Этот прекрасный мир бесплатное чтение
![](/img/b/122799.jpg)
В оформлении обложки использовано фото из свободных источников, фотограф Joshua Earle.
© Ренард Бадыгов, 2022
Предисловие переводчика
Бóльшую часть данного сборника составляют переводы из английской и американской поэзии XVI–XX веков. Начиная со времён Чосера, английская поэзия прочно занимает своё достойное место в этом Прекрасном мире, хотя является всего лишь его частью. В ней, как и в любой другой поэзии, мы находим всё, что созвучно нашей душе: и "простые" – "детские" – стихотворения, и замечательные описания природы, и великолепные стихи о любви, и остроумные шутки, эпиграммы, и острую сатиру на окружающую действительность своего времени. Поэтому русские переводчики оседлали этого строптивого коня ещё в начале XIX века, когда "Джон Ячменное Зерно" Роберта Бернса переводили как "Иван Ерофеич, Хлебное Зёрнышко". С тех пор прошло достаточно времени, и русская переводческая школа дала нам много прекрасных имён, одно лишь перечисление которых заняло бы слишком много места. В нашей стране издано много поэтических переводов с разных языков, снабжённых отличными комментариями к трудно переводимым местам, биографиями поэтов и описаниями их литературной деятельности, но переводы продолжались и будут продолжаться в будущем, причем многие произведения уже переводились несколькими авторами. Так например, известны одиннадцать переводов "Ворона" Эдгара По, и это не удивительно – каждый переводчик вносит в своё произведение собственное понимание оригинала в зависимости от вкусов и времени, в котором он живёт, а сонеты Шекспира не пытался переводить только ленивый, в чем, признаюсь, грешен и ваш покорный слуга, да и многие из приведённых в данном сборнике стихотворений уже переводились и раньше.
В наше время бытует мнение, что интерес к поэзии ослабевает, в том числе и к переводной тоже. Этому способствовало несколько причин. В своё время Отец народов писал, что в будущем все народы будут говорить на одном языке, безусловно подразумевая под ним русский. Но, к нашему счастью, этого не случится никогда, хотя, казалось бы, если не русский язык, то хотя бы английский в век мощного технического прогресса всё прочнее занимает первое место в мире как язык международного общения, когда компьютер мгновенно выдаёт перевод с чужого языка на родной, когда роботы не только умеют говорить с человеком, но и "понимать" его настроение, ухаживать за больными, выполнять бесчисленное множество других действий – даже сочинять музыку и обыгрывать гениальных шахматистов. Но ведь робот не живое существо, у него вместо сердца и мозга – лишь микросхемы и нет души. Всё, что он умеет, создано человеческим умом, его программами, в том числе и самообучающими(ся), так что нам восстание машин не грозит. Не страшны нам и эсперанто, и другие искусственные языки, а жалкие попытки Велимира Хлебникова создать нечто подобное, чтобы "гзи-гзи-гзэо пелась цепь", давно остались в прошлом. Большинство людей кроме родного знают в лучшем случае государственный язык своей страны, а наиболее продвинутые владеют одним-двумя иностранными, и только итальянцу Маринетти удалось освоить 57 языков.
Все народы стараются сохранить свою национальную самобытность и в то же время осваивать культуру других народов, взаимно обогащая друг друга, и это замечательно. Так что, как говорил Великий кормчий, "пусть расцветают сто цветов", но с этим можно согласиться, вкладывая в его выражение лишь исключительно положительный смысл. Поэтому роль литературного перевода будет только возрастать, а достижения современных технологий станут лишь хорошим подспорьем в этом деле.
Когда одна переводчица спросила меня, по какой технологии я выполнял свои переводы, я буквально лишился дара речи и не знал, что ответить. Мне помог Лопе де Вега, в подражание которому я написал «Описание технологического процесса профессиональной переводчице научно-технической литературы из Самары на вопрос о том, по какой технологии я переводил сонеты Шекспира»:
- Учитель танцев, сладостный де Вега,
- Войдя без спросу в твой сонетный лен
- И срифмовав слова "де Вега" – "нега",
- Я получаю первый свой катрен.
- В строке же пятой, как в твоём примере,
- Беру, к примеру, ну, хотя б "нагой"
- И создаю в девеговской манере
- Второй катрен лишь левою ногой.
- И вот уж к свету рвётся их приятель,
- Шутя, катрен последний из троих,
- Вникаешь в суть поэзии, читатель?
- Пристроил с ним я тоже четверых.
- Всего лишь три катрена и дуплет —
- И рвёт из рук издатель мой сонет.
На самом же деле сочетать в переводе поэзии буквальный смысл текста подлинника с его художественными достоинствами и размером стиха, особенно когда это касается песен – задача весьма нелёгкая. Чтобы показать самым любопытным читателям, что такое подлинные муки творчества переводчиков, я сошлюсь всего лишь на арию Фигаро, относящуюся к пажу Керубино, первый куплет которой в виде подстрочника в моём переводе звучит так:
- Не гуляй больше, мотылёк влюбленный,
- День и ночь кружась по округе,
- У прекрасных девиц отнимая покой,
- О, любовник-Нарцисс и Адонис.
Сегодня чаще всего в этом куплете мы можем услышать:
- Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный,
- Не пора ли мужчиною стать… и т. д.
При этом перед нами предстаёт образ совсем юного Саши Пушкина, а Керубино уже зрелый молодой человек, не пропускающий ни одной юбки, в том числе и любовницы графа, и поэтому ему пора отправляться в армию, под пули и снаряды.
Мой перевод приведён в конце сборника, а в Интернете можно найти множество других, но даже русские подстрочники разительно отличаются друг от друга своими ляпсусами, а один явно выполнен компьютером и не лезет ни в какие ворота.
Не буду больше утомлять читателя выдержками из своих переводов – о том, насколько они удались, судить только самому читателю; скажу лишь, что, хотя о вкусах спорили и будут спорить – ведь критику никто не отменял – всё же любая критика должна быть дружественной и доброжелательной. Иначе мы снова вернёмся к временам шельмования Анны Ахматовой, Михаила Зощенко и многих других.
Поскольку здесь мы говорили об англоязычной поэзии, то в заключение будет уместно отметить, что наши отношения с Великобританией, Европейским Союзом, США продвигаются с большим "скрипалём", но, несмотря на все трудности нынешней эпохи, хочется верить, что "красота спасёт мир", что снова "все флаги в гости будут к нам" и к ним, и мы вновь запируем в Прекрасном мире нашей уникальной и прекрасной планеты Земля.
Ренард Бадыгов
P.S. Если любезные читатели пожелают поделиться своими впечатлениями о данной книге, то мне можно написать на электронную почту [email protected].
Этот прекрасный мир
Уильям Шекспир
LV
- Не смогут пережить стихов моих
- Ни мрамор, ни скульптура золотая.
- Не в сером камне ты, а только в них,
- Останешься навеки, как живая.
- Когда от войн темницы упадут
- И каменные кладки рухнут наземь
- И гений Марса уничтожит вдруг
- Всё, что воздвигнул наш пытливый разум —
- Тогда, наперекор небытию,
- Запечатлеет память человека
- Нетленную поэзию мою
- И будет помнить до скончанья века
- Твой образ светлый – до поры, когда
- Воскреснешь вновь в день Божьего суда.
XXXIII
- Не раз я видел утренней порой
- Во всей красе вершины дальних гор,
- И дол сверкал, от солнца золотой,
- Смотрелся в воды голубой простор.
- Но тотчас набегали облака,
- И омрачался светлый небосвод,
- Волною серой пенилась река,
- Теряя красоту зеркальных вод.
- И мне сиял когда-то светлый луч,
- Шли беззаботной чередою дни,
- Но всё ж не избежал я тёмных туч,
- Затмивших годы лучшие мои.
- Пусть так, но даже солнце в пятнах – знаю
- И потому судьбу не обвиняю.
CLIV
- Малыш любви, свой факел отложив,
- Дремал беспечно возле ручейка,
- Когда врасплох толпой весёлых нимф
- Застигнут был, и лёгкая рука
- Взяла огонь, который согревал
- Сердец влюблённых целый легион —
- И так желаний страстных генерал
- Был девственной рукой разоружён.
- Она тот факел бросила в поток,
- Который был согрет любви огнём
- Несчастных тех, кому назначил рок
- Искать лекарство от недуга в нём.
- И я туда лишь воду греть хожу,
- А средства от любви не нахожу.
Не грустите, девушки
- Вздыхать зазря не нужно вам:
- Обманщики мужчины;
- Ногою здесь, другою там —
- Они неуловимы.
- Зачем вам грусть?
- Уходят – пусть,
- О том жалеть не смейте
- И заучите наизусть:
- О них забыть умейте.
Мадригал
- Старость с юностью не могут примириться,
- Как забота с удовольствием – они,
- Как закат с восходом, разнятся, их лица —
- У медали две различных стороны.
- Млад от радости смеется,
- Веселится и поет;
- Стар от холода трясётся,
- Ковыляючи идёт.
- Старость презираю, юность обожаю;
- О, моя любовь, ты молода.
«Как завтра – послезавтра, после послезавтра…»
- Как завтра – послезавтра, после послезавтра
- Ползет неспешно время день за днем
- К порогу вечности, где прах и тлен,
- И дни прошедшие дорогу освещают
- В тот край глупцам. Гори, сгорай, свеча!
- Жизнь – тень бродячая, простой игрок на сцене,
- Так важно выступающий на час
- И долее незримый; это сказка,
- Рассказанная злобным идиотом,
- И только звук пустой.
«Вей, зимний ветер, вей…»
- Вей, зимний ветер, вей,
- Ты всё ж добрей людей,
- Хотя порой жесток.
- Незримо жалишь ты —
- Твоей недоброты
- Прощаю я порок.
- О, зимний хлад небес!
- Куда страшнее бес
- Неблагодарных глаз.
- Сильней студеных вод
- Сжигает душу лёд
- Друзей, забывших нас.
Френсис Адамс
Жителю южных морей
- Теплой водой наслаждаясь,
- Тихо плывет на спине
- Женщина с маленьким сыном —
- Рад он лазурной волне.
- Полузакрытые очи,
- В нежной улыбке лицо;
- Слёзы из глаз моих льются —
- Мне ль их понять не дано!
- Только лишь в Англии нашей,
- Худшей из стран на земле,
- Мать и дитя голодают —
- Смерть их устроит вполне.
Ричард Армур
Разница
- Кто оптимист, кто пессимист,
- В чем разница меж ними?
- Тот видит бублик, а другой —
- Дыру посередине.
Неисправимый оптимист
- Пролетая десять этажей
- И минуя каждое окно,
- Успевал он крикнуть для друзей:
- "Всё идет покуда хорошо".
«Ох, постигла неприятность брата моего…»
- Ох, постигла неприятность брата моего:
- Кто-то красным помидором запустил в него.
- Сочный плод бы кожу брата вряд ли повредил,
- Только он нарочно в банку упакован был.
«Как тяжко думать, что мой брат…»
- Как тяжко думать, что мой брат
- Не ведает о том,
- Что голова в одном конце,
- А пара ног – в другом.
Джордж Байрон
«Приятно имя автора на книге…»
- Приятно имя автора на книге,
- Пусть даже содержанье книги – фиги.
Поле битвы
- Смешалась груда мертвых и живых,
- Голов без шлемов, старых, молодых;
- Конь боевой, лишенный седока, —
- В крови подпруги, стиснули бока;
- А рядом воин раненный лежит —
- Рука окровавленная дрожит.
- В насмешку всем ручей вблизи течет
- И отходящих в мир иной влечет:
- Сияет светом солнечным поток
- И манит умирающих глоток
- Воды испить последний в жизни раз
- И тем облегчить свой предсмертный час.
- От крови стала красною земля,
- Охвачены конвульсией тела.
- Иссяк в борьбе за жизнь остаток сил,
- Но счастья попытать кой-кто решил.
- Свежа вода, и нечего терять,
- Но больше не придется утолять
- Им жажду: пьют, но ощущений нет;
- Агония – и меркнет жизни свет.
Рим (фрагмент)
- О, Рим! земля! вместилище души!
- Сердцам осиротелым дать приют,
- Империй мертвых мать, скорей спеши —
- Несчастные спокойно отдохнут.
- Страданья наши в чем? О, не сочти за труд,
- Взгляни на кипарис, услышь совиный крик,
- По тронам павшим проложи свой путь;
- С агониею их несовместим твой лик.
- Как хрупок мир – и это ты постиг.
Всё ради любви (фрагмент)
- Известность в старости – забава лишь пустая,
- В дни молодости слава ни к чему такая.
- Когда нам двадцать два и в теле дух здоровый —
- Любой букет желанней, чем венок лавровый.
- Пусть даже окроплен росою мая —
- На что нам мертвый лавр, коль голова седая?
- Венки, короны прочь, уж не нужна забава;
- Когда любовь прошла, не так желанна слава.
Одиночество гения
Чайльд Гарольд, III, 45
- Тот, кто идёт к вершинам, должен знать,
- Что ждут его туманы и снега;
- Кто вздумал выше чем другие стать,
- Да встретит стойко ненависть врага.
- И пусть о нем всё ширится молва
- И достает поглубже дна морей —
- Там, в вышине, кружится голова,
- А ураганы – что ни день сильней.
- Смирись, храбрец, твоя дорога такова.
Ты плачешь (фрагмент)
- Ты горько плачешь – за слезой
- Из глаз бежит слеза,
- И чудится мне, мил друг мой,
- Что то блестит роса.
- Но вот улыбка на устах
- Вдруг появилась – от стыда
- Померк сапфир в её лучах,