Телец в год быка бесплатное чтение
Предисловие.
Творчество свойственно человеку по природе. Будь то рукоделие, сочинительство или творение своей собственной судьбы. Кружева плести можно не только нитками, а еще решениями, выбором, которые сплетаются в узоры событий переплетением человеческих судеб…
Читая главы книги «Телец в год быка» одну за одной, ты дорогой читатель, возможно узнаешь в героях своих знакомых, близких или самого себя, глядя на жизнь, как бы со стороны.
События, описанные в книге это опыт, ошибки, эмоции, тревоги, радости, и огорчения, самопожертвование, переживания. Словом, все то, что сопровождает путь к простому человеческому счастью.
Мне, как автору, очень хотелось бы чтобы моя книга помогла кому-то разобраться в событиях своей жизни, наблюдая за жизнью вымышленных имен и фамилий.
Глава 1
Август 1991 года.
Веселье было в самом разгаре, когда кто-то из гостей громко крикнул: «Каравай, каравай не пели». «Ну, послушай, мы же не на именинах, а на проводах», – хором загалдели присутствующие.
«Да, ну и что, пусть проводы, но каравай нужно спеть», – загадочно и многозначительно произнес тот же гость, давая понять, что намечается подвох.
Все встали в круг, виновник вечера в центр.
Каравай, каравай, кого любишь, выбирай…каравай, каравай, кого любишь, выбирай…
– Я люблю, конечно, всех…но…
Воцарилась тишина. Присутствующие переглянулись между собой, прищуром улыбающихся глаз посмотрели на нее в предвкушении признания и приготовились аплодировать и поздравлять. Она залилась краской, от пристального внимания к своей персоне, почувствовала, как жар от волнения подступает к глазам.
«Я люблю, конечно, всех, но…себя я люблю больше всех…» – быстро протараторил Валерка.
Присутствующие, явно желающие услышать совсем другое, на секунду замерли, словно фильм поставили на паузу. Затем ожив, неловко еле заметно переглянулись между собой, соображая, как себя повести дальше. Он, понял, что ляпнул не, то, и чтобы скрыть свое смущение, шагнул в ее сторону. Протянул руки и обняв за талию, посмотрел в ее зелено-карие в крапинку глаза, как бы извиняясь. Неожиданную заминку прервала вовремя зазвучавшая мелодичная музыка. Гости встали в пары и медленно покачиваясь в танце поспешили загладить неловкий момент, словно его и не было.
Все сделали вид, что ничего не заметили. Вернее, что сказанная фраза, ничего не значила, а его объятие это и было признанием в любви. Музыка закончилась, танцующие пары распались, и улучив удачный момент разбрелись покурить и освежиться. Хозяйка дома, взяв в помощь Лину, воспользовалась минутной паузой, стала прибирать со стола использованные салфетки, пробки от шампанского. А Лина, заменила тарелки и столовые приборы на чистые. Снова прозвучал призыв за стол. Горячее с пылу с жару, как раз было к месту. Гости стали вновь объединяться за столом, но было очевидно, что молодежи заметно убавилось. Каждый из гостей занял свое место и Лина тоже.
– Лина, где Валера? – спросила Вера Павловна.
– Я видела, он выходил на площадку с ребятами, сейчас вернется.
– Нет, не вернется, вся молодежь уехала. Сказали, что не надо их ждать на горячее, будут через часок, – занимая место за столом уточнил один из гостей.
– В смысле уехали? Куда? – в недоумении засыпала вопросами Вера Павловна.
– Да, кого-то навестить или поздравить, я толком не понял.
Лина, опустила голову над тарелкой, чтобы никто не заметил, как губы ее затряслись, а в глаза стремительно начали подступать слезы. Ком в горле рос, готовый рыданиями вырваться наружу. Бросил, забыл, оставил. Ей хотелось убежать от немых вопросов гостей, витающих в воздухе.
– Я вспомнила, – успокаивающе, как бы извиняясь за необдуманный поступок сына, посмотрела на Лину Вера Павловна, – они же хотели поехать повидаться с Аленой. Одноклассница все-таки, они всегда дружили. Я встретила ее случайно сегодня утром. Она приехала к родителям на пару дней. Вот они и поехали на минутку.
Вера Павловна положила Лине руку на плечо, давая понять, что понимает, что она сейчас чувствует. Лина, сжала всю свою волю, чтобы запечатать слезы внутри себя и не дать им немедленно, прилюдно фонтаном вырваться наружу. Она медленно встала со своего места, вышла из-за стола, дошла до середины комнаты и неожиданно для всех упала замертво.
– Боже, боже мой, поддержите ее, поднимайте, поднимайте, несите в комнату, осторожнее, осторожнее, – запричитали взволнованные гости, – откройте окно, воздух, больше воздуха…
Едко запахло нашатырём.
– Потрите ей виски, дайте понюхать, поднимите чуть выше ноги, может скорую вызвать…
Она уже несколько минут, как пришла в себя, но продолжала лежать с закрытыми глазами, слушая суету вокруг себя. Вдохнув очередную порцию нашатыря, Лина открыла глаза.
– Как ты себя чувствуешь?
– Все хорошо, – тихим, спокойным тоном ответила Лина Вере Павловне.
В комнату влетел Валерка, Вера Павловна сразу вышла, оставив их наедине.
– Что случилось? Лина, что случилось?
Он бросился к лежащей на кровати девушке.
– Ничего, страшного, это от духоты, просто голова закружилась, – безразлично, отведя, от него взгляд, ответила она.
– Меня не было всего час, а ты тут безобразничаешь, в обморок падаешь, – с улыбкой заглядывая Лине в глаза, произнес он. Пытаясь приободрить ее и объяснить свое неожиданное исчезновение.
– А мы к Алене ездили…с ребятами…мы не собирались, как-то экспромтом получилось. А я посмотрел, ты тарелками занята. Подумал, мы же быстро туда и обратно, – поправляя ее каштановые волосы объяснил свое отсутствие Валерка, – ты же здесь не одна осталась, а с моими родителями.
– Да, я уже знаю, – безразлично сказала она, убрав его руку со своего плеча. Он еще что-то хотел сказать, но внезапно зашедшая в комнату мама перебила его мысли.
– Валер, скоро ехать уже…
– Лина, все хорошо? – еще раз справилась она.
– Да, да, Вера Павловна, все хорошо, – слегка улыбаясь вынужденной улыбкой успокоила девушка.
Лина, чувствовала, Валерке не терпится вернуться к гостям. Эйфория праздника в его честь полностью поглотила его. Внимание одноклассниц, которые искренне не понимали, что он в ней нашел, льстило его самолюбию. Лина и Валера вот уже четыре года вместе. Она понимала его без слов. Музыка, заливистый смех гостей, всеобщее веселье манило его в их ряды.
– Ты полежишь еще? – с вежливым нетерпением спросил он.
Лина молча поднялась с кровати, поправила юбочку, еще раз заверила, что чувствует себя хорошо. Вышла из комнаты, перед зеркалом в прихожей остановилась, пристально посмотрела в свое отражение, поправила прическу, макияж. И с гордой осанкой вошла в зал к столу. Лина весь оставшейся вечер веселилась, танцевала, улыбалась, но не глядела на него. А если и встречалась с ним взглядом, то смотрела сквозь. Она только внешне веселая, и непринужденная, всем видом показывала, что не придала особого значение его поступку, хотя юные особы шептались и посмеивались между собой, глядя в ее сторону. И в том обмороке действительно виновата духота летнего вечера, а не то публичное унижение, которому она подверглась, когда он оставил ее с родителями и уехал с друзьями. Смех сквозь слезы. Никто не догадывался о ее внутреннем состоянии – состояние принятия решения, когда на душе полный штиль. Тишина. Мертвая тишина. Все ее чувства, эмоции впали в глубокую кому. Душа плотно закрылась, как в старину ставни плотно закрывали окна, чтобы дневной свет не проникал в помещение и чужие люди не заглядывали внутрь.
– Ну, что на посошок! – провозгласил Александр Николаевич.
Гости оживились, начали поднимать тосты за удачную учебу, затем удачную службу, затем за удачную карьеру, за здоровье, за все хорошее.
– А стременную…
– А забугорную…
– Ну, все, все хватит, пора ехать. Через пять часов самолет, а до аэропорта еще нужно добраться, и желательно вовремя.
– Не опоздать бы, – заторопился Валерка.
– Так, только никто не расходятся. Пусть они едут, а мы посидим еще, – громко оповестила о намерении продолжить вечер Вера Павловна. Вот как самолет оторвется от земли, тогда и по домам.
– Так мы до утра у вас будем сидеть, – весело приняли предложение гости.
– Отлично! Решено – до утра!
Такси подано, вещи погружены. Все гости гурьбой высыпали на улицу. Каждый из них дал Валерке напутствие в дорогу. Девчонки и женщины по очереди обняли его по-дружески, а мужчины ограничились крепким рукопожатием.
– Лина, я надеюсь ты останешься? – спросила Вера Павловна, приобняв девушку за талию.
– Нет, они довезут меня по пути до дома, поздно уже, – вежливо отказалась Лина.
– Ну, хорошо, – ты заходи к нам почаще.
Девушка закивала головой в знак принятия приглашения.
Уже совсем стемнело. От фонарей расходились яркие пятна, освещая дорогу. Водитель завел мотор. Машина тронулась в путь. Вера Павловна вслед отъезжающей машине, шагнула по дорожке на несколько шагов вперед, замахала руками, провожая взглядом сына, пока такси не скрылось за поворотом.
– Ну, что, мать, вот и проводили сына? – спросил и одновременно ответил Александр Николаевич, трогательно приобняв жену за талию. Та, грустно закивала головой, вглядываясь в почти успокоившиеся клубы дорожной пыли.
Тем временем молодые люди ехали в такси, сидя на заднем сиденье. Они сидели рядом, молча обнявшись в полной тишине. Эмоции праздника постепенно стихли. Валерка взял ее за руку, крепко прижал к себе. Посмотрел пристально в глаза, и прошептал на ухо.
– Я тебя люблю! – он произнес это тихо, словно не хотел, чтобы нашлись свидетели его признания.
Лина, чувствовала, что ему хочется в ответ услышать то же самое…она хотела сказать, то, что он хотел услышать…но не смогла. Язык и губы объединившись в молчании, отказывались ее слушаться.
– Я тебя люблю! – настойчиво произнес он снова, как бы убеждая ее в этом.
Такси остановилось. Лина незамедлительно дрожащими руками нащупала ручку, открыла дверцу и ступила на землю. Он следом.
– Лина, ты меня услышала? – улыбаясь, как с ребенком заговорил он, – ты меня точно услышала?
– Да, да, конечно, услышала, – и чтобы не продолжать тему, быстро с заботой в голосе добавила, – вам нужно ехать. Пока. Счастливо. Аккуратнее в дороге. Чтобы все было хорошо.
– Да, не переживай, все так и будет! – оживился Валерка, подумав, что, он прощен и неприятный инцидент вечера исчерпан.
Она всегда его прощала, и этот день должен быть не исключением.
– Да, да все будет хорошо, – как мантру произнесла она, – ну все, в путь. Улыбаясь, она отстранила его руку от своей, дала понять, что ему пора вернуться в салон.
Он поцеловал ее, крепко прижав к себе. Тем самым убеждая, что она для него самая дорогая. Попрощавшись, Лина, перешла дорогу и медленно пошла прочь в темноту пустой ночной улицы. Удаляясь вглубь, с каждым шагом все больше и больше понимая, что все кончено. Она не обернулась на звук тронувшегося с места такси, не смогла обернуться. Каждый шаг до дома придавал ей уверенности в себе. Лина, почувствовав свободу, одновременно почувствовала боль, как будто от нее с силой оторвали кусок мяса и душа истекала кровью. Но она знала, что боль будет еще сильнее, невыносимее, если она еще раз пройдет через предательство любимого человека. Той силы любовь, которую она к нему испытывала все эти годы, останется с ней навсегда, но их жизненные дороги и судьбы стремительно расходились в разные стороны.
Глава 2
Полгода спустя.
Суббота всегда считалась свадебным днем. Это день торжественной регистрации брака. Накануне, испытывая нарастающее нервное напряжение, страх и панику перед приездом родственников будущего мужа и его самого, Лина не находила себе места. И ничего лучше не придумала, как сбежать к соседям, предоставив встретить их своим родителям. Смеркалось. Микроавтобус, как будто щупая фарами неосвещенную дорогу въехал во двор частного дома.
– Приехали, приехали, батя, иди встречай, – позвала Валентина Георгиевна.
– Ты меня первого навстречу гостям, как на амбразуру посылаешь, – немного взволнованно сказал хозяин, – а где Лина? Лина где? Как он хоть выглядит?
– Да ладно разберешься по ходу, ты же его на фотографии видел? Чай узнаешь. Иди уже, не медли, они подъехали.
Хозяин вышел во двор и подойдя к автобусу жестом показал водителю, где удобнее припарковаться. Закончив парковку, водитель открыл двери и из салона вышли миловидная невысокого роста женщина средних лет за руку с девочкой лет одиннадцати и трое молодых парней. Первый высокого роста, худощавый с открытой задорной улыбкой. Второй коренастый брюнет. Третий – скромный невысокий парень, щупленького телосложения с застенчивым взглядом.
– А кто из них жених? – вспоминая фотографию, показанную дочерью, подумал Викторыч. И тут же сам про себя отметил: – Ага, судя по фотографии жених третий молодой человек.
– Ну, парни здорово! – приветливо, с юморком встретил приезжих гостей хозяин. Давайте знакомиться!
Ребята оказались на редкость разговорчивыми и располагающими к общению.
– Проходите, проходите, не стесняйтесь, – гостеприимно приглашая войти в дом, обратился Викторыч к женщине с девочкой, жестом показывая на крыльцо дома, – завтра ведь уже родственниками станем. Так что знакомьтесь со всеми.
Это женщина завтра станет свекровью Лины. А девочка по имени Милена золовкой. На удивление Викторыча, отца жениха среди приехавших на свадьбу гостей не оказалось. Он появился только на второй день свадьбы ближе к вечеру.
– Я так и знала, что ты здесь скрываешься, – язвительно констатировала Тамара, увидев Лину, – сама кашу заварила, а расхлебывать не хочешь?
– Да будь тебе. На ней и так лица нет, – приструнила ее соседка.
– Марш домой. Все уже приехали и тебя нет.
Ей ничего не оставалось, как покорно вернуться домой и лицом к лицу встретиться с будущими родственниками и мужем.
Проснувшись ночью, Лина не могла унять дрожь. Это была ее последняя девичья ночь. Ей не спалось, как не спится перед важным судьбоносным событием. Но это волнение не имело ничего общего с волнением счастливой невесты перед вступлением в брак. Она встала с пастели, подошла к окну. Тихая январская ночь. Огромное количество ярких звездных огней, лучше фонарей освещали улицу. Лина, стоя у окна в темной комнате пристально вглядывалась в дорожку, ведущую к дому, вспоминая идущую по ней знакомую фигуру. Она прислушалась. Из кухни доносилась предсвадебная суета. В большом зале накрывались столы. Почти всю ночь были слышны шаги людей, снующих по коридору из кухни в зал и обратно. Ближе к утру они постепенно стихли. А утром соблюдая все законы свадебного жанра выкупив невесту, гости распределились по машинам и направились в ЗАГС. Торжественные звуки свадебного вальса вызывали умиления и пробивали слезу.
– Дорогие молодые!
– Любовь, – это награда, подаренная господом человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас, ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз биться рядом неразрывно на всю последующую жизнь. Перед тем как официально заключить ваш брак я хотела бы услышать является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас жених.
Жених незамедлительно, торжественным голосом: – Да.
Прошу ответить вас невеста…
Нависла мертвая тишина. Время отсчитывало секунды – одна, две, три, четыре, пять…
Невеста молча стояла, опустив голову. Присутствующие гости забеспокоились затянувшимся замешательством. Стали переглядываться между собой, не понимая, что сейчас происходит. Регистратор свадебной церемонии торжественно, в своей манере, только чуть громче:
– Невеста, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак?
Прошу ответить вас невеста…
Только сейчас, Лина поняла, как далеко зашла. Сказав сейчас одно лишь слово «Да», она впустит в свою жизнь людей, события, которым возможно не будет рада.
Она была на грани сказать «нет», но как смотреть в глаза отцу, матери. Невеста подняла голову и еле слышно обреченно выдавила из себя:
– Да.
Гости дружно весело захлопали в ладоши, и звон этих аплодисментов колоколом зазвучал в ее голове.
– В соответствии с семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами.
Молодые подошли к столу. Регистратор указкой показала места, где им следовало расписаться. Когда необходимые подписи были поставлены молодые вернулись на свое место, готовые прослушать церемонию до конца.
– Брак – серьёзный поступок. Готовы ли вы легко и не раздумывая дать друг другу клятву любви и верности?
Лина, слушала и не верила своим ушам…любви и верности…любви, любви, крутилось в ее голове. Она, стояла не шевелясь, словно парализованная. Через несколько секунд ее голова тихо, еле заметно закачалась из стороны в сторону. Этот знак, находясь перед молодоженами видела только ведущая церемонии. Гости, находящиеся в зале поодаль от молодоженов, не могли даже догадываться об этом. Этот знак внес свои коррективы в торжественную речь. Опытная ведущая торжественной регистрации видела многое, но в такой ситуации она оказалась впервые. Видя, в каком состоянии находится невеста, она решила опустить часть торжественной речи, где молодожены должны давать клятву любви и верности.
– С давних времен кольцо использовалось в важных событиях. Оно является совершенным кругом, который не имеет начала и конца. Оно обозначает ваше совместное желание иметь бесконечную любовь друг к другу, чтобы не было конца вашему счастью, вашей любви в супружеской жизни. Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам что ваша любовь бесконечна.
Дорогие новобрачные я прошу вас обменяться обручальными кольцами.
Под громкие аплодисменты гостей, Лина, протянула руку и на ее пальце заблистало обручальное кольцо.
А тем временем регистратор продолжала: – Дорогие гости, поздравьте молодоженов! И запомните. Серебряную свадьбу наши сегодняшние молодожены будут отмечать в 2017 году, а золотую 2042. Не забудьте поздравить их так же тепло и искренне, как вы это сделаете сейчас.
Гости весело ринулись к молодым, наперебой вручая цветы, поздравляли, давали напутствие на совместную жизнь. Она принимала поздравления, улыбалась, незнакомым, чужим ей лицам – гостям со стороны жениха. Лина смотрела на происходящие, как будто со стороны, как будто все происходит не с ней.
Свадьба для каждой юной девушки магическое событие. И Лина в своих мечтах видела белое платье, море цветов, а главное она чувствовала удовольствие от происходящего действа. Но это только в мечтах.
В реальности все по-другому.
Молодой муж был без ума от нее. Но разделяла ли она его чувства? Вряд ли.
– Да, пусть будет так, главное, чтобы тебя любили, – думала про себя Лина, – а, умная женщина приспособится и с чувством глубокой благодарности, с заботой и поддержкой примет эту любовь.
Именно с такой философией Лина шагнула в семейную жизнь, а ведь ей не было еще и 19-и лет.
Глава 3
Полгода спустя. Лето 1992 года.
До места первой службы добирались долго – 9 часов самолетом и чуть больше трех часов автобусом. По прибытии на вокзал военного городка молодого офицера с супругой ждала штабная машина с готовностью, отвезти их в военную часть на представление командиру.
– Лейтенант Лапшин? Здравия желаю! Приказано доставить вас в часть, – показывая жестом на машину прокомментировал свое обращение к офицеру солдат – водитель.
Ехать пришлось через весь городок. Лина смотрела по сторонам и не верила своим глазам. Вид жилых полуразрушенных многоэтажек шокировал ее.
– Что это? – тихо спросила мужа Лина, показывая взглядом на окна домов.
– По всей видимости это трубы, – присмотревшись ответил Вадим.
– Да, это трубы от печек, – уточнил водитель, – городок зимой практически не отапливается. Вот офицеры, чтобы хоть как-то отопить квартиру мастерят печки.
– Боже, какая дикость, – настороженно тихо себе под нос пробубнила Лина.
В таком же разбитом состоянии были дорога, и тротуары. Военный городок располагался в южной части Приморья, по дороге от Владивостока в Хабаровск, на берегу залива Петра Великого. Чудесная природа окутанных зеленью дальневосточных сопок шла в разрез с унылым состоянием улиц и домов городка. По прибытии в часть, которая располагалась на окраине городка, пока Вадим официально представлялся командованию части, Лина спокойно сидела в красном уголке ожидая супруга. В дороге им не удалось перекусить, ужасно хотелось есть. Смена часовых поясов дала о себе знать. Сейчас ей хотелось только утолить голод и уснуть.
– Но офицерская жена должна уметь терпеть все тяготы и лишения наравне с мужем, – вспомнила Лина слова свекрови, которая в свою очередь тоже была офицерской женой, теперь уже вышедшего на пенсию супруга. Она знала о чем говорит. Лине хотелось соответствовать гордому званию «офицерская жена». Собственно, у нее не было выбора. Из коридора послышались шаги, дверь открылась и вошли Вадим и небольшого роста, худощавый человек.
– Добрый день, – поприветствовал он Лину. Уверен, вы голодны, – и не дожидаясь ответа продолжил, – я распорядился накрыть вам обед в столовой. Я вас провожу.
Проходя коридоры унылой казармы, начальник части продолжал, – служебных квартир пока нет, поэтому придется пожить какое-то время в гостинице. Условий, конечно, там нет, сами понимаете, внутренние правила. Ну ничего придется потерпеть, – с улыбкой закончил он. С этими словами Лина поняла, что слово «потерпеть» будет сопровождать ее часто.
– Я вас оставлю, перекусывайте. Вадим Павлович, как закончите, вас отвезут в гостиницу, располагайтесь, устраивайтесь и завтра я вас жду на служебном построении ровно в 8.00 для представления личному и офицерскому составу.
Так началась рутинная жизнь Лины в гарнизоне. Вадим пропадал постоянно на службе. А Лина целыми днями пребывала в одиночестве. Правила гостиницы запрещали пользоваться электроплиткой, чайником и конечно кипятильником. В городке не было ни кафе, ни столовых. Перекусить чего-нибудь горяченького было невозможно. Вадим обедал в части в офицерской столовой, а Лине ничего не оставалось, как купив на рынке небольшой чайник, втихаря от администратора гостиницы варить в нем сосиски или яйца в крутую. Этим и питалась, добавив в свое скромное меню салат из свежих помидоров и огурцов. Благо летом ими был завален весь местный рынок, к тому же стоили эти сезонные овощи недорого. Временное проживание в гостинице затянулось на четыре месяца. Осень уверенно вступила в свои права. С наступлением холодов неотапливаемая гостиница настойчиво подталкивала незамедлительно заняться решением квартирного вопроса.
– Ты знаешь, что мне посоветовали ребята в части. Квартиру нам по всей видимости не собираются давать. Начальник части сказал, что жилого фонда нет, – Вадим пил утренний чай с бутербродом, – если я пойду к командованию требовать квартиру, мне скажут – шагом марш. Правильно же? – рассуждал Вадим, – а, ты же гражданский человек.
– Я не пойму, к чему ты клонишь? – Лина в недоумении смотрела на мужа.
– Тебе нужно сходить на прием к начальнику гарнизона, и потребовать квартиру, – исчерпывающе пояснил Вадим, и добавил, для пущей ясности, – ты же гражданский человек, тебе не скажут шагом марш. Сегодня начальник точно будет на месте. Я узнавал. Поэтому сегодня можно и сходить, не откладывая.
Вадим справился с завтраком, положил на стол свернутый листок бумаги: – Все я ушел. Пока, до вечера.
Оставшись одна, она развернула листок и прочла адрес управления гарнизоном. Через час Лина шла на прием к начальнику гарнизона. По дороге непрерывно говорила себе, что должна зайти в кабинет, потребовать, постучать кулаком по столу, сделать все, чтобы добиться хоть какого – нибудь, но отдельного и главное отапливаемого жилья. Дойдя до управления, она так себя накрутила, что остановить ее было уже невозможно.
– Вы по записи?
– Сегодня не приемный день гражданского населения, – холодным тоном спросила секретарша.
– Я без записи, но меня это не пугает, – дерзко ответила ей Лина.
Она, не останавливаясь, прошла мимо секретарши и прямиком направилась в кабинет начальника гарнизона. Стукнула два раза для приличия в дверь и не дожидаясь разрешения вошла в кабинет, громко закрыв за собой дверь. Тем самом дав понять секретарше, что лучше не вставать на ее пути. За столом сидел представительный мужчина: – Вы кто? Я занят.
– Меня это меньше всего волнует, – резко, дрожащим голосом от волнения ответила Лина.
– Так, в чем дело? – еще раз спросил начальник гарнизона.
Заглянувшей в кабинет секретарше знаком показал, что она может быть свободной.
– Я сейчас вам все объясню, – пытаясь скрыть свое волнение ответила Лина.
Разговор был не долгим, но Лине хватило времени рассказать, как они живут в городке вот уже четвертый месяц в гостинице, где не топят и нет горячей пищи. Лина говорила громко, чтобы заглушить волнение, эмоционально, чтобы он прочувствовал ее состояние. Ведь второго шанса у нее не будет. Начальник гарнизона, внимательно, не перебив ни разу выслушал её, потом снял трубку телефона и набрал номер.
– Здравия желаю. У меня в кабинете сейчас находится жена лейтенанта Лапшина, которая пришла требовать квартиру.
На том конце провода что-то говорили, объясняли, он внимательно выслушал и твердым голосом, не терпящим возражения, добавил, – немедленно обеспечить и доложить.
– Все будет хорошо.
Он положил трубку, в которой слышались монотонные гудки.
– Ваш вопрос будет немедленно решен. Честно говоря, это первый случай, когда ко мне в кабинет, можно сказать, ворвалась жена офицера с требованиями, – улыбаясь произнес он. Лине от его улыбки стало легче. Напряжение стало немного уходить, и вместе с этим она почувствовала неловкость своего положения. Она опустила взгляд, добавить ей было уже нечего. Лина вышла на улицу опустошенная. Весь заряд энергии был истрачен.
– Здравствуйте.
– Вы ко мне? – переспросила обратившегося к ней солдата.
– Мне приказано доставить вас в часть, – пояснил водитель штабной машины.
Начальник части встретил Лину не дружелюбно.
– Вы напрасно пошли к начальнику гарнизона. Почему не пришли сначала ко мне?
– Я была уверенна, это совершенно бесполезно, – резко ответила Лина, возвращая себя в эмоционально накрученное состояние.
– Поймите, у меня нет жилья для вас. Как будет, обязательно дадим. Я понимаю, молодые, приехали служить, думаете, что получите все сразу, но нет. И вообще, прежде чем идти что-то требовать, нужно послужить годок другой, – назидательным, чуть повышенным тоном продолжал начальник части. Я вот где только не служил и не везде же мне жилье давали. И в гостиницах жил и на съемных квартирах. А им служебную подавай.
– Вы на меня тон не повышайте, – резко ответила Лина. Я не военнослужащая, мне «шагом марш» не скажешь. Встаньте на позицию другого человека и поймите, что нужно ему, а не вам, – остро сказала Лина.
– С тем, кто сумеет это сделать, будет весь мир, – парировал он.
И оба рассмеялись.
– Дейл Карнеги, – утвердительно заметила Лина.
– Вы тоже увлекаетесь им? Теперь понятно, чем вы руководствовались, когда шли на прием к самому начальнику гарнизона, да еще без записи, ведь «Далеко идущий человек – тот, кто отваживается пойти на риск. Трусливая лодка не уйдет далеко от берега. – процитировал он.
– Интересно, и где же вы служили так? – с интересом спросила Лина.
– В Нижнем Новгороде.
– А я там училась.
– Да, здорово. Так значит мы земляки.
– Получается так, – улыбаясь, констатировала Лина, – у нас с вами много общего.
– Ну, хорошо, Лина.
– Мне можно Вас так называть? – учтиво спросил начальник части.
– Да, можно. Конечно можно, – уже по-дружески ответила Лина.
– Но, помните, служебного жилья у меня нет, – извиняясь и расписываясь в собственном бессилии уточнил он.
Лина развела руками: – Значит все было бесполезно.
– Я этого не говорил…
Лина вернулась в гостиницу. Она без сил легла на кровать, закрыла глаза и тут же уснула.
Разбудил ее вернувшейся со службы Вадим.
– Привет. А ты что спишь?
– Я устала сегодня, – еще толком не проснувшись ответила Лина.
– А что же ты ночью делать будешь?
– Спать, спать и еще раз спать.
– Мне рассказывали, что начальник части очень злой был сегодня. Он просто рвал и метал, когда ему начальник гарнизона позвонил, – восторженно рассказывал Вадим.
– Ну, а кому сейчас легко? – философски подметила Лина, – был бы только от этого толк.
Через три дня Вадим, вернувшись со службы сообщил новости.
– Лина, начальник части передал тебе, чтобы ты на него не обижалась, но это единственное жилье, которое есть на сегодняшний день. Он сказал, что там можно жить, но нужно прибраться. Я если честно, так и не понял, что он имел в виду. Лина пожала плечами в знак того, что тоже не в курсе, о чем идет речь. Истинный смысл этих слов Лина поняла на следующий день, когда они пошли смотреть квартиру. Десятиэтажный дом стоял в руинах. Разбитые стекла окон многих квартир, деревянные полы в коридоре и полумрак. Вадим открыл дверь ключом, они вошли внутрь небольшой однокомнатной квартиры и сразу почувствовали смрадный запах. На полу валялись грязные тряпки, какая-то одежда, газеты, мусор. А над тряпками клубился огромный рой мелких насекомых, похожих на блох. Они не летали, а прыгали вокруг. От жуткого зрелища и запаха тошнота немедленно подкатила к горлу. Лина выбежала на улицу, села на сломанную лавочку перед подъездом, закрыла лицо руками и безудержно зарыдала. Уже смеркалось. И в этом полумраке дом казался призраком. Но деваться было некуда, другого жилья в ближайшем будущем не предвиделось, а снимать жилье не было денег.
– Придется потерпеть! – сама себе сказала Лина, очередной раз утирая слезы с распухших глаз.
Приведя квартиру в порядок, вылив не один литр белизны, дихлофоса, изрядно сдобрив лизолом они переехали из гостиницы в квартиру и стали жить. Лина понемногу начала привыкать к жизни, богом, забытом в сопках военном городке. Жизнь шла своим чередом. Вадим почти всегда был на службе. Даже в редкие выходные его могли срочно вызвать в часть. Лина много времени проводила в одиночестве, почти в полной тишине. Ни радио, ни телевизора у них не было. К счастью, в городке работал книжный магазин, куда она с удовольствием заглядывала, прочитав очередную книгу. Читать, думать о жизни времени было предостаточно. Она старалась уютно обустроить квартиру, чтобы все было чисто прибрано, вовремя постирано и выглажено. Стирать приходилось руками. Горячей воды в квартире не было. Сушка белья доставляла много хлопот. Влажный и холодный климат Приморья не позволял белью высохнуть до конца и его приходилось досушивать утюгом во время глажки. Вадим, особо не вникал в ежедневные будни жены. Он часто ходил на суточные дежурства и редко приезжал на обед. Лина ждала мужа вечером домой со службы накрытым столом. Благо офицерский продовольственный паёк обеспечивал их продуктами. Он содержал рыбные и мясные консервы, сахар, сгущенку, три вида макаронных изделий, специи, муку, подсолнечное и сливочное масло. Она старалась готовить разнообразно. Даже научилась из мясных консервов делать пельмени. Деньги на службе Вадим получал с большой задержкой, поэтому паёк обеспечивал возможность не жить впроголодь. Но с каждым месяцем довольствие становилось все хуже и хуже. Но Лина не жаловалась. Однажды ближе к вечеру Лину испугал стук в дверь. Мужа дома не было, а ждать было некого.
– Кто там? – встревоженно спросила Лина.
– Здесь живет лейтенант Лапшин? – спросил мужской голос.
Лина открыла дверь. За порогом стояли два солдата, один из них держал в руках огромный увесистый сверток, а второй тяжелый на вид большущий целлофановый пакет.
– Здравствуйте!
– Куда положить? – спросил один из них.
– А что это? Здравствуйте, – не понимая, что происходит спросила Лина, – сюда, – Лина показала жестом на кухонный стол.
Закрыв за ними дверь, она вернулась на кухню. Развернула сверток и ахнула. Это был огромный кусок говядины. А в пакете апельсины. Такую роскошь Лина не видела давно. Она помыла один апельсин, начала чистить. Комната окуталась приятным свежим запахом спелого фрукта. Руки нестерпимо защипало. Сок кожуры попал на потрескавшуюся кожу. Но Лина не обращала на это внимание. Она уже привыкла к боли. Кожа рук высохла, потрескалась до кровоподтеков. Она щедро смазывала их кремом, что практически не помогало. Но не только кожа на руках доставляли женщине боль. Все чаще и чаще Лина начала замечать странные головокружения. Вот и сегодня за завтраком приступы повторились.
– Лина, жена моя дорогая, что с тобой? – обеспокоено спросил Вадим.
– Немного закружилась голова, – ответила Лина, разливая заварку по чашкам, – да ты поаккуратнее, а то чайник ведь кипяток, как бы не обвариться, – с этими словами Вадим перехватил из ее рук только, что вскипевший чайник.
– Может тебе к врачу сходить?
– Да может и схожу, нужно настроиться сначала, – заулыбалась она.
– Ты лучше расскажи, как у тебя дела на службе? Сегодня будешь вовремя?
– Не знаю, как сегодня день сложится. Ты же знаешь служба такая, – Вадим пожал плечами, доедая бутерброд.
– Ну, все мне пора. А ты все же настройся и сходи к врачу, – приказным тоном скомандовал Вадим, надевая шинель, – вечером доложишь.
Терапевт выписывала рецепт за рецептом, а Лина молча терпеливо ждала, не понимая зачем ей какие-то лекарства, если она здорова.
– Итак, – врач закончила свою писанину и обратилась к Лине, – запоминай, Милочка. Это витамины, – показывая на пачку рецептов, пояснила терапевт, – у тебя руки давно такие?
– Да, почти сразу начали трескаться, как приехали сюда. Только кровить начали месяц как.
– У тебя сильнейший авитаминоз, Милочка, – высказала свое заключение врач, – и еще, я тебе выписала направления на анализы и полное обследование у других врачей. Результаты всех анализов придут на участок. А ты как только пройдешь врачей из списка, обязательно загляни ко мне. Все поняла?
– Да, да, все поняла.
– Ну, хорошо.
В этот вечер Лина как никогда с нетерпением ждала мужа. А его все не было и не было. Лина, ходила по комнате из угла в угол в сумерках, не включая свет. В коридоре послышались знакомые шаги, лязг ключей в замочной скважине. Вадим появился на пороге раскрасневшийся и слегка пошатываясь.
– Привет! – с недоумением поздоровалась Лина.
– Привет. А ты почему в темноте? – Вадим включил в коридоре свет.
– Опять? Что случилось? Тебе не кажется, что подобные случаи участились? – поинтересовалась Лина.
– Да ничего не случилось.
– И что значит это твое участились? – снимая сапоги и не желая объяснять свое состояние спросил Вадим.
– Я устал. Есть не буду, я лучше полежу.
Он разделся, лег на кровать и захрапел.
Лина, пошла на кухню. Села за стол и просидела так несколько минут, глядя в одну точку. Очнувшись, она взяла со стола открытку, развернула ее, прочла. С грустью улыбнулась, глядя в сторону комнаты, в которой спал Вадим. Встала, убрала со стола бокалы в шкаф, бутылку шампанского в холодильник. Утром зазвенел будильник, но Вадим и не думал просыпаться. Лина тихонько похлопала ему по плечу: – Вставай, а то не успеешь на службу.
– Да, да сейчас, еще пять минут.
Лина, пошла на кухню, приготовила завтрак. Вадим еще лежал в постели.
– Вставай, ну сколько можно, опоздаешь, – с нетерпением и раздражением сказала Лина.
– Да, вот еще, что… возьми, – Лина протянула Вадиму открытку с надписью «поздравляю»
– Что это? – не отрывая головы от подушки, нехотя спросил Вадим, – вроде не день рождение, прочитай сама.
– Я поздравляю тебя, у нас будет ребенок. Вчера мой сюрприз не удался, по причине твоего «изрядно приподнятого» состояния поэтому я сообщаю эту новость сейчас.
– Да, ладно! Что правда? – оживился Вадим.
– Ну да, ты же отправлял меня к врачу. Вот я докладываю. Ты станешь отцом!
Лина, чувствовала себя сносно, беременность протекала нормально, а вот рукам, несмотря на добросовестное соблюдение назначенного лечения лучше не становилось.
– Можно? – заглянув в кабинет врача спросила Лина.
Врач что-то писала в тетрадь и не отрываясь от работы жестом пригласила ее присесть.
Закончив писать, врач начала разбирать листки с анализами. Найдя Линины результаты, она внимательно изучила их.
– Ну, что Милочка, я бы вам рекомендовала рожать не в этом климате. Вы откуда к нам прибыли?
– Средняя полоса России, – грустным поникшим голосом ответила Лина.
– Я понимаю, у мужа служба, – продолжала врач, – но вам лучше хотя бы на оставшейся время беременности и родов переехать. Вот как раз климат средней полосы, я так понимаю Поволжье, для вас будет подходящим. У вас там родители? Они вас хоть откормят.
– Да, и у меня, и у мужа тоже, – пояснила Лина.
– Отлично. И здесь, конечно, рожают, но вам стоит уехать в более спокойный климат. Поговорите с мужем на счет отпуска. Уедите, там родите. Но времени принять решение очень мало. Хотите, я позвоню в часть? Вы, же понимаете, что шестой месяц уже. Вам нужно думать о ребенке, о его здоровье. Я вам искренне советую сделать так.
– Да, я попробую поговорить с мужем, – спасибо большое, вставая со стула проговорила Лина.
– Я надеюсь все сложится хорошо, Милочка, – улыбнулась врач, – как будете готовы уехать, не забудьте прийти за картой.
– Хорошо.
… Лина с радостью и огромным волнением собирала вещи. Послезавтра они сядут в самолет и улетят в очередной отпуск к родителям, которых не видели целый год. Сейчас отпуск был как нельзя кстати. В ее положении дальние поездки небезопасны. Но игнорировать советы врача они не стали…
Глава 4
Лина, проснулась от манящего запаха печеных пирожков. В комнате было тепло и уютно. Через оранжевые шторы пробивался утренний свет, заливая комнату яркими бликами. Она, улыбнулась, потянулась в постели, погладила живот, как бы здороваясь с малышом. Слава богу, все беспокойства были напрасными. До родов оставался целый месяц с «хвостиком». Лина чувствовала себя хорошо, хотя девятичасовой перелет и семь часов пути на автобусе изрядно ее вымотали. Безмятежный сон в родительском доме вернул ей силы.
– А ты что так рано встала? Повалялась бы еще.
– Да хватит уж валяться. Мама, голод не тетка, – Лина, залилась заливистым смехом, протягивая руку к поджаристому, только что испеченному пирожку с картошкой и выжарками.
– Чайку налить? Или может молочка?
– Лучше чайку, да послаще, – ответила Лина.
– Скоро, наверное, будем рожать? – мама внимательно посмотрела на живот дочери, – опустился уже.
– Да? А я и не замечаю, хожу как баржа. Мне кажется, что я огромная такая.
– Да, не такая уж ты и огромная.
Лина обернулась на голос. На пороге кухни стоял Вадим.
– Да, рано же. Еще целый месяц до появления первого карапуза на свет, – глядя на тещу, уминая пирожок констатировал Вадим.
– Ну, посмотрим. Но тревожный чемоданчик собрать нужно, – утвердительно заключила Валентина Георгиевна.
Лина чувствовала себя превосходно. Она постоянно испытывала непреодолимое желание убираться в доме. Ей хотелось мыть, чистить, наводить порядок. Конечно, в ее положении это не очень удачная идея, но желание было настолько сильным и непреодолимым, что сопротивляться этому у будущей мамы не было ни каких сил. Это она потом узнала, что подобное поведение один из признаков скорейших родов. Народные приметы! Все так и получилось. Природа запустила процесс родов, в тот момент, когда сама считала нужным, хотя назначенный врачом срок рожать еще не подошел.
Тем вечером, домочадцы смотрели последние сюжеты программы время, когда Лина, лежа на диване вдруг почувствовала, теплую струйку, текущую по ее ногам.
– Вадим, вызывай скорую, – спокойным тоном, стараясь не волновать дочь попросила зятя Валентина Георгиевна.
– А что уже началось? – заволновалась Лина, – может не надо скорую? Может само пройдет? Рано ведь еще? – Линины глаза округлились, чувствовалась, волнение перед непонятным для нее процессом берет верх.
– Нет, доченька, уже не пройдет само. Но это не значит, что ты родишь прямо сейчас. У тебя подтекают околоплодные воды. Именно подтекают немного. Просто нужно находиться в роддоме под наблюдением. Ты не волнуйся, все будет хорошо. Уж поверь мне, я знаю о чем, говорю.
Лина попала в роддом часов в двенадцать ночи. Собранный заблаговременно три дня назад тревожный чемоданчик роженицы значительно сэкономил время на сборы. Лежа в палате, Лина слышала, как акушерка и медсестра что-то бурно обсуждали.
– Да, срок то еще не подошел.
– А что будем делать? Воды-то отходят.
– Да не сгущая краски. Схваток-то нет. Давай ждать. Если через три часа не начнутся схватки, а воды продолжат подтекать, начнем стимуляцию. Она молодая, полна сил – выдержит.
Акушерка вошла в палату: – Как вы себя чувствуете?
– Не болит? – прикладывая трубку к животу спросила она.
– Нет, не болит, – замерла Лина, боясь пошевелиться.
– Ну и отлично! Отдыхайте! Если что обязательно зовите сестру, она на посту.
Лина закрыла глаза и заснула. Проснуться ее заставил голос акушерки.
– Ну-ка давай посмотрим, подтекает? – она одернула простыню, – да, нет не сильно, – как бы сама себе ответила акушерка, – вставай, пойдем посмотрим. Лина еле-еле взобралась на кушетку.
– Да, открытие маловато, то нам с тобой девочка, нужно родить до восьми утра. Иначе прямая дорога на третий этаж на кесарево. Утром заступает другая смена, а она у нас особо не церемонится.
– Ты не пугайся, дыши спокойно, я сейчас руками буду стимулировать родовую деятельность. Воды должны полностью отойти. Нам нужно вызвать схватки. А когда скажу тужиться, ты начнешь тужиться. Только без рывков, аккуратненько, – с заботой давала инструкции акушерка.
Лина, старалась выполнять все что она ей говорила. Первые схватки начались после трех часов мучений. Частота схваток постепенно увеличивалась, окутывая живот нестерпимой болью. Несмотря на которую Лина, тужилась на кушетке четко выполняя команды. На стене напротив висели часы, неумолимо отсчитывающие время. В перерывах между потугами, Лина смотрела на них и думала: – сейчас шесть утра, до восьми осталось всего два часа. Мысль о кесаревом сечении не покидала ее разум. И она, изо всех сил старалась родить сама, преодолевая немыслимую боль. В 8.05 утра она услышала тонкий еле слышный плач малыша. Его нежная кожа была настолько тонка, что сквозь ее с легкостью просматривались кровеносные сосуды.
– Все, все мы успели, – приободрила Лину акушерка, теперь можно отдохнуть.
Убедившись, что с ребенком все в порядке, Лина выдохнула. Все болело и ныло, но, несмотря на это, она была счастлива. Все случилось! Все страхи, волнения по поводу первых родов наконец-то позади. Пока новорожденный ребенок находился под присмотром врачей, Лина обессиленная уснула в палате.
– К вам пришли, – заглянула, улыбаясь акушерка. Лина, открыла глаза, приподнялась на кровати и попыталась выглянуть в окно.
– Да, нет, не там. Вам нужно выйти в служебный тамбур. Только ненадолго, – почти шепотом пояснила она.
Лина, превозмогая дикую усталость и боль во всем теле, встала, накинула халат, медленно подошла к зеркалу. Увидев собственное отражение, испугалась, не узнав саму себя. Все лицо, шея, плечи были покрыты мелкими кровяными точками. Она медленно, шаркая ногами по полу поплелась к тамбуру. Боковым зрением, увидев на посту медсестру, провожающую ее завистливым взглядом, довольно и загадочно улыбающуюся. Лина, открыла дверь в служебное помещение и прямо перед ней возник огромный букет благоухающей сирени. От неожиданности она остолбенела на пороге. И в этот момент из-за двери показался улыбающийся широкой, счастливой улыбкой Валерка.
– Ты, здесь? – с волнением произнесла она, – как тебя пропустили?
Валерка довольный, что его сюрприз удался.
– Я поздравляю тебя с рождением сына. Ты хитрая, какой подарочек сама себе сделала, – взяв Лину за руку, довольно произнес он.
– Нам цветы нельзя в палату, я их у дежурной оставлю, – принимая роскошный букет, тихонько произнесла Лина.
Они не виделись с того дня, как расстались на дороге. Не разговаривали, не выясняли отношения. Сегодняшняя встреча для Лины полная неожиданность, но было ощущение, как будто не было этих двух лет разлуки. Перед ней стоял родной ей человек.
– Ты такая красивая!
Он нежно обнял ее за талию и поцеловал в щеку. Она чувствовала, что лицо ее горит от смущения и удовольствия.
– Валер, ты не смотри на меня пристально. Я вся в крапинку, – уткнувшись в его плечо тихо, смущаясь своего вида произнесла Лина, – тяжеловато пришлось, – пожаловалась она.
– Ничего, это все быстро пройдет. Это сосуды полопались. Не переживай, все пройдет, – Валерка погладил ее по голове, глубоко вдохнув запах ее волос.
Они стояли молча, рядом друг с другом, чувствуя родное дыхание. Так стоять хотелось вечно без оглядки на то, что прежде было. Валерка хотел ей что-то сказать, но в тамбур заглянула медсестра.
– Я прошу прощения, что отвлекаю вас. Но, Лина, к вам там пришли. Быстренько в палату, а то нас заругают, за пропуск посторонних людей в отделение, – игриво с улыбкой пояснила медсестра.
– Да, конечно, хорошо, я сейчас иду.
– Валер, спасибо тебе, – Лина с трудом заставила себя отстранится от него.
– Можно я еще приду?
– А тебя сюда еще пустят?
– Я договорюсь, пустят. Не сомневайся! – улыбаясь уверенно заверил Валерка.
– Тогда можно, – Лина улыбнулась ему в ответ.
Он снова привлек ее к себе, крепко поцеловал в губы.
– Ну, пока, иди, иди, – Лина шутливо подтолкнула Валерку к выходу.
Он еще раз поцеловал ее, обнял и исчез. Лина осталась одна в пустом помещении. Что это было? Сон? Но она действительно чувствовала его поцелуй на своих губах, его запах. И цветы в руках многозначительно подтверждали реальность. Все 4 дня пребывания Лины и малыша в роддоме Валерка тайно каждый день навещал их. Палаты роддома располагались на первом этаже. Родственники, пришедшие навестить рожениц, кричали, стучали в окна, вызывая их к окну для свидания. Из соседних палат то и дело доносились радостные возгласы новоиспеченных мам, которые с удовольствием и гордостью показывали родственникам через окно своих новорожденных малышей. Так случилось, что в палате она лежала одна, что очень радовало ее. Меньше всего сейчас ей хотелось суеты, гомона, ненужных разговоров с соседками по палате. Вернувшись в палату, она подошла к окну. На улице стоял Вадим, будучи слегка подшофе, он радостно махал руками, давая понять, что счастлив. Он что-то говорил ей. Вернее, не говорил, а кричал. Лина делала вид, что не слышит его. Роды прошли тяжело. Лине было запрещено что-либо поднимать, поэтому малыш находился от мамы отдельно. Его приносили покормить и сразу уносили в детскую палату. Вадиму не терпелось посмотреть на своего первенца. Лина, развела руками и тихо проговорила, так чтобы возможно было прочитать по губам, что малыша в палате нет.
– Я устала. Иди домой, мне тяжело стоять, мне нужно лечь.
Вот уже третий раз повторяла Лина. Но, Вадим, все стоял и стоял возле окна, умиляясь смотря на жену. Его состояние и внешний вид раздражали ее. Она, начиная нервничать, помахала ему рукой, в знак прощания и вернувшись на кровать, легла, закрыв глаза. Через прикрытые ресницы просочилась слеза. Улыбка на ее губах, говорила, что это слезы радости. За сегодняшний день она дважды испытала счастье. Закончились испытания. Родился Данил. Крохотный комочек, весом чуть больше двух килограммов. Его скоро привезут в палату. Она возьмет его на руки, осторожно прижмет к себе. Он неумело будет тыкаться носиком в грудь, пытаясь поесть. И Валерка, так неожиданно снова возникший в ее жизни. После расставания у каждого из них начался свой, новый жизненный круг. Казалось бы, им уже нечего делать в жизни друг друга. Но он появился сегодня, и Лина осознала, что живет в двух реальностях: в одной – ребенок и муж, в другой – любимый человек, в глаза которого она могла бы смотреть вечно. Она думала об этом и незаметно для себя уснула. И без того тревожный сон ее прервался громкими ноющими стонами роженицы из соседней палаты.
– Да, чтоб я еще раз… Да, я никогда… все сволочи, чтобы им так мучиться… Да когда же это все кончится? Да, чтобы я еще когда-нибудь пошла на это, да никогда больше… Господи спаси и сохрани… Да ни один мужик больше до меня не дотронется…
Лина открыла глаза, посмотрела на часы, весящие на стене, шел четвертый час утра. Женщина причитала так громко, что уснуть уже было невозможно. Ее можно было понять. Конечно же ей было больно и скорее всего страшно проходить сложный опасный путь рождения малыша. Лина сутки назад преодолела этот путь, но без истерики и криков. Она понимала, что чувствует эта женщина за стеной. Она сама несколько часов назад легко подписалась бы под каждым ее словом. Через какое-то время Лина снова задремала, проснувшись поняла, что крики будущей матери стихли. Тишину раннего утра пронзительно прервал детский плачь только что родившегося малыша.
Лина улыбнулась: – Вот и у этой женщины появился смысл жизни!
Прошло совсем немного времени, как две женщины познакомились и подружились, сообща ухаживая за малышами. Новая соседка по палате была лет на шесть старше Лины и родила поистине богатыря…только девочку.
– Ну, покорми, ну, пожалуйста и на твоего хватит. Она же у меня голодная, – уговаривала соседка по палате, – у меня молока еще нет, а у тебя вон какое жирное. Твой-то поел и спит!
– Смотри не сглазь.
– Да, тьфу, тьфу, я не глазливая.
– Ну, давай свою малышку, – Лина сдалась.
– Малышка-то килограмма на три больше моего цыпленка! – засмеялась Лина, взяв девочку на руки, приготавливаясь к кормлению.
В палату вошла пожилая санитарка: – Плохая примета прикладывать к груди чужого ребенка, молоко пропадет. Но было уже поздно. Малышка своими пухленькими ручонками крепко вцепилась в грудь Лины, с удовольствием высасывала молоко, смешно раздувая щеки.
– Сцеживать нужно было, а не к груди прикладывать, – укоризненно заключила санитарка, – молодежь, о чем только думаете?
После выписки домой начались материнские будни. Бессонные ночи и кормление по часам. Она и не подозревала, что начало отпуска ознаменуется ранними родами, и окажется для новоиспеченных родителей радостью и волнением одновременно. Новость, что Вадима отзывают с отпуска, явилась, как гром средь ясного неба, перепутав все ранее выстроенные планы.
– Лина, может это и к лучшему, – успокаивал ее отец.
– Ты очень слаба. Данилке нужно время окрепнуть и набрать вес.
– Сейчас нужно думать о безопасности, – включилась мама.
– Давайте сделаем так. Вадим поедет служить. Деваться ему некуда. Главное, что ты, Вадим, увидел малыша, поддержал жену, убедился, что все нормально. А Лина с малышом приедут позже. Дорога дальняя. Шутка ли. Ну, куда ты его повезешь? – обращаясь к сомневающийся Лине, взывая к ее разуму спросил отец, – весит как цыпленок. Такая дальняя дорога. Вам бы по-хорошему хотя бы полгодика здесь пожить, – пытаясь логично выстроить аргументы продолжил отец.
– Лина, подумай хорошенько, грудное молоко приходит медленно. Тебе кушать нужно хорошо. Кормить парня нужно исключительно грудью, – пришла на помощь мама, – а в дороге, не дай бог, застыть, где-нибудь на сквозняке, или понервничать.
– Нет, ребят, давайте, так и поступим, – поставил точку в решении вопроса отец.
Утром следующего дня Лина заканчивала пеленать только что проснувшегося малыша, когда ее позвали к телефону. Она взяла трубку и услышала до боли знакомый голос: – С Днем рождения! Здравствуй!
По ее телу разлилось тепло.
– Я поздравляю тебя с Днем рождения! С двадцатилетием!!! Ура-а-а!!! – услышала она в трубке, – главное, чтобы ты и Данил были здоровы! Как твои дела? Как ты себя чувствуешь? Крапинки пропали? – Валерка засыпал вопросами.
– Все хорошо. Спасибо! – довольно ответила Лина, – устала правда. А так все хорошо. Крапинки почти пропали.
– А я могу в этом убедиться? – многозначительно спросил он.
– Валер, как ты себе это представляешь? – довольным шепотом, чтобы никто не услышал с кем она говорит спросила Лина.
Прошло три дня. Валерка уже подъехал, выключил фары и заглушил мотор. Лина, докормив сына, попросила маму присмотреть за ним, а сама вышла на улицу во двор. Валерка, увидев ее фигуру на крыльце посигналил светом фар, несколько раз включив и выключив их.
Лина быстренько села в салон: – Давай отъедем вот туда в сторонку, – жестом показывая тупиковый проезд между домов, – а, то любопытные соседи, – как бы извиняясь пояснила Лина.
Валерка завел мотор и машина медленно, почти бесшумно прошмыгнула в проулок.
– Привет! – Валерка, дал волю чувствам, с жадностью, прижав ее к себе поцеловал в губы.
– Я соскучился по тебе, Линочка, я так по тебе соскучился. Я тебя люблю! И ты знаешь, как сильно я тебя люблю.
Валерка погладил ее по щеке, шее, волосам. Лина не отталкивала его, она с любовью принимала нежные и трепетные прикосновения. Ей хотелось быть в его крепких объятьях. Ей хотелось, чтобы эти минуты длились вечно. Лина, молча глядела в его огромные глаза. Валерка понимал, за этим молчанием стоит согласие. Он был рад находиться с ней, по-прежнему с его Линой, ни смотря ни на что. Но ее ждал малыш.
– Валер, мне пора, – тихонько отстранилась от него Лина.
– Можно я приеду завтра? Ты можешь ничего мне не отвечать, я все ровно приеду. Я по-другому не могу, – с готовностью на решительные действия пояснил Валерка.
– Да, можно, – Лина поняла, что не в ее силах отказываться от встреч.
– Когда твой муж засыпает? – спросил он.
И неожиданно услышал: – А мужа нет. Он уехал на службу. И не дожидаясь пока Валерка спросит: – А мы поедем позже, когда немного окрепнем, – тут же внесла ясность Лина.
Валерка крепко ее обнял и решительно прошептал на ухо: – Никуда вы не поедите. Я вас больше никуда не отпущу. Валерка приезжал почти каждый вечер. Они сидели в машине, разговаривали, смеялись, страстно целовались и опять смеялись, и опять разговаривали. Эти полчаса ежедневных встреч, были для нее глотком свежего воздуха. Все что она хотела, это всегда быть с ним. Когда она возвращалась домой, долго вглядываясь в личико спящего сына. Ей было хорошо. Наверное, это и есть счастье.
Завтра вечером Валерка собирался к Лине. А сегодня днем он встретился с лучшим другом, с которым мог поговорить, о чем угодно, даже о самом сокровенном.
– Ну, что встретились? – с интересом спросил друг.
Валерка сидел напротив него, задумчивый с опущенной головой кивком утвердительно ответил на вопрос.
– Ну, и что ты думаешь? Сейчас самое время принять решение. Подумаешь, родила от другого. Не ты первый, не ты последний. Ну, так случилось. Что теперь. Будешь воспитывать, как своего если, конечно, ты ее любишь. Ты самое главное вовремя в себе разберись, чтобы дров не наломать. Права на ошибку у тебя нет.
Ефим Серегин слыл среди друзей рассудительным и правильным человеком, всегда дающим дельный совет. Валерка поднял голову, посмотрел на друга и ничего не ответил. А сам про себя подумал: – Возможно, Фима, ты прав, главное дров не наломать.
Вечером Валерка приехал как обычно. Лина ждала, выглядывая из окна свет фар, крадучись скользнувшие в проулок. Как только Лина села в салон все повторилось – смех, разговоры, страстные поцелуи.
– Я вас никуда не отпущу, – решительно сказал Валерка, глядя Лине в глаза. Услышав это, она крепко прижалась к нему, давая понять, что тоже очень хочет остаться.
– Валер, я хотела тебя спросить, – нерешительно начала Лина, немного отстранившись, так, чтобы видеть его лицо. Это не касалось бы ее, если бы он только что не озвучил, желание быть с ней.
– Валер, а у тебя был кто-нибудь за это время? – вдруг ни с того ни с сего спросила Лина.
Валерка опешил: – А почему ты спрашиваешь?
– А сейчас есть кто-нибудь? Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?
Ее вопросы звучали твердо, настойчиво, не давая возможности отвертеться от ответа.
– Лина, что за допрос? – начал увиливать от ответа Валерка, – не бери в голову, все, что было после тебя не имеет никакого значения.
Он уверенно привлек ее к себе и крепко обнял.
– Совсем не имеет значения? – с недоверием продолжала Лина, – просто мне Тамара сказала, что ты встречаешься с Яной Федоровой? – в лоб спросила она.
– А что еще говорят? – не опровергая только что сказанные Линой слова, как бы напрашиваясь на ревность лукаво с неподдельным интересом спросил Валерка.
– Я достоверно знаю, что ты ей очень нравишься, – провокационно произнесла Лина, вглядываясь в выражение его лица.
И реакция не заставила себя ждать. Как только Лина упомянула Яну, глаза Валерки заискрились, губы растянулись в довольной улыбке, позволяющей представить уровень эмоций, которые он испытывал. Это были искры удовольствия и радости, от неожиданно прозвучавшей новости, которые не заметить было невозможно. Все стало понятно. Лина поняла, осознала, что он уже не ее. Все кончено. И ни какие слова не смогли бы ее убедить в обратном. Лине хватило мгновения, понять, что это правда. Узнав ее, ей захотелось разогнаться до предела и разбиться, рассыпаясь на мелкие осколки. Да, он приезжал к Лине, а потом возвращался к ней. А приезжал, потому что снова на него нахлынули воспоминания прошлого. Он заигрался в чувства. Но если наш роман игра, значит я проиграла – с горечью сделала открытие для себя Лина, поняв, наконец, что все менять уже слишком поздно. Она не имела права рисковать. Она не одна, теперь у нее есть сын.
У него, как и у Лины в жизни здесь и сейчас два сценария. Да, жизнь не стоит на месте. И эти искры в его глазах с уверенностью говорили, какой сценарий будущей жизни он выберет. Он не спроста спросил, что еще говорят о них. Он спросил с удовольствием, ему хотелось говорить о ней даже с Линой. Значит эти отношения доставляли ему радость. Да, Валерка играл на грани фола, чем снова обидел ее.
– Данилка проснется скоро, кормить нужно, – не глядя на него Лина засуетилась уходить.
– Уже?
– Да, Валер, уже.
Она пристально посмотрела в его глаза, как бы запоминая их. Затем нежно на несколько секунд коснулась своими губами его губ и полушепотом произнесла: – Это, все что останется после меня. Поцелуй меня, – еле слышно попросила она.
Валерка нежно прильнул к ее губам, рассчитывая на долгий поцелуй. Но Лина, упираясь в его грудь руками, отстранилась от него. Провела по своим губам своей рукой и тихо, глядя ему в глаза прошептала: – Это все, что я возьму с собой.
После этих поцелуев они не виделись два дня. Валерка подъехал, долго ждал, но Лина так и не вышла. Это повторилось и на следующий день. Все домашние уже укладывались спать, когда в окно гостиной постучали. Хозяин открыл дверь, на пороге стоял молодой человек еле державшийся на ногах.
– Здравствуй, Викторыч, – и не дожидаясь ответа, – я не поздравил тебя с рождением внука. Ты извини меня за внешний вид, устал. А что-то не слышно малыша, спит уже? – заглядывая вглубь дома спросил Валерка.
– Валер, пойдем, поговорим, – Викторыч вышел на крыльцо.
Валерка, молча побрел за ним. Они сели на скамейку и несколько секунд просидели молча.
– Валер, они уехали. Я был против, но она не послушала. В один день собралась и уехала. Веришь, я плакал в аэропорту. Мы послали телеграмму, чтобы Вадим ее встретил, но встретит ли. Она еще слаба, молока мало. Данилка плохо вес за этот первый месяц набрал. Что там смесь, толку от нее. Я хотел, чтобы хоть несколько месяц