Правила охоты на ведьму бесплатное чтение

Пролог

Итак, вы встретили ведьму

В объявлении, которое я сорвала со столба, было написано: «Достойный приработок для колдуний любых специализаций. Если вы молоды, симпатичны и готовы использовать свои навыки на благо – заходите!». Всё, что касается приработка, я уважала, потому направилась к нанимателю. Тот оказался владельцем трактира; в его кабинете стояли бочки с соленьями, и отовсюду пахло тушеной капустой. Сам наниматель был плюгав и одутловат, но недостатки свои компенсировал высокомерием. Говорил он надменно, закатывал глаза и постоянно цокал языком, чем дико раздражал.

Я терпела.

– Ты, конечно, не сокровище, – вздохнул он, когда я помахала перед носом объявлением и продемонстрировала колдовские способности, – но глаза ясные. Так и быть, дам тебе шанс.

– Что делать-то надо? – Нахмурилась.

Очень уж не любила, когда мне «давали шансы», если я о тех не просила. Одно дело – работать по найму, а другое – быть должником у благодетеля, который тебя, убогую, отмыл, обогрел и накормил.

Хозяин трактира взялся осматривать меня со всех сторон. Заложил руки за спину, склонил голову.

– Фигуристая вроде, держать спину умеешь, – вслух перечислял он мои достоинства, будто оценивал лошадь, – на лицо нормальная. Да, ты подходишь. Суть вот в чем: трактир у нас, если заметила, называется «В гостях у чародейки», вот я и хочу, чтобы ваш брат, а точнее – сестра, развлекала гостей. Работенка-то непыльная. Знай себе столики обслуживай, а в перерывах шарики магические выпускай. Умеешь шарики пускать, а?

С ладони слетел огненный всполох. Не шарик, но нанимателя устроил.

– Пойдет. Платить буду, как указано в объявлении, и не медянкой больше. Устроит?

Кивнула. Не в моих интересах торговаться. Спасибо и на том, что никаких рекомендаций от магов не попросил, а то в городах самоучек не любят, предпочитают работать с теми, кто выпорхнул из-под учительского крыла.

– Тогда спускайся в зал. Трактирщик тебе всё объяснит и одежку рабочую выдаст. Моську только обмой! – крикнул, когда я открыла дверь. – Мне чумазые колдуньи даром не сдались. Ясно?

– Ага.

Вскоре я познакомилась с другими девочками-подавальщицами: рыженькой Марой и чернявой Иленой. Они учились у здешнего мага, ну а денег на гулянки не хватало, потому обеим пришлось устроиться на позорную работенку. Мара была общительна сверх меры, Илена – мрачна точно грозовое облако.

– Учись, как надо посетителей обхаживать, – подмигнула мне рыженькая и грациозно вышла с подносом в зал.

Она двинулась к столику с тремя мужчинами разбойничьей наружности (у приличных мужчин обычно на троих шесть глаз, а не четыре), покрутилась и так, и эдак, затем подняла в воздух кувшин с выпивкой, не касаясь того руками. Мужчины заулюлюкали, а один вложил в руку подавальщицы монету. Мара вернулась к нам, скучающим за стойкой, и хмыкнула.

– Вот как надо. Всё, что гости тебе дарят, хозяин не отбирает. Будь милашкой, шути почаще, и дела пойдут замечательно. Я за неделю на сапожки скопила, а потом и шубейку прикуплю.

– Ты лучше с неё пример не бери, – буркнула Илена. – Мару ежедневно кто-нибудь за зад хватает.

– Зато платят! – поспорила рыжеволосая, подбоченившись.

– Так ты не в колдуньи тогда иди, а в бордель.

– Тебя забыла спросить!

Они бы и дальше переругивались на радость мне, но звякнул колокольчик на входной двери.

– Чур, мои! – воскликнула Мара.

Илена горько сплюнула.

Вечерело, и зал наполнялся людьми самой разной наружности: от тех самых разбойников до прилично одетых горожан. Я потихоньку втягивалась в процесс. Зазывно улыбаться, конечно, не научилась, но пару магических трюков исполнила. Очень повезло, что нигде не напортачила. Карман оттягивали медянки, подаренные щедрыми (и чаще всего пьяными) гостями трактира.

«А что, – думала, поправляя фартук, – ноги отваливаются, зато в остальном – самое то».

И я почти обрадовалась свалившейся на голову удаче, но тут в трактир ворвалась компания из четырех мужчин. Завидев их, все замерли. Замолкли и горланящие мужики за столиком у окна, и щебечущие девицы, что сидели в дальнем углу, и даже разбойники потупили очи. Мара и Илена поклонились, трактирщик взялся натирать до блеска столешницу.

– Эй ты, белобрысая! – один из новых гостей щелкнул пальцами, обращаясь, по всей видимости, ко мне. – Тащись сюда!

– Улыбайся! – Мара пихнула меня в бок локтем. Голос её дрожал.

Я выдавила из себя нечто, смутно напоминающее улыбку.

– Чего изволите, господа?

– Жрать неси, – хохотнул лысый парень с тонкими усиками и мокрыми губами.

Вся четверка выглядела безукоризненно. Я отметила и запонки с камешками, и шелковые шейные платки, и аромат парфюма, и кошели, набитые монетами.

– Что именно? – уточнила, склонив голову набок.

– Да что угодно! И выпивки! – медноволосый парень, прыщавый до омерзения, попытался ущипнуть меня пониже спины, но я увернулась.

– Будет исполнено.

– Какая невинная у нас чародейка! – хохотнул лысый, и компания разразилась одинаково мерзким смехом. – Эй, а хозяин где?! – добавил он во весь голос.

Владелец трактира прибежал так быстро, точно всё это время караулил за углом. Пока он кланялся гостям, а те ржали и чего-то просили, я добралась до взволнованных девочек.

– Слава, ты бы, это, помилее была, улыбнулась, что ль. – Илена покачала головой. Вот уж от кого не ожидала такого наставления.

– А что?

– Что?! – Мара заправила прядку волос за ухо. – Она ещё спрашивает! Сын городского судьи с друзьями сюда не каждый день заходит! Вон тот, лысенький, и есть сын. А вон тот, рыженький, помощник главного казначея. Первые люди в нашем захолустье, знаешь ли.

Четверка рассматривала нас такими жадными взглядами, что сводило лопатки. Хозяин трактира изредка восклицал:

– Да! Конечно-конечно! Будет исполнено!

Ох, не к добру всё это.

С другой стороны, если понравлюсь – гости не скупятся на подачку; а в моем положении выбирать не приходится. Потому буду так очаровательна, как никогда.

Я понесла к столику кувшин, полный чистейшего сидра, хотя для остальных гостей трактирщик на три части воды добавлял одну – алкоголя. Но по пути меня отловил хозяин. Взял за локоток, подвел к девочкам.

– Очень прошу, порадуйте наших господ, исполните все их капризу. Они вам щедро заплатят. Хорошо? – и добавил в зал: – Трактир закрывается! Приношу свои извинения.

Впрочем, посетители разбежались уже тогда, когда в заведение вошли именитые гости. Мы остались вдевятером. Мара с Иленой потащили к столику закуски, я таки донесла выпивку.

Судейский сын отвешивал пошлые шуточки, но не лапал. Его друзья называли меня красавицей и просили то поднять тарелку, то зажечь огонек, то пустить из пальцев искры. Вполне безобидные просьбы, которые я исполняла без всякого напряжения.

Но вскоре они изрядно набрались, и глаза их затуманились похотью.

– Приблизься-ка, – помощник казначея поманил пальцем Мару. – Да не тушуйся ты, не укушу.

– Слушаю, господин! – хихикнула она, склоняясь к его лицу.

Я отвернулась буквально на секунду, а когда посмотрела в сторону гостей, помощник казначея выкручивал девушке руки, а судейский сынок пытался стянуть с неё платье. Мара вырывалась и выла раненым волчонком, но гости не внимали её просьбам остановиться. Хозяин при этом, как и трактирщик, с интересом уставились в окно, словно и не происходило перед их главами ничего ужасного.

Илена всхлипывала в углу.

Я ринулась к столу, но была остановлена хозяином.

– Стой на месте!

– Вы рехнулись?! Они же её…

– За всё будет сполна уплачено, – пробасил он и цокнул, будто я не понимала очевидных истин. – Не бузи, милочка, и не раздражай наших гостей.

– Пожалуйста, не надо! – лепетала Мара, рыдая. – Прошу, нет…

Она пыталась оттолкнуть мужчин магией, но её сил не хватало даже на простейший удар. Я чувствовала волны энергии, исходящие от девушки, которые тухли сразу же, как рождались. Илена тоже бормотала под нос что-то, да только впустую.

Бесы!

Я схватила столовый нож и резанула себя по ладони. Кровавые капли проступили на коже, а меня изнутри окатило жаром. Точно сунулась в печь. Вообще-то я хотела отбросить компанию к стене, но с непривычки перестаралась: смела всё, что было в зале. Полетели столы и стулья. Посуда взметнулась к потолку и опала градом из осколков на пол. И четверка тоже полетела кто куда, а Мара осталась стоять на месте и ошалело хлопать ресницами.

Помощник казначея бросился ко мне с вилкой, но поскользнулся на масляной луже и бухнулся лицом в пол. Судейского сынка придавило столом – не смертельно, но малоприятно.

Хозяин забился под стойку, прикрыв руками голову, и молил богов о пощаде. Трактирщик подвывал ему на одной долгой ноте. Мара и Илена, воспользовавшись всеобщей неразберихой, вылетели из трактира. Видимо, придется им искать учителя в другом городе, потому что здесь жизни девочкам не дадут.

– Тебя поймают и четвертуют! – вопил судейский сынок, дрыгаясь под столом. – Но сначала высекут! Лично отхожу тебя плетью, ведьма!

Я подошла к нему, сорвала с ремня кошель, полный монет, и улыбнулась так тепло и очаровательно, что его передернуло.

– Удачных поисков. А это я заберу в качестве компенсации.

Когда я уходила, вдогонку летели угрозы и проклятия.

Так, хватит с меня заманчивых подработок. Кажется, пора устроиться на нормальную работу!

ПУНКТ ПЕРВЫЙ

Остерегайтесь знакомства с ведьмой

«Во всех людских бедах виноват случай.

И женщины».

Народная мудрость

Спина ныла от неудобной позы. Я, бес знает, сколько сидела на колченогом стуле посреди комнатушки, больше напоминающей чулан. Стеллаж с бумагами, стеллаж без оных, два стола, три стула и оконце размером с ладонь. Вот и вся обстановка.

Наниматели на государственную службу без интереса изучали моё направление.

– Итак, перед нами Ладислава из Приречных зорь?.. – то ли спросил, то ли подытожил первый наниматель, сутулый и рябой.

– Угу, – вяло отреагировала я.

Попробовала закинуть ногу на ногу, так стул опасно скрипнул, грозясь развалиться.

– Обладаете знаниями в сфере магических искусств? – подозрительно поинтересовался второй, обмакнув перо в чернильницу.

Первый в это время барабанил пальцами по столу и дул щеки от осознания собственной важности.

– Угу, – без особой уверенности повторила я.

– И желаете практиковать в данной области?

– Угу. – Лицо приобрело кислое выражение.

А что делать? Ситуация безвыходная. Или детей рожать, или чародействовать. И если второе хоть плохо, но получалось, то мысли о плачущих младенцах вызывали у меня нервный зуд.

Никакими талантами, как и умом или красотой, боги меня не обременили. Светлые волосы, темные брови, две руки, две ноги – вот и вся внешность. Характер в меру противный, инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. В общем, пропащая личность, да ещё и без образования. Удел таких или воровать, или спиваться, или уйти в публичный дом.

И вот, встала девица на перепутье. Куда податься?

Краем уха в какой-то дрянной таверне услышала, что нынче на государственной службе серьезный недобор колдунов. Платят мало, вот и не суется туда никто. А мне какая разница?

Я добралась до столицы, отстояла полдня в очереди из безработных (в основном – бездомных с бегающими глазами и шаловливыми ручонками). После битый час мне оформляли направление. Затем престарелый колдун-эксперт ощупывал мои магические силы: не обманываю ли; нынче любой шарлатан назовется магом, а коль диплома нет – и не уличишь в обмане.

– Годна к труду и обороне! – хохотнул эксперт, показав напоследок большой палец.

Его энтузиазм мне бесовски не понравился.

И, наконец, я предстала перед нанимателями, где забыла упомянуть об образовании. Точнее – об его отсутствии.

– Обучались у столичного колдуна?

– Почти… – уклончиво ответила я, потупив взор аки не целованная дева.

– Почти обучались, почти у столичного или почти у колдуна? – хохотнул первый наниматель, не понимая, что трижды попал в цель.

Я неоднозначно ухмыльнулась.

– Рекомендательные письма предоставите?

«Если дадите перо с бумагой – обязательно», – подумала, дернув плечом.

– Что насчет темной магии? Применяете? – Второй наниматель продолжил заполнять форму.

Покачала головой.

– Чудно. Уровень резерва у вас приличный, – первый наниматель сверился с заключением эксперта. – Преобладает чародейство бытовое, стихийная магия не проявляется. Вы бы подошли… Готовы ли служить при княжестве?

В ответ я закашлялась, потому как ожидала должность в поселке, старушек с освященной водицей (дабы избавиться от лютой ведьмы), тяжелые роды местных женщин и неурожай пшена.

Но княжество? Мор у них там или вурдалаки бушуют – дело нечисто.

– А позволите?

– Лерейское княжество давно запрашивает мага для обучения министерских детей основам бытового чародейства. По показателям вы соответствуете – давненько у нас не было столь подходящего результата.

– Другие претенденты на хлебосольное место не воспротивятся?

– Да кому оно надо? – задал резонный вопрос первый наниматель. – Княжество это в трех неделях от столицы, холодина там постоянная, ещё и избалованные отпрыски под вашей опекой.

– Зато плата стабильная, – вмешался его напарник, заметив, как я напряглась, – дом предоставляется вместе со всей утварью. С князем познакомитесь, при дворе будете числиться, опять же работодатель серьезный. Соглашайтесь, пожалуйста. А то мы уже, право слово, замучились отправлять им извинительные письма.

– Сложности в работе, конечно, имеются, но ничего критичного, – добавил первый. – Со всем можно разобраться, коль голова ясная, а резерв бурлит.

В серых глазах читалась мольба. Возможно, это ключевой момент в моей судьбе, и ведет он к чему-то важному? Книжка с чарами есть (уперла у учительницы), теоретические навыки – тоже. Глядишь, окажу пользу обществу. А нет – сбегу, как сбегала раньше.

Наниматели определенно недоговорили что-то важное, и глаза их бегали влево-вправо ну очень уж честно. Но после они огласили приблизительный оклад (окончательный обсуждался на месте) – и сомнения отпали.

За такие деньжищи я пинками всех вурдалаков вытурю!

– А давайте! – Хлопнула в ладоши.

Стул предательски пошатнулся.

– Когда готовы выехать? – облегченно спросили оба нанимателя разом.

– Да хоть сейчас.

Мешок со скудным скарбом валялся под стулом, иных пожитков или накоплений не наблюдалось. Последние недели я ночевала в лесах или заброшенных лачугах, воюя с местными бродяжками за теплое местечко. И, признаться, частенько терпела поражение.

– Лошадь у вас есть?

Отрицательно мотнула головой.

– Знаете, выпишем одну из государственных, чтобы доехать до княжества. Но, ради богов, отправляйтесь сие же мгновение. Вас там будут ожидать к концу месяца. Не доедете – увы и ах, лавочка прикрыта.

– Но я ведь могу продать лошадь и никуда не поехать?..

– Дело ваше, – наниматель скривился. – Но там такие лошади, что даже на конину не продадите, ибо мясо старое. И не забывайте: у вас ситуация безвыходная, а в княжестве прилично платят. В общем, поступайте по совести.

Мне передали направление и спровадили с такими почестями, что стало ясно – от одного гиблого задания служащие благополучно избавились.

Так молодая чародейка вступила в новую веху жизни. Впереди ждало долгое путешествие до княжества, хромая лошадка гнедой масти с редкой гривой и куча открывшихся передо мной перспектив.

Куча – правильное слово.

ПУНКТ ВТОРОЙ

Не стоит недооценивать её спутников

«Если на вас напал мертвяк, расслабьтесь.

Незачем омрачать последние секунды жизни бесполезными переживаниями».

Из свитка по выживанию.

Весь первый день я тщетно пыталась слиться с лошадью и не вывалиться из протертого седла. Хромоножка тяжко вздыхала после каждой кочки и норовила, подмахивая задом, выпихнуть меня на землю.

Лошадка была прирожденной актрисой: она то сильно покачивалась, грозясь завалиться на бок, то замирала и печально рассматривала безоблачное небо, часто дыша, то разгонялась так, что позавидовали бы скакуны при дворе правителя. Хромота ей мешала лишь отчасти. После полудня она зашлась в надрывном кашле и встала, навострив маленькие рыжие ушки и подогнув плохо сросшуюся от давнего перелома ногу. Весь её вид выражал скорбь вселенских масштабов.

– Решишь помирать – предупреди. Хоть пообедаю. – Я щелкнула лошадку по носу.

Хромоножка пронзительно чихнула, а затем понеслась на трех ногах как на четырех, и ветер взвыл в ушах.

Радовало лишь то, что из сотен развилок, множеств мелькающих полей и манящих пролесков животинка выбирала те дороги, указатели рядом с которыми отсчитывали версты до Лерейского княжества.

Ночевала я как придется. Чаще укладывалась ближе к лесу или водоемам, где и заедало комарье. Хромоножку, кстати, отказывались есть даже паразиты. Реже останавливалась в селах и продавала свои услуги всем желающим.

На третью ночь, например, выпросила лежанку за небольшую ворожбу, которая таковой не являлась. Хозяин маслобойни, добродушный пузатенький старичок, упросил потравить клопов. Я старательно обследовала все углы, пошептала в ладонь, сплюнула через левое плечо, обогнула дом, обстучала его стены – короче говоря, убедительно доказала причастность к миру чародейства, истратив минимум резерва. Ночью нас никто не искусал (либо клопы померли от чар, либо не рискнули высовываться к ненормальной чародейке), а поутру старичок кланялся мне в ноги и откармливал золотисто-желтым маслицем. А после печально заключил, что лошадь моя не сегодня-завтра отправится в лучший мир.

Ох, как же, должно быть, гостеприимный хозяин обомлел, когда лошадка пустилась в грациозный галоп на своих трех.

На тринадцатый день моя спутница в очередной раз решила проявить характер. Она очень по-женски прислонилась к стоящей у дороги березке и отказалась двигаться. Хлеб, найденный на дне сумки сахарок, ласка и угрозы – ничто не заставило упрямое животное сдвинуться с облюбованного места. Ничего не оставалось, как усесться с другой стороны той же березы и поискать в книге чары против несговорчивых лошадей.

Внезапно позади нас раздался пронзительный свист. А вскоре из-за высокой полевой травы появился рыжеволосый парень, самой приятной наружности: передние зубы отсутствовали напрочь, а под глазами сияли два одинаковых синяка. В пальцах парень крутил ржавый ножичек.

– Эй, девка, не желаешь познакомиться с красным молодцем? – полюбопытствовал, надвигаясь на нас.

Лошадь отрицательно помотала мордой, а я навесила на лицо маску безразличия.

– Да не тушуйся, я весь твой, – загоготал парень. – Что такая начитанная красавица забыла в наших краях?

Он подошел совсем близко. По ноздрям ударил едкий запах пота и бражки.

– Лучше не приставай, – кривясь, посоветовала я. – Или тебя не пугает знакомство с колдуньей?

– И что она мне сделает? – Заплывший синевой глаз разбойника подернулся, очевидно, в лукавом прищуре.

– Книгой ударю, – честно призналась я.

Парень заржал. Хромоножка в это время нерешительно подобралась к нему и задумчиво принялась жевать ворот меховой жилетки. От такой наглости обомлел не только он, но и хозяйка всеядного существа.

– Эй! – заверещал парень. – Убери свою скотину! Она ж, тварь такая, парадную одежду сожрет.

Он отбивался, но тщетно. Ножичек выпал из пальцев, когда лошадка попыталась надкусить волосы завидного жениха. Я перехватила оружие и сунула за пояс – пригодится. Разбойник в немом удивлении осел на землю, мигом забыв про похабные мыслишки. Моя обида на Хромоножку испарилась, и мы отправились дальше, оставив красного молодца осматривать ощипанную жилетку.

Кстати, от настоящих разбойников боги миловали. Впрочем, на кой им немытая девчонка на издыхающей лошади? Чем тут поживишься?

Тот день закончился без происшествий. В очередном селе «несчастную девоньку» щедро накормили (не забесплатно) и предоставили кишащий мышами сеновал.

Не спалось. В зубах скрипела солома, раздражала духота. В дверь скребся пузатый хозяйский кот, не желающий ловить грызунов и свято верящий в то, что заезжая чародейка изловит их лично для его плешивой персоны.

Всё-таки как несправедливы боги! Угораздило же мне родиться колдуньей. Я никогда не думала о другой судьбе, надеялась жить как мама: наплодить детишек, завести хозяйство, встречать муженька с сенокоса кринкой молока и наваристой кашей. Но лет в пятнадцать грянул гром. В прямом смысле. Однажды от злости на паренька, не замечающего моих знаков внимания, я едва не спалила дом обидчика тремя прицельными ударами молний. Местная убогая распознала во мне чародейку, после чего среди деревенских ребят я приобрела небывалую известность, а взрослое население единодушно решило отдать меня на растерзание священнослужителям.

Родители, узнав о магических способностях дочери, предложили выгнать бесовские происки из тела раскаленным прутом. Бесы воспротивились изгнанию и спешно удрали из родительского дома. К сожалению, меня они прихватили с собой.

«Вы ещё вспомните, от кого избавились!» – горько ревела я, но отправилась куда подальше.

В отличие от деревень, где нашего брата страшились как чумы, в городах колдунов ценили. Набирали классы, обучали бытовым или целительским чарам и отправляли в свободное плавание. Но увы. Я получала отказ за отказом. Все или были «завалены учениками», или «перестали передавать знания, дабы насладиться покоем», или «не заметили искры таланта», или «не верили в мои возможности».

Возможности, ха! Помнится, как-то в пути захотелось мне покрасоваться перед ребятней. Решила сотворить крохотную тучку посреди ясного неба. Ни заклинаний, ни рун я тогда не знала – действовала исключительно по ощущениям.

Дождь лил неделю.

В итоге меня подобрала старая болотная ведьма, поток желающих учиться у которой почему-то оказался крайне мизерным. Нулевым, если честно. Семь лет в пустую голову вбивали знания, заставляли шататься по кладбищам, ночевать в чащобах. Ведьма не учла, что ребенок ей попался апатичный и в меру глупый.

Первая встреча с мертвечиной настигла меня через месяц обучения – в обвалившемся склепе на разрушенном погосте.

До сих пор помню, как в загробной тишине на меня надвигался разложившийся мертвец. Провал его рта напоминал засасывающую бездну, сквозь сгнившее мясо виднелись кости. Факел выпал из моих онемевших пальцев. Не знаю, каких действий ожидала ведьма, но я прижалась к стене и решила не брыкаться.

«Шестнадцать лет – тоже жизнь», – подумалось мне.

Труп, с хрустом склонив голову, задумчиво посмотрел на покорную жертву уцелевшим глазом, а после почесал голый череп.

– Почему ты не защищаешься? – прошелестел он.

– А на кой? – смиренно поинтересовалась я, не совсем понимая, зачем он общается с жертвой.

После выяснилось, что мертвец был хорошим знакомым ведьмы, а я – бездарной личностью с неистребимой склонностью к самоубийству.

Уже покинув дом учительницы, я отказалась чародействовать на крови и предпочла направить силы в мирное, бытовое русло.

Старуха хоть и проклинала меня за уход, но не оставила без прощального подарка. Отныне на запястье болталась широкая полоска железного браслета, в котором сверкал рыжий камень размером с монету. Вряд ли драгоценный, но контролирующий мои силы. Дома больше не горели, но без браслета я, как и прежде, представляла опасность для всех, включая себя.

Ведьмы из меня не получилось. Чародейки, впрочем, тоже.

Напоследок учительница заявила, что я всё равно вернусь к ней. И, более того, от силы крови отказаться невозможно. И когда-нибудь я это пойму.

Жаль, что в том трактире пришлось воспользоваться темной магией. Я сдерживала её в себе многие месяцы, подавливала порывы. Но, увы, дала слабину.

В первый и последний раз!

Оставшиеся дни, однообразные и скучные, стерлись из памяти. От графика я отставала, поэтому подъехала к княжеству только к концу третьей недели. Заметно похолодало, солнце скрылось за сплошным полотном из туч. Потянулись голые поля с чернеющими крестами тряпичных кукол, отпугивающих ворон, и, собственно, сами вороны, гадящие прямо на пугала. Впереди виднелись остроконечные башенки единственного крупного города княжества – Капитска.

Хромоножка всё чаще надрывно чихала, шатаясь из стороны в сторону при малейшем порыве ветра. Пришлось спешиваться и идти рядом с наглым животным, умело давящим на жалость.

– Я тебя волкам скормлю, – пригрозила я.

Гнедая лошадка не ответила. Она не особо любила общаться с хозяйкой. Только печально посмотрела на меня, в очередной раз натужно вздохнула, завалилась на бок и…

Благополучно издохла, оставив растерянную чародейку в полнейшем одиночестве. До города было ещё три часа пешей прогулки.

ПУНКТ ТРЕТИЙ

Не доверяйте ей

«Лерейское княжество самое холодное и неприветливое из всех.

Не ходите туда».

Из путеводителя по Рустии.

Волкам несчастное существо я, конечно, не отдала. Наоборот, заприметила вдалеке фигурку работающего в поле мужичка и слезно попросила того присмотреть за лошадкой до моего возвращения из города. Мужичонок почесал окладистую бородку и почти свалил подальше, но с помощью слезной мольбы, разбавленной обещанием проклясть за отказ, согласился скоротать время весьма необычным способом.

Колдобистой дороге не было конца. За три часа ходьбы я возненавидела окружающую природу: редкие лесочки, осунувшиеся хижины, чахлые придорожные кусты. Мимо не проехала ни одна телега, не проскакало ни единого путника.

Почему кто-то безмятежно посапывает на печи, а я вынуждена добираться до будущего места работы едва ли не ползком? Где справедливость? Даже Хромоножке повезло – она отправилась в Кущи богов. Или где проводят вечность лошади?

Рядом с городом началась жизнь. Тощие собаки приветливо помахивали обрубками хвостов; конопатые дети, улюлюкая, носились за псами с вытесанными из веток ножами; воняющие брагой мужики спали по обочинам. Мрачные дружинники вальяжно расхаживали по вытоптанным в грязи дорожкам. Один из них, нескладный и сутуловатый, похлопал меня по плечу.

– Это… Ты куда?

– Туда, – я неопределенно указала пальцем.

– А на кой ляд? Нам нищих и своих хватает.

– По приглашению на службу.

– Зачем? – продолжал допытываться стражник. – К кому? Покажи бумаги.

Вот ещё, объясняться с каждым встречным! Вздохнула полной грудью и улыбнулась самой теплой из возможных улыбок.

– Дяденька-стражник, – засюсюкала я, всучив дружиннику бумагу с направлением, – отстаньте, пожалуйста. У меня лошадь скопытилась, поэтому за ней следит какой-то мужчина. Мне некогда беседовать.

– А зачем следит? – Стражник настороженно захлопал белесыми ресницами.

– Чтоб не убежала, – с ленцой сообщила я. – А ещё я ученица болотной ведьмы. Не пропустишь?

– Не пропущу, – гордо вымолвил дружинник, дочитав бумагу и отодвинувшись в сторонку. – Ходят тут всякие… Общественный дух подрывают.

В чём-то он прав. Насчет «всяких» ничего сказать не могу, но город точно всплакнет, познакомившись со мной.

До княжеского имения, указанного как пункт встречи с нанимателями, я шла около получаса. Оно нашлось практически сразу, как пустующие окраины сменились оживленными улочками. К дому вели все вымощенные камнем тропинки в этом захудалом городе. Кажется, боги давно поставили на Капитске жирный крест. Дома скосились от времени и непогоды, рынок словно вымер, а единственный воришка, встретившийся на пути, слезно попросил «милостивую госпожу» отдать ему кошелечек. Особо неразумная собака робко пристроилась к ноге, за что получила троекратное проклятье и слабый пинок под мягкое место.

Город походил на крупное село. Выделялся только расписной дом князя да стремящиеся в небо башенки постовых.

В имение я так и не попала. На выходе меня изловила пухлая женщина в непривычно длинной юбке, та волочилась по земле. Дама кокетливо поправила угольно-черные вьющиеся волосы и воскликнула, оскаливаясь во весь рот:

– Деточка! Родненькая!

– Кто? – Я огляделась.

Прием показался чрезмерно пышным для чародейки сомнительной наружности.

– Как дороженька, лошадка не устала? – заискивающе тараторила женщина.

– Ей хорошо, – заверила я. – Вы, наверное, обознались. Я приехала по направлению из столицы.

Дама закивала с такой силой, что я испугалась. Как бы голова не оторвалась от короткой шеи.

– Да-да, дошла весточка. Дождались спасительницу!

«Почему письмо пришло быстрее, чем работница?!» – вознегодовала я. Впрочем, ответ прост: письмо тащила не изнеможенная лошадь, а воробьиная почта. Тощий с виду воробышек умудрялся за неделю доставить весточку в другой конец страны. Конечно, можно было бы отправить зов с помощью магии, но сомневаюсь, что в княжестве, где нет чародейки для обучения детей, работают специально обученные отправители зовов.

Куда сильнее волновало то, каким образом меня вознесли в ранг спасителей. И что мне за это будет.

– Можете звать меня Ладой.

Мою протянутую руку сжали в крепких объятиях.

– Ладочка! – возопила ненормальная. – Я – Ельна.

– Приятно познакомиться. Знаете… – Я засеменила назад. – Лучше – Славой.

– Славочка! – Губы расплылись в счастливой улыбке.

Нужно было остаться с Хромоножкой. Прилегла бы рядом, обняла… померла по-тихому.

– Честно говоря, мне больше нравится полное имя – Ладислава, – решилась я, искренне веря в невозможность ласкового сокращения. Ошиблась.

– Ладиславусечка наша! – «Ладиславусечка» поперхнулась. – Мы ж колдуна столько месяцев ждем. Наши-то, самоучки треклятые, двух слов связать не могут, магичат по бумажкам каким-то. Неучи.

Интересно, признаваться ли, что я такая же бездарная самоучка?

Пути к бегству мне отрезали. Ельна цепко ухватилась за мой локоть и потащила к пустующей центральной площади. Я бежала позади, едва поспевая за прыткой женщиной. Так и не поняла, можно ли считать ее моим наемщиком. Если так: боги, за какие согрешения вы наказываете меня?

– Куда мы? – выдернув локоть, пропищала я.

– Город покажу.

– А может, вначале – дом? – жалобно всхлипнула.

Живот заунывно урчал, всё тело чесалось. Я в принципе не горела желанием рассматривать безликие улочки, но сейчас – особенно.

– Какой дом? – опешила Ельна.

– Мне сказали, он предоставляется вместе с работой.

Глаза провожатой непроизвольно округлились до размеров небольших блюдец. Она разом обмякла, затеребила рукав моей рубашки. Наконец, махнула рукой:

– Так уж и быть, пойдем. И то верно, чего вам бояться-то?

– А чего нам бояться? – Я в сомнениях искривила бровь.

– Так нечего, – окончательно запутала меня Ельна. – Вот и он.

Буквально в сотне локтей от родового гнезда князей находилось место моего предполагаемого существования. Небольшое, но крепко сколоченное двухэтажное зданьице с расписными ставнями и узорной крышей выглядело слишком богато для простой колдуньи. Ельна приоткрыла незапертую дверь. Та пронзительно скрипнула, распахиваясь настежь.

Дом был, к сожалению, занят – его облюбовали насекомые. Паутина оплела все стены в замысловатые орнаменты, сами пауки, каждый размером с ноготь, раскачивались на тонких ниточках, как на качелях. В момент знакомства с домом передернулась даже я, привыкшая к ужасам, ибо вспомнила заброшенные склепы.

– Ну, – пробормотала Ельна, не рискнув переступить порог, – если прибраться – приличный домишко для хорошенькой девушки.

– Да, – согласилась «хорошенькая девушка», – тут… неплохо. Но почему дом пустует?

Ельна сделала широкий шаг от крыльца и заявила:

– Народ-то суеверный, а тут до вас пятеро в Божьи кущи отправились. За полгода.

Я так и застыла с открытым ртом посреди запущенных сеней.

– Но они сами умерли,– непонятным образом утешила Ельна. – Одного сожрала собака, другой захворал, третий вон с той лестницы скатился. Четвертая…

– Хватит, – застонала я.

Один паучок бесцеремонно заполз за шиворот. Его крошечные лапки ощупали рубаху. Если бы он мог говорить, то, наверное, поприветствовал бы нежеланную домовладелицу, а затем с удовольствием перекусил ею.

Изумительно! Пять человек. За полгода. По одному в месяц. Постоянство – признак качества. Оставалось время как раз для меня. Дом окончательно потерял возможную прелесть.

– Но вы же молодая, – радостно подытожила Ельна. – Не суеверная?

– И?

– Не собираетесь умирать?

– Вроде нет.

– Значит, заселяйтесь. Ничего с вами не случится. Я к вам зайду через часик-другой – покажу город да школу, где будете преподавать.

Живот то ли от страха, то ли от голода свело долгой судорогой.

– А перекусить ничего не найдется?

– Обязательно принесу! Вы только не уходите!

И она спешно скрылась из виду, оставив меня созерцать жутковатое замусоренное тряпками помещение. Ладно, не зря ж родилась чародейкой, уж с бытовыми проблемами расправлюсь.

Взрыв громыхнул вскоре после ухода Ельны. В окнах дома полыхнуло алым, оповестив округу о том, что от пауков я избавилась довольно изощренным способом: выжгла их. Из трубы повалил едкий черный дым, застилающий небеса. На представление сбежались встревоженные соседи.

– Чумной дом, – всплакнула бабушка. – Совсем юная девка была…

– Быстро она тудыть-то отправилась, – поддакнул охрипший мужской голос. – Другие недельку хоть, но держались.

– Пожить совсем не успела.

– Интересно, обуглились телеса али нет?

– Вдруг вещи какие остались после нее, – проблеял особо жадный паренек.

Замызганная сажей морда выглянула в окошко, сверкая зелеными глазищами. На лицах «встречающих» моментально появилась крайняя степень огорчения моей живучестью. Народ, не нашедший свеженького мертвеца в многострадальном доме, понуро разошелся.

Второй этаж оказался пригоднее для существования: в нем требовалось подмести полы, выкинуть жутко пахнущие тряпки и избавиться от выводка крыс. Точнее от того, что от них осталось – много разлагающихся трупиков, прижавшихся друг к другу тельцами.

Уборку прервал настойчивый стук в дверь. Я сбежала вниз по скрипящей лестнице, позабыв о том, что до сих пор держу одну из мышей за хвост. На пороге вновь возвышалась Ельна, которая приоделась в крайне парадную одежду: цветастое платье до щиколоток да сапожки на клепаных застежках. Из пушистых волос выглядывал бутон розы.

Я застыла у порога с мышью в одной руке и веником – в другой.

Для меня вырядилась, что ли?

За Ельной стоял молодой мужчина самой обворожительной наружности: прямой нос, резко очерченная линия бровей, глаза цвета небес в солнечный день. Золотистые волосы шелком спадали на широкие плечи. О подвигах таких красавцев поэты слагают замысловатые песни, а девушки штабелями валятся к их ногам.

Я моментально зарделась и, не задумываясь, вручила мужчине мышь. Он принял своеобразный подарок с вымученной улыбкой на тонких губах.

– Ой, да выбросите вы её, – истерично хихикнула я, неожиданно вспоминая о прорехе в рубашке, засаленных после путешествия волосах и саже на щеках.

– С удовольствием, – хмыкнул мужчина. Голос подходил под внешность – ровный, мелодичный, напевный. – Рад познакомиться с вами, Ладислава.

– Всемил наш князь, – встряла раскрасневшаяся Ельна. – Солнышко для всего княжества.

Мужчина притворно закатил глаза и произнес:

– Мы рады, что на наши мольбы откликнулась столь милая девушка. Городу не хватает колдуньи. Вы, думается, учились у людей, чьи возможности нам и не представить.

«Ага, вам и не снилось, откуда выползла ваша чародейка», – я едва сдержала глуповатый смешок.

– И всё же. Работа хорошая, отчего же так долго искали учителя?

– До вас приезжало несколько наемников, но, к сожалению, не пришлись мы им по душе. Говорят: нет творческого роста. Увы, княжество маленькое, не знающее роскоши, – и заметив, как я скисла, князь тут же поправился: – Зато люди свойские, секретов не держим, за замками не прячемся.

«Это точно. Хоронить меня они пришли очень по-свойски».

– Ладислава, – продолжил Всемил, – не откажите мне в чести показать вам город. Но вначале побеседуем за обедом, расскажете о путешествии до княжества.

– Называйте меня Ладой, – в очередной раз смилостивилась я.

Всемил дождался, пока я, чуть не прищемив пальцы, закрою входную дверь, а затем галантно подал руку, помогая спуститься со ступенек.

– Вы красивы, – любезно подметил он, наблюдая, как я пытаюсь отряхнуть волосы от паутины.

Я мельком взглянула на себя в отражение лужи и закашлялась от стыда. Или у князя напрочь отсутствует вкус, или присутствует обостренное чувство такта.

– Как добрались? – Всемил завел непринужденную беседу.

– О! – вместо внятного ответа я встрепенулась. – А вы можете отправить кого-нибудь с телегой к южной дороге в город?

– Разумеется, отправим сей же момент. Но для чего?

– Да у меня кобыла там издохла. Похоронить хочу.

В синих глазах промелькнул долгожданный испуг. Но князь, не обронив ни слова против, подозвал Ельну и, дождавшись, когда та уйдет на поиски слуги, неестественно усмехнулся:

– Как же вы так измотали лошадь?

Я промолчала, кокетливо подмигнув князю.

Он судорожно сглотнул засевший в горле комок и поспешил куда-то вдаль.

Вот и познакомились.

ПУНКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

Остерегайтесь её ворожбы

«Светлячок» безвреден для чародея или других существ.

Причинить им вред попросту невозможно».

Книга по бытовой магии, страница тридцатая.

Спустя годы лишений и тяжб я была вознаграждена по заслугам: теплом, уютом и множеством еды.

Да такой вкуснотищи я в жизни не пробовала! Картошка с заморскими специями, кроваво красное вино со вкусом вишни, пироги с морошкой и клюквой. А в прозрачном, словно морская гладь, бульоне плавал огромный кусок мяса. Отожравшись, я разомлела, начала клевать носом прямо за столом, но Всемил растормошил меня и повел на обзорную прогулку.

К моему ликованию, осматривать было нечего. Князь страстно рассказывал о живописном парке на другом конце Капитска, о статуе богини плодородия, находящейся там же. В итоге оказалось, что в пределах ходьбы располагалось немногое: рынок на площади, тихий и сонный; маленькое озерцо, покрытое коркой льда; храм во имя покровительницы княжества да великолепный князь, вслед которому женщины любых возрастов бросали голодные взгляды.

Я в запачканной куртке и прорванных штанах напоминала чучело. Всемил не обращал внимания на окружающих и расхваливал меня и навыки, которыми я, по его мнению, обладала. Сладкий голос набил оскомину, но деликатно попросить князя замолчать мешала совесть. Он вроде как от всей души, а я…

– У вас жена-то есть? – выпалила я первое, что пришло в голову.

Как и полагается, в голову мою забредала всякая ересь.

– Нет, – озадаченно ответил он. – А почему «то»?

– Замечательно то, что её нет – вот почему. – Потерла ладонь о ладонь.

– Так почему?

– А почему бы и нет?

Князь крепко задумался, ибо продолжать беседу в подобном духе не смог. Я, радостно насвистывая под нос незамысловатую мелодию, наслаждалась замешательством. Наступила долгожданная тишина.

Наверное, я зажралась, но Всемил был такой замечательный, точно вылизанный, что доводил до тошноты. Всеобщего трепета я не разделяла. Ну, плечи широкие, ну, голос обволакивающий, ну, ямочки на щеках. Разве это делает мужчину мужчиной?..

А если не это, то что?

По правде, в мужчинах я разбиралась на уровне: «О, оно умеет говорить!»

Вскоре мы добрались до одноэтажной школы. Давным-давно здание это принадлежало кому-то из богачей, и хотя резные колонны «украсили» неприличные надписи, а двери перекосились, оно не утратило былого величия. Едва заметного, неосязаемого великолепия, прячущегося в длинных извилистых коридорах и высоких потолках.

Здесь обучали ребятню любого статуса и возраста: от пятилетних крестьянских малышей до рослых розовощеких пацанят из зажиточных семей. С той разницей, что бедным ученикам вдалбливали основы чтения да учили считать до сотни, а детям побогаче умудрялись впихнуть в непокорные головы даже магию.

Глупость несусветная! Колдовству, как и любого прирожденному таланту не обучить. Сила сама шарахнет да так, что никакие объяснения не помогут.

– Как я буду учить детей? – всё-таки спросила я. – Вдруг у них не окажется способностей?

– Сделаете вид, будто таковые имеются. – Всемил развел руками. – Да и к детям особо не приставайте. Расскажите основы, приучите к порядку, покажите парочку простейших, а главное – безопасных чар. Коль кто захочет, сам попросит о дополнительном обучении.

Я рассеянно кивнула.

– Кстати, вот помещение для занятий.

Всемил пропустил меня в продолговатую комнатушку. Кроме привычных скамеек, та оказалась полностью заставлена ещё и фигурками из стекла, расставленными на хлипких навесных полках. Стекло пускало по кабинету замысловатые блики, искрилось, блестело под ниточками солнечных лучей.

Оно же стоит невероятных денег! Матушки!

– Э-э-э, а зачем всё это? Опасно ведь… – иных слов я попросту не подобрала.

– Родители хотят погрузить детишек в мир магии. – Всемил заулыбался. – Что может произойти?

Да всё что угодно!

Плохо ты знаком со мной, князь.

– Не забывайте о случайности. Украшения легко разбить, а восстановить проблематично.

– Не переживайте, Ладислава, – небрежно бросил мужчина, – ребята аккуратные, им известна цена этих вещиц и плата за ослушание. Да и я надеюсь, вы не станете злоупотреблять практикой. Погрузитесь в теорию, байки, поучительные рассказы. Но что я учу, право слово! Вы, если верить рекомендации, и сами прекрасно разбираетесь в обучении детей. Не давайте им самодурствовать, а сами они бить стекло не станут.

Конечно же, князь не понимал, что учительница может расколошматить хрупкие фигурки в одиночку.

– Занятия начинаются с рассветом, – не заметив тревоги в моих глазах, продолжил Всемил. – Уговорю найти ребятишек для вас на ранний час. Проведете урок и дальнейший день полностью в вашем распоряжении. Не опоздаете?

– Я никогда не опаздываю, – заверила князя девушка, которая приехала на три дня позже обещанного.

Вообще в мои планы не входило просыпаться в тот момент, когда приличные ведьмы засыпают. Но я обязана доказать всем, и в первую очередь самой себе, что на мне ни природа, ни боги не отдохнули. Пусть я не практикующий колдун, зато прекрасный теоретик! Авось всё получится.

Мне попался крайне сомнительный «авось».

***

Я еле заставила себя слезть с кровати и зябко повела плечами. Сквозь щели в дом заползали холода и ветра. С небес степенно сходила непроглядная тьма. Звезды растворились в туманном покрывале. Замолкли сиплые собаки.

Отсыревшая кровать не дала толком выспаться, и сейчас я ощущала себя разбитой и дряхлой.

На горизонте проявлялось похожее на кляксу рыжее пятно рассвета. В танце кружил снег. Его крупные хлопья медленно спускались и исчезали, едва касаясь покрытой изморозью земли. Город затих, словно вымер.

Противно скрипели половицы, а одна ступенька лестницы чуть не проломилась подо мной. Обстановка угнетала, не спасали и найденные огарки свечей, трепещущий огонь которых слабо освещал углы сеней.

Не найдя ни времени, ни сил для растопки бани, я с помощью магии подогрела воду прямо в корыте, быстренько ополоснулась. Под собственную неприличную ругань, безостановочно шмыгая носом, оделась, перекусила остатками вчерашнего обеда и направилась к школе. Шла я туда скорее по интуиции, потому как в потемках очертания Капитска выглядели однообразно. Покуда тут знать, где сворачивать и на что ориентироваться?

Сонные дети нехотя подтягивались к входу. Те, что стояли снаружи, рассматривали мою пыхтящую, спотыкающуюся персону с небывалым интересом.

– Тетенька, будете нас учить? – Худощавый мальчонка в залатанных штанишках и тоненькой рубахе подергал меня за рукав. – Чему?

– Колдовству, – буркнула я, тут же устыдившись собственной грубости.

– Не надо, тетенька ведьма, – прошептал мальчик, – пожалуйста. Мы хорошие.

– Да я к министерским, – с раскаянием промычала «ведьма».

– А, этих запросто.

Мальчонка кивнул и убежал к друзьям.

Когда я добралась до кабинета, там уже ожидало в нетерпении тринадцать разновозрастных учеников. Объединяло их недовольство на лицах. Губы были одинаково выпячены, взгляды источали презрение. Дети не удосужились даже поприветствовать меня. Обстановка накалялась.

Я уселась на одиноко стоящий у стены стул, закинув ногу на ногу, но быстро передумала и поднялась, чтобы возвыситься над ребятами. В движениях проявлялась нервозность. Ученики прожигали меня взглядами.

– Доброе утро, – соврала я. – Родители рассказали вам о новом предмете? Его буду вести я. Зовите меня Ладисл…

Взялась записывать имя мелом на доске, но была перебита.

– Эй, учительница! Мы сможем поджигать людей?! – нетерпеливо поинтересовался вихрастый паренек лет двенадцати

– Сомневаюсь.

– А прислугу? – кровожадно крикнула маленькая девочка с двумя длинными рыжими косами.

У меня от возмущения перехватило дыхание.

– Они – не люди?!

– Нет, – хором воскликнули изумленные «незнанием» дети. – Они – слуги.

– В любом случае, обойдемся без поджигания. Давайте начнем занятие?

Гомон постепенно затих. Я прокашлялась и… замолчала.

Пауза неприлично затягивалась. Наружу выплыла крохотная проблема: во мне напрочь отсутствовала способность к ораторскому искусству. Ощущать силу внутри себя и рассказывать о ней детям – разные вещи. Нудные лекции из уст ведьмы давно забылись, а придумать речь самостоятельно оказалось непосильной задачей.

Дети рассматривали меня с любопытством и вновь вернувшейся недоброжелательностью. Сбежать, что ли? Краткий миг позора, и я буду далеко отсюда. А если прихвачу парочку стеклянных фигурок – обеспечу себе месяц-другой безбедной жизни.

– Эм… в общем… – пробубнила я.

– Покажите магию, – спасла положение низенькая светловолосая ученица.

– Почему бы и нет… – Занятие предстояло опасное, но из двух зол я избрала менее постыдную.

Из сумки, до сих пор стоящей у стула, я достала увесистую книжку и наугад выбрала в ней чары. Детям повезло. Мне попалось крошечное пламя, освещающее помещение и совершенно безопасное для окружающих.

Несколько пасов, шепот про себя. Ало-золотой огонек под восхищенные вопли поднялся к выбеленному потолку, а после опустился на уровень глаз. Я с легкостью управляла им, направляя влево-вправо движением ладони. «Светлячок» долетел до стеклянной фигурки, ударился об нее (немного не рассчитала расстояние), замер, а потом…

Молниеносно принялся биться о стены кабинета. Я пыталась остановить безумный огонек, а ребятня, считающая случившееся представлением, хохотала от восторга. Ровно до тех пор, пока «безопасный» светлячок не ударился о платок на шее светловолосой ученицы и не запылал настоящим пожаром.

Девочка завизжала от страха, дети вскочили с лавок, я выругалась в голос. Чары вызова дождя всплыли в голове мгновенно. Новая порция немудреных пассов, спешный шепот. Девочка вроде не пострадала, скинула платок на пол, но под сомнение ставился авторитет мага и «столичного работника», а значит, действовать требовалось незамедлительно.

Полил дождь. С такой мощью, что затопил комнатку слоем воды толщиной в палец. Пришлось спешно сбегать с места позора: через распахнутое окно, чтобы не попадаться на глаза другим учителям. Только пересчитав учеников и тщательно осмотрев каждого из них, я выдохнула с облегчением.

Мысли мешались. Плакала моя работа. Подвергла опасности министерских детей, чуть не угробила ни в чем неповинную девочку. Устроила потоп. И это за полчаса занятия.

Меня непременно высекут. Или сразу вздернут.

Самое обидное, что даже браслет-нейтрализатор не сумел сдержать поток энергии.

– А вы сказали, что никого не будете поджигать, – обиженно пискнула лишенная платка девочка.

– Я нечаянно, – уныло возразила я.

Ученики молчали. Меня закидают камнями. Потом подвесят. Или наоборот. Могут и не казнить – оставьте меня наедине с собственной удачливостью, и я уничтожу себя самостоятельно, добровольно, в кратчайшие сроки.

– Тетенька-учительница. – Раздался тихий голос. – Вы…

Я зажмурилась.

– Самая лучшая! – послышалось со всех сторон.

– Ух! Настоящее представление.

– И побег!

– А горел-то мой платок! – горделиво голосила девочка. – Ничегошеньки не болит, а горел прямо туточки!

Ребята выстроились в очередь, чтобы потрогать ее шею.

– Я тоже так хочу.

– А чему вы ещё нас научите?

– Я стану чародеем!

Дети носились вокруг меня, как полоумные храмовники около статуй божеств. Они принялись хватать меня за руки, восхвалять несуществующие достоинства и вообще вести себя крайне неразумно. Мне невероятно повезло, буря утихла, не успев начаться.

– Вы не расскажете родителям о произошедшем? – пораженно спросила я.

– А должны? – хором отозвались ученики.

– Наверное, нет.

Маленький обман пошел бы всем на пользу.

– Обещаем молчать. – Светленький мальчишка ослепительно улыбнулся и заглянул в окно учебного кабинета. – Вода впиталась.

– Да-да, – поддакивали ему. – Кабинет высох. Пойдемте заниматься магией?

Ребята дружно запрыгнули обратно. Я влезла последней, смущенно оглянулась и поняла, что позор мой был замечен лишь взошедшим на небо солнцем. То лукаво осматривало принадлежащие ему земли и подмигивало мне множеством лучей. Вновь начинала таять застывшая за ночь грязь. Зачинался новый день.

От колдовства в стенах школы я зареклась.

ПУНКТ ПЯТЫЙ

Не верьте чистоте ведьмовских помыслов

«Ни один уважающий себя чародей не ввяжется в сомнительную затею.

Будьте выше мирского».

Кодекс чести истинных кудесников, часть вторая.

Остаток занятия я обучалась общению с детьми. Вначале они не понимали меня, после я – их. Но к тому моменту, когда солнце прочно укрепилось на горизонте, усилия принесли плоды, и мы начали говорить на одном языке. А дальше я дала волю творчеству.

– Представьте… – долго формулировала мысль, – мед. Густой или жидкий – не имеет значения. Теперь ощутите, как он разливается по груди, оседает в животе, перетекает к рукам. Получается?

– Я не хочу, чтобы во мне был мед, – заныла самая младшая ученица, семилетняя Ирика. – Его любят пчелы. Они больно жалятся!

– Пчел отгоним, – я усмехнулась в кулак. – Попытайтесь протолкнуть мед в себя. Ощутите, как он тянется вместе с кровью. У кого-нибудь выходит?

Все отрицательно покачали головами и поинтересовались, правда ли внутри магов есть мед, и если так, то часто ли мы высасываем его из пальцев. Вывод: первый урок окончился полнейшим провалом. А кто сказал, что будет просто?

Зазвенел колокол. Ребята разбежались по другим кабинетам, а я вылезла наружу из облюбованного для таких целей окна. В насущные планы входила бесцельная прогулка по утреннему Капитску, который заволокло шалью из грозовых туч. В воздухе пахло холодом.

Чем дальше я удалялась от центра, тем сильнее утверждалась, что город является городом только с «парадного входа». Красивые, хоть и простоватые дома, харчевни и лавки торговцев резко сменились запустением. Выстроились в плотные ряды грядки, грязноватого окраса козы пощипывали пожелтевшую траву. Исчез аромат свежей выпечки – он сменился запахом скошенного сена.

А погода окончательно испортилась. Сплошным потоком полил дождь, окрестности озарила серебристая молния. Я поспешила домой, подумывая над обустройством жилища.

На обратном пути встретился редкий для Капитска гость – рыжеволосый варрен, прикрывшийся курткой и торопливо огибающий лужи. Как и все представители его расы, он был высок и отличался граничащей с истощением худобой, а так же хищными, подобно ястребиным, чертами лица: нос крючком, глаза идеально круглые, а брови резко изогнуты. Я частенько видела варренов в городах Рустии, куда они бежали из родной страны. Земли Галаэйи, их родины, истощились, скот гиб, водоемы пересыхали. Поэтому варрены покидали родное государство и устраивались на службу к людям: из них получались отличные ремесленники, торговцы, потрясающие ювелиры или обворожительный, пусть и диковинный «товар» для, не будем скрывать, блудилищ.

Так вот, встреча в этом забытом богами городке откровенно удивила. Варрены стремятся к выгодным местам, туда, где не хватает рабочих рук, а значит, есть возможность заработка. Их не пугает тяжелый труд, ими всегда руководит исключительно выгода. А в Капитске пустовало даже самое ценное для горожан – базарная площадь. Чем здесь заниматься?

Очень любопытно.

Полностью вымокнув и продрогнув, я добралась до дома. Там, на крыльце, преграждая путь к двери, притаился гость: отощалый кот черного без единого пятнышка окраса, с надорванным ухом и длиннющим лысым хвостом. При виде меня он сверкнул изумрудными глазищами и потянулся.

– День добрый, – поздоровалась я с животным. – Дай пройти.

Кот лениво почесал за ухом задней лапой.

– Кыш отсюда. – В голосе появилась угроза.

Кот поник, а затем пронзительно закашлялся. Уже знакомая с животными странностями, я решила, будто меня ждет новый неупокоенный мертвец, но вместо того, чтобы помереть, существо выплюнуло комок свалявшейся шерсти.

– Уйди по-хорошему. – Я хотела перешагнуть через кота, но тот выпустил когти и оцарапал ногу через плотную штанину. – Эй! Вот разбойник! Пшел вон!

Могло показаться, что я ругаюсь сама с собой. Кот считал так же. Он уютно угнездился на собственных лапках, не проявляя особой заинтересованности ко мне, но и не пропуская законную хозяйку в дом.

– Я тебя накормлю, – сдалась я. – Дай пройти.

Отвратительно умное животное грациозно развернулось на всех четырех лапах и отодвинулось от двери. Но проследовало в теплое помещение следом за мной.

Я честно отдала наглецу остатки остатка завтрака, и он сжевал всё, включая пожухлую зелень, мурлыча от удовольствия. Мне оставалось только завистливо поглядывать в сторону жадного существа и думать о том, можно ли вообще выгнать столь дивное животное куда подальше?

Вскоре я окончательно плюнула на обжору. Жилище требовало продолжения уборки. Я закрутила волосы в хвост, переоделась во второй (и последний) комплект чистой одежды и начала разбирать вещи, оставшиеся после плохо кончивших хозяев. Кот посматривал на недостойное его занятие с высоты печи, на которую умудрился забраться лишь с