Рассказики-2. Разные истории бесплатное чтение

Корректор Марина Сатирская

© Андрей Сатирский, 2022

ISBN 978-5-0056-0584-9 (т. 2)

ISBN 978-5-0056-0585-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вальс бомжа

Долог путь из последних сил. Холодища-то, мать честна!

Я Париж бы сейчас посетил, ведь в Париже цветет весна.

Все, дошел. Ни кола ни двора. Жизнь закончится так, ну, и пусть!

Но пока еще есть игра – я к тебе, мой Париж, стремлюсь!

Сердцу холодно, ноги дрожат. Мимо люди проходят, спеша.

– Развелось вас, бездомных! —ворчат. Им в ответ: -Я не бомж, я – клошар!

Нам, бродягам, жилье – подвал, а парадный вход не для нас.

Но туда бы и не желал, я бы в Лувре согрелся сейчас.

Разыгрался голодный бред – на мосту через Сену стою,

В ресторане «Максим» обед, и скрипач нежит душу мою.

Время жизни ускорило бег – я пропал в Елисейских полях,

С Монпарнаса каштановый снег серебрится в моих волосах.

Больше не о чем горевать, рядом точат уже косу.

Я укладываюсь поспать на скамейке в Булонском лесу.

Засыпаю средь мерзлых луж, сон смертельный несет далеко…

И мне снится, что в «Мулен Руж» я танцую с мадам Клико.

ВОЕННАЯ НАУКА

Военный НИИ – странный конгломерат неизвестно какой науки и соответствующих научных кадров. Сюда попадают те, кто не желает реально служить, зато может успешно имитировать усилия мысли и дослужиться до профессорских званий. А большинство составляют чьи-то родственники, дорвавшиеся до синекурных мест. Что ж, служба спокойная, без ответственности и контроля, от 9 до 17 с обязательным перерывом на обед.

Фамилия у одного из начальников отделов была знаменательная – Набралгадов. В его отделе составили акт «Зав. сектором внедрения конструкций Соколов В. И., осмотрев вибрационный аппарат, пришел в негодность и подлежит списанию».

В результате сроки сдачи заказа срываются. Начальник отдела созвал заведующих секторами на совещание. Соколов, как основной виновник задержки, выкладывает сотни причин, почему не успевают уложиться в срок.

Один из присутствующих предлагает: -Может, мы его простимулируем? —имея в виду дополнительную оплату за переработку.

Но начальник тут же мрачно кричит в открытую дверь секретарше: -Галя, быстро принесите вазелин!

Что ж, заказ был выполнен в срок.

Отношения в коллективе научных работников исключительно интеллектуальные.

– Исаак Абрамович, как правильно написать «похуй» – слитно или раздельно?

– Молодой человек, если вы имеете в виду мое к вам отношение, то слитно, а если глубину великой еврейской реки Иордан, то раздельно. И, кстати, что вы читаете?

– Квантовую физику.

– А почему книга вверх ногами?

– А какая разница?

Два профессора при очечках и капразовских погонах стояли в магазине за коньяком. А очередь длинная, волнуется, и один профессор неосторожно подтолкнул другого.

Тот поправил сползшие очечки и заявил: -Мудак.

– Кто, я мудак? —удивился коллега.

– Ты мудак!

– Это я мудак?!

– Ты мудак!!!

После недолгой паузы получился ответ: -Ты за мудака ответишь!

– Отвечу.

– Ответишь?!

– Отвечу!!!

Спокойное резюме: -Ну, и отвечай.

Конец дискуссии.

И, ясен член, какие научные кадры, такие и научные достижения.

Придумали новое химическое оружие «Виагра-газ». Распыляется над полем боя.

Есть секретное средство – противотанковые ежи-камикадзе. Они бросаются под танки и прокалывают им гусеницы.

Вслед за израильскими оружейниками, создавшими пули из песка, наши придумали пули из дерьма. Убить ими невозможно, зато деморализуют противника.

Недавно провели испытания самолета-невидимки. Испытания признаны успешными: самолета никто не видел.

Долго не могли создать нормальный беспилотный самолет. Уже было хотели плюнуть и купить аналог за границей. Но в НИИ пришло решение: сажать в самолет пилота, но никому об этом не говорить.

На заседании научно-технического совета рассматривали вопрос о путях передачи опасной инфекции кровососущими членистоногими. Разгорелась дискуссия.

– Данное заболевание передают не только кровососущие, но и проститутки! —заметил какой-то профессор, видимо, знаток: -Надо менять терминологию в документах.

– Кровососущие и проститутки – разные понятия, -возразил другой профессор: -Да и звучит некрасиво. Может, «Клещи и проститутки»?

– Нет, нельзя! —встрял третий профессор: -Кроме клещей болезнь передают москиты…

– Так что же делать? —задумался председатель совета: -Какие термины записать?

Слово взял кандидат в академики, старейшина института, который смог привести разнородные понятия к единой категории: -Кровососущие и членососущие!

Для пущего антуража в столовой клиентов обслуживают официанты. Одному профессору принесли суп с мухой. Тот недолго думая тут же высыпал в тарелку половину солонки и позвал официанта, чтобы тот заменил блюдо. Что ж, тот заменил. Но через пару минут за соседним столиком раздался крик: -Что вы принесли?! Голая соль!

Даже туалеты солидные. Садится человек на унитаз, а тот говорит: -Введите пук код.

И на дверце объявление «Запрещается пользоваться секретными документами!», а под ним указание «Не сиди просто так, думай что-нибудь!».

Одно из любимых занятий научных работников – творческая командировка. Можно на недельку поехать на флот, желательно Черноморский, якобы для вдохновения новыми идеями за хорошие командировочные, пожить в бесплатной гостинице, пристроиться на харчи к штабникам, завести роман с горничными вдали от бдительной жены, выклянчить у добрых флотских казенного спиртика для настроения – чем не лафа!

Чаще всего в командировки ездит Соколов. Его уже в поездах все цыганки знают. Одна к нему пристала: -Позолоти ручку, дорогой! Все, что хочешь, скажу!

Соколов достал аж 500 евро: -А скажи-ка мне, голубушка, период полураспада радия.

Цыганка в шоке вытаращила глаза. А Соколов убрал деньги: -Видишь, не заслужила.

Вернулся Соколов домой, и налюбоваться не может: краны починены, ножи заточены, проводка исправлена, жена беременна…

Но самое любимое занятие научных работников – потребление казенного спирта. Выдают его для протирки оптических осей в компьютерах.

Как-то получили в секторе Соколова спирт в размере трехлитровой банки. Сотрудники собрались вокруг, слюна течет, как у собаки Павлова, но выпить страшновато, потому что кладовщица сообщила при выдаче, что спирт технический, и от него слепнут на раз.

И тут завлаб Петрович, старый опытный аксакал, заявил: -Сейчас сделаем! —и позвонил кладовщице: -Слышь, Клава, ты тут хлопцам спирт выдала, технический. Так можно его пить или нет?

– Совсем офигел? Он точно технический – вмиг ослепнешь!

– Блин!!! У меня лаборант его выпил и лежит не дышит! Мне его в реанимацию везти?

– Нет, к утру оклемается. Это простой спирт, а я его так назвала, чтоб вы не пили…

Петрович положил трубку, и через час все были в вышеописанной позе.

Указанный лаборант был весьма талантливым человеком, особенно, в деле поиска новых алкогольных средств. Однажды, уходя в отпуск, он решил провести научный эксперимент: оставил в столе полную колбу сладкого свежесваренного кофе, чтобы выяснить, не забродит ли он в период его отсутствия. А вдруг получится кофейный ликер?

В день его возвращения из отпуска весь сектор прибыл на работу на полчаса раньше.

Слили из колбы смердящую жидкость и заменили на смесь кофе с коньяком в соотношении 1 на 1.

Прибывший отпускник, едва поздоровавшись с коллегами, кинулся к заветной колбе, осмотрел ее, взболтал, понюхал, обвел остекленевшим взглядом уткнувшихся в компьютеры товарищей и поднес колбу к губам. Трудно описать эмоции после первых трех жадных глотков. Наверное, это похоже на чувства алхимика, который получил золото из свинца. Но сколько радости у коллег!

Завлаб Петрович являл собой воистину научное чудо: постоянно ходил пьяный. Не то, чтобы совсем, но сильно чувствовалось. И это при том, что спирт выдавали только технический, пить который из-за ядовитых примесей было совершенно невозможно. Ну, все думали, будто у Петровича косноязычие или какой-то другой дефект речи, пока он не появился на работе трезвым. И начали искать секрет, где Петрович прячет бухло. Не разгадали при всей своей научной мощи.

А все было весьма просто и глубоко научно. Петрович пил технический спирт и тут же его выблевывал. Этиловый спирт успевал усвоиться быстрее остального говна: эффект есть, а отравления нет!

В отделе стоял аппарат газированной воды. Так считалось лихачеством: налить в стакан 50 грамм спирта, нажать кнопку, разбавить спирт газировкой, выпить и подставить стакан, чтобы поймать остаток воды для запивки. Петрович как-то не успел и с грустью сказал: – Старею.

Сам Набралгадов пил только коньяк. Однажды пришел на службу грустный. Соколов зашел к нему: -Ты чего? Давай-ка по коньячку!

– Боже упаси! Даже не упоминай.

– А чего так?

– Понимаешь, пришел вчера домой усталый. Решил никуда не идти. Принял душ, нырнул под одеяло и выпил бутылочку коньяку…

– И что? Это же обычное дело.

– Ага. Только потом меня в трех ресторанах видели… в том одеяле…

На десятилетний юбилей отдела решили хорошо попраздновать. Закупили водку, поставили в холодильник. Написали табличку «Водку не пить!». К началу праздника заглянули в холодильник, а там одна бутылка уже пустая. На ней бумажка с неровной надписью «Ой, я нечаянно!».

Сели праздновать. Один аспирант, уже никакой, держался из последних сил, чтобы лицом в салат не упасть. Но даже умудрялся связно говорить. Его профессор поинтересовался: -Скажите, коллега, а какой у вас предел?

Аспирант гордо выпрямился: -Три раза за ночь!

Вот смеху-то было!

– Наутро профессор жаловался Петровичу: -Какая же гадость эта текила!

– А что, еще и текила была?

– Была. А ты ее не пробовал?

– Да я ее и не видел, эту гадость мексиканскую.

– Ты же ее не пробовал.

– Как тут попробуешь? Оглянуться не успел – всю выпивку растащили!

– Да и закуска кончилась раньше, чем текила.

– Чем же вы текилу закусывали?

– Чем, чем… Водкой!

Как-то в отдел на стажировку приехала немка из ГДР. Всю первую неделю она возвращалась в отель пьяной. Сотрудница посольства, ее куратор, сначала вопросов не задавала, зная радушие русского народа в отношении проставления по прибытии на работу. Но на пятый день все же поинтересовалась, что за праздник отмечали нынче.

Оказывается, отмечали день рождения Розы Люксембург. А всю неделю радовались рождению Карла Маркса, Энгельса, Клары Цеткин и Карла Либкнехта. То есть немка на свои деньги поила весь отдел, полагая, что это и есть русская традиция гостеприимства.

Куратор разъяснила, куда надо послать начальника отдела, когда он предложит отпраздновать рождение очередного лидера германской компартии. Так немка выучила первое русское матерное слово.

Но грянул, грянул 1985 год, год отчаянной борьбы с алкоголизмом. На общем собрании выступил сам директор НИИ: -Главное, товарищи офицеры, знать меру! Принял 500 и все!

Тут замполит ему подсказал шепотом: -300, 300…

– Ну, -добавил директор: -Еще триста и все!

А в отделе, где служил Петрович, всех позвали на партсобрание. И парторг с похоронным видом довел директиву, из которой явствовалось, что флот осчастливили Всесоюзным обществом трезвости, где каждой организации отвели контрольную цифру трезвенников. Получалось, что от отдела надо было отдать на заклание двоих.

Стали думать. Собственно, первая кандидатура определилась сама собой – парторг. Кому же как не ему первому ложиться грудью на амбразуру трезвости. А вот на посмешище роли второго никто идти не соглашался. Но тут кто-то предложил кандидатуру Петровича.

Завлаб Петрович находился на майорской должности, но поставил своеобразный рекорд: трижды начальство подписывало представление ему на майора, и трижды он на радостях напивался до потери документов. В четвертый раз начальник отдела неумело интеллигентно матерясь лично порвал представление и заявил, что теперь Петровичу до майора как до Китая на четвереньках. И завлаб запил с горя.

– Валентин Петрович, -разбудил парторг дремлющего Петровича: -Надо поговорить.

– А что такое? —встрепенулся Петрович, пытаясь вспомнить, что он натворил.

– Мы предлагаем тебе вступить во Всесоюзное общество трезвости.

Предложение ввергло Петровича в ступор. Присутствующие терпеливо ждали. Наконец он очнулся: -А на хрена?

Парторг задумался. В директиве ответа на этот простой вопрос не было. Но не растерялся начальник отдела: -Ну, как же, голубчик, ты не понимаешь? Подумай сам – вступишь ты в общество, заплатишь взносы, получишь членский билет и значок…

– И что? —удивился Петрович.

– А по ним в магазине водка без очереди! И сможешь на собраниях нас, пьяниц, ругать.

Вот такой научный подход.

РУССКИЙ ОМОН

Коллеги из США пригласили российских ментов в гости по обмену опытом. Есть такая форма вроде бы взаимодействия силовых структур. Менять-то нечего, но поесть-попить за выделенные деньги – святое дело для полицейских всего мира.

Короче, наши отправили в Америку всяких блатных сынков, но для проформы выделили рядового омоновца, который вроде бы отличился, разогнав старушек-частниц у метро.

Разнарядка такая – на десять мифических работников один реальный мент.

Омоновец Вася был обыкновенным парнем, который по-английски знал только «Иез», «Ноу», «Фак ю» и даже «Ай лав ю». Вполне классный набор, гарантировавший контакты с любыми слоями американского населения. И еще он был под два метра ростом с весом в 100 килограмм, пил много, но, по характеристикам начальства, тихий, когда нажрется. В общем, можно было пускать за границу.

Когда российские гости прибыли в Нью-Йорк, местные копы решили устроить прямо в участке банкет. И, зная русских, закупили огромное количество спиртного. Но по своим меркам. В результате вся бодяга закончилась через час. Вот так вот. И американцам неудобно, и у наших ни в одном глазу.

Тогда Вася решил сходить в магазин за добавкой. Местные стали отговаривать: -Магазин хоть и в квартале от участка, но пешком туда ходить опасно – банды негров орудуют.

Мы и сами боимся. Через час подъедет патруль, и поедите. Так безопасней…

– Вы чего, обалдели, час ждать!? —возмутился Вася: -А ну, покажите по карте, где магазин! А лучше, отпечатайте маршрут на принтере! —и он говорит это по-русски, а его понимают. Кто же будет спорить с двухметровым Васей? И он отбыл.

Через 20 минут в участок ввалились Вася и шесть здоровых негров, под завязку загруженных спиртным, которые с ужасом в глазах на плохом русском языке пели песню «Прорвемся, опера…». Далее сама история от трех рассказчиков – Васи, негров и продавца магазина, кстати, русского эмигранта.

Вася: -Захожу, бля, в магазин, а там два черножопых продавцу что-то вроде женской пилки показывают. Продать, видно, хотят. А мне ровно, я бабло достал и продавцу показал, какое бухло подать. Тут негр с пилкой ко мне подпрыгивает, обезьяна, воняет жутко и что-то по-своему лопочет, сука. Я его вырубил, чтобы не мельтешил. А второй, бля, кинулся за дверь. И, прикинь, продавец мне говорит, по-русски со страху-то, что его грабят, мол, помоги. Я выскочил из магазина, а там второй и еще четверо. Я их сразу вырубил, повязал и думаю: -«Как же мне с этими мудярами да с бухлом управиться?». Но придумал. Загрузили мы с продавцом негритят водярой с пивом под завязку. А парень молодец – денег с меня не взял. С тем и повел команду в участок. Но, чтобы темп не потерять, попинал черных да заставил петь любимую песню. Пусть изучают и любят русский язык, бля!

Негры: -Грабим магазин. Машу ножиком. Тут какой-то хрен в камуфляже заходит, достает пачку денег и продавцу что-то лопочет. Я сразу ножик ему под бок сунул и потребовал деньги. Очнулся, уже когда в полицию бежали, груженые спиртным. Этот хрен мне всю жопу отбил ногой, заставляя петь. Остальные помнят только, как бежали с песней.

Продавец: -Грабят меня негры. Ножом машут, деньги требуют. Тут дверь открывается, и я просто охренел – заходит наш Российский омоновец при форме! Говорит: -«Бухло давай!» и деньги выкладывает. Я ему намекнул, что грабят меня. Так он, как учили, сначала одного, затем еще пятерых положил. Ну, прямо картинка с русского рынка! Потом построил негров в колонну, я их спиртным загрузил, но денег не взял – претензий не имею. Это ж просто российское ностальжи! Так они колонной с песней и отбыли в полицию.

Американски копы пришли в восторг, и банкет продолжился. А Васю капитан полиции пригласил работать на любых условиях даже без знания английского языка.

– Не-ет… У вас негры больно наглые и грязные. А я этого не люблю. В России они добропорядочные, учатся или в футбол играют на радость людям. И еще виски я не люблю.

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ

Я, Иванов Иван Иванович, родившийся в Санкт-Петербурге 8 сентября 1980 года, русский, инженер-технолог Механического завода с окладом 30 тысяч рублей плюс премия, поясняю для господ следователей и особо для прокурора.

16 июня сего года я двигался с разрешенной в городе скоростью на мотоцикле марки «Орск» по улице Ленина в сторону площади Мира. На перекрестке с улицей Квасной неожиданно для меня и других участников движения на красный свет выехала автомашина «Хаммер» черного цвета без должным образом установленного госномера.

В процессе торможения и остановки я услышал сильный удар сзади. Обернулся и увидел, что «Хаммера» ударил следующий за мной в одном ряду автомобиль «Сузуки», практически смяв ему капотное пространство. За рулем «Сузуки» находилась девушка, и я отправился оказать ей возможную первую помощь, как того требуют правила дорожного движения. По пути я подошел и к автомобилю «Хаммер», исключительно для того, чтобы убедиться, не нужна ли помощь его водителю.

В открытое окно «Хаммера» я увидел двух граждан с лицами из южных регионов. Я предположил, будто это заблудившиеся испанские туристы, и дружелюбно, именно дружелюбно, спросил на их родном испанском языке, не заметили ли они запрещающий красный свет светофора. Кстати, испанский язык я изучал в школе при посольстве СССР в Мадриде, где водителем работал мой отец.

В ответ водитель «Хаммера» через открытое окно ударил меня правой рукой в лицо. На тот момент я не снял шлем, который обязан носить согласно правилам, и удар пришелся как раз по нему. Именно этим я объясняю перелом 4 пальцев на правой руке водителя. Затем он вылез из машины и нанес мне удар левой рукой в голову. Так и получил перелом лучевой кости. После чего водитель присел около «Хаммера», да так неудачно, что сломал себе крестец.

Я наклонился, чтобы оказать помощь незадачливому водителю, но выскочивший из «Хаммера» пассажир ударил меня чем-то тяжелым по спине. Каких-либо повреждений он не нанес, потому что под курткой я ношу специальную экипировку, более известную как «черепаха», и претензий не имею. Зато гражданин, непривычный, видимо, к тяжелой работе, сильно устал и прилег вздремнуть прямо на асфальт. Его сломанный нос и выбитую челюсть я объясняю тем, что при столкновении машин он поранился о переднюю панель.

Затем я дошел до «Сузуки», убедился, что с девушкой все в порядке, и стал дожидаться сотрудников ГИБДД, как подобает законопослушному гражданину.

О разорванном в клочки удостоверении помощника депутата Махачкалинского Совета Депутатов я ничего сообщить не могу, так как мне о нем ничего не известно. Также не могу сообщить и о том, почему клочки удостоверения оказались во рту и пищеводе водителя «Хаммера». Также не могу ничего сообщить о группе собравшихся вокруг места ДТП мотоциклистов, потому что совершенно не знаю этих людей.

Еще мне абсолютно неизвестно о том, кто порезал все колеса «Хаммера», проткнул ломом крышу, разбил стекла, растерзал до полной непригодности кожаную обшивку салона и разворотил уже поврежденный капот, повредив двигатель.

Правдивость моих слов могут подтвердить свидетели и участники ДТП. Иванов.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДИАЛОГ

Тихое летнее утро. Радостное солнышко греет воздух. В его лучах золотится песочек на пляже у чистого рукотворного озера. Вокруг озера развесили пышные кроны березки. Аккуратно подстриженный лужок веселит глаз палитрой тщательно подобранных цветочков.

Среди них грустно свесил шляпу одинокий подсолнух. Скромный трехэтажный коттедж в стиле ампир окружен кустами малины и смородины. На огромную веранду вливается аромат свеже раздавленных ягод. Взятый из Эрмитажа царский стол эбенового дерева уставлен яствами русской кухни: политый хреном жареный молочный поросенок с петрушкой в зубах олицетворяет землю; гордый, хотя и ощипанный гусь, заткнутый сзади яблоком, представляет небо; плывущий среди черной икры осетр – посланец воды; а жбан хлебного кваса, возвышающийся посреди стола, являет собой гордость России. Среди салатов и мясных нарезок умело расставлены графинчики с водкой, так, чтобы с любого места можно было легко дотянуться. Рюмки из позолоченного хрусталя настойчиво призывают чего-нибудь в них налить. Тарелки с вензелем «А2» сияют белизной. Все готово к завтраку.

Вокруг коттеджа тишина. Не летают противно чирикающие птички, нет назойливых мух, отсутствуют жужжащие пчелы, даже кроты роют свои ходы где-то вдали. Нет ничего живого, а, самое главное, людей. Охрана постаралась. Поскольку проходит встреча глав двух великих, но почему-то вечно противоборствующих государств. И чего им делить, кроме разделяющего их океана?

Топочут башмаки по дубовому паркету, отворяется без скрипа дверь на веранду, и хозяин приглашает гостя пройти, подталкивая в спину.

Гость слегка упирается: -Мне бы с дороги в туалет…

– Зачем? —удивляется хозяин, усиливая натиск.

– Борис, мне надо помыть руки.

– Да брось ты, Билл! У меня в гостях – без китайских церемоний! Мы же не руками будем есть. Серебряные приборы побьют микробов, понимаешь. Это ученые сообщили.

– Но мне нужно в туалет!

– Не ссы, Билл! Мы уже пришли к столу, а у нас, у русских, от стола не отходят, только отползают, понимаешь.

– Ты русский? Мне из ЦРУ доложили, будто по метрике ты Борух с фамилией Эльцин.

– Мы, Билл, в России, а тут даже самый ортодоксальный еврей является более русским, чем какой-то Ваня Иванов, который, понимаешь, может оказаться натуральным евреем. Вот я загнул! Ты все понял?

– Нет, Борис, я не понял, почему мне нельзя пойти в туалет?

– Потому, Билл, что по русскому обычаю с дороги положено выпить! Сначала стоя. Я разолью… Убери руки! Первую наливают по полной и пьют до дна.

– У нас не пьют с утра!

– Ты чего, Билл? У вас сейчас как раз поздняя ночь. Давай, давай, с приездом!

Хозяин и гость выпивают.

– Да-а, Билл, это тебе не виски с содовой. На, закуси огурчиком.

– Борис, это чистый спирт? —с трудом выговаривает гость.

Хозяин наливает по второй: -Это чистая русская водка! Садись, Билл, сейчас позавтракаем, чем Бог послал. Что тебе отрезать?

– Ничего! —пугается гость: -Мне бы в туалет…

– Про отрезать я насчет свининки, гусятинки или осетринки. Выбирай, Билл! А туалет никуда не денется, еще посетишь. Я лично сопровожу. Ну, за встречу! До дна…

Хозяин выпивает с удовольствием, гость с большим трудом.

– Тебе хорошо, Билл?

– Да, мне уже хорошо…

– Ты закусывай, закусывай. Привыкли вы пить без закуски, вас и развозит с пары рюмок. На-ка, Билл, бутерброд с икоркой. Что, вкусно? Так и закупайте у нас!

– Слишком дорого…

– Стыдно экономить на желудке. Неужели лучше есть ваши дешевые протухшие ножки Буша? Предлагаю бартер: мы вам икорку, а вы нам – новейшие компьютеры. Я уж и договор приготовил, понимаешь. Подпишем? И сразу обмоем. Наливаю.

– Я не могу так сразу решить, надо все обдумать, посоветоваться с конгрессом…

– Билл, как тебе не стыдно? Ты бы еще с женой посоветовался! Ну, прямо как еврей, хотя тебе это не к лицу.

– Не надо мне наливать, мы еще ничего не подписали!

– А просто выпить слабо? Может, ты маленький мальчик, что без мамы и пописать не в силах? Хочешь, сведу тебя в туалет?

– Спасибо, уже не надо…

– Как знаешь… Тогда вот здесь ставь автограф и выпьем, наконец.

– А надо?

– Выпить всегда надо! Тем более, на халяву… До дна, до дна! За наше первое деловое соглашение. Вот здесь подпиши. Да не огурцом! Держи ручку. Не крестиком, блин Клинтон! Ой, извини, вырвалось…

Где-то вдалеке отзвонили полдень. Солнышко начало припекать, и охрана закрыла его пышной беленькой тучкой. Невесть откуда взявшиеся секретари сноровисто убрали со стола документы. Завтрак плавно перетек в обед. Хозяин принялся разрезать поросенка.

– Борис, ты так машешь ножом! Откуда в тебе столько агрессивности?

– А знаешь, Билл, кто я? Главнокомандующий всея Руси!

– Не может быть! Я бы не доверил тебе даже дирижировать военным оркестром.

– Зря! У меня такая дирижерская палочка! Хочешь, покажу?

– Не надо! Ты ее показывал японскому императору, когда говорили про Сахалин.

– Билл, голубчик, дозволь мне поуправлять вашим военным оркестром! Знаешь, как я люблю махать палочкой? В Швеции махал, в Австрии дирижировал, в Шотландии волынщикам указывал!

– Не могу, Борис! В США оркестром дирижирует только президент.

– А я кто? Я – президент!

– Не могу!

– А если налью? Давай-ка, друг Билл, выпьем за музыкальное содружество!

– Мне столько не выпить!

– Ну, ты и блин Клинтон, однако! Так и норовишь вступить в военный конфликт. Хорошо, что у меня мировая держава – любит мир да покой. Давай-ка, выпьем за мир… Я тут тебе поросеночка подложил… Кушай, кушай, закусывай… Вот документы мирного договора. Ты ешь, проглядывай да подписывай. Там все ваши условия выполнены. Где еще такого сговорчивого президента найдешь? Проси, что хочешь!

– Уничтожь ракеты ПРО. Слабо, главнокомандующий?

– Да хоть завтра с похмелья! Но и у меня просьба, Билл… Дай поиграть на твоем любимом инструменте!

– Ни в коем случае! Я уже дал подуть Монике Левински. И что вышло?

– Я имел в виду саксофон, Билл! Разреши хоть подержать его.

– Борис, а ты бы доверил кому-нибудь подержать твою дирижерскую палочку?

– Которой я Россией управляю?

– И которой перед оркестрами махаешь.

– Гм, да я иногда даю Наине подержать, хотя и без толку… Еще королеве английской доверил бы помахать… Но не тебе, Билл, извини, понимаешь.

– Вот и я тебе не доверю, Борис. У нас говорят: —«Лучшее доверие это недоверие».

– Давай тогда выпьем за взаимное доверие! То, которое недоверие. Как говорят у нас:

– «Доверяй, но проверяй».

День плавно склонился к вечеру. Одинокая поросячья морда, окруженная обглоданными костями, уткнулась пятачком в салат. Гусь со сломанной шеей щипал икру вокруг рваных кусков осетра. Селедка бесстыдно скинула шубу среди кустов укропа. Маринованные опята по-семейному расселись на опрокинутом жбане. Квасная река тихо текла меж сметанными берегами и водопадом низвергалась со стола. На уголке стола сиротливо притулился неподписанный договор по ПРО. Золотые ручки торчали из наполненных рюмок.

– Борис, ты готов подписать договор о разоружении?

– Билл, для тебя я готов на все! Даже доверить свою дирижерскую палочку Монике!

– Этого лучше не делать! Куда ты денешь освободившиеся деньги? Вложишь в создание новейшего оружия? Или повысишь оклады военным?

– Честно говоря, все освобождающиеся в бюджете деньги я вкладываю в бизнес своей дочери. Политика, понимаешь, дело семейное. Такая вот загогулина.

– А как же ваши военные? ЦРУ докладывает, что они просто нищенствуют.

– Ах, Билл, если б ты знал, как мне жаль наших военных! Последнюю копеечку из своего кармана отдал бы им! Жаль, нет у меня даже последней копеечки, только доллары в карманах. Давай, выпьем за наших бедных русских военных по полной и не чокаясь!

– Борис, а что скажет народ о разоружении?

– Да я завтра же выступлю с танка на Красной площади, приехав туда на троллейбусе, прокричу что-нибудь о свободе и демократии, и все – народ безмолвствует.

– Так подписываем договор?

– Конечно, Билл! Тем более, что я никакой ответственности за это не понесу.

Охрана убрала облачко. Вечернее солнышко с удивлением рассматривало разгромленный стол. Откуда-то прилетел прохладный ветерок, поднял рябь на озере. На него шикнули, и он затих в кустах.

– А теперь, Билл, пойдем попаримся в настоящей русской баньке! Нет у вас в Америке такой! Еще по одной выпьем и пойдем. Давай, я уже налил…

– Да мне нужно отдохнуть после тяжелого трудового дня! Вон сколько сделали.

– Вот и отдохнем! Все уже готово, как положено, по-русски – парок, веники, водочка сь пивом, тайские массажистки… Забудешь о всех делах!

– Вот, вот, Борис, пока не забыл! Последний вопрос – твое отношение к Курилам? А то японцы замучили своими обращениями в Гаагу.

– Вот и посылай их вместе со мной в Гаагу-мать! А мое отношение такое – я курил, курю и буду курить! Знай наших! Наливай!

НАБЛЮДЕНИЯ О ЖИЗНИ

В жизни обычно различий между теорией и практикой на практике гораздо больше, чем в теории. Например, стареешь – это когда видишь знакомое лицо девушки, пытаешься узнать, где видел ее раньше, а оказывается, что учился вместе с ее матерью. Но если молодость проходит, еще полбеды. Беда, что и старость проходит. А главное отличие старости – уже не получается помыть пятки в раковине. Так то. И что между юностью и старостью?

Зрелость. Это возраст, при котором на морозе без шапки чувствуешь себя не крутым, а умственно неполноценным, или когда вместо пива покупаешь яблочный сок, поскольку он реально вкуснее. И возникает понимание основного закона жизни: в каком бы районе ты не поселился, сосед с перфоратором разыщет тебя и поселится рядом.

Многое в жизни относительно. Играя с бомжами в «съедобное-несъедобное», всегда рискуешь проиграть. Или звонишь по телефону: -Алло. Это аптека?

– Нет, вы ошиблись. Это офис.

– Не может быть! Я набрал номер аптеки!

– В каком-то смысле вы правы. Тут полно всяких гандонов. Но все же это офис.

Нонсенс! Оказывается сыр «Хохланд» производится не на Украине. И таких несуразностей полно. Браток в ресторане обращается к официанту: -Слышь, соль принеси!

– Вам какую, «Что за херня» или «Ни хрена себе»?

– Ладно, разберемся! Тащи обе.

Официант приносит две солонки. Браток берет одну, трясет. Оттуда ни одной крупинки не выпадает. Трясет сильнее: -Что за херня?!

Берет другую солонку, переворачивает. Крышечка отваливается, вся соль высыпается в тарелку. Браток в недоумении: -Ну, ни хрена себе!

Вот такая несуразность. Однако, жителей Чукотки часто выгоняют из стриптиз клубов, потому что они начинают петь про то, что видят.

Бывают просто парадоксы. В самолете мужик зовет стюардессу.

– Да, я вас слушаю.

– У меня претензии к этой авиалинии. Всякий раз, когда я лечу, мне всегда попадается одно и то же место! Я не могу посмотреть фильм, на окне нет жалюзи, чтобы спокойно поспать, кресло не раскладывается.

– Пилот, заткнитесь и ведите самолет!

Так то вот. Как говорится, он утонул в пруду, несмотря на то, что был рыбой по гороскопу и дерьмом как человек.

И, кстати, о смерти. Ее тоже еще надо заслужить. Один человек, которого прозвали Кощей, мог пять раз отбросить коньки, но Бог разрулил по-своему.

Первый случай произошел на рыбалке. Два мужика опрокинулись в лодке и начали тонуть. К счастью подоспела другая лодка с тремя друзьями, «нарыбаченными» в стельку.

Друзья взяли веревку, свили петлю и кинули в то место, откуда пускали пузыри незадачливые рыбаки. В воде петля намоталась одному на ногу, а Кощею на руку. Когда вытащили, в живых остался один.

В другой раз Кощей заснул на покосе. Убитый жарой да алкоголем упал под кочку и вырубился. А тут трактор «Беларусь» с не менее пьяным водилой зачем-то помчался по полю. И прямо на лежащего! Задавил бы, но трактор подпрыгнул на кочке и сиганул через Кощея. Такой вот фортель.

Затем устроился Кощей на стройку. И мужики совсем нечаянно, по пьянке, уронили с крыши гвоздодер. Стальная такая штуковина, тяжелая. А внизу стоял наш герой. Мужики ему сверху заорали: -Уходи нах! Лом!! Зашибет!!!

Он не понял, что ему орут, задрал морду кверху и кистью руки закрылся от солнца. Гвоздодер и жахнул по руке. Перелом. А если бы по башке? Капец.

Потом решил Кощей собирать цветной металл. А где его взять, кроме как не на электропроводах? Собрался на промысел с мужиками. Те заверили, что линия обесточена. Двое полезли на столб, а Кощей остался на шухере. Мужики рубанули провод топором, а он оказался под напряжением. Тот, кто рубил, сразу насмерть. Провод полетел, задел второго, тот тоже погиб. Провод далее полетел – на Кощея. Но в этот момент выбило предохранители, и Кощея только ушибло упавшим сверху мужиком. Такая пруха.

И пошел Кощей работать на склад. А что там, в основном, делать? Ясен член, распивать магарыч, что приносят жаждущие левого товара потребители. Поскольку самый дешевый товар все-таки прямо со склада. Однажды, когда начали вторую бутылку, неожиданно закончилась закуска. Тогда Кощей схватил первую попавшуюся банку с красивой этикеткой и закусил содержимым. Как оказалось, это была сильная отрава против кротов, для человека – верная смерть. Однако Кощей остался жив, поскольку этот яд быстро разлагался в спирте до безвредных составляющих. И как не пить? Ведь не знаешь, когда придет песец.

Философы утверждают, что писец – это абстрактное осознание ситуации, в которой под влиянием разных факторов вы терпите колоссальное фиаско. Но, если проще определить ситуацию, писец – это когда идешь с тарелкой горячего супа и вдруг ка-ак чихнешь!..

СТРАШНАЯ МЕСТЬ

Сотрудник отдела собственной безопасности капитан полиции Незлобин почувствовал вдруг сильную неприязнь к рядовому следователю областного ОВД капитану Добрякову.

Не то чтобы неожиданно, но после общегородского корпоратива по случаю Дня полиции.

В тот вечер показалось Незлобину, будто Добряков за его супругой приударил. Хотя эта парочка лишь один раз станцевала, поскольку муж так нагрузился, что не мог подняться из-за стола. И показалось по-пьяни…

С того дня задумался Незлобин, чем бы насолить нелюбимому следователю. И решил поймать его на взятке. По закону при ловле взяточников устраивать провокацию взятки запрещено. Но только не в отношении сотрудников полиции. Им можно подсунуть что угодно, а вместо уголовного преследования их просто выгоняют со службы. По принципу – бей своих, чтобы чужие боялись! И это способ избавиться от неугодного работника.

В одно прекрасное утро Незлобин, вооружившись пачкой помеченных денег, пригласив группу захвата и наполнившись бодрым настроем, отправился за город к Добрякову.

Следователя, однако, добрые люди предупредили. Поэтому принял он «взяткодателя» благосклонно, сразу согласился взять деньги, к радости записывающего разговор Незлобина, пообещал закрыть указанное дело, но попросил передать ему деньги не в кабинете. И повел утратившего бдительность Незлобина в местный сортир. Особыми удобствами сия контора не отличалась, и сортир был во дворе – сарайчик с очком. Едва пара капитанов туда вошла, Добряков ловким приемом скинул провокатора в выгребную яму.

Ох, какой поднялся переполох! Сотрудники ОВД, как один, вместе с группой захвата кинулись вытаскивать ценного представителя любимого ОСБ. При этом все дружно удивлялись, как это его угораздило провалиться. Ведь, по словам свидетелей, Незлобин вошел в сортир один, и, значит, мог упасть лишь по собственной неосторожности. Пострадавший, находясь в шоковом состоянии, даже не пытался доказать обратное. В дополнении к его беде записывающий магнитофон после такого купания вышел из строя.

Несостоявшийся взяточник Добряков более всех суетился при вызволении провокатора из ямы и даже дал ему старый половик, чтобы положить на сиденье. Не пачкать же машину. Об умывании не могло быть и речи, ибо воду в здании ОВД давно отключили.

– По обратной дороге на посту пятого километра есть колонка, там и отмоетесь, -утешил Незлобина Добряков.

Неудавшийся провокатор впал в апатию и убыл, восседая в дерьме, в торжественном сопровождении группы захвата. Ах, сколько фотоаппаратов запечатлело сей процесс!

А Добряков пошел в дежурку и взял рацию: -Центр вызывает пост на пятом километре!

– На связи, -откликнулись с поста.

– Колонка у тебя работает?

– Так точно!

– Чтобы через пять минут она не работала!

– Зачем?!

– Сделай, и все увидишь сам! Поверь.

– Будет сделано!

Все-таки, страшная это штука – месть…

НОТА «ЛЯ»

Таксист Петров ехал с заказа из-за города, и на середине пути его остановили на посту ГИБДД, почему-то подкрепленном нарядом ОМОН.

– Предъявите документы, -потребовал инспектор: -Откуда едем?

Тут подошли сразу трое омоновцев. Видимо, по одному ходить боятся: -Покажите багажник и салон.

Открыл Петров багажник, а там лежит толстая бамбуковая палка. Биту возить нельзя, но ведь это не бита, еще хуже, только не запрещенная. Взяли омоновцы палку, стали репы чесать, к чему ее прицепить. Аж шапки зашевелились – так мозги заработали.

Наконец, старший спросил: -Что это? —будто бамбука в жизни не видал.

Чтобы выкрутиться, Петров не стал долго думать и выдал: -Это камертон.

У омоновца глаза округлились: -Для чего?

– Чтобы ноту «ля» извлекать.

Шары у омоновца еще больше стали: -Как это?

– Берешь эту палку, стучишь себя по лбу, и она извлекает звук «ля». Только надо посильнее стукнуть, ведь камертон-то большой.

А вокруг уже нехилая толпа собралась —инспекторы, другие омоновцы, остановившиеся водители. Все с интересом слушают про новый инструмент.

Тут старший решил испробовать да как хряснул себя палкой по лбу. Не кисло вдарил и сразу выдал: -Бля!

– Я же говорил, что это камертон для выдачи «ля», -заявил Петров.

Окружающие просто согнулись от смеха, а старший омоновец бросил палку и удалился в шоке. Обиделся, наверное.

Инспектор протянул Петрову документы: -20 лет работаю, но ни разу не видал, чтобы так мента уделали, -и пожал руку.

СМЕРТЬ СПЕРМАТОЗОИДАМ!

К гинекологу на обследование пришла молодая новобрачная. После обследования врач спросил: -Сколько месяцев вы уже замужем?

– Уже четыре месяца, -гордо заявила дама.

– Могу вас поздравить – вы беременны!

– Не может быть! Мы с мужем предохранялись! —возмутилась дама.

– И как предохранялись? Презервативы, контрацептивы, таблетки?

Дама слегка смутилась: -Муж надевал презерватив, и у нас происходил половой акт.

– Замечательно! —поддержал ее врач, но, умудренный опытом, поинтересовался: -А дальше? Презерватив не рвался в процессе?

– Нет! —уверила дама.

– А что после полового акта?

– Потом муж снимал презерватив и завязывал его узлом.

– Что ж, большинство так делает, чтобы отправить узелок в мусорное ведро.

– Нет, доктор, не все так просто… Потом-то самое главное…

– И что потом?

– Потом муж брал молоток…

Заинтригованный врач смог задать лишь гениальный вопрос: -А дальше?

– И несколько раз сильно бил молотком по узелку!

Врач представил себе этот процесс, слегка офонарел от картинки и в полной растерянности выдавил: -Зачем?

Дама посмотрела на него с явным чувством полного превосходства и снисходительно сообщила: -Ну, как зачем? Чтобы убить сперматозоидов!

Врач совсем обалдел, представив жуткую картину расправы, когда бедные бледные сперматозоиды ловко уворачиваются от тяжких ударов молота под хриплые стоны умирающих, и повторил сакраментальный вопрос: -А дальше?

Дама даже удивилась непонятливости врача: -Потом муж развязывал презерватив…

Врач совсем сник и пролепетал: -Да ему надо памятник поставить при жизни… Еще никто и никогда не смог развязать использованный презерватив…

– Он у меня молодец! —заявила дама.

Врач глотнул водички, слегка пришел в себя и задал привычный вопрос: -А дальше?

Вот когда наступил апофеоз! Огонь полного разгрома невеж от медицины загорелся в глазах дамы, когда она заявила: -И впрыскивал сперму мне в вагину!

Шокированный врач про себя помолился всем своим медицинским богам, чтобы они не дали ему сойти с ума, и только потом тихо простонал: -Зачем?

– Ну, вы совсем тупой? Не знаете таких прописных истин?! —возмутилась дама: -Я удивлена. Даже школьники знают, что сперма очень полезна для женского организма!

Конечно, знают! Ведь сексологию в школе преподают старые девы, навсегда испуганные членом. Ах, как хорошо было при Советской власти! Секса-то не было, и знания передавались путем обмена опытом. А опыт не пропьешь. Как говорится, не учи отца…

ГУСАРСКАЯ АТАКА

Бабье лето в разгаре. Вовсю грело полуденное солнышко. Легкий ветерок носил в воздухе паутину. Аромат клевера разливался над полями. У речки шелестели камыши. Речка неширокая, мелкая, для перехода не требующая моста. Но имеющая течение и глубокое место, где поставлена мельница. Урожай собрали, так что мельник работал почти без отдыха. С тихим плеском вращались мельничные колеса. Где-то далеко в лесу аукались собирающие грибы ребятишки. Около дома мельника квохтали куры, в сарае чмокали отрубями свиньи, над огородом кружили высматривающие корм вороны, на веранде загадочно хихикали мельничиха со взрослыми дочерьми.

За домом шелестел листвой огромный сад. Там прямо на траве расположился для отдыха гусарский эскадрон в одних лосинах. Вокруг лежащих вояк бродили кони, смачно хрустя яблоками. Ароматно пахло шампанским, бутылка которого передавалась из рук в руки. Початый ящик вина прятался в тенечке под кустом. Полное умиротворение.

Только уже давно шел боевой 1812 год, войска Наполеона топтали землю России, а русская армия умело отступала. Конечно, изредка вспыхивали стычки между конными разъездами. Иногда противники даже коварно обстреливали из орудий переправы или лагеря отдыха. Да и диверсанты умело действовали с обеих сторон. Кроме того, к французским обозам стянулись оголодавшие разбойники с больших дорог, поддержанные окрестными крестьянами, которые тоже хотели вкусить иноземных яств. Посему отбивающиеся со всех сторон французы продвигались медленно и никак не могли догнать шустрых русских, чтобы дать решительный бой.

Руководивший отступлением Барклай де Толли не выдержал, обратился к Кутузову:

– Сколько можно убегать? Не пора ли ударить по французам?

– Не дрейфь, Барклаша! —ласково потрепал шотландца по плечу фельдмаршал: -Тебе за сей драп еще памятник поставят, поверь старику. И мне рядышком, за совет. Так что пусть пока французы шагают по нашей земле. Они устанут, мы же лишь шире размахнемся для удара, -а сам небось уже давно приглядел зорким оком поле под Бородином.

– Так, может, и Москву им отдадим? —возмутился Барклай.

– Дельная мысль! Как только Наполеон захочет войти в столицу, мы ее сожжем. А коли нечего будет покорять, то он юридически вроде бы и не овладеет Москвой! Здорово придумал! Люблю тебя за аглицкую хитроумность. За это и орденок получи. Бери, не обижай!

Но пока где-то в разгаре стычек звенели сабли, гремели выстрелы и матерились на разных языках, в саду у мельника гусары отдыхали. Кто дремал, кто бездумно пялился в облака, кто напрасно искал в сумке чистые носки, кто зашивал порванный доломан, кто кивер чистил или саблю точил. А молодой корнет сочинял под гитару песню:

– Наш гусарский лихой эскадрон посетил на один только день

Город Малый Полупердон и деревню Большой Недобздень…

Корнету передали бутылку, он лихо отхлебнул из горлышка, передал вино дальше и продолжил: -Словно сбывшийся сказочный сон никогда не забудут тот день Город Малый Полупердон и деревня Большой Недобздень…

На том песня закончилась. Старый ротмистр одобрительно кивнул: -Молодец! —и скупая мужская сопля скатилась ему на усы. Корнет тихонько перебирал гитарные струны. С глухим стуком опадали яблоки.

Кстати, гусары так быстро ворвались в Большой Недобздень, что девки подумали, будто отдались облаку пыли.

– Красота-то какая! —воскликнул раскинувшийся на траве командир эскадрона: -Не то что с ума сойти – поэтом можно стать!

Гусары молча внимали красоте.

– А у меня стих родился, -сообщил друзьям поручик: -Вот послушайте —«Употребляйте маракуйю, она приносит пользу… организму».

– Поручик, где же рифма? —удивился ротмистр.

– И вы туда же? —с укоризной глянул на него поручик: -Сначала провоцируете на рифму, а потом рассказываете всем, какой я пошляк-с!

От дома вновь донесся женский смех.

– Экий вульванарий! —мечтательно вздохнул корнет.

Поручик толкнул ротмистра в бок: -Помнишь, что недавно проделал наш юный друг?

– Я вам дурак что ли, все в памяти держать? —отмахнулся ротмистр.

– Он же от дочки градоначальника выскочил голый в одном надкушенном презервативе!

– А мне-то что? Я же не градоначальник!

Женский смех звучал все громче, призывнее.

– Никто не смеется краше русских женщин! —поднялся корнет, продолжая наигрывать на гитаре. К нему присоединилась парочка усатых сотоварищей с бутылкой.

– Отставить! —строго приказал командир. Потом уселся, прислонившись спиной к дереву, достал из кармана лист бумаги: -Дозвольте напомнить, господа, приказ по полку, написанный для вас по прибытии эскадрона в Ковно. Подчеркиваю – специально для вас! Всем проснуться и слушать! Итак, читаю…

(Сей реальный приказ бережно хранится в военном архиве. Я лишь слегка подредактировал текст ближе к современному русскому языку.)

«Приказ №372 по Суздальскому полку от 04 августа 1812 года. Город Ковно. По случаю назначенного сего числа у польского князя Сангушевского бала и приглашения на таковой офицеров вверенного мне гусарского эскадрона предписываю принять к руководству и непременному исполнению следующее. Прибыв на бал, осмотреть исправность своей амуниции, дабы не было видно сквозь прорехи в соблазнительных местах голое тело. Пришедши в покои не сморкаться на пол, а иметь для того целые платки. По стенам покоев похабных надписей не делать и членов человеческого тела не рисовать. Когда явятся польские женщины, вести себя как можно скромней: жопой к лицам дам не поворачиваться, при разговорах с красивыми шляхетками руки в карманах панталонов не держать и членов не наяривать. Во время танцев и контредансов ноги своим дамам, чтобы падали, не подставлять, на колени их не сажать и за задницу не щупать. В буфете допьяна не напиваться, по углам не блевать. Во время ужина за столом поганых слов не произносить и под столом соседним дамам членов в руки не совать. После ужина не выходить гадить на балкон, а отправляться для этого в отхожие места. При прощании делать дамам тройной поклон и вообще вести себя на время бала прилично, как подобает образованным русским офицерам. Подписал командир полка полковник Зарублев». Всем все ясно?

Гусары молча вспоминали тот недавний чудесный вечер, который прошел, уж так вышло, вопреки требованиям приказа. А назначенные взыскания сгорели в огне баталий.

Постепенно стих зазывный смех. Лишь где-то далеко лениво лаяла собака. Среди ветвей порхали бабочки. Солнышко пригревало, навевая дремоту. Идиллия.

Только недолгая. Прибежал сын мельника: -Скорее, скорее! Там французы!

– Где? —вскочил ротмистр.

– На том берегу возле брода!

Командир эскадрона приподнялся на локте: -И что они делают?

– Поят лошадей и умываются!

– А много их? —лениво поинтересовался поручик.

– Лошадей?

– Французов, дуралей!

– А-а… Сотни две, наверное. Или поболе…

– Ладно. Беги в дом, скажи матери, чтобы прятались! —и командир эскадрона придал мальчику ускорение подзатыльником.

Гусары поднялись, разобрали оружие: -Что будем делать?

– Перейдем речку и внезапно нападем! —принял решение командир: -Есть вопросы?

Корнет хмыкнул: -Если намочим лосины, они будут стеснять движения в схватке.

– И что ты предлагаешь?

– Снять штаны. Чего нам врагов-то стесняться?

– Верно. Всем раздеться, и за мной!

Кустами гусары подкрались к речке. И впрямь – на том берегу безмятежно плескались французы.

– Что ж, господа, по паре-тройке врагов на брата приходится. Да нам не впервой, -пригладил усы командир: -Покажем лягушатникам удаль гусарской сабли? Пошли с Богом!

– В Бога мать! —заревел ротмистр, кидаясь в воду: -Ур-ра-а!!!

– Мать, мать! —рванули следом гусары: -Ура-а-а!!!

А что подумали, увидав бегущих к ним голых мужиков, особенно, корнета, развращенные французы? Никто не захотел «принять срам», и они бежали, бросив одежду, оружие да огромный обоз с «Божоле».

Армия Наполеона не получила необходимого допинга перед решающим сражением.

ЗАСЕДАНИЕ СОВНАРКОМА

(Стенограмма от 24 октября 1918 года)

Ленин (с хитрым прищуром оглядывает собравшихся наркомов): -Все ли товарищи присутствуют? Кворум есть?

Калинин: -А кто это? Он по какой части? – (кашляет и тихонько попердывает).

Бонч-Бруевич (вскакивает): -Кажется, где-то стреляют! Переворот?

Троцкий: -Сиди, революционер! Не можешь отличить выстрелов от звуков сортира? Чувствуешь, как понесло?

Луначарский: -Надо бы открыть форточку.

Свердлов: -Не надо бы! Заседание секретное. А вдруг эсеры подслушают?

Чичерин (обмахивается надушенным платочком): -И поэтому будем сидеть, пардон, в дерьме? Увольте!

Ленин: -Нет, товарищ, терпите именем революции! Как весь русский народ.

Чичерин: -И почему все плохое, скверное связано с именем революции? Где что-то позитивное, светлое?

Ленин: -В будущем, товарищи, в будущем!

Чичерин: -Это утопия!

Свердлов: -Вы, товарищ нарком, не выражайтесь! Здесь вам не французское бистро. И, вообще, закройте свое сортирное поддувало!

Чичерин: -Но-но! Я во имя революции стрелял и кровь проливал. Вы же по ссылкам бока отлеживали! Благодарите свой чахоточный вид, а то бы по морде…

Ленин: -Прекратите посторонние дебаты! Пора переходить к делу. Кстати, разбудите нашего железного Феликса.

Троцкий: -Эй, Эдмундыч! Стук, стук, – (стучит ему по плешке).

Железный Феликс (открывает глаза): -Согласен, что стучать надо. Обязательно стучать, везде и всем. Но не по голове. Хотя… – (засыпает).

Сталин (на ухо Чичерину): -Кацо, у нас не увольняют, а кладут в Кремлевскую стену.

Чичерин (отсаживается подальше от Сталина; про себя): -Скорей бы за границу.

Ленин: -Яков Михайлович, ведите заседание. Огласите повестку дня.

Свердлов (читает по бумажке): -На повестке дня два вопроса. Первый —«Обсуждение новой гениальной книги товарища Ленина В. И.». Второй —«Что делать».

Калинин (после долгой паузы): -Ну, и что делать?

Свердов (растерянно): -Что-то да делать, – (переворачивает бумажку): -А-а, вот что!

«Что делать к первой годовщине Великой Октябрьской революции?».

Ленин: -Предлагаю проголосовать за повестку дня как подобает образованным людям.

Бонч-Бруевич: -Должен заметить, что не все из присутствующих подходят под ваше определение. Например, товарищ Свердлов – типичный представитель малограмотного рабочего класса.

Свердлов: -Какого, на хрен, рабочего класса?! Я из творческой интеллигенции!

Чичерин: -Это еще почему?

Свердлов: -Потому что публикую статьи в газете «Правда». Пишут же туда всякие кретины разную чушь, вот и я решил написать…

Луначарский (тихо): -Как просто – одел пенсне, и уже Чехов.

Бонч-Бруевич: -Или взять товарища Кобу…

Сталин (перебивает): -Ох, лучше меня не трогай, генацвале! У нас, грузин, даже неоконченное медресе – уже почти высшее образование! Мамой клянусь! Зачем обижаешь кавказцев? Они тебе ничего плохого не сделали пока что, – (про себя): -Придет время – зарежу.

Троцкий (ехидно): -Вы товарища Калинина забыли. Типичный крестьянин.

Калинин (тихо попердывает): -А я чего? Я ничего…

Луначарский (со стоном): -Ну, и вонища! Хоть кто-то моет сортиры?

Бонч-Бруевич (с пафосом): -Революция освободила народ от позорного труда! Никто и ничего не обязан чистить!

Железный Феликс (открывает глаза): -Чекисты найдут, кому что чистить и с кого начать.

Ленин: -Я рад, что вы снова с нами. Давайте же проголосуем за повестку дня. Кто за? (с ехидцей) У кого высшее образование, прошу поднять правую руку. Я сказал – правую. Единогласно. Архизамечательно! Кто против… советской власти? Шучу, шучу. Итак, начнем обсуждение по первому вопросу. Все прочитали мою новую гениальную книжку?

Наркомы (нестройным хором): -Да-а!

Ленин: -Вам она понравилась?

Наркомы (дружно): -Да!

Ленин: -А о чем она?

Наркомы (в едином порыве): -Да и еще раз да!

Ленин (грустно качает головой): -И есть ли вопросы?

Калинин: -Вот я вроде бы читал, но не понял, а при коммунизме деньги будут?

Ленин: -Нет, денег не будет.

Калинин: -Блин, так когда же они, проклятые, будут?!

Луначарский: -Можно мне слово? Ваше гениальное произведение, Владимир Ильич, весьма своевременное в деле окончательного посрамления господина Каутского и выявления симптомов детской болезни левизны в коммунизме. Но надо сделать так, чтобы ваши мысли были бы даже детям понятны. Поэтому книгу следует соответственно адаптировать и издать в серии «Мои первые книжки». А поручить это Горькому.

Ленин: -Алексею Максимычу? Эта глыбища, этот матерый человечище справится!

Луначарский: -А еще надо диспут организовать. Вот только кто возьмется со мной спорить? Никому не удавалось меня переговорить, уж такой я ум�