Загадки прошлого бесплатное чтение

Эта книга – отражение одной жизни. Радостей и надежд, тревог и разочарований. Она о том, что жизнь – не прямая дорожка, а трудный извилистый путь, на котором овраги и канавы – обычное дело. О том, как важно знать, чего ты хочешь, можешь и должна делать, о том, что, если не прилагать усилий, ничего не изменится. Это книга о взрослении, осознании себя. Надеюсь, каждый сможет найти в ней что-то свое.

Судьбой правит Его Величество Случай, а к Случаю приводит Судьба. Над Судьбой и Случаем стоит Решение. Мое или твое.

Мы сами в ответе за все, что с нами происходит.

День горит

И он прекрасен.

Но ночи зов

Во тьме так ясен…

Где же пройдет

Твой путь земной?

Не важно, где,

Лишь бы со мной.

Глава 1

Впервые я столкнулась с необъяснимым, когда мне было семь лет.

Тогда я еще верила в сказки.

Шел снег. Серое небо, белая земля, темно-зеленые ели. Странно, что в памяти отчетливо сохраняются такие незначительные детали.

Я была болезненным ребенком. В тот день мне, наконец-то, стало лучше, температура спала и, родители смогли спокойно пойти на работу. Я же, оставшись одна, упрямо решила пойти гулять. Одела теплый белый пуховик, дважды обмотала вокруг шеи длинный шарф с изображенными на нем бешеными коричневыми оленями, которые, как и я, не стояли на месте и порывались куда-то смыться. На голову натянула связанный мамой теплый берет с любимой заколкой в виде божьей коровки.

Едва не грохнувшись на пол, я взобралась на высокий стул, который, пыхтя, как паровоз, дотащила из кухни, и добыла с полки в прихожей запасной ключ. Мой на время болезни забрали родители, но разве это когда-то могло меня остановить?

Гулять по городку не хотелось – он маленький, совсем крохотный, от силы два десятка пересекающихся улиц. Слишком велика вероятность, встретить знакомых, которые никогда просто так не пройдут мимо, а вместо этого начнут упорно задавать вопросы, как будто их это касается: «Почему не в школе? Почему гуляешь одна?» Почему? Куда? Зачем? Ужас.

Поэтому я сразу отправилась в старый лес, почти вплотную примыкавший к городку и начинавшийся через несколько домов от нашего. Он был тут еще до первых построек, бессовестно выживших, оттеснивших деревья. Вряд ли им это понравилось. Удаляясь от городка, сосны, ели и березы мельчали, смешивались с упрямым ивняком и незаметно для глаза переходили в бескрайние болота. Вот уж где не стоило выгуливаться, но я и не туда направлялась.

Было начало зимы, больших сугробов еще не намело и, я смело брела по давно знакомой тропинке, где за деревьями стоял дом моей мечты.

По сути, там было несколько частных домов, стоящих на небольших расчищенных полянах среди старого леса, к югу мельчавшего и плавно погружавшегося в топкую трясину. Одни здания были почти достроены, другие – давно заброшены, они с каждым годом все больше ветшали, обваливались и осыпались горами кирпича, цемента и штукатурки. В одном-двух домах жили люди, в остальных же обитал только ветер. Все они были обычными – бесформенными квадратными строениями. Все, кроме одного.

Я вышла на поляну, со всех сторон окруженную высокими темными соснами вперемешку с более яркими пятнами елей, и увидела его: высокие стены из белого кирпича поднимались до темной, покрытой черепицей крыши со скатами, стрельчатые окна без стекол и островерхие башенки с круговыми окошками словно устремлялись в небеса. Это был замок моего сказочного принца, любимое место для игр.

Только в этот раз его одинокое очарование нарушала новенькая черная иномарка, припаркованная по правую руку от входа.

Меня разобрало любопытство: кому могло прийти в голову, приехать в такую глушь? И зачем? Я даже не подумала, что это может быть опасно: маленькая девочка одна, в лесу, с незнакомцами. А стоило бы. Так ведь обычно и начинаются истории с нехорошим концом.

Я стояла достаточно близко к дому, чтобы услышать доносящиеся из распахнутых парадных дверей голоса.

– Я думаю, это как раз то, что нужно.

Говорил приятный мужской голос где-то совсем близко от входа, а его слова эхом отозвались в пустом доме, гулко отразившись от голых стен. Ему что-то ответили, но речь прозвучала неразборчиво. Затем обладатель первого голоса вышел из дверей. Не знаю, как я это определила, но ни секунды не сомневалась, что так оно и есть.

Парню на вид было лет двадцать-двадцать два. Мне он показался огромным. Хотя, при моем метре с кепкой любой взрослый был похож на шкаф. Несмотря на довольно прохладную погоду, он был одет в легкие серые брюки и тонкий свитер ручной вязки, не скрывавший отлично развитой мускулатуры, в руке он сжимал кожаный пиджак, в котором вроде бы и не нуждался. Его темно-коричневые, почти черные, волосы выделялись на фоне белого снега, а на улице на них мгновенно налипли снежинки. Он уверенным шагом прошел от двери и осмотрел площадку справа от дома.

– Здесь можно сделать подземный гараж, а в том крыле разбить оранжерею, – не повышая голоса, произнес он, будто знал, что и без того будет услышан.

При этом парень сделал несколько шагов в мою сторону и вдруг резко обернулся, посмотрев прямо на меня.

Я была поражена красотой его лица: бледная кожа, изумрудно-зеленые глаза, прямой нос, упрямый подбородок, высокий лоб, твердо сжатые губы. И против всякой логики и голоса разума улыбнулась.

– Здравствуйте, я Диана.

Его глаза как будто посветлели, отражая удивление. Он сделал еще два шага в мою сторону, склонил голову и с полуулыбкой произнес:

– Здравствуйте, маленькая леди. Как вы здесь оказались?

– Гуляла. И я уже не маленькая.

– А ваши родители не будут волноваться?

Я твердо сказала: «Нет». Это ведь была не ложь, родители не могли волноваться, так как о чем не знаешь, о том и не волнуешься, ведь так? Наверное.

Его голос завораживал, и я не чувствовала никакой опасности. Совсем наоборот, захотелось коснуться его, чтобы убедиться, что он реален и не развеется с порывом ветра. Так необычно. Именно таким я и представляла своего принца, ни больше, ни меньше. Дед Мороз существует? Неужели это мой подарок на Новый год? Мечта во плоти.

– Вы ангел? – на всякий случай спросила я.

– Нет, ни в коем случае. – Кривая усмешка отразилась на идеальном лице.

– Значит вы принц и это ваш сказочный замок, – уверенно сказала я. – А принцесса у вас есть?

Он покачал головой. Я решила, что ответ нет.

– Значит вы – мой принц! – радостно подвела я итог разговора.

Он молча, потрясенно смотрел на меня и неуверенно улыбался, словно не знал, что со мной делать.

Тут из дома снова раздались тихие голоса, а через секунду показались две сказочно красивые девушки. Они двигались с грацией газелей, почти не оставляя следов на снегу.

– Вот поэтому тебе и не следовало ехать с нами. Ты избалована. Наши запасы и без того ограничены, а если ты будешь так остро реагировать на всякую чепуху, то самой себе сделаешь хуже. А заодно и нас подставишь, – недовольно произнес кристально чистый голосок девушки повыше ростом со смуглой кожей и коротко остриженными темными вьющимися волосами. Она была одета, словно для рок-концерта, в черную кожу с металлическими вставками везде, где нашлось для них место.

– Я только сказала, что тут невозможно жить в таких условиях. Да еще этот снег. Даже на Аляске было лучше.

Другая девушка выглядела младше, она была очень бледна – так же, как и тот, с кем я только что говорила. Обрамлявшие кукольное личико длинные рыжеватые кудряшки, золотистым водопадом ниспадали на капюшон идеально белой шубки до колен. Ее светло-карие с золотистыми же крапинками глаза с высокомерным презрением смотрели на мой мир – снег и деревья, которые я так любила. Она мне не понравилась.

– Лео…

Тут они заметили меня.

– Лео, кто это? – с неподдельным интересом спросила девушка постарше. Она с легкостью запрыгнула, а потом уселась на капот иномарки и одним взмахом руки смахнула с него снег, которым наградила машину ближайшая еловая ветка.

Темноволосый красавец развел руками и как бы невзначай встал передо мной, укрывая от взглядов девушек.

– Просто девочка…

Меня эти слова почему-то больно задели. Я решительно шагнула вперед, чтобы представиться и поздороваться, но тут резкий порыв ветра взметнул в воздух снег и, растрепав выбившиеся из-под моего берета кудри, промчался от нас в сторону девушек.

Лео и его спутницы внезапно замерли словно статуи, как будто кто-то отключил у них функцию движения. Они почти беззвучно втянули воздух, а потом как по команде медленно повернулись ко мне.

На моих глазах мечта превращалась в кошмарное видение.

Эти люди вдруг побледнели еще сильнее, глаза всех троих превратились в ярко-красные озера, а губы на фоне почти белой кожи стали ярче.

Но даже в подобном облике они были великолепны. Пугающая, непостижимая, завораживающая красота. Их взгляды словно приковали меня к месту, потрясенная до глубины души я не смела пошевелиться. Казалось, одно движение, один вздох и натянутая до предела струна порвется.

Младшая девушка жадно облизнула, будто нарисованные алой помадой на фарфоре, четко очерченные губы, и скривила их в кровожадной усмешке. При этом из ее рта показались жуткие клыки, а в замороженном, неподвижном взгляде появилось неприкрытое, алчное желание убить, растерзать меня. Я вздрогнула в тихом ужасе.

Так мы и стояли бы, если б не новый, еще более сильный порыв ветра, безжалостно сорвавший берет с моей головы.

Все смешалось в снежном водовороте. Прежде чем потерять сознание, я увидела, как та самая девушка жадно протягивает ко мне свои руки. Миг – и она рядом, ее ледяные полупрозрачные пальцы с ярко-красными ногтями на моей щеке, безумные рубиновые глаза смотрят мне в лицо, белые острые клыки все ближе и ближе…

Новый порыв ветра, темные волосы падают мне на лицо, не мои, такие мягкие… Красные глаза парня, смотрящие на меня с беспокойством, звуки борьбы и жуткие крики, пронзающие воздух за его спиной…

Темнота, удушаюшая темнота и красные глаза… темнота.

Очнулась я уже в больнице. Достоверные признаки: отчаянно белый, местами потрескавшийся потолок, высокая капельница, медленно и уныло изливающая в меня какую-то неведомую жидкость, непреходящий запах дезинфекции и озабоченные чем-то люди в белых халатах. Трудно не узнать. Но держать глаза открытыми было неприятно – с потолка лился слишком яркий свет, поэтому я их закрыла.

Родители где-то неподалеку, за пределами зоны видимости, взволнованно расспрашивали доктора о том, что случилось, а тот терпеливо объяснял, что все будет хорошо и опасность миновала. Звучало обнадеживающе.

Потом пожилая медсестра в чересчур длинном белом халате сделала мне укол. Обычно я боялась иголок и отчаянно сопротивлялась, но сейчас у меня не было сил.

Проснувшись на следующий день, я все помнила как в тумане.

Я осторожно приоткрыла глаза – поначалу свет слепил. Потом, проморгавшись, увидела рядом с собой маму, сжимавшую в руках измятый носовой платок. Она сидела на плоском деревянном стуле, почти вплотную к кровати.

– Мама… – Пересохшие губы слушались с трудом, голос звучал глухо.

– Диана! – Она смахнула слезу с ресницы и порывисто обняла меня, чуть не задев при этом капельницу. – Обещай мне больше не делать так, обещай мне! Мы с папой чуть с ума не сошли от страха!

Ее большие глаза цвета зеленого яблока, такие же, как и у меня, снова наполнились слезами, которых она не замечала.

– Обещаю.

Мне действительно было стыдно за свою опрометчивость. Теперь-то я ясно понимала, что не стоило так рано выходить на улицу. Непонятно, какая муха меня укусила.

– А где папа?

– Спит.

Мама кивнула на стол у окна. Там, положив руки под голову, спал отец. Должно быть, он опять всю ночь ходил из угла в угол, как делал всякий раз, когда волновался. Он выглядел утомленным, под глазами залегли темные круги, на рукаве свитера красовалось свежее пятно от кофе, а квадратные очки в тонкой оправе съехали на лоб.

– Простите…

Мне захотелось провалиться сквозь землю, как вдруг я вспомнила нечто очень важное и резко приподнялась, отчего голова пошла кругом.

– А где Лео?

– Лео? Какой Лео? – с подозрением спросила мама.

Я потрясла головой, но сразу остановилась, ощутив, как в висках заструилась тупая боль.

– Так что же случилось? Я плохо помню…

– Ты зачем-то пошла гулять, видимо не заметила, как снова поднялась температура. Началась метель. Тебя нашел молодой человек, замерзающей на скамейке в парке, и принес в больницу. Ты всю ночь была в бреду.

– В парке?.. И где он?

– Сразу же ушел. Ты его знаешь?

– Нет, не думаю, – разочарованно прошептала я, снова опускаясь на подушку. – Значит бредила. Это многое объясняет.

В тот миг мое сердце сжалось от невыносимой грусти и сожаления. Неужели он существует только в моих мечтах? Шутка воображения. Так жестоко, потерять его, даже не находя. Подумать только, мне было жаль, даже, несмотря на то, что если б он был реален, то оказался бы монстром…

Слеза собралась в уголке глаза, потом медленно, оставляя на щеке мокрую холодную дорожку, скатилась вниз и утонула в подушке.

С тех пор не раз в кошмарах я видела существо с рубиновыми глазами и острыми белыми клыками, я не знала, кто это был, но он наводил на меня первобытный ужас и одновременно притягивал, как магнит. Я стала бояться темноты, хотя и не переставала твердить себе, что все это выдумки. Сказки я больше не читала.

Когда меня выписали из больницы, чемоданы уже были собраны, а рабочие методично загружали картонные ящики и покрытую чехлами мебель в большой грузовик. Отец получил работу в Англии, в Лондоне, и мы переезжали. Я так и не смогла сходить к моему замку и попрощаться.

Глава 2

Громкий стук в дверь вывел меня из серого забытья.

– Диана! Вставай! В школу опоздаешь!

Судя по тону, тетя Агата уже была чем-то раздражена, впрочем, как и остальные семь дней на неделе.

Я потянулась под одеялом. Опять этот сон с завораживающими красными глазами, только ярче, реалистичней, чем обычно. Я была совершенно одна среди холода и тлена, в непроглядном тумане, и некому было защитить меня от ужасных белых клыков за кроваво-красными губами.

Из-за этого сна я так и не смогла выспаться, задремав только под утро, когда небо начало светлеть, развеяв таинственную и оттого пугающую темноту комнаты.

И вот опять пора вставать. Чего бы я только не отдала за возможность понежиться под одеялом, но горький опыт подсказывал, что тетя Агата не отличается особым терпением. Лучше подняться самой, чем ждать, пока она вытряхнет тебя из теплой постели и, испепеляя взглядом и бухтя, будет стоять над душой, пока ты не оденешься, не соберешься и не отчалишь в школу.

Уже месяц как я жила на попечении моего дяди Виктора – старшего сводного брата матери, но никак не могла привыкнуть. Просыпаясь ночью от очередного кошмара, я не переставала ждать, что теплые, заботливые мамины руки обнимут меня и успокоят, а папа, как всегда, утром нальет мне любимый сладкий кофе со сливками и, поправляя постоянно съезжающие с носа очки, начнет доказывать, насколько необоснованны и невероятны ночные страхи.

Но их больше нет, один нетрезвый водитель, визг тормозов, шок, реанимация.

Мечты. У меня нет ни времени, ни желания заниматься этим. Внутри меня была огромная, необъятная, зияющая бездонной чернотой пустота, снаружи покрытая толстой коркой безразличия. Мне хотелось только одного – чтобы меня оставили в покое, а еще хоть немного тишины…

Потянувшись в последний раз, я встала, наскоро умылась, не глядя в зеркало, пригладила отросшую, вьющуюся гриву волос, покидала в рюкзак учебники, тетради и ручки. Затем натянула старые вылинявшие джинсы, простую синюю рубашку и прошла на кухню.

Дядя Виктор – невысокий, полный человечек с редеющими на макушке волосами, все лицо которого как будто излучало доброту – он всегда относился ко мне как к родной дочери – уже ушел на работу.

После гибели родителей именно его назначили моим опекуном. Других родственников у меня не было.

Пришлось второпях покидать просторную двухэтажную лондонскую квартиру и лететь в Россию. Теперь я жила в трехкомнатной квартире на третьем этаже обычной пятиэтажки, расположенной на окраине маленького городка с населением около тридцати тысяч человек с дядей, его женой и дочерью. А именно в маленькой комнатке с яркой наклейкой на двери: «Без стука не входить – током треснет!» Раньше там были личные покои моей двоюродной сестры, и располагалось мощное стерео с навороченным компьютером, переехавшее после моего приезда в Лизину и без того забитую всяким хламом комнату. К слову, ее это не обрадовало.

На самом деле, у них было четыре комнаты: маленькая, где поместили меня, гостиная и еще одна большая комната, которую железобетонной перегородкой разделили на Лизину спальню и комнату дяди с тетей.

В этой же квартире жила моя семья до переезда в Англию: уезжая, отец оставил ее Виктору, который с радостью перебрался туда из своей «однушки».

На обычной маленькой кухне, где места для семьи за обеденным столом советские архитекторы не могли даже предположить (разве можно при нашей-то экономике еще и на еду время тратить?!), тетя Агата – маленькая пухлая женщина с неизменными кудряшками, которые она ежедневно накручивала на розовые бигуди, и в незаменимом халатике в мелкий цветочек, – с увлеченным интересом читала сплетни в местной газете.

Я еще в детстве поняла одну простую истину: небольшие города опасны не сумасшедшим дорожным движением и организованной преступностью, а именно вечно глазеющими на вас сплетницами. Еще солнце не встанет, а они уже на ногах или на скамейках во дворах, блюдут вас почище каких-то там папарацци. Они знают все и обо всех, и даже то, чего эти все сами про себя не знают.

И уж как я ни старалась, всегда попадала в объектив их «камер», а уж сочувствие по поводу моей утраты они любили выражать аж со слезами на глазах, от которых мне становилось тошно. Я знала, что за спиной они называли меня пацанкой – прозвищем, которое они же дали мне еще в детстве.

На соседнем стуле, допивая чай с лимоном, с решительным выражением лица сидела моя двоюродная сестра Лиза. Миловидная невысокая блондинка со стройной фигурой, ровным искусственным загаром и прекрасно уложенными волосами, одна из самых популярных девушек в школе.

С первого дня она относилась ко мне как к досадному недоразумению: еще бы, приехала английская королева и заняла родную комнату, хотя открыто при родителях враждебности не проявляла. К моему ежедневному сожалению, мы с ней были ровесницами и учились в одном классе.

Я уже научилась читать по ее лицу: сейчас она надеялась что-то выпросить, а ее точеный подбородок был упрямо вздернут – пока своего не добьется, не отстанет.

– Ма-ам, сегодня у Юльки Киртоновой день рождения, – как бы невзначай протянула моя двоюродная сестра.

– Мм?

– Мне ОЧЕНЬ нужны будут деньги на подарок, – настойчивым тоном сказала Лиза.

– Возьми на холодильнике, дай немного сестре на обед. Не опоздайте.

Наверное, в газете были действительно увлекательные вести, раз все прошло так гладко. Кто-нибудь женился, да не просто так, а по «залету», или в салате из продуктового магазина, наконец-то, обнаружили ползучие формы жизни, или гуманоиды в очередной раз атаковали подвыпившего дядю Степу. Да, мало ли чего в жизни может произойти.

С подчеркнутым изяществом Лиза смахнула деньги с холодильника и прошествовала в узкую прихожую, где с трудом умещался ряд деревянных вешалок для верхней одежды и двухъярусная подставка для обуви. Людям оставалось только крайне осторожно, особо не поворачиваясь, одеваться, стараясь ничего не уронить и перемещаться строго по одному…Гуськом.

Проходя мимо тети, я мельком заглянула в ее секретные материалы. Сегодня сестрице повезло – ночью задавили чьего-то кота, и у тети не было времени на внушение нам личного жизненного опыта, надо было поскорее дочитать газету, а потом бежать выражать сочувствие семье погибшего и обсуждать пышные похороны усатого животного. Я никогда этого не понимала: хоть мне и было жаль котейку, зачем же до таких крайностей доходить?

И все же, это было неплохо – сегодня почти никого дома не будет, а дядя Виктор не из тех, кто любит докучать. И это отлично – теперь можно целый вечер жить по-человечески, не вскакивая после каждого звонка в дверь: Лиза не любила быть в одиночестве, поэтому ежедневно приглашала к себе не меньше двух подруг. Они слушали стерео, визжали над фотографиями знаменитостей в журналах, громко спорили о любимых звездах. Наверное, у большинства девушек это в порядке вещей. Не знаю.

Я сделала бутерброд, так и не заметив с чем, едва жуя, проглотила его, запила холодной водой и кинулась одевать кроссовки.

На крыльцо мы с сестренкой вышли вместе.

– Вот, возьми, – надменно пропела Лиза, протягивая мне десятку. – Ты же понимаешь, мне больше надо, еще подарок покупать и платье…

Я пожала плечами, молча взяла бумажку и пошла к школе, спорить не хотелось.

Была середина осени. Тусклый солнечный свет отражался в десятках луж, бросал светлые блики на ковер опавших разноцветных листьев, которые, как ни старались, не успевали убирать дворники. Пахло сыростью и пожухшей травой.

Весь путь до школы занял ровно пять минут. Еще несколько секунд понадобилось, чтобы подняться по скользким замерзшим ступеням, сдать куртку в раздевалку и подняться на второй этаж в кабинет русского языка и литературы.

Я не смотрела по сторонам и ничего не замечала. Но это никого не удивило.

С самого первого дня в этой школе я была такой. Поначалу для окружающих я стала настоящей новостью: в маленький городок приехала англичанка! Великолепно!

Мне было все равно. Все чувства и переживания умерли там, в далекой современной реанимации с новейшим жужжащим оборудованием, одновременно с родителями.

Ни слез, ни истерик. Тишина. Только сердце все еще билось.

Теперь мои темные кудри всегда были в беспорядке, лондонские вещи так и лежали в чемоданах, хватало простых джинсов и пары рубашек. В общем, я оказалась довольно скучной, заурядной, не желала ни с кем разговаривать, поэтому меня сторонились или старались попросту не замечать. Что меня вполне устраивало.

Я тихо прошла в класс и уселась за заднюю парту у окна. До урока оставалось еще достаточно времени, поэтому я спокойно улеглась на скрещенные на парте руки и постаралась отрешиться от гомона.

– Диана Андерсен! – Строгий знакомый голос, слишком громко.

– Мм… – Я попыталась отмахнуться от него руками, но при этом тяжело ударилась лбом о парту, отчего окончательно проснулась.

Раздался смех. Не вполне понимая, что происходит, я подняла взгляд от парты. Рядом со мной с длинной деревянной указкой в руках стоял преподаватель, собственной персоной. С минуту я ошеломленно смотрела на него, пока до меня, наконец, не дошло, отчего на его обычно скудном на эмоции лице написана такая досада и злость…

– Ой! – вырвалось у меня, а сбоку снова раздались сдавленные смешки. Я же резко поднялась, чуть не уронив на пол свой стул. – Извините, Евгений Петрович.

– Хм, ладно, садитесь. – Он медленно отвернулся и отошел к своему столу.

Вот черт! Этот уж точно найдет способ и припомнит мне… «Васа – добре! Васа будет мстить!» Ну, хотя бы не заставил торчать стоя посреди класса и повторять за ним каждую реплику.

Со вздохом облегчения я села на родной стул, только после этого заметив незнакомого парня в темных очках, который величественно выпрямившись во весь свой немалый рост, стоял у доски и чего-то ждал.

Он был намного выше среднего роста, прекрасно сложен: отлично развитая мускулатура при кажущейся стройности, яркие темно-коричневые волосы, бледная кожа, высокий лоб, четкая линия губ. Безупречно сидевшие черный пиджак и джинсы лишь подчеркивали его элегантность.

Впервые что-то в этой школе меня заинтересовало – я всегда была неравнодушна к красоте. К тому же было в нем что-то неуловимо знакомое, давно погребенное в глубинах памяти, но вызывающее явное ощущение дежавю и грусть.

– У нас новый ученик, – Евгений Петрович заглянул в журнал, его брови невольно поползли вверх, – Леонардо Стюарт. Какая редкая и древняя фамилия, – заметил он негромко и продолжил. – Он совсем недавно переехал сюда вместе с семьей, поэтому прошу вас помочь ему освоиться.

Когда прозвучало его имя, парень слегка склонил голову, приветствуя всех. Ровно настолько, чтобы быть слегка учтивым, и ни капельки не преклоняясь – отточенное, тщательно рассчитанное действие. Чтобы так поклониться нужно либо повторить движение раз сто, либо обладать врожденным чувством собственного достоинства…

Я посмотрела на класс: не было слышно обычных смешков, перешептывания и насмешек, на минуту воцарилась благоговейная тишина, словно на глазах у всех нас произошло чудо. Кто-то тихо присвистнул.

– Ваше место…садитесь туда. – Преподаватель указал на единственное свободное место рядом со мной. Никто не хотел сидеть рядом с моей безмолвной статуей, что до сих пор вполне устраивало и меня тоже. Готова поспорить, что половина девчонок класса при таком заявлении испепелила меня взглядом – не к добру.

Мда, трудности только начинаются.

– Заодно проследите, чтобы ваша соседка не спала за учебником.

Я мигом забрала рюкзак с соседнего стула и внутренне сжалась. Уверенной походкой, что при таком росте смотрелось более чем впечатляюще, он прошел между парт и сел на указанное место.

– И снимите очки, пожалуйста, у нас это не принято.

– Простите. – Даже голос у него был, как будто специально создан под стать его внешности.

Парень явно смутился. Он ловким движением снял темные очки и кинул на стол перед собой.

– Итак, первым делом хочу напомнить, что в этом году вас ждут очень сложные экзамены…

Это было первым делом всех учителей в этом году, первым на каждый день, на каждый час, на каждом уроке. Вряд ли он скажет что-нибудь новое.

Я перестала его слушать и полностью сосредоточилась на том, чтобы не повернуть голову и не посмотреть на нового соседа по парте. Это с головой выдало бы мое любопытство, а оно и в самом деле только росло. Кто он такой? Почему кажется таким знакомым? Что вообще со мной творится?.. И какого цвета оказались его глаза под этими очками?

Я одновременно до умопомрачения желала и до ужаса боялась посмотреть ему в лицо. И мне это совсем не нравилось, ведь та крепкая стена отчуждения, которой я себя так старательно окружила, на поверку оказалась вовсе не такой прочной и уже трещала по всем швам. Кто знает, что ждет меня за этой хрупкой оболочкой? Что этот парень сотворил со мной всего за несколько минут?! Мне нужно было, во что бы то ни стало, успокоиться и начать рассуждать здраво… Но как?

Сначала я сосредоточилась на своих пальцах: длинные, бледные, наверное, такие же бледные, как и у моего соседа… На них – коротко подстриженные аккуратные ногти без следов лака. Изучив каждый ноготь и отпечаток пальца в отдельности, словно это было самым занимательным делом в мире, и почти разочаровавшись, что не нашла изъяна, который мог бы зацепить мое внимание еще минут на двадцать, я перевела взгляд на окно.

О, вот и спасение: паучок ползет по занавеске. Отлично. Он был совсем крохотный, с маленькими, крепкими лапками и серой спинкой, но такой же упорный и деловой, как страховой агент. До звонка он успел добраться до потрескавшейся деревянной рамы и даже начал плести паутинку.

Я услышала неравномерное, прерываемое криками и взрывами хохота, гудение класса, нервный девчачий смех, и периферическим зрением заметила, как кто-то приблизился к нашей парте.

– Привет, Леонардо, я Лиза, Лиза Иванова.

Моя сестра скромностью никогда не отличалась. И как же мне не повезло учиться с ней в одном классе?! Я прислушалась, по-прежнему, не поворачивая головы.

– Привет.

Голос парня звучал вежливо, но недовольно, ему явно не нравился такой интерес.

Всегда удивлялась, как люди могут не чувствовать такие вещи?

Кстати, у него оказался такой приятный низкий голос, от которого мурашки ползут по коже. Услышав такой однажды, хочется слышать его еще и еще…

Стоп. Не думать о нем. Ни о чем не думать. Нельзя. Паучок, мой спаситель, закрепляет пятую нить…

– А откуда ты приехал?

Так и есть, она не поняла.

– Америка, Бостон.

– Ва-ау, я всегда мечтала там побывать! Хотелось бы увидеть настоящие пальмы.

– Климат там скорее похож на здешний, только ниже нуля температура не опускается.

Хоть он и не сказал прямо, но теперь даже Лиза догадалась, что ведет себя как дурочка. Ехидный шепот девчонок подтвердил ее догадку. Я буквально видела, как она скрывает свой гнев за приторно-сладкой улыбкой. К счастью, как раз прозвенел звонок на урок.

– Ладно, я пошла, потом еще поболтаем. Не повезло тебе сидеть с этой странной.

Ну да, стоило предвидеть, на кого выльется ее злоба, но мне не привыкать. Даже странно, но у меня как будто выработался иммунитет против сестрицыных колкостей. Да и какая разница? Она просто сотрясает воздух.

Урок прошел тихо, мне даже удалось немного успокоиться. Паучок прилежно работал и отвлекал на себя все мое внимание. Молодчина. Может, стоило поймать ему в благодарность жирную муху?

И, тем не менее, каждой клеточкой своего тела я ощущала присутствие этого человека. Никогда раньше со мной не случалось ничего подобного. Словно он магнит, а я железная монетка, которой приходилось прилагать все усилия, чтобы не поддаться его притяжению.

Прозвенел звонок на обеденный перерыв, мой сосед неспешно встал и вышел из класса. Я же, наконец, вздохнула с облегчением.

– Ты как? В порядке? – обеспокоенно спросил Миша Аронин, он всегда сидел передо мной и, время от времени делал безуспешные попытки меня разговорить.

По его тону стало ясно, что я выгляжу намного страннее обычного.

– Все норм. Надо пойти попить чего-нибудь.

В горле действительно пересохло.

– Я с тобой.

Я пожала плечами.

– Как хочешь.

К счастью, в коридоре его окликнули знакомые, на чей зов он умчался, поспешно прошептав мне: «Я сейчас». Невольно подумалось, что лучше бы, правда, на час позвали. Я хотела побыть в одиночестве, нет, мне это было просто необходимо.

Где я его видела раньше? Ведь точно же видела. Этот короткий исполненный достоинства поклон. Уверенная походка пантеры. Небрежные, но точные жесты… Возможно, он был одной из моделей в художественной школе, которую я посещала в Лондоне?.. Нет. Определенно, нет. Но тогда где? Казалось, ответ лежит на самой поверхности, но мне никак не удается его ухватить.

Я брела по школе, полностью погрузившись в себя и ничего вокруг не замечая, словно ежик в тумане. На свою десятку я смогла купить лишь апельсиновый сок и теперь задумчиво шла между рядами столов в поисках свободного стула, подальше от шепчущихся девчонок. На сегодняшний день у них будет лишь одна тема для разговоров, и она мне не нравилась. Да если бы и нравилась, я слишком долго была под прицелом, чтобы самой перемывать кому-то кости.

На место обычного безразличия пришла рассеянность. Я шла вперед, не глядя перед собой, пока внезапно не наткнулась плечом на жестяной поднос, чуть не пролив на пол свой сок.

– Ой, извините, – пробормотала я, машинально поставив стакан на ближайший стол и потирая ушибленное место.

– Все в порядке.

Этот голос! Сердце пропустило удар. Его можно было узнать из тысячи. Невольно я вздрогнула и подняла глаза. Он. Тот парень. Его глубокие зеленые глаза, – они зеленые…– казалось, видели меня насквозь.

Но что поразило меня еще больше, так это его спутницы. Миниатюрная кареглазая рыжеватая блондинка с длинными роскошными волосами и осиной талией шла справа, взяв под руку Леонардо, почти повиснув на нем. Она, словно назло всем соперницам, прижималась к своему спутнику и с опаской поглядывала по сторонам. Но не только кукольная внешность привлекала к ней всеобщее внимание. На девушке был короткий черный сарафан, из-под которого на шее пышным бантом выглядывали кружева белой рубашки, а доходившие до середины плеча, рукава также заканчивались рюшами. На ногах у нее были белые чулки до колен и черные кожаные туфельки на низком каблуке. Ни дать, ни взять примерная девочка, этакая перепуганная дюймовочка. Но даже страх не мог скрыть ее высокомерие.

На меня она взглянула с таким пренебрежением, что мне невольно стало стыдно за старые джинсы и растрепанные волосы. Но уж простите, какая есть.

Вторая девушка была повыше ростом с оливковой кожей, шапкой упрямых темных кудряшек подстриженных чуть выше плеча и слегка вздернутым носиком, а темные, почти черного оттенка глаза, уголки которых чуть приподнимались к вискам, оттеняли длинные ресницы. В одежде она предпочитала более свободный стиль: в меру обтягивающие черные джинсы и малиновую футболку с черно-белой надписью: «И это все мое» на выдающейся груди. На ее шее и правом запястье было надето нечто из переплетенных темно-коричневых ремешков и металлических пластинок.

В целом она выглядела куда более раскованно и независимо, чем болонка. То есть, блондинка. Благодаря сияющим от любопытства и, казалось, подмечающим любую мелочь, глазам, создавалось ощущение, что ее интересует буквально все вокруг, и даже моя скромная персона.

И тут что-то щёлкнуло в мозгу, туман рассеялся, и в памяти всплыла картинка: темный лес, падает снег, зеленоглазый принц и его загадочные спутницы, красные глаза, клыки. Горло будто сдавило тисками, я задыхалась от ужаса…

Как?! Откуда?.. Не может быть… Ведь это был сон, только сон…

– Кто вы? – против воли, хриплым шепотом спросила я.

Видимо мои чувства отразились на лице, потому что Леонардо угрожающе нахмурился, как будто предупреждая неосторожные слова готовые сорваться у меня с языка, и, почти не раскрывая губ, грубовато произнес:

– Мы одноклассники, ты забыла?

Мой взгляд упал на девушку, вцепившуюся в его руку, то, что я прочла в ее глазах…

Она наклонилась в мою сторону и на какой-то миг ее лицо, прикрытое по бокам роскошными кудрями, исказилось звериной маской – словно она хотела растерзать меня, а алые блики в ее радужке говорили красноречивее всяких слов. Это выражение исчезло даже раньше, чем я успела моргнуть, не думаю, что еще хоть кто-то успел его заметить… И оно стало последней каплей.

– Д-да, все так, так…– Мой шепот неловко прерывался, я начала медленно отступать спиной вперед, потом повернулась и бросилась наутек.

Не замечая возмущенных окриков учителей, я вихрем пролетела по коридорам и, перепрыгивая разом через две ступеньки, спустилась к входу в раздевалку, даже не пытаясь бороться с единственным желанием как можно скорее скрыться из поля зрения этих… существ?..

Там под лестницей была ниша. Давным-давно, еще в начальной школе, я нашла ее, сделав своим тайным убежищем и залогом победы в «прятках».

Забившись туда, как в норку, я несколько бесконечных минут пыталась прийти в себя и успокоить совершавшее марафон сердце. Но, даже находясь на грани истерики, мой разум понимал, что сейчас не время давать волю чувствам.

Лица, разбередившие детские воспоминания все так же стояли перед моим мысленным взором. Они здесь. Совсем рядом. Такие совершенные, таинственные и пугающие… Что они здесь делают? Почему именно сейчас? Хотелось бросить все, бежать домой, открыть копилку и купить билет на ближайший рейс, чем дальше, тем лучше. И будь что будет.

Тише, глубокий вдох, выдох. Нужно успокоиться и посмотреть на вещи реально.

До сих пор я думала, что все случившееся тогда было лихорадочным бредом, детской мечтой, которой беспокойный сон придал оттенок кошмара. Но что, если я и вправду встречалась с ним и его подругами? В парке, к примеру. А потом потеряла сознание, и все остальное дорисовала больная фантазия?

Объяснение показалось таким простым, правдоподобным и успокаивающим, что у меня вырвался вздох облегчения. Теперь моя реакция на встречу в столовой показалась мне невероятно глупой, этот побег… Что они обо мне подумают?..

Но как тогда объяснить их возраст? Ведь с момента предыдущей встречи все трое не повзрослели ни на год, ничуть не изменились, как будто само время было не властно над ними. Тоже воображение? Почему бы и нет? Теперь я ни в чем не была уверена. Одно я знала точно – что бы я сейчас не предприняла, все будет чистым сумасшествием, решения нужно принимать с ясной головой.

Я еще раз медленно, глубоко вдохнула и выдохнула. Вцепившиеся в колени руки уже почти перестали дрожать, паника отступала. Леонардо. Лео, теперь я ясно вспомнила имя,… мой принц? Ха. Сейчас это звучало так глупо, совершенно по-детски.

Я нашла в себе силы горько усмехнуться. Теперь он даже не посмотрит в мою сторону: сумасшедшая, которая даже не следит за собой.

К тому же прошло много лет, он и не вспомнит бесстрашную маленькую девочку, начитавшуюся сказок. Роковая встреча произошла так давно, что в этом не будет ничего удивительного. Я не забыла, как он шел под руку с маленькой красавицей. Они – отличная пара, у меня нет ни шанса.

Тут я поймала себя на мысли, что только что абсолютно серьезно убеждала себя, что эти загадочные люди привиделись мне в моем собственном бреду, а сама тем временем полностью уверена, что все было именно так, как я помню… Да еще и думаю об этом жутком парне в таком плане… Вот и разберись тут в противоречиях своей души. Те еще потемки.

Я помаленьку расслабилась. Решение принято: я не стану сбегать и прятаться – при свете дня и стольких свидетелях бояться нечего, поэтому просто притворюсь, что ничего не было и понаблюдаю за странной компанией. Рано или поздно, они себя проявят, а нет – так я найду другой способ вывести их на чистую воду… Или уверюсь в бесплодности детских страхов, смирюсь с поражением и буду и дальше существовать в скучном человеческом мире.

Тут в относительной тишине раздевалки раздались легкие шаги на лестнице как раз над моей головой, затем – тихие голоса. Нет, судьба явно играла нечисто: говорили Леонардо и девушки.

Подтянув к себе ноги, я прижалась ближе к стене и прислушалась.

– Адель, зачем ты это сделала?

Парень был зол. Но его голос не могла испортить даже злость.

– Ты и сам знаешь зачем.

Высокий чистый голосок с надменными нотками.

– Ты видел, как она на нас смотрела? Вдруг она из тех глупых назойливых ясновидящих? Если я немножко и усилила ее страх, то это нам только на пользу.

– Просто обещай, что такое больше не повторится. Особенно по отношению к ней.

– Хорошо, – выдавила она с явной неохотой. – Раз она так тебя зацепила, пожалуйста.

Девушка презрительно фыркнула, ясно давая понять, что не считает меня достойной соперницей.

– Она сидит радом со мной, – терпеливо объяснил парень. – Я не желаю с ней разбираться из-за твоих глупых игр.

– Не знаю… – задумчиво произнесла вторая девушка. – Я слышала, как ее называли странной и ненормальной. – В ее голосе не слышалось осуждения или презрения, за что я ее про себя поблагодарила. – Даже если она расскажет о нас, ей никто не поверит. Вам обоим стоит успокоиться, если не хотите неприятностей в первый же день.

– Ты права, как всегда, – признал Лео. – Пора расходиться по классам, скоро звонок.

Ненормальная… только потому, что меня не интересует глупая болтовня о шмотках, макияже и парнях или потому, что пришлось отшить пару надоедливых ухажеров?

Я сама не заметила, как обида сменила страх.

– Я точно скоро сойду с ума! – Мне надо было поговорить хотя бы с самой собой, чтобы окончательно не выпасть из реальности. Может быть, говоря о ненормальности, они были не так уж далеки от истины?

Как будто подтверждая мои слова, прогремел звонок на урок.

– Черт! Опаздываю!

Глава 3

Я влетела в двери класса, задыхаясь, как после стометровки, и от всей души надеясь, что Евгений Петрович еще не добрался до класса из учительской.

Как бы ни так! Весь этот день с самого начала был повернут с ног на голову и, глупо было надеяться, что продолжение будет лучше.

По взгляду преподавателя я поняла, что лимит его терпения на сегодня исчерпан, и все же спросила:

– Можно войти?

– Можно.

От его строгости хотелось лишь одного – спрятаться обратно за дверь.

– Только к доске, напишите диктант за весь класс и мы с удовольствием разберем ваши ошибки.

От сердца отлегло. Минут десять он диктовал, а мел в моих руках поскрипывал по доске. Спиной я чувствовала настороженный взгляд Леонардо, смешки одноклассников, но мне было не привыкать. Гораздо проще игнорировать глупые шутки, чем обращать на них внимание.

В конце концов, ни одной ошибки Евгений Петрович так и не нашел – с русским и английским языками трудностей у меня никогда не было, – но все же заставил разъяснить написание каждого спорного места. Под конец разбора у меня даже в горле пересохло – давно не приходилось так много говорить.

На пути к своему месту, месту пытки, я заметила презрительно поджатые губы Лизы, да поднятый большой палец и довольный шепот Миши:

– Ты его сделала.

Леонардо встретил меня насмешливым взглядом, от которого мурашки пошли по коже, изящно встал и подвинул свой стул, чтобы я могла пройти на свое место. Конечно, ему же не стоило беспокоиться из-за поведения сумасшедшей.

Я, стараясь не касаться опасного соседа, пролезла на свое место и, сев подальше от него, достала нужный учебник с тетрадью и поискала глазами своего лучшего друга – паучка. Вот уж кто не терял времени даром – паутинка была наполовину готова, теперь оставалось надеяться, что его деятельности хватит еще на два урока. Потом нас ждет алгебра, и, кто знает, вдруг Леонардо решит пересесть, к Лизе, например. Уж она-то точно найдет, чем занять его долгими уроками, а, может, даже и вечерами.

При этой мысли я вдруг ощутила укол ревности – не может быть! И тут же одернула себя. Я не должна ничего чувствовать, мы едва знакомы, и вообще… Я упрямо тряхнула кудрями. Все в порядке.

Тут внезапно я ощутила прохладный вздох на ухе, мое же дыхание прервалось. Неожиданно сильное чувство сладкого притяжения смешанное со щекочущей нервы опасностью окатило меня с ног до головы, и я застыла как ледяная статуя, нервно вцепившись пальцами в колени.

– Извини, ты мне не поможешь? – Слишком знакомый голос, слишком близко.

Я медленно повернулась к Леонардо, его губы на совершенном лице вдруг оказались в опасной близости от меня. Невольно я отпрянула. Он на секунду замер в замешательстве, потом отодвинулся сам и, прочистив горло, будто бы смущенно произнес:

– Извини еще раз.

– Что? – выдохнула я.

– Учебник. Мне еще не выдали книги.

– О… Вот, возьми. – Я протянула ему книгу, резко отдернув руку, чтобы избежать прикосновения его пальцев, и снова отвернулась к окну.

Когда же закончится эта пытка?..

Алгебра проходила на третьем этаже в крайнем слева кабинете с огромными окнами, где в ясные дни солнце нещадно светило в глаза, зимой же было холодно до дрожи, так что на уроках разрешали сидеть в куртках.

Но школа была маленькой, располагалась на отшибе, и даже одиннадцатый класс был всего один. Поэтому на хорошее финансирование никаких надежд не было, и приходилось обходиться тем, что есть. Жестокость мира сего. Вот они хваленые санитарные нормы. И ведь никому нет никакого дела, ибо драгоценные дидяти мэра, его замов и прочих подхалимов в этой школе не учились. Зато вся эта свора с радостью кормила учителей обещаниями светлого будущего перед каждыми выборами. И все молчали, ведь так было всегда и, несомненно, будет еще очень и очень долго.

Я почти бегом добралась до кабинета.

Моя родная последняя парта у окна. Нужно, во что бы то ни стало, защитить ее от вторжения пришельцев! Я уселась на один стул, на второй кинула рюкзак и приготовилась к бою. Миша Аронин вошел следом и без колебаний направился ко мне.

Он был моим другом детства, когда мы еще под стол пешком ходили, и одним из первых парней в классе, предложившим мне встречаться. Только в отличие от других, получив отказ, не стал делать вид, что я для него пустое место и безразлична во всех отношениях.

Хотя, нужно отдать парню должное, он был весьма симпатичен: высокий, темные, торчавшие во все стороны, волосы, искусно подкрашенные на концах под блондина, добрый взгляд, правильные черты лица. Больше всего на свете он любил свои свободные рубашки, джинсы и футболки, и не будь у него такой хорошей фигуры, выглядел бы в них так, будто напялил на себя большие мешки из-под картошки и решил прогуляться в них по улице. А еще он работал ди-джеем в местном кафе и клубах, что, несомненно, придавало ему очарования в глазах многих девчонок. Я подозревала, что именно благодаря ему, никто не решался открыто надо мной издеваться. И была благодарна ему за это. Но не более того.

– Подвинешься?

Он смотрел глазами маленького щенка, у которого отняли кость, так что я не смогла отказать, хотя и чувствовала, что так было бы лучше. Тяжело вздохнув, я молча пересела на соседний стул и затолкала рюкзак в парту.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он, едва присев.

– Вполне. А что?

– Ничего, просто ты какая-то нервная весь день, совсем на тебя не похоже. И потом в столовой… Ты казалась такой испуганной. Что происходит? Ты что-то знаешь о новеньких? – Он смотрел на меня очень серьезно и, кажется, действительно волновался.

– Нет. Ничего такого, – слишком быстро ответила я. – Просто… Не знаю, что на меня нашло…

– Ну не хочешь говорить, как хочешь. – Он пожал плечами. – Но если что не так, просто скажи мне, а уж я-то с ними быстро разберусь…

Я представила, как старый друг «разбирается» с клыкастыми монстрами в моей голове и сразу же пообещала себе, что он будет последним, с кем я стану говорить на эту тему.

Во время диалога Миша деловито порылся в сумке, достал учебник алгебры, тетрадь, ручку… То есть он собирался сидеть рядом со мной?! Невероятно. Они, что, сговорились превратить мою жизнь в ад? Кто сказал, что я согласна на такую замену?

Но не успела я возразить, как на парту опустился уже знакомый черный фирменный рюкзак. Перед нами предстал Леонардо, явно возмущенный. В гневе он был настолько красив, что мне стоило большого труда отвести взгляд, поэтому, а еще потому, что его присутствие снова выбило меня из колеи, я передумала брыкаться и твердо решила сидеть молча и вообще ни во что не вмешиваться.

– Чего тебе? – буркнул Миша, недовольный тем, что ему помешали.

– Здесь сижу я, – уверенно произнес Лео, затем усмехнулся и добавил. – Пожалуйста, освободи место.

– Может быть, на русском ты тут и сидишь, но сейчас алгебра. Так что будь добр поищи себе другое пристанище, – отмахнулся Миша. – Вон, спереди одно свободно.

Он указал на стул, на котором обычно сидел сам.

– По крайней мере, я пытался быть вежливым, – словно обращаясь к самому себе проговорил Леонардо и мгновенно перекинул Мишины пожитки на указанное место, а потом с каким-то хищным выражением склонился над ним и посмотрел прямо в глаза бедному парню. Не знаю, что произошло, но после молчаливого обмена взглядами, тот сам встал и пересел, двигаясь как автомат, после чего замер, тупо уставившись на доску.

Очнулся он уже после начала урока, когда сосед по парте толкнул его локтем. При этом казалось, что он просто-напросто забыл все, что до этого произошло.

Я снова была напугана.

Вернувшись домой сразу после окончания уроков, я, не останавливаясь, прошла в свою комнату и кинулась на кровать, жалобно скрипнувшую старыми пружинами в ответ на мою наглость. После чего сделала над собой еще одно титаническое усилие – перевернулась на спину и прикрыла глаза рукой.

С детства знакомые стены действовали успокаивающе. Но я все равно никак не могла заставить себя расслабиться и хоть на секунду отвлечься от загадочных новеньких. Кто они такие?.. Зачем они здесь?.. Как ни ломала голову, мне никак не удавалось придумать ни одного правдоподобного объяснения.

В прихожей хлопнула дверь – пришла Лиза, она всегда возвращалась после меня, нагулявшись с подругами. Только прошла она не к себе в комнату, а дальше – в мою.

– Ну, и что это было?

Приподняв ладонь, я увидела, что она стоит надо мной со скрещенными на груди руками. Гнев ей не шел. Это было не самое приятное зрелище, поэтому я снова прикрыла глаза и устало пробормотала:

– О чем ты?

– О твоих шашнях, мало тебе Мишки, ты еще и новенького подцепить решила!

– Ты бредишь?

– Хватит врать! Запомни, он тебе не пара. Я его первая заметила. Если не прекратишь выделываться, устрою тебе сладкую жизнь!

И, хлопнув дверью, королева меня покинула.

Что ж, это был открытый вызов, а на вызов я привыкла отвечать обратными действиями. Но в первый раз в жизни она была права: он мне не пара.

Незаметно я уснула, мне снились его глаза: зеленые, нежные, заботливые.

Глава 4

Проснулась я около четырех часов утра с твердым решением: сегодня мне любой ценой предстоит убедиться, что вторая, жуткая часть детского воспоминания придумана. Или нет. Это был единственный способ успокоить расшатанные нервы и избавиться от бесконечных подозрений, которые не давали мне покоя и пытались просверлить дыру в моей голове, где-то в районе подкорки.

Ведь нет ничего более отвратительного и пугающего, чем незнание и непонимание сути происходящего. Недаром древние человеки по этой самой причине сжигали на кострах и побивали камнями. Я бы так, конечно, поступать не стала, но паранойю на свою голову уж точно рисковала словить… Поэтому, была просто-напросто обязана узнать правду. И точка.

Для этого мне необходимо было как-то пробраться в тот высокий дом со стрельчатыми окнами посреди леса и желательно так, чтобы об этом не узнал Леонардо. Надо было хорошенько подготовиться, морально уж точно. Но для начала стоило заняться Лизой.

Я прошла в ванную и приняла душ, потом долго рассматривала в зеркале свое лицо, чего не делала уже давно. Все та же очень бледная матовая кожа – мама любила шутить, что в семью индейцев пробрался бледнолицый, хотя сама она была еще более белокожей, огромные прозрачные глаза цвета свежей зелени, изменяющие свою глубину и яркость в зависимости от моего настроения, почти черные выгнутые брови, длинные ресницы, густые темно-коричневые вьющиеся волосы.

Просто удивительно – все вокруг изменилось до неузнаваемости, а лицо так и осталось прежним. Внутри я чувствовала себя уже чуть ли не старой…

Бирюзового цвета свитер, под него белая рубашка, почти новые голубые джинсы с серебристыми вставками. Я расчесала волосы, пару раз провела тушью по ресницам и нанесла персиковый блеск. Получилось красиво.

«Чтоб подразнить Лизу и ее подружек, не ради Леонардо… Определенно, не ради него», – твердила я себе. Все-таки голос разума одержал маленькую победу – в прихожей я взяла салфетку и, украдкой стерев помаду, выскользнула из дома пока сестра не встала – это должен был быть сюрприз. Как говорится, получите – распишитесь.

Парни, всегда курившие по утрам на школьном крыльце, красноречивым свистом дали понять, что изменения в моей внешности были к лучшему.

Чего я не понимала, это как можно курить там, где ходят дети? Хотя, в нашем мире детство, зачастую заканчивается уже лет в десять-двенадцать в обнимку с той же самой сигаретой. Учителя сначала пытались бороться за здоровый образ жизни, но, видя, что их усилия вызывают только обратный эффект, потихоньку сдались. Уж сколько раз твердили миру, а он все чешется, задира.

Все классы были еще заперты, поэтому я пошла в библиотеку – мое любимое место в школе. Библиотекарь – уже немолодая полная женщина с очаровательной доброй улыбкой, жила в нашем доме и, когда я была маленькой, родители довольно часто, уходя на работу, оставляли меня с ней. Я до сих пор помнила вкус ее домашнего песочного печенья и пирогов с ягодами, чей сладкий запах неизменно наполнял ее маленькую уютную кухню.

Но главное, в библиотеке было множество самых разных книг. Человеческие знания, заключенные в толстые фолианты и хранимые веками, оказывали на меня волшебное действие. Магия слов, пробуждающая воображение и ведущая тебя за собой в другие миры, которым не было конца и края, и где возможно все, что ты только можешь себе представить. Вот почему я была без ума от русского языка и литературы. Английский вызывал схожие чувства, но был менее описателен по своей природе, что вовсе не значило скудости чувств англичан, просто они чуть меньше говорят о них вслух.

– Здравствуйте, Лидия Михайловна.

– Здравствуй, милая, – улыбнулась она мне. – Ох, похорошела-то как, прям невеста.

Меня всегда смущали подобные разговоры.

– Привезли новые детективы Агаты Кристи, как раз то, что ты любишь.

– Здорово.

– Посмотри там, на столе. – Она указала на длинный стол, расположенный вдоль окна. – Они еще не занесены в каталог, но после уроков уже сможешь взять почитать.

– Хорошо, спасибо.

Я отошла к столику и начала перебирать новенькие книжки в блестящих золотисто-черных обложках, не забывая при этом поглядывать на часы. К сожалению, большая часть рассказов оказалась мне знакома.

Тихо звякнув колокольчиком, открылась дверь, и вошел еще один посетитель.

Еще до того как он заговорил, шестым чувством я поняла, кто он, а сердце среагировало еще раньше, забившись с перебоями. Снова Леонардо. Он был во всем черном с неизменными темными очками, скрывавшими необычный цвет его глаз. Я не могла отвести взгляд. Похоже, для нас двоих эта школа была немного тесновата.

– Здравствуйте. Мне нужны учебники химии, физики, математики и английского языка для одиннадцатого класса.

Конечно же, воплощенная вежливость и тактичность. Ну-ну. Интересно, каким он будет, когда узнает, что я побывала у него дома? Но если честно, я очень надеялась, что он об этом никогда не узнает…

– Минутку. – Лидия Михайловна поднялась и легко, несмотря на объемистую фигуру, заскользила между полок.

Медленно, очень медленно парень повернулся ко мне и снял очки. Его идеальные брови приподнялись вверх, на губах заиграла скептическая ухмылка, а изумрудные глаза отчего-то потемнели, словно заманивая меня в свою глубину.

Он смеется надо мной? Вчерашняя я, скорее всего, сжалась бы, потупив взор. Но сегодня – я уже не безропотная жертва, ведь вместе с обновленной внешностью ко мне частично вернулась былая уверенность. Оцепенение слетело моментально, зато до зуда хотелось заехать ему в глаз. Раздраженно встряхнув волосами и смерив парня взглядом оскорбленной невинности, я с досадой отвернулась, так и не найдя ничего неуместного. Нельзя же быть настолько идеальным!

Лидия Михайловна вернулась со стопкой увесистых учебников, не забыв окинуть нас обоих наполненным подозрением взглядом прищуренных за толстыми стеклами очков глаз.

– Ваше имя? – обратилась она к парню.

– Леонардо Стюарт.

– Ох, ну, конечно. Ваша библиотечная карточка еще со вчерашнего дня ждет. Вот, распишитесь.

Он быстро чиркнул что-то в тоненькой книжечке и сложил книги в сумку. Я и моя спина еще помнили, насколько они были тяжелыми – мне едва удалось доволочь до дома рюкзак, Леонардо же поднял свою набитую под завязку сумку слишком уж легко, как перышко. Подуешь – взлетит.

От комментариев я решила воздержаться, ведь оставалась еще возможность, что все дело в моем разгулявшемся воображении и его рельефных бицепсах, которые только подчеркивал короткий рукав облегающей черной футболки. Хотя, – и в этом мне не хотелось признаваться даже самой себе, – где-то в глубине души я уже знала, нутром чувствовала, что они иные. Не такие, как все. И сложно было сказать почему – ощущение складывалось из неосознанных мелочей, не заметных глазу движений или бог знает чего еще. Просто, если поставить Лео посреди толпы старшеклассников, он будет казаться частью одного мира, а они все – другого…

От подобных мыслей меня снова отвлек его голос:

– Спасибо. За остальными книгами зайду завтра.

Перед уходом он не забыл обернуться и еще раз смерить меня насмешливым взглядом, в ответ на который мои кулаки мгновенно сжались, но исполнение кровожадных желаний приходилось откладывать на потом.

– Ну, как, нашлось что-нибудь интересное? – окликнула меня библиотекарь.

– Да, пару рассказов я еще не читала. Зайду за ними завтра.

– Тот парень… – без перехода начала Лидия Михайловна, заговорщически мне подмигнув. – Лучше тебе не связываться с ним и его младшими �