Неспящие. Книга Врат бесплатное чтение
Все события и персонажи данного произведения вымышлены.
Любые совпадения случайны.
Пролог. Развилка судеб
Белград, Сербия
23 декабря 1989 г. 23:45
Темнота и тишина зимней ночи накрыли Белград непроницаемым покровом. С неба, сверкая в свете фонарей, мягко падал снег. Окна в домах по большей части уже не светились, жители города постепенно отправлялись ко сну. Спокойствие столицы Сербии нарушалось лишь изредка проезжающими машинами. Еще пара часов, и город уснет окончательно, чтобы пробудиться с рассветом нового дня.
Это был обычный многоэтажный дом, каких много в любом городе.
В одной из квартир на третьем этаже жила молодая пара – прошло лишь неполных полтора года, как они поженились. Жилище их было небогатым, но гостям там были всегда рады. А три недели назад в семье случилось прибавление.
Этой ночью окна в квартире были наглухо занавешены, так что ни одного лучика света не просачивалось на улицу. Несмотря на поздний час, супруги бодрствовали и находились в детской, склонившись над кроваткой, где сладко спали два младенца. Волосики одного были золотыми, второго – серебряными.
– Пора, Изабель! – прошептал муж. На вид ему было лет тридцать, но в коротко стриженных золотистых волосах уже проглядывала седина, карие глаза смотрели пристально и недоверчиво, а тонкие брови слегка хмурились. Обнаженное по пояс крепкое тело было испещрено шрамами: один был на спине, два крест-накрест на груди, еще штук семь разных форм и размеров покрывали руки. Было видно, что жизнь обошлась с ним сурово.
– Еще минуту, Ричард – едва шевеля губами, произнесла жена. – Может быть, я вижу их в последний раз…
Она была чуть младше мужа и очень красива. На очаровательном лице с тонкими чертами выделялись прозрачно-голубые, как льдинки, глаза, великолепные вьющиеся серебристые волосы спускались до талии. Тонкая ночная рубашка подчеркивала стройное, изумительно сложенное тело. На шее женщины, на цепочке, висел массивный серебряный медальон, изображающий многолучевую звезду, испещренную странными символами, два изящных браслета обхватывали запястья.
Прошла минута, другая. Наконец, Изабель глубоко вздохнула и, очень осторожно взяв золотоволосого младенца, передала его мужу. Ребенок даже не пошевелился, только издал пару невнятных звуков, видно ему что-то снилось.
– Подожди в соседней комнате – наказала женщина Ричарду. – И заклинаю тебя – ни в коем случае не входи сюда, что бы тебе ни послышалось или ни почудилось!
Тот кивнул и тихо вышел. Плотно притворив дверь, Изабель вернулась ко второму ребенку.
– Это единственный выход – прошептала она. – Я не хочу, чтобы мой Рок обрушился и на тебя!
С этими словами женщина взяла с подоконника небольшую книгу, раскрыла ее на середине и, встав в шаге от кроватки, принялась вполголоса напевно произносить фразы на незнакомом языке. Уже через минуту вокруг Изабель мягко засветился контур круга, второй, такой же светлый, но немного больше, окружил кроватку с младенцем.
Женщина продолжала напев. На границе большого круга стали загораться разноцветные огоньки. Когда их стало восемь, они разбежались по контуру и замерли напротив сторон света, после чего от них по внутренней стороне круга протянулись лучи, образовав восьмиконечную звезду.
А напев все лился и лился. Комната погрузилась во мрак, ее стены, пол и потолок затерялись в темноте. Единственными источниками освещения теперь были лишь магические круги. Это был древний ритуал, призванный навечно запечатать великую силу. Требовалось призвать властителей дня, ночи и времени, а также достаточно могущественного свидетеля, который должен был проследить за тем, как все прошло, и скрепить печать.
Наконец последние слова заклинания отзвучали. Ждать ответа пришлось недолго. Сначала за спиной Изабель загорелся мягкий свет, который бывает лишь ранним утром, когда все еще только просыпается – это прибыл властитель дня. За кроваткой неожиданно появилась огромная, еще только начинающая убывать, бледная луна – властитель ночи дал свой ответ. Но это было еще не все.
Слева появились настенные часы. Они начали стремительно разрастаться, пока не остался лишь циферблат, стрелки на котором показывали без семи минут полночь. Вдруг по часам пошла рябь, словно по поверхности воды, и из них шагнула девочка лет десяти. У нее были коротко стриженные светлые волосы и задорные карие глаза, оживлявшие худенькое лицо. На ней было розовое платье без рукавов длиной до колен, отороченное по подолу белыми оборками. Чулки в коричневую и зеленую полоску, а также розовая кружевная повязка в волосах, производили впечатление того, что незнакомка собралась на маскарад. В руках, облаченных в длинные перчатки выше локтей, она держала часы на цепочке, крышка которых была закрыта.
Справа, прямо в непроглядной темноте, отворилась дверь, и оттуда вышла еще одна девочка. Она являлась обладательницей великолепных черных волос, спускавшихся ниже талии, и больших прозрачно-голубых глаз. Милое детское личико было напряжено, гладкий лоб пересекла складка. Одета она была в черное шелковое платьице до колен с длинными рукавами и чулки в тон. Белые манжеты и воротничок делали ее похожей на школьницу.
– Вижу, все в сборе – сказала она. – Беато, начинай.
Блондинка кивнула и подкинула часы вверх. Как ни странно, они не упали, а зависли в воздухе и медленно поплыли к младенцу. В полуметре над кроваткой, часы замерли. С легким щелчком откинулась крышка, и послышалось еле слышное тиканье. В этот момент к часам потянулись два тонких луча: золотой – солнечный и серебряный – лунный. Едва они достигли цели, как над циферблатом начал проявляться сложный узор. Он создавался не меньше десяти минут, а когда последние золотые и серебряные росчерки легли на свои места, весь узор моментально втянулся в часы, и их крышка закрылась.
– Теперь укрепите печать – вполголоса сказала Беато.
Часы плавно переместились в сторону Изабель. Не раздумывая ни секунды, та прокусила себе палец и уронила каплю крови на крышку.
– Я приношу эту жертву во имя своего ребенка! – произнесла женщина.
Темноволосая девочка в свою очередь повторила процедуру, едва часы переместились к ней.
– Я, пророчица Анжу, подтверждаю правильность исполнения ритуала и скрепляю печать своей кровью. Да будет она нерушима!
– А я, Хранительница Времени Беато, прослежу за сохранностью печати! – сказала блондинка, пряча часы в карман платья.
После этого все пропало: исчезли волшебные круги, солнце и луна, темнота отступила, и комната вновь вернулась к прежнему виду. А вот Анжу и Беато остались.
– Спасибо вам! – прошептала Изабель. – Знаю, я не вправе просить вас, но молю – помогите еще раз, последний. Буду вам обязана до конца своих дней.
– Я запомню это – серьезно кивнула Анжу.
Изабель еле заметно улыбнулась и, аккуратно взяв младенца на руки, покинула комнату. Едва за ней закрылась дверь, пророчица сказала:
– Пойдем Беато. Мы сделали все, что могли.
– Подожди – удивилась Хранительница Времени. – Ведь второй ритуал еще не проведен!
– Через пять секунд до ритуала уже никому не будет дела – ответила Анжу.
Трель звонка, раздавшаяся в тишине квартиры, была подобна грохоту лавины! Неизвестный посетитель трезвонил так, словно снаружи происходил, по меньшей мере, пожар. От резких звуков дети проснулись и заплакали.
– Ну-ну-ну, тише-тише! – пыталась успокоить их мать. Отец же осторожно приблизился к двери, попутно прихватив со стойки для зонтов тяжелую трость, и осторожно выглянул в глазок. После чего облегченно вздохнул и обернулся к жене:
– Все в порядке, это свои.
Щелкнул замок, и в прихожую быстро вошли двое мужчин. Одежда и обувь в снегу, лица раскрасневшиеся, дыхание со свистом вырывается изо рта – видно, что долго бежали.
– Господин Ричард, леди Изабель, – отдышавшись, произнес один – беда! Кто-то выдал ваше убежище! Инквизиция уже зашевелилась. Нужно уходить.
– Ясно – кивнул Ричард. – Дорогая, собери детей, мы уезжаем.
Сборы заняли почти сорок минут. За это время прибыли еще двое наблюдателей. Новости, что они принесли, были еще хуже: один отряд инквизиторов уже высадился на вокзале, второй на машинах въехал в город с запада. В обоих в сумме набиралось около полусотни бойцов.
– Союзникам уже дали знать? – спросил Ричард, быстро спускаясь по лестнице.
– Да. Но группа Ордена экзорцистов доберется до Белграда только через двое суток. С тамплиерами проще, они прибудут самое большее через полчаса.
– Ясно. – Ричард замер перед тем, как выйти из подъезда, и обратился к жене. – Дорогая, я отправлюсь вперед, постараюсь увести преследователей за собой.
– Нет… – попыталась возразить Изабель, но муж оборвал ее:
– Не спорь! Спаси детей! В них будущее твоей и моей семьи!
Сказав это, он быстро поцеловал супругу.
– Прощай, Изабель Винтерлайт1! Жаль, что наше счастье было таким недолгим!
– Прощай, Ричард Сент-Клэр! – прошептала женщина, и две слезы скатились по ее щекам.
Мужчина выскользнул на улицу. Вскоре снаружи раздался звук мотора, который стал быстро удаляться и вскоре затих совсем. Выждав пять минут, Изабель с детьми и охраной покинула подъезд и села в другую машину, что стояла под одним из деревьев.
Ехали медленно, петляя глухими дворами. Фары зажигали лишь в крайнем случае, чтобы не налететь на препятствия. Удача пока была на стороне Изабель – за ней никто не гнался, вокруг было тихо. Женщина уже начала верить, что удастся выбраться из города без проблем. А дальше оставалось лишь попасть на базу тамплиеров, а уж оттуда с эскортом отправиться в Англию.
Оставалось преодолеть всего один двор, освещаемый парой фонарей, прежде чем машина выехала бы на дорогу, ведущую за город. Но стоило транспорту преодолеть половину расстояния до прохода, выводящего на улицу, как свет фонарей начал стремительно меркнуть. И не только он – погасли и немногие, еще светящиеся окна в домах, даже луна, только что выглянувшая из-за облаков, и то стала какой-то серой. Водитель попытался включить фары, чтобы разогнать мрак, но не преуспел: едва загоревшись, те сразу же погасли.
– Леди Изабель, оставайтесь в машине! – произнес охранник и, достав из-за пазухи пистолет, покинул транспорт. Он успел сделать лишь пару шагов… Просто в какой-то момент рядом с ним мелькнул чей-то темный силуэт, на секунду задержался и исчез. Охранник сложился пополам и упал.
Водитель ударил по газам, пытаясь вырваться со двора, но тоже опоздал. Силуэт мелькнул уже у левой двери. Треск разбившегося стекла, приглушенный вскрик и тишина. Двигатель машины, словно по волшебству, моментально заглох.
Изабель, наплевав на все инструкции, выскочила наружу. Она уже поняла, что их атаковал необычный враг, и простым людям с ним не справиться.
– Здравствуй-здравствуй, Изабель, радость моя! – раздался чей-то противный голос сзади. Обернувшись, женщина увидела говорившую.
На вид ей было около двадцати пяти. Ее правильное лицо было бы даже красиво, если бы не зловещие антрацитово-чёрные глаза, со светящимися лиловыми зрачками. Длинные рыжие волосы, выбившиеся из-под меховой шапки, полоскались на поднявшемся ветру, словно языки пламени. Коричневое пальто было распахнуто. В руках девицы зловеще поблескивали два меча из угольно-черной стали.
– Анна Луциан! – прошептала Изабель. – Не думала, что ты явишься лично!
– Работу такого рода лучше делать самой! – ухмыльнулась собеседница. – А ты заставила нас побегать! Так ловко скрыть, что ты оставила работу в Ордене! Мы пятнадцать месяцев искали тебя в Штатах. Признаю, очень недурно вышло!
– Тогда почему бы тебе не убраться с моей дороги? – угрожающе произнесла Изабель.
– Ха-ха-ха! Да ты самонадеянна сверх всякой меры! – расхохоталась противница. – Думаешь, силенок хватит со мной справиться?! Ну что же, посмотрим!
Изабель молниеносно взмахнула рукой, и в сторону противницы полетели три граненых дротика на длинных серебряных цепочках. Но… удары прошили пустоту! В следующую секунду женщина почувствовала холод металла на шее.
– Бесполезно состязаться со мной в скорости! – раздался сзади довольный голос Анны. – Но мне скучно убить тебя прямо сейчас! Для начала помучаю хорошенько!
Клинок убрался, но едва Изабель попыталась пошевелиться, как ее тело словно пронзил электрический разряд. Закричав, женщина упала на примятый снег. Из машины послышался, приглушенный закрытыми дверьми, детский плач.
Кое-как перевернувшись на спину, Изабель увидела ухмыляющуюся Анну. Вокруг ее клинков потрескивали заряды, и то и дело вспыхивали небольшие красные молнии.
– Нравится? – поинтересовалась леди Луциан, склонив голову набок. – Сейчас получишь еще!
Изабель ждала новой вспышки боли, но ее не последовало. Анна стояла рядом, разряды на ее клинках по-прежнему сухо трещали, но никаких действий она не предпринимала, словно что-то не позволяло ей.
– Что за черт?! – зашипела леди Луциан. – Не могу… пошевелиться!
– Уходи отсюда, Анна! – неожиданно раздался спокойный, но твердый голос пророчицы Анжу.
– Ах ты, малявка! Думаешь, твои детсадовские фокусы меня остановят? – Анна задергалась, но смогла сдвинуться от силы на сантиметр.
– Я сказала, уходи! – уже тверже повторила пророчица. Леди Луциан пригнуло к земле.
– Да чтоб тебя! Ладно, сегодня твой верх,… но в следующий раз… Ты не сможешь успеть везде! – крикнула Анна и пропала. Тени во дворе тоже стали исчезать, свет фонарей и луны постепенно набирал силу. Посреди двора стояла маленькая девочка в серебристой шубке и белых пушистых наушниках, в снегу сидела молодая женщина. Случайный прохожий удивился бы лишь тому, почему им вздумалось гулять среди ночи. Пророчица тяжело, хрипло дышала: поединок с Анной отнял у нее много сил. Придя в себя, девочка подошла к Изабель.
– Решила проследить, как ты доберешься… и, как оказалось, не зря!
– Вы вовремя! – сказала женщина, с трудом поднимаясь.
– Вижу, ты все еще не отказалась от мысли изменить судьбу? – произнесла пророчица. – Я говорила тебе два года назад, скажу и сейчас: это невозможно! Особенно теперь, когда от тебя зависит еще и будущее рода Сент-Клэр!
– И все же… я буду пытаться! – ответила Изабель.
– Ну, как знаешь! Но самой с подобным бременем тебе не справиться… – вдруг глаза Анжу расширились, и она крикнула:
– БЕРЕГИСЬ!!!
Поздно. Вылетевший из ниоткуда сгусток тьмы и красных молний ударил Изабель в спину. Женщина вскрикнула и… исчезла.
– Ха-ха-ха! – загулял по двору издевательский хохот, отражаясь от стен домов. – Ну, мелкая, что ты скажешь на это?! Туда, куда я ее отправила, могут проникнуть лишь носители силы Древних! Как поступишь теперь?!
Ноги Анжу подкосились, и она упала на колени. Последний подлый удар Анны пришелся в самую душу. Мир словно разлетелся на куски.
Сколько она пробыла в таком состоянии, неизвестно. В чувство пророчицу привел детский плач, доносившийся из машины, и голос Беато:
– Анж! Анж, очнись! Что с тобой?!
Пророчица с трудом поднялась.
– Я в порядке. Нужно позаботиться о детях.
– А? – Беато сдвинула теплые наушники розового цвета, чтобы лучше слышать.
– Мы должны позаботиться о детях Изабель. Нельзя бросать их здесь! Что с Ричардом?
Подруга покачала головой.
– Мертв.
– Тогда тем более нужно спешить! Анна может вернуться в любой момент! Я заберу одного ребенка и доставлю его в Штаты. Есть там у меня один надежный человек, который позаботится о дальнейшем.
– Анж, это дитя очень слабое – покачала головой Беато, указав на одного из младенцев. – Боюсь, оно не проживет долго.
– Попытаюсь выходить. Если ничего не выйдет,… задействую второй вариант! Сила, спящая в этом младенце, не должна пропасть, иначе в новой войне шансов на победу у нас не будет!
– Стало быть, потомка рода Сент-Клэр придется пристраивать мне? – уточнила Хранительница времени. – Ладно, я видела неподалеку приют при монастыре. Отнесу туда. Заодно попробую запечатать его силы, хотя бы на время.
– Тогда, в добрый час!
Через пару минут лишь брошенная машина и два неподвижных тела рядом с ней напоминали о ночном происшествии.
«Мир – кольцо. В нём всё всегда повторяется».
(«Книга мёртвых. Потерянные души».)
Глава 1. Лекарство от скуки
Особняк Неспящих стражей
10 сентября 2007 г. 8:20
Если поехать на юг от Санкт-Петербурга в сторону Москвы, то минут через сорок можно будет наткнуться на небольшую дорожку, уходящую в лес. Ее сложновато заметить, если не приглядываться специально, да и вряд ли она заинтересует кого-либо. Асфальта на ней нет, ямы заполнены дождевой водой даже летом, и проехать там можно разве что на лесовозе или, на худой конец, внедорожнике.
Но если бы кто-то из интереса или по ошибке все же направился по этой дороге, то вскоре попал бы на вполне прилично заасфальтированный путь, который упирался в железные ворота. За ними находился огромный трехэтажный особняк, окруженный внушительной каменной трехметровой стеной. И вот что странно – сколько бы раз ни приезжали в это место посетители, хозяев дома никто из них не видел. Над территорией поместья в любое время суток висела тишина, прерываемая лишь пением птиц да шумом деревьев.
Но в то же время внимательный наблюдатель мог бы заметить, что особняк обитаем. Дом выглядел старым, но отнюдь не обветшалым, ворота не зарастали ржавчиной и грязью, ухоженная часть дороги поддерживалась в порядке.
Но теперь все это было в прошлом. Семь лет назад у дома сменились хозяева, и ныне здесь располагалось агентство по паронормальным явлениям «Новолуние». Основали его пятеро Неспящих стражей – Хранители Равновесия в мире. Работы было хоть и немного, но каждое новое задание не походило на другие и частенько даже бывало опасней предыдущих.
– Где же это?!
Запал перебирал содержимое многочисленных полок. На них выстроились батареи разнокалиберных колб и пробирок. Вовке позарез был нужен нитроглицерин для очередного опыта, но беда в том, что ни один из сосудов не был подписан. Каждый раз Запал собирался исправить сие упущение… и каждый раз благополучно про это забывал!
– Это должно быть где-то здесь! А-а, наконец-то! – Михайлов с величайшей осторожностью извлек из какой-то коробки небольшую колбу с мутной жидкостью неопределенного цвета внутри.
Вот только… действительно ли это было то, что нужно? По оттенку и консистенции вещество походило на необходимое Вовке, потрясти колбу он, понятное дело, не рискнул и потому решил осторожно принюхаться. Но едва Запал потянул руку к пробке, как дверь за его спиной неожиданно распахнулась во всю ширь, и на всю комнату раздался радостный голос Крота:
– С добрым утром!
От неожиданности Вовка дернулся, и колба, описав в воздухе зигзаг, хлопнулась на пол и разбилась…
– ЛОЖИСЬ!!! – заорал он, падая и закрывая голову руками. Не задавая глупых вопросов, Саня последовал совету.
Минула бесконечно долгая секунда,… затем вторая…ничего не происходило.
– Фух! – с огромным облегчением выдохнул Запал. – Ошибся!
– В чем же?
– Это был не нитроглицерин.
– Запал, сколько раз тебе талдычить: подпиши, что у тебя где находится! А если бы это все же был «он»? Да от нас бы только тапки и остались! И вообще, чем это так воняет?
Ну, «воняет» это еще мягко сказано! Последние полминуты в комнате натурально разило тухлыми яйцами!
– Блин, сжиженный сероводород расквасил! – простонал Запал. – А его ведь так сложно получить в домашних условиях!
– Нашел о чем переживать! На улицу давай, а то сейчас от этих миазмов задохнемся!
Друзья вылетели в коридор и на всех парах понеслись к выходу. В вестибюле они столкнулись с Ниной, поспешно спускавшейся со второго этажа. Одной рукой девушка зажимала нос, второй запахивала расстегнутую блузку.
Буквально вылетев во двор, друзья обнаружили там Шамана, Горына, невозмутимого дворецкого, а также виртуозно матерящегося Шрама в одних штанах, вылезающего из кустов. Судя по открытому окну на втором этаже, Игнат воспользовался экстренным выходом.
– Кто устроил газовую атаку?! – таким вопросом он встретил прибытие Запала и Крота.
Ответить никто не успел, ибо из парадных дверей особняка с шумом показалась зловещая тетя Зина с половником наперевес. Подойдя к честной компании, она подозрительно втянула носом воздух… и вдруг схватила за шкирки Запала и Крота! Те дернулись, но тщетно.
– Ай! За что?!
– Они еще спрашивают?! – грозно пророкотала повариха. – Да из-за вас, хулиганье, у меня все молоко скисло! Как теперь кашу делать?!
– А мне-то за что немилость такая?! – возопил Крот.
– А от тебя тоже разит, как и от него, – кухарка встряхнула бледного Запала – значит тоже причастен! Чтоб месяц на кухне не показывался! И никаких бутербродов!
Саня горестно взвыл – для него подобное наказание было хуже смертного приговора! Тетя Зина же, решив, что внушение окончено, направилась обратно в особняк, волоча за собой провинившихся.
– А-а-а! Только не туда! – завопил Запал. – Там же задохнуться впору!
– Ага, значит, как куролесить, так тут мы первые, а как отвечать, так крайние?! Ничего-ничего, на будущее наука будет, бедокуры эдакие! Чтоб все окна пооткрывали и дежурили, пока вонь не уйдет! И только попробуйте сбежать!
В ответ раздалась новая порция горестных воплей.
– Жесть! – одновременно сказали Горын, Шаман и Шрам.
Примерно через час после этих событий Нина собралась в город, там у нее были незаконченные дела. Шрам вышел проводить ее.
– Возвращайся быстрее! – напутствовал Данковский девушку.
– Непременно, любимый! – с этими словами Нина прильнула к парню и поцеловала его в губы.
Идиллию прервало появление дворецкого.
– Господин Данковский, вас к телефону. Говорят, что дело срочное – произнес он.
– Сейчас подойду.
Кирилл Мефодьевич слегка поклонился и вышел. Нина тоже заторопилась, и вскоре Шрам остался в вестибюле один. С минуту он стоял, раздумывая над чем-то, затем спохватившись, направился к ближайшему телефону. Всего в особняке их было пять: на втором уровне библиотеки, в столовой, рабочем кабинете, большом зале, что располагался в восточном крыле, и непосредственно в комнате Шрама (правда, последний аппарат частенько был выключен). Все телефоны были объединены в замкнутую сеть, так что при поступлении звонка на один из них, он автоматически переводился на все аппараты.
Вызов действительно был срочным. Едва Шрам дал знать, что он у телефона, как из трубки раздался голос майора (а точнее уже четыре года, как полковника) Кривозуба:
– Данковский, для тебя и твоих молодцов есть работа. Мы с отцом Никодимом прибудем к вам через час-полтора обговорить подробности.
– Ждем.
На этом разговор закончился.
В этот момент ноздри Шрама уловили весьма аппетитный запах жареного мяса. Доносился он с улицы. Сглотнув голодную слюну, Данковский направился на поиски источника ароматов.
Искомое обнаружилось в саду. Четверо Неспящих крутились около мангала, изготовляя шашлык. Горын, как самый опытный кулинар, зорко следил, чтобы мясо не подгорело, вращая шампуры, Шаман, периодически протирая слезящиеся от дыма глаза, по команде Семена размахивал картонкой, раздувая угли, а Запал, сидя около двух мисок, делал два дела сразу: снимал уже готовое мясо, а затем нанизывал на освободившиеся шампуры свежие куски и протягивал Горыну. Крот же ни на шаг не отходил от сумки-холодильника и периодически посматривал на часы.
– Шрам, чего застыл, давай к нам! – позвал Семен. – Первая партия уже готова, сейчас пробу снимать будем!
Игнат не заставил просить себя дважды.
– Крот, как там?! – спросил Горын.
– Момент! – Саня вновь взглянул на часы. – Все, порядок!
С этими словами он откинул крышку сумки, являя взору несколько бутылок пива, причем если верить этикетке оно было натуральным чешским, а не третьесортной фигней, которую обычно продают в магазинах. Словно по волшебству, появился небольшой складной столик и пять табуреток.
С легким пшиком отлетели пробки, и Неспящие церемонно чокнулись бутылками.
– Ну, чтоб не в последний раз! – предложил тост Шаман.
– Мрачновато,… но по делу! – кивнули остальные, приступая к трапезе.
– А веселое сегодня утречко выдалось! – произнес Шрам где-то минут через десять.
– Ну, для кого как! – мрачно произнес Запал. Им с Кротом удалось выбраться из дома только полчаса назад, когда повариха решила, что, по крайней мере, кухня и столовая проветрены нормально.
– Да уж, хоть какое-то разнообразие! – встал на сторону Данковского Шаман. – А то обстановочка в последний месяц была, хоть вешайся!
– Не могу не согласиться – сказал Горын. – Странно вообще люди устроены: когда невпроворот работы, только и думают об отдыхе, а как отдых – так ноют, что заняться нечем! Похоже, у нас сейчас то же самое.
– Может на море сгонять? – размечтался Запал.
– С нашими-то финансами?! – саркастически поинтересовался Шаман. – Туда может и доедем, а вот обратно точняк на своих двоих пилить придется! Думаю, к весне как раз вернемся.
– Мрачный ты тип, Андрюха! – заметил Крот. – Дай Вовке помечтать!
– Да пусть мечтает, жалко что ли? Просто я напомнил ему о суровой действительности. А я, если честно, уже устал бездельничать! Работенка бы хоть какая подвернулась,… ну хоть самая завалящая.
– Кстати, насчет работенки – вспомнил Шрам. – Минут пятнадцать назад звонил Кривозуб, у «гробовщиков» какое-то задание для нас есть.
– Вот это славно! – хлопнул себя по колену Крот. – А когда приедут, не сказали?
– Примерно через час.
– Ну, тогда спокойно успеем все доесть!
К оговоренному времени, все стражи собрались в вестибюле. Горын дежурил у домофона, рядом с которым располагалась кнопка открытия ворот на территорию поместья. Запал бдил у окна, остальные Неспящие просто стояли без дела.
– Интересно, как там Ассия поживает? – ударился в воспоминания Шрам. – Наверное, уже красавицей стала! Да и другие девчата…
– Все, понесло нашего Казанову! – махнул рукой Шаман. – Хотя увидеть Ассию и я не прочь.
– А что насчет Айри скажешь? – хитро спросил Крот.
– Не помню такую – попытался выкрутиться Андрей.
– Да брось притворяться-то! – поддел Запал. – Она на тебя точно глаз положила!
– Ладно вам! – уши у Шамана покраснели. – Ну, подумаешь, сфоткались разок вместе.
– А какие обеды она ему готовила, когда мы в Ложе были! А в каком виде-е2… – мечтательно протянул Крот.
– Если красивая и умная девушка хочет с тобой сфотографироваться, то это просто флирт, а вот если уже до обедов дошло, то тут дело серьезное, уж поверь мне! – заметил Шрам. – Глупо отказываться от такой возможности! Айри – девица видная, привлекательная и фигуристая, а главное – свободная! Правда, она – кицунэ, но это лишь придает таинственности.
В этот момент на весь вестибюль раздалась громкая трель домофона. Горын сделал предупреждающий жест в сторону друзей, помолчите мол, и снял трубку.
– Да? Открываю! – и нажал на кнопку. Почти одновременно с этим Запал покинул свой пост у окна.
Гости прибыли через несколько минут. Сначала в главные двери особняка степенно шагнул облаченный в неизменную черную рясу отец Никодим, последние пять лет возглавлявший Санкт-Петербургское отделение «гробовщиков». Было видно, что на новой должности ему приходится нелегко: у священника прибавилось седых волос, на лбу залегли глубокие складки.
Следом шел полковник Олег Михайлович Кривозуб. На нем был новый отутюженный синий китель, брюки с лампасами, фуражка и начищенные едва ли не до зеркального блеска ботинки. Портупея с пистолетной кобурой слегка поскрипывала, звездочки на погонах тоже были надраены до блеска. Было ясно, что эту форму полковник надевает лишь в особых случаях, во время полевых операций он предпочитал практичный и удобный армейский камуфляж.
Третьим в дом зашел высокорослый человек с куцей бороденкой, которого стражи терпеть не могли аж до икоты! Брат Павел, бывший старший дознаватель, экс глава Санкт-Петербургского отделения «гробовщиков», а ныне – всего лишь младший дознаватель и подчиненный отца Никодима. Вот уж кто ничуть не изменился за прошедшие годы: все такой же тощий, вредный и склочный!
– Здравствуйте, отче! Приветствую, полковник! – поздоровался Шрам. Другие Неспящие последовали его примеру.
– Здравствуй, сын мой! – ответил отец Никодим.
– Здорово, ребята! – сказал полковник.
– Нечисть проклятая! – немедленно скривился дознаватель и сплюнул через левое плечо.
– Брат Павел, нехорошо союзникам грубить! – сделал ему замечание отец Никодим. – Мнение свое при себе держите.
Дознаватель хотел ляпнуть еще что-то, но передумал. Злить своего непосредственного начальника он не рисковал, боялся, что тот может припомнить его прошлые грешки, и тогда неприятностей не оберешься.
– Прошу в гостиную! – Шрам сделал приглашающий жест. Грубость дознавателя он предпочел пропустить мимо ушей.
В большую гостиную Игнат вошел первым, следом шли гости и остальные стражи, только Шаман отстал, сославшись на то, что ему нужно в туалет. Однако, когда в дверь хотел проскользнуть дознаватель, отец Никодим остановил его:
– Брат Павел, подождите, пожалуйста, в коридоре. Обсуждение не займет много времени, а подробности операции вам уже известны.
Тот недовольно засопел, но спорить не решился.
В большой гостиной находился массивный камин, недалеко от которого стоял журнальный столик и три кресла рядом с ним. Кроме того, у стен выстроилось десятка полтора стульев и два больших удобных дивана. Освещалась комната тремя высокими арочными окнами, а в ночное время – большой люстрой и десятком настенных светильников.
Когда все разместились, Запал задал совершенно неожиданный вопрос:
– Как вы его еще терпите?
– И не говори, сын мой! – кивнул отец Никодим. – Брат Павел уже всем в управлении надоесть успел сверх всякой меры. Но так просто выгнать его нельзя: из самой столицы к нам прислан. Вот и маемся.
– Ну, ладно, раз с лирическими отступлениями закончили, не пора ли поговорить о деле? – взял слово Шрам. – Какая помощь от нас требуется?
– Я объясню – кивнул полковник. – Полгода назад к нам стала поступать информация о некоей секте в Брянске. Называют себя «Черный рассвет». Поначалу она мало чем отличалась от сотен сатанинских сект, раскиданных по всему земному шару, но в последние два месяца стала стремительно набирать силу. Число последователей растет едва ли не в геометрической прогрессии, в Брянске и ближайших районах стали пропадать люди. Сегодня наши информаторы сообщили, что через пару дней у сектантов намечается сбор в лесу, где будет и руководитель этой «организации». Брянское отделение готовится провести операцию по его захвату, мы тоже участвуем.
– Пока все ясно – кивнул Шрам. – А в чем заключается наша задача?
– Вы будете нашей основной группой захвата. Мы не знаем сколько сектантов будет на сборище, а если наши бойцы завязнут в драке, то глава секты сумеет ускользнуть и неизвестно, где он появится в следующий раз.
– Вам также нужно будет изъять все оккультные реликвии, ежели таковые будут – добавил отец Никодим.
– Неужели у этих фанатиков может быть что-то стоящее? – удивился Горын. – Я всегда считал, что вся эта ритуальная атрибутика просто бутафория.
– По большей части так и есть – подтвердил священник. – Но несколько раз нам попадались предметы, действительно обладающие злой силой.
– Каков гонорар? – спросил Крот.
– Сорок тысяч рублей каждому из вас.
– Маловато.
– Парни, не забывайте, что вы нам задолжали за три поставки боеприпасов и снаряжения! – напомнил полковник. – И если провалите дело, сумма уменьшится вдвое.
– Зверство какое! – притворно испугался Крот. – Ладно, будем стараться.
– Так мы что, соглашаемся? – не понял Запал.
– Естественно – сказал Шрам. – Может награда и невелика, но участие в этом деле избавит нас от скуки. А то в последнее время совсем паршиво было!
– Если согласны, то вот материалы по делу – полковник протянул лидеру Неспящих запечатанный файл. – Там же указан и сборный пункт наших объединенных сил.
– А-А-А!!! Изыди! Сгинь, пропади дьявольское наваждение! – раздался из коридора истошный вопль дознавателя, сопровождаемый дробным топотом. Все находящиеся в зале недоуменно переглянулись.
Двойные двери отворились, и на пороге возник Шаман, глаза которого скрывались за неизменными черными очками.
– Много пропустил? – поинтересовался он.
– Считай, все – ответил Шрам. – А что это за шум в коридоре был? Твоя работа?
– Можно сказать и так. Я к вам шел, а тут этот пескарь сушеный сидит. Меня увидал, аж скривился весь и плеваться начал. Ну, я очки снял да зыркнул на него разок, а он почему-то в крик, да лыжи на выход навострил! С такой скоростью, думаю, уже полпути к трассе одолел.
Все улыбнулись. Не так часто склочного дознавателя ставили на место и еще реже заставляли улепетывать без оглядки. Только Шрам и Крот обменялись обеспокоенными взглядами. У обоих на языке вертелся один и тот же вопрос: «Неужели снова?»
Причины для подобного беспокойства у Крота, да и других стражей имелись веские. Внутри Шамана уже не первый год обитала мощная и опасная темная сила, и единственное, что было известно – сила эта напрямую связана с мечом-катаной Йоширо, который появился у Шамана несколько лет назад. Обладание подобной мощью не прошло даром – глаза Андрея стали ярко-лиловыми, поэтому он постоянно носил черные солнцезащитные очки.
Ни на шутку обеспокоенные подобным явлением, Неспящие предприняли расследование и далеко не сразу, но выяснили, что в клинке заключена душа дракона причем очень коварного и непредсказуемого: он мог охотиться на невинных или же наоборот, демонстративно расправляться со всякими подонками. Мог никак себя не проявлять или же явиться в облике огромной крылатой тени, способной за секунды истребить всех, кто имел неосторожность попасться на глаза3.
Правда, в громком деле, произошедшем три года назад, драконья сила пришлась как нельзя кстати. В бою за базу тамплиеров Шаман прошел сквозь все кордоны врагов, словно нож сквозь масло, смел с пути всех, кто пытался ему противостоять, и практически вырвал юную Ассию Сент-Клэр из рук захвативших ее инквизиторов. Остановить его шествие смогла лишь кронгерцогиня Адель, которая вырубила Шамана мощным заклинанием. Позже друзья нанесли на его тело множество магических татуировок, создав тем самым некую защиту, что должна была сдерживать монстра, не давая ему вновь захватить контроль над разумом Андрея. Кроме того, стражи выяснили, что девушка чем-то интересна дракону, ибо тот оберегал ее, мгновенно и безжалостно уничтожая любого, кто хотел причинить ей вред… даже собственных последователей 4.
После нанесения защитного контура дракон успокоился, но Неспящие знали, что расслабляться рано – враг был лишь отброшен, но не побежден. Это наглядно показало прошлогоднее дело, когда стражам пришлось столкнуться с одним из Древних богов. В его присутствии не помог даже защитный контур! То и дело частично менявшийся Шаман, тогда действительно внушал страх5…
– А, кстати, что за работенку нам предложили? – спросил Андрей. – Драться придется?
– Подозреваемых ни в коем случае не убивать! – категорично заявил Кривозуб. – И по возможности не калечить!
– «По возможности»? – Шаман едва усмехнулся уголками рта. – Звучит неплохо.
Глава 2. Книга
Где-то на западе от Брянска
11 сентября 2007 г. 23:50
Ночь полностью вступила в свои права, окутав непроглядным мраком брянские леса. Вековые деревья неподвижно замерли, ни один порыв ветра не решался потревожить их сонный покой. Вся живность затихла, ожидая наступления нового дня, когда можно будет выбраться из своих укрытий под ласковые лучи восходящего солнца.
Но как ни старалась ночь, окутать весь лес темнотой ей не удалось. На большой поляне, пожирая сухие дрова, трещал, плюясь языками пламени, костер. Сложенный из толстых бревен, в высоту он достигал метров трех. Жар, исходящий от него, был столь силен, что никто из собравшихся на поляне не решался подойти близко.
Все, пришедшие сюда этой ночью (а было их немало), собрались вокруг большого серого валуна, на плоской поверхности которого лежала рыжеволосая девушка. Она с ужасом смотрела на окруживших её людей, облаченных в длинные черные балахоны. Их лица скрывали глубокие капюшоны, так что бедняжка могла видеть лишь отблески огня в глазах. Четверо из них крепко держали несчастную за руки и за ноги, остальные обступили их в несколько рядов и безучастно взирали на жертву. Губы девушки дрожали, из больших зеленых глаз катилась слезы.
– Отпустите меня… – прошептала она, в который уже раз взывая к жалости собравшихся на поляне, но на её мольбы никто не обратил внимания.
Вдруг толпа оживилась, собравшиеся расступились, образовывая живой коридор. Девушка подняла голову, чтобы узнать причину.
От костра к ней направлялся мужчина в таком же черном балахоне, как и у остальных. Он был уже немолод, об этом говорила шаркающая походка и согнутая, словно под неимоверной тяжестью, спина, к тому же из-под глубокого капюшона торчала куцая седая борода. В отличие от прочих, на его груди висел медальон на массивной цепи – заключенная в круг пятиконечная звезда. Перед собой он нес большую, словно альбом для рисования, но толстую книгу (страниц в ней было тысячи две, не меньше). На черном железном переплете был изображен точно такой же символ, что и на медальоне старика.
Он подошел к камню и встал слева от девушки. От толпы немедленно отделилась фигура в черном и, подбежав к старику, замерла в глубоком поклоне. Тот положил книгу на услужливо подставленную спину и, окинув девушку взглядом, дребезжащим голосом произнес:
– Подготовьте жертву.
Двое из первого ряда немедленно достали из складок одежд жуткого вида серпы. Послышался шум разрезаемой ткани, и через минуту несчастная осталась обнаженной, её разрезанную одежду отнесли к костру и кинули в пламя.
Старик взмахнул рукой, и три человека внесли полуметровую бронзовую статую, изображавшую жуткого демона. На человеческом торсе располагалась увенчанная четырьмя рогами голова, рот, растянутый от уха до уха, замер в зловещем оскале, демонстрируя острые как иглы зубы. За спиной были видны сложенные крылья, руки, заканчивающиеся тремя пальцами, были разведены в стороны, ноги с козлиными копытами широко расставлены.
Статую установили в ногах девушки. Когда её взгляд упал на изваяние, из груди вырвался вопль ужаса. Пасть и грудь чудовища покрывали странные бурые потеки, похожие на кровь. Отойдя от потрясения и поняв, что её ожидает, девушка принялась извиваться всем телом, но люди в балахонах держали её крепко.
– Братья мои! – обратился к собравшимся старик с медальоном. – Мы долго ждали этой ночи и вот сегодня, когда расположение звезд нам благоприятствует, мы свершим давно забытый ритуал и вызовем из небытия нашего властелина! Да прольется жертвенная кровь!
Толпа воодушевленными криками приветствовала речь своего лидера. Словно загипнотизированные они стали раскачиваться из стороны в сторону, сначала хаотично, но постепенно их движения стали приобретать слаженность.
Не обращая ни малейшего внимания на крики девушки и её мольбы о пощаде, магистр приступил к выполнению ритуала. Открыв книгу, он принялся читать вслух текст, написанный на давно забытом языке. Читал магистр медленно, постепенно наращивая темп, голос его креп и становился все сильнее. Последние слова он кричал уже без книги, возвышаясь над распятой девушкой с занесенным в правой руке кинжалом с волнистым лезвием. Неожиданно его речь оборвалась, вместе с ней замерли и все присутствующие на поляне. С благоговейным трепетом они ожидали завершения ритуала. В воздухе повисла зловещая тишина, и вот в этой-то тишине, словно гром среди ясного неба, прокатился звонкий юношеский голос:
– Я бы на твоем месте этого не делал!
Это было сказано спокойно, но все равно привлекло всеобщее внимание.
На самом краю освещенной костром поляны стоял молодой парень в черном плаще, но, несмотря на молодость, его волосы были абсолютно седыми. Они торчали во все стороны, создавая впечатление, что владелец этой серебряной шевелюры не переносит одного вида расчесок.
Парень закурил, и пламя зажигалки на миг осветило его худое лицо, пересеченное тонким шрамом, проходившим через правую половину ото лба через бровь, и заканчивавшимся в верхней трети щеки.
– Да… кто ты такой? – только и смог выдавить из себя растерявшийся магистр. Его явно смутило неожиданное появление незнакомца.
– Можно было сказать что-нибудь триумфальное, но зачем все эти ненужные понты? Вы ведь и так уже догадались, зачем я сюда пришел – наглые интонации в голосе пришельца говорили о том, что он чувствует себя хозяином положения, несмотря на численный перевес сектантов.
– Только не говори, что собрался нам помешать?!
– До вас только дошло? – ответил седой, дымя сигаретой. При этом на его лице не отражалось ни признаков замешательства, ни страха,… вообще ничего.
Магистру надоел этот балаган, устроенный незваным гостем. Небрежно взмахнув рукой, он произнес:
– Взять его…
От людской массы отделились несколько фигур и двинулись в сторону седого.
– Ну не говорите потом, что я вас не предупреждал! – заметил тот, неотрывно наблюдая, как глава сектантов вновь заносит волнообразный кинжал. И в тот момент, когда окутанный черной мантией магистр завис над жертвой, словно коршун, готовый в любой миг растерзать добычу, седой откинул полу своего плаща и выхватил огромный револьвер, сплошь покрытый гравировкой. Сделал он это настолько стремительно, что никто не успел среагировать.
Грохот выстрела разорвал тишину ночи и прокатился по всему лесу, переполошив окрестных птиц! Кисть магистра с занесенным кинжалом взорвалась кровавыми брызгами! Секунду глава сектантов, смотрел на свою искалеченную руку, еще не понимая, что произошло,… а потом пришла боль. Зажав культю здоровой рукой, старик упал на колени и жалобно заскулил.
– Шрам, ты че творишь?! – на поляну рядом с седым вышел еще один молодой человек, тоже одетый в длинный черный плащ. На его руках были черные перчатки с обрезанными пальцами, глубокий капюшон скрывал лицо. – Ты ж ему кисть на хрен отстрелил!!
– Ну, промазал немного! Рукой больше, рукой меньше, какая разница?! Главное, что голова у старикашки уцелела.
– И куда, позволь узнать, ты целился?!
– Ну,… в кинжал.
– Н-да-а-а-а! В кинжал-то ты попал… и даже выбил,… вот только вместе с ним этот дед лишился еще и пальцев, как минимум! А если бы он от болевого шока ласты склеил?!
– Но ведь не склеил же! Шаман, че ты ко мне пристал?!
– А если он сейчас кровью истечет, как мы его потом допросим?!
Странная парочка пришельцев продолжала спорить между собой, начисто забыв о замерших в непонимании сектантах. Магистр, зажимая рукой рану, кое-как поднялся с колен и заковылял сквозь толпу последователей в противоположную сторону. Человек, исполнявший роль подставки для книги, семенил следом.
– Убейте этих шутов и девчонку! – уходя, бросил старик четверым подручным, державшим девушку.
Спорившим казалось, вообще не было дела до того, что происходит вокруг – взаимные упреки полностью поглотили их внимание. И этот спор не прекратился бы никогда, если б на поляне не появился новый персонаж.
Из темноты ночи к пререкающимся подошел лысый здоровяк. При каждом шаге его мышцы бугрились под кожей, в груди же он был столь широк, что несчастный плащ, даже расстегнутый, отзывался жалобным скрипом при каждом движении своего обладателя. Дойдя до спорящих, лысый окинул их строгим взглядом и, почесав квадратный подбородок, произнес:
– Ну, прям как дети малые! «Ты не играй в моей песочнице, а ты не писай в мой горшок!» Мы, между прочим, тут по делу, не забыли? Если вон тот старикашка смоется, Кривозуб с нас семь шкур спустит.
Слова лысого возымели нужный эффект. Спор моментально прекратился, и все трое обратили свои взгляды на приближавшихся сектантов.
– Что-то их как-то многовато, не находишь, Горын? – обратился к здоровяку тот парень, что пришел на поляну вторым.
– Да уж, похоже, информатор Кривозуба здорово ошибся, сказав, что здесь их будет от силы пара десятков. Их тут раз в десять больше, что будем делать, Шрам? Шрам… Шрам!!! – здоровяк обращался к седому, но того уже не было рядом. Выхватив оружие, он уже с нечеловеческой скоростью бежал к какому-то алтарю.
– Ну, как всегда: если видит девчонку, моментально теряет голову! – констатировал факт Шаман, извлекая из-под полы своего плаща самурайский меч. – Горын, тебе магистра ловить, а я продержусь, пока Крот с Запалом не подоспеют!
На миг его глаза полыхнули неестественным лиловым огнем, что не укрылось от внимания товарища.
– Ты только это… зря на рожон не лезь! – бросил на ходу Семен, огибая огромный костер. Выхватив из огня не успевшее сильно обгореть бревно, он запустил им в толпу, расчищая дорогу для Игната. Грохот и вопли огласили поляну. Магистр, который уже успел выйти из освещенного огнем пространства, невольно обернулся, чтобы узнать, в чем дело.
Несколько его последователей, объятые пламенем, пытались сорвать с себя горящие балахоны. Причину возгорания старик увидел не сразу – рядом с жертвенным камнем лежало тлеющее бревно, которым был придавлен еще один фанатик.
Седой пришелец стоял на жертвеннике с обнаженными клинками в руках. Оружие было странной волнообразной формы и больше всего напоминало ятаганы, вдобавок они были разного цвета. Клинок в левой руке был выкован из белого металла, а тот, что в правой был черен, словно ночь. Четверо типов, которые должны были избавиться от жертвы, корчились у подножия алтаря, а девушка, судя по всему, была жива, хотя сектантам оставалось лишь вонзить ножи в её тело.
– Как… такое возможно? – кое-как просипел магистр, ковыляя прочь от поляны. Ему необходимо было пройти еще около трехсот метров до оставленной на грунтовой дороге машины. Однако каждый шаг давался ему с трудом и если б не помощь двоих последователей, взявших на себя роль телохранителей, он бы нипочем не осилил это расстояние. Сзади раздавались шаркающие шаги верного помощника, несшего драгоценную книгу. Фанатик тяжело дышал под весом своей ноши, но не отставал от магистра ни на шаг.
Шаман в очередной раз окинул поляну взглядом. Шрам сражался, стоя на алтаре, но ни Горына, ни Крота, ни Запала видно не было. Сделав два резких взмаха, Андрей отогнал от себя сектантов, отхватив у одного несколько пальцев на руке, и бросил еще один быстрый взгляд по сторонам.
Игнату было трудно держать оборону, он стоял на алтаре, у его ног визжала, сжавшись от страха в комочек, девушка, и отступать стражу было некуда. Со всех сторон на него наступали сектанты. Шаман же прийти на помощь другу не мог никак, на него самого сплошной стеной перли враги, хорошо хоть нападали не строем, а толпой, больше мешая, нежели помогая друг другу. Но, несмотря на отсутствие всякой тактики, сектанты постепенно оттесняли парня к границе света.
Шрам резко взмахнул рукой, и клинок, описав широкую дугу, обрушился на предплечье противника. Отточенное лезвие без труда перерубило ткань балахона, кожу, мышцы и кость. Из раны ударила кровь, оросив рубиновыми брызгами седого и девушку, лежавшую на камне.
– А-а-а-а-а! – завопила несчастная жертва.
Шрам бросил на нее мимолетный взгляд и прошипел сквозь стиснутые зубы:
– Не голоси, дура!
Краем глаза он заметил, что сзади к нему приближается очередной фанатик. Данковский наотмашь рубанул клинком в левой руке, стараясь достать противника, но поскользнулся в луже крови и упал на одно колено. Сектант немедленно воспользовался ошибкой противника и вонзил нож ему в голень.
– Сука! – зашипел Шрам, снося голову ретивому врагу и начисто забыв о приказе полковника Кривозуба брать сектантов живыми.
Андрей стоял уже на самом краю освещенного участка, а стена противников продолжала напирать. Пространство для отступления неуклонно сокращалось, а дальше начинался густой кустарник, в котором сражаться было невозможно. Сил оставалось все меньше, меч становился тяжелее. Пару раз Шаман уже пропустил удары и теперь на его груди крест-накрест алели два пореза.
Савьюр каждую секунду ждал, что заключенный в мече монстр проявит себя, и тогда кровавой бани будет не миновать, но проклятая тварь, словно сквозь землю провалилась – ни слуху, ни духу, если не считать слабенького проявления в начале схватки. Похоже, на сей раз, темная сущность не считала нужным вмешиваться… и это настораживало!
Отбив очередной клинок, нацеленный в бедро, парень слишком поздно заметил еще один, куда более опасный, направленный в шею. Этот удар отражать было уже поздно. Мысленно Шаман увидел, как лезвие пробивает артерию и он, захлебываясь кровью, падает на траву…
Звон стали о сталь вернул стража в реальность. Он увидел перед собой широкое лезвие двуручного меча, словно щит заслонившее его от неминуемого удара.
– Я, похоже, как раз вовремя! – раздался знакомый звонкий голос.
– Спасибо, Крот… – выдохнул Андрей.
– Не фа фто! – невнятно ответил Саня, запихивая в рот остатки бутерброда. Его челюсти интенсивно работали, отчего худое лицо Крота постоянно двигалось. Казалось, даже уши принимают участие в пережевывании пищи.
– А Запал где? – поинтересовался Шаман, вставая плечом к плечу с другом и поудобнее перехватывая катану.
– Ему нужна еще пара минут для подготовки! – последнюю фразу Кроту пришлось прокричать, так как сектанты, сбитые с толку появлением нового противника, пришли в себя, и над поляной вновь зазвенело оружие.
В отличие от Шамана, вооруженного легкой катаной, Крот орудовал тяжелым двуручным мечом. Такое оружие долго на весу не продержишь, поэтому Сане постоянно приходилось принимать собственный клинок плашмя, то локтем, то плечом, то коленом, но, даже ведя такой скупой на финты и выпады бой, Крот все равно очень быстро уставал.
Однако у него был припрятан в рукаве еще один козырь!
Отразив очередную атаку противника, Крот неожиданно опустил свой меч. Полы его плаща до этого взмахивавшие, словно крылья, безвольно обвисли.
Перед ним стоял огромный, ростом под два метра, детина лет тридцати. В битве капюшон слетел с его головы, открыв ухоженное гладко выбритое лицо. На секунду их взгляды встретились…
– Теперь ты мой… – безо всякого торжества произнес страж, вновь поднимая меч. Сектант развернулся и бросился на своих недавних товарищей.
Шрам продолжал сражаться, стоя на одном колене, вытащить из голени нож не было времени, да и руки были заняты клинками. Ткнув одному из нападавших кончиком клинка под капюшон и услышав болезненный вскрик, Неспящий использовал драгоценные секунды, чтобы оценить обстановку.
Врагов все еще было слишком много.
– Поторопись, Кривозуб…
Тем временем, магистр уже успел выбраться на пустую дорогу. До машины (а вместе с ней и спасения) оставалось всего несколько метров, когда дедок вдруг услышал сдавленный хрип за своей спиной. Сразу же громыхнул выстрел, и один из телохранителей полетев вперед, рухнул лицом вниз. Вся его спина представляла собой одну сплошную рану. Старик обернулся и увидел стрелявшего.
Лысый здоровяк в кожаном плаще стоял позади метрах в трех. В одной руке парень держал обрез двуствольного ружья, а второй стискивал горло адъютанта магистра.
– Убей его! – приказал старик оставшемуся телохранителю. Но не успел он договорить, как громыхнул второй выстрел, и заряд картечи буквально снес сектанта, оставив магистра один на один с противником.
– Да кто вы такие?! – воскликнул близкий к истерике дед. Еще десять минут назад он был в шаге от осуществления замысла всей своей жизни, а теперь оказался один на один со своим врагом, да еще и боль в искалеченной руке не утихала. За несколько минут глава секты лишился всего! – Кто вы, черт вас возьми?!
Лысый отпустил потерявшего сознание сектанта, убрал под плащ обрез и, подняв с земли тяжелый фолиант, двинулся к магистру. Но не успел он сделать и пары шагов, как весь мир утонул во вспышке белого света…
…Голова болела просто жутко, вдобавок застрявший в голени нож не дал Шраму подняться с первого раза. Вырвав опостылевший кусок стали, парень крепко обматерил на трех языках всех сектантов и их предков до десятого колена. Глаза после вспышки неприятно жгло, а до ушей доносился, усиленный динамиком, голос полковника Кривозуба:
– Никому не двигаться! Любая попытка побега будет мгновенно пресечена!
Шрам, наконец, смог встать и проморгаться. Перед самой вспышкой он закрыл собой девушку от ножей сектантов, и теперь она лежала на камне, потеряв сознание.
– Бросай оружие! – услышал Игнат над ухом не очень уверенный голос, сопровождавшийся щелчком затвора. Шрам поймал себя на мысли, что до сих пор держит в руках нож, которым его ранили (клинки остались лежать на камне рядом с неудавшейся жертвой).
– Бросай! – похоже, боец начал терять терпение.
Решив не злить парня лишний раз, Шрам разжал пальцы. Оружие бесшумно упало на траву.
– Руки за голову! На колени! – голос бойца окреп.
– Ага, щас!!! – подобного обращения со стороны союзников Шрам стерпеть уже не мог. Он спокойно поднял свое оружие и, закрепив клинки за спиной, повернулся лицом к «гробовщику». На него смотрел парень от силы лет двадцати.
– Ты сколько у Кривозуба в отряде служишь? – спокойно спросил Игнат.
– Вторую неделю – от неожиданности боец честно ответил на вопрос, хотя по инструкции не должен был этого делать.
– Ты ствол-то опусти и отведи меня к нему. Сдается мне, у полковника очень много вопросов накопилось – сказал Шрам, беря девушку на руки.
– А как же… оружие… это… это… не по инструкции же! – кое-как выдавил из себя растерявшийся боец.
– Ты что, до сих пор не понял, что я не один из них? – Шрам кивнул на лежащих вокруг сектантов. – Веди меня к начальству, быстро!
Окончательно сбитый с толку боец повел Шрама через всю поляну туда, где обходил задержанных его командир. Кривозуб заметил их, жестом отпустил ничего не понимающего подчиненного, и сам пошел навстречу, оставив сектантов под присмотром нескольких автоматчиков.
Полковник был не в лучшем расположении духа – Шрам понял это, едва увидев его лицо. Густые брови, сведенные к переносице несколько раз сломанного носа, и суровый взгляд из-под них не предвещали стражу ничего хорошего.
– Данковский!!! Что, черт возьми, здесь произошло?! – полковник был настолько зол, что обратился к Шраму по фамилии, забыв свой собственный приказ: «Во время операции использовать только позывные».
– Эти отморозки девчонку зарезать пытались. Нам пришлось вмешаться.
– Ничего себе «вмешались»! Девять подозреваемых мертвы, тридцать два ранены, из них трое и часа не протянут! Главе секты удалось скрыться! Это провал операции!!!
– За магистром Горын отправился…
– Да хоть кто! Вы должны были дождаться подхода основных сил, а вместо этого бойню тут устроили…
– Полковник, я тебе еще раз говорю, если б мы не вмешались, они бы принесли девушку в жертву!
– Эту что ли? – Кривозуб только сейчас обратил внимание на ношу Шрама. Девушка все еще была без чувств. – Она же ребенок еще совсем. Сколько ей? Четырнадцать-пятнадцать? Совсем охренели фанатики чертовы! Кошек с собаками им уже мало, девственницу подавай!
Выхватив из кобуры пистолет Стечкина, Кривозуб развернулся к задержанным с явным намереньем выпустить по ним всю обойму, но к счастью, вовремя подоспевшие Крот и Шаман не дали ему этого сделать. Парни просто повисли на оперативнике и через минуту яростной борьбы отобрали оружие.
– Успокойся, полковник! Замучаешься потом от дознавателей отписываться! Не стоят они того! – попытался вразумить разгневанного «гробовщика» Крот, и ему это удалось. Вспышка ярости прошла. Кривозуб вновь был собран и расчетлив.
– Все, мужики, я в порядке! Просто эта девушка не старше моей младшей дочери, вот и нахлынуло. Шрам, что ты там про жертвоприношение говорил? Кому?
Данковский пожал плечами.
– Откуда я знаю? Вон на �