Про интересные охотничьи и рыбацкие истории. Книга 4 бесплатное чтение

© Александр Фирсов, 2022

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

Предисловие

Наша страна огромная, и не надо думать, что охотничьи и рыболовные ресурсы (и не только) в нашей стране бесконечны. Надо приумножать их или стремиться к этому, соблюдать в лесу противопожарную безопасность. Ведь пожары – это стихийные бедствия, которые уничтожают огромное количество флоры и фауны, и нечаянно брошенный окурок или оставленный непотушенным костёр может наделать столько беды, что хватит ещё разгребать нашему поколению, останется ещё нашим потомкам. А сколько мы загрязняем воздух выхлопными газами, перекрываем реки всевозможными плотинами! Недаром идут катаклизмы: это планета сопротивляется нашему варварскому отношению к ней. И планету надо спасать!

За золотым карасём на Зейское водохранилище

Зейское водохранилище – огромный резервуар пресной воды. И не зря это вместилище называют в народе Зейским морем. Действительно, когда мы со своим другом впервые ездили туда на рыбалку (правда, это было зимой), то видели бескрайние просторы белого безмолвия. Тогда мы ездили по зимней дороге в декабре месяце за тигровой щукой, а нынче решили съездить за золотым карасём в мае месяце. По слухам, этот карась достигает шести килограммов; лично я таких карасей не видел – карасей-великанов. Началось строительство этого чуда в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году и закончилось в тысяча девятьсот восьмидесятом. В тысяча девятьсот девяностом году были открыты дикие пляжи под названием «Золотые пески», и действительно, пляжи – с промытым, чистым песком, и такая красота – по всему большому пляжу. На такой песок приятно наступать, приятно на нём загорать. В данное время предприниматели начинают шевелиться, чтобы туристы России, да и всего мира, могли насладиться красотами Дальнего Востока, которые с небольшой охотой открывают свои прекрасные просторы.

День выдался солнечным и прекрасным, настроение было бодрым и интригующим. Как сложится наше путешествие, что уже давно будируется в представлениях, в которых рождаются фантастические картины? На Севере в мае ещё прохладно, но трава уже проклёвывается вместе с жёлтой ромашкой: это самые первые цветы, которые появляются на Севере и радуют замёрзшую душу, которая как никогда благодарна окружающей среде. Сборы идут по плану, мой напарник опытный в таких делах, всё снаряжение исправно и подремонтировано, чтобы на месте не было казусов.

Моя машина мчится по дороге, радуясь новому маршруту, в котором будет много всяких приключений, желательно приятных, так как мы ещё ни разу не ездили в тёплое время. Нас волновало, что дорога будет плохая и нам придётся повозиться, а может, даже вернуться домой; и это было в наших планах, но на самый крайний случай. А пока мы ехали по трассе АЯМ[1], наше настроение было бодрым и весёлым.

По бокам от дороги мелькали деревья, кустарники, поселения, которым было всё равно, куда мы едем и какую преследуем цель. По улицам бегали собаки, люди ходили по своим делам, сами по себе ходили коровы, овцы и щипали только что появившуюся зелёную травку, которая красиво смотрелась на прогретых солнцем полянках. По пути заехали в придорожный магазин, где продавщица уставилась на нас и смотрела, как будто впервые видела людей; а может, мы были на кого-то похожи, но не совсем? Она нас разглядывала, магазины в то время были все на одно лицо, впрочем, как и всё остальное. (От автора: я не буду сейчас судить, что и как; то было совсем другое время, были совсем другие нравы.)

– Девушка, дайте нам минеральной воды пару бутылок, – сказал я.

Она принесла нам товар, за который мы расплатились. Вышли из магазина, присели на скамейку, немного передохнули, попили водички и продолжили путь, который пока нас не разочаровывал. Доехали до плохой дороги, и пришлось выходить из машины, так как грязь была почти по колено. Я надел болотники, приготовленные на такой случай, напарник тоже приготовился к форсированию этого неблагонадёжного участка. Я пошёл по луже, и действительно, она была глубоковатая, потом посмотрел на следы, где ездят местные водители; и оказалось, что лужа – ближе к левой стороне, не такая уж и глубокая и можно продолжать дальнейшее движение. Вновь переоделись, тихим ходом переехали лужу и поехали дальше; кстати, дорога дальше пошла плохая. Мы ехали, переезжая и объезжая всевозможные препятствия, встретили встречную машину и переговорили про дальнейшую дорогу.

– Здравствуйте, уважаемый. Подскажите, какая дорога нас ожидает? – спросил я.

– А что, дорога как дорога. Лучше этой дороги вы здесь не найдёте, – сказал водитель.

– Но ведь хуже не будет?

– Ещё в одном или двух местах – будет. Вы просто езжайте, где все ездят, и не попадёте впросак, – сказал водитель, открыл дверь, занял водительское место, запустил двигатель и поехал дальше. Мы, в свою очередь, тоже двинулись в противоположном направлении.

Да, действительно, через полтора-два километра встретили большую лужу и проехали, как нам посоветовал встретившийся водитель. Ещё одну лужу встретили перед въездом в жилой посёлок под названием Хвойный. Мы в этом посёлке уже были, но только в зимнее время. В тёплое время в этом посёлке было намного красивее, сосны своим величием давали великолепную тень, которая накрывала большие участки суши, предотвращая поверхность почвы от пересыхания, трава плотным покровом стелилась по всей поляне, и самые первые цветы украшали общую картину красивой поляны – и не только поляны, но и всей свободной территории, которая простиралась у нас перед глазами. Рабочий посёлок жил своей жизнью: то здесь, то там был слышен собачий лай, громкий разговор людей и шум животных в подсобных хозяйствах. Подъехали к дому дяди Саши: он, как всегда, находился в ограде с топором в руках и очищал от коры жерди для строительства подсобных помещений. Мы остановили машину, вышли из неё.

– Дядя Саша, здравствуйте! – крикнул я.

Увидев нас, собачка рыже-белой масти залаяла и подскочила к загородке.

– Пальма! Прекрати лаять, – сказал дядя Саша. Пальма понюхала воздух и отошла в сторону. – Здравствуйте, молодые люди!

– Вы нас не признаёте? – спросил мой напарник.

– Да вроде голоса знакомые, а признать не могу, – ответил дядя Саша.

– Да это мы два года назад приезжали к вам зимой на рыбалку, за щукой, – сказал мой напарник.

– Но, теперь-то признал! Зимой-то были одеты в другую одежду, а сейчас совсем другое время: на улице тепло. Это как вас угораздило по такой дороге приехать? Дорога-то плохая очень, это зимой можно ездить, дорога подмёрзшая, а сейчас совсем другая дорога, – сказал дядя Саша.

Скрипнула дверь, и в ограду вышла супруга дяди Саши.

– Здравствуйте, молодые люди. И что вас принесло? – спросила тётя Дуся.

– Авдотья, иди по своим делам и не встревай в мужские разговоры, – сказал дядя Саша.

– Вот так всегда: даже не даст поговорить. Ладно, разговаривайте. Я пойду посмотрю, как там в бане. Наверное, придётся гостям в ней ночевать, – сказала тётя Дуся и пошла к бане, которая стояла в ограде на приличном расстоянии от дома – для противопожарной безопасности.

– Да, дядя Саша, дорога плохая, но мы же приехали, хотим порыбачить, добыть золотого карася. Говорят, что есть такие экземпляры, которые достигают пяти-шести килограммов, – сказал я.

– Да, есть такие караси. Их на удочку не поймаешь – сети надо ставить, – сказал дядя Саша. – Сети-то захватили с собой?

– Да, всё у нас есть для такой рыбалки, – сказал напарник.

– Но, вот и хорошо! А сейчас моя придёт из бани, которую готовит вам для ночлега, и будете отдыхать до завтрашнего утра. А завтра пойдёте опять на песочный пляж, а там на лодке поплывёте вдоль берега до заводи, заросшей ивняком. Вот там и водится крупный карась, – закончил диалог дядя Саша.

Со скрипом открылась банная дверь, и на пороге появилась Авдотья Никитична.

– Саша, ты до сих пор ребят баснями кормишь? – улыбаясь, спросила тётя Дуся.

– Ребята, действительно, загоняйте машину в ограду и пойдёмте в дом чаю попьём, а то от басни сытыми не будете. Мы с Авдотьей пойдём домой, а вы подходите.

– Хорошо, – сказали мы и приступили к задуманному.

Я загнал машину в ограду, мы взяли с собой бутылку водки, продукты и пошли в квартиру к дяде Саше и тёте Дусе. Этих людей мы знаем давненько, так как приезжаем к ним уже шестой раз. Пять раз приезжали зимой, за щукой, и всегда уезжали с полным багажником рыбы. (Только один раз нам пришлось вернуться быстрее, так как у меня заболело горло и я боялся, как бы не разболеться. Заехали в посёлок, у знакомых ребят купили по дешёвке рыбы и поехали домой. Когда проезжали долину, то начиналась пурга и нам попадались небольшие переносы, которые мы проскакивали на скорости. А ребята, которые остались ещё на день, попали в заносы и до вечера чистили большой участок дороги, выбились из сил и хотели уже возвращаться назад. А возврата назад уже не было, так как очищенный ими участок был занесён снегом. Им чудом удалось выбраться из этих заносов. Ехал большой колёсный трактор К-700 с отвалом, который в такую непогоду производил очистку дороги, чтобы была хорошая связь с городом Тындой и чтобы местные машины могли беспрепятственно проезжать по этому маршруту, который поддерживает жизнь посёлка. Вот этот К-700 и помог ребятам выбраться из этой страшной ситуации. Две машины зацепил друг за друга и таким образом дотащил их до лесной зоны, где уже не было заносов и машины могли самостоятельно двигаться по дороге. Тем самым он спас ребят от обморожения. Потом они нам рассказывали, что приготовились замерзать в этом снежном и ветреном царстве и были благодарны своим спасителям. При рассказе даже мужские слёзы выступали.)

Итак, мы зашли на крыльцо, открыли входную дверь, и нам в лицо пахнуло внутренним запахом квартиры: это в первую очередь рыбный запах (здесь часто готовится рыбное блюдо, и этим запахом пропитывается жилое помещение), во вторую очередь – запах курева и разные запахи.

– Но, проходите, проходите, не стесняйтесь. Присаживайтесь на свободные места, рассказывайте, что нового, хорошего. Вы у нас уже не первый раз, мы живём, как видите, по-старому, у нас ничего не меняется: так, внутренний косметический ремонт сделаем и живём дальше. Дети наши разъехались кто куда, да и кто здесь будет жить? Молодёжь старается уехать туда, где веселее. А нам что? Личное хозяйство держим, огородину, нам всего хватает, вон наша Пальма нас охраняет, хорошая собачка. Вот вроде на вид добрая, но, когда доходит до серьёзного, её не узнать: становится злой и непримиримой, эти её качества нам нравятся.

– Дядя Саша, а чем вообще занимается ваш посёлок? – спросил я.

– А когда начали строить это водохранилище, по-моему, в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году, топографы вычислили, по какому горизонту будет зеркало воды. Вот по этим отметкам и вырезали весь лес, который пошёл на производственные нужды. Леса было выпилено огромное количество кубометров, чтобы он не ушёл под воду. Вот этим и занимался наш посёлок и много других посёлков, которые вели заготовку леса, очищая котловину от подроста, – закончил диалог дядя Саша.

– «Когда мы были молодые и чушь прекрасную несли…» – сказала тётя Дуся, вспомнив слова из какого-то стихотворения. – Вы давайте кушайте, кушайте, а то мы вас своими баснями кормим.

Щука была просто великолепная. Авдотья Никитична приготовила её по своему рецепту, и именно её блюдо съели в первую очередь. Налегали в основном мы с напарником, а хозяева кушали нашу колбасу, тоже не отставали от нас, да ещё под сто граммов. Наелись, напились чаю и сидели разговаривали про то про сё. Хозяева рассказали нам, что нерюнгринские ребята чуть не замёрзли на дороге во время пурги.

– В ы-то тогда уехали зимой, а они поехали на следующий день. Хозяин, у которого они были на постое, их сильно уговаривал, но они не согласились и поехали в Нерюнгри, ссылаясь на то, что прогуляют и на работе им попадёт. И чудом остались живы! Если бы их не вытащил наш К-700 с отвалом, который производил очистку нашей главной дороги… – закончил дядя Саша.

– По-моему, они сильно рисковали. Неужели работа дороже жизни? – спросила тётя Дуся.

– Да, наверное, были поддатые, – сказал мой напарник.

– Эта водка никого и никогда до добра не довела, – сказала тётя Дуся.

– Вот вы никогда не выпиваете в тот день, когда уезжаете, – сказал дядя Саша.

– Мы понимаем, что можно заснуть за рулём в таком состоянии. Притупляется реакция и так далее и тому подобное. Короче, все эти «нельзя» написаны кровью, и придерживаться их необходимо, – сказал я.

– Авдотья Никитична, мы собираемся на ночлег. Там всё есть, топить баню не надо?

– Мы вчера баню топили, так что в ней тепло, спальники положите: один на полок можно, а второй – две лавки рядом поставьте и можете спать. А там потом – на рыбалку. Саша вам подсказал место, где ловится золотой карась?

– Да, подсказал, – сказал мой напарник.

– Но вот, вперёд и с песней! Удачи вам! – сказала тётя Дуся, и её поддержал дядя Саша.

– Если что, обращайтесь, не стесняйтесь, – сказал дядя Саша и встал из-за стола.

– Спасибо за хлеб, за соль, – сказал я.

Мы встали из-за стола и вышли из квартиры, которая нас приютила, накормила и напоила чаем. Пальма нас как будто поджидала: начала улыбаться и махать хвостом.

– Саша, а я ничего не взял с собой, чтобы угостить собачку, – сказал мой напарник и вернулся в квартиру. Тётя Дуся дала ему два кусочка сахара.

– Это её любимое лакомство, – сказала она.

Мой напарник вышел на крыльцо и протянул мне один кусочек сахара. Я взял его и бросил Пальме. Она его поймала на лету, тут же два раза хрумкнула и проглотила. Также поступила и со вторым кусочком сахара. Затем она ещё раз подскочила к нам, я погладил её по голове, и она отошла в сторону.

– Да, сладкоежка, – сказал мой напарник, и мы пошли в баню устраиваться на ночлег, прихватив из машины свои спальники.

В бане было действительно теплее, чем на улице. Пахло душистым мылом и мятой (видимо, когда парились, добавляли мяту в ковш, которым поддавали в парилке). Как тётя Дуся сказала, так мы и поступили. Саня лёг на полок, расстелив спальник, а я подставил лавку к лавке, которая стояла возле стены, и получилась импровизированная кровать. Бросил спальник и залез в него, лёг, прежде подстелив под голову рюкзак. Немного поговорили, и я уснул. Проснулся только утром. Ночью слышал, как лаяла Пальма, но проснуться не мог: так сладко спал. Саня тоже не жаловался на плохой сон.

Хозяев беспокоить не стали, собрали всё необходимое и пошли на песчаный пляж, где установили палатку, разложили все вещи (спальные мешки, куртки и походную одежду, которая в бане почему-то отсырела) на просушку и начали варить чай и супчик для себя.

– Саня, мы утрянку-то проспали, – сказал мой напарник.

– Да всё будет нормально, наверстаем. Лишь бы войти в ритм, и всё будет нормально. Ты только посмотри, какая здесь природа!

Песчаный пляж, ива развесила свои косы-ветви, кустарники всевозможные. Трава – просто шёлковая, песок жёлтый, который дальше не даёт расти траве. Вода прозрачная с голубоватым оттенком возле берега; а дальше, чем глубже, тем зеленее. Небольшими волнами набегает она на песчаный берег и смачивает песок, который становится немного темнее, а потом, когда вода отливается, то песок быстро принимает тот же оттенок, какой был вначале. Птицы поют на разные голоса, кулики бегают по берегу, своим свистом оповещая о своём присутствии, а воздух – просто не надышаться! Все запахи смешиваются между собой, и я назвал бы этот воздух «морской бриз». Эту картину немного подпорчивают своим карканьем вороны. Но это природа, и никуда от неё не деться. Чайки летают над водой и не только, залетают в посёлок, своим криком напоминают, что они хозяева и над сушей. А водная гладь простирается на огромное расстояние, что глаз не оторвать.

– Да, Саша, летом здесь красивее, чем зимой. Теперь знаем, что можно запросто приезжать сюда. Будем ездить в это красивое место.

Всё сварилось. Мы покушали, напились чаю, всё прибрали и пошли пробовать ловить золотых карасей. Мой напарник сходил и принёс надувную лодку, а вместе с ним пришла Пальма. Лодку накачали и поплыли туда, куда нам указал дядя Саша. Лодка была большая, и мы свободно в ней разместились, было намного комфортней. Сначала Пальма хотела бежать за нами, но я ей дал команду охранять наши вещи. Она осталась в нашем лагере, легла на песок, свернувшись клубком и наблюдая за нами.

С разговорами доплыли до заводи и остановились на биваке, который уже был облюбован местными рыбаками. Старое кострище говорило, что здесь рыбацкое место, часто посещаемое, а немного дальше, метрах в десяти, стоял добротный шалаш на случай непогоды. Недалеко от него стоял самодельный стол для принятия пищи и лежали штуки три чурки, чтобы можно было присесть к столу. Погода была тёплая и располагала к рыбалке.

Приготовили удочки, заняли места, распустили леску, наживили червяков и начали рыбачить: Саша – на своём месте, я – на своём. Вездесущие комары, как всегда, жужжали над ухом и старались сесть на лицо и на руки, и им это удавалось, но короткий взмах рукой отгонял их: без этого никакая летняя рыбалка не обходится. Я замерил глубину, она оказалась приличной, где-то метра полтора, по этим замерам настроил удочку и приступил к любимому делу. Поплавок приводнился в то место, куда я хотел, и, покачиваясь на волнах, красиво смотрелся, потом резко ушёл под воду. Я потянул и вытащил ерша.

– Вот только тебя здесь не хватало! – сказал я и отцепил рыбёшку. В воду её сбрасывать не стал, так как знал, что ёрш может клюнуть ещё раз, и бросил в сетку под рыбу, которая лежала в воде для этого случая. Ёрш немного посверкал под водой и успокоился.

– Есть начало! – крикнул я.

– Саня, что поймал?

– Да ерша! И пусть мне докажут, что ёрш не рыба! – сказал я, и мы начали смеяться.

– Лиха беда начало!

– Саша, а ты что поймал?

– Да пока ничего, – с улыбкой ответил мой напарник.

Пока я говорил, поплавок куда-то делся. Я потянул удочку и вытащил рыбу, которую впервые увидел.

– Саня! Опять поймал. Но я такую рыбу ни разу не ловил и не знаю, что я поймал, – сказал я.

– Саша, покажи! – крикнул напарник.

Я поднял удочку, на которой извивалась пойманная рыба.

– Саша, это ротан. Снимай его осторожно, он может пальцы порезать, – сказал мой напарник.

Действительно, у него такие острые плавники, что можно запросто порезаться. Снял его с крючка и бросил в сетку. Он сначала вёл себя тихо, а потом, по-моему, устроил охоту за ершом.

– Саша, что-то он ведёт себя там агрессивно, – сказал я.

– Да, наверное, за ершом охоту устроил. Это такая рыба, что и в неволе будет охотиться, – сказал мой напарник.

– А ты такую рыбу ловил?

– Да, ловил, она в Амурской области в каждом водоёме водится. Она на вид не очень презентабельная, а на вкус хорошая. Я, когда ездил туда, к своей родне, на рыбалку, эту рыбу ловил с большим удовольствием. Если из неё уху сваришь, то на утро вместо ухи холодец в кастрюле найдёшь, значит, уха наваристая получается, – закончил диалог мой напарник, знакомя меня с гастрономическими особенностями этой рыбы под названием «ротан».

– Саня, ты говоришь «в Амурской области». А здесь какая область? Здесь и есть Амурская область, – сказал я.

– Дак я и говорю, что ротаны здесь водятся. – И мы начали смеяться над тем, как мой напарник выкрутился из создавшейся ситуации.

– Саня! Мне тоже попался карась, этак граммов на восемьсот. Смотри, какой красавец! – крикнул мой напарник.

В воздухе, набрав амплитуду покачивания, блестя на солнце золотистой чешуёй, кувыркался золотой карась.

– Но вот, Саня, поздравляю тебя с началом настоящей рыбалки! А то – ерши, ротаны… А то, за чем мы приехали, попалось только тебе.

– Спасибо, Саня, но начало есть, значит, и рыба будет, – сказал мой напарник с вдохновением, и дело пошло. Через минуту он опять вытащил красавца – больше первого, значит, рыба подошла. У меня тоже начал клевать карась, и я тоже вытащил рыбу где-то на килограмм.

– Саня, вытащи ротана из сетки, а то он доберётся до карася, – сказал мой напарник.

Я вытащил сетку из воды и вытряхнул ротана, а ерша в сетке уже не было.

– Саня, а ерша в сетке уже нету! – крикнул я.

– Но вот, я же тебе говорил, – вытаскивая очередного карася, сказал мой напарник.

Ротан в траве барахтался, барахтался и притих, а карась-красавец сверкал на солнце своей золотой чешуёй. Поплавок опять начал шевелиться и резко пошёл в сторону, я подсёк, и мне попался лещ-красавец, большой, блестящий на солнце серебряным отливом.

– Саня, дело пошло! Поймал леща килограмма на полтора! – крикнул я.

– Саня, я совсем забыл про прикормку! У меня же есть отличная прикормка, как раз на карасей, лещей и карпов. Сейчас я у себя подкормлю и тебе принесу, – крикнул мой напарник.

Тем временем я опять вытащил крупного карася, на кило двести, который тоже занял место в моей сетке, и радость на сердце просто зашкаливала. Подошёл мой напарник и бросил подкормку прямо возле поплавка, волны пошли от упавшей прикормки, поплавок закачался на волнах и скрылся под водой. Я подсёк, и на другом конце лески начала сопротивляться тяжёлая сильная рыбина. Сильно рвать леску не стал, а потихонечку выводил рыбину на поверхность. Когда она начинала сопротивляться, я леску ослаблял и рыбина уходила под воду. Но я пока не знал, что попалось. Такое впечатление, что попался сазан килограмма на два и сопротивляется. Он ещё немного посопротивлялся и начал показывать белое брюхо. Я не ошибся: сазан попался крупный. Я снял его с крючка и бросил в сетку, в которой он начал проявлять агрессивные меры. Немного порыбачили и решили немного передохнуть.

Подошёл мой напарник, и мы присели на павшее дерево.

– Вот такая рыбалка мне нравится, – сказал я.

– А мне-то как нравится, даже сердце поёт! – ответил мой напарник.

Смотрим: идёт дядя Саша.

– Ребята, вы видели Пальму? К уда-то убежала – и ни слуху ни духу, – сказал дядя Саша.

– Дядя Саша, она наши вещи охраняет на биваке. Я ей сказал охранять, вот она и охраняет. Легла посередине бивака и несёт службу, – сказал я.

– Но слава богу, нашлась! А то я думаю: куда делась? Но тогда пусть будет с вами. Если надоест, тогда скажите: «Иди домой!» – в приказном порядке, и она пойдёт восвояси. Вот, возьмите сахар и поблагодарите её за службу, – сказал дядя Саша.

– Спасибо большое! – сказали мы.

– А за что?

– Мы думали, что вы будете ругаться, что мы без спросу собачку забрали. Но мы её не забирали: она сама пришла и предложила свои услуги, – сказал я.

– Ребята, пусть она с вами побудет, а то мы ей уже надоели. Наверное, пусть развеется и послужит вам, ей нравится делать гостям приятное. А рыбу-то поймали хоть? – закончил дядя Саша.

– Да, поймали, вон посмотрите, – сказал мой напарник.

Дядя Саша подошёл к сеткам, проверил.

– Но это разве рыба? Без рыбы не останетесь: съездим проверим сети, домой уедете с рыбой, – сказал дядя Саша и пошёл по тропинке, по которой пришёл.

Время уже подходило к вечеру. Рыбалка прямо оживилась, и рыба начала клевать просто отлично: карасей вытаскивали почти одного за другим. Мне попались ещё два ротана почти такого же размера, и я не стал их бросать в общую сетку, опасаясь того, что они начнут гонять рыбу, пойманную заранее, и откусывать плавники и хвосты, и бросил их в траву, где в небольшой болотинке лежал первый ротан. Пойманные рыбины начали плескаться, с ними ожил и первый ротан. Я был просто удивлён его живучести, так как он был наполовину в воде. Я думал, что он уже давно уснул, но он так разбушевался, что около метра прополз по сухой траве, потом, видимо, опомнился и вернулся в болотинку. До вечера мы поймали килограммов по пятнадцать и были довольны как никогда; только комары начали допекать, так как мы забыли мазь против комаров. Доплыли до бивака, где нас встретила Пальма, виляя хвостом и радуясь нашему прибытию. Я достал пару кусочков сахара и бросил ей.

– Благодарим за службу, – сказали мы почти в один голос.

Пальма поймала и проглотила кусочки (видимо, уже проголодалась), потом подбежала к воде и начала лакать воду, как бы запивая съеденное.

Разожгли костёр, начистили картошки. Саня почистил, нарезал и бросил ротанов в закипевшую воду. Чай тоже поставили. Когда всё сварилось, приступили к принятию пищи. Налили ухи и Пальме, которая лежала возле чашки и ждала, когда суп остынет. Уха получилась наваристой и вкусной. Наелись, напились чаю, немного отдохнули и приступили к чистке рыбы.

– Саня, соли не жалей, а то тепло сделает своё дело и наша рыбалка выйдет нам боком. Лучше потом рыбу вымочить, и тогда она будет вкусной. Я так уже делал: вымачивал рыбу и подвяливал – просто объедение! – сказал мой напарник.

– И даже карась?

– Да, и карась. Он даже немного вкуснее другой рыбы.

Рыбу посолили и поставили под гнёт, накрыв большие кастрюли полиэтиленовой плёнкой. Пальма за всем этим наблюдала и отгоняла ворон и чаек, которые пытались подлететь и схватить рыбину. Уже совсем стемнело, и костёр поддерживал свет до тех пор, пока сам не потух. Собака заняла место возле кастрюль и охраняла их на протяжении всей ночи. Мы немного посидели возле костра и пошли в палатку занимать свои спальные мешки. Мешки были зимние, и в них было жарковато: я лежал поверх мешка.

– Саня, а вот якуты же готовят своих легендарных кобяйских карасей прямо с внутренностями. Почистят от чешуи в районе жабр, с правой стороны карася делают надрез и вытаскивают жёлчный пузырь, а потом жарят рыбу. И получается вкусно. Их даже фаршируют, я не знаю как, и запекают в духовке, и получается вкусно, – закончил я.

– Саша, да кобяйский золотой карась и без всех этих премудростей вкусный, – сказал мой напарник.

После этого мы немного поговорили и уснули богатырским сном. Всю ночь мне снился сон про поплавок и яркий отсвет от воды.

Утром я проснулся в спальном мешке: видимо, автоматически залез в него, ощущая наступление похолодания. На улице было прохладно, и спальный мешок приятно выполнял свою роль, так как в нём было тепло. Вылазить из него не хотелось, но необходимо вставать, разжигать костёр и ставить на него чай и уху, которая осталась со вчерашнего вечера. Пальма, увидев меня, подбежала и начала приветственно махать хвостом. Я потрепал её по загривку, и она отошла в сторону, принюхиваясь к разогревающейся ухе. Уха действительно была утром застывшей и представляла собой студень, который можно было скушать, не разогревая. Но мы решили уху разогреть, и покушать, и накормить нашу помощницу Пальму, которая обогащала своим присутствием наше нахождение на водохранилище, создавала уют и охрану нашего присутствия. Это подсознательно успокаивало, и было как-то спокойно и радостно на душе.

Покушав и накормив нашу помощницу, пошли, оставив Пальму охранять наше имущество, к надувной лодке, которая ждала нас в кустах. Поплыли в ту сторону, куда плавали вчерашним днём. Заняли на биваке свои места, начали рыбачить. Подкормку решили сделать, когда рыба подойдёт и начнёт клевать, а то её растаскает всякая мелочь и основной рыбе ничего не достанется.

Мой поплавок зашевелился и лёг на воду. Подсечка – и лещ, сверкая на крючке, полетел в мои руки, сильный и красивый. Немного им полюбовался и сбросил его в рыбацкую сетку.

– Саня, начало есть! – крикнул я.

– Что поймал?

– Леща-красавца! Можно и подкормку сделать.

– Саня, я сейчас подкормлю у себя и к тебе приду, – сказал Александр, мой напарник.

Опять резко нырнул поплавок. Я подсёк, и на крючке вылетел ротан, которого я поймал, снял с крючка и бросил в то же место, которым пользовался вчера: это небольшая болотинка, почти совсем без воды, вместо воды – сырое место. Ротан начал кувыркаться, потом успокоился, шевеля жабрами.

– Саша, я поймал карася! Да ещё каких размеров! – закричал мой напарник, показывая рыбу на вытянутых вверх руках. Карась, делая резкие движения, норовил выскользнуть из рук.

– Саша, карася уронишь в воду, и он от тебя сбежит! – крикнул я.

– Никуда он не сбежит! Я его с крючка не снимал, – сказал мой напарник.

И действительно, карась был больших размеров, килограмма на два с половиной, пока самый крупный трофей в нашем улове. Но самое главное то, что мы поймали. Мы были уже на седьмом небе от счастья, ведь такую крупную рыбу можно было поймать только здесь. Рыбалка набирала обороты, и у нас в садках уже было порядочно рыбы, которая иногда начинала вести себя шумно.

Немного передохнули. Саша пришёл на бревно, которое лежало на берегу и служило рыбакам местом отдыха.

– Саша, но что, завтра край надо ехать домой, а то нас потеряют, – сказал мой напарник.

– Да-да, пора и честь знать. И так хорошо поймали, да дядя Саша обещал рыбки подкинуть.

* * *

– Но что загрустили? Как рыбалка? – подходя, спросил дядя Саша, лёгок на помине.

– Да нормально, грех жаловаться, – сказал я.

– Сейчас я подгоню свою лодку и сплаваем, проверим сети. С этого улова я вам подкину рыбки, – сказал дядя Саша.

– Спасибо большое! – сказали мы в один голос.

– Но пока не за что, – сказал дядя Саша и ушёл по тропе восвояси.

– Но, раз так, можно немного передохнуть и сильно не торопиться, – сказал я.

Мы присели на бревно, разговаривали про то, как лучше сохранить рыбу. Дядя Ваня рассказывал, что надо немного пересолить, чтобы всякие болезнетворные бактерии перестали существовать. Когда рыба просолится, её лучше хорошо вымочить и подвялить. Я пробовал у него рыбу: вкуснятина, я вам скажу! Послышались всплески вёсел, и из-за камышей появилась лодка, которой управлял дядя Саша.

– Но что, Саня, поедем хоть проветримся, а то спина уже устала, – сказал я. Тем временем лодка подошла к нашему месту.

– Но, запрыгивайте! Один из вас – на вёсла, я буду штурманом, – крикнул дядя Саша.

Мы быстренько поднялись на лодку, я сел за вёсла, дядя Саша – на корму, а Саня – на нос лодки. Я подал лодку взад, развернул её и спокойным ходом пошёл по направлению, которое нам показывал дядя Саша. Заплыли за камыши и начали проверять сети, в которые попалось много рыбы. Сняли рыбу из сетей и сети оставили на том же месте. Дядя Саша, как и обещал, угостил нас рыбой. Мы пообещали его отблагодарить и при отъезде оставить ему пару бутылок водки. Рыбачить мы больше не стали, так как всю рыбу надо было за вечер выпотрошить и посолить.

Приплыли на резиновой лодке, которая была капитально загружена, немного попили чаю. Пальма встретила нас хорошо, мы отблагодарили её сахарком и копчёной колбасой и приступили к чистке рыбы. Очистили и просолили рыбу уже к десяти часам вечера: получились две большие кастрюли до пятидесяти килограммов. Пошли спать усталые, но счастливые. Спали до самого утра, и, по-моему, нам ничего не снилось, а может быть, мы заспались.

Встали, привели себя в порядок, попили чаю, накормили нашу помощницу, подогнали машину. Загрузили в багажник тяжёлые большие ёмкости с посоленной рыбой, другие вещи и подъехали к дяди-Сашиному дому. Дядю Сашу и Авдотью Никитичну мы отблагодарили за достойный приём, отдали им две бутылки водки, а из продуктов – почти всё: колбасу, консервные банки. Себе оставили только пропитание на дорогу. Я лично отдал начатую колбасу нашей помощнице Пальме, чтобы отблагодарить её за её помощь. Пальма схватила колбасу и утащила её за баню. Таким образом, мы избавились от лишнего груза, чтобы было легче ехать, завели машину и поехали в обратный путь с чувством выполненного долга. Дядя Саша и Авдотья Никитична махали нам вслед, а Пальма бежала по дороге, провожая нас, пока не отстала.

Рыба получилась просто отличная, которую мы ели сами и угощали друзей.

Да здравствует активный и здоровый отдых!

Путешествие из Улан-Удэ в Турунтаево напрямик по компасу

Лето вошло в свои права, и на улице стало тепло. Картошку посадили, всю огородину – тоже. Тётя Вера, родная сестра отца, пошла в отпуск и приехала к нам в гости. Встретили её хорошо.

– Здравствуй, сестра. Как это ты решилась приехать к нам? – спросил отец.

– Вот и решилась, так как уже давно у вас не была. Привезла вам пять саженцев ранеток. Завтра посадим, вырастут – и будете варенье с ранеток варить. Три деревца – ранние сорта, а два – поздние. Плоды ранние будут красного цвета, а плоды поздние – жёлтого цвета, – сказала тётя Вера.

– Но это когда ещё будет? – сказала мама.

– Года через три-четыре, – сказала тётя Вера.

Меня это так удивило и расстроило: нужно ждать ещё столько времени! И у меня испортилось настроение.

– Года через три-четыре я закончу школу и буду поступать в учебное заведение, – сказал я.

– И куда ты хочешь поступать? – спросила тётя Вера.

– Хотелось бы, конечно, в лётное училище, но там нужно много денег, чтобы ездить туда-сюда. А вообще, мне нравится наш лесотехнический техникум. Вот туда бы я поступил, – закончил я диалог.

– Вот и хорошо, – сказала тётя Вера. – Будешь жить у меня на квартире. Всё хоть будешь на глазах. Нас трое, и ты будешь четвёртым. В тесноте, да не в обиде.

– Но, у вас прям планы наполеоновские! – смеясь, сказала мама. Её поддержал отец, и все начали смеяться.

– Но что тут смешного? Нужно стремиться к лучшему, тогда и будет хорошее, – сказала тётя Вера. – Что мой племянник и делает. – И все посмотрели на меня.

– Но ладно, поживём – увидим. А сейчас давайте спать, а то уже засиделись, – сказал отец. – Утро вечера мудренее.

Утром все встали, попили чаю.

– Саша, покажи мне место, где ты бы хотел посадить свои саженцы, – сказала тётя Вера.

Я вышел в ограду и пошёл в сад, где мы садили огурцы в парниках, помидоры, морковь и всякую огородину. Там на свободном месте был подходящий участок, где я собирался посадить наши саженцы. Тётя Вера осмотрела мой выбор и сказала:

– Саша, мне нравится это место: оно солнечное, и всё на виду.

Тут из дома вышла моя младшая сестра и тоже присоединилась к нам.

– Но вот и племянница пришла к нам. Люда, как ты окончила второй класс? – спросила тётя Вера.

– На отлично! – сказала сестра.

– И даже ни одной четвёрки в годовой ведомости? – спросила тётя Вера.

– Да, ни одной, – немногословно ответила сестра.

– Просто молодец! – похвалила младшую сестру тётя Вера.

– Погода вроде позволяет. Саша, давай сделаем разметку и будем копать ямы под посадку саженцев, – сказала тётя Вера, и работа закипела.

Я вырыл ямы под посадку, да, видимо, перестарался: пришлось немного закидать. Добавили в ямы перегноя, залили водой, воткнули саженцы и закопали землёй. Ещё раз полили, не отходя от произведённой работы, дали пожелания, чтобы саженцы росли не по дням, а по часам.

Это сейчас климат изменился: пошло потепление, и многие люди стали садить яблони (раньше только ранетки росли – и то плохо приживались). Яблони мы с тётей Верой посадили по всем агротехническим правилам. Через несколько дней почки распустились и появились зелёные листочки, что меня радовало. Я ухаживал за ними лично, сам поливал и никому это дело не доверял. Через несколько дней тётя Вера ушла к моей бабушке – своей матери – попроведать её, а потом, по окончании отпуска, уехала домой в Улан-Удэ. Бабушка наша жила в селе Иркилик, откуда и пошёл наш род.

Летом я спал на крыше своего дома, куда сегодня вечером занёс тёплое одеяло, матрац и подушку. Свежий воздух и полная свобода действий! Когда хочу, тогда и приду. Мне приходилось допоздна играть на улице со своими сверстниками. Приходишь домой, никого не будишь, потихоньку залазишь на крышу, раздеваешься – и под одеяло, спишь на свежем воздухе без задних ног. Это в моём возрасте был самый оптимальный вариант – свобода действий, и он мне нравился, так как я был вполне самостоятельным подростком.

Однажды летом моя охотничья собачка Динка начала лаять со злостью. Я вышел в ограду нашего дома, там скопилось около восьми мужчин.

– Парень, как тебя зовут? – спросил высокий мужчина. Видно, что он был сильно уставший, как и остальные его компаньоны.

– Меня зовут Саша.

– Саша, позови, пожалуйста, отца, – обратился мужчина.

Только я хотел зайти в дом, как на крыльце, весь в недоумении, появился отец, разглядывая неизвестных мужчин.

– Подойдите, пожалуйста, мне надо с вами переговорить, – сказал высокий мужчина. – Как я могу к вам обращаться?

– Меня зовут Дмитрий.

– А как по отчеству?

– Никитьевич, – сказал отец.

– Дмитрий Никитьевич! Мы, представители Улан-Удэнского лесотехнического техникума, решили напрямки по компасу – и прямо по лесу – дойти до села Турунтаево, осмотреть лес, определить бонитет и вообще прогуляться по свежему воздуху, посмотреть, в каком мире мы живём. На самом деле сейчас мы ищем пристанище, чтобы отдохнуть с дороги. Друзья мои все устали и хотят отдохнуть, нам не надо никаких кроватей. На полу, на сеновале – где угодно, нам лишь бы приткнуться. Мы ночь переспим, а завтра уедем в Улан-Удэ, но и, конечно же, отблагодарим. Ребята здесь все спокойные и приветливые, – сказал мужчина, которого звали Олег.

– Но проходите, раз надо отдохнуть, подыскивайте себе место. Сейчас моя супруга наварит чаю и найдёт чего-нибудь покушать. Саша, собачку привяжи, чтобы не укусила, – сказал отец.

– Спасибо огромное! – сказал человек по имени Олег.

Все мужчины зашли в ограду, присели на завалинку, закурили, начали шутить и подтрунивать друг над другом. Конечно, вид у них был ужасным, лица их были уставшими, но уверенными в завтрашнем дне.

– Слушай, друг, как тебя зовут? – обратился ко мне мужчина из числа приехавших и сидевших на завалинке.

– Меня зовут Саша.

– Саша, подскажи: где можно попить холодной водички или помыться? И самое главное: где туалет? – спросил всё тот же мужчина.

– Помыться и попить холодной водички можно из колодца, а туалет… Вон домик стоит посредине картофельного поля, – сказал я.

– А где здесь колодец? – спросили мужчины.

– А вы возле него стоите, – сказал я.

– Дак это насос, который из-под земли качает воду, – с удивлением сказали наши временные постояльцы и окружили устройство. – И как он работает? – ещё не веря своим глазам, спросили мужчины.

– А вот как! – сказал я и, залив жидкость поверх поршня, начал качать воду из-под земли, с восьмиметровой глубины.

Вода пошла прозрачная и холодная. Мужчины, не веря своим глазам, начали набирать воду в пригоршни, пить её и удивляться, что вода чистая и холодная. Кое-кто начал тут же умываться. На шум пришли остальные постояльцы и тоже удивлялись этому феномену.

– Да, в городе не увидишь такую благодать! Там вся вода подаётся через электронасосы, – сказал высокий мужчина по имени Олег.

– Ребята, идите кушать, – сказал отец.

Постояльцы, услышав хорошую команду и оглядываясь на насос, который их напоил и дал им обмыться, привести себя в порядок, оживились и пошли в дом. На улице всё стихло, только моя Динка смотрела на меня и глазами просила, чтобы я её освободил.

– Диночка, ты пока сиди на привязи, а то кого-нибудь укусишь. А гостей обижать нельзя, – сказал я.

В доме было шумно, раздавался смех. Постояльцы вспоминали, как они ночевали у костра в лесу, как им не удалось пройти расстояние от Улан-Удэ до Турунтаево за один день и как они искупались в небольшой, но глубокой речке под названием Уналей.

День подходил к концу, и разговоры в доме затихали. Я залез на свою крышу и слушал, что творилось в доме и на улице. Кое-кто пошёл в туалет, пять мужчин – на сеновал, трое остались дома. Ещё немного, и дом уснул крепким сном; вот здесь как раз пригодилась поговорка «в тесноте, но не в обиде». Немного погодя и я уснул крепким сном.

Утром я проснулся от того, что меня будил отец.

– Саша, закачай воду, – сказал отец и пошёл по своим делам.

Я слез с крыши и подошёл к колодцу. Его окружили наши постояльцы и разговаривали о своих насущных проблемах.

– Вот и Саша пришёл! Здравствуй, хозяин воды, – сказал худощавый постоялец.

– Здравствуйте! – сказал я, налил сверху поршня насоса жидкость и закачал воду. Она пошла чистая как слеза, холодная и освежающая.

Когда все помылись, я зашёл домой. Мама меня накормила и расставила чашки, чтобы накормить наших постояльцев. Затем она сказала мне, чтобы я пригласил их на завтрак. Я вышел на улицу и пригласил наших гостей. Гости молча зашли в дом и присели к столу, на котором в чашках были: варёная картошка, от которой поднимался пар, свиное солёное сало, варёные яйца, квашеная капуста, солёные огурцы. Хлеб, нарезанный ломтями, лежал в большой вазе.

– Да, хозяева постарались! Стол красивый, но к этому столу чего-то не хватает, – сказал мужчина по имени Олег.

– Кто у нас лёгкий на ногу? – спросил мужчина, который вёл диалог с самого начала.

Вызвался мужчина невысокого роста.

– Дмитрий Никитович! Где тут у вас магазин находится? – спросил тот же собеседник.

Отец вышел на крыльцо, увидев меня:

– Саша, покажи магазин вот этому человеку, – сказал он.

Я мотнул головой в знак согласия, и мы пошли к магазину.

– Саша, а магазин далеко? – спросил мужчина.

– Да нет, недалёко, скоро придём.

– Ты в каком классе учишься?

– В пятом, в шестой перешёл.

– Но вот после школы куда хочешь поступать? Если хочешь, поступай в наш техникум. Приедешь к нам после окончания восьмого класса, и мы поможем тебе с поступлением. Только определись, на каком отделении ты хочешь учиться. Ты какую специальность хочешь приобрести? – спросил преподаватель учебного заведения.

– Хорошо, я подумаю. Только оставьте свои координаты и запишите мои.

– Мы непременно возьмём у твоих родителей ваши координаты, – сказал мужчина с техникума.

Тем временем мы зашли в магазин. Мужчина купил водки аж четыре бутылки, и мы пошли обратно.

– Лес-то любишь?

– Дак мы в лесу и живём. Я люблю охотиться и рыбачить, – сказал я.

– Но тогда ты наш человек! Непременно поступай в наш техникум, – сказал мужчина.

Когда мы пришли в дом, там было тихо. Через некоторое время послышались разговоры, которые усиливались, раздавался смех. Затем гости вышли покурить на улицу, и я увидел у одного мужчины на ремне кобуру, в которой находился пистолет. Я стал просить, чтобы мне дали его подержать. Те сначала отнекивались, но потом человек по имени Олег сказал:

– Да дай ты ему, пусть парнишка подержит. Только обойму вытащи и проверь, не остался ли патрон в патроннике.

Мужчина вытащил пистолет, забрал обойму, передёрнул затвор, наставив пистолет стволом вверх, и произвёл спуск ударника, который характерно щёлкнул. Только тогда мне в руки достался красивый воронёный пистолет калибром пять на шесть миллиметров, такой тяжёленький, в руку прямо вливается – просто отпад! Настроение у меня было выше крыши, потому что я с малых лет любил оружие, любовался им. (Однако пользоваться оружием вплотную довелось только в армии, но там был другой пистолет – пистолет Макарова, тоже замечательный, калибром девять миллиметров.) Немного поиграл с пистолетом, на всякий случай попросил, чтобы мне дали выстрелить из него. В этом мне было категорически отказано.

– Вот немного подрастёшь и будешь стрелять с какого хочешь оружия, – сказали мужчины, забирая пистолет из моих рук и запихивая его в кобуру.

Собравшись, они от всей души поблагодарили хозяев.

– Дмитрий Никитович! Мария Харитоновна! Огромное вам спасибо за вашу отзывчивость и хлебосольный приют, – сказал мужчина по имени Олег.

– Да не за что, вас бы любой хозяин приютил, – сказала мама.

– Да нет, прежде чем к вам попасть, мы заходили в два дома: нас даже выслушать не захотели. Когда ваш сын закончит восемь классов, присылайте его в наш лесотехникум. Мы постараемся устроить его на отделение, какое он пожелает. Не потеряйте рекомендацию, которую мы вам дали для поступления в наш техникум, – сказал Олег.

Мужчины попрощались и пошли на автобусную остановку, чтобы добраться до Улан-Удэ к своим семьям. В доме сразу стало тихо. Динку я отвязал, и она стала носиться по ограде, нюхая те места, которые её интересовали. Подбегая ко мне, она заглядывала мне в глаза, в которых читался вопрос: «Зачем посадил на цепь? Я что, провинилась?»

– Да нет же, моя хорошая! Ты могла с людями поссориться невзначай, вот я тебя и посадил на цепь.

Я поймал Динку, обнял её и погладил, чтобы между нами не было недомолвок. Динка вырвалась и начала носиться по ограде, играя со мной.

Так шли дни. В свободное время я поливал ранетки, которые приживались плоховато: было такое впечатление, что они болели, но я всё равно относился к ним хорошо. Не забывал про рыбалку, охотился, зимой учился.

* * *

Когда я окончил восемь классов, я собрался поступать в Улан-Удэнский лесотехнический техникум. Про рекомендации совсем позабыли, и поступал я на общих основаниях. Приезжала экзаменационная комиссия, где я написал диктант, которого очень боялся, решил задание по математике, так как математика была для меня любимым предметом (и не только математика, но и все науки, которые связаны с математическими вычислениями, те предметы, в которых до ответов на вопросы можно дойти логическим путём: геометрия, физика; ещё я любил черчение). На доске объявлений появился список, где были оценки по написанным экзаменам. И каково же было моё удивление, когда я увидел: диктант – пять, математика – четыре. Я ещё раз проглядел его, чтобы усомниться в правильности прочитанного, но всё было так, как я прочитал первый раз. Настроение у меня просто зашкаливало, и я поехал домой, чтобы поделиться отличной новостью.

Когда я рассказал об этом дома, все были в восторге. Я начал ждать первое сентября, когда в техникуме должна была начаться учёба. На доске объявлений был не только список тех, кто сдал экзамены и поступил в Улан-Удэнский лесотехнический техникум, там не только числилась моя фамилия. Также там было написано: «Тем, кто поступил, необходимо первого сентября явиться в вышеназванное учебное заведение и ознакомиться со списками, с тем, в каких группах вы будете учиться». Чтобы не терять время зря, я пошёл работать в лесхоз на пилораму, где отец был бригадиром рамного цеха. В конце августа я уехал на учёбу и жил у тёти Веры.

Учёба меня очень захлестнула. Руководителем нашей группы была Алла Афанасьевна Ихенова, умная, рассудительная женщина, грамотная. С первых дней нас сразу поставили на уборку картофеля в ближайший колхоз. Целый месяц мы ездили на копку картофеля и только потом начали учиться. На собрании группы меня выбрали старостой, и учёба пошла своим чередом.

Как-то Алла Афанасьевна позвала меня:

– Саша, ты как староста группы составь списки, кто где будет заниматься. Имеется в виду: спортом, художественной самодеятельностью.

Я составил списки и отдал их Алле Афанасьевне. Она поинтересовалась, чем я сам буду заниматься. Я ей сказал, что буду заниматься бегом, участвовать на эстафетах, так как у меня хорошо развиты ноги. К тому же тем, кто ходил на тренировки, давали бесплатные талоны на питание. Мне так нравилось учиться в техникуме, что я автоматически выполнял задания.

Однажды ко мне подошёл мужчина-заочник.

– Слушай, помоги моему горю, – сказал он.

– Что случилось?

– Да вот, дали сложный чертёж, даже не знаю, как к нему подступиться. Я слышал, что ты хорошо выполняешь чертежи. Помоги мне, пожалуйста, я в долгу не останусь, – сказал заочник.

– Покажи чертёж.

Он достал из тубы образец, развернул его и показал мне. Да, это был сложный чертёж, надо было начертить сложную деталь в трёх проекциях. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают.

Я работал до полуночи и исполнил чертёж. В зале, где я жил у тёти, стояла добротная чертёжная доска, сделанная из осиновых досок, отполированная. Она помогала мне зарабатывать деньги, а двоюродной сестре Людмиле – рисовать всякие эскизы приматов (она училась в педагогическом институте на кафедре биологии). На следующий день я отнёс чертёж заочнику, который отблагодарил меня и дал мне за исполненный чертёж аж двадцать пять руб лей. У меня даже в горле пересохло: держу на ладонях двадцатипятируб лёвую купюру!

– Что, мало, что ли? – спросил заочник.

– У меня сдачи не будет, – сказал я.

– Да сдачи не надо. Спасибо тебе огромное! Вот теперь можно и домой лететь, а мне до Витима надо. Так что – до следующей встречи, – улыбаясь, сказал он.

В те времена на двадцать пять руб лей можно было прожить целый месяц, и я, недолго думая, побежал в столовую. Поскольку студенты вечно голодные, я набрал себе еды аж на восемьдесят копеек (до этого я постоянно брал только на пятьдесят копеек). Я взял первое – борщ, два вторых, картофельное пюре с двумя котлетами и компот; хлеб на столах лежал бесплатно.

Так шла учёба. Параллельно я занимался спортом.

Где-то в мае пришла повестка из военкомата. Я пошёл служить в армию, а отслужив, восстановился в техникуме на второй курс. Мои бывшие однокурсники уже заканчивали техникум и подшучивали надо мной: дескать, тебе ещё учиться да учиться, а мы уже дипломники. Где-то в глубине души я завидовал им белой завистью.

Учёба пошла своим чередом. Руководителем нашей группы стал опытный преподаватель с высшим образованием – Тимофей Иосифович Божайкин. Он преподавал предмет «технология лесозаготовительных работ». Это профильная профессия в данном учебном заведении. На групповом собрании меня выбрали старостой, и пошло обучение по всем правилам. Занимался спортом, участвовал в соревнованиях и, соответственно, выигрывал призы.

Как-то мы с Тимофеем Иосифовичем разговорились и он спросил:

– Саша, ты же с Турунтаева?

– Да, я с Турунтаева.

Он начал рассказывать мне, как лет шесть назад они организовали по бездорожью переход по компасу напрямки с Улан-Удэ до самого первого населённого пункта, которым оказалось село Турунтаево, а вернее леспромхоз, который стоял на краю села.

– Переход возглавлял заведующий отделением лесозаготовки Олег Иванович. Также с нами были преподаватели техникума. Всего в экскурсии участвовали восемь преподавателей. Хотели сделать переход за один день, но нам не повезло: пришлось переночевать в тайге. Поутру чай с термосов попили и опять пошли по компасу, устали капитально. Когда увидели дома, обрадовались.

– Тимофей Иосифович, вы зашли в первый дом – с вами разговаривать не стали, зашли во второй дом – вас даже слушать не захотели, – сказал я.

– А откуда ты всё это знаешь? – спросил Тимофей Иосифович, смотря на меня удивлённым взглядом. – Может, тебе кто-нибудь до меня рассказал?

– Да нет, следующая квартира, которая вас всех приняла, была нашей, – сказал я.

– Дак это ты нас поил и умывал холодной, прозрачной и вкусной водой из колодца? – спросил Тимофей Иосифович.

– Да, это был я.

– Это просто удивительно, даже не верится! А как ты поступал в техникум? – спросил Тимофей Иосифович.

– На общих основаниях, так как за это время забылись все договорённости, – сказал я.

– Дак ты армию отслужил? Из пистолета настрелялся? – спросил Тимофей Иосифович.

– Да, отслужил и настрелялся из пистолета и автомата, оружие просто отличное. Вернулся сержантом, был командиром хозяйственного отделения, – сказал я.

– Новость, конечно, хорошая, пойду всех удивлю, – улыбаясь, сказал Тимофей Иосифович.

* * *

Я окончил техникум, получил квалификацию «техник-технолог по лесозаготовке» и был направлен в Якутию на работу. Прежде чем я уехал туда, наша семья получила новую квартиру в лесхозе, где мой отец работал бригадиром на пилораме. Квартира была трёхкомнатная, просторная, за окнами на улице был палисадник, в котором я посадил ранетку, конечно, не надеясь ни на что, подумал: «Вырастет – дак вырастет, а нет – на всё воля Божья».

Когда я перебрался с семьёй в Якутию, мать с отцом написали мне, что ранетка прижилась хорошо и радует всех своими жёлтыми сладкими плодами. Они до сих пор произрастают и радуют своих хозяев.

Новый, хорошо забытый способ ловли щуки

Сибирская весна и осень – это самая добычливая пора в природе. И знающий человек берёт от природы всё, что ему заблагорассудится. Конечно, чтобы было впрок, про хищнические привычки нужно забыть и даже не вспоминать, так как для того, чтобы разорить охотничьи угодья, большого ума не надо. И когда слушаешь бывалых людей, которые вспоминают, что когда-то в том или ином месте водились косули, изюбры, сохатые, а в данное время этих зверей нет и надо идти за ними за тридевять земель, то сердце кровью обливается от того, что люди не задумываются над тем, что мы оставим подрастающему поколению.

Закинул леску в воду. Поплавок, качаясь на волнах, копировал каждую волну и плыл вперёд по течению, хотя волны старались его отогнать в противоположную сторону, но течение, в котором плыла снасть, преодолевая волны, следовало по курсу. Поплавок накренился, а потом нырнул, да так резко, что последовала реакция: из воды вылетел елец среднего размера и сразу заблестел на солнце своей зеркальной чешуёй. Я снял рыбку с крючка и положил её в садок.

– Но вот, начало есть! – сказал я.

Мне вспомнилось, что, когда поплавок копирует поверхность волны, а под водой наживка тоже то поднимается, то отпускается, такую наживку рыба брать остерегается.

Однажды я наблюдал такую ловлю рыбы. К моему знакомому приехал двоюродный брат из Ангарска, и они пошли на рыбалку испытывать новый метод ловли рыбы. Я их опередил и спрятался в кустах, чтобы проследить, как они будут испытывать новый метод, который придумали иркутские и ангарские рыбаки: этот метод назывался «грузовая снасть». Про этот метод я слышал от своего друга и напарника по охоте, его звали Володя, но не знал, что это такое и как это работает. А когда Володя напросился с ними на рыбалку, то они ему резко отказали и даже не показали грузовую снасть, на которую будут ловить рыбу. Весь секрет заключался в том, что поплавок не копировал волны на поверхности водного пространства и наживка или грузовая мушка под водой плыла ровно. Рыба брала такую наживку без опаски, и улов был отличным.

Сижу в кустах, смотрю, а мой знакомый с приезжим другом проходят, о чём-то разговаривают и не подозревают, что за ними наблюдают. Подошли к реке, где была излучина и глубокое место, сразу же приготовили снасть и начали рыбачить. Я услышал возгласы, что рыба ловится хорошо, в основном это ленки и крупный хариус. Я рассмотрел и запомнил конструкцию этой грузовой снасти, дома сделал такую же, но у меня ничего не получилось: только время потратил.

Немного прошёл в сторону заводи и заметил всплески. Когда пригляделся, то увидел, как крупная щука отошла от берега и остановилась на глубине заводи. Я наблюдал за ней и передумал все способы, как её поймать, но ничего не придумал. Мне лезли в голову всякие приспособления, но ничего толкового я не придумал. Остановился на такой снасти, как спиннинг, но это дорогая снасть по тем временам, и она мне была не по карману. Тогда я решил сделать самодельный спиннинг: как сейчас помню, нашёл хороший шестик и очистил его при помощи ножа, убрал всю кору и там, где росли сучки, зачистил под ноль. Отложил своё занятие и приступил к изготовлению блесны из консервной банки, потом кое-как сделал подобие спиннинга.

Пошёл рыбачить, но ничего мне не попадалось, хотя в заводи проводил самодельную блесну прямо перед мордой щуки: она даже не среагировала, стремглав сорвалась с места и умчалась в свои просторы. У меня до того испортилось настроение, что хотелось просто сломать эту импровизированную снасть. Ничего не оставалось, как пойти домой несолоно хлебавши.

Вечером пришёл с работы отец.

– Но что, рыбак, что-нибудь поймал? – спросил отец.

– Нет!

– Но сильно не расстраивайся. Это не тот случай, когда пришёл домой, достал из сумки рыбу и приготовил её. Прежде чем достать её из сумки, надо её туда положить, то есть поймать, – сказал отец. Он рыбу очень любил в любом виде: сам мог посолить, и уху сварить, и поджарить.

– Саша, да не рви ты душу. Сейчас не получается – потом получится, – сказала мама.

– Слушай, Саша, а вот раньше, давным-давно был такой приём ловли рыбы (не только щуки, но и другой рыбы, только надо приспособиться) – ловля рыбы на петлю. Раньше тонкой проволоки не было, скручивали конский волос и из него делали петлю. Например, щука от берега отошла и встала в полуводе метрах в пяти-шести от берега. И если её видно, то можно плавными движениями вылавливать щуку петлёй, надев последнюю на конец шеста и закрепив её. Потихоньку петлю опускаешь в воду и надеваешь на щуку, потом резким движением дёргаешь. Петля захлёстывается на рыбине, и остаётся только вытащить щуку на берег, – закончил диалог отец.

– А что, щука будет стоять и ждать, когда на неё наденут петлю? – спросил я.

– Саша, надо просто попробовать и потренироваться, тогда будет толк. Ты даже удивишься, что это простая и добычливая затея, – сказал отец.

Подумав над предложенным способом рыбалки, я начал фантазировать, как и где я буду рыбачить и что может получиться из данного мероприятия. Но на всякий случай я вспомнил, где у меня лежит тонкая крепкая проволока, и начал готовить для этого случая снасть. Проволока у меня была всякая, и я решил сделать петлю из тонкой стальной проволоки. Когда её испробовал на течении, то она отклонялась в сторону и тем самым не годилась для ловли рыбы. Тогда я взял медную тонкую проволоку и решил попробовать её: медная проволока подчинялась моим требованиям. Собрав всё необходимое для ловли рыбы этим способом, не спеша пошёл на заводь, дошёл до русла реки на перекате, перебрёл реку, где вода была по пояс, и пошёл к заводи. Не доходя до заводи, увидел водяной бурунчик: это, увидев меня или услышав шаги, отошла щучка. Я присел в траву, чтобы она успокоилась, настроил снасть и начал потихоньку скрадывать небольшую щучку, которая стояла в полуводе и шевелила плавниками, готовая в любую секунду сорваться с места. Я стал выдвигать шест, на котором была закреплена медная проволока (а петля была ниже примерно на двадцать сантиметров), тихонько выдвинул шестик на то расстояние, на котором стояла щучка, и начал опускать петлю. Только петля дотронулась до воды, как щучка пулей покинула место обитания. Таким же способом провалились все мои поползновения в этом деле, и я начал думать о том, как сделать так, чтобы таким способом не пугать рыбу. И придумал: петлю в воде надо подводить, но пробовать не стал, так как устал капитально, даже спина заболела.

Пришёл домой, отец меня уже поджидал.

– Ну что, Саня, ничего не получилось? – спросил отец.

– А ты откуда знаешь?

– Да у тебя на лице всё написано.

– Да, действительно, пока ничего, но столько щучек видел! А одна – здоровая, килограмма на три, наверное, потянет, а может быть, и больше.

А вообще, в нашей реке водятся такие экземпляры, что не передать словами. Однажды я пошёл на охоту, на старицу, погонять уток. Старица меня всегда удивляла своими сюрпризами: если ничего не добуду, то увижу что-нибудь прекрасное. Иду, а навстречу мне идёт Игорь со своей двустволкой, а за спиной у него на кукане висит щука, а хвост её по земле волочится. У меня от удивления даже рот открылся. Надо поздравлять Игоря, а я ничего сказать не могу, только смотрю на щуку и удивляюсь таким размерам.

– Игорь! Поздравляю тебя с прекрасным трофеем! Как тебе удалось добыть такую огромную щучину?

– Да вот, на малом заливе стою и жду уточек, ружьё наготове. И мне показалось, что под водой что-то происходит, какие-то движения. Присмотрелся, а там огромная щука всплывает на поверхность. Недолго думая, я выстрелил дробью из шестнадцатого калибра, и она перевернулась вверх брюхом. Нашёл палку от кустарника и подтянул щуку к берегу. И вот она, – закончил диалог Игорь.

– А как она тебя не заметила? Щука же очень осторожная, – спросил я.

– А я стоял в тени куста и как бы замаскировался, и меня не было видно, – сказал Игорь.

– Но самое главное, что она у тебя на кукане, – сказал я, и мы разошлись в разные стороны: он пошёл домой, а я – на старицу.

– Да, такую щуку на петлю не вытащишь, там нужна петля из тонкого тросика. Да и к ней подобраться-то не так просто, – сказал отец.

Я всё-таки не упускал возможность обдумать то, как найти способ подобраться к щуке с петлёй, чтобы она подпустила ближе, и её захомутать. Утром следующего дня решил заняться тренировкой ловли щуки, а вечером обдумал, как надеть петлю на щуку и не задеть её; а значит, петлю надо делать побольше. Пошёл на заводь, приготовил шест с петлёй и сел на берегу, чтобы щучки ко мне привыкли. Потом плавными движениями начал скрадывать расстояние до щучки, которая отошла от берега первая и встала в полуводе метрах в трёх или четырёх от меня. Самое первое, что я сделал, – это расширил петлю, потом опустил её в воду и начал плавным движением подводить петлю к голове щуки. И у меня это получилось. Уже ноет спина и руки плохо слушаются. Быстро повёл петлю и задел ею щучку, и та сорвалась и ушла в глубину. У меня такая истери�