Коллблэк бесплатное чтение

Callblack – это термин, сочетающий значение

двух слов английского языка:

“callback” – обратный звонок, обратный вызов и

“black” – черный, полностью темный.

(перевод Максима Забелина)

Я наткнулся на его имя в списке пропущенных звонков. На долю секунды задержался и продолжил листать дальше в поисках нужного номера.

Пару дней назад мне звонили из автосалона, и сегодня я подумал, что, возможно, было бы все-таки неплохо взять новый автомобиль. Обменять мое 5-летнее купе на улучшенную серию по уникальным условиям, только для лучших клиентов и бла, бла, бла… Тогда я отреагировал сдержанно, а вот сегодня с утра, садясь за руль, понял, что хочу себе новую игрушку.

Забавно, сейчас я вспомнил о своей первой машине. Ну как, "своей". Это была семейная колымага родителей моего школьного друга Уильяма, и он знал, где отец хранит ключи, так что по вечерам, когда рабочий класс наливал себе пива или чего покрепче, мы пробирались в старый амбар на заднем дворе, выкатывали этот видавший виды универсал и гоняли по полям за городом… Тогда казалось мне, нет в мире прекраснее автомобиля!

Я усмехнулся и провел рукой по коже рулевого колеса.

Это он звонил мне два дня назад. Билли «Бычий Цепень» Бреннар. Кличку он получил за то, что с детства интересовался разными паразитами, с интересом разглядывая пособия по анатомии в школе и вскрытых животных на ферме, где работал его отец. Он окончил медицинский колледж и ему, насколько мне известно, прочили светлое будущее в паразитологии, но он вдруг неожиданно вернулся в родной город. Здесь несостоявшийся "светило науки" открыл ветеринарный кабинет и занялся практикой. Злые языки поговаривали, что из университета его выгнали за профнепригодность, но, зная Билла, я сказал бы, что здесь было что-то другое. Впрочем, эту тему он всегда старательно обходил, превращая все в шутку. Таким он был всегда, с самого детства.

Это его звонок я пропустил, как пропустил и предыдущие два или три… Не со зла, просто был занят. Обычно я даже писал ему что-то оправдательное, а он в ответ заваливал меня анекдотами, гифками с котами, поздравительными открытками на День благодарения и нашими детскими фотографиями. А потом ещё обижался, что я это всё не просматриваю. Столько лет прошло, но Билли так и не изменился, оставаясь верен своему несерьезному стилю.

Теперь у меня была своя жизнь, свои дела, очень важные, несомненно, чтобы тратить время на бесконечные воспоминания о славных, но давно прошедших событиях.

Я откинулся на спинку сиденья и хотел было напечатать ему дежурный ответ, мол, "привет, извини, пропустил звонок, был занят", однако остановился.

Посмотрел вперёд через лобовое стекло. За открытой дверью гаража моросил дождь. Низкая облачность предвещала затяжные осадки, видимость в горах была совсем ни к черту. Близился шторм. Жена увезла детей в школу ещё час назад, и мне также было пора отправляться на работу.

Я выехал на улицу и нажал на кнопку брелока, глядя в зеркала заднего вида, как закрываются ворота гаража. Капельки тут же усеяли стекло автомобиля. Ветер гонял по улице листья. Я медленно двигался вперёд, преодолевая спидбрейки. И решил позвонить ему. Скажу, закрутился, просто уйма работы… Телефон быстро набрал его номер. Гудки в аудиосистеме шли с какими-то хрипами, с довольно длинными паузами. Наконец, он снял трубку.

– Привет, Цепень!  – бодро начал я, напоминая его школьную кличку.

Ответом было молчание.

– Билл! Ты слышишь? Это я – Эндрю!..

– Привет, – отозвался он через некоторое время.

– Ты спишь, что ли? – подтрунивал я над его заторможенной реакцией.

– Я… не… знаю, – отозвался он, делая значительные паузы между словами. Было такое ощущение, что слова ему даются с трудом.

– Ну, понятно, – усмехнулся я, – Ты там напился, что ли? Друзей не узнаешь!

– Ты… можешь… прилететь? – спросил он неожиданно.

– Блин, дружище… – запнулся я, – Извини, я тут занят. Но давай посмотрим в перспективе?

– Ты должен прилететь… – заявил он, – И привези то, что я отправил тебе.

– Ээээ… – недоуменно протянул я, и перевел тему, совершенно не понимая, о чем он, – Хотел извиниться, что вчера пропустил твой звонок.

Но он молчал.

– Билл? Ты слышишь меня?

Тишина.

– Ну, ок. Давай тогда позже созвонимся, раз у тебя там заслуженный отдых?..

Я подождал некоторое время, но ответа так и не получил. Нажал на клавишу отбоя на руле. Покачал головой. Странный, кончено, товарищ!

Обычно болтает без умолку… По крайней мере, когда он мне звонил, чтобы поздравить с днём рождения, мы проговорили не менее получаса. И тогда я уже ловил на себе строгие взгляды Хелен, которая всем своим видом показывала, что мне пора возвращаться за стол к гостям. Сейчас же… Я даже посмотрел на номер, тому ли человеку звонил? Разговор длился неполную минуту. Странно…

Вечером этого же дня, когда мы с женой ужинали, я вспомнил утреннюю историю.

– Слушай, я сегодня Бреннару звонил, – сказал я ей.

– Блииин, – вдруг изменилась она в лице, –  Прости, мне так жаль…

– Жаль что? – не понял я.

– Ну, вообще… – Хелен отложила приборы взяла меня за руку, – Я понимаю, что для тебя это значит…

Я смотрел на нее, пытаясь угадать, к чему она клонит.

– Мне Викки позвонила сегодня днём, я хотела тебя набрать, но пока Джо и Марджи забирала, забыла… Блин, – повторила она и с грустью покачала головой.

– Да в чем дело? – пожал я плечами, – О чем Викки говорила?

– Сказала, что, вроде, нашли на отмели Матануски (река на Аляске, прим. переводчика), но вообще в голове не укладывается… Такой весёлый был.

– Да кто был-то!? – воскликнул я удивленно.

– Уильям…

– Уильям?!! – я смотрел на нее в упор, совершенно не соображая, о чем она толкует, – Билл Бреннар? Я тебе о нем говорю!

– Я тоже, – Хелен, наконец, поняла, что я сбит с толку, – понимаю, ты собираешься на похороны лететь, я не против…

Я поморщился. Какие похороны?!

– Так, Элли, детка, крошка, давай по порядку: кто умер?

– Ну, – ответила она осторожно, – Уильям Бреннар.

– Когда?

– Я не знаю, пару дней вроде как. Викки говорила… – начала она.

– Бред! – воскликнул я. – Сегодня утром я с ним разговаривал…

Хелен смотрела на меня неподвижно. Возможно, она пыталась понять, не слишком ли сильно повлияло на мое здоровье известие о гибели друга.

– Слушай, – жена сочувственно посмотрела на меня, – Я понимаю, был сложный день. Ты иди, отдохни, наверное. Я сама тут уберу и детей уложу.

– Эл! Не надо со мной говорить, как с умалишённым. Нужно просто разобраться с твоей Викки. Она и раньше-то была, – я покрутил пальцем у виска.

– Дорогой, при чем здесь Викки? – и жена протянула мне свой телефон, на экране которого лента пестрела соболезнованиями и фотографиями нашего школьного друга в черно-белых тонах. Я листал ее в недоумении. Из сообщений узнал, что Билли Бычий Цепень, он же Бреннар, пропал около недели назад. Нашли его случайно байдарочники. Вроде как самоубийство, но подробностей никто не знает.

– Чертовщина какая-то, – посмотрел я на Хелен, – может, я не с ним разговаривал?

– Может быть, – подтвердила супруга.

– Но голос его был!

– А о чем говорили?

– В том то и дело, что ни о чем! Да и вообще разговором это было сложно назвать, – я на секунду задумался, – он просил меня прилететь. Может, кто-то из его родственников как раз говорил о похоронах? Ладно, прости, что тебя взбаламутил. Похоже, это, и правда, был не он.

Поднявшись, чмокнул жену в щеку, поблагодарил за ужин и действительно отправился отдохнуть. Эта новость как-то подкосила меня, лишила сил. Он ведь звонил мне несколько раз, в том числе и пару дней назад, а я все не отвечал. Возможно, последний раз это было перед тем… ну… Я буквально представил себе, что мой старый друг стоит где-то в лесу и ветер треплет его редеющий чуб. Пытается дозвониться мне, но я… я, как всегда, занят, и тогда… Это ужасно! Кошмар.

Утром я проснулся один. Через некоторое время понял, что жена решила меня не будить и уже увезла детей. Обычно я спал чутко и всегда слышал, как они начинали носиться внизу на кухне, но сегодня провалился в какую-то трясину – без звуков и снов.

Я полистал сообщения – мне писали старые знакомые. Похороны планировались на завтра и несколько человек настойчиво спрашивали меня, когда я приеду. Да… Никогда не любил такие мероприятия, особенно после смерти родителей старался их избегать, но сейчас мне нужно было лететь. Кроме меня, по сути, близких друзей у Билла не было.

Я съездил на работу, договорился об отгуле, купил билеты в Анкоридж. Сборы были быстрыми, я не планировал задерживаться в Палмере надолго, взял билет туда-обратно одним днем. Вылет был ночью, к утру я прилетал в аэропорт, оттуда ехал на церемонию, а вечером того же дня вылетал обратно и к выходным был бы уже дома.

Ранним утром следующего дня я чмокнул детей в кроватках, обнял заспанную жену, которая вышла меня провожать. Несмотря на мое предложение навестить город детства, Элли отказалась лететь со мной.

Ее родители несколько лет назад переехали во Флориду, а мои… Они погибли, когда мне было 19. Автомобильная авария. Я только поступил в колледж и, если бы не поддержка Элли, которая бросила свою стипендию и приехала ко мне в Калифорнию, не знаю, что бы со мной было. С тех пор ее мама мне постоянно это припоминает. Родительский дом я вскоре продал, эти деньги плюс страховка позволили сделать первый взнос за наше нынешнее жилье в Дауни (пригород Лос-Анджелеса, прим. переводчика).  Так что теперь с родным городом нас практически ничего не связывало. Школьные друзья? Ну, в школе у нас было много общих знакомых, та же чудаковатая Викки, но с моими друзьями жена никогда близко не общалась, считая их, как бы это мягче сказать, "деревенщинами". Одним из них был и Билли «Бычий Цепень».

В итоге, я отправился один.

ХХХ

Когда мы приземлились, и я покинул самолет, солнце уже вышло из-за гор и ярко светило на мокрую полосу. Она словно искрила миллионами ярких точек. Утренний воздух бодрил и вытягивал из оков сна, хотя весь мой организм отчаянно сопротивлялся. В Анкоридже было уже довольно прохладно и после теплой Калифорнии, я зябко кутался в свою короткую вельветовую куртку, ругая себя за то, что не подумал захватить хотя бы шапку. В итоге я купил ее в аэропорту в магазинчике рядом со знакомым с детства чучелом лося. Теперь на мне красовалась вязанка с изображением тянущихся вверх кедров и пушистым красным бубоном. Ну вот, уже не холодно. Взяв машину в аренду, я двинулся в сторону величественных снежных вершин, которые теснились на горизонте. Автострада вскоре кончилась, и косматый лес приветствовал меня, подступая к самой дороге. А она поползла вверх, петляя между сопок.

Было ещё довольно рано и, не доезжая до Палмера, я решил заехать позавтракать в ресторанчик, который мы с родителями посещали каждый раз, когда ездили в молл за покупками. Сделав небольшой крюк, я добрался до того самого заведения, где поел все таких же, как и 15 лет назад, вкусных панкейков и омлет из взбитых яиц.  Позвонил Элли, и мы поболтали немного. Жена сказала, что Викки названивает уже с утра, интересуется, когда я буду. Неугомонная! В молле я нашел цветы – пышный белый букет остроносых калл – и отправился в городок, где прошло мое детство.

Палмер встретил меня солнечной погодой, однако даже от лобового стекла веяло холодом. Градусник показывал всего 45 градусов (около +7 по Цельсию, прим. переводчика). Город показался мне пустым, мне не встретилось машин, по улицам совсем не ходили люди. Возможно, показалось после шумных и многолюдных районов Лос-Анджелеса с его постоянными пробками и суетой. Я свернул на знакомую улицу и проехал мимо своего дома, у которого теперь был припаркован красный пикап новых владельцев. Кустов, которые так любила мама, теперь не было, просто ровный газон. Я добавил газу и вскоре добрался до места назначения.

Церемония прощания проходила, как сообщила Викки, в том же траурном зале, где провожали моих родителей. Похоронное бюро Мака – длинное здание красного кирпича с траурно-бордовой крышей, над которым развевался непомерно большой флаг. Я вышел из машины. Несмотря на то, что прощание было назначено на полдень и вскоре должно было начаться, я, к своему удивлению, не увидел на парковке никаких автомобилей, кроме черного катафалка с задернутыми бархатными занавесками окнами и люксового внедорожника, стоящего рядом. Я в нерешительности топтался возле своего автомобиля, разминая ноги, пока кто-то меня не окликнул:

– Энди?

Я обернулся и увидел Викки, ту самую нашу с Хелен одноклассницу. Когда-то они с женой были лучшими подругами, да и теперь иногда созванивались, но Викторию я не видел уже лет 10. В свое время она носила вызывающее кольцо в ноздре и красила волосы в фиолетовый цвет. Сейчас "неформалка" Викки была в строгом, в пол, платье и темном пиджаке. Я бы не узнал ее. Без этих колец и цепей она превратилась в красивую молодую женщину. Траур, как ни странно, был ей к лицу.

– Викки! Привет! – я хотел было ее обнять, но она неожиданно отстранилась, сделав полшага назад.

– Хорошо, что ты прилетел, – ответила она, глядя на меня своими удивительно красивыми синими глазами. Как я их раньше не замечал?

– Ну да, – кивнул я, в общем, не зная, что ответить.

– Пойдем внутрь, тебе, наверное, холодно?

– Да, хорошо, сейчас.

Я заглянул в машину, забрал букет, и мы направились по бетонной дорожке под козырек. Рядом со входом стояли пара больших белых вазона с какой-то растительностью. По стеблям ударил мороз: они так и застыли, в полуувядшем состоянии. Выглядело это несколько неопрятно и было непохоже на Мака – педанта и перфекциониста.

Мы вошли внутрь и оказались небольшом коридорчике, откуда вела дверь в зал. Она была приоткрыта и за ней слышались звуки передвигаемых стульев.

– Готовят, – коротко сообщила Викки, – Не хочешь оставить послание?

Я покачал головой, и мы двинулись мимо стойки с книгой памяти в зал ожидания. К моему сожалению, внутри было ненамного теплее, чем на улице, зябко и промозгло, словно здесь не топили. Однако Викки сняла свой пиджак, оставшись в одном платье. Я вслед за ней повесил куртку на вешалку рядом и, сразу же пожалев об этом, поеживаясь, пошел за ней.

Владелец заведения был фанатом морского дела и все стены в этой комнате с камином и двумя бежевой кожи диванами были увешаны картинами морских пейзажей, в основном каких-то хмурых островов, а стеклянные стойки хранили в себе штурвалы и модели парусников. Прямо над камином был натянут корабельный канат и табличка с непонятно надписью на кириллице.

– Мы первые? – удивился я, окинув взглядом пустой зал.

– А больше никого и не будет, – ответила Викки.

– Как это?

– Таково было пожелание Уильяма, на прощании можешь присутствовать только ты.

– Что за чепуха?! – воскликнул я – Какое ещё пожелание?

– Он оставил распоряжение за пару недель до смерти. Я думаю, он все спланировал перед своим самоубийством.

Это была абсолютная неправда. Билли и самоубийство? Никогда! – думал я.

Мы присели на диваны.

– А почему тогда ты здесь, Викки?

– Наверное, ты знаешь, я владею юридической фирмой в городе. Что-то типа местного нотариуса. Так вот, он обратился в нашу контору и распорядился относительно всех этих процедур. Тогда я не придала этому значения, думала, чудит, как обычно… – Викки на секунду замолчала, отвернувшись к окну и, как мне показалось, картинно смахнула слезу. Но тут, словно что-то вспомнив, вынула из сумочки сложенный вдвое конверт, – Да, кстати, в случае своей смерти, он просил передать тебе это.

Я взял конверт в руки и развернул его. Он был безо всяких опознавательных знаков, на лицевой стороне прямо по центру было напечатано: "Эндрю".

– Это что, завещание?

– Нет, что ты, – улыбнулась она, – Это просто письмо… Откроешь его?

Я надорвал бумагу и вынул небольшой листок. На нем было также на принтере напечатано:

"Прости. Я думаю, ты поймешь. Пожалуйста, отдай Викки то, что я отправил тебе."

– "Прости. Я думаю, ты поймешь"? – не глядя, уточнила Вики, – Он оставил больше двадцати писем и попросил вручить их друзьям и знакомым после смерти. И во всех написано одно и то же.

– Но у меня еще кое-что, – и я протянул ей листок.

– Хм, странно, – прочитала она нижнюю строку, помолчала немного, словно вспоминая что-то – А ты привез то, что он просит отдать мне?

– Я даже не понимаю, о чем это! – фыркнул я.

– Как, не понимаешь? – Викки странно посмотрела на меня, словно подозревала в чем-то, – То есть ты хочешь сказать, что он тебе ничего не присылал?

Мне стало не по себе.

– Если Билли что-то и присылал, – ответил я ей довольно резко, отодвигаясь назад, к спинке, – то это исключительно наше с ним дело!..

– Ну, конечно, – сладко согласилась она, затем подняла руку и дотронулась до моего плеча одним пальцем, как будто стряхивая пылинку, но, при этом, боясь обжечься.

– Что там? – удивился я, скосив взгляд на плечо.

– По-моему… – она вздохнула и аккуратно положила на мое плечо свою холодную руку, – Там ничего нет.

– Тебе не холодно, Вик? – спросил я, чувствуя это ледяное прикосновение.

– Мне – нет, – покачала она головой, убирая ладонь с моего плеча.

Ее поведение казалось мне все более странным. Однако я старался не подать виду.

– А ты уверена, что Билли распорядился все провести именно так?

– Конечно! Я юрист, – объяснила она, – Я просто исполняю его последнюю волю. Да, она очень необычная, но я проконтролирую, чтобы она была соблюдена. Собственно, я всех предупредила, чтобы они также выполнили его просьбу. Хотя, надо признать, все друзья и близкие в недоумении.

– И даже тетя Дженни? – мне было сложно представить, чтобы мать Билли не приехала проводить своего единственного сына. Все это было очень странно.

– Ты давно не был в городе, – Викки вздохнула, – Тетя Дженни… Мне так тяжело об этом говорить! У нее прогрессирующее заболевание, вряд ли она даже понимает, что Билли ушел.

– А Сэнди? – не сдавался я.

Сестра Билли была девчушкой смышленой, но болела с раннего детства и ходила с палочкой. По безупречному лицу Викки пробежала тень недовольства моими расспросами:

– Сэнди сидит с ней и не может оставить. Я же говорю тебе, миссис Бреннар в очень плохом состоянии!

– Это какая-то нелепица, – встал я, чтобы согреться, – Полный бред!..

Я подошел к окну и выглянул на пустынную улицу.

– Мне непонятно, – обратился я к ней, – Зачем вы все наперебой просили меня приехать, а теперь выясняется, что на прощании я должен быть один?!

– Так он хотел, – развела руками Викки, – Как я и сказала, где-то пару недель назад Уильям Бреннар пришел ко мне. Был очень раздосадован. Твердил, что совершил ошибку и хочет все исправить. Постоянно говорил про тебя, что отправил тебе что-то и не может связаться с тобой. Но тогда я, опять же, не предала этому значения… – она ненадолго прервалась.

– То есть, погоди, человек приходит к тебе, говорит, что хочет оставить распоряжение на случай своей смерти, а ты не придаешь этому значения?!

– А какое значение я должна была этому придать? – она также поднялась с дивана и встала напротив окна, скрестив руки на груди, – Билли был всегда странным, думаю, для тебя это не секрет. Или ты меня в чем-то подозреваешь?

– Нет… – я смутился, – Конечно, нет… Просто… Извини.

– Он принес мне письма, оставил это нелепое распоряжение. А дальше все продолжалось, как обычно – он пропадал в своем ветеринарном кабинете. Общался со своими паразитами, – продолжала, между тем, Викки, – Но потом вдруг пропал. И то, все полагали, что он уехал куда-то. Как уже не раз бывало. Никто и представить не мог, что так все повернется! По крайней мере, для меня было шоком, когда туристы нашли его тело на отмели в десяти милях вверх по реке. Судмедэксперты определили, что смерть наступила от переохлаждения. Он был трезв, не избит, не задушен. Он просто замерз, и, судя, по полученным письмам, по своей воле. Его машину нашли позже у почтового отделения в Саттон-Альпине. Рафтеры, рыбаки, посетители национального парке часто оставляют там свой транспорт, никто и внимания не обратил на то, что автомобиль стоит несколько дней. Похоже, что правда, он сам все спланировал и осуществил…

– А где его телефон? – вдруг спросил я, – У кого он теперь?

Она на секунду задумалась.

– Телефон? Я могу уточнить. А зачем он тебе?

– Да кто-то мне звонил с него. Я думаю, кто-то из родственников. Он как раз просил прилететь сюда и привезти то, что он якобы мне отправил.

– Звонил? – удивилась Викки, и добавила, повысив голос, словно обращаясь к кому-то, – Почему я об этом не знаю?.. Но у Билли нет родственников, кроме тети Дженни и Сэнди.

– Ну, ладно, не важно. Просто думал, может, ты знаешь?

– Нет, – покачала она головой, – Ну что, пора.

Я обернулся. В дверях стоял распорядитель. Это был светловолосый мужчина, раньше я его не видел, но он был чертовски похож на владельца бюро – Мака. Я даже не знал, что у старого похоронщика был сын.

– Добрый день, Эндрю, – произнес распорядитель, – Пройдите, пожалуйста, в зал 1.

Я прошел мимо Викки в сторону приоткрытой двери зала 1. Она осталась стоять в центе холла:

– Иди один. Такова его воля.

Я покачал головой, но взял каллы с дивана и прошел в зал. Здесь были расставлены красные стулья, а у противоположной стены, на подиуме, укрытом красной тканью, стоял красивый гроб из темного полированного дерева. Сверху он был украшен цветочными композициями. А в изголовье стоял макет парусника с белыми парусами:

– Семейные традиции? – усмехнулся я, укладывая свой букет рядом.

– Простите? – уточнил распорядитель.

– Да… просто, когда хоронили моих родителей, ваш отец также поставил в изголовье парусник. Он говорил, это символ души.

Взгляд распорядителя потеплел:

– Это действительно так, – согласился он, – Мне очень жаль ваших родителей, Эндрю. Но поверьте, им сейчас хорошо, они там, – он сделал полукруг рукой, – парят над волнами.

– Да, да, я помню. Так говорил ваш отец, а, кстати, где он?

– Он… умер, – лицо парня изменилось, он засуетился, пряча глаза, и двинулся к двери.

– Мне тоже очень жаль, – извинился я.

– Все в порядке, – распорядитель остановился в проеме, – Вы можете провести здесь столько времени, сколько нужно. После этого мы отправим господина Бреннара на кремацию, и вы сможете забрать прах завтра.

– На кремацию? – удивился я.

– Да, такова была воля умершего, – сын Мака кивнул мне и закрыл двери в зал.

Нет, в этой истории что-то не клеилось. Я присел в первый ряд и некоторое время просто сидел, глядя на гроб. Затем вынул телефон из кармана и набрал номер Билли.

Особой надежды у меня не было, но вдруг к своему изумлению я услышал где -то вдалеке тихую мелодию, которая прервалась и тут же закончился мой вызов. Явно мой звонок сбросили. Причем сделал это кто-то прямо здесь. Я обернулся – дверь в зал была закрыта. Я подошел к гробу и, сняв с крышки парусник, попытался открыть крышку. Она не поддалась.

– Простите, пожалуйста, – услышал я обеспокоенный голос за спиной. Это сын гробовщика беззвучно возник у меня за спиной.

От неожиданности я вздрогнул и обернулся. Кроме Мака в дверях стояла Викки, а за ней маячил еще одни здоровенный детина, который тоже кого-то мне напоминал.

– Если ты простился, – сухо заметила Викки, – то пора ехать.

– А его могут открыть? – указал я на гроб.

– Не думаю, что это хорошая идея, – нахмурилась владелица юридической конторы, – Тело провело в воде неделю.

– Сэр, это невозможно, – подтвердил Мак.

– Ясно, – похлопал я по крышке гроба, – прощай друг! Если все тут считают, что я должен был так с тобой попрощаться, то всё, я закончил.

Они смотрели на меня выжидательно. Я усмехнулся и, пройдя свозь ряды стульев, вышел из зала.

– Эндрю, – Викки поспешила за мной, – Я понимаю тебя. Это непросто. Вот, успокойся, выпей воды!

И она протянула мне стакан.

– Не хочу я воды, – покачал я головой, – Я хочу понять, что здесь происходит, черт возьми!

Я вынул телефон и поднял его в руке перед собой. Набрал номер Билли. На сей раз мелодия не зазвучала, гудков не было, абонент был вне зоны доступа.

– Уже отключили? Прекрасно! – я оглядел эту странную троицу, что стояла напротив меня. Молодые ребята, атлеты, и девчонка, явно выглядящая моложе своих лет. Они напоминали моделей со страниц похоронного журнала в духе "смерть им к лицу", настолько бесстрастными были их лица.

– Эдриан, в чем дело? – спросила меня Викки, и в ее голосе я впервые вместо елея услышал металл.

Однако вместо того, чтобы кричать о том цирке, который они здесь устроили и совершенно фейковых похоронах с пустым запертым гробом, я сделал вид, что прихожу в себя после небольшого помутнения рассудка:

– Ладно. Ты права. Мне надо успокоиться. Просто очень сильно переживаю из-за смерти друга.

Они стояли, безмолвно наблюдая за мной.

– Хорошо, – наконец отозвалась городской юрист, – Значит, закончили.

Она коротко кивнула парням и прошла вперед. Я направился за ней к выходу из здания. Викки небрежно набросила пиджак на плечи, я подхватил свою куртку, вытаскивая из рукава шапку с кедрами, и мы вышли на улицу. После обеда погода переменилась, небо начало хмуриться, однако стало заметно теплее.

– Будет дождь, – произнесла Викки, глядя в сторону гор, и затем обернулась ко мне, – Уезжай в аэропорт.

– Куда? – опешил я.

– Домой. Улетай. – взмахнула она своей изящной кистью, – Это была моя ошибка. У тебя ничего нет, и ты ничего не знаешь.

– Слушай, Викки, – вспылил я, – что здесь вообще происходит?!

– Здесь происходит то, что сейчас ты садишься на автомобиль и едешь в аэропорт, – повторила она четко и посмотрела на свои руки, – Я не шучу.

– Виктория, я не понял, – посмотрел я на нее, – Ты мне угрожаешь? Серьезно?

Она, не прощаясь, прошла мимо меня и открыла двери своего черного внедорожника.

– Вик! – окликнул я ее.

Но она уже села в машину. Я подошел к водительской двери. Она не смотрела на меня. Я постучал пальцами по стеклу. Оно опустилось. Викки повернулась ко мне и сообщила:

– Уезжай, Эндрю, прямо сейчас. Пока я не передумала.

И она просто уехала.

Я подошел к своему арендованному автомобилю, открыл дверь, дожидаясь, пока ее машина скроется из виду. Но едва красный джип исчез за поворотом, как я быстрым шагом вернулся под козырек похоронного бюро. Дернул ручку двери. Она, к моему удивлению, была уже заперта. Я негромко постучал. Никакой реакции. Я повернул за угол и, дойдя до окна, прильнул к нему. Я не ошибся, это был зал 1. На подиуме все также стоял гроб, однако крышка его была открыта! Я не успел в темноте зала разглядеть, что там внутри, и в ту же секунду шторка на окне запахнулась, словно кто-то поддел ее изнутри.

– Вы издеваетесь? – воскликнул я и с размаха вмазал по стеклу кулаком.

Стремительно вернулся к двери и принялся тарабанить по ней, пока, наконец, замки не щелкнули, и она отворилась, являя мне сына Мака с перекошенным от ужаса лицом. Уж не знаю, что его так напугало, но, едва он открыл дверь и я вошел внутрь, как он отскочил от меня и нерешительно замер чуть поодаль.

– Ты… один? – с придыханием спросил он, заглядывая мне за спину.

– Да, – коротко ответил я

– А госпожа уехала?

– Кто? Викки? – не понял я.

Из зала вышел второй работник. Они переглянулись.

– Госпожа приказала тебе вернуться? – повторил похоронщик.

– Какая к черту госпожа?! – вспылил я, – Никто мне ничего не приказывал!

– А что она сказала? – вдруг низким голосом пробасил помощник, осторожно делая шаг ко мне.

У сына Мака также прошел первый шок, он расправил плечи, к нему вновь вернулись осанка и достоинство. Я вдруг почувствовал, что в этом полутемном холле я один против двоих. И от них исходила теперь скрытая угроза. Взгляды, движения, позы. Как будто они оценивали свои шансы на успех в будущей схватке.

– Так, – я глубоко вздохнул, стараясь скрыть волнение, – Викки сказала, чтобы я забрал телефон Билли и ехал в аэропорт…

Это была самая нелепая фраза в данной ситуации. Однако вместо того, чтобы поднять меня на смех или просто уточнить у Викки по телефону, так это или нет, они, похоже, поверили.

– Ты уверен, Эндрю? – обратился ко мне сын Мака, – Она именно это тебе сказала?

– Да, – повторил я вкрадчиво, – Госпожа юрист сказала именно так! Отдайте мне телефон.

– Но мы не можем, пока она сама…

– У нас его нет!

Выпалили они одновременно.

– Вы «спалились» парни, – развел я руками, – Гоните его сюда, или я сдам вас Викки, скажу, что вы открыли двери и позвали меня сюда.

– Что?! Нет не надо.

Видно было, что это их испугало не на шутку.

– Слушай, – Мак обернулся к помощнику, – отдай ему телефон.

– Ага, – ответил тот, чтобы я потом был виноват? Зачем ты открыл двери, тупой ты ублюдок?!

– Сам ты тупой, Гленн! Какого хрена ты не выключил трубку?!

– Гленн?! – пронзила меня догадка.

Этот пацан был точной копией моего тренера по плаванию Гленна Свенсона, только лет на двадцать младше. Но у Свенсона не было детей, они поэтому и развелись с женой. В те годы об этом судачил весь город, когда через год она залетела от нового мужа и вскоре родила двойню. Откуда у тренера мог появиться сын? Также, как и у Мака…

– Слушайте, Эндрю, – произнес Гленн, – Вам очень повезло, что она вас отпустила.

– Не понял?

– Энди, сынок, – фамильярно обратился ко мне распорядитель, хотя на вид он был даже младше меня, – Садись в машину и двигай в аэропорт, как тебе и приказали. А мы ничего не скажем гос… Виктории. Договорились?

– Мы промолчим, если она спросит, – подтвердил новоявленный сын тренера.

– Парни, ок. Я уеду. Но… когда вы отдадите мне трубку Билли.

– Ок! – Мак быстро кивнул своему товарищу.

Тот вынул из кармана аппарат и на моих глазах скрутил его. Раздался треск, посыпались стекла. С торчащими наружу деталями абсолютно непригодный прибор он протянул мне:

– Вот. Как договорились.

Я принял в руки этот мусор:

– Нет, мы договаривались не об этом!

– Не искушай судьбу, – произнес Гленн, – Ты и так получил слишком много.

– Много? – удивился я.

– А жизнь для тебя мало? – сын тренера недобро усмехнулся.

– Она отпустила тебя, – добавил молодой владелец похоронного бюро, – Если ты, конечно, не врешь. Но если ты солгал, то, поверь, это будет самая большая ошибка в твоей короткой жизни. Так что прыгай в свою тачку и… боже тебя упаси задержаться в Палмере!

Я вышел на улицу и быстрым шагом пошел к машине. Здесь я обернулся и посмотрел под козырек. Там стояли двое. Сын Мака и его визави пристально смотрели мне вслед. Я остановился, выдерживая этот взгляд. Сын тренера криво улыбнулся, поднял руку, сгибая одни пальцы, помахал мне на прощание, и они оба исчезли за дверью в темноте.

Я сел в машину, разбитую трубку положил на сиденье рядом, завел двигатель, согревая замерзшие руки. Часы показывали половину второго. За прошедшие пятнадцать минут серая мгла еще больше надвинулась на город. Викки была права, скоро начнутся осадки.

Но мой вылет был только в девять вечера! Я двигался по пустым улицам Палмера, останавливаясь на светофорах и не понимая, куда все подевались. На всей этой истории с похоронами, на которых я должен был присутствовать один, все это лишь добавляло мне тревоги. Чтобы развеяться, я набрал Хелен.

– Привет! – отозвался солнечный голос жены. Он как будто звучал из другого мира.

– Привет!

– Ну как ты там? Держишься?

– Ой… не спрашивай. Все закончилось.

– Уже?

– Да, домой вернусь, расскажу. Хорошо, что мы отсюда уехали.

– Что, все так плохо?! – хохотнула жена, полагая, что я шучу, но тут же добавила, понимая, по какому поводу я здесь, – То есть, прости, конечно…

– Все в порядке.

– Ну, рассказывай, кого из наших видел? Джоанна была? Келли? Малыш Хитстрок? Сто лет их не видела.

– Ого, как что, так ты сразу вспоминаешь Джереми Хитстрока! – поддел я жену, за которой ухлестывал наш одноклассник-коротышка.

– Да это просто к слову пришлось, – смутилась Элли, – Ладно, не уходи от темы. Как все прошло?

– Да тут всё вообще странно, на похоронах никого не было. Только я.

– Ты один? – удивилась Хелен.

– Ну, еще Викки была… Скажи, а она случайно не делала пластической операции?

– Кто?!

– Подружка твоя, Виктория Скиннер.

– А в чем дело? – удивилась супруга.

– Дело в том, – не очень уверенно продолжал я, – Что она очень сильно изменилась. Как будто стала другой.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, она выглядит так, словно готовится к конкурсу «Мисс Аляска».

– К какому конкурсу? – не поняла Хелен.

– Забудь. Она стала такой… красоткой! Но тут даже не это важно!..

– Ах «не это важно»?! Слушай, дорогой, тебя вообще нельзя отпускать одного! Вот говорила мне мама, все мужики одинаковые, – в шутливом тоне продолжала жена, – Ладно, короче, если ты там собираешься за ней приударить, помни, она моя лучшая подруга, она мне все расскажет. Так что давай, у тебя до отлета совсем мало времени, попробуй-ка взять эту неприступную крепость.

Я улыбнулся:

– Милая, ну какая Викки может сравниться с тобой?

– Вот то-то, – назидательно напомнила мне супруга, – Если все там закончил, быстрее домой, к детям, понял?

– Понял, понял, до встречи!

Мы закончили разговор, и я задумчиво сидел, глядя на пустой перекресток, на котором висел неработающий светофор. На душе было паршиво. Совсем не такой прием я ожидал. Я вдруг понял, что за время моего визита, за исключением Викки и этих двух странных сыновей, я не увидел вообще никого. Даже сейчас, в разгар дня дороги города были пусты и безжизненны. Да, было еще светло, чтобы зажигать огни уличных фонарей, и светофоры могли не работать из-за сбоя. Но витрины магазинов и кафе? Они были выключены. Все, абсолютно!

За все время, пока я находился в городе, мои бывшие одноклассники, кроме Викки, вообще никак не проявили себя. Если сразу после сообщения о гибели Уильяма Бреннара, они наперебой писали мне, чтобы выяснить, прилечу я или нет, то теперь, в одночасье, они будто потеряли к этому делу всякий интерес. Я полистал журнал сообщений.

"Ты приедешь?"

"Когда ты прилетишь?"

"Церемония завтра, ждем тебя."

Последнее сообщение было от Кайла. В свое он показывал неплохие результаты по плаванию. Его даже сватали в сборную штата. Но этот добродушный малый решил остаться в городе, чтобы помочь отцу в магазине.

Я позвонил ему. Гудки шли, но никто не брал трубку. Я прекрасно помнил, где его семья держала маркет. Повернул руль направо, и через некоторое время мой автомобиль подкатил к магазину, возле которого был припаркован фургон с тем же лого, что и на фасаде. Я подошел к двери и толкнул ее. Но она оказалась заперта. Обед? Я глянул на табличку:

«С 9 утра до 9 вечера.

Мы открыты круглый год»

Я постучал, но ответа не было. Вернувшись в машину, набрал еще пару знакомых. Но результат был тот же. Никто не снимал трубку. Внутри меня начинала подниматься волна негодования. Им что, тоже "госпожа" не разрешила?

Времени было еще достаточно, чтобы выяснить хоть что-то. И я уверенно двинулся вперед. Первые капли дождя начали бить по стеклу и вскоре зарядил затяжной осенний дождь. Прошло еще некоторое время, и я достиг пункта назначения. Это был дом родителей Билли, где, по словам Викки, лежала больная тетя Дженни, во что я, почему-то, после всего произошедшего, не верил.

На этот раз я решил действовать более осмотрительно и не ломиться через парадный вход, который, наверняка, как и все в этом городе в разгар буднего дня, был закрыт. Припарковал машину в неприметном месте на соседней улице и до тупичка, где располагались несколько однообразных одноэтажных домишек с амбарами на задних дворах, прошел через небольшой перелесок. Дождь усиливался, поя легкая куртка начала промокать, так что мне стоило поторопиться. Я дошагал до разворотного круга в конце тупика и увидел серый продолговатый коттедж. Сделав небольшой крюк, обошел его с обратной стороны и осторожно приблизился к заднему входу. Бреннары никогда не держали собаку, но за эти годы все могло измениться.

Аккуратно нажав на ручку, я понял, что и эта дверь заперта. Однако на то мы и были друзьями, что знали секреты друг друга. Я наклонился и отодвинул незакрепленную доску у фундамента, как это делал когда-то Билли. Ключ лежал на своем месте. Этот дубликат мы сделали в старших классах школы и о его существовании, как и об этом тайнике, было известно только мне и Биллу. И тут моя рука наткнулась еще на какой-то бумажный пакет. Я достал его.

"Эндрю" – было написано на нем рукой Уильяма.

Черт возьми! Билл все-таки оставил мне что-то. Я встал и оглянулся. Тихо. Прижавшись спиной к двери, осторожно надорвал конверт. Внутри оказался маленький инсулиновый шприц с небольшим количеством жидкости. Следом я вынул листок.

"Эндрю, очень надеюсь, что ты читаешь это. В шприце – вакцина. Очень важно, чтобы ты доставил ее Фаруху Идриси, профессору университета Ирвайна в Калифорнии. Найди его. Он единственный, кто отнесся к моим письмам серьезно.

Если кратко, это паразит. Природа передачи до конца не ясна, однако результат один и тот же. Он мобилизует ресурсы нашего организма, меняет терморегуляцию, замедляет обмен веществ. В итоге тело достигает своих идеальных кондиций примерно за месяц. Дети и старики меняются дольше. Но все в итоге приходят к своему "идеальному состоянию". Это как бы лучшая версия нас.

Но это только на первый взгляд, на самом деле, это совершенно иная система социального управления. Тотальное подчинение лидеру. Практически полное отсутствие эмоций.

Вакцина может все изменить. А медальон, который я отправил тебе, очень важен для них. Это исходный код. Символ. Они приложат все усилия, чтобы заполучить его.

Ах, если бы у меня было больше времени! Но я, к сожалению, не справился. Я чувствую, что осталось мне совсем немного. А я так хотел бы поболтать с тобой, вспомнить былые деньки и выпить по баночке пивка!

Мой друг, забери шприц и, если у тебя есть хоть один шанс, немедленно уезжай. Прости, что я не смог остановить всё сам.

Искренне твой, Билли "Бычий Цепень" Бреннар."

Я понимал, что нашел ключ к разгадке. Но то, что открылось мне, было куда больше и значительнее, чем обычный заговор. От осознания текста записки, у меня волосы становились дыбом. Если фантастическая теория, которую предлагал Бычий Цепень была хоть на толику правдой, то понятно, почему Викки стала такой красоткой. И вот почему мне показались знакомыми сыновья тренера и старого гробовщика Мака. Это были никакие не сыновья. Это были они сами – похоронщики и тренер! Неужели все жители Палмера превратились теперь в какое-то неведомое племя во главе со своей ледяной королевой… Конечно, у Свенсона не могло быть детей, а Мак? Старина Мак… Как он сказал о самом себе, когда я спросил, где отец? "Он умер".

Они все умерли, переродились и безропотно подчинились своей госпоже.

Викки.

С холодной голубоватой кожей, в одном платье в такую холодрыгу на улице она выглядит как вампир! Кто знает, сколько уже людей она смогла подчинить своей воле, а сколько еще могут переродиться? Думаю, на Палмере это точно не остановится.

Вот почему Билл просил меня закончить начатое – он нашел вакцину, и теперь лишь я мог помешать ее планам по созданию нового великолепного мира.

Не знаю, что они сделали с моим другом, как именно его убили, но она выманила меня сюда, рассчитывая, что я привезу нечто, отправленное мне Бреннаром. К сожалению, я так этого и не получил. Но была хотя бы вакцина.

Я сжал шприц в руке и обернулся. В стороне шумел лес, дождь барабанил по крышам и скатывался тонкой струйкой по водостоку. Тягостная пустота. Мне стоило уезжать, как и советовал Билли. Однако… Неужели, мой друг, ты думаешь, после того, как потерял тебя, я оставлю твою семью? Я обязан был спасти тетю Дженни и Сэнди!

Я положил листок обратно в конверт и вернул его в наш тайник. Шприц сунул в карман куртки. Фасадную доску осторожно поставил на место. На всякий случай перекрестившись, я аккуратно вставил ключ в замочную скважину. Замок едва слышно щелкнул – сначала его отец, а потом и сам Цепень всегда держали замки и петли смазанными. Бесшумно отворившись, дверь пропустила меня внутрь.

В доме была полная темнота, где-то вдалеке негромко работал телевизор. Я подсветил себе телефонным фонариком и ужаснулся – все вещи в коридоре сброшены с полок, коробки перевернуты. Вокруг царил полный бедлам, и теперь было понятно, что именно они здесь искали. Я хотел было уйти, решив, что опоздал, но тут услышал женский голос, очевидно, это Сэнди спросила о чем-то мать, а ей со второго этажа ответила тетя Дженни. Это были ее интонации. Сэнди, когда я покидал Палмер, была еще ребенком и сейчас могла меня не узнать. Так что я решил пробраться наверх. Осторожно ступая по лестнице, я поднялся на второй этаж и двинулся в комнату родителей Билли.

Дверь была приоткрыта, и я заглянул внутрь. Миссис Бреннар лежала на постели и смотрела в потолок. Некоторое время я просто наблюдал за ней, не понимая, как дать о себе знать. Если она была безумна, то могла закричать, перепугав не только дочь, но и соседей. Однако все разрешилось куда быстрее.

– Ты можешь там не прятаться, – четким голосом произнесла женщина, – Хочешь еще раз все проверить? Так вот, твои уже все здесь обыскали.

Я выступил из коридора и вошел в комнату:

– Тетя Дженни…

– Боже! – вскочила она на постели и тут же зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

– Вы помните меня? – подошел я чуть ближе, чтобы она разглядела меня в полумраке, – Это я, Эндрю Блэквуд…

– Боже мой, – повторила она, – Эндрю? Это правда, ты?

Она поднялась и прильнула ко мне.

– Ты теплый… – шептала она, – Теплый…

– Вы тоже, – смущенно ответил я ей.

– Тщщщ, – она прижала палец к моим губам и замерла, прислушиваясь, – Говори шепотом.

Затем быстро подошла к выходу из комнаты и выглянула в коридор. Постояла некоторое время, выжидая, потом прикрыла дверь и вернулась ко мне.

– Кто там? – спросил я ее тихо, – Сэнди?

Но вместо ответа она вдруг беззвучно зарыдала.

– Тетя Дженни, успокойтесь, пожалуйста. Все будет хорошо, – бормотал я, понимая, что ничего хорошего, конечно, не будет. Только сейчас до меня дошло, что на самом деле случилось. Вместе со слезами матери черная горечь восстала над нами, застилая тусклый свет из окна, превращая его в ядовитый сумрак.

– Прости, я приняла тебя за одного из них, – произнесла она, немного успокоившись, и взволнованно добавила, – А тебя никто не видел?

– Нет, я оставил машину на Нордстар сёркл, сюда пришел пешком, потом через задний вход. Так что меня никто не видел, даже Сэнди.

– Я так рада, что ты пришел, Эндрю, – она взяла меня за руку и сжала в своих ладонях, – Ты нашел то, что оставил тебе Уильям?

– Вот это? – я вынул из куртки шприц и показал миссис Бреннар. Она закивала.

– А теперь тебе нужно немедленно уезжать. Увези это отсюда.

– Слушайте, без вас и без Сэнди я не уеду, – успокоил я ее, – Мне очень жаль, что вас не было на прощании, Викки сказала, что вы болеете.

Она посмотрела на меня полными ужаса глазами:

– Викки?! Ты говорил с ней? И… она отпустила тебя?!

– Слушайте, забавно, но эти двое так же спросили меня… Они ее при этом называли "госпожа"!

– Потому что так и есть.

И Миссис Бреннар принялась сбивчиво рассказывать мне о том, что произошло в моем родном городе. Все началось около полугода назад. Виктория Скиннер, как и многие жители окрестностей, была увлечена каякингом. Помимо работы в юридической конторе своего отца, она, едва выдавалась свободная минутка, поднималась на ледники и сплавлялась вниз по бурным рекам. Иногда она делала это в одиночку. Про нее даже писали местные газеты. Билли заботливо собирал вырезки. Вероятно, был влюблен в нее, хотя никогда не признавался в этом.

Однажды случилась трагедия. Викки собралась на своем каяке покорить одну из самых опасных стремнин Аляски – Тикел. Причем, зная, что ее будут отговаривать, она направилась туда, никому ничего не сказав.

Ее нашли только через несколько дней, когда тело вынесло в место впадения в Медную реку. Ни лодки, ни весел. Человек не мог выжить в таком потоке. И она была мертва, по крайней мере, так думала нашедшая ее пара рафтеров – муж с женой, пенсионеры, которые и передали эту информацию по рации. Они вызвали спасателей, но, когда те добрались до места вызова, на берегу был только брошенный лагерь. Ни этих милых пенсионеров, ни Виктории.

Спустя месяц в Палмере появились трое: Викки и молодая пара. Чудесное появление молодой женщины, которую все считали погибшей. Счастье на лицах родителей, друзей… Город был невероятно рад возвращению мисс Скиннер. Но ни она, ни ее новые друзья словом не обмолвились о произошедшем. Никто не удосужился проверить, где она все это время была, и откуда взялись эти ее странные новые знакомые.

Парочка сняла дом на окраине города и практически не выходила на улицу. Впрочем, Викки продолжала вести обычный образ жизни. Она ходила в контору, занималась юридической практикой, при этом полностью изменила свой стиль – быстро отпустила длинные волосы, стала хорошо, со вкусом, одеваться, в одночасье превратившись в сногсшибательную красотку, за которой тут же начали ухлестывать кавалеры.

Однако вскоре город потрясла череда странных событий. Словно началась неведомая эпидемия. Кто-то бесследно исчезал, кто-то терял близких, иногда на карантин уходили целыми семьями. К тому времени Палмер окутала паника. Люди хотели понять, почему власти не занимаются этим, многие собирались уехать, некоторые пытались протестовать, но вскоре и эти эмоции сошли на «нет». Стало складываться впечатление, что так и надо, что всех все устраивает.

Так и было. Ведь теперь в Палмере были новые жители. Красивые, подтянутые, молодые парни и девушки. Непонятно, откуда они взялись, но они по-хозяйски обосновались в городе. Установили свои порядки и правила. Пропал детский смех, стало тихо и темно. Официально в целях экономии, власти перестали по вечерам зажигать освещение улиц, оставляя только огни федеральной трассы. Машины передвигались все реже, в домах воцарился мрак. А все потому, что новым существам тепло и свет были не нужны. Они спокойно переносили его, но не любили, это факт.

Еще в самом начале, Уильям Бреннар одним из первых понял, что творится нечто странное, но все тогда только смеялись над его чудаковатыми предположениями. Однако именно он сопоставил заметки о находке тела девушки на Медной реке и пропажу рафтеров-любителей. Ему удалось восстановить описание, которое пилоту вертолета дали пенсионеры, когда вызывали транспорт. Судя по всему, это была именно Викки. Билл нашел фотографии пропавшей пары и безошибочно узнал в них тех самых приятелей Викки, которые появились в городе, только сейчас они были… молоды, как и все новые жители Палмера!

– Каким-то образом сыну удалось найти средство, – миссис Бреннар на секунду замерла и прислушалась, – Так вот. Он называл это вакциной. Где-то пару месяцев назад он пришел ко мне и попросил об одном – разрешить ввести мне препарат. Я согласилась. Потому что к тому моменту они уже забрали Сэнди, мою девочку… Она не сделала им ничего дурного, моя малышка…

Я приобнял тетю Дженни, понимая, насколько тяжело ей пришлось.

– Они не трогают вас, потому что вы вакцинированы?

– Да. После того, как Билл сделал это… Спустя, может, пару дней, они пришли за мной. Я готовила ужин. В двери появился, по-моему, Грег, сосед. Я его сразу не узнала, он был молод, скинул лет сорок. И когда это существо вошло в дверь и направилось ко мне, я почувствовала, что на меня надвигается нечто страшное. Словно ледяная пелена накрывала меня, я почти потеряла сознание, а когда очнулась, увидела, как он корчится на полу. У него из носа рта и ушей шла пена, его выгибало, словно внутри извивалась сотня ужей. Едва миновало полминуты, как он испустил дух. На крики сбежались остальные. Те, кто были в округе. Они столпились в моей кухне и смотрели на меня так, словно я была ведьма. Но трогать не решились. Трусливые животные! Стоило мне шагнуть к ним, как они с визгом повыскакивали на улицу. А этот Грег вскоре буквально истлел у меня на глазах.

– Его убила вакцина?

Она взяла шприц у меня и повертела его в руках.

– Думаю, да. Я позвонила Билли, и рассказала о том, что случилась. Он обещал приехать, но… так и не появился. Я знаю, что они пытали его. Но, ничего не добившись, бросили в реку. Они хотели узнать что-то у меня, но я ответила, что не скажу ни слова. То, что создал Билл, убивает их. И именно это они ищут.

– Так, – сказал я, – Едем со мной, миссис Бреннар. Машина недалеко, пойдем прямо сейчас?

Она не успела ответить. В нашем полушепоте мы так привыкли к тишине, что музыка вызова на моем телефоне прозвучала, как набат! Звонила Хелен. Я неуклюже попытался сбросить звонок, однако было поздно. Тетя Дженни испуганно спрятала шприц за спину, я едва успел только повернуться, как послышались стремительные шаги, и дверь в комнату распахнулась. В неярком свете клонящегося к закату дня я увидел невероятно красивую девицу с тонкими чертами лица и аккуратно уложенными волосами. На ней был темный брючный костюм с вызывающим декольте.

– Кто это?! – спросила она, взглядом указывая на меня.

– Сэнди, детка, – пролепетала миссис Бреннар.

– Сэнди?! – изумился я. Насколько я помнил, девочка была больна с детства каким-то заболеванием костей и ходила с тросточкой, наклонив голову набок. Сейчас же передо мной стояла просто какая-то чертова королева красоты! Еще одна «Мисс Аляска», не меньше!

Между тем она подняла руку и стала приближаться. Я даже не заметил, как она оказалась рядом со мной. Вокруг померк свет. Словно я проваливался в ватную пелену. И тут же почувствовал укол в районе лопатки с той стороны, где находилась тетя Дженни, и ее крик:

– Нет! Он тоже вакцинирован!!!

И потерял сознание.

ХХХ

Когда я пришел в себя, то никак не мог понять, где нахожусь и что этому предшествовало. Сперва я даже не чувствовал своего тела. Попытавшись пошевелить рукой, я понял, что мои конечности затекли и туго затянуты веревками. Я осознал, что связан и сижу на стуле в каком-то холодном, темном месте. Вероятно, это был подвал или ангар. Каждое мое движение и стон гулким эхом отдавались в далеких стенах. Ко мне постепенно начинала возвращаться память. Крик тети Дженни. Надвигающаяся пелена. Сэнди. Это все. Значит, теперь я пленник. Вглядываясь в полумрак перед собой, я увидел вдалеке неясные очертания высоких длинных полотен, от которых исходило смутное свечение. Полотна уходили высоко вверх, так что мое предположение о подвале было наверняка ошибочным.

И тут раздались шаги. Раскатистый звук каблуков по полу приближался ко мне. Их обладательница остановилась передо мной в паре метров, как мне казалось. Я даже видел перед собой силуэт.

– Добро пожаловать, Эндрю! – узнал я голос Викки, – Включите свет, пусть наш гость убедится, что он в безопасности.

Откуда-то из-под потолка возникло свечение, и вскоре из темноты проступили очертания. Это была церковь. Я сидел у алтаря на стуле, передо мной, у ступеней, стояла Викки в длинном, теперь уже красном платье, а за ней – недвижимы, словно манекены – жители города. Их было не меньше сотни, весь зал был полон. Лица собравшихся не выражали никаких эмоций, среди них я узнал и своих школьных друзей, и тех, кто когда-то были нашими соседями. Но были здесь и незнакомые мне персоны. Их объединяло то, что все они были молоды. Каждый, кого я видел, казался образцом безупречности. Мужчины сильны и мужественны, женщины невероятно привлекательны. Такая себе картинка идеального мира для нацистов. Высшая раса.

– Дорогой, Эндрю, – обратилась ко мне Викки, – как ты помнишь, я повелела тебе уехать в аэропорт… Но ты выбрал другой путь. Впрочем, это так предсказуемо.

Она поднялась ко мне по ступеням и повернулась к залу.

– Жители Палмера, я призываю вас в свидетели, что это будет честный суд над теплокровным, который нарушил правила нашего города!

Ответом ей одобрительный ропот.

– Честный суд? – усмехнулся я, – Для начала развяжи меня, Викки.

– К сожалению, – она вполоборота повернулась ко мне, – это невозможно. Таковы правила.

– И кто установил эти правила? Ты для своих марионеток? Так вот, эти правила ты можешь засунуть себе в одно место. Я им не подчиняюсь!

– Грубость и бессильная злоба, – она пожала плечами, – Прошу зафиксировать это, жители Палмера. Теплокровки не меняются. Они совершают одни и те же ошибки.

Ее повелительный тон, манера держаться вызывали во мне только раздражение. Несмотря на смертельную опасность, я понял, что единственная моя защита – это нападение. Раз я жив, и они еще не превратили меня в чучело, набитое льдом, значит, вакцина работает. Что ж, я продолжал дерзить ей:

– Слушай, по поводу ошибок… Если бы ты не поперлась одна на Тикел, и не притащила оттуда эту заразу, мир бы был прежним!

– Ну, если ты так много знаешь, то ответь мне: а каким был прежний мир, Эндрю? Зависть, предательство, обиды и разочарования… Каждый из сидящих в этом зале скажет тебе с облегчением, что он рад был избавиться от прошлого. Посмотри, мы молоды, красивы. Мы такие, какими себя хотели видеть всегда. Каждый из нас теперь – идеальный "я". И в идеальном новом мире, который мы построим в этом Штате, будет только красота и порядок.

– Штат? – переспросил я, – А что так мелко? Я-то думал, что имею дело с императрицей всего мира, а тут всего лишь какая-то третьесортная палмерская сучка…

– Неисправим! – развела руками Викки, обращаясь к аудитории, как иной раз делает умудренный опытом профессор, имея в виду худшего студента на курсе. Однако по движению ее тонкой брови было видно, что мои выпады не прошли даром. И она продолжила:

– Ты напрасно думаешь, что вакцина делает тебя неуязвимым. Без Символа вы просто полный "ноль". Глупцы, потерявшие право выбора. Да, нам пришлось непросто, пока мы справились с этим уродом Бреннаром, но мы ведь учимся, Эндрю. Впереди у нас очень много времени. В отличие от вас, теплокровок. И скоро мы сможем вас исправлять без особого труда.

– Ну, давай, рискни здоровьем, долбаная ты стерва, – громко ответил я, – Исправь меня.

Наконец, она не выдержала, встала передо мной, взяла своими ледяными руками мое лицо и прошипела:

– Ну зачем ты это делаешь? Неужели тебе хочется страдать?

Вместо ответа я вывернулся и сделал попытку схватить ее зубами. Она взвизгнула и отскочила, как ужаленная.

– Тетя Дженни была права, трусливые животные! – бросил я в их пластиковые лица.

Зал загудел. Как по команде, они встали с мест и издавали низкий монотонный звук, в котором слышалась ненависть.

– Я призываю вас в свидетели, жители Палмера, – выкрикнула Викки поверх этого гудения, – Я понимаю ваше разочарование данным видом живых существ, однако этот экземпляр еще не все рассказал нам. Он знал, где вакцина, нашел ее и, я очень, надеюсь, расскажет, куда Бреннар дел Символ?

Она подняла руку, и гул моментально стих, а она продолжила в тишине, стоя чуть поодаль, но обращаясь уже ко мне:

– А если не расскажет, то очаровательная Хелен, а также милые Джо и Марджи присоединятся к нам.

– Ах ты дрянь! – вскричал я и сделал попытку вырваться.

– Что случилось, Эндрю? – с наигранной заботой спросила она, – Наверное, ты вспомнил, где вы со своим дружком спрятали Символ? Он оказался стойким, ну потому что ему нечего было терять, а вот ты… У тебя есть слабое место.

– Хорошо… – негромко произнес я.

– Что? – она сделала шаг навстречу.

– Хорошо, – повторил я. – Да. Я знаю, где он… Этот Символ. Только не трогай детей!

– Ах ты маленький негодник! – воскликнула Викки удивленно, – Так значит, ты все знал с самого начала и не привез его специально! Ловко ты обманул меня. Я же поверила, что ты ничего не знаешь. Даже отпустила тебя в аэропорт и, если бы ни эти двое недоумков…

На лице ее возникла смесь презрения и разочарования.

– Ты имеешь в виду своих друзей из похоронного бизнеса? Да, они мне очень помогли. Кстати, где они? Не вижу их кислые рожи.

– Порядок, Эндрю, – назидательно сообщила Викки, – Те, кто не соблюдают порядок, должны исправиться.

– О, как! – вскликнул я, подражая ее тону, – Вы это слышали, жители Палмера? Вас ждет та же участь.

– Они прекрасно тебя слышат, – уже куда более спокойно сообщила госпожа, – Порядок един для всех. Если его иногда кто-то из нас нарушает… Это пережитки прошлого. Мы это искореним. Так что, Эндрю? Ты сообщишь нам, где Символ?

– Конечно. Только освободи меня.

– Думаю, в этом нет необходимости. Мы всё прекрасно понимаем. И нам не надо показывать, просто расскажи.

– Вы его без меня не найдете. Там установлена биометрическая защита, – фантазировал я на ходу, – А в случае, если я не подтвержу код в течение суток, этот твой Символ и подробный рассказ о "новых жителях Палмера" будет направлен властям. Неужели ты думаешь, что я прилетел бы сюда, не подстраховавшись? Я же не полный кретин. Ну, по крайней мере, не такой как ты!

Викки смотрела на меня удивленно. Мне даже показалось, что слегка перебрал с количеством бреда на единицу времени, но нет, похоже, она купилась. Недооценила противника. Ее нижняя губа и подбородок подрагивали, а крылья носа раздувались, обезображивая прекрасное лицо и придавая ему какое-то демоническое выражение.

– Да ты представляешь, сколько мне пришлось потратить времени на поиски?! Завлекать тебя сюда? Устраивать эти похороны?!! А ты все это время разыгрывал из себя дурачка? – она закатила глаза.

– Не думай, Викки, что кто-то глупее тебя, – подытожил я, – Так вот! Пока я не получу твердые гарантии, что моя жена и дети в безопасности,