор Лиходеев под воздействием Воланда подготовил документы для выступлений мага в театре Варьете, но сам Степан Богданович ничего об этом не помнил на следующее утро9. Однако, в главе 10-й («Вести из Ялты») финансовый директор Римский сообщил администратору Варенухе, что в среду Лиходеев прибежал к нему с написанным уже черновиком договора, тут же велел его переписать и выдать деньги. Однако, мага никто кроме Степана Богдановича не видел10. Тем не менее, директор совершенно ничего не помнил в четверг утром и у него предъявленный контракт, вызвал искреннее удивление11. А вот финансовый директор помнил события вчерашней среды и подтвердил в телефонном разговоре со Степаном Богдановичем Лиходеевым, что он знает про выступление черного мага и афиши уже готовы12.

В-восьмых, в главе 11-й («Раздвоение Ивана») в четверг вечером в состоянии полусна – полудремы Иванушка Бездомный слышал бас Воланда и видел проходящего перед глазами Бегемота. Конечно, можно полагать, что в состоянии шизофрении и раздвоения личности всякое может послышаться и померещиться. Однако, Воланд уже показал, что способен сам проникать в чужие мысли и погружать других в свои образы не только находясь рядом, но и воздействовать на расстоянии, как это подтвердил финдиректор театра Варьете Григорий Данилович Римский.

«Теперь Иван лежал в сладкой истоме и поглядывал то на лампочку под абажуром, льющую с потолка смягченный свет, то на луну, выходящую из-за черного бора, и беседовал сам с собою. <…>

Подремав немного, Иван новый ехидно спросил у старого Ивана:

– Так кто же я такой выхожу в этом случае?

– Дурак! – отчетливо сказал где-то бас, не принадлежащий ни одному из Иванов и чрезвычайно похожий на бас консультанта.

Иван, почему-то не обидевшись на слово «дурак», но даже приятно изумившись ему, усмехнулся и в полусне затих. Сон крался к Ивану, и уж померещилась ему и пальма на слоновой ноге, и кот прошел мимо – не страшный, а веселый, и, словом, вот-вот накроет сон Ивана, как вдруг решетка беззвучно поехала в сторону, и на балконе возникла таинственная фигура, прячущаяся от лунного света, и погрозила Ивану пальцем».

В-девятых, в главе 23-й («Великий бал у сатаны») Воланд провел грандиозный бал в пятом измерении в нехорошей квартирке13. Причем изменению подверглось не только пространство, но и время14.

В-десятых, в главе 24-й («Извлечение мастера») дьявол по требованию королевы Марго извлек ее любовника из клиники для душевнобольных15.

В-одиннадцатых, если непонятно, как Воланд появился в нехорошей квартире, возможно, как и его слуги – через зеркало в прихожей, то в главе 27-й («Конец квартиры №50») наглядно показано, что покинул дьявол нехорошую квартиру вместе со слугами через окно16.

В-двенадцатых, в главе 32-й («Прощение и вечный приют») Воланд вновь, как на Патриарших прудах, представляет своим спутникам Понтия Пилата на горной вершине17 и Небесный Ершалаим18. Только в этот раз мастеру и Маргарите, в отличие от Ивана Бездомного, не кажется, что все, что они видят – они видят во сне. И, наконец, дьявол доставил мастера и Маргариту к вечному приюту.

Таким образом, следует согласиться с заявлением Воланда, что: «Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди…»

Классифицируем его возможности, объединим их в группы по определенным признакам.

Во-первых, получение информации о людях.

Воланд может читать мысли другого и предсказать чужую судьбу. Так он получает знание о настоящем и будущем собеседника, которое можно использовать для влияния на того в нужный момент как, например, в случае с Берлиозом.

Во-вторых, оказание влияния на людей.

Не только вблизи, но и на расстоянии Воланд может воздействовать на человека и тот подтвердит все, что необходимо сатане, как, например, Римский.

Дьявол может погрузить собеседника в придуманную им историю о последнем дне Иешуа Га-Ноцри настолько, что человек будет ощущать себя очевидцем тех давних событий. Сатана может проникнуть в чужое сознание во снах и в полудреме. И тот будет видеть картины, навеянные дьяволом. Как, например, в случае с Бездомным. Отсюда можно предположить, что так мастер «угадывал» детали своего романа о Понтии Пилате.

В то же время дьявол может представить наяву придуманную картину: прокуратора на горной вершине и небесный Ершалаим.

В-третьих, возможности воздействия на пространство и время.

Дьявол мог передвигаться по Москве с фантастической скоростью. И если мы не знаем, как Воланд появился в нехорошей квартире на пятом этаже, то покинул он ее через окно. Сатана провел грандиозный бал в нехорошей квартирке, раздвинув в пятом измерении ее стены. Дьявол извлек мастера, переместив того из клиники для душевнобольных к себе в спальню. Наконец, сатана «немножко» задержал праздничную полночь.

В-четвертых, возможность изменения состояния лиц и вещей.

Воланд может достоверно сам изобразить сумасшествие и тем подтолкнуть человека к совершению действий, нужных дьяволу. И в то же время сатана может ввести в состояние сумасшествия другое лицо (Бездомный). Отсюда можно объяснить по аналогии, возникновение душевной болезни у мастера. Наконец, Воланд мог предъявлять контракт, который прияли за подлинный.

Обман Воланда

– Ну вот, ну вот… неудивительно! А Берлиоз, повторяю, меня поражает. Он человек не только начитанный, но и очень хитрый. Хотя в защиту его я должен сказать, что, конечно, Воланд может запорошить глаза и человеку похитрее.

Исследователи полагают, что Михаил Булгаков в романе «Мастер и Маргарита» продолжил традицию изображения дьявола в литературе, которую положила Книга Иова в Библии, и поддержал «Фауст, трагедии» Иоганна Вольфганга фон Гете.

Правда, здесь возникает вопрос: сохраняет ли Воланд дьявольскую сущность или же только по наименованию остается сатаной.

Многие литературоведы считают, что правильно полагать второе. Воланд – это литературный персонаж, а никак не библейский дьявол. Автор имеет право на художественное изображение, как сатаны, так и Христа. Первого в роли темного слуги Бога и второго в образе простого человека. И вроде бы в романе Воланд явно рефлексировал (испытывал разные внутренние переживания), что подтверждает их взгляд. Кроме того, вспоминают, что после смерти отца Михаил Булгаков отошел от православия и в своем литературном творчестве религиозных вопросов не касался.

Православные богословы полагают, что Иешуа Га-Ноцри – это осознанная подача Воландом и мастером искаженного изображения Иисуса, что как раз и указывает на сохранение дьявольской сущности князя тьмы в романе. Правда, Воланд отличается и от библейского дьявола и от Мефистофеля. Те боролись за души людей, желая овладеть ими. У Булгакова Воланд вроде бы видимо не предпринимал активных действий, чтобы заполучить человеческие души. И даже богослов Андрей Кураев указал на относительную честность дьявола в романе.

Мы полагаем, чтобы определиться в том, кто же Воланд – дьявол по сути или только по названию, следует выяснить, соответствует ли он определению дьявола как отца зла и лжи. Определению второго признака и посвящено наше исследование. Ведь если будет доказано, что Воланд действительно обманывал, то также будет понятно и зачем: во благо или во зло. К нашему искреннему удивлению, ни в школьных, ни даже в вузовских учебниках тема обмана Воландом никогда не затрагивалась.

Явный обман

1. Обман Воландом Михаила Берлиоза и Ивана Бездомного

В первой главе («Никогда не разговаривайте с неизвестными») Воланд сообщил литераторам ложную информацию, что его как специалиста по черной магии официально пригласили в Москву, чтобы он разобрал подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века.

«– А у вас какая специальность? – осведомился Берлиоз.

– Я – специалист по черной магии.

«На тебе!» – стукнуло в голове у Михаила Александровича.

– И… и вас по этой специальности пригласили к нам? – заикнувшись спросил он.

– Да, по этой пригласили, – подтвердил профессор и пояснил: – Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века, так вот требуется, чтобы я их разобрал. Я единственный в мире специалист».

Богослов Андрей Кураев полагал, что здесь Воланд не столько соврал, сколько неточно изложил действительность. Герберт Аврилакский – это мастер, рукописи чернокнижника – это сожженные писателем машинописные версии романа и черновики, государственная библиотека – это двухкомнатная квартира полуподвального типа.

Однако, факт остается фактом. Никто Воланда в Москву официально не приглашал и подлинные рукописи Герберта Аврилакского дьявол не разбирал. Следовательно, сатана на Патриарших прудах обманул двух литераторов.

Второй раз Воланд обманул литераторов, когда сообщил им в главе 3-й («Седьмое доказательство»), что только что, т.е. вечером, прибыл в Москву.

«– Вы… вы сколько времени в Москве? – дрогнувшим голосом спросил он (Берлиоз – А.Я.).

– А я только что сию минуту приехал в Москву, – растерянно ответил профессор, и тут только приятели догадались заглянуть ему как следует в глаза и убедились в том, что левый, зеленый, у него совершенно безумен, а правый – пуст, черен и мертв».

Конечно же, в этот момент Воланд сказал неправду. Даже если бы дьявол, приехав в Москву, сразу встретился с литераторами, все равно он уже долгое время находился на Патриарших прудах и поэтому не мог сию минут приехать в Москву.

«Поэт провел рукою по лицу, как человек, только что очнувшийся, и увидел, что на Патриарших вечер. <…>

Небо над Москвой как бы выцвело, и совершенно отчетливо была видна в высоте полная луна, но еще не золотая, а белая. Дышать стало гораздо легче, и голоса под липами звучали мягче, по-вечернему».

Правда, заявление Воланда можно отнести к бреду, который стал нести внезапно сошедший с ума иностранный консультант.

Однако, в главе 10-й («Вести из Ялты») финансовый директор театра Варьете Римский утверждал иное. В среду под вечер Лиходеев велел ему переписать договор с Воландом и выдать магу деньги.

«Вчера Степа («как сумасшедший», по выражению Римского) прибежал к финдиректору с написанным уже черновиком договора, тут же велел его переписать и выдать деньги. И маг этот смылся, и никто его не видел, кроме самого Степы».

«…ведь не далее чем вчера (т.е. в среду – А.Я.), под вечер, Степа из своего кабинета явился в этот самый кабинет с этим дурацким договором и раздражал финдиректора своим легкомыслием».

Если директор Лиходеев приходил к Григорию Даниловичу в конце рабочего дня, то может быть два объяснения.

Первое. Воланд лично встретился с директором театра и затем молниеносно перенеся на Патриаршие пруды. «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина».

Или второе. Следует предположить, что Воланд каким-то образом повлиял на Лиходеева, чтобы в голове у того возникла мысль о необходимости подписания с черным магом договора, который тоже каким-то образом материализовался в руках директора театра.

Мы склоняемся к первому варианту. В романе не было случаев, чтобы вещи без личного контакта с нечистой силой попадали к нужным героям. Например, Коровьев дал взятку Босому в рублях, поэтому деньги смогли превратиться в доллары. Азазелло дал деньги Аннушке, поэтому они тоже смогли стать иностранной валютой. Коровьев обрушил в зале театра дождь из денег, поэтому они смогли превращаться в этикетки. А вот чтобы вещь, в данном случае договор, могла появиться из ниоткуда, таких случаев в романе нет.

2. Обман Воландом Степана Богдановича Лиходеева

В главе 7-й («Нехорошая квартирка») Воланд сообщил директору театра Варьете, что тот подписал контракт на семь выступлений черного мага.

«Степа взглянул на бумагу и закоченел. Все было на месте. Во-первых, собственноручная Степина залихватская подпись! Косая надпись сбоку рукою финдиректора Римского с разрешением выдать артисту Воланду в счет следуемых ему за семь выступлений тридцати пяти тысяч рублей десять тысяч рублей. Более того: тут же расписка Воланда в том, что он эти десять тысяч уже получил!»

Однако, Лиходеев такой контракт не подписывал.

3. Обман Воландом Андрея Фокича Сокова

Дьявол обманул буфетчика дважды.

«Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки…»

При встрече с заведующим буфетом дьявол эмоционально заявил, что вчера перед представлением проходил мимо стойки Сокова и узрел много недостатков этого заведения общественного питания19. Однако, ни проходить мимо, ни наблюдать за буфетом Воланд не мог, если только он не раздвоился. Буфет всегда находится сразу перед входом в зрительный зал или же на отрезке между главным входом в театр и залом. Дьявол же вошел в театр через служебный вход и сначала проследовал внутренними коридорами до своей гримерки20, а затем далее по коридору за кулисы и на сцену.

Тем не менее, Воланд правильно указал на недостатки в работе буфета: наличии зеленой брынзы, несвежей осетрины и чая из сырой воды. Заведующий не возражал на замечание, а оправдывался. «– Осетрину прислали второй свежести, – сообщил буфетчик». Эти слова Сокова подтверждают правоту замечаний Воланда.

Данный эпизод показывает, что дьявол в романе может быть верно осведомлен о том, лично свидетелем чему ни он и никто из его слуг не являлся.

Червонцы

В романе «Мастер и Маргарита» в главе 18-й («Неудачливые визитеры») повествуется, в том числе и о том, как заведующий буфетом посетил Воланда на квартире. Андрей Фокич Соков попытался получить с артиста компенсацию за ущерб от реализации в буфете червонцев, которые по воле Коровьева из-под купола слетели на зрителей в зале.

«– Изволите ли видеть, в числе прочего бумажки слетели с потолка, – буфетчик понизил голос и конфузливо оглянулся, – ну, их все и похватали. И вот заходит ко мне в буфет молодой человек, дает червонец, я сдачи ему восемь с полтиной… Потом другой. <…>

– <…> Третий, четвертый. Я все даю сдачи. А сегодня стал проверять кассу, глядь, а вместо денег – резаная бумага. На сто девять рублей наказали буфет».

После чего Воланд солгал, заявив, что зрители должны были знать, что те червонцы ненастоящие.

«– Ай-яй-яй! – воскликнул артист, – да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно».

Дело в том, что на сеансе черной магии, во-первых, зрители утверждали, что червонцы настоящие.

«На галерке произошло движение, и послышался радостный голос:

– Верно! У него! Тут, тут… Стой! Да это червонцы! <…>

Соседи навалились на него, а он в изумлении ковырял ногтем обложку, стараясь дознаться, настоящие ли это червонцы или какие-нибудь волшебные.

– Ей богу, настоящие! Червонцы! – кричали с галерки радостно».

Повествователь также подтвердил, что деньги самые что ни на есть настоящие.

«Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядели на освещенную сцену и видели самые верные и праведные водяные знаки. Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег».

Но ни сам Воланд, и никто из его свиты не опроверг это мнение. Во-вторых, более того, когда конферансье потребовал разоблачить фокус, то зрители не поддержали предложение Бенгальского. Они, видимо, не желали, чтобы их червонцы превратились в бутафорские деньги.

«Публике речь Бенгальского не понравилась. Наступило полное молчание, которое было прервано клетчатым Фаготом.

– Это опять-таки случай так называемого вранья, – объявил он громким козлиным тенором, – бумажки, граждане, настоящие!»

Как видно, Коровьев в присутствии Воланда публично заявил, что червонцы нефальшивые. И тогда дьявол ничего не возразил, т.е. сатана согласился, что деньги настоящие. А когда же Соков пришел к Воланду в гости, то хозяин сообщил ему:

«– Ай-яй-яй! – воскликнул артист, – да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно».

Вот если бы Воланд произнес не слово бумажки, а деньги или червонцы, то формально тогда он был бы прав и никого бы не обманывал, хотя бы, как мы уже сказали, по форме.

«<…>Он (Коровьев – А.Я.) крикнул: – Три! – сверкнуло, бухнуло, и тотчас же из-под купола, ныряя между трапециями, начали падать в зал белые бумажки».

Однако, червонцы тридцатых годов были какого угодно цвета, но только не белые. Тогда бы и Коровьев сказал правду.

«– Это опять-таки случай так называемого вранья, – объявил он громким козлиным тенором, – бумажки, граждане, настоящие!»

Да, бумажки настоящие, но подразумевается, что они отнюдь не деньги.

Но слов Воланда из текста не выкинешь, что заявил, то заявил.

«– Ай-яй-яй! – воскликнул артист, – да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно».

Так что Воланд в случае с червонцами в который уже раз солгал.

В-третьих, в зале оставался человек, который не поверил заявлению Коровьева, что бумажки настоящие, и потребовал разоблачения фокуса. Этим зрителем был Аркадий Аполлонович Семплеяров, председатель акустической комиссии московских театров.

«– Все-таки желательно, гражданин артист, чтобы вы незамедлительно разоблачили бы перед зрителями технику ваших фокусов, в особенности фокус с денежными бумажками. Желательно также и возвращение конферансье на сцену. Судьба его волнует зрителей».

На что последовало решительное возражение Коровьева. Правда, Воланд в этот момент уже не было. Он исчез перед открытием на сцене дамского магазина21.

«– Пардон! – отозвался Фагот, – я извиняюсь, здесь разоблачать нечего, все ясно».

Таким образом, во время представления в театре Варьете сначала зрители заявили, что червонцы настоящие. Затем повествователь подтвердил это. И, наконец, на требования Бенгальского и Семплеярова о разоблачении фокуса с червонцами Коровьев заявил, что «бумажки настоящие» и «здесь разоблачать нечего, все ясно».

Все изложенные факты указывают, что в гостиной Воланд солгал Сокову, что зрителям было известно, что бумажки не настоящие.

На этом судьба червонцев, тем не менее, не заканчивается в романе.

«– Впрочем, мы размечтались, – воскликнул хозяин, – к делу. Покажите вашу резаную бумагу.

Буфетчик, волнуясь, вытащил из кармана пачку, развернул ее и остолбенел. В обрывке газеты лежали червонцы».

В квартире Воланда резанная бумага снова превратилась в червонцы. После беседы с дьяволом Соков посетил профессора Кузьмина, специалиста по болезни печени. За прием Андрей Фокич расплатился червонцами. Однако, в конце рабочего дня они вновь переменились, да еще и не один раз, а четыре.

„Снимая халат, профессор глянул на то место, где буфетчик оставил червонцы, и увидел, что никаких червонцев там нет, а лежат три этикетки с бутылок «Абрау-Дюрсо».“

«На том месте, где лежали этикетки, сидел черный котенок-сирота с несчастной мордочкой и мяукал над блюдечком с молоком».

«Он (профессор – А.Я.) обернулся и увидел на столе у себя крупного прыгающего воробья».

«Положив трубку на рычажок, опять-таки профессор повернулся к столу и тут же испустил вопль. За столом этим сидела в косынке сестры милосердия женщина с сумочкой с надписью на ней: «Пиявки». Вопил профессор, вглядевшись в ее рот. Он был мужской, кривой, до ушей, с одним клыком. Глаза у сестры были мертвые.

– Денежки я приберу, – мужским басом сказала сестра, – нечего им тут валяться. – Сгребла птичьей лапой этикетки и стала таять в воздухе».

За всем этим хороводом превращений червонцев совершенно спокойно теряется обман Воланда. Как говорится, хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу. «– Ай-яй-яй! – воскликнул артист, – да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно».

4. Попытка Воланда обмануть Маргариту

На этот случай впервые указал богослов Андрей Кураев. В главе 19-й («Маргарита») на скамейке в Александровском саду у Кремлевской стены Маргарита Николаевна узнала от Азазелло, что если она согласится на встречу с иностранцем, то сможет получить от него информацию о мастере.

«Рыжий оглянулся и сказал таинственно:

– Меня прислали, чтобы вас сегодня вечером пригласить в гости.

– Что вы бредите, какие гости?

– К одному очень знатному иностранцу, – значительно сказал рыжий, прищурив глаз.

<…>

– Что за иностранец такой?! – в смятении воскликнула Маргарита так громко, что на нее обернулись проходившие мимо скамейки, – и какой мне интерес идти к нему?

Азазелло наклонился к ней и шепнул многозначительно:

– Ну, интерес-то очень большой… Вы воспользуетесь случаем…

– Что? – воскликнула Маргарита, и глаза ее округлились, – если я вас правильно понимаю, вы намекаете на то, что я там могу узнать о нем?

Азазелло молча кивнул головой».

Слуга Воланда не сообщил, что, за свое согласие стать королевой на Великом балу, она получит право потребовать все, что ей заблагорассудится. И по окончании бала в главе 24-й («Извлечение мастера») ей долго не сообщали об этом праве. Более того, узнав от Маргариты, что она разнесла квартиру критика Латунского, сначала Бегемот, а затем Азазелло вызвались убить его.

«– Разрешите мне, мессир, – вскричал радостно кот, вскакивая.

– Да сиди ты, – буркнул Азазелло, вставая, – я сам сейчас съезжу…

– Нет! – воскликнула Маргарита, – нет, умоляю вас, мессир, не надо этого.

– Как угодно, как угодно, – ответил Воланд, а Азазелло сел на свое место».

Если бы Маргарита только промолчала, то критик был бы убит, но она реализовала бы свое право на единственное желание и не смогла бы вызволить мастера из больницы для душевнобольных.

«– Так я, стало быть, могу попросить об одной вещи?

– Потребовать, потребовать, моя донна, – отвечал Воланд, понимающе улыбаясь, – потребовать одной вещи!

Ах, как ловко и отчетливо Воланд подчеркнул, повторяя слова самой Маргариты – «одной вещи»!»

Таким образом, обман Воландом Маргариты не удался, и она вытребовала возвращение своего любовника.

5. Обман Воландом Маргариты Николаевны

Коровьев: запевала и регент или рыцарь?

Воланд опять обманул?

В последней 32-й главе романа («Прощение и вечный приют») дьявол объясняет Маргарите причину превращения своего слуги.

«Вряд ли теперь узнали бы Коровьева-Фагота, самозванного переводчика при таинственном и не нуждающемся ни в каких переводах консультанте, в том, кто теперь летел непосредственно рядом с Воландом по правую руку подруги мастера. На месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробьевы горы под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом. Он уперся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не интересовался землею под собою, он думал о чем-то своем, летя рядом с Воландом.

– Почему он так изменился? – спросила тихо Маргарита под свист ветра у Воланда.

– Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, – ответил Воланд, поворачивая к Маргарите свое лицо с тихо горящим глазом, – его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого прошутить немного больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл!»

В этом отрывке Воланд утверждает, что Коровьев-Фагот якобы предстает в своем истинном первоначальном виде. Речь дьявола подтверждает повествователь и объясняет причину, почему Коровьев изменился.

«Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за плащи и, содрав их с плеч, разоблачала обманы. И когда Маргарита, обдуваемая прохладным ветром, открывала глаза, она видела, как меняется облик всех летящих к своей цели. Когда же навстречу им из-за края леса начала выходить багровая и полная луна, все обманы исчезли, свалилась в болото, утонула в туманах колдовская нестойкая одежда».

Итак, по заверениям Воланда и повествователя ночь и багровая полная луна сорвали все обманы с героев, и они предстали в своем истинном виде. Но так ли это?

Существует общее представление, что вообще лунный свет считается искажающим восприятие предметов и явлений, он показывает их в ином ложном образе. В статье «Лунный свет» мы выяснили, что оценка воздействия лунного света в романе (срывает ли он все обманы или же, наоборот, всегда обманчив) зависит от взгляда персонажа. Для живого человека, например, поэта Бездомного лунный свет будет всегда обманчивым. А для Маргариты Николаевны, ставшей ведьмой, ночь и лунный свет будут, наоборот, разоблачать обманы. Таким образом, взгляды живого человека и нечистой силы на действие лунного света отличаются. Следовательно, с точки зрения читателя, как живого человека истинный облик персонаж явит в качестве Коровьева-Фагота и, наоборот, предстанет в ложном виде как темно-фиолетового рыцаря.

Теперь обратимся к тому, что говорит о себе Коровьев-Фагот и подтверждаются ли его слова в романе собственными действиями или оценками других персонажей?

В произведении определение регент в отношении Коровьева было использовано 23 раза. В главе 3-й – 2 раза, в 4-й – 14 раз, в 17-й – 3, в 22-й – 1, в 24-й – 1, в 28-й – 1, в 31-й – 1. Причем в 5 случаях Булгаков прямо указывает на связь термина «регент» с профессией, со службой и пением.

В главе 3-й сообщается, что персонаж является бывшим регентом и обладает треснувшим тенором.

– Турникет ищете, гражданин? – треснувшим тенором осведомился клетчатый тип, – сюда пожалуйте! Прямо, и выйдете куда надо. С вас бы за указание на четверть литра… поправиться… бывшему регенту! – кривляясь, субъект наотмашь снял жокейский свой картузик.

В главе 4-й подтверждается, что регент уже в отставке, т.е. он закончил свою службу в церковном хоре.

«Отставной втируша-регент сидел на том самом месте, где сидел еще недавно сам Иван Николаевич».

В главе 17-й подтверждается квалификация Коровьева как специалиста по хоровому пению и кроме того сообщается о прежней деятельности персонажа до получения должности регента – он сам пел в хоре.

«– До-ми-соль-до! – вытащил наиболее застенчивых из-за шкафов, где они пытались спастись от пения, Косарчуку сказал, что у него абсолютный слух, заныл, заскулил, просил уважить старого регента-певуна, стучал камертоном по пальцам, умоляя грянуть «Славное море».

Грянули. И славно грянули. Клетчатый, действительно, понимал свое дело».

Дирижер Игорь Яковлевич Резников согласен, что некоторые моменты в романе прямо указывают на квалификацию Фагота. Например, то, как он дает настройку хору. Именно так, например «до-ми-соль-ми-до», как указано в тексте, это и делают регенты, сверяясь с камертоном.

В главе 24-й уточняется, какое положение занимал персонаж в хоре до назначения в регенты – он был запевалой.

– Драгоценная королева, – пищал Коровьев, – я никому не рекомендую встретиться с ним, даже если у него и не будет никакого револьвера в руках! Даю слово чести бывшего регента и запевалы, что никто не поздравил бы этого встретившегося.

В главе 31-й Бегемот, подначивая Коровьева, соглашается с оценкой своего свиста, как очень среднего, но оправдывается тем, что он не был регентом. Так вот и кот подтверждает, что его компаньон когда-то был руководителем церковного хора.

– Свистнуто, не спорю, – снисходительно заметил Коровьев, – действительно свистнуто, но если говорить беспристрастно, свистнуто очень средне!

– Я ведь не регент, – с достоинством и надувшись, ответил Бегемот и неожиданно подмигнул Маргарите.

Таким образом, в произведении неоднократно указывается, что персонаж когда-то был регентом, т.е. дирижером в церковном хоре. Причем другие герои подтверждают, что Коровьев знал толк в своем деле, а не был самозванцем. Следовательно, опыт он заработал долгой службой в этой должности. А до ее получения персонаж исполнял обязанности запевалы.

В хоре запевала – это ведущий певец, обычно исполняющий более развитый вариант песни. Своим пением он увлекает всех участников хора и тем самым оказывает определяющее влияние на общую трактовку песни.

Возможно, из-за схожести с музыкальным инструментом по форме телосложения и по звучанию голоса герой и получил свое прозвище Фагот.

Выше мы уже выяснили, что для живого человека лунный свет всегда обманчив. Поэтому представление Коровьева в виде темно-фиолетового рыцаря будет ложным. Кроме того, если бы Фагот действительно был дворянского звания, скорее всего, в Германии, то благородному господину не пристало петь в церковном хоре, а тем более служить там регентом. Подобная служба не подобает для человека чести, это удел лиц других сословий. Рыцарю же по чину военная служба.

Итак, нами выявлен очередной обман. Нечистая сила в лице ведьмы Маргариты и Воланда пытаются убедить, что фигура рыцаря в последней главе является истинным обликом персонажа. А в предшествующих главах герой представлялся другим и представал перед читателями в ложном облике отставного регента-запевалы. Тем не менее, отзывы других героев подтверждают должность и квалификацию руководителя хора, и тем делают невозможным ее занятие для благородного лица. А анализ лунного света в романе подтверждает, что образ рыцаря для живого человека будет ложным, а отставного регента и запевалы истинным.

6. Обман Воландом мастера

В первый раз дьявол обманул его в главе 24-й («Извлечение мастера»). Воланд сообщил мастеру, что его роман еще принесет автору сюрпризы, и пообещал, что ничего страшного уже не будет.

«– То, что вы ему нашептали, я знаю, – возразил Воланд, – но это не самое соблазнительное. А вам скажу, – улыбнувшись, обратился он к мастеру, – что ваш роман еще принесет вам сюрпризы.

– Это очень грустно, – ответил мастер.

– Нет, нет, это не грустно, – сказал Воланд, – ничего страшного уже не будет».

В том что роман еще принесет мастеру сюрпризы Воланд был прав. Однако, солгал, что ничего страшного уже не будет. Покой в вечном приюте видится соблазнительным только представителям нечистой силы: дьяволу Воланду и ведьме Маргарите. А для живого человека место страшное. Его Маргарита видела во сне, когда еще не превратилась в ведьму.

«Приснилась неизвестная Маргарите местность – безнадежная, унылая, под пасмурным небом ранней весны. Приснилось это клочковатое бегущее серенькое небо, а под ним беззвучная стая грачей. Какой-то корявый мостик. Под ним мутная весенняя речонка, безрадостные, нищенские, полуголые деревья, одинокая осина, а далее, – меж деревьев, – бревенчатое зданьице, не то оно – отдельная кухня, не то баня, не то черт знает что. Неживое все кругом какое-то и до того унылое, что так и тянет повеситься на этой осине у мостика. Ни дуновения ветерка, ни шевеления облака и ни живой души. Вот адское место для живого человека!»

Именно поэтому в «Эпилоге» романа каждый раз во время весеннего великого полнолуния профессор Понырев видит во сне одно и тоже.

«Тогда в потоке (лунного света – А.Я.) складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу узнает его. Это – номер сто восемнадцатый, его ночной гость».

Видимо, мастеру как человеку, обретшему «покой» в вечном приюте, есть чего пугаться в отличие от ведьмы Маргариты Николаевны.

Во второй раз дьявол обманул мастера в главе 32-й («Прощение и вечный приют»). Воланд сообщил ему, что его роман прочитали, но его следует завершить.

«– Ваш роман прочитали, – заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру, – и сказали только одно, что он, к сожалению, не окончен».

Когда же Воланд сообщил, что герой романа Понтий Пилат двенадцать тысяч лун сидит в каменном кресле на каменистой плоской вершине и не знает покоя, Маргарита попыталась добиться его освобождения.

«– Отпустите его, – вдруг пронзительно крикнула Маргарита так, как когда-то кричала, когда была ведьмой, и от этого крика сорвался камень в горах и полетел по уступам в бездну, оглашая горы грохотом».

На что Воланд ответил, что за прокуратор уже попросил Иешуа.

«– Не надо кричать в горах, он все равно привык к обвалам, и это его не встревожит. Вам не надо просить за него, Маргарита, потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремится разговаривать, – тут Воланд опять повернулся к мастеру и сказал: – Ну что же, теперь ваш роман вы можете кончить одною фразой!

Мастер как будто бы этого ждал уже, пока стоял неподвижно и смотрел на сидящего прокуратора. Он сложил руки рупором и крикнул так, что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам:

– Свободен! Свободен! Он ждет тебя!»

После освобождения Понтий Пилат направился по лунной дороге в небесный Ершалаим на встречу с Иешуа.

Однако в романе Воланд только один раз встречался с посланником от Иешуа – Левием Матвеем. В главе 29-й («Судьба мастера и Маргариты решена») бывший сборщик податей просил дьявола только о мастере и Маргарите.

«– Он прочитал сочинение мастера, – заговорил Левий Матвей, – и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем. Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?»

«– Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала из-за него, вы взяли бы тоже, – в первый раз моляще обратился Левий к Воланду».

В разговоре же между Левием Матвеем и Воландом не упоминалось, что Иешуа оценил роман как не оконченный.

Таким образом, или Воланд дважды обманул мастера, или же во второй раз автор допустил противоречие, не зарядив заранее в тексте нужное «ружье».

Скрытый обман

Богословы полагают произведение «прелестным романом», т.к. по их мнению, все его содержание вводит читателя в заблуждение. Из-за множества деталей не виден тот обман, который желают скрыть.

Рассказ Воланда двум литераторам на Патриарших прудах о суде над Иешуа Га-Ноцри, сон