Офсайд 3 бесплатное чтение
В оформлении обложки использованы фотографии автора Alexis Kapsaskis c https://www.shutterstock.com и автора
nick hidalgo с https://pixabay.com
Пролог
«Ты никогда не сможешь забыть то, что хочешь забыть больше всего».
Чак Паланик.
ОАЭ, Atlantis.
Джейсон
Вечеринка в полном разгаре. Я еще не пьян, но нахожусь в опасной близости от моего личного предела, за которым в последнее время стараюсь не оказываться. Не имею право на слабость, а алкоголь, много алкоголя расслабляет. Моя защита теряет свою стопроцентную непробиваемую стену, если разум пребывает в отрыве. Я должен быть готов к удару. Каждую минуту своей жизни. Весело, правда? Отличный поворот событий. Но мне некогда жаловаться на судьбу. Вообще-то, мне повезло, что я до сих пор жив. И если переживу ближайшие двадцать четыре часа, то меня точно можно записать в любимчики Бога.
Поправляя датчик в ухе, пристально разглядываю собравшиеся в шикарном ресторане сливки общества. В переливающихся и мерцающих отблесках неоновых огней их лица кажутся расслабленными и счастливыми, немного пьяными, но я не верю никому из них. Чертовы куклы Изиды. Правящая элита, а также пешки и низшая каста, развлекающие и обслуживающие небожителей. И да, мы все сегодня здесь.
Годовщина основания. Пятьдесят лет. Золотой юбилей. Присутствие обязательно. Уважительная причина для отсутствия – смерть. А я еще жив, поэтому здесь.
Не дождетесь, ублюдки.
Даже не сомневаюсь, кому принадлежала идея собрать элиту и рядовых сотрудников Изиды на райском пальмовом острове с видом на Персидский залив. На сутки арендовали весь внушительный гостиничный комплекс, а это значит, что весь остров в ближайшие часы в нашем распоряжении. Миллионы долларов сегодня вылетят в трубу, но кому есть дело до каких-то там миллионов? Когда денег слишком много, они начинают терять свою ценность. Так случилось со мной. Еще до Изиды. Сейчас же я просто сыт по горло.
С тех пор, как меня убрали из Нью-Йорка, направив в ОАЭ, чтобы возглавить арабское направление Изиды, прошло почти полгода, и за это время моя жизнь изменилась коренным образом. Марку повезло меньше. Думаю, что в том, что нас разъединили, есть тайный умысел. Его распределили в ЮАР, это в Африке. Страна небедная, если сравнивать с тем же Конго или печально известным Сомали, но Африка есть Африка.
Я живу в Дубаи, богатейшем городе мира, и мне далеко непросто дается внедрение в ряды местных правителей с их неподражаемым менталитетом и весьма бурным темпераментом, поэтому страшно даже представить, как справляется Марк. Притом, что еще год назад мы были очередными мажорами, богатыми и избалованными сынками папаши-банкира. А сейчас нас поставили во главе целых материков, предоставив только краткий курс обучения. Конечно, мы не действуем в одиночку. Изида – это громадина, в которой работают лучшие специалисты широкого профиля и самых разных направлений, обладающие опытом и готовые поделиться им с наследниками Пола Доминника. Одного из трех основателей конгломерата, распространяющего своё влияние практически на все континенты.
И существует только один плюс в том, что я оказался в этой адской машине для зарабатывания миллиардов. У меня нет времени на осознание глобальности катастрофы, которая накрыла мою жизнь. Все с ног на голову. Но я так устаю, что не остается и секунды на жалость к себе. Никакого больше бессмысленного самоанализа и медитаций. Реальность беспощадна, и она высасывает меня досуха, выпивает до дна последнее, что еще осталось… день за днем, превращая в нечто ужасное, бездушное. Хуже, чем прежде. Из Тибета я вернулся с открытой, очищенной душой, но ее заполнили не тем, в чем она нуждалась. Столкнувшись лицом к лицу с самым грязным и страшным кошмаром своего прошлого, я узнал много нового о себе, и это разрушило и расшатало прежний мир до основания. Хотел бы я построить крепость на руинах, но не могу. Мой противник сильнее. Пока сильнее.
– Ищу тебя повсюду, – кричит мне в ухо женский голос. Я поворачиваюсь, чувствуя, как тонкие пальцы обхватывают мой локоть. Взгляд натыкается на сероглазую блондинку в свободном струящемся серебристом платье с глубоким декольте. Вот и моя подружка. Двадцатисемилетняя Изабелла Прайс, исполнительный директор в «Дубаи Сити Групп». Как ей удалось получить подобную должность в двадцать три года остается тайной за семью печатями для многих любопытных.
«Дубаи Сити Групп» – очередная «дочка» Изиды. Я же возглавляю корпорацию «Аллен Корпорэйшн», которая для сторонних наблюдателей является конкурентом «Дубаи Сити Групп», а на самом деле является «старшей сестрой». Та же схема, что на Манхэттене с «Боско энд Варт» и «Доминник групп». По сути, Изабелла работает под моим началом, но в реальности именно я многому учусь у нее. Эта молодая женщина невероятно умна и отлично подготовлена к непростой работе, которую приходится выполнять, как говорится, за кадром. Она знает куда больше меня и явно была предупреждена на мой счет, потому как наше сотрудничество началось не на самой дружественной ноте. Что ж, мне известные причины. Но я, видимо, обладаю своеобразным влиянием, который женщины называют «сексуальным магнетизмом», и оборона Изабеллы Прайс пала довольно быстро, но нужно отдать ей должное, я сильно старался. В последний раз я старался только ради Александры Памер.
Ее имя снова пронзает мои мысли, когда я улыбаюсь Изабелле, девушке, с которой живу четыре месяца. Я сделал все, чтобы отрезать прошлое. И не только я. Она помогала, сама того не осознавая. Наша последняя встреча закончилась очередной катастрофой, облегчив нам обоим задачу. Я не могу себе позволить даже думать о Лекси. Это опасно для наших жизней и… черт, для нашего рассудка тоже. Рядом с ней я всегда терял разум и почву под ногами. Изабелла, напротив, собирает меня. По частям, по осколкам. Это трусливо звучит и не по-мужски, но Бель Прайс – мой щит.
Однажды я расскажу почему.
Я всерьез думаю о том, чтобы жениться на ней. И чувствую, вижу по ее многозначительным взглядам, что она ждет предложение в ближайшее время. Почему нет? Мне тридцать пять. Мне нужен кто-то рядом. Ее чувства искренни. Невероятный интеллект, сильный характер, аналитическое мышление, красивое тело. Она станет идеальной спутницей. Любая другая погибнет рядом со мной. Любая другая станет мишенью для безумца, который преследует меня с одержимостью маньяка. Во сне и наяву.
Он дышит мне в спину. Но я пока держу неоспоримые козыри в рукаве, извращенец не доберётся до моей души. А это то, что ему нужно. Не моя жизнь. Разум. Душа. Хочет разрушить меня, превратить в тень, в раба, в пустую оболочку, марионетку кукловода. Ненавижу.
И знаю, что он ищет рычаги воздействия против меня. Я должен убедить его, что таких рычагов не существует.
Я должен убить его.
Нанести удар первым.
Подобраться близко.
Ближе, чем кто-либо.
Но я не могу. Ублюдка охраняют лучшие специалисты, неподкупные, несокрушимые.
Пока эта тварь жива, я не смогу дышать спокойно.
Не смогу жить своей жизнью.
– Ты очень красивая сегодня, Белла, – кричу в ухо своей спутнице, скользнув губами по ее щеке.
Она прижимается ко мне своим гибким телом, трется, как голодная кошка. Мое тело мгновенно откликается на ее призыв, я тяжело дышу ей в ухо, хватая за задницу. Мисс Прайс горяча, иначе никакие бы скрытые мотивы не смогли бы заставить меня трахать ее. И делать это с рвением и энтузиазмом, потому что подвох и неискренность Изабелла почувствовала бы сразу. Несмотря на молодость, она искушена и опытна. Очень. Достойный партнер.
– Давай уединимся где-нибудь? Может, на пляж? – спрашивает она, облизывая губы.
Даже при плохом освещении я вижу в ее глазах разгорающийся огонь. Усмехаюсь с долей сожаления, скашивая взгляд на группу охраны, которая следует за мной молчаливой стеной. Я бы хотел трахнуть ее на берегу залива, глядя на морскую гладь, наслаждаясь женским телом и живописным закатом, который вот-вот накроет остров. Но зрители нам не нужны. Не сегодня, хотя обычно мы не стесняемся группы сопровождения, если особенно приспичит.
– Только в наш номер, малышка, – произношу, наклоняясь к манящим губам. Внезапно я ощущаю странное оцепенение, все мышцы словно немеют, когда краем глаза, мне кажется, я замечаю невысокую хрупкую фигурку в темно-синем платье. Я заставлю себя продолжить поцелуй, потому что не имею права поступить иначе. Не могу даже посмотреть, чтобы убедится.
Это вполне может быть она.
Очередная провокация мерзкого ублюдка. Вынюхивает, тварь, проверяет, ищет слабые места. Выкуси, тварь. Я не ведусь.
– Пошли, – выдыхаю в губы Изабеллы, хватая ее за запястье. И видимо, не рассчитываю силу, потому что она сдавленно вскрикивает, с недоумением глядя на меня. Я мягко улыбаюсь, нежно, но властно беру свою спутницу за плечи и увожу за собой из задымленного сумрачного зала, пропахшего алкоголем и дорогими духами.
По дороге Белла пытается что-то выговаривать мне про грубость, но я игнорирую жалобы и упреки. Знала бы ты, малышка, как на самом деле я добр и нежен с тобой. Ей посчастливилось до сих пор не вызвать во мне плохого парня из зеркальной комнаты. Мое чудовище не реагировало на Изабеллу Прайс. Я мог бы поверить, что после Тибета и прочих важных событий в моей жизни, мой темный друг навсегда меня покинул, но я не верю в чудесное исцеление.
Когда мы оказываемся внутри спальни, я облегчённо выдыхаю, снимая галстук. Не знаю, стоит ли раздеваться полностью. Я не чувствую себя в безопасности даже здесь, наедине с Изабеллой. За дверью несет свою вахту моя охрана, повсюду натыканы камеры и датчики, но я все равно напряжен до предела.
Белла чувствует мое состояние, нежно и успокаивающе проводит пальцами по моей щеке, бормочет на французском какой-то любовный бред. Пальцы одной руки перебирают мои волосы с робкой неуверенностью, в то же время свободная рука весьма откровенно гладит мой член через брюки. Скромная шлюха. Мне нравится в Изабелл ее двойственность. Она расстёгивает мой ремень, опускаясь на колени. Я в предвкушении зарываюсь пальцами в белокурые волосы. И я не буду рвать их в приступе страсти. Ни одного синяка не останется на нежной коже. И в самый неподходящий момент датчик в моем ухе оживает.
– Черт… Подожди, малыш. Мне нужно ответить. Слушаю, Том. – Немного отодвигаюсь в сторону, глядя на разочарованное, раздраженное лицо своей любовницы. Она фыркает, поднимаясь с колен, и вопросительно смотрит на меня, скрестив на груди руки. Когда вызывает Том Райдер, я не могу его игнорировать. Не в моей ситуации.
– К тебе посетитель, Джейсон, – со странной интонацией произносит в моем ухе немного шипящий голос начальника моей личной охраны.
– Ты спятил? Я никого не принимаю. Мы с Беллой…
– Я понимаю, но это мисс Памер. И она настаивает, – после небольшой паузы, осторожно произносит Том. Я застываю, словно превращаясь в камень, продолжая смотреть в серые глаза Изабелл, но ее лицо начинает расплываться перед моими глазами, а в висках появляется болезненная пульсация. Хочется ударить кулаком в стену, разбить что-нибудь и… о да, мое чудовище радостно бьет хвостом и точит когти. Любимая девочка для битья пожаловала. Сама. Снова. Охренеть.
«Нельзя!» – кричит разум.
Хочу. К черту.
Нет.
– Что ей нужно? Скажи, что я занят! – рявкаю я. Получается очень грубо. Даже Белла вздрагивает, прищурившись, глядя на меня.
– К тебе очередная шлюха пожаловала? – начинает орать мисс Прайс.
– Джейсон, я сказал, что ты не один, – говорит мне в ухо Том Райдер, пока я пытаюсь угомонить Изабеллу. – Но она немного пьяна и плохо себя контролирует. Боюсь, что придется применить силу, если ты прикажешь убрать ее отсюда.
– Кто она? И что ей надо? Ты, когда успел, Доминник? Ты вообще можешь член в штанах держать, хотя бы иногда? – продолжает вопить Изабелла.
– Милая, это Александра Памер. Моя старая знакомая. И раз она пришла, то действительно что-то случилось. Я поговорю с ней всего пять минут. Хорошо? – Я беру Изабелл за плечи, мягко встряхивая и ласково улыбаясь, как самый преданный парень на свете. Самого тошнит от этого лицемерия. Все, о чем я, на самом деле, думаю – это Лекси за моей дверью. Пьяная Лекси, которая хочет меня видеть. И я устрою ей взбучку за тот риск, которому она себя подвергает.
– Памер? Та самая? Из газет? Судебный запрет и все такое? Она не опасна? – Теперь в лице Беллы нет ревности и гнева. Только тревога и недоумение. Я иронично улыбаюсь. Знала бы она, какие страсти кипели на самом деле за этими грязными газетными статьями. Как долго тянутся минуты. Фарс слишком затянулся. Изабелла Прайс раздражает меня всем своим видом. Я больше не могу ее видеть. Моя нужда в другой женщине становится не просто оглушительной, а смертельно-опасной.
– Я просто выслушаю ее, Белл, – наигранно равнодушно произношу я. – Вернись к гостям на несколько минут. Выпей шампанского. А потом мы продолжим. Хорошо?
Изабелла молчит, пристально разглядывая меня.
– Том, сейчас мисс Прайс выйдет, и ты запустишь Александру, – говорю своему невидимому собеседнику.
– Хорошо, Джейсон. Она не позволяет проверить ее сумочку.
– Брось, Том, Лекси безобидна, – усмехаюсь я. На самом деле будь на месте мисс Памер другая, с ней бы не церемонились. Но Том Райдер видел и знал слишком много. И он понимал, что я могу медленно убивать свою малышку, но вряд ли позволю, чтобы кто-то, кроме меня, коснулся ее. Ни одна тварь не причинит ей боль.
Только я.
– Я вернусь через двадцать минут, – сухо говорит Изабелла, напряженно пожимая плечами. – Глупая затея. Выгнал бы эту дуру.
– Я разберусь, милая, – холодно отзываюсь я.
– Увидимся. – Изабелла наклоняется и целует меня в губы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть и с силой не выпроводить ее за дверь.
Но она уходит. Сама. Я выдыхаю, ощущая свободу. Облегчение.
Нетерпение. Предвкушение. Дикое желание, ярость. Боль, разрывающую легкие от каждого вдоха.
Страх.
Александра-Мария Памер зашла через пару секунд после того, как дверь за Изабеллой закрылась. Ее знакомый свежий цветочный с цитрусовыми нотками аромат ударил в ноздри, заставляя внутреннего зверя взвыть и забиться в ожидании. Том не обманул. Лекси шаталась. Ее походка была неуверенной, словно девушка передвигалась на шарнирах. Темные волосы в беспорядке разбросаны по плечам. Синее маленькое платье обтягивает миниатюрное тело. Это была она. Ее я видел в зале краем глаза. Точнее почувствовал. Как первобытное животное, я чувствовал свою самку. Я смотрел, как ее удивительно длинные для невысокого роста ноги приближаются ко мне, цокая высоченными шпильками.
Я вспоминаю, сколько раз эти ноги обвивали мою талию, сколько раз я в нетерпении и похоти раздвигал их, оставляя синяки на молочной коже. Ее бедра округлились, а талия словно стала уже. Выглядит невероятно сексуально. Я почти не дышу, опьяненный острым приступом похоти. Мой жадный взгляд скользит выше, к манящей ложбинке между высокими, упругими грудками с чувствительными маленькими сосками. Выступающие ключицы, красивая линия плеч и мое любимое место – тонкая шея, уязвимая, хрупкая, с пульсирующей венкой. Держать ее шею в кольце моих пальцев, жёстко и глубоко трахая ее сзади, впиваясь зубами в нежную кожу, оставляя сиреневые пятна горячих поцелуев, наматывая на кулак копну темных волос, запрокидывая ее голову кверху – это то, чего я хочу. Всегда. Рядом с ней. Я лгал, когда сказал, что стал другим человеком. Меня извиняет то, что я верил сам в то, что говорил. Мой взгляд движется к ее губам, заставляя глухо зарычать, заметив размазавшуюся помаду. Кто-то целовал ее сегодня. Я узнаю, кто посмел.
И убью.
А потом я смотрю в самые голубые на свете глаза, и у меня перехватывает дыхание. Боль нарастает. Целый букет оттенков. Неутолённое желание, разбитое сердце… Ее взгляд пустой, стеклянный. Равнодушный. Никогда… никогда Лекси не смотрела на меня так. Ни гнева, ни ярости, ни страсти.
Пустота.
Странное, непередаваемое чувство в тисках сжимает мое сердце. Ее взгляд скользит по мне рассеянно и в то же время пристально, но вскользь. Вот такая дилемма.
– Прости, что отвлекла, – губы, которые я целовал часами, кривит циничная пренебрежительная улыбка, когда взгляд останавливается на моем расстёгнутом ремне. – Шикарная девушка. Впервые могу похвалить твой вкус, Джейсон. По-моему, мы с ней уже встречались. В прошлый раз. Становишься постоянным?
Мое имя на ее губах звучит… странно. Обездушено. Буднично.
– Ты пришла обсудить мою девушку? – спрашиваю я с наигранным равнодушием, ощущая странную тревогу. Лекси уже не кажется выпившей. Напротив, собранной, уверенной, но отстранённой.
– Нет. Мне все равно. Просто она показалась такой… угрожающей. Посмотрела на меня так, словно хотела предупредить, что не позволит мне тебя обидеть. Как тигрица, готовая драться за своего самца, – она качает головой, глядя мне в глаза с пугающим холодным равнодушием и решимостью. – Может быть, с ней ты мог быть счастлив, Джейс. – Лекси пожимает плечами.
– У нас мало времени. Я не намерен слушать этот бред, – металлическим тоном произношу я, разыгрывая безразличие и раздражение. Лекси туманно улыбается. Ее взгляд ненадолго оживает, когда она скользит им по моему лицу и ниже.
– Я все время верила, что это пройдет. В один прекрасный день, я встану утром и пойму, что все закончилось, – произносит она тихо, почти шепотом, облизывая верхнюю губу кончиком языка.
Я шумно вдыхаю, делая шаг вперед. На краю бездны… Я смотрю в самую глубь. Я знаю, понимаю, о чем она. Я тоже это чувствую. Всегда. Внутри. Простая истина и задача, у которой нет решения. Но сейчас ничто не важно, точнее, нет ничего важнее ее. Если бы мог, я послал бы весь мир, но оставил себе маленькую Лекси Памер. Я любил бы ее полжизни… Или убил. Какая разница? Мы две части одного целого. Смерть никогда не пугала нас.
– Но этого не происходит, Джейсон. Почему? – Ее взгляд впивается в меня. Пустой. Остекленевший. Остывший. – Мне никто не может помочь. Я сосуд, из которого вынули душу, заключили в зеркало и разбили. Я ничего не чувствую. Совсем. Мне приходится изображать то, чего нет, в то время как ты спокойно трахаешься с красивой женщиной, получая от этого все то же, что и со мной.
– Так, как с тобой, с другой никогда не будет, детка, – искренне отвечаю я, потому что сейчас нет сил на притворство и игры. Мы заслужили минуту честности. Но потом я включаю мозг, и внутри меня вдруг все вспыхивает, когда снова прокручиваю в голове ее слова. Я хватаю ее за лиф платья, рывком привлекая к себе. Шиплю в приоткрывшиеся в немом изумлении губы. – С кем и что ты, бл*дь, изображаешь?
Ее глаза вспыхивают синим ледяным пламенем, и она неожиданно сильно отталкивает меня, поправляя платье.
– Ты в своем репертуаре, Доминник, – Лекси презрительно усмехается, отступая назад на несколько шагов. – Я чуть было не застала тебя на очередной подружке, а ты смеешь устраивать мне сцены ревности. Идиотизм! Мы не в цирке, Джейсон.
– Кто тебя трахает, сука? Скажи, и он труп уже завтра, – я наступаю, ментально ощущая кожей прорезающиеся за спиной демонические крылья моего зверя.
– Ты совсем спятил? Тебе мало того, что ты уже натворил? – Ее маска уверенности и равнодушия слетает, обнажая ярость и гнев. Но и меня уже не остановить. Я бросаюсь к ней, хватаю за волосы, заставляя смотреть мне в лицо.
– Он так плох, что ты явилась ко мне? Хочешь проверить, будешь ли течь подо мной? Мы оба знаем ответ, не так ли?
– Это все, что приходит в твою тупую голову, Джейсон? Думаешь, я пришла потрахаться?
– Спорим, ты уже намокла, – криво усмехаюсь, почти касаясь губами ее рта, втягивая носом ее запах.
– Это действительно так. Но я не дам тебе то, чего ты хочешь, Доминник. Будь ты хоть трижды повелитель мира, – яростно отвечает она мне.
– Я сто раз это слышал, и каждый раз ты раздвигала ноги, не успев договорить словно «нет». – Я смеюсь ей в лицо, свободной рукой забираясь под ее платье. Отодвигаю в сторону кружевную полоску трусиков, проводя пальцами по влажным складочкам. Самодовольная улыбка кривит мои губы. – Может, займемся делом, детка? Признайся, что жить не можешь без меня. У меня есть десять минут, а потом ты свалишь отсюда. Поняла?
– Конечно, я свалю, – она неожиданно спокойно улыбается, ее пальцы касаются моей щеки с небрежной нежностью. – Я и правда пришла сюда не трахаться, Джейсон. Хотя было бы неплохо. Напоследок. – Улыбка становится насмешливой, пока не исчезает совсем. – Мне придется научиться жить без тебя. Но у меня нет другого выхода. Ты виноват. – Взгляд, полный арктического холода, смотрит на меня. Тот же холод я чувствую в груди. Я хмурюсь, сбитый с толку выражением ее глаз и спутанным смыслом слов.
Все происходит не так, как я предполагал… И холод в груди, он не ментальный. Опуская взгляд, я цепенею. Замираю, не в силах осмыслить происходящее. Металлическое дуло пистолета напротив моего сердца. Я просто не ожидал. Никогда не ожидал, что она осмелится. Трусиха. Лекси всегда была слабачкой и трусихой. Но это не мешало мне любить ее. Время словно растягивается, я вспоминаю, как мы пришли к этому? Когда она одновременно стала моим отравляющим кровь ядом и спасательной вакциной? Хотя какая, к черту, разница? Это женщины запоминают даты, обводят их в сердечко и тычут нам при любом удобном случае или дуют губы, если мы забыли про очередную годовщину знакомства. Моя одержимость этой девочкой воспринимается, как данность. Без причин, определений, оправданий. Случилось так, как случилось. Я вскидываю на нее глаза, вместо того, чтобы действовать. Я не могу поверить. И в то же время понимаю… Это шутка? Истерика? Сон?
– Что… – успеваю произнести я.
– Прости, – шепчет она, накрывая мои губы своими и спуская курок. Я чувствую удар и огонь, я лечу, падаю и проваливаюсь в алую тьму. Последнее, что я успеваю увидеть – ее красивые ноги, удаляющиеся от меня с оглушающим цокотом. Я улыбаюсь, думая о том, что детка все-таки сделала меня.
Я вне игры, детка.
Часть 1
Глава 1
Июнь. Нью-Йорк.
Лекси
Я никогда не любила качели, аттракционы и другие детские развлечения. Мне вообще кажется, что мое детство закончилось, даже не начавшись. Во дворе, в котором я провела первые восемь лет своей жизни, единственным развлечением была грязная песочница недалеко от помойных вонючих баков, в которой я ни разу не играла, обходя стороной. Белая девочка всегда оказывалась в центре внимания, стоило мне выйти из дома. В меня кидали камнями и песком, пока я пробегала мимо толпы смуглых ребятишек. Я не понимала, за что они меня не любят. Мы были равны в том мире, в котором пытались выживать. Единственное отличие – цвет кожи и религия.
Будучи ребенком, я искренне верила, что наши различия минимальны и неважны. Но то, что одному кажется мелочью, для другого – целый мир. Тогда я переживала и хотела нравиться, но потом постепенно научилась отгораживаться от людей, которые не хотят меня любить. Я научилась строить стены вокруг своего сердца. А потом… столько проблем, которые приходилось решать… Они отвлекали от общения со сверстниками. Я рано начала работать и испытывать чувство ответственности за своих близких.
Иногда, редко, в минуты острого одиночества, когда мама с папой на весь вечер уходят в театр или кино, а Андреа и Джек пропадают неизвестно где, я жалею о том, что мое детство было таким коротким. Мне не хватило ласки, наивности, беспечности. Я всегда чувствую себя слишком взрослой, с грузом на плечах, и никогда свободной.
Странно, но в плену Джейсона Доминника, подчиненная его воле и больным потребностям, я ощущала некое подобие свободы, как бы дико это не звучало. Отдаваясь ему, я впервые в жизни отдавалась безумию и беспечности. И когда я вырвала Доминника из своей жизни, то не почувствовала облегчения. Неужели я верила в то, что станет легче, если он уйдет навсегда? У меня было три года, чтобы убедится, что без него моя жизнь не улучшится, но все равно надеялась, что прогресс, а затем и белая полоса наступят… вот-вот. Я же так много сделала для новой счастливой жизни. Спокойной и удобной. «Убогой и жалкой», – сказал бы Джейсон.
Когда я вспоминаю нашу последнюю встречу, то почти всегда плачу, чувствуя, как боль обжигает сердце. Его отчаянный гнев, кровь, разбитые осколки, струи дождя, льющиеся мне в лицо. Я думала, что спасаю наши жизни.
Так и было.
Я не жалею. Он должен был знать о том, что я знаю. Джейсон может сколько угодно считать, что правда, которую мне рассказал Пол, делает его слабым и уязвимым в моих глазах, но это не так. И никогда не будет так. Я получила не оружие против него, а ответы, которые мне самой были жизненно необходимы, чтобы выжить и не потерять разум. Не знаю, как ему удается выживать… Я восхищаюсь тем, как он держится. Этого мужчину ничто не сломит. Однажды мне показалось, что я… смогла сломить его.
Я всегда знала, что никогда не справлюсь с его демонами. Никогда не потяну такого парня, как Джейс. Ничего не изменилось. Я получила образование, работу мечты и перспективы, о которых другие только мечтают, но в глубине души осталась девочкой, которая боится качелей.
До сих пор жалкая и слабая. Риск не для меня.
Я отказалась от него не потому, что его кошмары страшнее моих, не потому, что страх перед ним иногда перекрывает самые безумные минуты нашей страсти.
Я отказалась от него из-за трусости. Мне не пережить его разочарования. Ему нужна равная ему спутница.
Мне никогда не стать такой. Он смог научить меня только одному – подчинению.
Жалкая. Именно так.
Я хочу измениться, но не знаю, как. Я все еще разрушена. Но уже не могу ненавидеть своего тирана. Он часть меня. Наркотическая зависимость, душевная привязанность, запретная страсть, тайная мечта. Навсегда. Даже спустя десятилетия, его власть надо мной останется неоспоримой.
Не уверена, что хочу бороться с этим. С ним… в моей душе и сердце. Наверное, я хочу, на самом деле, хочу, чтобы он остался там, внутри меня. Чтобы все это имело хоть какой-то гребаный смысл.
Я не выхожу на работу после тех дней, которые попросила в качестве отпуска. Лгу родителям, что я продлила свои каникулы, а на самом деле даже не звонила в офис. Странно, что ни Арчи, ни Майкл тоже мне не названивали. И никто из моей команды…
Но спустя две недели звонок все-таки раздается. Посреди ночи!
Звонил пьяный Майкл. И еле ворочая заплетающимся языком, попросил меня приехать в какой-то отель, несколько раз диктуя адрес. Это, кажется, как минимум странным, учитывая тот факт, что у него три недели назад родился сын. И в последний раз, когда мы говорили, Майкл выглядел по-настоящему счастливым. Я прошу его объяснить, в чем дело, но он лишь невнятно мычит, умоляя меня взять такси и поехать к нему.
Конечно, я не настолько безумна, чтобы вскочить посреди ночи и помчатся к пьяному другу, чтобы вытереть его сопли из-за очередной ссоры с женой, а другого предположения и быть не может. Вместо этого, как хороший и настоящий друг, беспокоящийся о нем, я набираю номер Лайзы, жены Майкла. Она, наверное, жутко беспокоится из-за его отсутствия. Такое уже не раз бывало. Майкл напивался, чудил где-то, звонил мне, а я Лайзе, и та уже вытаскивала его из очередной передряги. Конечно, я могла бы и сама… Но это только подстегнуло бы Майкла дало ему надежду. И огорчило Лайзу. Его жена не раз удивлялась, почему ее муж звонит не ей, а мне. Я пыталась ему объяснить, что так нельзя, но все повторялось. Снова и снова.
На этот раз Лайза не сразу взяла трубку. Мне пришлось набирать ее несколько раз, и я уже всерьез всполошилась, когда услышала ее заспанный голос.
– Привет, прости, что поздно, – говорю я, прикрывая губы рукой, чтобы не разбудить Андреа на соседней кровати. – Майкл перебрал немного. Он оставил мне адрес, ты можешь послать за ним такси?
Ответ Лайзы повергает меня в шок.
– Зачем? – хриплым спросонья голосом произносит она. – Мне плевать на Мика. Можешь забрать его себе.
– Что ты такое говоришь?
– Мы разводимся. У меня другой мужчина, который переехал ко мне вчера. Я думала, Мик уже нажаловался тебе. Он же, как последняя сплетница, все тебе докладывает.
– Лайза, успокойся. Это нервы. Какой мужчина? У вас с Майклом только что родился ребенок…
– Ребенок не от него! – резко отвечает Лайза. Я открываю рот, но не могу ответить на то, что услышала. – Молчишь? Он тоже в шоке. Сдал анализы на ДНК-тест. Но мне не нужны результаты. Я и без них знаю, кто отец моего сына. И это не Майкл Купер.
– Я не понимаю… – бормочу невнятно.
– Я тоже, Лекси. Этот ублюдок столько нервов мне вымотал. Как я могла с ним жить? Ты знаешь, что он перетрахал половину вашего офиса? Но не назло мне. Ему всегда было на меня плевать. Мик пытался показать тебе, что он мужик. Придурок. Радуйся, теперь он снова весь твой. А я нашла человека, который любит меня по-настоящему. Я ничего не планировала, я даже хотела все прекратить, когда узнала, что забеременела. Мик так искренне радовался, что я не могла ему сказать правду. Но ребенок не должен жить во лжи. Ты согласна со мной, Александра?
– Да, я.... Если ты любишь настоящего отца мальчика, то так правильно, наверное, – растерянно бормочу я.
– Да причем тут любовь? – нервно смеется Лайза. – Майкл – моя единственная любовь, но это неважно. Я устала стучать в закрытые двери. Я хочу, чтобы меня любили. Меня! Человеку это нужнее, чем любить самому. – Ее смех становится сиплым. – Позаботься о нем, Памер. Ты единственная, к кому он прислушивается. Я подала на развод, убеди его подписать бумаги.
– Я … я поговорю с ним, Лайза.
– Спасибо. Извини, если была груба. Ты не виновата. Я знаю, что ты никогда не хотела его. Это он одержим тобой. Ты же знаешь об этом?
Я выдыхаю, глядя, как за окном загорается небо. Начинается рассвет.
– Да, я знаю, – отвечаю Лайзе. – Прости меня.
– Не за что прощать. Прощай. – И она вешает трубку, а я слушаю гудки. Мне нужно встать и что-то сделать.
Я не могу бросить Мика одного в таком состоянии. Почему жизнь ставит нам подножки? Каждый раз, когда мы начинаем верить, что счастье близко?
Я стучу в номер, люксовый, кстати, спустя два часа. Большую часть времени потратила на дорогу. Мои влажные волосы собраны в косу, которая смотрится по-детски, как и джинсы с Мики Маусами, и розовый свитер. В спешке я натянула первое, что попалась под руку. И это оказались вещи Андреа. Вот она удивится, когда обнаружит их пропажу. Я вся извелась, пока ждала такси, потом пока добиралась сюда. Мик – взрослый мальчик, но, когда узнаешь, что жена тебя бросает, а твой ребёнок не твой… можно натворить бед, даже если ты самый здравомыслящий человек в мире.
Мне не открывают, и я волнуюсь сильнее.
– Мик, это Лекси. Открой! – Стучу сильнее. Кулаками.
В ответ тишина.
– Мик Купер, я сломаю эту чертову дверь! – кричу я, пиная ногами в закрытую дверь. И о чудо, ручка начинает двигаться и моему изумленному взору предстает не Мик, нет. Взлохмаченная, одетая в одну только мятую мужскую рубашку Джоан Буч смотрит на меня с удивлением и раздражением. На заспанном лице эмоции читаются особенно легко. Девушка работает в «Боско энд Варт». И я замечала, что она неравнодушна к Майклу, как и многие другие, но застать ее здесь… было странно.
– Мисс Памер? – зевая, спрашивает она. – Вы к мистеру Куперу?
Я невольно усмехаюсь. Называть его мистером, стоя передо мной в его рубашке, просто верх лицемерия.
– Где он? – Я отталкиваю девицу в сторону, врываясь в номер, пропахший сигаретным дымом, алкогольными парами и еще кое-чем… Я морщу нос. Джоан семенит за мной, что-то причитая.
Я нахожу Майкла в спальне, смежной с гостиной. Он в отлючке. Валяется голый среди смятых простыней, рядом на столике пустые бутылки, окурки, остатки ужина. Невольно отмечаю, что сложен он неплохо, даже очень неплохо. В принципе, то, что Купер хорош собой, для меня никогда не было секретом. Просто меня его чары оставляли равнодушной. А сейчас я была просто в ярости.
– Исчезни, – ледяным тоном приказываю Джоан, которая собирает с пола разбросанное белье. Причем только свое. Выпрямляется, с неверием глядя на меня.
– Значит, слухи не врут? Вы тоже с ним спите? Уволите меня теперь? – В ее глазах читается страх, а мне становится смешно.
– Мне плевать, что вы делаете с Майклом. Это ваше дело. И я не твой босс, чтобы увольнять тебя, – произношу, поднимая с пола брюки и ремень Мика, кладу на стул.
– Как же? Вы не знаете? – удивленно спрашивает Джоан.
– О чем? – сухо интересуюсь, накрывая голую задницу Купера пледом.
– Все в «Боско» говорят, что вас назначили председателем правления.
– Что за бред? – Из рук падают ключи Майкла, которые я нашла под столом рядом с его трусами.
– Арчибальд Рейнольдс сообщил о вашем назначении на сегодняшнем совещании директоров. Его тоже переводят, а на его место назначен Мик. Но он в шоке, что вы станете его боссом.
Я в полном изумлении смотрю, как Джоан снимает рубашку Купера, переодеваясь в свои вещи. В голове не укладывается то, что она сейчас сказала. Протягивает рубашку мне.
– Не говорите, что я рассказала. Наверное, он хочет сам сообщить, – попросила девушка. – Извините. – Она робко улыбнулась. – Я пойду?
– У тебя есть деньги на такси? – рассеянно спрашиваю, не переставая думать о словах Джоан. У нее нет причин лгать, но я не могу поверить… Да, и вообще, за какие заслуги? Мне даже не сообщили. Никто не звонил. Что за черт?
– Да, не беспокойтесь. Увидимся в офисе. Вы выйдете на работу после выходных?
Я поднимаю взгляд на Джоан, не понимая, почему она еще здесь. Та понимает меня без слов, поспешно удаляясь. Я смотрю на спящего Майкла, распластанного среди смятых простыней. Даже во сне видно, что он пьян. Выглядит так забавно. И беззащитно. Я не могу на него злиться. Слишком многое навалилось.
Нужно чем-то заняться, пока Купер не оклемался, чтобы не сойти с ума от хаотичных мыслей, взрывающих мозг. Около часа уходит на приборку. Потом я заказываю завтрак на двоих в номер и горячий кофе. Черный-черный. Наслаждаюсь одна, понимаю, что будить Купера пока бессмысленно.
Я располагаюсь в гостиной, в кресле возле окна. Попивая свой кофе, мысленно возвращаюсь к словам Джоан, которые могли стать очередной сплетней. В любом случае, Майкл должен знать правду. Остается только дождаться, когда этот Король Вечеринок очухается. Наблюдаю через окно за пробуждающимся суетливым городом, несмотря на выходной день. Люди бегут, куда-то спешат. Я лениво смотрю. Вопреки утверждению, что кофе должен бодрить, я же, напротив, расслабляюсь и как-то незаметно для самой себя засыпаю.
Просыпаюсь, когда солнце уже в зените и его лучи заливают комнату ярким апельсиновым светом. Я потягиваюсь, прислушиваясь к звукам. Кажется, в ванной шумит вода. Так и есть. Минуту спустя хлопает дверь, раздается шлепанье мокрых ног. Я невольно улыбаюсь, представляя изумление Майкла, когда он меня тут обнаружит.
Купер появляется через пару минут в мятых брюках и расстёгнутой рубашке, его темные волосы завиваются вокруг лица влажными кольцами. Он выглядит бледным, осунувшимся, раздраженным. Я оценивающе смотрю на него. Он не смазлив, не смотря на правильные, аристократические черты лица, красивые скулы и длинные девичьи ресницы. Не кажется женственным, но и брутальным его не назовешь. И хотя я никогда не находила его привлекательным для меня лично, сейчас от него исходил некий ореол магнетизма. Возможно, дело в том, что я видела его голым. Мне становится смешно от собственных мыслей и ситуации в целом. Темно-синие глаза вопросительно скользят по мне. Мик не удивлен.
– Проснулась? – Мальчишеская белоснежная улыбка раздвигает припухшие и пересохшие губы. – Ты, кстати, храпела.
Я киваю в сторону столика.
– Завтрак и таблетка от похмелья, – говорю беспечным тоном.
Мик садится напротив, открывая крышку с тарелки с омлетом. Морщится. Закрывает. Берет стакан с соком и таблетки.
– Сейчас полегчает, – обещаю я. – Кофе заказать?
Мик отрицательно качает головой, залпом выпивая сок и глядя на меня. Капли стекают с его подбородка и падают на мускулистую грудь. Я невольно слежу взглядом за их путешествием по прессу Купера.
– Ты застала Джоан? – спрашивает он, поставив стакан на столик. Я киваю, отводя взгляд от его распахнутой рубашки. – Некрасиво вышло. Если бы я знал, что ты приедешь…
– Ты бы мне не открыл. Я долбилась полчаса, прежде чем разбудила Джоан, – насмешливо улыбаюсь. – Если бы я уходила от проблем таким же образом, чтобы ты сказал мне, Мик?
– Ничего, если бы ты делала это со мной, – он небрежно пожимает плечами. – Я снимаю стресс так, как умею. – Взгляд его становится жестким. – Если тебе хочется читать нотации, то я тебя не задерживаю.
– Я звонила Лайзе, – выдыхаю я. Мик ведет себя странно. Равнодушно ухмыляется, начиная застёгивать пуговицы на рубашке.
– Я понял, иначе бы ты не приехала. Я в порядке. Вчера был… расстроен, но сейчас лучше, – сухо произносит он.
– Если я могу чем-то помочь…
– Я ценю то, что ты приехала и прибрала тут все, но жалеть меня не надо. Мы оба знаем, что я никогда не любил Лайзу. Я думал, сын нас соединит, но если он не мой, то все теряет смысл, так?
– Это вам двоим решать, Мик, что имеет смысл, а что нет. Она все еще любит тебя, но я не думаю, что этого достаточно в вашей ситуации.
– Я разведусь. Лайза хочет развода. У нее есть мужик. Все нормально. Не о чем беспокоится. – Он небрежно пожимает плечами.
– Ты верил, что ребенок твой, любил его. Не нужно притворяться, что твое сердце не разбито, – мягко говорю я. Встаю и приближаюсь к нему. Мик закрывает глаза и отворачивается, когда я кладу ладонь на его плечо. – И если ты любишь мальчика, то, может быть, неважно, кто биологический отец? Я не оправдываю Лайзу, но и ты не был святым.
– Я был худшим из мужей, – кивает он, неожиданно прижимаясь щекой к моему запястью. Я обнимаю его голову, прижимая к своему животу, глажу влажные волосы нежными, успокаивающими движениями.
– Вот видишь. Ты сам все понимаешь. Она злится, ревнует. Но если вы поговорите, захотите наладить отношения…
– Нет, – резко отвечает он. Я чувствую исходящее от него напряжение. – Никогда. Я даже рад, что так вышло. Я действительно полюбил сына, но я переживу… Справлюсь.
– Ты просто еще не остыл.
– Я не хочу ее, понимаешь? Дело не в ребенке и ее измене. – Майкл поднимает голову, глядя на меня. Да, я понимаю его. Тяжело вздыхаю, пропуская влажные пряди между пальцами. – А что насчет тебя? – Его взгляд темнеет. Он выпрямляется, и его ладони ложатся на мою талию. Мне кажется, что это дружеское объятие, и я не пытаюсь освободиться. Но с ним всегда приходится быть на страже.
– Насчет меня? – переспрашиваю я с недоумением.
– Как тебе удалось получить назначение председателя правления компании? – Он подозрительно прищуривает глаза, ладони слишком сильно сжимают мою талию.
– Я ничего об это не знаю, – искренне говорю я. – Как это возможно? За какие заслуги?
– Может, ты спишь с кем-то из руководителей корпорации, а я просто не знаю об этом? – В его глазах я вижу неверие. Да, Купер хорошо изучил меня. Вопрос задан, чтобы позлить, но он сам понимает, как абсурдно звучит его обвинение.
– Ты идиот, Мик. Из руководителей я знаю только Арчи, – отвечаю с раздражением, отталкивая Майкла от себя и возвращаясь в кресло.
– Он – пешка. Исполнительный директор компании. «Боско» является частью корпорации, совет директоров которой и назначает руководителей в дочерних организациях. Арчи, кстати, переводят, а меня ставят на его место. Теперь пешка я, – ухмыляется Мик. – А ты пусть и не королева, но где-то близко.
– С чего ты взял, что это не слухи? Мне бы сообщили, как думаешь? Все вокруг знают, а я нет.
– В понедельник тебя оповестят. Не волнуйся. – Мик снова открыл крышку над омлетом. Опять сморщился, закрыл. – Слушай, пойдем, пожрем где-нибудь. А то скоро зазнаешься и будешь нос задирать. – Синие глаза напряженно замерли на мне. Теперь он выглядел серьезно. Его действительно огорчало и злило мое назначение. Боже, я все еще думаю, что это какой-то розыгрыш. Я аналитик, решающий конкретную задачу, но я не руководитель, не управленец. Я не умею мыслить масштабно.
– Давай не будем говорить о том, что не знаем наверняка, – произнесла я мягко, безмятежно улыбаясь. Мик вымученно улыбнулся в ответ.
– Что за сумасшедший наряд? – наконец заметил он. – В детство ударилась?
– К тебе спешила, – усмехнулась я. – Мы идем куда-нибудь или ты меня стесняешься?
– Брось, милая. Ты хороша даже в мешке.
Глава 2
«Мы любим трагедию. Мы обожаем конфликты. Нам нужен Дьявол, а если Дьявола нет, мы создадим его сами».
Чак Паланик «Призраки»
Лекси
Выходные прошли неожиданно весело. Я изо всех сил пыталась отвлечь Майкла от тяжелых мыслей и печальных дум. Но даже стараться сильно не пришлось. Купер и сам не хотел поддаваться унынию. Первый день мы гуляли по городу. Парк, набережная, музей, ресторан, уличные выставки… К ночи стало понятно, что мы начали не с того. И следующий день посвятили поиску квартиры для Майкла. Он не собирался выгонять Лайзу с ребенком, приняв благородное решение оставить ей все. Не собирался судиться с ней. Наверное, отчасти чувствуя свою вину за то, что не долюбил, и за многочисленные измены.
Я в который раз подумала, что Майкл Купер – настоящий мужчина, который мог бы стать для меня идеальным партнером. Я знаю, что он любит меня и никогда не переставал, но… всегда есть «но». Моя жизнь разделена на «до» и «после» Джейсона Доминника. Я бы хотела сказать, что справилась с его призраком, который стоит за плечами и дышит в спину. Но солгу. У каждого есть свой кошмар, тайная зависимость. Разница лишь в том, как глубоко вы пускаете ее в свою душу. Я не просто пустила, я позволила взять во владение.
У меня ничего не осталось. Даже если я попытаюсь посмотреть на Мика глазами не друга, а девушки, то поступлю нечестно. Мне нечего ему предложить. Пустая, бесчувственная пустыня, выжженная дотла или скованная льдами.
Квартира находится быстро. Не совсем то, что мы искали. Мик посчитал ее слишком маленькой для своего величества. Две комнаты, скромная мебель, но зато рядом с офисом. Не нужно часами стоять в пробках. Я свою квартиру покупала с тем же расчетом.
Вечером я собираюсь домой, но Мик всячески старается найти повод задержать меня еще ненадолго. Его взгляд настойчив и понятен, но мы так много раз обсуждали «нас», невозможность «нас». Ему сейчас плохо, и Мик, как никогда, нуждается во мне. Мы могли бы помочь друг другу.
Но я боюсь. Если ничего не выйдет, мы потеряем дружбу, которой так много лет. Я люблю его, и эти чувства слишком искренние и чистые, чтобы переводить их в другую плоскость, где столько боли и грязи.
На самом деле, я не хочу никому принадлежать. Снова дать власть над собой мужчине. Нет, никогда. И даже лучшему другу, в чувствах которого я не сомневаюсь… Никто не получит меня.
Просто я чужая. Даже через тридцать лет я буду его деткой. Джейсон. Я больше не вижу кошмаров о нем. Он снова меня оставил. И я чувствую боль, несмотря на то, что сама во всем виновата.
Я не была больной одержимой жертвой до Джейсона, но теперь я ею стала. А какой выход для двух безумцев?
Психушка?
Иногда я почти уверена, что там и закончу свои дни. Особенно с тех пор, как перестала общаться с моим психологом – Джейн. Я вдруг поняла, что она меня не вылечит. Меня сломал человек, которые психически и интеллектуально сильнее ее. Она понятия не имеет, в какие игры мы с ним играли. В какую игру играл он.
Вернувшись домой, я столкнулась с многозначительными взглядами мамы и Андреа. Они явно решили, что мы с Миком решили продвинуться в наших отношениях. Я и не смела их разубеждать. Они так много волнуются из-за меня. Пусть чуть-чуть порадуются. Мама всегда мечтала, что мы с Миком будем вместе, а когда я вчера сказала, что он разводится с женой, она воспряла духом и воодушевилась, увидев в этом печальном событии свой скрытый смысл.
Андреа устроила бы мне ночью допрос, но очередное свидание с ее загадочным Джеком изменило планы. Я легла спать рано и не слышала, как вернулась сестра. А когда уходила утром на работу, она еще спала. Вот такое несовпадение.
А в офисе меня ждал сюрприз. Никто не спросил, где я болталась две недели, не потребовал отчета или справки от врача. Отнюдь. Все коллеги смотрели на меня с напряжением и толикой подобострастия. От вежливых назойливых улыбок становилось тошно. Напрямую никто не задавал вопросы, но любопытные взгляды всего офиса так и следовали за мной, куда бы я ни шла.
Те, с кем еще недавно я была в приятельских отношениях, сторонились меня и вели себя весьма странно.
Это могло означать одно. Слухи не лгут.
Что-то происходит.
А что именно, я узнала ближе к обеду.
Меня вызвали на шестьдесят четвертый этаж в кабинет, в котором я никогда не была. Я знала, что он принадлежит неофициальному, но самому главному боссу, который помимо «Боско» владеет еще несколькими компаниями. Мы называли его Призраком, потому что никогда не видели. Арчи говорил, что генеральный прилетал пару раз на личном вертолете по экстренным делам и через пару часов отчаливал. Все общение с ним сводилось к онлайн-конференциям, на которых, конечно, простые смертные, вроде меня, не присутствовали. Никто в офисе даже имени призрака не знал. Но кабинет для него держали.
И вот я удостоилась чести переступить порог святая святых. Странно, что я даже не волновалась. Никто и ничто не может испугать меня.
Только Джейс.
Первое, что бросилось в глаза – строгость и простота. Кабинет оказался небольшим, с окном, которое плотно закрывали жалюзи, неярким освещением и минимумом офисной мебели графитового цвета. Единственное, что выдавало привилегированность хозяина офиса – это шикарные кожаные кресла.
Высокий, одетый в безупречный костюм, несомненно сшитый специально для него, мужчина сидел за столом из темного дерева в одном из таких безумно удобных анатомических кресел и цепким сдержанным взглядом рассматривал меня. Пристально, но не выходя за рамки приличий.
Светловолосый или седой, стройный, судя по тому, что я видела над столом. Приятное лицо с неглубокими морщинами. Ему около пятидесяти или немного за. Черты лица правильные, гармоничные. Кто-то счел бы мужчину привлекательным, но меня отталкивало выражение его лица. Абсолютно властное, жесткое, снисходительное. Нечто хищное и опасное исходило от поджарой фигуры, и мне не нравилось, как холодно блестели серые глаза, в которых мелькало превосходство и равнодушие. Он не казался добрым, вежливым, лояльным. Передо мной сидел еще один игрок. Я чувствовала опасность всеми фибрами души. И мне хотелось бы никогда не переступать порог офиса призрака и не видеть его лица.
– Мария-Александра Памер, – неприятно улыбаясь, приветствовал мужчина, заставив меня занервничать и напрячься. – Вживую ты еще очаровательнее, чем в личной карточке. Ох уж эти фотографии на документах. Я, наверное, должен представиться? – Холодный пристальный взгляд впился в меня, когда Призрак указал на свободное кресло. – Присядь, надолго не задержу, но зачем стоять, если можно расположиться комфортно.
Я послушно села, но из-за волнения вряд ли прочувствовала все удобства и достоинства шикарного кресла.
– Меня зовут Генри Лайтвуд, – произнес он ничего не выражающим тоном, с прищуром оценивая выражение моего лица. – Ты когда-нибудь слышала обо мне?
– Нет, сэр, – отрицательно качнула головой.
– Хорошо. – Удовлетворенно кивнув, мужчина откинулся назад, задумчиво скользя по мне взглядом. – Теперь нам придется много работать вместе. Я не так давно перевелся в Нью-Йорк из другого региона влияния. Обмен опытом, так сказать. И я решил устроить внутренние перестановки. Мне нужен человек… – Он сделал паузу, выразительно посмотрев мне в глаза. А у меня аж мурашки по коже побежали. – Правая рука. Надежный человек, Мария-Александра. И в тоже время уважаемый в коллективе. Молодой, умный, с аналитическим мышлением, умеющий и желающий учиться. Я изучил все личные дела сотрудников «Боско». И раз ты здесь и сидишь напротив, то должна понимать, что я остановил выбор на тебе.
– Я не уверена, что достойна подобной чести, – промямлила, нервно сглатывая.
– Не нужно высокопарности. Будь проще, и мы поладим. Я всему тебя обучу, не волнуйся. Если появятся вопросы, то ты всегда сможешь мне их задать. Главное, никакого стеснения и наигранной скромности. Договорились?
Я выдавила улыбку, сбивчиво поблагодарив за доверие. Черт, я же могу отказаться? Почему у меня такое чувство, что нет?
– Мне нужно уехать по неотложным делам, Александра, но вместо себя я оставляю своего помощника, который объяснит тебе твои полномочия и обязанности. Он будет работать только с тобой и занимать этот кабинет. Поможет решить любые проблемы налету и при необходимости свяжет тебя со мной.
Лайтвуд нажал на кнопку внутренней связи.
– Дино, зайди, пожалуйста, – властно приказал он. Его взгляд все это время не отлеплялся от моего лица. – На этой прекрасной ноте спешу откланяться. Очень надеюсь увидеть тебя через месяц на одном закрытом мероприятии для высшего руководства. Приглашение принесет курьер. Явка обязательна.
Глава 3
Лекси
Хм… Дино Нонберто Орсини. Несомненно, он заслуживает того, чтобы на него обратить внимание. Молодой, горячий, умный, успешный. Итальянец. Высокий, стройный, смуглый. Кареглазый, с длинными ресницами. Брови вразлет. Энрике Иглесиас нервно курит. Дино Орсини – это вип-уровень, высший класс. Холеный, аристократичный. Педант. Белоручка. Элегантный. Внешне невероятно красив, но внутри… На уровне подсознания или шестым чувством я вижу людей с надрывом, тайной, бездной и пустыней внутри. Нас таких немного, но мы могли бы создать сообщество обездушенных марионеток, для которого не требовалось бы пропусков. Мы бы узнали друг друга. Как? Я не знаю. И знаю в то же время. Дино – один из нас. Красивая заведенная кукла.
За то время, что мы проводили вместе, любые другие коллеги уже стали бы, как минимум, приятелями, которые знали друг о друге пусть не все, но многое. Дино же никогда не переходил с деловой сферы общения на личную. Мне кажется, он просто не умел общаться неформально. К концу третей недели интенсивного взаимодействия, я поняла, что Дино совсем не похож на итальянца по менталитету и характеру. У него напрочь отсутствует и то, и другое. Передо мной был рассудительный, неутомимый, идеальный биоробот. Я не видела в нем недостатков, не видела и достоинств. Он пахал на износ, не проявляя при этом ни малейших признаков усталости или недовольства. Мы работали и ночами, поэтому я видела и знаю, о чем говорю. Выражение его лица не менялось на протяжении дня, что реально пугало… Я невольно стала придумывать для себя истории про Дино Орсини. В одной из них он гей, который безумно и тайно влюблен в Призрака. В другой Дино, в самом деле, биоробот. В третьей – маньяк, вроде Декстера из одноименного сериала. В четвертой – инопланетянин-шпион. В пятой – агент ЦРУ.
В том, что Орсини был темной лошадкой, я не сомневалась. Мы оба были сломлены этой жизнью, точнее людьми, которые умели ломать и делали это методично, хладнокровно и безжалостно. И мы искали забвение в работе, но я еще не достигла такого уровня в отрицании внешнего мира, как Дино.
Не думаю, что у него есть семья, друзья или девушка. Он не ходит на свидания, не сидит в сетях. За недели, что мы провели вместе, я бы заметила. Единственным человеком, с которым он общался, был Генри Лайтвуд. Сухие официальные звонки, деловая переписка. Это все, что их связывало. Мне так казалось. Уже после, позже, наблюдая за обоими в отдельности и вместе, я стала собирать пасьянс. И то, что я узнала…
Но все по порядку. Орсини вводил меня в курс моих новых обязанностей. Мы изучали документы, договора, схемы, по которым ведется сотрудничество с другими компаниями, неофициально-дочерними. Кстати, как и Лайтвуд, Орсини, по сути, был призраком. Как и Лайтвуд, он не был документально сотрудником компании. Закулисные короли, мать их за ногу. Он не спускался на нижние этажи. Я была тем единственным коллегой, который его видел. Первые три недели Дино пытался впихнуть в мою голову всю информацию, которая касалась функционирования конкретно «Боско энд Варт».
В начале четвертой по электронной почте мне пришло приглашение на закрытое мероприятие, которое должно состояться в Цюрихе, в клубе «Диагональ», в пятницу. Начало в 18.00. Бронирование отеля Baur-au-Lac и авиабилетов в обе стороны за счет компании. Остальные инструкции я должна была получить у Дино.
Но к моему огромнейшему удивлению, именно в этот день Дино опоздал впервые. Пока я ждала своего куратора, то загуглила и отель, и клуб, выяснив, что отель является люксовым, а клуб и вовсе закрытым для простых смертных, с ценами, которые впечатлили бы даже Трампа, но уже после того, как он стал президентом, потратив огромную часть своих миллиардов на предвыборную гонку.
Многое в предстоящем мероприятии меня смущало. Во-первых, Лайтвуд сказал, что праздновать будут день рождения «Боско», а приглашение получила только я и держатели пакетов акций. Майкл приглашение не получил, как и другие руководители его уровня.
Про Майкла вообще отдельный разговор. Он почему-то вбил себе в голову, что с моим куратором у меня завязался роман, поэтому мы с ним так много проводим времени вместе. Видимо, после истории с Лайзой, ему везде мерещились тайные предательства. Но в нашем случае даже абсурдный роман с Дино не стал бы изменой по отношению к Куперу. Не понимаю его реакции. Он злится, что я совсем редко вижусь с ним? Так я бы рада, но времени нет.
Домашние тоже злятся. Андреа отбилась от рук, собралась отдыхать со своим парнем куда-то в южные страны. Родители в шоке, а она влюблена и счастлива. Я помню себя в ее возрасте. Завидую и молчу. Мы должны совершить, как можно больше ошибок, набить кучу шишек, чтобы научится приземляться, как кошка, на четыре лапы. Я не позволяла себе быть сумасбродной. Я заводила романы, чтобы… Черт, да просто для здоровья. Секс и все. Никаких заморочек, за исключением романа с женатым. Мое сердце не дрогнуло ни при полном разрыве отношений. И это плохо. Если бы я знала, каково это, то была бы осторожнее, умнее, сильнее. К Джейсону Доминнику подготовится невозможно. Он – цунами, накрыл, поглотил, перемолол, выбросил на берег пустую ракушку, но я могла бы попытаться… Я желаю Андреа, чтобы ее первая любовь не стала несчастной, как у многих. Из нас двоих пусть она будет счастливой, живой, светящейся. Мама уговаривала меня повлиять, вмешаться, но я понимала, что сейчас мою сестренку никто не остановит. Я слишком хорошо знаю, что такое любовь.
Просто мне досталась ее другая половина. Злая, жестокая, безжалостная и бессмысленная.
Пусть ей достанется светлая, взаимная, вечная.
Дино вызвал меня в кабинет Призрака сразу после обеда, я работала у себя и не сразу смогла ответить на вызов по внутренней линии, беседуя с коллегой по деловым вопросам.
И Орсини впервые мне нахамил. Даже не нахамил. Повысил тон. Рявкнул.
Я была поражена, даже улыбнулась про себя.
Но когда через двадцать минут, я поднялась к нему, то стало не до веселья. Орсини был в гневе. И таким я никогда его не видела. Он смотрел на меня с таким презрительно-снисходительным взглядом, что мне сразу захотелось ощетиниться, фыркнуть, развернуться и уйти. Сам-то ты кто, сученыш? Откуда вылез? На мажора и представителя золотой молодежи не похож. Скорее, обнищавший аристократ. А гонору-то сколько!
– Саша, сколько минут назад я попросил тебя подняться? – ледяным, металлическим тоном спросил Дино, глядя на меня исподлобья, играя желваками на изящных скулах. Эх, ему бы моделью работать. А не роботом при Лайтвуде. Сколько бы я не просила Дино называть меня Лекси или Александрой. Он упорно использовал сокращение Саша, так же как это делала Марина. Боги, как же я по ней скучаю…
– Послушай, Дино, я обсуждала важный проект, который может принести компании очень хорошую приб…
Орсини оторвался от края стола, на который опирался и поддался вперед, вытягивая руку, царственным ленивым жестом приказывая мне заткнуться. Что я и сделала, гордо и несгибаемо глядя в немигающие глаза Орсини, который сканировал меня жестким, внимательным взглядом.
– Звонок от меня и сэра Лайтвуда принимается в первую очередь. Он мог быть уже здесь. Пробки задержали. И был бы недоволен, – произносит Дино с раздражением, глядя на меня, как на идиотку. – Если получаешь приказ от нас, то выполняешь его немедленно. Если в приказе звучит слово «срочно», то выполняешь молниеносно. Я говорил?
– Говорил, – киваю я, держа осанку, не поддаваясь на попытки Дино запугать меня. Он чуть склоняет набок голову, прищуривая глаза. Теперь он кажется озадаченным, даже удивленным. Мы смотрим друг на друга несколько минут подряд, и ни один не собирается уступать. Я не буду подчиняться и бежать по свистку. Лучше увольте. Хватит с меня одного тирана. Но, конечно, вслух ничего такого не говорю.
– С характером, значит, – усмехнулся Дино одними губами. И я поняла, что в этой схватке выиграла. Меня затопил триумф, который я даже не скрывала. И только теперь я обратила внимание на неидеальный внешний вид Орсини. Сегодня с ним точно что-то случилось. На лице легкая щетина, волосы в беспорядке, костюм, вроде, не сильно помят, но я точно помню, что он был в нем вчера. Видимо, вопрос отразился в моих глазах, потому что Дино свои внезапно отвел, отворачиваясь. Обойдя стол, он направился на рабочее место. Я пристально следила за каждым его движением, пытаясь понять причину изменения поведения Дино.
И когда, присаживаясь в кресло, он повернулся в профиль, поправляя галстук и разминая плечи, я заметила синяки на его шее. Если бы я не была знакома с Джейсоном, то решила бы, что это следы страсти от ночи с горячей девушкой. Но я слишком разбираюсь в разновидностях отметин на коже и причинах их появления. Ни о какой страсти в этом конкретном случае и речи не было. Парня ставили на колени, и на шее не что иное, как следы от пальцев человека, который делал это. Безжалостно, жестко.
И не похоже, чтобы Дино нравилось то, что происходило. Во что влез этот парень?
Орсини ловит мой потрясенный взгляд, выдерживая его со спартанским достоинством, и в этот момент я вдруг понимаю, что он точно так же все знает про меня.
– Когда прилетел Лайтвуд? – спросила я, внезапно пересохшими губами. Карандаш в пальцах Дино сломался, выдав его.
– Вчера. Сэр Лайтвуд, Саша. Сэр!
– Это он? – спросила я, взглянув в темные глаза. Он не успел скрыть вспышку ярости и ненависти. Не ко мне. Я не ошиблась. Чутье не подвело.
– О чем ты? – хрипло спросил он, откинувшись на спинку. Выглядел усталым и разбитым. День откровений. Мне его жаль. Такой же, как я.
– Ты знаешь, о чем. Синяки на шее – его работа? – откидывая всяческие церемонии и хождения вокруг да около, спросила в лоб. Взгляд Дино задумчиво и отстранённо прошелся по мне.
– Думаешь, что умная такая? – насмешливо скривил губы Орсини. – Дура ты, Саша. Еще больше дура, чем я думал.
– Иди ты, Дино, знаешь куда! – разозлилась я. – Ты мне даже не руководитель. Говори так со своим приятелем, хозяином или кто он там тебе?
– Заткнись! – рявкнул Орсини, потемнев лицом. – Одно мое слово, и Лайтвуд сотрет тебя в порошок.
– Ух ты! Да у вас, никак, любовь. Дино, не Лайтвуд, а сэр! Сэр Лайтвуд, – усмехнулась я. – Знаешь, у меня было подозрение, но я все время его отодвигала. Не похож ты на гея, – уже серьезно, без всякой издевки добавила я.
– Я не гей, Саша, – отчеканил он с каменным лицом. – Не пытайся разобраться в том, в чем не смыслишь. Бывают ситуации, которые от нас никак не зависят.
– Правда? А мне казалось, что я была в такой ситуации. – Я с вызовом посмотрела в непроницаемые глаза. Дино снова стал похож на себя прежнего. Выплеснул негатив и надел любимую маску. Он научит меня? Я тоже хочу так же контролировать себя.
– Ты не была в такой ситуации. И не дай Бог тебе побывать, – с леденящим душу спокойствием произносит Дино. – Джейсон Доминник просто любитель на фоне Лайтвуда. Говорю тебе это, чтобы ты понимала, как опасно связываться с… сэром Лайтвудом. Будь предельно осторожна, Саша.
Я застыла с открытым ртом, застигнутая врасплох. Сукин сын пробил мою защиту, произнеся только одно имя. Миллион вопросов растревоженным пчелиным ульем зашумел в моей голове.
– Откуда ты знаешь Джейсона? Точнее, обо мне и Джейсоне, – облизав пересохшие губы, спросила я.
– Читаю газеты, – сухо пояснил Дино, пристально глядя мне в глаза. – А если честно, то готовься к сюрпризам. Джейсон и Марк Доминник – наследники Изиды, которые уже приняли обязанности каждый в своем регионе.
– Какая еще Изида? – нахмурилась я, еще больше сбитая с толку. Я аналитик, маркетолог, я не лезу за кулисы.
– Полумафиозная финансовая машина, которая управляет бизнесом на всех континентах. Про Ротшильдов и Рокфеллеров слыхала? Вот это то же, но глобальнее.
– Еще глобальнее?
– Да, – снисходительно усмехнулся Дино, заметив мое вытянувшееся в недоверии лицо.
– А почему ты мне рассказываешь? – осенило меня.
– Все просто. Ты тоже работаешь на Изиду. И это следующий этап обучения. Я дам не всю информацию, только в рамках твоей компетенции.
– А Джейсон? Каким боком он здесь? Это имеет какое-то отношение к моему назначению?
– У тебя развито логическое мышление, Саша. Редкое качество для женщин. – Дино даже улыбнулся. – Хочешь ответы? Уверена?
Я кивнула, нервно сглотнув. Орсини встал и подошел к окну, поворачиваясь ко мне спиной. Засунул руки в карманы брюк, глядя не на пейзаж, а вниз, на носки своих кожаных туфель за много тысяч долларов.
– Однажды, в 1966 году, трое мужчин и одна женщина, Иза и Джонатан Лайтвуд, Пол Доминник и Антонио Ривьера создали небольшой частный кооператив по продаже элитных итальянских вин. Начинали они не здесь, хотя Пол Доминник родился и вырос, получил образование в Америке. Его отец был англичанином, не простым, разумеется. Но это не моя тайна и рассказывать ее буду не я. То же можно сказать и об остальных участниках будущей всемогущей Изиды. Конечно, они не были простыми смертными, детьми нищих родителей, которые мечтали разбогатеть. Все было иначе. Дети из аристократических семей, обладающие финансовыми возможностями, властью и многими другими инструментами, решили создать что-то свое, новое и великое, а начать решили с Италии. В Италии, где в то время мафиозные течения были очень развиты. Можно сказать, четверке повезло. Они попали в струю. Бизнес развивался, расширялся быстрыми темпами, подбирая под себя мелкие лавочки, компании. Когда прибыль выросла до таких размеров, что они смогли начать скупать заводы по производству вин, стало понятно, что нужно расширять круг интересов. Сначала это была сфера услуг. Клубы, рестораны, гостинцы. Просто не было. Многие хотели помешать. Не обошлось без чернухи и смертей. Мафиозные разборки закончились безапелляционным признанием лидеров будущей Триады. Через десяток лет присоединилось строительство, чуть позже металлообработка и машиностроение. Дальше – больше. Теперь четверка счастливчиков не вмещалась в рамки корпорации. Они делили мир. Банковская сфера, медицина, оружие, нефтяные вышки, даже космические разработки. Нет области, в которой не участвовали бы компании, которые работают на Изиду. Всемирный конгломерат, который не имеет официального статуса. Понимаешь, Саша? Существует легальная корпорация, которая называется «Триада Корп», штаб-квартира которой располагается в Цюрихе. Триада занимается добычей драгоценных металлов и камней, обработкой и реализацией по многим крупным городам. Алмазный бизнес. Ювелирный бренд. Не теневой. Все налоги платят. Пол мечтал вывести бизнес из тени, но куда там. Это невозможно. Я перечислил тебе области, в которых есть возможность перехода на легальное существование. И на создании Триады настоял именно Пол. Хотя сам никогда лично не руководил компанией. Он надеялся, что сыновья однажды возглавят «Триаду Корп». Сэр Лайтвуд и другие наследники основателей Изиды устроены именно там. И юбилей основания Триады мы поедем праздновать в пятницу. Будут руководители всех компаний, которые принадлежат Изиде. И те, кто возглавляют конгломерат. Это краткий очерк, касающийся Изиды, ее правления и сферы влияния. Что касается второй части вопроса… – Дино поворачивается, равнодушно скользит взглядом по моему потрясенному лицу. – Джейсон Доминник не имеет никакого отношения к твоему назначению.
– Я не верю, – упрямо поджимаю губы.
– Так хочется, чтобы он приложил к этому руку? Или боишься? – Цепкий взгляд впивается в меня, и я чувствую, как краска отливает от лица. В его любопытстве есть что-то нездоровое. Я на уровне инстинктов чувствую, что должна сказать, и говорю.
– Я ненавижу Доминника. Он отравил мою жизнь. Я до сих пор посещаю психиатра.
– Полгода, – небрежно бросает он, поправляя галстук, на запястье мелькает золотая пряжка часов, а под ней след… Тонкий, багровый. Его связывали. Эта игра не была нежной.
– Что? – изумленно вскидываю брови.
– Полгода не посещаешь, – поясняет Орсини. – Тебе стало лучше после последней встречи с Джейсоном? Или хуже? Ты поняла, что он оставил тебя, и угрозы нет? Или осознала, что никакой мозгоправ не вылечит то, что навсегда поселилось в твоей голове?
Что ж, я впечатлена. У нас с Дино действительно много общего, иначе он бы не чувствовал меня так сильно и правильно. В другой жизни мы могли бы стать друзьями или даже любовниками. Признаться, сейчас, глядя на него, я вижу в нем мужчину, достаточно сильного, чтобы не показать своей боли и гнева. И в то же время смелого для того, чтобы не стыдиться того, что я угадала, разглядела в нем. И он, несомненно, не гей, судя по тому, с каким выражением порой его взгляд задерживается на моих ногах или груди. Мимолетные выражения, которые сразу пропадают под маской безразличия, но я успеваю заметить. Возможно, Орсини бисексуал или же является жертвой шантажа или банально позволяет Лайтвуду использовать себя за покровительство, деньги, влияние, а это немаловажные факторы для людей, которые не имеют от рождения богатства и власти. Дино не производит впечатления отпрыска обеспеченных родителей. Он не избалован, образован, внешне похож на аристократа, но только внешне. Есть мелочи, которые выдают в нем такого же, как я – простолюдина, который находится здесь по милости господина. Почему Лайтвуд держит при себе Орсини понятно, но для чего ему я?
– Ты прав, я осознала бесполезность лечения. Но снотворное всегда стоит на моей тумбочке. Иначе я не засыпаю, – откровенно говорю я частичную правду. Дино кивает, словно верит мне. Принимает игру.
– Я тоже, – признается он внезапно, снова сбивая меня с толку. – Нужно только правильно выбрать таблетки, иначе можно потерять ясность мысли и работоспособность. Ты же уже догадалась, что Доминник и его брат будут в Цюрихе в пятницу?
– Скажи, зачем Лайтвуд нанял меня? – Игнорируя вопрос, пытаюсь застать Орсини врасплох и услышать правду. Дино выразительно смотрит на меня, скользит вниз по строгому темно-синему брючному костюму с объёмным пиджаком, словно с чужого плеча, и белоснежной блузкой с высоким воротником. Узкие брюки и высокие каблуки, всегда собранные на затылке волосы, минимум косметики. Я не хочу выглядеть красивой, не хочу привлекать внимание. Но мужчины все равно смотрят. Видят сквозь слои одежды, сквозь линзы очков, за которыми я прячу потухшие глаза. Когда-то мне нравилось чувствовать себя красивой. Теперь я боюсь того, что моя внешность снова сделает с моей жизнью. Будь я дурнушкой, то Пол Доминник и не взглянул бы на меня. И я никогда не узнала бы Джейсона. Никогда не узнала боли и всепоглощающей страсти, которую дарила его любовь. Ее было так много, что я испугалась не справиться… Его извращенная любовь могла спалить нас обоих, переломать меня всю морально и физически. Я сожалею, что села тогда в чертов лимузин Пола Доминника.
– Его не интересуют женщины, – закончив свой детальный осмотр, сообщил Дино бесцветным тоном.
– Тогда что заставило его выбрать мою анкету? – спросила я, чувствуя, что упускаю важную деталь, которая витает близко, слишком близко, но все так же недосягаема.
– Я, – спокойно ответил Дино Орсини. Оставалось лишь вопросительно и недоверчиво уставиться на него. – Саш, закрой рот. Выглядишь глупо. Нет, я не шучу. Лайтвуд дал задание найти достойных кандидатов, и я перерыл все анкеты сотрудников «Боско». Пока я не натолкнулся на знакомое имя. Я же сказал, что читаю газеты. И в последнее время вокруг Доминника в связи с этим наследством кипели такие страсти, все хотели знать все о наследниках. И Ген… сэр Лайтвуд тоже. Я занимался сбором информации. Было бы странно, если бы я ничего не узнал о вашей нестандартной истории. Можно один личный вопрос?
Я даже не сразу кивнула, оцепенело наблюдая за жесткими отблесками в темных глазах мужчины. Его равнодушие было наигранным. Этот парень любил поиграть. И он играл роль жертвы, но на самом деле все было не так. Или я ошибаюсь? Ему удалось меня запутать. И напугать, если честно.
– За что Доминник посадил тебя под замок в семейной резиденции, избивая до беспамятства? Что ты сделала? Изменяла ему?
– Нет. Я ушла от него, – насмешливо кривлю губы. Он не оригинален, как и многие.
– Он был так влюблен? – недоверчиво щурит глаза, вглядываясь, словно ища причины, по которым мужчина может впасть в безумие из-за меня.
– Почему тебя так интересует Джейсон? – Вопрос риторический, но я замечаю, что он заставляет Дино подобраться. Я снова что-то упускаю из виду.
– Ваша история меня заинтриговала. И я хочу быть уверен, что на вечеринке не произойдет драки или убийства. Запрет на приближение уже не действует?
– Да, срок истек месяц назад. И мы не будем драться. Все кончено.
– Говоришь за себя или за него?
– Дино, что ты хочешь услышать?
– Правду.
– Правду? У нас был контракт. Изначально я должна была быть его девочкой для битья. И была ею. А потом решила сбежать. Ему не понравилось. Вот и вся история. Никакой любви и романтики. Никакой трагедии. Джейсон – больной моральный урод, помешанный на унижении и причинении боли женщине, которая зависима от него на сто процентов.
– Ты не похожа на такую женщину, – хмурится Дино. Не знаю, зачем я пытаюсь убедить его в той версии, которую выложила. Интуитивно чувствую. Третий глаз открылся, мать его.
– Но я была, Дино. Ты сам говорил про обстоятельства. Так вот, у меня они тоже были. Я нуждалась в деньгах, он в чужой боли. Каждый получил по заслугам. Я тоже виновата.
– Психология жертвы. Ты оправдываешь своего мучителя, – сухо прокомментировал Орсини. Что он понимает?
– Я никого не оправдываю. Да, я все еще ненавижу и боюсь его, но спустя почти четыре года, я не вижу причины нам с ним вгрызаться друг другу в глотки.
– Кому ты собралась вгрызться в горло, Александра? – В распахнутые двери волевой походкой ворвался Генри Лайтвуд. Стильный, свежий, полный энергии. Еще более моложавый, чем я запомнила. Его взгляд лениво скользнул по мне, когда он проходил мимо, направляясь к своему рабочему столу. Шлейф дорогого аромата защекотал мои ноздри. Мне не нравился запах. А внешний вид Лайтвуда вызвал внутреннее неприятие. Особенно после того, что я узнала про него и Дино. Синяки на шее, связанные запястья. В мире миллионеров есть хоть один нормальный, не извращенец? Или это оборотная сторона власти? Лайтвуд правит уже много лет, доминирование у него в крови. Я почти счастлива, что его не интересуют женщины.
– Мы просто разговаривали с Дино, сэр Лайтвуд. Добрый день.
– Добрый, дорогуша. – Он расположился в кресле, даже не кивнув своему мальчику. Да и зачем? Наверняка утром они вместе пили кофе. После бурной ночи. Глядя на них сейчас, я с ужасом поняла, что даже могу представить их вместе. Светловолосый, крепкий, высоченный Лайтвуд и смуглый, стройный, почти изящный Орсини. Подобные картины вызывают отвращение, и уверена, что Дино видит отблески моих чувств, глядя мне в глаза. Конечно, видит, иначе не побледнел бы так сильно. Но в ответном взгляде нет стыда, скорее вызов. И обжигающий гнев.
– Надеюсь, что Дино поведал тебе краткую историю возникновения Изиды, и нам не нужно тратить на это время. Перейдем к сути. Дино, дорогой, принеси мне кофе. Черный, без сахара, – не оглядываясь, приказывает Генри Лайтвуд без тени симпатии в голосе.
– Саша, тебе принести? – снисходит до меня Орсини. Это первый раз, когда он спрашивает меня о моих пожеланиях. В те дни, что он обучал меня управлению корпорацией «Боско», мне даже на обед не всегда удавалось вырваться.
– Да, – торопливо киваю я. И он уходит, оставляя нас вдвоем. Лайтвуд смотрит на меня немигающим бесцветным взглядом, от которого хочется сползти с кресла и спрятаться, слиться с полом.
– Как твои успехи, Александра? – спросил он, не разрывая зрительного контакта. Жуткий человек.
– Дино, наверное, отчитывается перед вами.
– Да, но что ты сама чувствуешь? Ты справишься?
И вот она, ключевая точка невозврата. Я могла тогда сказать «нет» и выйти из кабинета, из здания «Боско» свободной, никогда не оказаться в ситуации, которую даже сравнить было нельзя с тем, что пережила я в зеркальной комнате. Почему же не сказала? Гордыня, алчность? Что? Или я поняла, что фактического выбора у меня не было. Мне дали иллюзию, чтобы я могла потешить себя свободой выбора. Конечно, ублюдок знал, что я отвечу. Слишком многое поставлено на карту, слишком долго я шла сюда, чтобы упасть вниз.
– Да, сэр, я справлюсь, – киваю, уверенно встречая пристальный холодный взгляд. Его улыбка напоминает оскал.
– Отлично. Я рад. Ты станешь украшением вечера. Дино позаботиться о твоем наряде.
– Я сама могу выбрать и купить себе платье, – возмутилась я.
Он зыркнул на меня так, что захотелось проглотить язык.
– Дино поможет тебе с нарядом, – мягко повторил Лайтвуд. – А теперь давай вернемся к рабочим моментам.
Глава 4
Джейсон
Когда я понял, что то, что когда-то мне казалось кошмаром и адом, было лишь репетицией, прелюдией к настоящему пиру проклятых? Наверное, я могу выделить три ступени, которые привели меня к безумию, в которое превратилась моя жизнь сейчас. Даже не безумию, слишком слабое понятие, чтобы вместить обуревающие меня чувства и эмоции. Меня загнали в клетку, заставили играть на чужом поле. Играть за команду, которая никогда не была моей. В футболе все просто. Тебя продали, и ты играешь. Тебе похер, с кем именно. Хотя не похер, но таковы правила, и не ты их придумал, хотя согласился с условиями, подписывая контракт. Ты знаешь, кто твой соперник, и бьешь в его ворота, даже если вчера ты был с ним заодно, в одной команде. Я знал правила и следовал им, а если нарушал, то точно знал, каким будет наказание. Никаких подводных камней.
Но реальная жизнь – не футбол, и даже не игра на скрипке. Можете поржать над таким странным сочетанием понятий. Вот такая я многогранная личность. Черт, я жалею о многих вещах в своей жизни, но больше всего о том, что я вспомнил.
Это была первая ступень.
Я вернулся в спрятанное подсознанием темное пятно прошлого, находился в шаге от того, чтобы убить женщину, которую любил. Многие закатят глаза, презрительно скривив губы и скептически улюлюкая. Да, я не хороший мальчик с букетом роз наперевес, но даже отмороженные придурки имеют право на чувства. По крайней мере, я пытался что-то сделать. Нджы говорил, что наша душа определяет то, какой будет любовь. Моя душа была черной, разве я мог любить иначе? Я не умел, да и не был способен. Забудьте бабский лепет о том, что любовь исцеляет. Смешно и опасно для жизни. Лучше сразу предупредите дочерей, что плохой мальчик не исправится даже рядом с самой сказочной принцессой только потому, что она одарила его своим царственным вниманием. Этого никогда не произойдет. Любовь еще никого не спасла. Смотрите историю. Разве не из-за любви погибали великие мужчины, цари, рыцари, полководцы? Войны, сражения, даже рай отняли из-за женской наивности. Дура, она и в Африке дура. И в раю, и в аду. Но свою дуру я любил… и люблю, прекрасно и трезво все про нее понимая. Вы думаете, мы любим вас за ваши достоинства? Длинные ноги, круглую задницу, узку… Ладно, не будем все опошлять еще больше. Вы всегда пытаетесь выглядеть в наших глазах лучше, чем вы есть, с помощью косметики, фитнеса, диет, красивых платьев и прочей фигни, на которую мы даже внимания не обращаем. Когда я понял, что люблю, ее лицо было разбито, тело покрыто синяками, которые я же и оставил. И я любил ее такую, с синяками, до скрипа в зубах, до воя, до первобытного рычания. Это происходит не потому, что вы отлично выглядите и читали Шекспира, нет. Древние женщины читать не умели, ничего не знали о гигиене, а за них тоже дрались. Свою женщину мужчина чувствует. И это ощущение, которое он испытывает рядом с ней, внутри нее, вдали от нее, слушая ее, любя, ненавидя, убивая ее, не спутать ни с каким другим. Твоя женщина придет нежданно и перевернет твой мир. А если она предаст, то у тебя просто не остается выхода…
Именно это и сделала Лекси. Мне так казалось. Погружаясь в безумие ревности, балансируя на краю первой ступени, я упал в воспоминания, который притащили ад в мои сны.
Тибет не спас меня, но помог забыться. Там было просто верить в искупление, в покой, свет, очищение, шанс для каждой заблудшей души в грешном мире. Я наслушался сказок Нджы, надышался горным воздухом и думал, что вернусь в реальность другим, очищенным, наполненным новыми мыслями и мировоззрением. Да, многое действительно изменилось, виделось иначе. Я научился контролировать гнев, понимать его причины, блокировать кошмары, которые каждую ночь пытались ворваться во сны.
Сначала было сложно. Первые дни я помню, как во сне. Пребывание между. Между «до» и «после». Безвременье. Я приехал в хижину в горах совершенно разбитый, лишенный почвы под ногами, своего я. Когда смотрел в зеркало, мне было сложно объяснить, кто передо мной в отражении. Нджы приказал выбросить зеркала, и я сделал это, с той минуты перестав бриться. Я молчал месяцами, пытаясь восстановить по крупицам свою жизнь в свете новых воспоминаний. Я убирал самые отвратительные моменты на чердак подсознания. Не забывал, но и не смаковал свою боль и унижение. Я думал о другом себе, о своей матери, чье лицо стало так часто всплывать в воспоминаниях. Она любила меня так сильно, но меньше, чем отца. Она тоже была дурой. Разве можно любить мужчину сильнее собственных детей? Но от Лекси я требовал бы того же. Я и только я должен был стать центром ее вселенной. ЕЕ Богом. А наших детей я любил бы сам и заботился о них. Но у нас никогда не будет детей.
У нас никогда не будет нас.
Этот чертов фотоальбом вывернул меня наизнанку.
Моя вторая ступень.
Я был как оголенный нерв, вырванный из мира, где я жил в гармонии с ветрами, медитируя и размышляя часами, не меняя позы. Реальность пробила меня, все мои стены, когда я увидел ее на крыше в Нью-Йорке. Вся философия гор полетела к чертям. Все, что я хотел – это Александра Памер. На любых условиях. И я почти ее получил. Пока она не всучила мне чертов альбом с фотографиями, где кадрами из прошлого отпечатались первые шесть лет моей жизни. И ее взгляд, полный жалости и сожаления добил окончательно. Я мог бы в тот момент виртуозно сыграть реквием на скрипке, в исступлении обрывая струны. Реквием по нашим гребаным мечтам. Если бы я умел мечтать…
Она смотрела на меня, испуганная, сочувствующая, сострадательная и жалкая, а я слышал нарастающие, рвущие душу ноты только что рожденной мелодии в своей голове так же четко, как часами слушал шепот ветра и стоны гор. Я мог лгать кому угодно, что мальчик с фотографии мной не является…
Меня не столько страшила ее жалость, сколько осознанность, преднамеренность совершенного поступка. Она нанесла удар по самому уязвимому месту, и это не пах… Лекси знала, к чему приведет ее неожиданный подарок.
Я был ей не нужен. Она по-прежнему меня боялась и мечтала избавиться, стереть из своей жизни. Своими силами не смогла бы, потому что уроки, которые я преподал ей ранее, делали ее уязвимой для меня. Я запрограммировал Лекси на подчинение, но как безвольная кукла она мне была не нужна. А по-другому моя девочка не хотела. Но я бы, разумеется, не сдался, если бы не…
Третья степень, после которой разверзлась черная бесконечная бездна.
Третьей ступенью стало не оглашение завещания, в котором выяснилось, что отец, которого я всю жизнь ненавидел, заготовил для нас контрольный выстрел. Ублюдок даже не нашел смелости, чтобы признаться в двойной игре ранее, подготовить нас к тому, в какое дерьмо нам придется влезть. Конечно, Пол считал иначе. Наверное, думал, что возглавлять Изиду – дар небес и великая благодать. И даже получение ключа к тайным схемам и счетам преступного конгломерата в Женеве, где я проходил стажировку первые две недели, нельзя отнести к третьей ступени последнего сокрушающего удара.
Генри Лайтвуд – третья ступень лестницы, ведущей в пекло, последний круг настоящего ада.
Он вытащил на свет все тайные страхи, тщательно скрываемую боль, стыд, гнев и ненависть, которые я запрятал на задворки подсознания. Он возродил монстра, которого сам же и создал. По своему образцу и подобию. А теперь решил поиграть с ним. В момент первой встречи, я был слишком не готов, потрясен, сокрушен. Этот раунд, несомненно, остался за ним.
Человек, который убил не только меня, но и мою мать. Нет, он не отнимал жизни, стреляя в упор. Он питался душами. Первой была моя, потом мамина. Он добрался даже до отца, потому что его жизнь превратилась в кошмар после смерти жены, да и я не забывал демонстрировать Полу всю силу своей сыновьей «любви». Все три сына… Гей, наркоман и… я. Он все это заслужил. Я не жалею. Но вот настоящий убийца и зверь все еще ходит по земле и наслаждается жизнью, выискивая новых жертв.
Я буду тем, кто сотрет сукина выродка с лица земли, или он сотрет меня. Третьего не дано.
Но это сейчас я знаю правила игры, а в первый момент, когда он смотрел на меня с триумфом победителя, рассказывая о своих преступлениях, я впал в апатию и отрицание.
После я начал искать ответы. Причинно-следственную связь. И нашел. Я до последнего боялся, что отец все знал, но не мог уничтожить Лайтвуда. Однако расследование показало, что Пол в этой части был невиновен и обманут человеком, которого опекал с самого детства и готовил в приемники.
То, что Лайтвуд был алчным ублюдком, жадным до власти, понятно без лишних слов, но что сделало его маньяком? Почему под следствие попал совсем другой человек, которого взяли за серию подобных преступлений? Подставили ли его или Лайтвуд был подражателем в одном конкретном случае? Или все-таки он тот, кто повинен во всех смертях и истязаниях подростков. Двенадцать мальчиков в возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет. Я не подходил под данный критерий. Но и преступление не было случайным. Спланированная месть моему отцу. Лайтвуд сказал, что я не должен был выжить.
Я думаю, что он пожалеет, что не успел убить меня тогда. Точнее, надеюсь на это.
Осталось только завершить расследование, которое исключительно осторожно ведут специально назначенные люди, заполнить пробелы и после этого можно выбрать способ и место. Я знаю, что Лайтвуд делает то же самое, ищет мои слабые места, чтобы ударить наверняка. Моих братьев он не тронет, потому что это бессмысленно. Брайан слишком занят растратой своей части наследства, снимая очередной безвкусный клип. Марк – часть команды. Было бы слишком просто и банально воздействовать на меня, причиняя неприятности моим братьям. Лайтвуд слишком любит тонкую игру, в которой задействованы тонкие душевные переживания. Но это я пойму чуть позже.
А пока я в промежутках между тренингами и курсами, изучением схем, иерархии и прочих премудростей управления гигантской машиной для отмывания денег, штудировал биографию Лайтвуда, разыскивая в ней ответы и зацепки, которые помогли бы мне найти способ уничтожить его.
Его родители были основателями Изиды вместе с Полом и Антонио Ривьерой. Во время мафиозных разборок они попали под перекрестный огонь. В деле нет подробностей. Известно только то, что нашли их на заброшенной стройке, на окраине города, связанными и мёртвыми, со следами пыток на телах. Иза, мать Генри Лайтвуда была изнасилована, у отца выколоты глаза. Рядом, на пустыре, нашли их единственного сына, трясущегося от страха. Ребёнок так и не рассказал, сбежал он сразу от тех, кто мучил и убивал его родителей, или его не убили из жалости, и он покинул место расправы, когда преступники скрылись. Судя по тому, во что превратился в итоге Лайтвуд, он видел смерть родителей. Пол и Антонио быстро вычислили убийц и отомстили единственным возможным на тот момент способом. Убили всех, включая семьи.
Читая предоставленные мне факты, я в очередной раз поражался двуличности отца, его безграничной жестокости. Мы верили, что находимся в безопасности, не придавая значения тому, зачем нас окружает толпа телохранителей. Мы просто привыкли. А ведь на момент расправы над убийцами четы Лайтвудов, отец уже был женат. Уверен, что и мама не знала о другой стороне жизни мужа. Обычные командировки, как у тысячи других бизнесменов.
Еще большее потрясение вызвал другой факт. После смерти Лайтвудов, отец взял их сына под свою опеку. Он привез его в наш дом. И он жил там, оберегаемый Полом и моей матерью до отъезда в Йель. Это животное ходило по моему родовому гнезду, оставляя свои мерзкие следы.
После завершения образования, Лайтвуд сразу приступил к работе в одной из компаний Изиды. После моего рождения, Генри стал гораздо реже общаться с Полом, или последний больше не видел смысла в обучении парня, который уже занял свою нишу, а свое место, к наследованию которого он собирался его готовить, теперь займет его настоящий наследник. Родной сын. И Лайтвуда такой расклад не устроил. Он вмешался в планы отца самым диким и не поддающимся логическому объяснению способом.
Если бы я тогда умер, то он принялся бы за Брайана? Потом за Марка?
И почему он вообще остановился?
Почему не добил меня? И кто тот человек, который умер в тюрьме?
Слишком много вопросов, ответы на которые могло дать только время.
Но я не хотел ждать. Я видел цель и жаждал найти средство ее уничтожения.
Хотя для начала нужно защитить свои тылы, подготовиться, воздвигнуть стены. Я буду играть жестко, нарушая правила, не брезгуя любыми методами. Мне все равно, что будет ждать меня после. Я должен убить мразь, которая недостойна ходить по земле.
И необходимо сделать так, чтобы он не убил меня первым.
Мне нужен щит, гарантия. Залог. И я нашел его.
Точнее, нашёлся человек, который дал мне наводку… Анонимный адресат, которого не вычислили мои лучшие хакеры. А это значит, что мы в одной команде. Я не знаю, друг он мне или враг. Его информацию долго проверяли, и она подтвердилась.
Через пару недель меня перевели в Дубаи, где я возглавил «Дубаи Сити Групп». Хотя «возглавил» – громко сказано. Разве за пару недель можно научиться управлению огромной компанией, занимающейся строительством небоскребов с элитными квартирами? Мне приставили куратора, который должен был ввести меня в курс дела.
Так в моей новой безумной жизни появилась Изабелла Прайс. На самом деле, она возглавляла компанию-конкурента, но в реальности обе компании работали в составе Изиды. На обучение меня у Изабеллы было не так много времени, и она даже не пыталась делать вид, что я ей симпатичен. Напротив, всем видом давала мне понять, что я – кретин, недоумок и тупой спортсмен. Изабелла была наслышана о моем бурном спортивном прошлом и многих других моментах, говорящих не в мою пользу. Не то чтобы мне было не похер, что она там обо мне думает. Бесило другое. Белла действительно по многим параметрам превосходила меня. Умная, хватающая все на лету, собранная, обладающая способностью анализировать массу информации за секунды и выдавать вариант решения проблемы сразу после ее возникновения. Она злила, восхищала, интриговала меня. А когда ее пухлый ротик в очередной раз отпускал нелестный эпитет в моей адрес, я представлял, с каким торжеством однажды вставлю член в эти красивые губы.
Но Изабелла не собиралась со мной трахаться, о чем сообщила после первой же попытки залезть под ее юбку. Причем в такой форме, что любой другой парень предпочел обходить наглую самодовольную сучку стороной. Но я поступил иначе. Мисс Прайс частенько общалась с некой Сарой по телефону во время наших совместных курсов обучения и с ней же ходила обедать, обсуждала по утрам весело проведенный вечер. Не представляю, как эта железная дамочка успевает развлекаться, если целый день пашет, как лошадь, да еще я мешаюсь под ее высокими каблуками.
Трахнуть Сару, лучшую подругу мисс Прайс, не составило особого труда, но я сильно постарался, чтобы она не забыла сообщить о моих подвигах своей любимой подружке. Женщины о таких вещах молчать не способны.
Изабелла снова удивила меня. Реакции было ровно… ноль. Или Сара ничего ей не сказала, либо мисс Прайс действительно слишком предвзята к моей персоне. Как и многие другие. Я чувствовал кожей косые, недоброжелательные взгляды. Никто не верил, что я справлюсь. Меня считали выскочкой, идиотом, мажором, который пришел, чтобы снять сливки. Хотелось послать всех, но мне популярно объяснили, что уйти из Изиды можно только в могилу.
В итоге пришлось временно забить на Изабеллу и коллег, погрузиться в обучение, чтобы по ночам умудряться проводить свое расследование. В котором мне здорово помог Том Райдер, благодаря его связям в полиции.
Ответ на запрос по моему делу (разумеется, не официальный) прояснил не многое. Человек, который умер еще до суда, подозреваемый в убийстве 12 мальчиков и попытке убийства меня, был якобы взят по горячим следам. Женщина-свидетель пояснила, что сразу позвонила в полицию, когда увидела окровавленного ребенка, пытающегося выбраться из заброшенного помещения. После чего на месте преступления сотрудники полиции нашли улики, предметы одежды, отпечатки пальцев, частицы кожи, по которым и вышли на маньяка. Смерть подозреваемого в камере была обставлена, как самоубийство, в которое на самом деле никто не верил. Как я не верил в то, что Барт Бигсби Торнтон имел какое-то отношение к тем убийствам. Но какое конкретно участие он принимал во всем этом, известно только Лайтвуду. И пока это была вся информация, которой я владел.
Точнее, было еще кое-что из области слухов, которые не имели под собой доказательной базы. По некоторым из них Генри Лайтвуд содержал собственный мини-гарем в неизвестном местоположении, в котором удерживались подростки от десяти до семнадцати лет, купленные в разных странах и доставленные для него по специальному заказу. Куда девались мальчики, достигнув более взрослого возраста, история умалчивает.
И да, вы не ослышались. Торговля людьми – это тоже теневая деятельность Изиды. Как и проституция, бордели, закрытые клубы для любителей запрещённых удовольствий, наркобизнес и многое-многое другое. Об этой стороне деятельности Изиды знали немногие. Основатели, их наследники и прямые подчиненные. Изабелла Прайс знала. Кем она являлась, тщательно скрывалось. Меня просто ставили перед фактом. Она ставила. Каждый день раскрывала новый мерзкий секрет.
Продажа детей. Я смотрел в стальные глаза, когда она поясняла схему работы с детьми, перечисляла ответственных лиц по перевозке, курьеров, поставщиков запрещенным товаром. Да, она даже глазом не моргнула. Ни один мускул не дрогнул на безупречном лице. Многие считали меня животным, жестоким садистом. Но как назвать этих людей?
Пол хотел бороться с ними? Но как?
– Я не собираюсь этим заниматься, – произнес, не выдержав и скрипнув зубами. Изабелла пренебрежительно скривилась.
– А кто сказал, что тебе нужно? Для каждой сферы деятельности есть свои люди. Я просто ставлю тебя в известность относительно масштабов деятельности Изиды. И если ты такой сентиментальный, то могу успокоить – мы не продаём детей на органы, их за определенную плату отправляют в богатые семьи, которые не могут иметь потомство по тем или иным причинам.
– А сексуальное рабство?
Белла закатывает глаза.
– Ты ханжа? Не похож. – Насмешливо скользит по мне взглядом.
– Б..дь, тебя бы я с радостью взял в рабство, но мы говорим о детях. – Я нервно сцепил челюсти, непримиримо и яростно глядя на нее.
– Джейсон, от тебя или меня ничего не зависит. Есть бизнес, который работает сотни лет. И есть люди, которые имеют на этом деньги. Эти люди плевать хотели на моральные устои, и они готовы глотку рвать любому, кто покусится на их золотую жилу.
– И у нас нет средств, чтобы их успокоить? – требовательно спрашиваю я. В глазах Беллы появляется подобие удивления. Она какое-то время молчит, разглядывая меня.
– Доминник, ты должен понимать, что в этой упряжке все связано. Люди, которые продают детей, продают и героин. А у кого они покупают героин?
– И у кого?
– Ну, наверное, у тех, кто тратит выручку от продажи наркотиков на бомбы и оружие. Преступная цепочка создана так, что каждое следующее звено держится на предыдущем. Только, в отличие от золота, этот металл не рвется. Понимаешь?
– И что? Просто смотреть, как эти твари убивают наш мир?
– Эти твари работают на тебя, – холодно произнесла Изабелла. В ее взгляде мелькнуло сочувствие. – Господи, Джейс, с какой луны ты свалился? Мне сказали, что ты последний отморозок. А ты сидишь и размазываешь сопли из-за того, что я говорю тебе о вещах, о которых точно знают три процента, уверены – двадцать, подозревают – тридцать, а остальным просто насрать.
Я встаю с кресла, подхожу к столу, на краю которого она сидит, закинув ногу на ногу. Склоняюсь к ее лицу, пытаясь разглядеть в холодных глазах хотя бы оттенки стыда, угрызений совести…
– Мне жаль, что я больше не могу относить себя к последним, но я однозначно был одним из них. Так реально проще жить, когда пох*й на все. Но, наверное, с возрастом приоритеты в жизни меняются.
– Только не говори, что ты тоже будешь пытаться вывести бизнес из тени, – насмешливо ухмыльнулась мисс Прайс, не отстранившись и ни грамма не смутившись от моей навязанной, пропитанной агрессией близости. – Твой отец под старость стал идеалистом. Он впадал в маразм, а ты должен понимать, что реальность такова, что установленные правила игры нельзя просто так изменить, щелкнув пальцем.
– Как логично, четко, по нотам. – Я разочарованно скользнул взглядом по правильным чертам лица, прежде чем отстранился.
– Не будь наивным, Доминник, это жизнь.
– Я вижу: ты наслаждаешься этой жизнью в полной мере. – Теперь пришла моя очередь презрительно кривить губы. Весь ее ум, интеллект, деловая хватка, которыми я восхищался, померкли. Изабелла может быть трижды женским аналогом Пифагора, но ее душу уже кто-то выпил до меня.
– А ты хочешь, чтобы я взяла пистолет и пошла стрелять плохих парней? – с вызовом спросила девушка. Видимо, то презрение, что она увидела на моем лице, ее задело. Я ошибся, Прайс не совсем пуста. Возможно, у нее есть потенциал.
– Хочу, чтобы ты не претворялась железной сукой. Если не хочешь, чтобы я относился к тебе соответственно, – произнес я.
Изабелла Прайс ничего не ответила, зыркнув на меня серыми, грозовыми глазами. Спрыгнула со стола с изяществом лани и выскочила из кабинета, хлопнув дверью, обронив перед уходом презрительное:
– Повзрослей.
Я с триумфальной улыбкой посмотрел ей в след. Игра обещает быть занимательной.
Глава 5
Цюрих
Лекси
Когда я читала приглашение на мероприятие, которое состоится в клубе «Диагональ», то представляла именно клуб, но, видимо, я не рассчитала масштаб организации, в которую попала. Если бы не Дино, то я бы точно заблудилась. Такси высадило нас возле парковой зоны, за которой виднелось озеро удивительной красоты, а в центре располагались белоснежные здания, напоминающие мне величественные резиденции аристократов. Если честно, я напряглась. И меня несложно понять, если вспомнить, чем кончились мои прошлые визиты в подобное этому райское на вид место.
Клуб являлся частью отеля Baur au Lac, в котором каждому гостю были предоставлены элегантные апартаменты с бесплатным мини-баром. Из просторных окон открывался потрясающий вид на озеро и Альпы. Боже, если бы я не бывала в резиденции Доминников, то была бы потрясена невероятной роскошью убранства.
В отличие от меня, открывшей рот и пребывающей в состоянии эстетической эйфории от красоты и тонкого вкуса, которые меня окружали, Дино Орсини совершенно уверено, даже равнодушно, не глядя по сторонам, провел меня к моим люксовым апартаментам. Там, сообщив, что внутри уже находится мое платье, а через час ко мне придет визажист, чтобы сделать макияж, окинув меня снисходительным взглядом, кивнул с царственным видом и удалился. Странный парень ушел, оставив меня наедине с новым платьем, которое я увидела сразу, как вошла внутрь. Все остальное перестало для меня существовать. Не смотря на длительные проблемы с психикой, я все-таки девочка, которая радуется, когда видит красивые вещи. Вещи, достойные принцессы, лежали передо мной, напоминая, как давно я не чувствовала себя прекрасной. Алое шёлковое платье в пол, с открытыми плечами и спиной, невероятно элегантное, струящееся по телу, подчеркивающее каждый изгиб. Боги, я совершенна. Платье уже было на мне, и я не могла оторвать взгляд от собственного отражения. Утонченная, светская львица, уверенная, шикарная, дорогая – да, это была я. Сердце пропустило удар, и ледяная волна отвращения пронзила меня с головы до ног, толкая на годы назад. Я внезапно вспомнила кое-что, заставившее меня сжать кулачки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Малозначительный кадр, который сейчас вдруг всплыл, ворвался в реальность настоящего момента, испортив все очарование, заставив радость померкнуть.
Мы стояли с Лисой возле окна роковой резиденции Доминников, где я лишилась души, сердца, воли и многого еще… Мы смотрели, как из розового Бентли появляется Меган Доминник, элегантная, полная грации и уверенности, шикарная. Да, мы обе тогда замерли в невольном восхищении, даже зависти. Бывшая проститутка и нищая избитая шлюха. Тогда мне казалось, как далеки планеты, на которых обитали такие, как мы с Лисой, и такие, как Меган и ее Доминники. Но на самом деле, спустя годы, я понимаю, как размыта черта, грань между мирами, за которой я, Лиса, Меган, многие после нас и до нас, словно сёстры-близняшки, пустышки, из которых вынули (в нашем случае «выбили» подойдет больше) душу для услады извращенных потребностей и желаний. Оставив стыд и боль. Пустоту, одиночество, осколки безумия, бессонные ночи, горы антидепрессантов на прикроватном столике. Скрежет зубов. Мы одержимы и зависимы.
Гнев. Я горела в огне гнева и ярости.
Страдание. Я плакала от отчаяния, ненависти и безумного желания прижать его к своей груди, когда думала, вспоминала слова Пола о потерянном мальчике. Я прощала его, мое сердце умирало вместе с ним миллионы раз.
Но потом я вспоминала, что он со мной сделал, и понимала другую прописную истину: этому нет оправдания. Если бы он любил меня… самую малость любил… он не превратил бы меня в то, что я вижу в отражении зеркала.
Я пустая, полая внутри, выгоревшая, потерявшая желание жить. Я манекен, на котором прекрасно смотрятся шикарные вещи.
Я пустыня, которая превратила свое настоящее в миражи. Нет никакого смысла в том, что я здесь. В моей работе, которую я выполняю с феноменальной скоростью и дотошностью, тоже нет смысла. Я привыкла «пахать» и делаю это по инерции. Мой мозг, лишившись души, выполняет только одну программу и делает это идеально.
Господи, зачем я позволила втянуть себя в очередную авантюру? Именно так подумала я, защелкивая на шее платиновое ожерелье, которое подчеркивало роскошный образ. Если мне поднимут волосы, открыв зону шеи, каждый мужчина в зале будет мечтать пройтись пальцами по тонкому ожерелью, обнимающему горло. Так же, как он… Джейсон питал нездоровую страсть к моей шее. Сколько раз он душил меня? В гневе, в порыве похоти, просто показывая мое место. На коленях. Перед ним. Даже заявившись спустя три года в мою жизнь и утверждая, что теперь все изменится и… мне бы хотелось ему верить, но он сделал то же самое, что и раньше. Иначе, но…
Все, к чему я стремилась после встречи с Джейсоном, – это избавиться от него. Даже ценой собственной души. Ведь то, что он со мной сделал, странным образом прорастило нас друг в друга, сделав одним существом ментально, эмоционально, физически. Разрывая эту связь, я понимала, что мне не останется ничего, ведь он изначально сильнее. Но я рискнула. Мне удалось. Он ушел из моей жизни. Но у судьбы свои планы. Ей нравится смотреть на мою агонию. Ведь финал всегда предрешен. Я могу говорить и думать что угодно, приводить миллионы причин, чтобы бежать прочь, но стоит Джейсону появится, я могу только одно…
Он прав. Мое место на коленях. Я жалкая. Слабая, иначе не была бы той, кто смотрит на меня из зеркала стеклянными глазами. Его собственность. Ненавижу.
Стряхивая оцепенение, провожу по волосам, снова скольжу взглядом по стройному телу. Дико представить, насколько сногсшибательно я буду выглядеть на высоких шпильках и с макияжем. Однако я не сомневалась, что Лайтвуд повысил меня в должности не потому, что я отлично смотрюсь на каблуках. Он преследует определенную цель. И судя по допросу, который учинила мне его красивая вышколенная постельная игрушка, этой целью является Доминник. Мне неизвестны мотивы и конечная цель, но то, что я здесь не случайно, поймет даже закоренелая идиотка.
Я пытаюсь не думать о том, что увижу ЕГО сегодня. Можно надеяться, что он просмотрит списки приглашенных, или каким-то другим образом узнает, и не придет. Я помню, с какой яростью и отчаянием он смотрел на меня в нашу последнюю встречу. Я разрушила его планы, посмела влезть на запрещенную территорию. О да, я влезла в ту часть его души, которой он сам боялся. Какое лицемерие. Он мог миллионы раз ломать меня, въедаясь под кожу, вспарывая мою подноготную, рассматривая с дотошностью нейрохирурга каждый грех, мысль, случайное слово. Одержимый ублюдок. Ему можно все – мне ничего. И я уела его. Я знала самый страшный секрет и использовала его как оружие, стену, щит. Я разозлила тигра.
Я помню его обещание.
Это не конец.
Так он сказал. А прежде показал мне, как мало стоят все его обещания, что он никогда больше не причинит мне боль. Он причинит, он заставит меня захлебываться болью.
И знаете, что самое унизительное?
Я хочу ее. Эту боль. Хочу Джейсона всеми фибрами своей украденной души. И моя жажда становится сильнее каждую новую минуту. Я чувствую, как он приближается. Мы дышим одним воздухом.
Он где-то здесь. Пустая оболочка инстинктивно чует свою утерянную душу. Мне кажется, я слышу звук его шагов. Безошибочно, испытывая эйфорию и страх одновременно. Серебряная нить, соединяющая дух и тело, натягивается, призывая меня. Возрождая и толкая к краю пропасти.
О Боги, я хочу новую порцию своего любимого наркотика, порцию безумия и агонии, даже если она станет последней. Я жажду боли, ибо она одна исцеляет и воскрешает мои мертвые чувства, напоминая о том, что только с ним я могу быть живой. Потому что он – тот, кто держит мою жизнь и смерть в своих руках. И это неизменно, сколько бы лет и километров нас не разделяли.
Если бы мы были нормальными… Мои глаза наполняются слезами. Теперь, когда он рядом, мои чувства оживают, я становлюсь невероятно чуткой, сентиментальной… Мне нужно его увидеть. Я умру, если не дотронусь до него, взорвусь, выдохнусь, рассыплюсь в прах.
Если бы мы были нормальными… Я бы сказала, что люблю его так сильно, что этого хватит, чтобы спасти нас обоих. Мне кажется, я бы смогла, если бы он хотел того же.
Но ему нужна не я. Ему никогда не была нужна я.
Я – сосуд для выброса его боли. Вместилище потаенных страхов. Любая агрессия вызвана внутренними страхами и комплексами. Мужчина, который бьет, олицетворяет собой не силу, а слабость. И в вашей боли и унижении ищет свой путь к доминированию. Снова и снова, приходя в ярость от того, что не получается. Не получается быть сильным, когда ты валяешься, захлебываясь кровью у его ног. Кратковременный миг эйфории не в счет. Порция возбуждения, выброс адреналина, который проходит, оставляя стыд и отвращение, злость и пустоту. Если бы я поняла все это раньше! Многое могло сложиться иначе. Я смогла бы научить его быть сильным, не причиняя мне боль. Почему? Почему я не смогла? Разве роль женщины – не сохранять и возрождать? Почему я не сумела, не почувствовала, не услышала?
Я знаю ответ, озвучивала его ранее.
С момента нашей встречи я бежала от него, а он – за мной. Я не столько боялась Джейсона, сколько собственных чувств, которые делали меня одержимой им. Я тоже была слабой и неуверенной. Я не ощущала в себе возможности быть рядом с таким, как Джейсон, не ощущала себя равной, а роль рабыни была мне противна. Но он не спросил, а сделал.
Я опускаю ресницы, прекрасно узнавая темный блеск в своих глазах. Возбуждение в моей крови нарастает с каждой минутой. Источник инфекции, которая погубила меня, рядом, близко. Я хочу снова пропитаться тлетворными бактериями, ядом его гнева и неистовой ярости, ибо теперь я ее заслужила. Я хочу, чтобы он наказал меня так, как только он умеет, выжигая свои следы на моей коже. Может быть, если Джейсон снова это сделает, моя вина уменьшится, растворится в потоках новой боли. Но мне известна другая истина. Я сделала это намеренно, я хотела почувствовать себя живой. И мне удалось, на короткий миг. Я поверила, что смогу. Что у меня получится быть такой же, как все. Свободной. Не его собственностью. Чужой.
Моя пустыня полна галлюцинаций. Некоторые из них способны разрушить чужие жизни. У каждого поступка есть вероятности последствий. Я могу винить кого угодно за то, что последствия моего поступка, слабости, глупости, блажи, не просто разрушили и не просто чужую жизнь… Я могу искать себе оправдания, прикрываясь рваными лоскутками прежних ошибок.
В глубине души, несомненно, я всегда знала, кто по-настоящему виновен во всем, что случилось до и после.
Я сама…
Конечно, как иначе?
Этот вечер был предсказуемо запрограммирован на сплошную агонию. Я не питала иллюзий, не ждала чудес и счастливых объятий с восклицаниями: «О боже, это ты! Как я скучал, любимая». Смешно, не правда ли? Словно из чужой пьесы. Слащавой и розовой, как пресловутая жвачка. Я была готова к новому удару, очередному неожиданному повороту, который, разумеется, не принесет мне ничего хорошего. Я была знакома со многими гранями человека, превратившего меня в ничтожество. Некоторые я любила, другие – ненавидела, третьих – боялась, иные – приводили меня в трепет и ужас. Но таким, таким я никогда его не видела.
Я еще не знала, что ждет меня, когда вошла в пафосное помещение клуба, подсвеченное неоново-синим свечением, каким-то инопланетным, исходящим из стен и потолка. Совершенно фанатический дизайн. Темно-синие диваны, круглые столы, бесконечная стойка бара, рядом с которой чинно восседали самые дорогие женщины мира, попивая коктейли и поглядывая по сторонам в поисках приключения на ночь. И выбрать было из кого, поверьте мне на слово. Пройдясь, я обнаружила, что космические неоново-голубые зоны соседствуют с черно-белыми абстрактными. Дорого, со вкусом. Невероятно.
Я, тем не менее, не чувствовала себя неуверенно. Напротив, мне казалось, что место мне подходит. Или я ему. В ярко-алом платье от Диор я выделялась из толпы, мозоля глаза другим красавицам, которые с некоторым раздражением смотрели на меня, признавая во мне равную, достойную соперницу. Как смотрели мужчины, думаю, пояснять не стоит. Волна похоти преследовала меня по пятам, пока я переходила из одного отсека клуба в другой. Многие пытались составить компанию, но я ловко уходила от подобных приставаний. Не грубо. Людям, которые состоят в верхушке Изиды, грубить нельзя. Здесь необходимо быть максимально тактичной и изобретательной.
Я нашла небольшую нишу с пустующим столиком и смогла укрыться там от докучающего внимания элитных самцов. Конечно, не все они выглядели элитно, нужно признать. Некоторым стукнуло за шестьдесят, многие обзавелись десятками лишних килограммов, наивное полагая, что данный недостаток скроют миллиарды на счетах. Хотя… В конечном итоге все зависит от того, на какую женщину они претендуют.
Официант услужливо предложил мне шампанского, я с радостью взяла бокал и с удивлением отметила, что одет он в костюм из недешёвой коллекции одного нового кутюрье. Видимо, все здесь ставилось на роскошь. Деньгами не пахло, а воняло. Несло от каждой детали и мелочи, окружающей меня.
Но, что удивительно, никто из собравшихся мультимиллионеров не вел себя заносчиво или высокомерно. Да и зачем? Тут нет сброда, работяг и прочих отбросов, за которых эти «вершители судеб» держат большую часть человечества. Представляю, как скривились бы их лица, узнай, откуда я вылезла. Я помню, с каким презрением Джейсон не раз припоминал мне мое происхождение. Но одному из его новых недругов захотелось, чтобы я была здесь. Чтобы подразнить его, меня даже одели соответствующе. Красная тряпка для быка. Чем, интересно, Джейсон заслужил особое отношение Лайтвуда? Стоит добавить, что я ни на йоту не поверила Орсини, который заявил, что это он меня выбрал на должность управляющего «Боско». Мне не дали специальных указаний, но я чувствовала, что за каждым моим шагом тщательно наблюдают. Что за цель используют эти горячие парни? Власть, деньги? Что им делить?
Наверное, меня должно было потрясти и удивить новое положение Джейсона Доминника, но почему-то не удивляло. Он всегда вел себя, как ублюдок, которому принадлежит весь мир, теперь же он получил официальный статус. Нет в этом ничего удивительного. Я скривила губы, вспомнив, как он говорил, что ему нечего мне предложить, кроме самого себя. Очередная ложь. Так легко играть в хорошего парня, раздаривая несчастным и обездоленным миллионы, зная, что скоро получишь миллиарды. Цинизм этого человека зашкаливал.
Я должна ненавидеть его всей душой, но не могу прекратить выискивать в толпе его высокую атлетическую фигуру. Мои пальцы подрагивают от нетерпения, в моей крови сплошной адреналин и огонь. Мои губы пересохли от жара, который наполняет мое тело с той минуты, когда я почувствовала, что мы ближе, чем дозволено запретом, срок которого истек не так давно.
Первым знакомым мне лицом из прошлого оказался Марк. Он не увидел меня, проходя мимо с высоким худощавым блондином, слишком поглощенный беседой со своим спутником. Мне показалось, что он возмужал и выглядел еще большим педантом в одежде, чем раньше. Марк всегда умел выглядеть на миллион, но даже в костюме от Бриони, с алмазными запонками, я видела это его тщательное старание понравиться, угодить. Думаю, причина его неуверенности в нелюбви отца, непонимании и отрицании ориентации сына. Марк из тех парней, которые все хотят сделать максимально правильно. Я думаю, он долго боролся с собой, прежде чем признал, что мужская задница заводит его куда больше, чем женская. Хотя он чертовски сексуален внешне. И женщины много потеряли, когда Марк окончательно перешел в сообщество геев.
Вторым знакомым лицом был сам Лайтвуд, который сразу заметил меня, пробежав по залу цепким взглядом. Едва заметно кивнув, он обернулся к своей неизменной тени, к Орсини, наклонившись слишком близко и шепча ему прямо в ухо. Его ладонь с длинными пальцами властно обвила руку Дино чуть выше локтя. Орсини что-то ответил, глядя в лицо своему хозяину, но взгляд был не рабским, там было что-то иное. Твердость, презрение… Как ему удается не терять чувства собственного достоинства, позволяя собой владеть такому, как Генри Лайтвуд? Дино отвел взгляд от своего любовника и посмотрел на меня. Нахмурившись, даже не попытался сделать вид, что доволен увиденным. Он снова посмотрел на Лайтвуда, отрицательно покачав головой. Тот перешел границы, схватив Орсини за лицо, обхватив пальцами точеные скулы. Боже, мне даже жарко стало, сколько похоти было в этом жесте. Мне казалось, что белобрысый ублюдок сейчас на глазах у всех поцелует своего жгучего мальчика. Но не случилось. Дино резко скинул руку Лайтвуда и, развернувшись, пошел в сторону неоново-голубой зоны, из которой прямо на него двигался Джейсон Доминник. У него даже походка изменилась. Стала еще более хищной, развязной, пружинистой. Боги, я задрожала от волны нестерпимого желания, накрывшего меня с головы до ног. Я сжала бедра, с мучительным стыдом, чувствуя нарастающую пульсацию между ног. Я это предвидела … И вчерашняя глупость не помогла.
Джейсон не видел меня, и я могла любоваться им вдоволь. Он потрясающе выглядел. Гораздо лучше, чем во время нашего последнего разговора. Широкие плечи, обтянутые дорогой тканью костюма, мощные бицепсы, которые не спрячешь под пиджак. Я помню, какое твердое его тело на ощупь и соленое на вкус. Он снова занялся физическими упражнениями, и это было заметно. Мышечная масса вернулась на место. Джейсон опять коротко стригся, и темный ежик волос придавал ему особый хулиганский шарм. И да, он всегда выглядел бунтарём и засранцем, даже в строгом костюме за бешеные деньги. И никогда не пытался выглядеть лучше, чем он есть.
Не знаю, был ли он знаком с Орсини, но поравнявшись с ним, остановился. Мужчины обменяли коротким рукопожатием. Джейсон что-то вежливо произнес, прежде чем пойти дальше, но я могла смотреть только на его губы. Даже в полумраке я видела их четкие чувственные контуры. Может быть, это просто мое разыгравшееся воображение… Я пыталась, но не могла оторвать от него глаз, жадно следя за каждым жестом, небрежным движением, пропитанным уверенностью в себе, тщательно скрываемой агрессией. Он снова выглядел и двигался, как опасный, готовый к смертоносному прыжку зверь. Безжалостный и неумолимый. Мое сердце пронзило очередное откровение. Джейсон Доминник выглядел опаснее и страшнее, чем когда-либо. Но никогда еще он не был так невероятно сексуален и притягателен, как сейчас. Этот мужчина больше не был тем парнем, которого кидало из крайности в крайность, когда мы только встретились. Он многое пережил и осознал, поняв себя и свои поступки. Приняв свою дикость и безумие, примирившись с животной сущностью хищника, живущего в нем. И этот Джейсон Доминник не нуждается ни в ком, вроде меня, чтобы и дальше получать удовольствие от жизни.
Меня прошибает волна бешеной ревности, когда я вижу возникшую рядом с ним блондинку. Длинноногую и ослепительно-красивую в черном платье-футляре, которое демонстрирует все достоинства ее стройного тела. Она не красивее меня, просто… она другая. Не случайно попавшая на праздник миллиардеров. Часть этого мира. Сучка с хорошей родословной, в отличие от меня. Джейсон снова останавливается, чтобы поговорить с блондинкой. Я вижу ее со спины, но безошибочно читаю язык ее тела. Желание. Похоть. Рядом с ним нельзя чувствовать что-то иное, если ты женщина. Дело не во внешности, а в темной сексуальной ауре хищника, повелителя, о котором мечтает каждая. О да, будет много боли, но и удовольствия тоже, греховного, запретного, уводящего за грань. Я была там, и никто другой не сможет дать мне этого. Никогда.
Я больше не заинтересована в блондинке. Слежу за выражением лица Джейсона, пока он разговаривает с ней. Я хотела бы знать его хуже, чтобы не суметь прочитать желание в блестящих черных глазах, обращенных на другую. Здравствуй, боль. Конечно, я всегда знала, что он бабник. Не просто знала, я видела своими глазами, как он трахает других, сразу двоих, причем в извращенной форме, с садистскими элементами. Но тогда это не ощущалось так остро, сильно, до скрипа зубов. Я знала, что это было представлением для меня, а сейчас нет. Эта крашенная сучка возбуждает его. Он заинтересован, мать его.
Я на самом деле мазохистка, раз продолжаю смотреть. Блонди пожимает плечами, откидывая назад тяжёлую копну волос, ее ладонь ложится на локоть Джейсона, когда, склоняясь к ней, он что-то говорит, чувственно улыбаясь. Сучка смеется в ответ, шутливо ударяя его по плечу, поворачивается, словно собирается уйти, но теперь уже Джейсон хватает ее за локоть, властно притягивая к себе. Я не слышу его слов, но чувствую ее смущение, желание, интуитивный страх. Она закидывает голову, глядя в его самоуверенное лицо с надменной улыбкой. В ней больше нет кокетства и желания понравиться. Девушка отталкивает Джейсона и уходит, оставляя после себя ауру разгневанной фурии. Джейсон невозмутимо смотрит ей вслед, неожиданно кривя губы в довольной усмешке.
Но все меняется, когда на арену выходит новый участник. Лайтвуд. Джейсон замечает его и меняется в лице. Это не просто неприязнь… гораздо мощнее, глубже. Дикая, застилающая глаза ненависть. Таким я Джейсона никогда не видела. Взгляд убийцы, хладнокровный, уверенный, твердый. Раньше, бросаясь на меня в приступе ярости, Доминник тоже выглядел устрашающе, но тогда в его глазах мелькало безумие, а не твердое намерение убить. Лайтвуд тоже смотрел на Джейсона, но иначе. Он выглядел рассерженным, удивленным, досконально и прицельно оценивающим своего противника, чуточку снисходительным. Заинтересованным. Черт, как ни противно это признавать, но извращенец Лайтвуд рассматривал Джейсона, как сексуальный объект. Не с такой одержимостью, как несколько минут назад своего приятеля Орсини, но все-таки. Как он смеет? Стареющий ублюдок.
Неужели причина в этом? Лайтвуд хочет Джейсона, но понимает, что тот стопроцентный гетеросексуал, и это его до чертиков злит. Но причем тут я?
Я заметила, как Джейсон взял со стойки бара стакан с темной жидкостью, и, подняв, насмешливо отсалютовал Лайтвуду, пренебрежительно поворачиваясь к нему спиной. Я с замиранием сердца наблюдала, как он подносит к губам стакан, жадно выпивая его содержимое. Пальцы, сжимающие стекло напряжены и бледны. Его напускная уверенность держится на соломинке. Джейсон был моей частью, моим астральным близнецом, я чувствовала его боль и ярость всем своим существом. Я хотела бы понимать причины, но, увы, не могла. Мне хотелось утешить его, обнять, прижать к груди. Позволить ему почувствовать мое тепло, мою близость. Желание прикоснуться было настолько велико, что он почувствовал его через значительное расстояние и циркулирующую туда-сюда толпу. Подняв голову, он смотрит прямо на меня, словно все это время точно знал, где я. Неумолимый, властный взгляд, обжигающий своим холодом. Нет, не принимается. Я не дам так просто отгородится от меня.
Стоп, идиотка!
Разве не этого ты хотела?
Думать не получается, я тону в его ледяных глазах, ища выход, объяснение, шанс, но вижу непробиваемую стену, которой он отгородился. Его гнев никуда не исчез. Я встаю, собираясь… Какого черта? Что я делаю? Взгляд Джейсона становится черным, пугающим. Едва заметно он отрицательно качает головой. Я брежу или схожу с ума, но мне кажется, что я слышу его жесткий приказ, раздающийся в моем воспалённом мозгу.
На место, детка. Сидеть.
И я покорно опускаюсь, замечая в глазах Джейсона странный блеск, некое подобие облегчения мелькает на напряженном лице. Он ставит пустой бокал на столешницу барной стойки и уходит.
Что? Это все? Он просто пригвоздил меня к стулу своим равнодушием и свалил? Как такое возможно? Джейсон, которого я знала, даже остынув окончательно, не смог бы себе отказать в удовольствии помучить жертву, наслаждаясь ее унижением и отчаянием. А он просто ушел…
Поднимаю полный недоумения взгляд на Лайтвуда, замечая, с каким пристальным вниманием он наблюдает за мной. Мои эмоции на грани взрыва. Я способна на любой опрометчивый поступок. Я снова поднимаюсь, готовая прямо сейчас выяснить, что затеял этот сукин сын Лайтвуд, какого черта ему понадобилось притащить меня сюда, чтобы как под микроскопом разглядывать мои терзания. Словно из-под земли, прямо передо мной возникает высокая фигура Дино Орсини. Он перехватывает мое запястье, властно удерживая рядом с собой. Я возмущенно вскидываю на него взгляд, готовая вылить накопившиеся негативные эмоции на случайно попавшую жертву.
– Не смей меня трогать… – прошипела я, ощущая странное оцепенение под пристальным понимающим взглядом Дино.
– Угомонись, Саш, он того не стоит, – произносит Орсини мягким, успокаивающим голосом. Я не знаю, кого он имеет в виду, и не хочу знать. Дино пытается потушить пожар, который горит в моей груди, но ему не под силу это сделать. Только один мужчина способен излечить меня. Ирония в том, что он же всегда и источник боли, и единственная вакцина.
– Ты не понимаешь… – хрипло шепчу я, с ужасом понимая, что по моим щекам текут слезы.
– Больше, чем ты думаешь, – тихо говорит Орсини, закрывая меня своей спиной от зоркого взгляда Лайтвуда. В его словах я слышу сожаление. Ему меня жаль? Серьезно? – Возьми себя в руки, Саш. Никаких истерик, прошу тебя. Я предупреждал…
– Иди к черту, Дино! Ты не мой папочка, и меня не надо опекать! – Очередной всплеск агрессии накрывает меня, и я вырываюсь из крепкой хватки Орсини. Кривлю в насмешке губы, глядя в выразительные глаза. – Ты, скорее, мамочка, не так ли?
Дино бледнеет. Я вижу, как его маска по осколку осыпается на пол, показывая мне истинное лицо ярости и боли. Он хватает меня уже за оба запястья, сцепляя их за спиной. Господи, я вплотную вжата в его тело, и я это уже второй раз за гребаные сутки. Вот черт, меня преследуют неадекватные парни. Свое неравнодушие ко мне Орсини высказал еще вчера в своей привычной снисходительно-самодовольной манере. Но я думала, что мы в итоге поняли друг друга. Какого черта тогда этот сукин сын трется об меня на глазах своего престарелого любовника? Смерти моей хочет?
– Вчера ты не была такой злючкой, – шепчет Дино мне в ухо и резко отталкивает от себя. Я покачиваюсь на каблуках, но удерживаюсь на месте.
– Ты сказал вчера, что теперь мы будем видеться реже. Я просто была вежлива. Напоследок, – потирая запястье, бормочу я. Выглянув из-за плеча Дино замечаю, что Лайтвуд не отрывает от нас тяжелого взгляда, при этом делая вид, что поглощён беседой с представительным мужчиной.
– Это теперь так называется? – цинично ухмыляясь, спросил Орсини. Небрежно засунув руки в карманы брюк, он исподлобья смотрел на меня, а я не могла ни о чем, точнее, ни о ком другом думать, кроме Джейсона.
– Послушай, малыш, это просто смешно. – Я пытаюсь обойти его, но Дино удерживает меня плечом. – Твой дружок смотрит на меня так, словно прямо сейчас готов свернуть мне шею.
– Он не настаивает на моей верности.
– Ты серьезно? – С губ срывается нервный смех. Но потом… Я перестаю улыбаться, пристально глядя в глаза Орсини. – Меня только что осенило, Дино. Это Лайтвуд? Он попросил тебя приударить за мной?
Парень удивленно хмурится, явно не ожидая, что я могу задать подобный вопрос. Я или права, или… не права.
– Для чего? – склонив голову на бок, спрашивает Дино, с любопытством разглядывая меня.
– Ты скажи. Может, хочет позлить Джейсона? – предполагаю я.
– А он будет злиться?
– Ты хочешь проверить? Или это Лайтвуд хочет проверить? Что он хочет от Доминника?
– Вопрос риторический, Саша. И, по-моему, ты не маленькая девочка, чтобы не знать ответа.
– Ну, трахнуть Джейсона ему вряд ли удастся. Остается бизнес?
– Смотри шире. Ты предвзята. Признайся, что возглавляешь фан-клуб Джейсона Доминника. Ты думаешь, что он несгибаем, неуязвим и бессмертен, как супергерой?
– И мысли такой не было. Джейсон – та еще скотина, и я была бы дурой, размышляя о нем, как о супергерое.
– Я думаю, что ты недооцениваешь его отрицательные стороны.
– Поверь, я знакома с каждой, – печально улыбаюсь я.
– Просто будь осторожна, Саша. – Дино касается моего плеча кончиками пальцев, проводя ими вниз до локтя. Нежно, щекотно. Я отстраняюсь.
– Не нужно, Дино, – говорю осторожно, но твердо.
– Генри не просил меня. И он жутко ревнует на самом деле. Ты даже представить не можешь, как он мне противен.
Я удивленно вскидываю глаза.
– Ты не можешь уйти? – тихо спрашиваю я.
Орсини пристально смотрит на меня, снова убирая руки в карманы.
– Нет, – качает головой, обходит меня и направляется к своему хозяину.
Глядя ему вслед, я невольно задумываюсь об обстоятельствах, которые могли соединить в грязной связи гордого и красивого итальянца и миллиардера, считающего, что ему можно все. И как давно длятся их отношения, если их так можно назвать? Нетрудно догадаться, что Дино Нонберто Орсини из небогатой семьи, но имеет отличное образование. И если обучение оплачивал Лайтвуд, то парень на момент их встречи был совсем зеленым. Это уже педофилией попахивает… Но с другой стороны, Дино так ни разу открыто не признал, что Лайтвуд принуждает или шантажирует его. Между ними есть определенная зависимость, но то, что я видела сегодня в глазах Лайтвуда, когда он пытался что-то доказать Дино, в его резких прикосновениях и стремлении доминировании не было хладнокровной жестокости или неуважения, грубости, презрения. Лайтвуд выглядел, как человек, страстно желающий своего спутника. Но даже мне понятно, что Орсини явно не отвечает ему взаимностью. И возможно, причина жёсткости Лайтвуда в этом. Он наказывает Дино за то, что тот не дает ему желаемого.
Музыка становится громче, неожиданно сбивая меня с мысли. На небольшой сцене танцуют стройные девушки в красивом белье. Никакой пошлости. Красивые тела, плавные движения. Как непохоже это место на те, по которым в прошлом меня таскал Джейсон. Лавируя между незнакомых мне людей, я пытаюсь найти того, кто превратил меня в это жалкое подобие женщины, некогда гордой и уверенной в себе. И я сейчас могла быть такой, но вдали от него…
Джейсон. Мое сердце подпрыгивает, когда мне удается отыскать его среди сотни приглашенных. Я прячусь за чужими спинами, надвигаясь…
Музыка замирает, я слышу только пульсацию крови в ушах. Мне хочется кричать и ругаться, но я продолжаю идти. Словно у меня нет выбора. Как под гипнозом.
Я слышу смех. Он смеется. И черт его побери, эта сучка снова рядом с ним. Они стоят возле стеклянной двери, за которой на диванах расположились воркующие парочки. Многие гости уже изрядно выпили, и особенно пьяным, разумеется, захотелось любви. Мне плевать на них, плевать на всех. Я смотрю только на Джейсона. Неужели он не видит, не чувствует, как мне больно? Просто посмотри на меня, поговори со мной. Дай мне почувствовать, что ты все еще держишь мою душу в своих руках. Один только взгляд, и мне будет достаточно, чтобы понять, чего ты хочешь.
Но мой внутренний монолог остается без ответа. Он не слышит меня. Или не хочет слышать. Ему нравится разбивать меня снова и снова. Жестокость, боль, гнев, страсть, безумие, а теперь черед равнодушия.
Он улыбается и прикасается к другой женщине, которая льнет к нему, как голодная кошка. Неужели я тоже так выгляжу со стороны? Или хуже? Гораздо хуже. Эта блондинка полна самодовольства и уверенности. Она не позволит ему сделать себя покорной шлюхой, которую можно использовать, когда и где угодно. Она не будет жалкой и ничтожной.
Мне хочется плакать, и лишь остатки гордости не позволяют превратиться в еще более ничтожное существо, чем я есть. Я обхватываю себя руками, собираясь отвернуться, когда он нечаянно вскользь проходится по мне взглядом, задержавшись лишь на мгновение. Хмурится, словно силясь припомнить, кто эта девица в красном, которая пялится на него, как на последний глоток воды в пустыне. Нелепо, но именно так это чувствуется. Его рука нежно, но по-хозяйски касаться спины блондинки, и Джейсон отворачивается, уводя ее с собой к выходу из клуба. Мне не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы предугадать, куда они направляются.
И я понимаю, что ни черта не могу сделать, чтобы остановить это. Остановить Джейсона…
И я понимаю, что не должна чувствовать себя так, словно меня предали.
Но почему-то именно об этом плачет мое сердце.
Глава 6
Джейсон
Ублюдок не просто так меня вытянул в гребаный отель. Теперь я даже подозреваю, что невнятный сабантуй замутили ради меня. Не то чтобы я страдаю избыточным самомнением, хотя и такой грешок, помимо огромного количества других, за мной водится. Я умею складывать факты, а они говорят сами за себя. Громче, чем мое эго, кстати.
Ну, во-первых, я получил приглашение неделю назад и сразу определил его в корзину. Я не шестерка Изиды и отказаться от участия в очередном бессмысленном шабаше могу и имею на то привилегированное право, как и сам Лайтвуд, в принципе. Сразу после уничтожения приглашения, буквально через пару часов оказалось, что именно в дни мероприятия мне назначает встречу в Цюрихе крупный инвестор, с которым Изабелла мне настойчиво советует встретиться.
Я вас умоляю! Я же не полный кретин. Но они думают иначе, и не уверен, что хочу их разубеждать. В очередной раз приходится задействовать начальника личной охраны с просьбой проверить цели, масштабы, обстоятельства планируемого корпоративного вечера. Ничего вразумительного в ответ не получил. Какая-то притянутая за уши дата. Место тоже ни о чем мне не говорило. Я как-то был в этой гостинице, когда проходил интенсивный курс «погружения» в Изиду. Неплохо, дорого, пафосно, скучно. Безопасно.
А вот списки гостей меня удивили. Я бы не стал их смотреть, даже мысли не было. Том Райдер посоветовал обратить внимание на одно имя.
И, наверное, в этот момент кое-что начало складываться в цельную картину. Я даже понял, какого черта Лайтвуд выпнул меня из Нью-Йорка, отправив на свое насиженное место и приставив ко мне свою протеже, воинственно против меня настроенную. Логика, конечно, с точки зрения бизнеса, просматривалась. Нью-Йорк слишком долго провел без разумного руководства после смерти Пола. Я, разумеется, вряд ли смог бы сразу взять все дела в свои руки. Ни я, ни Марк. И винить в этом, кроме отца, некого. Неужели он думал, что проживет еще сто лет? Какого хрена он молчал?
Но маразм отца – отдельная тема.
Речь идет о твари, которую я вознамерился уничтожить, но пока ему удается меня обойти на пару шагов. Лайтвуд пытается разыграть козыри, которые, как ему кажется, он нарыл против меня. Кто, интересно, подсказал ему, где искать… и кого искать.
С первой попытки и сразу в цель.
Но и у меня есть преимущество.
Никто не знает всей правды. Только кричащие таблоиды, голословные заголовки, сплетни, желтая пресса. Есть еще уголовное дело. Сухие голые факты. Судебный запрет, который истек.
Лайтвуд блефует. Кем бы ни был его информатор, он не глуп и имеет интуицию. Правильно мыслит, но я так просто не дамся. Не на того напали.
Мне нужно было предвидеть подобный поворот. Я знал, где работает Александра Памер, и должен был понимать, что в дочерней компании Изиды она находится под прицелом моих врагов. Но у меня не было другого выхода. Вмешаться в ее жизнь – все равно, что расписаться в приказе на ее уничтожение. Поставить вокруг нее щит охраны – тоже не вариант. Лайтвуд найдет лазейку.
Лучшая защита для нее – мое полное равнодушие.
И ублюдок решил сыграть. Столкнуть нас лбами. А вдруг да посыплются искры? Вдруг ему удалось поймать наживку, с помощью которой он сможет манипулировать мной? Какая хитрая сука, а? Даже догадываюсь, кто научил. Я же понимаю его игру, вижу этот блеф насквозь. Он не один в бизнесе и не может без причины меня ликвидировать, хотя сделал бы это с превеликим удовольствием. Но я раздражаю его, потому что знаю, что за тварь скрывается за респектабельной личиной. И он ищет способ сдерживания меня.
Я поехал в чертов Цюрих, потому что отказ мог только раззадорить Лайтвуда, да и Лекси оставить с этими тварями я не могу. Как ее угораздило вляпаться в это дерьмо? Я знаю правила. Только высшее звено управления попадает в круг Изиды. Она же… Не то чтобы глупая. Я как-то никогда не думал о Лекси с этой точки зрения. Между нами было мало разговоров, много бурных сцен и секса. Когда я ее встретил, она еще только мечтала о престижном образовании. Я читал отчеты о ее жизни после моего отъезда в Тибет, но это все казалось сухим текстом. Я увидел ее на крыше все той же испуганное птичкой, которая упрямо не хотела признавать во мне своего Бога, а на меньшую роль я претендовать не собирался.
***
В день икс я с самого утра встретился с инвестором в ресторане, где меня сопровождала Изабелла Прайс. Причем сама вызвалась. Но я не удивился, потому что уже точно знал, кто ее ко мне приставил. Девушку накрутили против меня так, что мне остается только принять, как должное, то, что я в ее глазах – кретин и последний никчемный тупица на планете. Секс с ее подружкой только подлил масла в огонь, хотя были моменты, когда мне казалось, что стена отчуждения не настолько непробиваема, как кажется. Вот и сегодня Белла выглядела чудесно и вела себя безукоризненно. Хотя в ее поведении со мной не было не единого намека на флирт, я иногда ловил на себе ее задумчивые, оценивающие взгляды, когда она думала, что я поглощен разговором с инвестором и слегка опускала свою маску хладнокровной суки.
Конечно, я не сомневался в том, что трахнуть ее мне удастся. Вопрос времени. Другое дело – хочу ли я этого.
В принципе – да.
Мне плевать, с кем и на кого она работает. Точнее, это скорее ее плюс, чем минус. Держи врага ближе, чем лучшего друга… Как-то так.
После встречи мы с Беллой поехали в гостиницу, где вечером в клубе «Диагональ» и намечалось претенциозное событие. Я был сама галантность и сыпал комплиментами. Даже проводил до номера, отметив, что она не отказала и не фыркнула, как обычно. Даже мило улыбнулась, бросив на прощание что-то вроде: «Увидимся на вечеринке».
Конечно, увидимся, малышка. У меня на тебя сегодня огромные планы. Будем играть по-крупному. Ты уж меня не подведи.
Конечно, я понимал, что рискую. У меня не было конкретного плана, поэтому я полагался на удачу. Я надеюсь, что, раз Лекси вытащили из маркетологов в управляющий состав, она все-таки обладает интеллектом. Хватило же у нее ума когда-то обвести меня вокруг пальца и свалить, оставив с носом. Больше того, она тогда сговорилась с моей семейкой… Кстати, этот факт говорит не в ее пользу. Моя дурочка способна натворить дел, с ее-то фантазией.
Надеюсь, смогу охладить ее пыл.
Волновался ли я? Била ли меня дрожь от мысли, что встречу сразу двух человек, которые в той или иной мере имеют влияние на мою жизнь и чувства?
Я совру, если скажу, что нет. Но и паники и хаоса в чувствах не было. Я морально подготовился к вечеру.
Спасибо Тому Райдеру. Если бы я не был в курсе планов Лайтвуда и присутствия Лекси на вечеринке, могли бы быть проблемы.
Есть вещи, которые важнее моих амбиций, чувств, страхов и страстей.
Согласен, что на меня этот продуманный парень Джейсон Доминник не похож. Я таким не был. Можно все списать на Тибет, но б..ть, я почти не помню, чем там занимался столько времени. Именно восприятием реальности можно отличить настоящую жизнь от вымышленной. Тибет дарил мне забвение, как сон наяву, где я мог быть лучше, чище, мудрее. А реальность говорила обратное. Я еще безобразнее, чем тот ублюдок, который избивал Лекси в зеркальной комнате. И знаете почему? Потому что я скучаю по тем временам. Не по насилию, нет… Не по поглощению ее боли и страха. А просто по ней. У моих ног. Беззащитной и моей. Я не виноват. Как вам объяснить? Без этого мы не продержимся. Ей нужна боль и унижение, чтобы она увидела, что только я могу помочь ей, спасти ее, только я могу любить ее. Любой. Некрасивой, старой, сломанной, глупой. Мне все равно. Мое чувство не имеет причины. Но у него есть природа. Звериная, но зато самая искренняя и неподдельная. Первобытная. Первородная. Изначальная.
И я загрызу любого, кто тронет мое.
Я с превеликим удовольствием загрызу любого, кто только подумает о том, чтобы тронуть мое.
Когда я вошел в неоновый зал «Диагонали», то уже знал, что она там. Я ощущал ее присутствие так же, как и, уверен, она мое. Лекси всегда сопротивлялась и отрицала очевидную истину. То, что произошло, необратимо. Последствия нашего эксперимента… мой любимый подопытный кролик. Я запросил слишком высокую цену, которую она заплатила. Но ничего никогда не просила назад. Пыталась бежать, но, как и я, жить без «нас» не могла и не умела.
Не все зависит от разума и желаний.
Но сегодня я не поддамся своим демонам. Я не имею право рисковать единственной, которая имеет значение.
Когда-то я крикнул ей в агонии неконтролируемой ярости: «Ты уйдешь от меня только мертвая, сука». Сейчас я бы так не сказал. Скорее: «Если кто и причинит тебе боль, то это буду я. Никто другой. Никогда».
***
Я замечаю ее сразу. Черт, мне приходится сжимать кулаки из последних сил и кусать изнутри губы, чтобы контролировать внутреннего зверя, усыплять его вспышками боли, отвлекать… Она в красном. Я вижу обнаженную спину, с трудом отвожу глаза, вспоминая. Так много воспоминаний, связанных с этой прекрасной спиной. Мои пальцы, впивающиеся в ее кожу, пока я трахаю ее сзади, ее волосы, шелковистой волной спадающие на подушку до тех пор, пока, накрутив их на руку, я не тяну ее резко вверх, заставляя кричать. Боль и наслаждение сливаются в одно ощущение бесконечного полета. Я знаю, как высоко она поднималась, как низко падала. Мы оба иногда забывали дышать.
Во рту пересыхает. Я помню на вкус ее слезы, и ее кровь, и ее желание. Сладко-соленые. У меня щиплет глаза и немеют пальцы ног. Бл*дство, я просто увидел ее спину… Резко разворачиваюсь и иду к бару. Выпиваю порцию виски. Руки мелко дрожат, не справляясь с внутренним напряжением. Меня спасает Марк. Мы созванивались вчера, и я ожидал его увидеть, как и он меня. Брат выглядит отлично. О личных делах мы не говорим, потому что он не один. Снова новый приятель. Удивляюсь его любвеобильности, хотя все мы, включая Брайана, ходоки. Марк долго и очень увлечённо рассказывает об Африке, куда его распределили после курса обучения в Штаб Квартире Триады в Цюрихе. В отличие от меня, Марк воспринимает Изиду, ее цели и средства их достижения приемлемыми. Мне даже кажется, что его искренне восхищает масштаб преступного конгломерата. Надеюсь, что через пару месяцев в Африке мой изнеженный брат, привыкший к удобной и комфортной жизни, не передумает. Отпустив Марка с его приятелем развлекаться дальше, я замечаю возле длинной стойки бара Лайтвуда и его помощника. Меня душит гнев и ненависть, но я снова беру себя в руки, выравнивая дыхание. То, что я вижу, меня… напрягает. То, как Лайтвуд смотрит на своего спутника, как прикасается к нему… Приступ тошноты накатывает на меня, заставая врасплох. Парня зовут Дино Орсини, я немного с ним знаком. Могу сказать, что он не производит впечатления гея. Имея брата с нетрадиционной ориентацией, я мгновенно замечаю признаки неправильности мужчин, с которыми сталкиваюсь. Дино очень молод, заносчив, привлекателен, чересчур самоуверен и не по годам умен. В нем чувствуется какое-то неприсущее возрасту снисходительное пренебрежение к миру. Взгляд совершенно отчужденный, но твердый, мужской. Он – не гей, я уверен.
Мне необходимо выпить, и когда я снова направляюсь к бару, то сталкиваюсь с Дино Орсини, который сбежал от своего босса. Поравнявшись, он останавливается, чтобы поздороваться. Я стараюсь не выдать своего интереса всем тем, чему я стал свидетелем, поэтому в той же небрежной манере, что и он, едва заметно киваю, пожимая протянутую руку. Я замечаю, что его взгляд слишком скрупулёзно изучает меня, но меня отвлекает направляющаяся в мою сторону Изабелла Прайс с черном мини-платье, которое едва ли что-то скрывает. И в тоже время я ощущаю на себе еще один взгляд. Орсини куда-то уже испарился.
Краем глаза я вижу ЕЕ в другом конце зала. Моя Красная Шапочка. Серый Волк сегодня тебя не съест, но на то имеются уважительные причины. Боже, но как Серому Волку справится со своими разыгравшимися инстинктами? Изабелла широко улыбается, когда я говорю ей, как сексуально она выглядит в практически отсутствующем платье. Бьюсь об заклад, мисс Прайс уверена, что это из-за нее я выгляжу таким возбужденным. Охренительно возбужденным, нужно заметить. Я, бл*дь, едва стою, потому что зона дискомфорта в определенном месте становится весьма болезненной. Меня спасает полумрак и пиджак… Пи*дец, я уже стихами заговорил. И что мне делать с гребанной эрекцией? Мой взгляд скользит по изгибам соблазнительного тела Изабеллы. Можно попробовать уговорить… Конечно, будет ломаться и строить из себя недотрогу. Не люблю сложности. Сейчас мне нужно быстро и без предыстории.
– Ты просто невероятно хороша сегодня, – произношу я, замечая ее томный взгляд, который останавливается на моих губах. Это непривычно, потому что обычно Прайс похожа на снежную королеву. Она явно выпила слишком много шампанского. Ее зрачки расширены, дыхание учащено. Я прав. Пьяная. А пьяная девушка всегда ищет приключения на заднюю точку. И, что самое удивительное, почти всегда находит. Изабелла точно найдет, учитывая ее внешние данные и финансовые тоже, кстати.
– Ты можешь с такими подкатами залезть в трусики разве что к дешевой официантке, – отвечает мне Изабелла в ее привычной сучьей манере. Я давно привык к ее попыткам унизить и оскорбить меня. Лет пять назад я бы просто вмазал ей разок. Но многое изменилось с тех пор, хотя желание осталось.
– Здесь нет достойной меня официантки, – произношу я доверительным тоном. Белла фыркает, и я добавляю: – Все слишком дорогие. И опытные. Мои подкаты явно не прокатят.
– Ты думаешь, что это забавная шутка? – усмехается Белла. Я смотрю в ее декольте. Третий. Уверенный. Я бы засунул между этими грудками кое-что очень твердое и болезненное от пульсирующего возбуждения. И хотя причина не в ней, и даже не в ее, несомненно, соблазнительном третьем.
– А думаю, что ты так сильно хочешь меня, что тебе приходится часами ублажать себя после наших долгих и занимательных разговоров.
– Ты идиот! – хохочет Белла. Она даже дотрагивается до моего локтя. Мне хочется зашипеть. Любое прикосновение, даже невинное, вызывает очередную пульсацию в паху.
– А ты очень сексуальна, – в тон отвечаю я. Изабелла качает головой, откидывая назад волосы.
– Даже в смокинге ты не похож на приличного человека, Доминник, – ухмыляется она, посылая мне насмешливую улыбку.
– А ты решила сегодня совсем обойтись без платья? Потому что я вижу даже больше, чем хотелось. – Я больше не улыбаюсь. Она мне надоела.
– Да пошел ты! – шипит Белла, поменявшись в лице. Пытается оттолкнуть меня и пройти мимо, но я хватаю ее, привлекая к себе.
– Можешь и дальше делать вид, что тебе не хочется, но из меня дурака не делай, крошка. Это уже просто глупо и нелепо выглядит. Уяснила?
– Отвали, ты, самонадеянный идиот. – Глаза ее мечут молнии. И все мимо. Мне смешно.
– Повторяешься, – бросаю в породистое побелевшее от ярости лицо, резко отпускаю девушку. Она тут же исчезает в толпе. Сама идиотка. Блондинка, блин.
Мой взгляд скользит по незнакомым лицам, пока я пытаюсь отвлечься от зудящего ощущения жаждущего взгляда, приклеенного ко мне. Лекси Памер, моя Красная Шапочка, угомонись, или я за себя не ручаюсь.
Встречая взгляд Лайтвуда, я мгновенно холодею. Вот он, тот ледяной душ, в котором нуждались мое тело и душа. Волна жгучей ненависти мурашками по позвоночнику. Я превращаюсь в один мышечный кулак, готовый ударить мгновенно и навзничь уложить врага. Но не сейчас…
Лайтвуд смотрит немигающим, пристальным и тяжелым взглядом. Я чувствую темную энергию, которая исходит от него. Он выглядит напряженным и заинтересованным, его насмешка на кривящихся в ухмылке губах кажется приклеенной. Самодовольный урод, возомнивший себя богом. Когда я думаю о том, что, возможно, Лайтвуд является маньяком, который замучил и убил двенадцать, и возможно, сейчас куда больше мальчиков, мне хочется плюнуть на всю его охрану, на системы безопасности и убить тварь голыми руками, выгрызть из его горла яремную вену. Успел бы я до того, как меня пристрелят? Если бы я был уверен, то плевать мне на собственную жизнь. Пусть стреляют. Со мной все равно покончено. Так или иначе. В этом мире, куда я попал, мне нет места, а выхода не существует.
Я почти решился. Мои руки в карманах сжаты в кулаки, в глазах кровавая пелена. Цель назначена…
Ее взгляд. О черт, она посылает мне такие эмоции через весь зал, что я не могу вот так нелепо умереть на ее глазах, впившись зубами в горло своего врага, как какой-то псих. Я поворачиваю голову и смотрю прямо на нее. В глаза.
Мое сердце пробивает насквозь. Наверное, ради такого взгляда стоит умереть миллионы раз. Я пытался, наверное… Не помню. Наши безумные дни в зеркальной комнате не прошли даром. Она говорила, что я пытался убить ее, нас. Наверное, мне стоило это сделать. Так было бы легче, проще. Наша жизнь превратилась в агонию. Ты думаешь, что спасла меня?
Дура!
Ты думаешь, что спасла себя?
Нет. Никакой свободы. Ни одного еб*ного шанса для нас. С той минуты, как ты спустилась с лестницы в семейной резиденции Доминников, для тебя не было другого варианта, как принадлежать мне. И не будет.
Если я уйду, то и ты тоже, детка. Ты же знаешь? Понимаешь, что мы связаны? По рукам и ногам, душами, сердцами. Ты думала, я просто трахал тебя, твой мозг, твое тело? Нет, милая, я взял твою душу, сожрал тебя изнутри. Ты моя. И это не исправить. Ты видишь, мир не дает нам шанса, соединяет нас снова. Сила магнетизма, мать ее. Но я ни о чем не жалею. Я врал тебе, когда сказал, что раскаиваюсь. Если бы я не делал то, что делал, ты бы не смотрела на меня ТАК, словно я твой гребаный БОГ. А я он и есть. А теперь остынь, детка. Сегодня ты мне не нужна. Не интересна. Мне плевать, что ты здесь. Я не хочу. Сядь на место и не смотри на меня так больше. Наскучила.
Я отворачиваюсь, послав ей эту долбанную ложь. Меня трясет изнутри, но я держусь, чтобы не сорваться. Я не могу иначе, но это адски больно – отказываться по своей воле от того, что тебе необходимо. Здесь и сейчас, больше, чем что-либо. Единственное желание. Жажда. Потребность. Зависимость. Лекси Памер.
Исчезни из моих мыслей!
Боль, ревность, обида, унижение, беспомощность – она посылает мне калейдоскоп своих чувств. Я не железный. Опускаю взгляд и вижу, как в пальцах дрожит пустой стакан. Когда я успел его выпить? Черт, я даже не помню, как взял его. С грохотом ставлю его на столешницу и резко ухожу. Сбегаю в туалет, где долго умываюсь холодной водой. Мое сердце стучит, как молот. Гребаное испытание на выдержку. Я никогда не был силен в самоконтроле. Я хочу выплеснуть гнев и ярость привычным для меня образом. Черт, подобные желания уже несколько лет меня не накрывали. Мне хочется причинять боль, крушить, ломать, унижать. Тлетворное влияние Лайтвуда. Он действует на меня разрушающим образом. Будит все самое темное, что зародилось по его вине. И я был наивным кретином, когда думал, что медитации и психоанализ помогут мне зачеркнуть темную сторону Джейсона Доминника, возродив к жизни потерянного невинного мальчика, которым я когда-то был. Мы оба живы, и никакие психологи не смогут заставить плохого Джейсона заткнуться. К тому же у меня генетическая расположенность к психозам. Моя мать была больна. Когда я узнал, что Джонатан Риксби лечил маму, ему пришлось ответить на многие вопросы… И нет, он не считал, что я в зоне риска. Просто я перестал верить ему. Я могу помочь себе сам. Я знаю. Не нужно бороться с тем, что является частью себя. Я пытаюсь договориться, но иногда бывает сложно. Сейчас сложно.
Через десять минут я в порядке. Почти. Не до конца, но в состоянии держать себя в руках.
Выхожу в зал, общаюсь с людьми. Я игнорирую навязчивую потребность найти ее снова. Хотя бы издалека понаблюдать за ней. Мазохист хренов. Трахни кого-нибудь и успокойся.
Но я не хочу кого-нибудь. Хочу ее.
Черт. Черт.
Какого черта!
Я действительно это вижу? Орсини лапает Лекси все в том же темном уголке, где я видел ее в последний раз. Ублюдок не просто лапает ее. Он прижимается к ней. Понимает ли этот мальчик, что только что подписал себе смертный приговор? Почему она позволяет ему? Что еще он делает с ней?
Черт, я уже делаю шаг, ослепленный картинками, которые приходят на ум. Одна хлеще другой. Так жмутся только к парню, который тебя трахает. Они явно выясняют отношения. Свихнуться можно. Вот ты идиот, Джейсон Доминник. Инстинкт убийцы наплавляет меня к ним, и все это могло закончиться весьма печально, если бы не Белла, которая снова появилась из неоткуда, схватив меня за руку. Она выглядела еще пьянее и развязнее, чем полчаса назад. Вся ее спесь бесследно исчезла. Осталась только голая похоть.
– Ты все еще находишь меня сексуальной? – спрашивает Изабелла. Я недоуменно смотрю на нее. И не вижу. Мысли о том, что какой-то кобель сейчас прикасается к моей женщине, отравляет мой мозг. Я просто не способен на флирт, трах и прочую хуйню. Все, чего я хочу, это оторвать их друг от друга. Одного уничтожить на месте, а другую – жестко отодрать в извращенной форме со всеми вытекающими последствиями. Хочу видеть ожерелье из следов от моих пальцев на ее тонкой шее. Черт, я почти стону вслух от этой фантазии.
– Джейсон, что с тобой? Ты тоже перебрал? – Изабелла пьяно хихикает, когда я поднимаю голову и смотрю поверх ее головы. Орсини испарился, и Лекси сменила дислокацию. Теперь она приближается ко мне. Сучка драная, все нервы мне вымотала. Не могу тебя видеть. Перевожу взгляд на Беллу, ожидающую ответа.
– Может, свалим отсюда по-тихому? – спрашиваю я, обнимая некогда неприступную мисс Прайс за плечи. Она кивает, посылая мне горячий взгляд. А я в это время чувствую другой, отчаянный, кричащий, полный боли. Я не верю ей. Я никогда не ошибаюсь. У нее что-то было с этим итальянцем. Я убью ее за это. Позже.
Пока мы поднимаемся в апартаменты Беллы, она несет всякий вздор. Трещит без умолку, пряча свою неуверенность и нервозность. Мисс Прайс мне не доверяет, боится, не хочет связываться. И правильно делает. Но она мне нужна, и я постараюсь сильно не пугать ее и быть хорошим мальчиком.
– Я так много слышала о тебе плохих вещей, Джейсон, – бормочет она, прижимаясь ко мне в лифте. Ее грудь вздымается где-то в районе моего желудка. Мне, как ни странно, не хочется трахнуть ее. Пьяные женщины не контролируют себя. Они доступны, и я не считаю победой секс, который мог случится у нее с любым другим.
– Например? – спрашиваю я, придерживая ее за талию, но не позволяя себе лишнего.
– Ну, что ты бьешь женщин. Что ты бабник. И у тебя с головой беда.
– Все это – правда, милая. Но мы же просто выпьем вместе. И у меня нет причин бить тебя, – улыбаюсь я уголками губ. Удивляюсь, как мне удается поддерживать игру, когда в голове калейдоскоп кровожадных мыслей о Лекси и ее приятеле. Фу, блядь, не только ее приятеле, но еще и подстилке Лайтвуда. Завтра дам указание Райдеру выяснить все об этом крысеныше.
– Только выпьем? – глаза Беллы блестят. Мы уже заходим в ее номер. Точнее, я практически тащу ее на себе. Сажаю в высокое кресло возле стойки мини-бара. Достаю бокалы, разливая шампанское. Мисс Прайс наблюдает за каждым моим движением с ноткой недоумения и обиды. Выпивая бокал залпом, икает и смотрит на меня в упор. Моя ж ты хорошая.
– Подруга мне рассказала, что с ней ты не церемонился, – озвучивает она мысль, которая, видимо, не давала ей покоя. Что ж, не зря я тогда выложился. Беру руку Изабеллы и нежно целую внутреннюю сторону ее запястья.
– Я слишком уважаю тебя, Белла, – произношу я приторным тоном. Меня тошнит, а ей должно понравиться. – Ты перебрала, а завтра снова будешь меня ненавидеть. Не хочу давать тебе ни малейшего повода.
– То есть ты не хочешь?
– Я не хочу пользоваться твоим состоянием. Это нечестно. И я уверен, что ты специально напилась, потому что иначе бы не осмелилась, а завтра ты разыграешь оскорбленную невинность и выкинешь меня из своей кровати, облив презрением. И мне даже возразить будет нечего.
– Это не так! – слишком возмущенно восклицает девушка.
– Это так, – мягко говорю я. Наклоняясь, почти целую ее, шепчу у самых губ: – Поговорим завтра. Я зайду после обеда. Раньше ты будешь не в форме. И если ты не передумаешь, то нас ждет долгий полуденный секс, который ты запомнишь надолго.
– А ты хитрый сукин сын, – хрипло отвечает Белла, облизывая губы. – Завтра я не дам тебе ни единого шанса. Или сейчас, или никогда.
– Добрых снов, милая. – Я выпрямляюсь, ласково пробегаю пальцами по ее губам и иду к выходу.
Когда дверь номера закрывается за мной, я слышу грохот разбивающегося стекла и самодовольно улыбаюсь.
Птичка попалась.
Пора заняться другим важным делом. Улыбка сползает с лица, когда я вспоминаю обжимающуюся парочку. Мои шаги ускоряются. Я должен подышать свежим воздухом, прежде чем решу, что делать. Сейчас важно не наломать дров.
Спускаюсь вниз и выхожу из отеля. Он удачно расположен. Вид на озеро и горы, собственный парк. Я достаю сигареты, которые ношу с собой все время, но курю редко. В особенные минуты. Никотин помогает мне отвлечься, расслабить голову. Курить здесь нельзя, я спускаюсь ниже, подальше от взгляда швейцара и охраны, хотя мне плевать на них. Никто бы и слова не посмел сказать. Вижу Тома и его парней. Они всегда неподалеку, но и глаза стараются не мозолить.
Закуриваю, поднимая голову к небу, закрываю глаза. Втягиваю дым, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Медленно выдыхаю. Легче. Вот почему так много зависимых от сигарет, спиртного и наркотиков. Все, что притупляет чувства и дарит мгновенную эйфорию или забвение – вызывает привыкание. Но я не склонен к зависимостям. Только к одной. Лекси Памер. Маленькая сучка, которая несколько лет подряд имеет мой мозг. Я, конечно, не остаюсь в долгу, но все же…
– Не угостишь? – Голос человека, который задает мне вопрос, заставляет вздрогнуть от неожиданности и напрячься, но, конечно, я не подаю вида. Вопрос звучит двусмысленно. Меня коробит. Хочется скрипнуть зубами. Не сомневаюсь, он нашел меня специально. Это игра, в которой замешаны мы оба. Я даже знаю, кто организатор. Когда я неспешно поворачиваю голову, глядя на нежданного собеседника, и выдыхаю струю дыма прямо в его лицо, он даже не пытается отвернуться. Его взгляд такой же прямой и небрежный. Мы изучаем друг друга какое-то время. Я думаю о том, что парень может казаться Лекси привлекательным. И его манера держать себя с достоинством кронпринца вызывает недоумение. Ты просто шлюха, парень. Дорогая, но шлюха.
– Я не делюсь, – качаю головой и отворачиваюсь, всем видом показывая, что не заинтересован в его обществе.
– Иногда обстоятельства заставляют делиться, – отвечает мне этот сукин ублюдок. – Кстати, мне показалось, что ты ушел с прекрасной Изабеллой Прайс. Неужели она так быстро тебя утомила?
– Странный вопрос, Орсини, если учесть то, что мы почти с тобой не знакомы.
– У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь, – насмешливо бросает он. Ах ты тварь! Я чувствую, как бешено пульсирует вена на лбу. Думаю, Орсини тоже. Не нужно этого делать, но я поворачиваюсь и смотрю на него. Не сомневаюсь в том, что выгляжу, как потенциальный убийца, но ему не привыкать. Его ответный взгляд рассеивает последние сомнения. Мы оба знаем, о ком мы говорим. Я сжимаю руку в кулак, представляя, что сделаю с высокомерным сученышем, когда представится случай. На всякий случай поднимаю глаза, в надежде… Нет, гребаные люди в черном. Мальчишку охраняют. Значит, он дорог Лайтвуду. Что же, это тоже козырь, просто надо решить, как его разыграть.
– Что может быть общего у меня с тобой, Орсини? – спрашиваю я, глубоко затягиваясь.
– Я понимаю тебя, Доминник, – ухмыляется парень. Я недоуменно поднимаю брови. – Она такая сладкая, такая пугливая. Ее хочется съесть и защитить одновременно.
– Не понимаю, о чем ты, Орсини. – Моя челюсть каменеет. Итальянец окидывает меня скептическим взглядом.
– Выдохни, Доминник, я ее не трахнул, но не скажу, что не хотел. И не буду обещать, что не сделаю этого, хотя переживать тебе стоит из-за другого парня. Он, кстати, развелся, – улыбнулся он. Я шагнул вперед, но Орсини даже не шелохнулся, хладнокровно наблюдая за тенями на моем лице. Я мог бы убить его сейчас. Его охрана это понимала, в отличие от этого идиота. Нас окружили. С моей стороны – мои ребята, со стороны парня – люди Лайтвуда. Орсини царственно поднимает вверх изящную кисть, отзывая своих псов. – Спокойно, парни.
Теперь, когда мы оказались лицом к лицу, я с неудовольствием замечаю, что Дино выше меня, хотя я, конечно, крепче, сильнее и старше. Но ему, похоже, плевать. Или он глуп, или абсолютно бесстрашен.
– Когда я говорил, что у нас много общего, Доминник, я имел в виду не бабу, хотя она, конечно, стоит того, чтобы ради нее подраться.
– Говори! – приказываю я. Он в поддельном удивлении вскидывает бровь.
– У нас общий враг, Джейсон, – поморщившись, отвечает он.
Лекси
Я не помню, как оказалась в своем номере. Конечно, я перебрала. Может быть вырубилась, и меня кто-то притащил. Жалко выгляжу. Веду себя еще хуже. Самой противно. Каким-то чудом добираюсь до ванной, залезаю в джакузи и включаю. Снова проваливаюсь из реальности на час или два. Просыпаюсь от того, что замерзла. Зубы стучат, по щекам текут слезы, хотя я даже ни о чем таком не думаю. Они сами. Забираюсь на постель, прячась под одеялом, жалея себя. Снова начинаю отключаться, когда звонит телефон.
Отвалите все.
Не беру трубку.
Звонит и звонит.
На хер.
Звонит. Умолкает и снова…
Вылезаю из-под одеяла. Ладно, уговорили, где теперь его найти?
Я про что?
Про телефон. Нахожу на полу. Начинается икота. Господи, я все еще пьяная. Кто там у нас?
О, нет. Майкл Купер. Только тебя не хватало. Хотя я, конечно, знала, что он позвонит. И он не отстанет.
– Да, Мик. Что случилось… ик… Я сплю уже, – невнятно говорю я заплетающимся языком. Ни фига себе, нажралась.
– И я рад тебя слышать. Вечеринка кончилась уже?
– Да. Давно. Говорю же, что сплю.
– Лекси… Я прилетел только что. Знаю, что меня не пустят в ваш отель, потому что у вас там все засекречено. Поэтому я сниму номер в Плазе возле аэропорта. Ты приедешь?
– Постой, зачем… Майкл! Я бы завтра вечером прилетела.
– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я просто не мог ждать. Понимаешь?
О, черт, и кого теперь винить? Поговорить все равно придётся. Вчерашний день вообще был одним сплошным недоразумением. А все дело в том, что кто-то не умеет пить. Джейсон сволочь порядочная, но он не зря запрещал мне употреблять спиртное. Хотя это он во всем виноват. Из-за него все плохое в моей жизни.
– Ты уже в гостинице? – нервно спрашиваю я, потирая переносицу. Что там я ему наобещала?
– Нет. Только сошел с трапа. Тебе звоню.
– Ясно. Отдохни там, поешь, а я попробую собраться. Ты меня разбудил, так что быстро не жди, – практически отчитываю я друга. Хотя статус друга мы снова поставили под сомнение. Какая же я сука, все-таки. – Ой, что за ерунда! – вскрикиваю я, когда комната резко оказывается в темноте.
– Что случилось? – обеспокоено спрашивает Мик.
– Ничего, похоже, электричество вырубило. Вот тебе и пять звезд, – ворчу я, поднимаясь с пола. Подсвечиваю себе экраном, продвигаясь к кровати. – Ладно, до встречи. Пойду, узнаю, надолго ли.
Вытаскиваю из-под постели чемодан, открываю его, светя внутрь фонариком из айфона. Не идти же голой в коридор? И в платье снова влезать не хочется. Надеваю трусики, юбку до колена и блузку. Не уверена, что пуговицы застегнула правильно, да и черт с ними. Если у меня свет погас, то его везде нет. Отсутствие полоски света под дверью только подтверждают мои опасения. Глаза уже привыкли к темноте, я могу ориентироваться в номере без телефона, но в коридоре он мне понадобится. Выхожу в темный коридор, где уже ходят служащие отеля, уговаривая не волноваться. Соседка из номера напротив, которая, как и я, вышла разведать, что к чему, успокоенная уверениями, что технические работы уже начались, скрылась за дверью номера, не забыв сообщить, что в этот отель ее величество больше ни ногой.
Я тоже собиралась вернуться к себе, уже развернулась, когда вдруг почувствовала, как мой рот зажимает чья-то ладонь, в которую я сразу начинаю в панике мычать. Мои руки оказываются зажатыми другой огромной ручищей, которая прижимает меня к твердому, как скала, телу похитителя. Я теряюсь, в какой-то момент подумав, что это чей-то неудачный, нелепый розыгрыш. Минутного сомнения хватает, чтобы неизвестный протащил меня через весь коридор. Я снова пытаюсь вырваться, отчаянно сопротивляясь, но человек, который меня крепко держит, неумолим. Он словно из стали. Тащит меня через пролёты лестниц, и никто, как назло, не попадается на встречу. Внезапно остановившись, похититель толкает меня в какой-то номер, но не заходит следом, а запирает снаружи дверь. Я оказываюсь одна в темноте. Или мне только так кажется. Как в худшем из моих кошмаров. Не хватает только зеркал. Я так напугана, что не могу кричать. Онемела. Я дрожу, как осиновый лист, судорожно дыша. Рыдания постепенно вырываются наружу, и я вдруг ощущаю руки Джейсона на своих плечах. Я не вижу, но этого и не нужно. Я всегда его узнаю.
– Тихо, детка. Это всего лишь я, – произносит он хриплым шепотом.
Первое ощущение – чувство огромного облегчения. Второе – ярость. Как он посмел так меня напугать? Третье – страх. Еще неизвестно, в чьих
В оформлении обложки использованы фотографии автора Alexis Kapsaskis c https://www.shutterstock.com и автора nick hidalgo с https://pixabay.com Пролог «Ты никогда не сможешь забыть то, что хочешь забыть больше всего». Чак Паланик. ОАЭ, Atlantis. Джейсон Вечеринка в полном разгаре. Я еще не пьян, но нахожусь в опасной близости от моего личного предела, за которым в последнее время стараюсь не оказываться. Не имею право на слабость, а алкоголь, много алкоголя расслабляет. Моя защита теряет свою стопроцентную непробиваемую стену, если разум пребывает в отрыве. Я должен быть готов к удару. Каждую минуту своей жизни. Весело, правда? Отличный поворот событий. Но мне некогда жаловаться на судьбу. Вообще-то, мне повезло, что я до сих пор жив. И если переживу ближайшие двадцать четыре часа, то меня точно можно записать в любимчики Бога. Поправляя датчик в ухе, пристально разглядываю собравшиеся в шикарном ресторане сливки общества. В переливающихся и мерцающих отблесках неоновых огней их лица кажутся расслабленными и счастливыми, немного пьяными, но я не верю никому из них. Чертовы куклы Изиды. Правящая элита, а также пешки и низшая каста, развлекающие и обслуживающие небожителей. И да, мы все сегодня здесь. Годовщина основания. Пятьдесят лет. Золотой юбилей. Присутствие обязательно. Уважительная причина для отсутствия – смерть. А я еще жив, поэтому здесь. Не дождетесь, ублюдки. Даже не сомневаюсь, кому принадлежала идея собрать элиту и рядовых сотрудников Изиды на райском пальмовом острове с видом на Персидский залив. На сутки арендовали весь внушительный гостиничный комплекс, а это значит, что весь остров в ближайшие часы в нашем распоряжении. Миллионы долларов сегодня вылетят в трубу, но кому есть дело до каких-то там миллионов? Когда денег слишком много, они начинают терять свою ценность. Так случилось со мной. Еще до Изиды. Сейчас же я просто сыт по горло. С тех пор, как меня убрали из Нью-Йорка, направив в ОАЭ, чтобы возглавить арабское направление Изиды, прошло почти полгода, и за это время моя жизнь изменилась коренным образом. Марку повезло меньше. Думаю, что в том, что нас разъединили, есть тайный умысел. Его распределили в ЮАР, это в Африке. Страна небедная, если сравнивать с тем же Конго или печально известным Сомали, но Африка есть Африка. Я живу в Дубаи, богатейшем городе мира, и мне далеко непросто дается внедрение в ряды местных правителей с их неподражаемым менталитетом и весьма бурным темпераментом, поэтому страшно даже представить, как справляется Марк. Притом, что еще год назад мы были очередными мажорами, богатыми и избалованными сынками папаши-банкира. А сейчас нас поставили во главе целых материков, предоставив только краткий курс обучения. Конечно, мы не действуем в одиночку. Изида – это громадина, в которой работают лучшие специалисты широкого профиля и самых разных направлений, обладающие опытом и готовые поделиться им с наследниками Пола Доминника. Одного из трех основателей конгломерата, распространяющего своё влияние практически на все континенты. И существует только один плюс в том, что я оказался в этой адской машине для зарабатывания миллиардов. У меня нет времени на осознание глобальности катастрофы, которая накрыла мою жизнь. Все с ног на голову. Но я так устаю, что не остается и секунды на жалость к себе. Никакого больше бессмысленного самоанализа и медитаций. Реальность беспощадна, и она высасывает меня досуха, выпивает до дна последнее, что еще осталось… день за днем, превращая в нечто ужасное, бездушное. Хуже, чем прежде. Из Тибета я вернулся с открытой, очищенной душой, но ее заполнили не тем, в чем она нуждалась. Столкнувшись лицом к лицу с самым грязным и страшным кошмаром своего прошлого, я узнал много нового о себе, и это разрушило и расшатало прежний мир до основания. Хотел бы я построить крепость на руинах, но не могу. Мой противник сильнее. Пока сильнее. – Ищу тебя повсюду, – кричит мне в ухо женский голос. Я поворачиваюсь, чувствуя, как тонкие пальцы обхватывают мой локоть. Взгляд натыкается на сероглазую блондинку в свободном струящемся серебристом платье с глубоким декольте. Вот и моя подружка. Двадцатисемилетняя Изабелла Прайс, исполнительный директор в «Дубаи Сити Групп». Как ей удалось получить подобную должность в двадцать три года остается тайной за семью печатями для многих любопытных. «Дубаи Сити Групп» – очередная «дочка» Изиды. Я же возглавляю корпорацию «Аллен Корпорэйшн», которая для сторонних наблюдателей является конкурентом «Дубаи Сити Групп», а на самом деле является «старшей сестрой». Та же схема, что на Манхэттене с «Боско энд Варт» и «Доминник групп». По сути, Изабелла работает под моим началом, но в реальности именно я многому учусь у нее. Эта молодая женщина невероятно умна и отлично подготовлена к непростой работе, которую приходится выполнять, как говорится, за кадром. Она знает куда больше меня и явно была предупреждена на мой счет, потому как наше сотрудничество началось не на самой дружественной ноте. Что ж, мне известные причины. Но я, видимо, обладаю своеобразным влиянием, который женщины называют «сексуальным магнетизмом», и оборона Изабеллы Прайс пала довольно быстро, но нужно отдать ей должное, я сильно старался. В последний раз я старался только ради Александры Памер. Ее имя снова пронзает мои мысли, когда я улыбаюсь Изабелле, девушке, с которой живу четыре месяца. Я сделал все, чтобы отрезать прошлое. И не только я. Она помогала, сама того не осознавая. Наша последняя встреча закончилась очередной катастрофой, облегчив нам обоим задачу. Я не могу себе позволить даже думать о Лекси. Это опасно для наших жизней и… черт, для нашего рассудка тоже. Рядом с ней я всегда терял разум и почву под ногами. Изабелла, напротив, собирает меня. По частям, по осколкам. Это трусливо звучит и не по-мужски, но Бель Прайс – мой щит. Однажды я расскажу почему. Я всерьез думаю о том, чтобы жениться на ней. И чувствую, вижу по ее многозначительным взглядам, что она ждет предложение в ближайшее время. Почему нет? Мне тридцать пять. Мне нужен кто-то рядом. Ее чувства искренни. Невероятный интеллект, сильный характер, аналитическое мышление, красивое тело. Она станет идеальной спутницей. Любая другая погибнет рядом со мной. Любая другая станет мишенью для безумца, который преследует меня с одержимостью маньяка. Во сне и наяву. Он дышит мне в спину. Но я пока держу неоспоримые козыри в рукаве, извращенец не доберётся до моей души. А это то, что ему нужно. Не моя жизнь. Разум. Душа. Хочет разрушить меня, превратить в тень, в раба, в пустую оболочку, марионетку кукловода. Ненавижу. И знаю, что он ищет рычаги воздействия против меня. Я должен убедить его, что таких рычагов не существует. Я должен убить его. Нанести удар первым. Подобраться близко. Ближе, чем кто-либо. Но я не могу. Ублюдка охраняют лучшие специалисты, неподкупные, несокрушимые. Пока эта тварь жива, я не смогу дышать спокойно. Не смогу жить своей жизнью. – Ты очень красивая сегодня, Белла, – кричу в ухо своей спутнице, скользнув губами по ее щеке. Она прижимается ко мне своим гибким телом, трется, как голодная кошка. Мое тело мгновенно откликается на ее призыв, я тяжело дышу ей в ухо, хватая за задницу. Мисс Прайс горяча, иначе никакие бы скрытые мотивы не смогли бы заставить меня трахать ее. И делать это с рвением и энтузиазмом, потому что подвох и неискренность Изабелла почувствовала бы сразу. Несмотря на молодость, она искушена и опытна. Очень. Достойный партнер. – Давай уединимся где-нибудь? Может, на пляж? – спрашивает она, облизывая губы. Даже при плохом освещении я вижу в ее глазах разгорающийся огонь. Усмехаюсь с долей сожаления, скашивая взгляд на группу охраны, которая следует за мной молчаливой стеной. Я бы хотел трахнуть ее на берегу залива, глядя на морскую гладь, наслаждаясь женским телом и живописным закатом, который вот-вот накроет остров. Но зрители нам не нужны. Не сегодня, хотя обычно мы не стесняемся группы сопровождения, если особенно приспичит. – Только в наш номер, малышка, – произношу, наклоняясь к манящим губам. Внезапно я ощущаю странное оцепенение, все мышцы словно немеют, когда краем глаза, мне кажется, я замечаю невысокую хрупкую фигурку в темно-синем платье. Я заставлю себя продолжить поцелуй, потому что не имею права поступить иначе. Не могу даже посмотреть, чтобы убедится. Это вполне может быть она. Очередная провокация мерзкого ублюдка. Вынюхивает, тварь, проверяет, ищет слабые места. Выкуси, тварь. Я не ведусь. – Пошли, – выдыхаю в губы Изабеллы, хватая ее за запястье. И видимо, не рассчитываю силу, потому что она сдавленно вскрикивает, с недоумением глядя на меня. Я мягко улыбаюсь, нежно, но властно беру свою спутницу за плечи и увожу за собой из задымленного сумрачного зала, пропахшего алкоголем и дорогими духами. По дороге Белла пытается что-то выговаривать мне про грубость, но я игнорирую жалобы и упреки. Знала бы ты, малышка, как на самом деле я добр и нежен с тобой. Ей посчастливилось до сих пор не вызвать во мне плохого парня из зеркальной комнаты. Мое чудовище не реагировало на Изабеллу Прайс. Я мог бы поверить, что после Тибета и прочих важных событий в моей жизни, мой темный друг навсегда меня покинул, но я не верю в чудесное исцеление. Когда мы оказываемся внутри спальни, я облегчённо выдыхаю, снимая галстук. Не знаю, стоит ли раздеваться полностью. Я не чувствую себя в безопасности даже здесь, наедине с Изабеллой. За дверью несет свою вахту моя охрана, повсюду натыканы камеры и датчики, но я все равно напряжен до предела. Белла чувствует мое состояние, нежно и успокаивающе проводит пальцами по моей щеке, бормочет на французском какой-то любовный бред. Пальцы одной руки перебирают мои волосы с робкой неуверенностью, в то же время свободная рука весьма откровенно гладит мой член через брюки. Скромная шлюха. Мне нравится в Изабелл ее двойственность. Она расстёгивает мой ремень, опускаясь на колени. Я в предвкушении зарываюсь пальцами в белокурые волосы. И я не буду рвать их в приступе страсти. Ни одного синяка не останется на нежной коже. И в самый неподходящий момент датчик в моем ухе оживает. – Черт… Подожди, малыш. Мне нужно ответить. Слушаю, Том. – Немного отодвигаюсь в сторону, глядя на разочарованное, раздраженное лицо своей любовницы. Она фыркает, поднимаясь с колен, и вопросительно смотрит на меня, скрестив на груди руки. Когда вызывает Том Райдер, я не могу его игнорировать. Не в моей ситуации. – К тебе посетитель, Джейсон, – со странной интонацией произносит в моем ухе немного шипящий голос начальника моей личной охраны. – Ты спятил? Я никого не принимаю. Мы с Беллой… – Я понимаю, но это мисс Памер. И она настаивает, – после небольшой паузы, осторожно произносит Том. Я застываю, словно превращаясь в камень, продолжая смотреть в серые глаза Изабелл, но ее лицо начинает расплываться перед моими глазами, а в висках появляется болезненная пульсация. Хочется ударить кулаком в стену, разбить что-нибудь и… о да, мое чудовище радостно бьет хвостом и точит когти. Любимая девочка для битья пожаловала. Сама. Снова. Охренеть. «Нельзя!» – кричит разум. Хочу. К черту. Нет. – Что ей нужно? Скажи, что я занят! – рявкаю я. Получается очень грубо. Даже Белла вздрагивает, прищурившись, глядя на меня. – К тебе очередная шлюха пожаловала? – начинает орать мисс Прайс. – Джейсон, я сказал, что ты не один, – говорит мне в ухо Том Райдер, пока я пытаюсь угомонить Изабеллу. – Но она немного пьяна и плохо себя контролирует. Боюсь, что придется применить силу, если ты прикажешь убрать ее отсюда. – Кто она? И что ей надо? Ты, когда успел, Доминник? Ты вообще можешь член в штанах держать, хотя бы иногда? – продолжает вопить Изабелла. – Милая, это Александра Памер. Моя старая знакомая. И раз она пришла, то действительно что-то случилось. Я поговорю с ней всего пять минут. Хорошо? – Я беру Изабелл за плечи, мягко встряхивая и ласково улыбаясь, как самый преданный парень на свете. Самого тошнит от этого лицемерия. Все, о чем я, на самом деле, думаю – это Лекси за моей дверью. Пьяная Лекси, которая хочет меня видеть. И я устрою ей взбучку за тот риск, которому она себя подвергает. – Памер? Та самая? Из газет? Судебный запрет и все такое? Она не опасна? – Теперь в лице Беллы нет ревности и гнева. Только тревога и недоумение. Я иронично улыбаюсь. Знала бы она, какие страсти кипели на самом деле за этими грязными газетными статьями. Как долго тянутся минуты. Фарс слишком затянулся. Изабелла Прайс раздражает меня всем своим видом. Я больше не могу ее видеть. Моя нужда в другой женщине становится не просто оглушительной, а смертельно-опасной. – Я просто выслушаю ее, Белл, – наигранно равнодушно произношу я. – Вернись к гостям на несколько минут. Выпей шампанского. А потом мы продолжим. Хорошо? Изабелла молчит, пристально разглядывая меня. – Том, сейчас мисс Прайс выйдет, и ты запустишь Александру, – говорю своему невидимому собеседнику. – Хорошо, Джейсон. Она не позволяет проверить ее сумочку. – Брось, Том, Лекси безобидна, – усмехаюсь я. На самом деле будь на месте мисс Памер другая, с ней бы не церемонились. Но Том Райдер видел и знал слишком много. И он понимал, что я могу медленно убивать свою малышку, но вряд ли позволю, чтобы кто-то, кроме меня, коснулся ее. Ни одна тварь не причинит ей боль. Только я. – Я вернусь через двадцать минут, – сухо говорит Изабелла, напряженно пожимая плечами. – Глупая затея. Выгнал бы эту дуру. – Я разберусь, милая, – холодно отзываюсь я. – Увидимся. – Изабелла наклоняется и целует меня в губы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть и с силой не выпроводить ее за дверь. Но она уходит. Сама. Я выдыхаю, ощущая свободу. Облегчение. Нетерпение. Предвкушение. Дикое желание, ярость. Боль, разрывающую легкие от каждого вдоха. Страх. Александра-Мария Памер зашла через пару секунд после того, как дверь за Изабеллой закрылась. Ее знакомый свежий цветочный с цитрусовыми нотками аромат ударил в ноздри, заставляя внутреннего зверя взвыть и забиться в ожидании. Том не обманул. Лекси шаталась. Ее походка была неуверенной, словно девушка передвигалась на шарнирах. Темные волосы в беспорядке разбросаны по плечам. Синее маленькое платье обтягивает миниатюрное тело. Это была она. Ее я видел в зале краем глаза. Точнее почувствовал. Как первобытное животное, я чувствовал свою самку. Я смотрел, как ее удивительно длинные для невысокого роста ноги приближаются ко мне, цокая высоченными шпильками. Я вспоминаю, сколько раз эти ноги обвивали мою талию, сколько раз я в нетерпении и похоти раздвигал их, оставляя синяки на молочной коже. Ее бедра округлились, а талия словно стала уже. Выглядит невероятно сексуально. Я почти не дышу, опьяненный острым приступом похоти. Мой жадный взгляд скользит выше, к манящей ложбинке между высокими, упругими грудками с чувствительными маленькими сосками. Выступающие ключицы, красивая линия плеч и мое любимое место – тонкая шея, уязвимая, хрупкая, с пульсирующей венкой. Держать ее шею в кольце моих пальцев, жёстко и глубоко трахая ее сзади, впиваясь зубами в нежную кожу, оставляя сиреневые пятна горячих поцелуев, наматывая на кулак копну темных волос, запрокидывая ее голову кверху – это то, чего я хочу. Всегда. Рядом с ней. Я лгал, когда сказал, что стал другим человеком. Меня извиняет то, что я верил сам в то, что говорил. Мой взгляд движется к ее губам, заставляя глухо зарычать, заметив размазавшуюся помаду. Кто-то целовал ее сегодня. Я узнаю, кто посмел. И убью. А потом я смотрю в самые голубые на свете глаза, и у меня перехватывает дыхание. Боль нарастает. Целый букет оттенков. Неутолённое желание, разбитое сердце… Ее взгляд пустой, стеклянный. Равнодушный. Никогда… никогда Лекси не смотрела на меня так. Ни гнева, ни ярости, ни страсти. Пустота. Странное, непередаваемое чувство в тисках сжимает мое сердце. Ее взгляд скользит по мне рассеянно и в то же время пристально, но вскользь. Вот такая дилемма. – Прости, что отвлекла, – губы, которые я целовал часами, кривит циничная пренебрежительная улыбка, когда взгляд останавливается на моем расстёгнутом ремне. – Шикарная девушка. Впервые могу похвалить твой вкус, Джейсон. По-моему, мы с ней уже встречались. В прошлый раз. Становишься постоянным? Мое имя на ее губах звучит… странно. Обездушено. Буднично. – Ты пришла обсудить мою девушку? – спрашиваю я с наигранным равнодушием, ощущая странную тревогу. Лекси уже не кажется выпившей. Напротив, собранной, уверенной, но отстранённой. – Нет. Мне все равно. Просто она показалась такой… угрожающей. Посмотрела на меня так, словно хотела предупредить, что не позволит мне тебя обидеть. Как тигрица, готовая драться за своего самца, – она качает головой, глядя мне в глаза с пугающим холодным равнодушием и решимостью. – Может быть, с ней ты мог быть счастлив, Джейс. – Лекси пожимает плечами. – У нас мало времени. Я не намерен слушать этот бред, – металлическим тоном произношу я, разыгрывая безразличие и раздражение. Лекси туманно улыбается. Ее взгляд ненадолго оживает, когда она скользит им по моему лицу и ниже. – Я все время верила, что это пройдет. В один прекрасный день, я встану утром и пойму, что все закончилось, – произносит она тихо, почти шепотом, облизывая верхнюю губу кончиком языка. Я шумно вдыхаю, делая шаг вперед. На краю бездны… Я смотрю в самую глубь. Я знаю, понимаю, о чем она. Я тоже это чувствую. Всегда. Внутри. Простая истина и задача, у которой нет решения. Но сейчас ничто не важно, точнее, нет ничего важнее ее. Если бы мог, я послал бы весь мир, но оставил себе маленькую Лекси Памер. Я любил бы ее полжизни… Или убил. Какая разница? Мы две части одного целого. Смерть никогда не пугала нас. – Но этого не происходит, Джейсон. Почему? – Ее взгляд впивается в меня. Пустой. Остекленевший. Остывший. – Мне никто не может помочь. Я сосуд, из которого вынули душу, заключили в зеркало и разбили. Я ничего не чувствую. Совсем. Мне приходится изображать то, чего нет, в то время как ты спокойно трахаешься с красивой женщиной, получая от этого все то же, что и со мной. – Так, как с тобой, с другой никогда не будет, детка, – искренне отвечаю я, потому что сейчас нет сил на притворство и игры. Мы заслужили минуту честности. Но потом я включаю мозг, и внутри меня вдруг все вспыхивает, когда снова прокручиваю в голове ее слова. Я хватаю ее за лиф платья, рывком привлекая к себе. Шиплю в приоткрывшиеся в немом изумлении губы. – С кем и что ты, бл*дь, изображаешь? Ее глаза вспыхивают синим ледяным пламенем, и она неожиданно сильно отталкивает меня, поправляя платье. – Ты в своем репертуаре, Доминник, – Лекси презрительно усмехается, отступая назад на несколько шагов. – Я чуть было не застала тебя на очередной подружке, а ты смеешь устраивать мне сцены ревности. Идиотизм! Мы не в цирке, Джейсон. – Кто тебя трахает, сука? Скажи, и он труп уже завтра, – я наступаю, ментально ощущая кожей прорезающиеся за спиной демонические крылья моего зверя. – Ты совсем спятил? Тебе мало того, что ты уже натворил? – Ее маска уверенности и равнодушия слетает, обнажая ярость и гнев. Но и меня уже не остановить. Я бросаюсь к ней, хватаю за волосы, заставляя смотреть мне в лицо. – Он так плох, что ты явилась ко мне? Хочешь проверить, будешь ли течь подо мной? Мы оба знаем ответ, не так ли? – Это все, что приходит в твою тупую голову, Джейсон? Думаешь, я пришла потрахаться? – Спорим, ты уже намокла, – криво усмехаюсь, почти касаясь губами ее рта, втягивая носом ее запах. – Это действительно так. Но я не дам тебе то, чего ты хочешь, Доминник. Будь ты хоть трижды повелитель мира, – яростно отвечает она мне. – Я сто раз это слышал, и каждый раз ты раздвигала ноги, не успев договорить словно «нет». – Я смеюсь ей в лицо, свободной рукой забираясь под ее платье. Отодвигаю в сторону кружевную полоску трусиков, проводя пальцами по влажным складочкам. Самодовольная улыбка кривит мои губы. – Может, займемся делом, детка? Признайся, что жить не можешь без меня. У меня есть десять минут, а потом ты свалишь отсюда. Поняла? – Конечно, я свалю, – она неожиданно спокойно улыбается, ее пальцы касаются моей щеки с небрежной нежностью. – Я и правда пришла сюда не трахаться, Джейсон. Хотя было бы неплохо. Напоследок. – Улыбка становится насмешливой, пока не исчезает совсем. – Мне придется научиться жить без тебя. Но у меня нет другого выхода. Ты виноват. – Взгляд, полный арктического холода, смотрит на меня. Тот же холод я чувствую в груди. Я хмурюсь, сбитый с толку выражением ее глаз и спутанным смыслом слов. Все происходит не так, как я предполагал… И холод в груди, он не ментальный. Опуская взгляд, я цепенею. Замираю, не в силах осмыслить происходящее. Металлическое дуло пистолета напротив моего сердца. Я просто не ожидал. Никогда не ожидал, что она осмелится. Трусиха. Лекси всегда была слабачкой и трусихой. Но это не мешало мне любить ее. Время словно растягивается, я вспоминаю, как мы пришли к этому? Когда она одновременно стала моим отравляющим кровь ядом и спасательной вакциной? Хотя какая, к черту, разница? Это женщины запоминают даты, обводят их в сердечко и тычут нам при любом удобном случае или дуют губы, если мы забыли про очередную годовщину знакомства. Моя одержимость этой девочкой воспринимается, как данность. Без причин, определений, оправданий. Случилось так, как случилось. Я вскидываю на нее глаза, вместо того, чтобы действовать. Я не могу поверить. И в то же время понимаю… Это шутка? Истерика? Сон? – Что… – успеваю произнести я. – Прости, – шепчет она, накрывая мои губы своими и спуская курок. Я чувствую удар и огонь, я лечу, падаю и проваливаюсь в алую тьму. Последнее, что я успеваю увидеть – ее красивые ноги, удаляющиеся от меня с оглушающим цокотом. Я улыбаюсь, думая о том, что детка все-таки сделала меня. Я вне игры, детка. Часть 1 Глава 1 Июнь. Нью-Йорк. Лекси Я никогда не любила качели, аттракционы и другие детские развлечения. Мне вообще кажется, что мое детство закончилось, даже не начавшись. Во дворе, в котором я провела первые восемь лет своей жизни, единственным развлечением была грязная песочница недалеко от помойных вонючих баков, в которой я ни разу не играла, обходя стороной. Белая девочка всегда оказывалась в центре внимания, стоило мне выйти из дома. В меня кидали камнями и песком, пока я пробегала мимо толпы смуглых ребятишек. Я не понимала, за что они меня не любят. Мы были равны в том мире, в котором пытались выживать. Единственное отличие – цвет кожи и религия. Будучи ребенком, я искренне верила, что наши различия минимальны и неважны. Но то, что одному кажется мелочью, для другого – целый мир. Тогда я переживала и хотела нравиться, но потом постепенно научилась отгораживаться от людей, которые не хотят меня любить. Я научилась строить стены вокруг своего сердца. А потом… столько проблем, которые приходилось решать… Они отвлекали от общения со сверстниками. Я рано начала работать и испытывать чувство ответственности за своих близких. Иногда, редко, в минуты острого одиночества, когда мама с папой на весь вечер уходят в театр или кино, а Андреа и Джек пропадают неизвестно где, я жалею о том, что мое детство было таким коротким. Мне не хватило ласки, наивности, беспечности. Я всегда чувствую себя слишком взрослой, с грузом на плечах, и никогда свободной. Странно, но в плену Джейсона Доминника, подчиненная его воле и больным потребностям, я ощущала некое подобие свободы, как бы дико это не звучало. Отдаваясь ему, я впервые в жизни отдавалась безумию и беспечности. И когда я вырвала Доминника из своей жизни, то не почувствовала облегчения. Неужели я верила в то, что станет легче, если он уйдет навсегда? У меня было три года, чтобы убедится, что без него моя жизнь не улучшится, но все равно надеялась, что прогресс, а затем и белая полоса наступят… вот-вот. Я же так много сделала для новой счастливой жизни. Спокойной и удобной. «Убогой и жалкой», – сказал бы Джейсон. Когда я вспоминаю нашу последнюю встречу, то почти всегда плачу, чувствуя, как боль обжигает сердце. Его отчаянный гнев, кровь, разбитые осколки, струи дождя, льющиеся мне в лицо. Я думала, что спасаю наши жизни. Так и было. Я не жалею. Он должен был знать о том, что я знаю. Джейсон может сколько угодно считать, что правда, которую мне рассказал Пол, делает его слабым и уязвимым в моих глазах, но это не так. И никогда не будет так. Я получила не оружие против него, а ответы, которые мне самой были жизненно необходимы, чтобы выжить и не потерять разум. Не знаю, как ему удается выживать… Я восхищаюсь тем, как он держится. Этого мужчину ничто не сломит. Однажды мне показалось, что я… смогла сломить его. Я всегда знала, что никогда не справлюсь с его демонами. Никогда не потяну такого парня, как Джейс. Ничего не изменилось. Я получила образование, работу мечты и перспективы, о которых другие только мечтают, но в глубине души осталась девочкой, которая боится качелей. До сих пор жалкая и слабая. Риск не для меня. Я отказалась от него не потому, что его кошмары страшнее моих, не потому, что страх перед ним иногда перекрывает самые безумные минуты нашей страсти. Я отказалась от него из-за трусости. Мне не пережить его разочарования. Ему нужна равная ему спутница. Мне никогда не стать такой. Он смог научить меня только одному – подчинению. Жалкая. Именно так. Я хочу измениться, но не знаю, как. Я все еще разрушена. Но уже не могу ненавидеть своего тирана. Он часть меня. Наркотическая зависимость, душевная привязанность, запретная страсть, тайная мечта. Навсегда. Даже спустя десятилетия, его власть надо мной останется неоспоримой. Не уверена, что хочу бороться с этим. С ним… в моей душе и сердце. Наверное, я хочу, на самом деле, хочу, чтобы он остался там, внутри меня. Чтобы все это имело хоть какой-то гребаный смысл. Я не выхожу на работу после тех дней, которые попросила в качестве отпуска. Лгу родителям, что я продлила свои каникулы, а на самом деле даже не звонила в офис. Странно, что ни Арчи, ни Майкл тоже мне не названивали. И никто из моей команды… Но спустя две недели звонок все-таки раздается. Посреди ночи! Звонил пьяный Майкл. И еле ворочая заплетающимся языком, попросил меня приехать в какой-то отель, несколько раз диктуя адрес. Это, кажется, как минимум странным, учитывая тот факт, что у него три недели назад родился сын. И в последний раз, когда мы говорили, Майкл выглядел по-настоящему счастливым. Я прошу его объяснить, в чем дело, но он лишь невнятно мычит, умоляя меня взять такси и поехать к нему. Конечно, я не настолько безумна, чтобы вскочить посреди ночи и помчатся к пьяному другу, чтобы вытереть его сопли из-за очередной ссоры с женой, а другого предположения и быть не может. Вместо этого, как хороший и настоящий друг, беспокоящийся о нем, я набираю номер Лайзы, жены Майкла. Она, наверное, жутко беспокоится из-за его отсутствия. Такое уже не раз бывало. Майкл напивался, чудил где-то, звонил мне, а я Лайзе, и та уже вытаскивала его из очередной передряги. Конечно, я могла бы и сама… Но это только подстегнуло бы Майкла дало ему надежду. И огорчило Лайзу. Его жена не раз удивлялась, почему ее муж звонит не ей, а мне. Я пыталась ему объяснить, что так нельзя, но все повторялось. Снова и снова. На этот раз Лайза не сразу взяла трубку. Мне пришлось набирать ее несколько раз, и я уже всерьез всполошилась, когда услышала ее заспанный голос. – Привет, прости, что поздно, – говорю я, прикрывая губы рукой, чтобы не разбудить Андреа на соседней кровати. – Майкл перебрал немного. Он оставил мне адрес, ты можешь послать за ним такси? Ответ Лайзы повергает меня в шок. – Зачем? – хриплым спросонья голосом произносит она. – Мне плевать на Мика. Можешь забрать его себе. – Что ты такое говоришь? – Мы разводимся. У меня другой мужчина, который переехал ко мне вчера. Я думала, Мик уже нажаловался тебе. Он же, как последняя сплетница, все тебе докладывает. – Лайза, успокойся. Это нервы. Какой мужчина? У вас с Майклом только что родился ребенок… – Ребенок не от него! – резко отвечает Лайза. Я открываю рот, но не могу ответить на то, что услышала. – Молчишь? Он тоже в шоке. Сдал анализы на ДНК-тест. Но мне не нужны результаты. Я и без них знаю, кто отец моего сына. И это не Майкл Купер. – Я не понимаю… – бормочу невнятно. – Я тоже, Лекси. Этот ублюдок столько нервов мне вымотал. Как я могла с ним жить? Ты знаешь, что он перетрахал половину вашего офиса? Но не назло мне. Ему всегда было на меня плевать. Мик пытался показать тебе, что он мужик. Придурок. Радуйся, теперь он снова весь твой. А я нашла человека, который любит меня по-настоящему. Я ничего не планировала, я даже хотела все прекратить, когда узнала, что забеременела. Мик так искренне радовался, что я не могла ему сказать правду. Но ребенок не должен жить во лжи. Ты согласна со мной, Александра? – Да, я.... Если ты любишь настоящего отца мальчика, то так правильно, наверное, – растерянно бормочу я. – Да причем тут любовь? – нервно смеется Лайза. – Майкл – моя единственная любовь, но это неважно. Я устала стучать в закрытые двери. Я хочу, чтобы меня любили. Меня! Человеку это нужнее, чем любить самому. – Ее смех становится сиплым. – Позаботься о нем, Памер. Ты единственная, к кому он прислушивается. Я подала на развод, убеди его подписать бумаги. – Я … я поговорю с ним, Лайза. – Спасибо. Извини, если была груба. Ты не виновата. Я знаю, что ты никогда не хотела его. Это он одержим тобой. Ты же знаешь об этом? Я выдыхаю, глядя, как за окном загорается небо. Начинается рассвет. – Да, я знаю, – отвечаю Лайзе. – Прости меня. – Не за что прощать. Прощай. – И она вешает трубку, а я слушаю гудки. Мне нужно встать и что-то сделать. Я не могу бросить Мика одного в таком состоянии. Почему жизнь ставит нам подножки? Каждый раз, когда мы начинаем верить, что счастье близко? Я стучу в номер, люксовый, кстати, спустя два часа. Большую часть времени потратила на дорогу. Мои влажные волосы собраны в косу, которая смотрится по-детски, как и джинсы с Мики Маусами, и розовый свитер. В спешке я натянула первое, что попалась под руку. И это оказались вещи Андреа. Вот она удивится, когда обнаружит их пропажу. Я вся извелась, пока ждала такси, потом пока добиралась сюда. Мик – взрослый мальчик, но, когда узнаешь, что жена тебя бросает, а твой ребёнок не твой… можно натворить бед, даже если ты самый здравомыслящий человек в мире. Мне не открывают, и я волнуюсь сильнее. – Мик, это Лекси. Открой! – Стучу сильнее. Кулаками. В ответ тишина. – Мик Купер, я сломаю эту чертову дверь! – кричу я, пиная ногами в закрытую дверь. И о чудо, ручка начинает двигаться и моему изумленному взору предстает не Мик, нет. Взлохмаченная, одетая в одну только мятую мужскую рубашку Джоан Буч смотрит на меня с удивлением и раздражением. На заспанном лице эмоции читаются особенно легко. Девушка работает в «Боско энд Варт». И я замечала, что она неравнодушна к Майклу, как и многие другие, но застать ее здесь… было странно. – Мисс Памер? – зевая, спрашивает она. – Вы к мистеру Куперу? Я невольно усмехаюсь. Называть его мистером, стоя передо мной в его рубашке, просто верх лицемерия. – Где он? – Я отталкиваю девицу в сторону, врываясь в номер, пропахший сигаретным дымом, алкогольными парами и еще кое-чем… Я морщу нос. Джоан семенит за мной, что-то причитая. Я нахожу Майкла в спальне, смежной с гостиной. Он в отлючке. Валяется голый среди смятых простыней, рядом на столике пустые бутылки, окурки, остатки ужина. Невольно отмечаю, что сложен он неплохо, даже очень неплохо. В принципе, то, что Купер хорош собой, для меня никогда не было секретом. Просто меня его чары оставляли равнодушной. А сейчас я была просто в ярости. – Исчезни, – ледяным тоном приказываю Джоан, которая собирает с пола разбросанное белье. Причем только свое. Выпрямляется, с неверием глядя на меня. – Значит, слухи не врут? Вы тоже с ним спите? Уволите меня теперь? – В ее глазах читается страх, а мне становится смешно. – Мне плевать, что вы делаете с Майклом. Это ваше дело. И я не твой босс, чтобы увольнять тебя, – произношу, поднимая с пола брюки и ремень Мика, кладу на стул. – Как же? Вы не знаете? – удивленно спрашивает Джоан. – О чем? – сухо интересуюсь, накрывая голую задницу Купера пледом. – Все в «Боско» говорят, что вас назначили председателем правления. – Что за бред? – Из рук падают ключи Майкла, которые я нашла под столом рядом с его трусами. – Арчибальд Рейнольдс сообщил о вашем назначении на сегодняшнем совещании директоров. Его тоже переводят, а на его место назначен Мик. Но он в шоке, что вы станете его боссом. Я в полном изумлении смотрю, как Джоан снимает рубашку Купера, переодеваясь в свои вещи. В голове не укладывается то, что она сейчас сказала. Протягивает рубашку мне. – Не говорите, что я рассказала. Наверное, он хочет сам сообщить, – попросила девушка. – Извините. – Она робко улыбнулась. – Я пойду? – У тебя есть деньги на такси? – рассеянно спрашиваю, не переставая думать о словах Джоан. У нее нет причин лгать, но я не могу поверить… Да, и вообще, за какие заслуги? Мне даже не сообщили. Никто не звонил. Что за черт? – Да, не беспокойтесь. Увидимся в офисе. Вы выйдете на работу после выходных? Я поднимаю взгляд на Джоан, не понимая, почему она еще здесь. Та понимает меня без слов, поспешно удаляясь. Я смотрю на спящего Майкла, распластанного среди смятых простыней. Даже во сне видно, что он пьян. Выглядит так забавно. И беззащитно. Я не могу на него злиться. Слишком многое навалилось. Нужно чем-то заняться, пока Купер не оклемался, чтобы не сойти с ума от хаотичных мыслей, взрывающих мозг. Около часа уходит на приборку. Потом я заказываю завтрак на двоих в номер и горячий кофе. Черный-черный. Наслаждаюсь одна, понимаю, что будить Купера пока бессмысленно. Я располагаюсь в гостиной, в кресле возле окна. Попивая свой кофе, мысленно возвращаюсь к словам Джоан, которые могли стать очередной сплетней. В любом случае, Майкл должен знать правду. Остается только дождаться, когда этот Король Вечеринок очухается. Наблюдаю через окно за пробуждающимся суетливым городом, несмотря на выходной день. Люди бегут, куда-то спешат. Я лениво смотрю. Вопреки утверждению, что кофе должен бодрить, я же, напротив, расслабляюсь и как-то незаметно для самой себя засыпаю. Просыпаюсь, когда солнце уже в зените и его лучи заливают комнату ярким апельсиновым светом. Я потягиваюсь, прислушиваясь к звукам. Кажется, в ванной шумит вода. Так и есть. Минуту спустя хлопает дверь, раздается шлепанье мокрых ног. Я невольно улыбаюсь, представляя изумление Майкла, когда он меня тут обнаружит. Купер появляется через пару минут в мятых брюках и расстёгнутой рубашке, его темные волосы завиваются вокруг лица влажными кольцами. Он выглядит бледным, осунувшимся, раздраженным. Я оценивающе смотрю на него. Он не смазлив, не смотря на правильные, аристократические черты лица, красивые скулы и длинные девичьи ресницы. Не кажется женственным, но и брутальным его не назовешь. И хотя я никогда не находила его привлекательным для меня лично, сейчас от него исходил некий ореол магнетизма. Возможно, дело в том, что я видела его голым. Мне становится смешно от собственных мыслей и ситуации в целом. Темно-синие глаза вопросительно скользят по мне. Мик не удивлен. – Проснулась? – Мальчишеская белоснежная улыбка раздвигает припухшие и пересохшие губы. – Ты, кстати, храпела. Я киваю в сторону столика. – Завтрак и таблетка от похмелья, – говорю беспечным тоном. Мик садится напротив, открывая крышку с тарелки с омлетом. Морщится. Закрывает. Берет стакан с соком и таблетки. – Сейчас полегчает, – обещаю я. – Кофе заказать? Мик отрицательно качает головой, залпом выпивая сок и глядя на меня. Капли стекают с его подбородка и падают на мускулистую грудь. Я невольно слежу взглядом за их путешествием по прессу Купера. – Ты застала Джоан? – спрашивает он, поставив стакан на столик. Я киваю, отводя взгляд от его распахнутой рубашки. – Некрасиво вышло. Если бы я знал, что ты приедешь… – Ты бы мне не открыл. Я долбилась полчаса, прежде чем разбудила Джоан, – насмешливо улыбаюсь. – Если бы я уходила от проблем таким же образом, чтобы ты сказал мне, Мик? – Ничего, если бы ты делала это со мной, – он небрежно пожимает плечами. – Я снимаю стресс так, как умею. – Взгляд его становится жестким. – Если тебе хочется читать нотации, то я тебя не задерживаю. – Я звонила Лайзе, – выдыхаю я. Мик ведет себя странно. Равнодушно ухмыляется, начиная застёгивать пуговицы на рубашке. – Я понял, иначе бы ты не приехала. Я в порядке. Вчера был… расстроен, но сейчас лучше, – сухо произносит он. – Если я могу чем-то помочь… – Я ценю то, что ты приехала и прибрала тут все, но жалеть меня не надо. Мы оба знаем, что я никогда не любил Лайзу. Я думал, сын нас соединит, но если он не мой, то все теряет смысл, так? – Это вам двоим решать, Мик, что имеет смысл, а что нет. Она все еще любит тебя, но я не думаю, что этого достаточно в вашей ситуации. – Я разведусь. Лайза хочет развода. У нее есть мужик. Все нормально. Не о чем беспокоится. – Он небрежно пожимает плечами. – Ты верил, что ребенок твой, любил его. Не нужно притворяться, что твое сердце не разбито, – мягко говорю я. Встаю и приближаюсь к нему. Мик закрывает глаза и отворачивается, когда я кладу ладонь на его плечо. – И если ты любишь мальчика, то, может быть, неважно, кто биологический отец? Я не оправдываю Лайзу, но и ты не был святым. – Я был худшим из мужей, – кивает он, неожиданно прижимаясь щекой к моему запястью. Я обнимаю его голову, прижимая к своему животу, глажу влажные волосы нежными, успокаивающими движениями. – Вот видишь. Ты сам все понимаешь. Она злится, ревнует. Но если вы поговорите, захотите наладить отношения… – Нет, – резко отвечает он. Я чувствую исходящее от него напряжение. – Никогда. Я даже рад, что так вышло. Я действительно полюбил сына, но я переживу… Справлюсь. – Ты просто еще не остыл. – Я не хочу ее, понимаешь? Дело не в ребенке и ее измене. – Майкл поднимает голову, глядя на меня. Да, я понимаю его. Тяжело вздыхаю, пропуская влажные пряди между пальцами. – А что насчет тебя? – Его взгляд темнеет. Он выпрямляется, и его ладони ложатся на мою талию. Мне кажется, что это дружеское объятие, и я не пытаюсь освободиться. Но с ним всегда приходится быть на страже. – Насчет меня? – переспрашиваю я с недоумением. – Как тебе удалось получить назначение председателя правления компании? – Он подозрительно прищуривает глаза, ладони слишком сильно сжимают мою талию. – Я ничего об это не знаю, – искренне говорю я. – Как это возможно? За какие заслуги? – Может, ты спишь с кем-то из руководителей корпорации, а я просто не знаю об этом? – В его глазах я вижу неверие. Да, Купер хорошо изучил меня. Вопрос задан, чтобы позлить, но он сам понимает, как абсурдно звучит его обвинение. – Ты идиот, Мик. Из руководителей я знаю только Арчи, – отвечаю с раздражением, отталкивая Майкла от себя и возвращаясь в кресло. – Он – пешка. Исполнительный директор компании. «Боско» является частью корпорации, совет директоров которой и назначает руководителей в дочерних организациях. Арчи, кстати, переводят, а меня ставят на его место. Теперь пешка я, – ухмыляется Мик. – А ты пусть и не королева, но где-то близко. – С чего ты взял, что это не слухи? Мне бы сообщили, как думаешь? Все вокруг знают, а я нет. – В понедельник тебя оповестят. Не волнуйся. – Мик снова открыл крышку над омлетом. Опять сморщился, закрыл. – Слушай, пойдем, пожрем где-нибудь. А то скоро зазнаешься и будешь нос задирать. – Синие глаза напряженно замерли на мне. Теперь он выглядел серьезно. Его действительно огорчало и злило мое назначение. Боже, я все еще думаю, что это какой-то розыгрыш. Я аналитик, решающий конкретную задачу, но я не руководитель, не управленец. Я не умею мыслить масштабно. – Давай не будем говорить о том, что не знаем наверняка, – произнесла я мягко, безмятежно улыбаясь. Мик вымученно улыбнулся в ответ. – Что за сумасшедший наряд? – наконец заметил он. – В детство ударилась? – К тебе спешила, – усмехнулась я. – Мы идем куда-нибудь или ты меня стесняешься? – Брось, милая. Ты хороша даже в мешке. Глава 2 «Мы любим трагедию. Мы обожаем конфликты. Нам нужен Дьявол, а если Дьявола нет, мы создадим его сами». Чак Паланик «Призраки» Лекси Выходные прошли неожиданно весело. Я изо всех сил пыталась отвлечь Майкла от тяжелых мыслей и печальных дум. Но даже стараться сильно не пришлось. Купер и сам не хотел поддаваться унынию. Первый день мы гуляли по городу. Парк, набережная, музей, ресторан, уличные выставки… К ночи стало понятно, что мы начали не с того. И следующий день посвятили поиску квартиры для Майкла. Он не собирался выгонять Лайзу с ребенком, приняв благородное решение оставить ей все. Не собирался судиться с ней. Наверное, отчасти чувствуя свою вину за то, что не долюбил, и за многочисленные измены. Я в который раз подумала, что Майкл Купер – настоящий мужчина, который мог бы стать для меня идеальным партнером. Я знаю, что он любит меня и никогда не переставал, но… всегда есть «но». Моя жизнь разделена на «до» и «после» Джейсона Доминника. Я бы хотела сказать, что справилась с его призраком, который стоит за плечами и дышит в спину. Но солгу. У каждого есть свой кошмар, тайная зависимость. Разница лишь в том, как глубоко вы пускаете ее в свою душу. Я не просто пустила, я позволила взять во владение. У меня ничего не осталось. Даже если я попытаюсь посмотреть на Мика глазами не друга, а девушки, то поступлю нечестно. Мне нечего ему предложить. Пустая, бесчувственная пустыня, выжженная дотла или скованная льдами. Квартира находится быстро. Не совсем то, что мы искали. Мик посчитал ее слишком маленькой для своего величества. Две комнаты, скромная мебель, но зато рядом с офисом. Не нужно часами стоять в пробках. Я свою квартиру покупала с тем же расчетом. Вечером я собираюсь домой, но Мик всячески старается найти повод задержать меня еще ненадолго. Его взгляд настойчив и понятен, но мы так много раз обсуждали «нас», невозможность «нас». Ему сейчас плохо, и Мик, как никогда, нуждается во мне. Мы могли бы помочь друг другу. Но я боюсь. Если ничего не выйдет, мы потеряем дружбу, которой так много лет. Я люблю его, и эти чувства слишком искренние и чистые, чтобы переводить их в другую плоскость, где столько боли и грязи. На самом деле, я не хочу никому принадлежать. Снова дать власть над собой мужчине. Нет, никогда. И даже лучшему другу, в чувствах которого я не сомневаюсь… Никто не получит меня. Просто я чужая. Даже через тридцать лет я буду его деткой. Джейсон. Я больше не вижу кошмаров о нем. Он снова меня оставил. И я чувствую боль, несмотря на то, что сама во всем виновата. Я не была больной одержимой жертвой до Джейсона, но теперь я ею стала. А какой выход для двух безумцев? Психушка? Иногда я почти уверена, что там и закончу свои дни. Особенно с тех пор, как перестала общаться с моим психологом – Джейн. Я вдруг поняла, что она меня не вылечит. Меня сломал человек, которые психически и интеллектуально сильнее ее. Она понятия не имеет, в какие игры мы с ним играли. В какую игру играл он. Вернувшись домой, я столкнулась с многозначительными взглядами мамы и Андреа. Они явно решили, что мы с Миком решили продвинуться в наших отношениях. Я и не смела их разубеждать. Они так много волнуются из-за меня. Пусть чуть-чуть порадуются. Мама всегда мечтала, что мы с Миком будем вместе, а когда я вчера сказала, что он разводится с женой, она воспряла духом и воодушевилась, увидев в этом печальном событии свой скрытый смысл. Андреа устроила бы мне ночью допрос, но очередное свидание с ее загадочным Джеком изменило планы. Я легла спать рано и не слышала, как вернулась сестра. А когда уходила утром на работу, она еще спала. Вот такое несовпадение. А в офисе меня ждал сюрприз. Никто не спросил, где я болталась две недели, не потребовал отчета или справки от врача. Отнюдь. Все коллеги смотрели на меня с напряжением и толикой подобострастия. От вежливых назойливых улыбок становилось тошно. Напрямую никто не задавал вопросы, но любопытные взгляды всего офиса так и следовали за мной, куда бы я ни шла. Те, с кем еще недавно я была в приятельских отношениях, сторонились меня и вели себя весьма странно. Это могло означать одно. Слухи не лгут. Что-то происходит. А что именно, я узнала ближе к обеду. Меня вызвали на шестьдесят четвертый этаж в кабинет, в котором я никогда не была. Я знала, что он принадлежит неофициальному, но самому главному боссу, который помимо «Боско» владеет еще несколькими компаниями. Мы называли его Призраком, потому что никогда не видели. Арчи говорил, что генеральный прилетал пару раз на личном вертолете по экстренным делам и через пару часов отчаливал. Все общение с ним сводилось к онлайн-конференциям, на которых, конечно, простые смертные, вроде меня, не присутствовали. Никто в офисе даже имени призрака не знал. Но кабинет для него держали. И вот я удостоилась чести переступить порог святая святых. Странно, что я даже не волновалась. Никто и ничто не может испугать меня. Только Джейс. Первое, что бросилось в глаза – строгость и простота. Кабинет оказался небольшим, с окном, которое плотно закрывали жалюзи, неярким освещением и минимумом офисной мебели графитового цвета. Единственное, что выдавало привилегированность хозяина офиса – это шикарные кожаные кресла. Высокий, одетый в безупречный костюм, несомненно сшитый специально для него, мужчина сидел за столом из темного дерева в одном из таких безумно удобных анатомических кресел и цепким сдержанным взглядом рассматривал меня. Пристально, но не выходя за рамки приличий. Светловолосый или седой, стройный, судя по тому, что я видела над столом. Приятное лицо с неглубокими морщинами. Ему около пятидесяти или немного за. Черты лица правильные, гармоничные. Кто-то счел бы мужчину привлекательным, но меня отталкивало выражение его лица. Абсолютно властное, жесткое, снисходительное. Нечто хищное и опасное исходило от поджарой фигуры, и мне не нравилось, как холодно блестели серые глаза, в которых мелькало превосходство и равнодушие. Он не казался добрым, вежливым, лояльным. Передо мной сидел еще один игрок. Я чувствовала опасность всеми фибрами души. И мне хотелось бы никогда не переступать порог офиса призрака и не видеть его лица. – Мария-Александра Памер, – неприятно улыбаясь, приветствовал мужчина, заставив меня занервничать и напрячься. – Вживую ты еще очаровательнее, чем в личной карточке. Ох уж эти фотографии на документах. Я, наверное, должен представиться? – Холодный пристальный взгляд впился в меня, когда Призрак указал на свободное кресло. – Присядь, надолго не задержу, но зачем стоять, если можно расположиться комфортно. Я послушно села, но из-за волнения вряд ли прочувствовала все удобства и достоинства шикарного кресла. – Меня зовут Генри Лайтвуд, – произнес он ничего не выражающим тоном, с прищуром оценивая выражение моего лица. – Ты когда-нибудь слышала обо мне? – Нет, сэр, – отрицательно качнула головой. – Хорошо. – Удовлетворенно кивнув, мужчина откинулся назад, задумчиво скользя по мне взглядом. – Теперь нам придется много работать вместе. Я не так давно перевелся в Нью-Йорк из другого региона влияния. Обмен опытом, так сказать. И я решил устроить внутренние перестановки. Мне нужен человек… – Он сделал паузу, выразительно посмотрев мне в глаза. А у меня аж мурашки по коже побежали. – Правая рука. Надежный человек, Мария-Александра. И в тоже время уважаемый в коллективе. Молодой, умный, с аналитическим мышлением, умеющий и желающий учиться. Я изучил все личные дела сотрудников «Боско». И раз ты здесь и сидишь напротив, то должна понимать, что я остановил выбор на тебе. – Я не уверена, что достойна подобной чести, – промямлила, нервно сглатывая. – Не нужно высокопарности. Будь проще, и мы поладим. Я всему тебя обучу, не волнуйся. Если появятся вопросы, то ты всегда сможешь мне их задать. Главное, никакого стеснения и наигранной скромности. Договорились? Я выдавила улыбку, сбивчиво поблагодарив за доверие. Черт, я же могу отказаться? Почему у меня такое чувство, что нет? – Мне нужно уехать по неотложным делам, Александра, но вместо себя я оставляю своего помощника, который объяснит тебе твои полномочия и обязанности. Он будет работать только с тобой и занимать этот кабинет. Поможет решить любые проблемы налету и при необходимости свяжет тебя со мной. Лайтвуд нажал на кнопку внутренней связи. – Дино, зайди, пожалуйста, – властно приказал он. Его взгляд все это время не отлеплялся от моего лица. – На этой прекрасной ноте спешу откланяться. Очень надеюсь увидеть тебя через месяц на одном закрытом мероприятии для высшего руководства. Приглашение принесет курьер. Явка обязательна. Глава 3 Лекси Хм… Дино Нонберто Орсини. Несомненно, он заслуживает того, чтобы на него обратить внимание. Молодой, горячий, умный, успешный. Итальянец. Высокий, стройный, смуглый. Кареглазый, с длинными ресницами. Брови вразлет. Энрике Иглесиас нервно курит. Дино Орсини – это вип-уровень, высший класс. Холеный, аристократичный. Педант. Белоручка. Элегантный. Внешне невероятно красив, но внутри… На уровне подсознания или шестым чувством я вижу людей с надрывом, тайной, бездной и пустыней внутри. Нас таких немного, но мы могли бы создать сообщество обездушенных марионеток, для которого не требовалось бы пропусков. Мы бы узнали друг друга. Как? Я не знаю. И знаю в то же время. Дино – один из нас. Красивая заведенная кукла. За то время, что мы проводили вместе, любые другие коллеги уже стали бы, как минимум, приятелями, которые знали друг о друге пусть не все, но многое. Дино же никогда не переходил с деловой сферы общения на личную. Мне кажется, он просто не умел общаться неформально. К концу третей недели интенсивного взаимодействия, я поняла, что Дино совсем не похож на итальянца по менталитету и характеру. У него напрочь отсутствует и то, и другое. Передо мной был рассудительный, неутомимый, идеальный биоробот. Я не видела в нем недостатков, не видела и достоинств. Он пахал на износ, не проявляя при этом ни малейших признаков усталости или недовольства. Мы работали и ночами, поэтому я видела и знаю, о чем говорю. Выражение его лица не менялось на протяжении дня, что реально пугало… Я невольно стала придумывать для себя истории про Дино Орсини. В одной из них он гей, который безумно и тайно влюблен в Призрака. В другой Дино, в самом деле, биоробот. В третьей – маньяк, вроде Декстера из одноименного сериала. В четвертой – инопланетянин-шпион. В пятой – агент ЦРУ. В том, что Орсини был темной лошадкой, я не сомневалась. Мы оба были сломлены этой жизнью, точнее людьми, которые умели ломать и делали это методично, хладнокровно и безжалостно. И мы искали забвение в работе, но я еще не достигла такого уровня в отрицании внешнего мира, как Дино. Не думаю, что у него есть семья, друзья или девушка. Он не ходит на свидания, не сидит в сетях. За недели, что мы провели вместе, я бы заметила. Единственным человеком, с которым он общался, был Генри Лайтвуд. Сухие официальные звонки, деловая переписка. Это все, что их связывало. Мне так казалось. Уже после, позже, наблюдая за обоими в отдельности и вместе, я стала собирать пасьянс. И то, что я узнала… Но все по порядку. Орсини вводил меня в курс моих новых обязанностей. Мы изучали документы, договора, схемы, по которым ведется сотрудничество с другими компаниями, неофициально-дочерними. Кстати, как и Лайтвуд, Орсини, по сути, был призраком. Как и Лайтвуд, он не был документально сотрудником компании. Закулисные короли, мать их за ногу. Он не спускался на нижние этажи. Я была тем единственным коллегой, который его видел. Первые три недели Дино пытался впихнуть в мою голову всю информацию, которая касалась функционирования конкретно «Боско энд Варт». В начале четвертой по электронной почте мне пришло приглашение на закрытое мероприятие, которое должно состояться в Цюрихе, в клубе «Диагональ», в пятницу. Начало в 18.00. Бронирование отеля Baur-au-Lac и авиабилетов в обе стороны за счет компании. Остальные инструкции я должна была получить у Дино. Но к моему огромнейшему удивлению, именно в этот день Дино опоздал впервые. Пока я ждала своего куратора, то загуглила и отель, и клуб, выяснив, что отель является люксовым, а клуб и вовсе закрытым для простых смертных, с ценами, которые впечатлили бы даже Трампа, но уже после того, как он стал президентом, потратив огромную часть своих миллиардов на предвыборную гонку. Многое в предстоящем мероприятии меня смущало. Во-первых, Лайтвуд сказал, что праздновать будут день рождения «Боско», а приглашение получила только я и держатели пакетов акций. Майкл приглашение не получил, как и другие руководители его уровня. Про Майкла вообще отдельный разговор. Он почему-то вбил себе в голову, что с моим куратором у меня завязался роман, поэтому мы с ним так много проводим времени вместе. Видимо, после истории с Лайзой, ему везде мерещились тайные предательства. Но в нашем случае даже абсурдный роман с Дино не стал бы изменой по отношению к Куперу. Не понимаю его реакции. Он злится, что я совсем редко вижусь с ним? Так я бы рада, но времени нет. Домашние тоже злятся. Андреа отбилась от рук, собралась отдыхать со своим парнем куда-то в южные страны. Родители в шоке, а она влюблена и счастлива. Я помню себя в ее возрасте. Завидую и молчу. Мы должны совершить, как можно больше ошибок, набить кучу шишек, чтобы научится приземляться, как кошка, на четыре лапы. Я не позволяла себе быть сумасбродной. Я заводила романы, чтобы… Черт, да просто для здоровья. Секс и все. Никаких заморочек, за исключением романа с женатым. Мое сердце не дрогнуло ни при полном разрыве отношений. И это плохо. Если бы я знала, каково это, то была бы осторожнее, умнее, сильнее. К Джейсону Доминнику подготовится невозможно. Он – цунами, накрыл, поглотил, перемолол, выбросил на берег пустую ракушку, но я могла бы попытаться… Я желаю Андреа, чтобы ее первая любовь не стала несчастной, как у многих. Из нас двоих пусть она будет счастливой, живой, светящейся. Мама уговаривала меня повлиять, вмешаться, но я понимала, что сейчас мою сестренку никто не остановит. Я слишком хорошо знаю, что такое любовь. Просто мне досталась ее другая половина. Злая, жестокая, безжалостная и бессмысленная. Пусть ей достанется светлая, взаимная, вечная. Дино вызвал меня в кабинет Призрака сразу после обеда, я работала у себя и не сразу смогла ответить на вызов по внутренней линии, беседуя с коллегой по деловым вопросам. И Орсини впервые мне нахамил. Даже не нахамил. Повысил тон. Рявкнул. Я была поражена, даже улыбнулась про себя. Но когда через двадцать минут, я поднялась к нему, то стало не до веселья. Орсини был в гневе. И таким я никогда его не видела. Он смотрел на меня с таким презрительно-снисходительным взглядом, что мне сразу захотелось ощетиниться, фыркнуть, развернуться и уйти. Сам-то ты кто, сученыш? Откуда вылез? На мажора и представителя золотой молодежи не похож. Скорее, обнищавший аристократ. А гонору-то сколько! – Саша, сколько минут назад я попросил тебя подняться? – ледяным, металлическим тоном спросил Дино, глядя на меня исподлобья, играя желваками на изящных скулах. Эх, ему бы моделью работать. А не роботом при Лайтвуде. Сколько бы я не просила Дино называть меня Лекси или Александрой. Он упорно использовал сокращение Саша, так же как это делала Марина. Боги, как же я по ней скучаю… – Послушай, Дино, я обсуждала важный проект, который может принести компании очень хорошую приб… Орсини оторвался от края стола, на который опирался и поддался вперед, вытягивая руку, царственным ленивым жестом приказывая мне заткнуться. Что я и сделала, гордо и несгибаемо глядя в немигающие глаза Орсини, который сканировал меня жестким, внимательным взглядом. – Звонок от меня и сэра Лайтвуда принимается в первую очередь. Он мог быть уже здесь. Пробки задержали. И был бы недоволен, – произносит Дино с раздражением, глядя на меня, как на идиотку. – Если получаешь приказ от нас, то выполняешь его немедленно. Если в приказе звучит слово «срочно», то выполняешь молниеносно. Я говорил? – Говорил, – киваю я, держа осанку, не поддаваясь на попытки Дино запугать меня. Он чуть склоняет набок голову, прищуривая глаза. Теперь он кажется озадаченным, даже удивленным. Мы смотрим друг на друга несколько минут подряд, и ни один не собирается уступать. Я не буду подчиняться и бежать по свистку. Лучше увольте. Хватит с меня одного тирана. Но, конечно, вслух ничего такого не говорю. – С характером, значит, – усмехнулся Дино одними губами. И я поняла, что в этой схватке выиграла. Меня затопил триумф, который я даже не скрывала. И только теперь я обратила внимание на неидеальный внешний вид Орсини. Сегодня с ним точно что-то случилось. На лице легкая щетина, волосы в беспорядке, костюм, вроде, не сильно помят, но я точно помню, что он был в нем вчера. Видимо, вопрос отразился в моих глазах, потому что Дино свои внезапно отвел, отворачиваясь. Обойдя стол, он направился на рабочее место. Я пристально следила за каждым его движением, пытаясь понять причину изменения поведения Дино. И когда, присаживаясь в кресло, он повернулся в профиль, поправляя галстук и разминая плечи, я заметила синяки на его шее. Если бы я не была знакома с Джейсоном, то решила бы, что это следы страсти от ночи с горячей девушкой. Но я слишком разбираюсь в разновидностях отметин на коже и причинах их появления. Ни о какой страсти в этом конкретном случае и речи не было. Парня ставили на колени, и на шее не что иное, как следы от пальцев человека, который делал это. Безжалостно, жестко. И не похоже, чтобы Дино нравилось то, что происходило. Во что влез этот парень? Орсини ловит мой потрясенный взгляд, выдерживая его со спартанским достоинством, и в этот момент я вдруг понимаю, что он точно так же все знает про меня. – Когда прилетел Лайтвуд? – спросила я, внезапно пересохшими губами. Карандаш в пальцах Дино сломался, выдав его. – Вчера. Сэр Лайтвуд, Саша. Сэр! – Это он? – спросила я, взглянув в темные глаза. Он не успел скрыть вспышку ярости и ненависти. Не ко мне. Я не ошиблась. Чутье не подвело. – О чем ты? – хрипло спросил он, откинувшись на спинку. Выглядел усталым и разбитым. День откровений. Мне его жаль. Такой же, как я. – Ты знаешь, о чем. Синяки на шее – его работа? – откидывая всяческие церемонии и хождения вокруг да около, спросила в лоб. Взгляд Дино задумчиво и отстранённо прошелся по мне. – Думаешь, что умная такая? – насмешливо скривил губы Орсини. – Дура ты, Саша. Еще больше дура, чем я думал. – Иди ты, Дино, знаешь куда! – разозлилась я. – Ты мне даже не руководитель. Говори так со своим приятелем, хозяином или кто он там тебе? – Заткнись! – рявкнул Орсини, потемнев лицом. – Одно мое слово, и Лайтвуд сотрет тебя в порошок. – Ух ты! Да у вас, никак, любовь. Дино, не Лайтвуд, а сэр! Сэр Лайтвуд, – усмехнулась я. – Знаешь, у меня было подозрение, но я все время его отодвигала. Не похож ты на гея, – уже серьезно, без всякой издевки добавила я. – Я не гей, Саша, – отчеканил он с каменным лицом. – Не пытайся разобраться в том, в чем не смыслишь. Бывают ситуации, которые от нас никак не зависят. – Правда? А мне казалось, что я была в такой ситуации. – Я с вызовом посмотрела в непроницаемые глаза. Дино снова стал похож на себя прежнего. Выплеснул негатив и надел любимую маску. Он научит меня? Я тоже хочу так же контролировать себя. – Ты не была в такой ситуации. И не дай Бог тебе побывать, – с леденящим душу спокойствием произносит Дино. – Джейсон Доминник просто любитель на фоне Лайтвуда. Говорю тебе это, чтобы ты понимала, как опасно связываться с… сэром Лайтвудом. Будь предельно осторожна, Саша. Я застыла с открытым ртом, застигнутая врасплох. Сукин сын пробил мою защиту, произнеся только одно имя. Миллион вопросов растревоженным пчелиным ульем зашумел в моей голове. – Откуда ты знаешь Джейсона? Точнее, обо мне и Джейсоне, – облизав пересохшие губы, спросила я. – Читаю газеты, – сухо пояснил Дино, пристально глядя мне в глаза. – А если честно, то готовься к сюрпризам. Джейсон и Марк Доминник – наследники Изиды, которые уже приняли обязанности каждый в своем регионе. – Какая еще Изида? – нахмурилась я, еще больше сбитая с толку. Я аналитик, маркетолог, я не лезу за кулисы. – Полумафиозная финансовая машина, которая управляет бизнесом на всех континентах. Про Ротшильдов и Рокфеллеров слыхала? Вот это то же, но глобальнее. – Еще глобальнее? – Да, – снисходительно усмехнулся Дино, заметив мое вытянувшееся в недоверии лицо. – А почему ты мне рассказываешь? – осенило меня. – Все просто. Ты тоже работаешь на Изиду. И это следующий этап обучения. Я дам не всю информацию, только в рамках твоей компетенции. – А Джейсон? Каким боком он здесь? Это имеет какое-то отношение к моему назначению? – У тебя развито логическое мышление, Саша. Редкое качество для женщин. – Дино даже улыбнулся. – Хочешь ответы? Уверена? Я кивнула, нервно сглотнув. Орсини встал и подошел к окну, поворачиваясь ко мне спиной. Засунул руки в карманы брюк, глядя не на пейзаж, а вниз, на носки своих кожаных туфель за много тысяч долларов. – Однажды, в 1966 году, трое мужчин и одна женщина, Иза и Джонатан Лайтвуд, Пол Доминник и Антонио Ривьера создали небольшой частный кооператив по продаже элитных итальянских вин. Начинали они не здесь, хотя Пол Доминник родился и вырос, получил образование в Америке. Его отец был англичанином, не простым, разумеется. Но это не моя тайна и рассказывать ее буду не я. То же можно сказать и об остальных участниках будущей всемогущей Изиды. Конечно, они не были простыми смертными, детьми нищих родителей, которые мечтали разбогатеть. Все было иначе. Дети из аристократических семей, обладающие финансовыми возможностями, властью и многими другими инструментами, решили создать что-то свое, новое и великое, а начать решили с Италии. В Италии, где в то время мафиозные течения были очень развиты. Можно сказать, четверке повезло. Они попали в струю. Бизнес развивался, расширялся быстрыми темпами, подбирая под себя мелкие лавочки, компании. Когда прибыль выросла до таких размеров, что они смогли начать скупать заводы по производству вин, стало понятно, что нужно расширять круг интересов. Сначала это была сфера услуг. Клубы, рестораны, гостинцы. Просто не было. Многие хотели помешать. Не обошлось без чернухи и смертей. Мафиозные разборки закончились безапелляционным признанием лидеров будущей Триады. Через десяток лет присоединилось строительство, чуть позже металлообработка и машиностроение. Дальше – больше. Теперь четверка счастливчиков не вмещалась в рамки корпорации. Они делили мир. Банковская сфера, медицина, оружие, нефтяные вышки, даже космические разработки. Нет области, в которой не участвовали бы компании, которые работают на Изиду. Всемирный конгломерат, который не имеет официального статуса. Понимаешь, Саша? Существует легальная корпорация, которая называется «Триада Корп», штаб-квартира которой располагается в Цюрихе. Триада занимается добычей драгоценных металлов и камней, обработкой и реализацией по многим крупным городам. Алмазный бизнес. Ювелирный бренд. Не теневой. Все налоги платят. Пол мечтал вывести бизнес из тени, но куда там. Это невозможно. Я перечислил тебе области, в которых есть возможность перехода на легальное существование. И на создании Триады настоял именно Пол. Хотя сам никогда лично не руководил компанией. Он надеялся, что сыновья однажды возглавят «Триаду Корп». Сэр Лайтвуд и другие наследники основателей Изиды устроены именно там. И юбилей основания Триады мы поедем праздновать в пятницу. Будут руководители всех компаний, которые принадлежат Изиде. И те, кто возглавляют конгломерат. Это краткий очерк, касающийся Изиды, ее правления и сферы влияния. Что касается второй части вопроса… – Дино поворачивается, равнодушно скользит взглядом по моему потрясенному лицу. – Джейсон Доминник не имеет никакого отношения к твоему назначению. – Я не верю, – упрямо поджимаю губы. – Так хочется, чтобы он приложил к этому руку? Или боишься? – Цепкий взгляд впивается в меня, и я чувствую, как краска отливает от лица. В его любопытстве есть что-то нездоровое. Я на уровне инстинктов чувствую, что должна сказать, и говорю. – Я ненавижу Доминника. Он отравил мою жизнь. Я до сих пор посещаю психиатра. – Полгода, – небрежно бросает он, поправляя галстук, на запястье мелькает золотая пряжка часов, а под ней след… Тонкий, багровый. Его связывали. Эта игра не была нежной. – Что? – изумленно вскидываю брови. – Полгода не посещаешь, – поясняет Орсини. – Тебе стало лучше после последней встречи с Джейсоном? Или хуже? Ты поняла, что он оставил тебя, и угрозы нет? Или осознала, что никакой мозгоправ не вылечит то, что навсегда поселилось в твоей голове? Что ж, я впечатлена. У нас с Дино действительно много общего, иначе он бы не чувствовал меня так сильно и правильно. В другой жизни мы могли бы стать друзьями или даже любовниками. Признаться, сейчас, глядя на него, я вижу в нем мужчину, достаточно сильного, чтобы не показать своей боли и гнева. И в то же время смелого для того, чтобы не стыдиться того, что я угадала, разглядела в нем. И он, несомненно, не гей, судя по тому, с каким выражением порой его взгляд задерживается на моих ногах или груди. Мимолетные выражения, которые сразу пропадают под маской безразличия, но я успеваю заметить. Возможно, Орсини бисексуал или же является жертвой шантажа или банально позволяет Лайтвуду использовать себя за покровительство, деньги, влияние, а это немаловажные факторы для людей, которые не имеют от рождения богатства и власти. Дино не производит впечатления отпрыска обеспеченных родителей. Он не избалован, образован, внешне похож на аристократа, но только внешне. Есть мелочи, которые выдают в нем такого же, как я – простолюдина, который находится здесь по милости господина. Почему Лайтвуд держит при себе Орсини понятно, но для чего ему я? – Ты прав, я осознала бесполезность лечения. Но снотворное всегда стоит на моей тумбочке. Иначе я не засыпаю, – откровенно говорю я частичную правду. Дино кивает, словно верит мне. Принимает игру. – Я тоже, – признается он внезапно, снова сбивая меня с толку. – Нужно только правильно выбрать таблетки, иначе можно потерять ясность мысли и работоспособность. Ты же уже догадалась, что Доминник и его брат будут в Цюрихе в пятницу? – Скажи, зачем Лайтвуд нанял меня? – Игнорируя вопрос, пытаюсь застать Орсини врасплох и услышать правду. Дино выразительно смотрит на меня, скользит вниз по строгому темно-синему брючному костюму с объёмным пиджаком, словно с чужого плеча, и белоснежной блузкой с высоким воротником. Узкие брюки и высокие каблуки, всегда собранные на затылке волосы, минимум косметики. Я не хочу выглядеть красивой, не хочу привлекать внимание. Но мужчины все равно смотрят. Видят сквозь слои одежды, сквозь линзы очков, за которыми я прячу потухшие глаза. Когда-то мне нравилось чувствовать себя красивой. Теперь я боюсь того, что моя внешность снова сделает с моей жизнью. Будь я дурнушкой, то Пол Доминник и не взглянул бы на меня. И я никогда не узнала бы Джейсона. Никогда не узнала боли и всепоглощающей страсти, которую дарила его любовь. Ее было так много, что я испугалась не справиться… Его извращенная любовь могла спалить нас обоих, переломать меня всю морально и физически. Я сожалею, что села тогда в чертов лимузин Пола Доминника. – Его не интересуют женщины, – закончив свой детальный осмотр, сообщил Дино бесцветным тоном. – Тогда что заставило его выбрать мою анкету? – спросила я, чувствуя, что упускаю важную деталь, которая витает близко, слишком близко, но все так же недосягаема. – Я, – спокойно ответил Дино Орсини. Оставалось лишь вопросительно и недоверчиво уставиться на него. – Саш, закрой рот. Выглядишь глупо. Нет, я не шучу. Лайтвуд дал задание найти достойных кандидатов, и я перерыл все анкеты сотрудников «Боско». Пока я не натолкнулся на знакомое имя. Я же сказал, что читаю газеты. И в последнее время вокруг Доминника в связи с этим наследством кипели такие страсти, все хотели знать все о наследниках. И Ген… сэр Лайтвуд тоже. Я занимался сбором информации. Было бы странно, если бы я ничего не узнал о вашей нестандартной истории. Можно один личный вопрос? Я даже не сразу кивнула, оцепенело наблюдая за жесткими отблесками в темных глазах мужчины. Его равнодушие было наигранным. Этот парень любил поиграть. И он играл роль жертвы, но на самом деле все было не так. Или я ошибаюсь? Ему удалось меня запутать. И напугать, если честно. – За что Доминник посадил тебя под замок в семейной резиденции, избивая до беспамятства? Что ты сделала? Изменяла ему? – Нет. Я ушла от него, – насмешливо кривлю губы. Он не оригинален, как и многие. – Он был так влюблен? – недоверчиво щурит глаза, вглядываясь, словно ища причины, по которым мужчина может впасть в безумие из-за меня. – Почему тебя так интересует Джейсон? – Вопрос риторический, но я замечаю, что он заставляет Дино подобраться. Я снова что-то упускаю из виду. – Ваша история меня заинтриговала. И я хочу быть уверен, что на вечеринке не произойдет драки или убийства. Запрет на приближение уже не действует? – Да, срок истек месяц назад. И мы не будем драться. Все кончено. – Говоришь за себя или за него? – Дино, что ты хочешь услышать? – Правду. – Правду? У нас был контракт. Изначально я должна была быть его девочкой для битья. И была ею. А потом решила сбежать. Ему не понравилось. Вот и вся история. Никакой любви и романтики. Никакой трагедии. Джейсон – больной моральный урод, помешанный на унижении и причинении боли женщине, которая зависима от него на сто процентов. – Ты не похожа на такую женщину, – хмурится Дино. Не знаю, зачем я пытаюсь убедить его в той версии, которую выложила. Интуитивно чувствую. Третий глаз открылся, мать его. – Но я была, Дино. Ты сам говорил про обстоятельства. Так вот, у меня они тоже были. Я нуждалась в деньгах, он в чужой боли. Каждый получил по заслугам. Я тоже виновата. – Психология жертвы. Ты оправдываешь своего мучителя, – сухо прокомментировал Орсини. Что он понимает? – Я никого не оправдываю. Да, я все еще ненавижу и боюсь его, но спустя почти четыре года, я не вижу причины нам с ним вгрызаться друг другу в глотки. – Кому ты собралась вгрызться в горло, Александра? – В распахнутые двери волевой походкой ворвался Генри Лайтвуд. Стильный, свежий, полный энергии. Еще более моложавый, чем я запомнила. Его взгляд лениво скользнул по мне, когда он проходил мимо, направляясь к своему рабочему столу. Шлейф дорогого аромата защекотал мои ноздри. Мне не нравился запах. А внешний вид Лайтвуда вызвал внутреннее неприятие. Особенно после того, что я узнала про него и Дино. Синяки на шее, связанные запястья. В мире миллионеров есть хоть один нормальный, не извращенец? Или это оборотная сторона власти? Лайтвуд правит уже много лет, доминирование у него в крови. Я почти счастлива, что его не интересуют женщины. – Мы просто разговаривали с Дино, сэр Лайтвуд. Добрый день. – Добрый, дорогуша. – Он расположился в кресле, даже не кивнув своему мальчику. Да и зачем? Наверняка утром они вместе пили кофе. После бурной ночи. Глядя на них сейчас, я с ужасом поняла, что даже могу представить их вместе. Светловолосый, крепкий, высоченный Лайтвуд и смуглый, стройный, почти изящный Орсини. Подобные картины вызывают отвращение, и уверена, что Дино видит отблески моих чувств, глядя мне в глаза. Конечно, видит, иначе не побледнел бы так сильно. Но в ответном взгляде нет стыда, скорее вызов. И обжигающий гнев. – Надеюсь, что Дино поведал тебе краткую историю возникновения Изиды, и нам не нужно тратить на это время. Перейдем к сути. Дино, дорогой, принеси мне кофе. Черный, без сахара, – не оглядываясь, приказывает Генри Лайтвуд без тени симпатии в голосе. – Саша, тебе принести? – снисходит до меня Орсини. Это первый раз, когда он спрашивает меня о моих пожеланиях. В те дни, что он обучал меня управлению корпорацией «Боско», мне даже на обед не всегда удавалось вырваться. – Да, – торопливо киваю я. И он уходит, оставляя нас вдвоем. Лайтвуд смотрит на меня немигающим бесцветным взглядом, от которого хочется сползти с кресла и спрятаться, слиться с полом. – Как твои успехи, Александра? – спросил он, не разрывая зрительного контакта. Жуткий человек. – Дино, наверное, отчитывается перед вами. – Да, но что ты сама чувствуешь? Ты справишься? И вот она, ключевая точка невозврата. Я могла тогда сказать «нет» и выйти из кабинета, из здания «Боско» свободной, никогда не оказаться в ситуации, которую даже сравнить было нельзя с тем, что пережила я в зеркальной комнате. Почему же не сказала? Гордыня, алчность? Что? Или я поняла, что фактического выбора у меня не было. Мне дали иллюзию, чтобы я могла потешить себя свободой выбора. Конечно, ублюдок знал, что я отвечу. Слишком многое поставлено на карту, слишком долго я шла сюда, чтобы упасть вниз. – Да, сэр, я справлюсь, – киваю, уверенно встречая пристальный холодный взгляд. Его улыбка напоминает оскал. – Отлично. Я рад. Ты станешь украшением вечера. Дино позаботиться о твоем наряде. – Я сама могу выбрать и купить себе платье, – возмутилась я. Он зыркнул на меня так, что захотелось проглотить язык. – Дино поможет тебе с нарядом, – мягко повторил Лайтвуд. – А теперь давай вернемся к рабочим моментам. Глава 4 Джейсон Когда я понял, что то, что когда-то мне казалось кошмаром и адом, было лишь репетицией, прелюдией к настоящему пиру проклятых? Наверное, я могу выделить три ступени, которые привели меня к безумию, в которое превратилась моя жизнь сейчас. Даже не безумию, слишком слабое понятие, чтобы вместить обуревающие меня чувства и эмоции. Меня загнали в клетку, заставили играть на чужом поле. Играть за команду, которая никогда не была моей. В футболе все просто. Тебя продали, и ты играешь. Тебе похер, с кем именно. Хотя не похер, но таковы правила, и не ты их придумал, хотя согласился с условиями, подписывая контракт. Ты знаешь, кто твой соперник, и бьешь в его ворота, даже если вчера ты был с ним заодно, в одной команде. Я знал правила и следовал им, а если нарушал, то точно знал, каким будет наказание. Никаких подводных камней. Но реальная жизнь – не футбол, и даже не игра на скрипке. Можете поржать над таким странным сочетанием понятий. Вот такая я многогранная личность. Черт, я жалею о многих вещах в своей жизни, но больше всего о том, что я вспомнил. Это была первая ступень. Я вернулся в спрятанное подсознанием темное пятно прошлого, находился в шаге от того, чтобы убить женщину, которую любил. Многие закатят глаза, презрительно скривив губы и скептически улюлюкая. Да, я не хороший мальчик с букетом роз наперевес, но даже отмороженные придурки имеют право на чувства. По крайней мере, я пытался что-то сделать. Нджы говорил, что наша душа определяет то, какой будет любовь. Моя душа была черной, разве я мог любить иначе? Я не умел, да и не был способен. Забудьте бабский лепет о том, что любовь исцеляет. Смешно и опасно для жизни. Лучше сразу предупредите дочерей, что плохой мальчик не исправится даже рядом с самой сказочной принцессой только потому, что она одарила его своим царственным вниманием. Этого никогда не произойдет. Любовь еще никого не спасла. Смотрите историю. Разве не из-за любви погибали великие мужчины, цари, рыцари, полководцы? Войны, сражения, даже рай отняли из-за женской наивности. Дура, она и в Африке дура. И в раю, и в аду. Но свою дуру я любил… и люблю, прекрасно и трезво все про нее понимая. Вы думаете, мы любим вас за ваши достоинства? Длинные ноги, круглую задницу, узку… Ладно, не будем все опошлять еще больше. Вы всегда пытаетесь выглядеть в наших глазах лучше, чем вы есть, с помощью косметики, фитнеса, диет, красивых платьев и прочей фигни, на которую мы даже внимания не обращаем. Когда я понял, что люблю, ее лицо было разбито, тело покрыто синяками, которые я же и оставил. И я любил ее такую, с синяками, до скрипа в зубах, до воя, до первобытного рычания. Это происходит не потому, что вы отлично выглядите и читали Шекспира, нет. Древние женщины читать не умели, ничего не знали о гигиене, а за них тоже дрались. Свою женщину мужчина чувствует. И это ощущение, которое он испытывает рядом с ней, внутри нее, вдали от нее, слушая ее, любя, ненавидя, убивая ее, не спутать ни с каким другим. Твоя женщина придет нежданно и перевернет твой мир. А если она предаст, то у тебя просто не остается выхода… Именно это и сделала Лекси. Мне так казалось. Погружаясь в безумие ревности, балансируя на краю первой ступени, я упал в воспоминания, который притащили ад в мои сны. Тибет не спас меня, но помог забыться. Там было просто верить в искупление, в покой, свет, очищение, шанс для каждой заблудшей души в грешном мире. Я наслушался сказок Нджы, надышался горным воздухом и думал, что вернусь в реальность другим, очищенным, наполненным новыми мыслями и мировоззрением. Да, многое действительно изменилось, виделось иначе. Я научился контролировать гнев, понимать его причины, блокировать кошмары, которые каждую ночь пытались ворваться во сны. Сначала было сложно. Первые дни я помню, как во сне. Пребывание между. Между «до» и «после». Безвременье. Я приехал в хижину в горах совершенно разбитый, лишенный почвы под ногами, своего я. Когда смотрел в зеркало, мне было сложно объяснить, кто передо мной в отражении. Нджы приказал выбросить зеркала, и я сделал это, с той минуты перестав бриться. Я молчал месяцами, пытаясь восстановить по крупицам свою жизнь в свете новых воспоминаний. Я убирал самые отвратительные моменты на чердак подсознания. Не забывал, но и не смаковал свою боль и унижение. Я думал о другом себе, о своей матери, чье лицо стало так часто всплывать в воспоминаниях. Она любила меня так сильно, но меньше, чем отца. Она тоже была дурой. Разве можно любить мужчину сильнее собственных детей? Но от Лекси я требовал бы того же. Я и только я должен был стать центром ее вселенной. ЕЕ Богом. А наших детей я любил бы сам и заботился о них. Но у нас никогда не будет детей. У нас никогда не будет нас. Этот чертов фотоальбом вывернул меня наизнанку. Моя вторая ступень. Я был как оголенный нерв, вырванный из мира, где я жил в гармонии с ветрами, медитируя и размышляя часами, не меняя позы. Реальность пробила меня, все мои стены, когда я увидел ее на крыше в Нью-Йорке. Вся философия гор полетела к чертям. Все, что я хотел – это Александра Памер. На любых условиях. И я почти ее получил. Пока она не всучила мне чертов альбом с фотографиями, где кадрами из прошлого отпечатались первые шесть лет моей жизни. И ее взгляд, полный жалости и сожаления добил окончательно. Я мог бы в тот момент виртуозно сыграть реквием на скрипке, в исступлении обрывая струны. Реквием по нашим гребаным мечтам. Если бы я умел мечтать… Она смотрела на меня, испуганная, сочувствующая, сострадательная и жалкая, а я слышал нарастающие, рвущие душу ноты только что рожденной мелодии в своей голове так же четко, как часами слушал шепот ветра и стоны гор. Я мог лгать кому угодно, что мальчик с фотографии мной не является… Меня не столько страшила ее жалость, сколько осознанность, преднамеренность совершенного поступка. Она нанесла удар по самому уязвимому месту, и это не пах… Лекси знала, к чему приведет ее неожиданный подарок. Я был ей не нужен. Она по-прежнему меня боялась и мечтала избавиться, стереть из своей жизни. Своими силами не смогла бы, потому что уроки, которые я преподал ей ранее, делали ее уязвимой для меня. Я запрограммировал Лекси на подчинение, но как безвольная кукла она мне была не нужна. А по-другому моя девочка не хотела. Но я бы, разумеется, не сдался, если бы не… Третья степень, после которой разверзлась черная бесконечная бездна. Третьей ступенью стало не оглашение завещания, в котором выяснилось, что отец, которого я всю жизнь ненавидел, заготовил для нас контрольный выстрел. Ублюдок даже не нашел смелости, чтобы признаться в двойной игре ранее, подготовить нас к тому, в какое дерьмо нам придется влезть. Конечно, Пол считал иначе. Наверное, думал, что возглавлять Изиду – дар небес и великая благодать. И даже получение ключа к тайным схемам и счетам преступного конгломерата в Женеве, где я проходил стажировку первые две недели, нельзя отнести к третьей ступени последнего сокрушающего удара. Генри Лайтвуд – третья ступень лестницы, ведущей в пекло, последний круг настоящего ада. Он вытащил на свет все тайные страхи, тщательно скрываемую боль, стыд, гнев и ненависть, которые я запрятал на задворки подсознания. Он возродил монстра, которого сам же и создал. По своему образцу и подобию. А теперь решил поиграть с ним. В момент первой встречи, я был слишком не готов, потрясен, сокрушен. Этот раунд, несомненно, остался за ним. Человек, который убил не только меня, но и мою мать. Нет, он не отнимал жизни, стреляя в упор. Он питался душами. Первой была моя, потом мамина. Он добрался даже до отца, потому что его жизнь превратилась в кошмар после смерти жены, да и я не забывал демонстрировать Полу всю силу своей сыновьей «любви». Все три сына… Гей, наркоман и… я. Он все это заслужил. Я не жалею. Но вот настоящий убийца и зверь все еще ходит по земле и наслаждается жизнью, выискивая новых жертв. Я буду тем, кто сотрет сукина выродка с лица земли, или он сотрет меня. Третьего не дано. Но это сейчас я знаю правила игры, а в первый момент, когда он смотрел на меня с триумфом победителя, рассказывая о своих преступлениях, я впал в апатию и отрицание. После я начал искать ответы. Причинно-следственную связь. И нашел. Я до последнего боялся, что отец все знал, но не мог уничтожить Лайтвуда. Однако расследование показало, что Пол в этой части был невиновен и обманут человеком, которого опекал с самого детства и готовил в приемники. То, что Лайтвуд был алчным ублюдком, жадным до власти, понятно без лишних слов, но что сделало его маньяком? Почему под следствие попал совсем другой человек, которого взяли за серию подобных преступлений? Подставили ли его или Лайтвуд был подражателем в одном конкретном случае? Или все-таки он тот, кто повинен во всех смертях и истязаниях подростков. Двенадцать мальчиков в возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет. Я не подходил под данный критерий. Но и преступление не было случайным. Спланированная месть моему отцу. Лайтвуд сказал, что я не должен был выжить. Я думаю, что он пожалеет, что не успел убить меня тогда. Точнее, надеюсь на это. Осталось только завершить расследование, которое исключительно осторожно ведут специально назначенные люди, заполнить пробелы и после этого можно выбрать способ и место. Я знаю, что Лайтвуд делает то же самое, ищет мои слабые места, чтобы ударить наверняка. Моих братьев он не тронет, потому что это бессмысленно. Брайан слишком занят растратой своей части наследства, снимая очередной безвкусный клип. Марк – часть команды. Было бы слишком просто и банально воздействовать на меня, причиняя неприятности моим братьям. Лайтвуд слишком любит тонкую игру, в которой задействованы тонкие душевные переживания. Но это я пойму чуть позже. А пока я в промежутках между тренингами и курсами, изучением схем, иерархии и прочих премудростей управления гигантской машиной для отмывания денег, штудировал биографию Лайтвуда, разыскивая в ней ответы и зацепки, которые помогли бы мне найти способ уничтожить его. Его родители были основателями Изиды вместе с Полом и Антонио Ривьерой. Во время мафиозных разборок они попали под перекрестный огонь. В деле нет подробностей. Известно только то, что нашли их на заброшенной стройке, на окраине города, связанными и мёртвыми, со следами пыток на телах. Иза, мать Генри Лайтвуда была изнасилована, у отца выколоты глаза. Рядом, на пустыре, нашли их единственного сына, трясущегося от страха. Ребёнок так и не рассказал, сбежал он сразу от тех, кто мучил и убивал его родителей, или его не убили из жалости, и он покинул место расправы, когда преступники скрылись. Судя по тому, во что превратился в итоге Лайтвуд, он видел смерть родителей. Пол и Антонио быстро вычислили убийц и отомстили единственным возможным на тот момент способом. Убили всех, включая семьи. Читая предоставленные мне факты, я в очередной раз поражался двуличности отца, его безграничной жестокости. Мы верили, что находимся в безопасности, не придавая значения тому, зачем нас окружает толпа телохранителей. Мы просто привыкли. А ведь на момент расправы над убийцами четы Лайтвудов, отец уже был женат. Уверен, что и мама не знала о другой стороне жизни мужа. Обычные командировки, как у тысячи других бизнесменов. Еще большее потрясение вызвал другой факт. После смерти Лайтвудов, отец взял их сына под свою опеку. Он привез его в наш дом. И он жил там, оберегаемый Полом и моей матерью до отъезда в Йель. Это животное ходило по моему родовому гнезду, оставляя свои мерзкие следы. После завершения образования, Лайтвуд сразу приступил к работе в одной из компаний Изиды. После моего рождения, Генри стал гораздо реже общаться с Полом, или последний больше не видел смысла в обучении парня, который уже занял свою нишу, а свое место, к наследованию которого он собирался его готовить, теперь займет его настоящий наследник. Родной сын. И Лайтвуда такой расклад не устроил. Он вмешался в планы отца самым диким и не поддающимся логическому объяснению способом. Если бы я тогда умер, то он принялся бы за Брайана? Потом за Марка? И почему он вообще остановился? Почему не добил меня? И кто тот человек, который умер в тюрьме? Слишком много вопросов, ответы на которые могло дать только время. Но я не хотел ждать. Я видел цель и жаждал найти средство ее уничтожения. Хотя для начала нужно защитить свои тылы, подготовиться, воздвигнуть стены. Я буду играть жестко, нарушая правила, не брезгуя любыми методами. Мне все равно, что будет ждать меня после. Я должен убить мразь, которая недостойна ходить по земле. И необходимо сделать так, чтобы он не убил меня первым. Мне нужен щит, гарантия. Залог. И я нашел его. Точнее, нашёлся человек, который дал мне наводку… Анонимный адресат, которого не вычислили мои лучшие хакеры. А это значит, что мы в одной команде. Я не знаю, друг он мне или враг. Его информацию долго проверяли, и она подтвердилась. Через пару недель меня перевели в Дубаи, где я возглавил «Дубаи Сити Групп». Хотя «возглавил» – громко сказано. Разве за пару недель можно научиться управлению огромной компанией, занимающейся строительством небоскребов с элитными квартирами? Мне приставили куратора, который должен был ввести меня в курс дела. Так в моей новой безумной жизни появилась Изабелла Прайс. На самом деле, она возглавляла компанию-конкурента, но в реальности обе компании работали в составе Изиды. На обучение меня у Изабеллы было не так много времени, и она даже не пыталась делать вид, что я ей симпатичен. Напротив, всем видом давала мне понять, что я – кретин, недоумок и тупой спортсмен. Изабелла была наслышана о моем бурном спортивном прошлом и многих других моментах, говорящих не в мою пользу. Не то чтобы мне было не похер, что она там обо мне думает. Бесило другое. Белла действительно по многим параметрам превосходила меня. Умная, хватающая все на лету, собранная, обладающая способностью анализировать массу информации за секунды и выдавать вариант решения проблемы сразу после ее возникновения. Она злила, восхищала, интриговала меня. А когда ее пухлый ротик в очередной раз отпускал нелестный эпитет в моей адрес, я представлял, с каким торжеством однажды вставлю член в эти красивые губы. Но Изабелла не собиралась со мной трахаться, о чем сообщила после первой же попытки залезть под ее юбку. Причем в такой форме, что любой другой парень предпочел обходить наглую самодовольную сучку стороной. Но я поступил иначе. Мисс Прайс частенько общалась с некой Сарой по телефону во время наших совместных курсов обучения и с ней же ходила обедать, обсуждала по утрам весело проведенный вечер. Не представляю, как эта железная дамочка успевает развлекаться, если целый день пашет, как лошадь, да еще я мешаюсь под ее высокими каблуками. Трахнуть Сару, лучшую подругу мисс Прайс, не составило особого труда, но я сильно постарался, чтобы она не забыла сообщить о моих подвигах своей любимой подружке. Женщины о таких вещах молчать не способны. Изабелла снова удивила меня. Реакции было ровно… ноль. Или Сара ничего ей не сказала, либо мисс Прайс действительно слишком предвзята к моей персоне. Как и многие другие. Я чувствовал кожей косые, недоброжелательные взгляды. Никто не верил, что я справлюсь. Меня считали выскочкой, идиотом, мажором, который пришел, чтобы снять сливки. Хотелось послать всех, но мне популярно объяснили, что уйти из Изиды можно только в могилу. В итоге пришлось временно забить на Изабеллу и коллег, погрузиться в обучение, чтобы по ночам умудряться проводить свое расследование. В котором мне здорово помог Том Райдер, благодаря его связям в полиции. Ответ на запрос по моему делу (разумеется, не официальный) прояснил не многое. Человек, который умер еще до суда, подозреваемый в убийстве 12 мальчиков и попытке убийства меня, был якобы взят по горячим следам. Женщина-свидетель пояснила, что сразу позвонила в полицию, когда увидела окровавленного ребенка, пытающегося выбраться из заброшенного помещения. После чего на месте преступления сотрудники полиции нашли улики, предметы одежды, отпечатки пальцев, частицы кожи, по которым и вышли на маньяка. Смерть подозреваемого в камере была обставлена, как самоубийство, в которое на самом деле никто не верил. Как я не верил в то, что Барт Бигсби Торнтон имел какое-то отношение к тем убийствам. Но какое конкретно участие он принимал во всем этом, известно только Лайтвуду. И пока это была вся информация, которой я владел. Точнее, было еще кое-что из области слухов, которые не имели под собой доказательной базы. По некоторым из них Генри Лайтвуд содержал собственный мини-гарем в неизвестном местоположении, в котором удерживались подростки от десяти до семнадцати лет, купленные в разных странах и доставленные для него по специальному заказу. Куда девались мальчики, достигнув более взрослого возраста, история умалчивает. И да, вы не ослышались. Торговля людьми – это тоже теневая деятельность Изиды. Как и проституция, бордели, закрытые клубы для любителей запрещённых удовольствий, наркобизнес и многое-многое другое. Об этой стороне деятельности Изиды знали немногие. Основатели, их наследники и прямые подчиненные. Изабелла Прайс знала. Кем она являлась, тщательно скрывалось. Меня просто ставили перед фактом. Она ставила. Каждый день раскрывала новый мерзкий секрет. Продажа детей. Я смотрел в стальные глаза, когда она поясняла схему работы с детьми, перечисляла ответственных лиц по перевозке, курьеров, поставщиков запрещенным товаром. Да, она даже глазом не моргнула. Ни один мускул не дрогнул на безупречном лице. Многие считали меня животным, жестоким садистом. Но как назвать этих людей? Пол хотел бороться с ними? Но как? – Я не собираюсь этим заниматься, – произнес, не выдержав и скрипнув зубами. Изабелла пренебрежительно скривилась. – А кто сказал, что тебе нужно? Для каждой сферы деятельности есть свои люди. Я просто ставлю тебя в известность относительно масштабов деятельности Изиды. И если ты такой сентиментальный, то могу успокоить – мы не продаём детей на органы, их за определенную плату отправляют в богатые семьи, которые не могут иметь потомство по тем или иным причинам. – А сексуальное рабство? Белла закатывает глаза. – Ты ханжа? Не похож. – Насмешливо скользит по мне взглядом. – Б..дь, тебя бы я с радостью взял в рабство, но мы говорим о детях. – Я нервно сцепил челюсти, непримиримо и яростно глядя на нее. – Джейсон, от тебя или меня ничего не зависит. Есть бизнес, который работает сотни лет. И есть люди, которые имеют на этом деньги. Эти люди плевать хотели на моральные устои, и они готовы глотку рвать любому, кто покусится на их золотую жилу. – И у нас нет средств, чтобы их успокоить? – требовательно спрашиваю я. В глазах Беллы появляется подобие удивления. Она какое-то время молчит, разглядывая меня. – Доминник, ты должен понимать, что в этой упряжке все связано. Люди, которые продают детей, продают и героин. А у кого они покупают героин? – И у кого? – Ну, наверное, у тех, кто тратит выручку от продажи наркотиков на бомбы и оружие. Преступная цепочка создана так, что каждое следующее звено держится на предыдущем. Только, в отличие от золота, этот металл не рвется. Понимаешь? – И что? Просто смотреть, как эти твари убивают наш мир? – Эти твари работают на тебя, – холодно произнесла Изабелла. В ее взгляде мелькнуло сочувствие. – Господи, Джейс, с какой луны ты свалился? Мне сказали, что ты последний отморозок. А ты сидишь и размазываешь сопли из-за того, что я говорю тебе о вещах, о которых точно знают три процента, уверены – двадцать, подозревают – тридцать, а остальным просто насрать. Я встаю с кресла, подхожу к столу, на краю которого она сидит, закинув ногу на ногу. Склоняюсь к ее лицу, пытаясь разглядеть в холодных глазах хотя бы оттенки стыда, угрызений совести… – Мне жаль, что я больше не могу относить себя к последним, но я однозначно был одним из них. Так реально проще жить, когда пох*й на все. Но, наверное, с возрастом приоритеты в жизни меняются. – Только не говори, что ты тоже будешь пытаться вывести бизнес из тени, – насмешливо ухмыльнулась мисс Прайс, не отстранившись и ни грамма не смутившись от моей навязанной, пропитанной агрессией близости. – Твой отец под старость стал идеалистом. Он впадал в маразм, а ты должен понимать, что реальность такова, что установленные правила игры нельзя просто так изменить, щелкнув пальцем. – Как логично, четко, по нотам. – Я разочарованно скользнул взглядом по правильным чертам лица, прежде чем отстранился. – Не будь наивным, Доминник, это жизнь. – Я вижу: ты наслаждаешься этой жизнью в полной мере. – Теперь пришла моя очередь презрительно кривить губы. Весь ее ум, интеллект, деловая хватка, которыми я восхищался, померкли. Изабелла может быть трижды женским аналогом Пифагора, но ее душу уже кто-то выпил до меня. – А ты хочешь, чтобы я взяла пистолет и пошла стрелять плохих парней? – с вызовом спросила девушка. Видимо, то презрение, что она увидела на моем лице, ее задело. Я ошибся, Прайс не совсем пуста. Возможно, у нее есть потенциал. – Хочу, чтобы ты не претворялась железной сукой. Если не хочешь, чтобы я относился к тебе соответственно, – произнес я. Изабелла Прайс ничего не ответила, зыркнув на меня серыми, грозовыми глазами. Спрыгнула со стола с изяществом лани и выскочила из кабинета, хлопнув дверью, обронив перед уходом презрительное: – Повзрослей. Я с триумфальной улыбкой посмотрел ей в след. Игра обещает быть занимательной. Глава 5 Цюрих Лекси Когда я читала приглашение на мероприятие, которое состоится в клубе «Диагональ», то представляла именно клуб, но, видимо, я не рассчитала масштаб организации, в которую попала. Если бы не Дино, то я бы точно заблудилась. Такси высадило нас возле парковой зоны, за которой виднелось озеро удивительной красоты, а в центре располагались белоснежные здания, напоминающие мне величественные резиденции аристократов. Если честно, я напряглась. И меня несложно понять, если вспомнить, чем кончились мои прошлые визиты в подобное этому райское на вид место. Клуб являлся частью отеля Baur au Lac, в котором каждому гостю были предоставлены элегантные апартаменты с бесплатным мини-баром. Из просторных окон открывался потрясающий вид на озеро и Альпы. Боже, если бы я не бывала в резиденции Доминников, то была бы потрясена невероятной роскошью убранства. В отличие от меня, открывшей рот и пребывающей в состоянии эстетической эйфории от красоты и тонкого вкуса, которые меня окружали, Дино Орсини совершенно уверено, даже равнодушно, не глядя по сторонам, провел меня к моим люксовым апартаментам. Там, сообщив, что внутри уже находится мое платье, а через час ко мне придет визажист, чтобы сделать макияж, окинув меня снисходительным взглядом, кивнул с царственным видом и удалился. Странный парень ушел, оставив меня наедине с новым платьем, которое я увидела сразу, как вошла внутрь. Все остальное перестало для меня существовать. Не смотря на длительные проблемы с психикой, я все-таки девочка, которая радуется, когда видит красивые вещи. Вещи, достойные принцессы, лежали передо мной, напоминая, как давно я не чувствовала себя прекрасной. Алое шёлковое платье в пол, с открытыми плечами и спиной, невероятно элегантное, струящееся по телу, подчеркивающее каждый изгиб. Боги, я совершенна. Платье уже было на мне, и я не могла оторвать взгляд от собственного отражения. Утонченная, светская львица, уверенная, шикарная, дорогая – да, это была я. Сердце пропустило удар, и ледяная волна отвращения пронзила меня с головы до ног, толкая на годы назад. Я внезапно вспомнила кое-что, заставившее меня сжать кулачки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Малозначительный кадр, который сейчас вдруг всплыл, ворвался в реальность настоящего момента, испортив все очарование, заставив радость померкнуть. Мы стояли с Лисой возле окна роковой резиденции Доминников, где я лишилась души, сердца, воли и многого еще… Мы смотрели, как из розового Бентли появляется Меган Доминник, элегантная, полная грации и уверенности, шикарная. Да, мы обе тогда замерли в невольном восхищении, даже зависти. Бывшая проститутка и нищая избитая шлюха. Тогда мне казалось, как далеки планеты, на которых обитали такие, как мы с Лисой, и такие, как Меган и ее Доминники. Но на самом деле, спустя годы, я понимаю, как размыта черта, грань между мирами, за которой я, Лиса, Меган, многие после нас и до нас, словно сёстры-близняшки, пустышки, из которых вынули (в нашем случае «выбили» подойдет больше) душу для услады извращенных потребностей и желаний. Оставив стыд и боль. Пустоту, одиночество, осколки безумия, бессонные ночи, горы антидепрессантов на прикроватном столике. Скрежет зубов. Мы одержимы и зависимы. Гнев. Я горела в огне гнева и ярости. Страдание. Я плакала от отчаяния, ненависти и безумного желания прижать его к своей груди, когда думала, вспоминала слова Пола о потерянном мальчике. Я прощала его, мое сердце умирало вместе с ним миллионы раз. Но потом я вспоминала, что он со мной сделал, и понимала другую прописную истину: этому нет оправдания. Если бы он любил меня… самую малость любил… он не превратил бы меня в то, что я вижу в отражении зеркала. Я пустая, полая внутри, выгоревшая, потерявшая желание жить. Я манекен, на котором прекрасно смотрятся шикарные вещи. Я пустыня, которая превратила свое настоящее в миражи. Нет никакого смысла в том, что я здесь. В моей работе, которую я выполняю с феноменальной скоростью и дотошностью, тоже нет смысла. Я привыкла «пахать» и делаю это по инерции. Мой мозг, лишившись души, выполняет только одну программу и делает это идеально. Господи, зачем я позволила втянуть себя в очередную авантюру? Именно так подумала я, защелкивая на шее платиновое ожерелье, которое подчеркивало роскошный образ. Если мне поднимут волосы, открыв зону шеи, каждый мужчина в зале будет мечтать пройтись пальцами по тонкому ожерелью, обнимающему горло. Так же, как он… Джейсон питал нездоровую страсть к моей шее. Сколько раз он душил меня? В гневе, в порыве похоти, просто показывая мое место. На коленях. Перед ним. Даже заявившись спустя три года в мою жизнь и утверждая, что теперь все изменится и… мне бы хотелось ему верить, но он сделал то же самое, что и раньше. Иначе, но… Все, к чему я стремилась после встречи с Джейсоном, – это избавиться от него. Даже ценой собственной души. Ведь то, что он со мной сделал, странным образом прорастило нас друг в друга, сделав одним существом ментально, эмоционально, физически. Разрывая эту связь, я понимала, что мне не останется ничего, ведь он изначально сильнее. Но я рискнула. Мне удалось. Он ушел из моей жизни. Но у судьбы свои планы. Ей нравится смотреть на мою агонию. Ведь финал всегда предрешен. Я могу говорить и думать что угодно, приводить миллионы причин, чтобы бежать прочь, но стоит Джейсону появится, я могу только одно… Он прав. Мое место на коленях. Я жалкая. Слабая, иначе не была бы той, кто смотрит на меня из зеркала стеклянными глазами. Его собственность. Ненавижу. Стряхивая оцепенение, провожу по волосам, снова скольжу взглядом по стройному телу. Дико представить, насколько сногсшибательно я буду выглядеть на высоких шпильках и с макияжем. Однако я не сомневалась, что Лайтвуд повысил меня в должности не потому, что я отлично смотрюсь на каблуках. Он преследует определенную цель. И судя по допросу, который учинила мне его красивая вышколенная постельная игрушка, этой целью является Доминник. Мне неизвестны мотивы и конечная цель, но то, что я здесь не случайно, поймет даже закоренелая идиотка. Я пытаюсь не думать о том, что увижу ЕГО сегодня. Можно надеяться, что он просмотрит списки приглашенных, или каким-то другим образом узнает, и не придет. Я помню, с какой яростью и отчаянием он смотрел на меня в нашу последнюю встречу. Я разрушила его планы, посмела влезть на запрещенную территорию. О да, я влезла в ту часть его души, которой он сам боялся. Какое лицемерие. Он мог миллионы раз ломать меня, въедаясь под кожу, вспарывая мою подноготную, рассматривая с дотошностью нейрохирурга каждый грех, мысль, случайное слово. Одержимый ублюдок. Ему можно все – мне ничего. И я уела его. Я знала самый страшный секрет и использовала его как оружие, стену, щит. Я разозлила тигра. Я помню его обещание. Это не конец. Так он сказал. А прежде показал мне, как мало стоят все его обещания, что он никогда больше не причинит мне боль. Он причинит, он заставит меня захлебываться болью. И знаете, что самое унизительное? Я хочу ее. Эту боль. Хочу Джейсона всеми фибрами своей украденной души. И моя жажда становится сильнее каждую новую минуту. Я чувствую, как он приближается. Мы дышим одним воздухом. Он где-то здесь. Пустая оболочка инстинктивно чует свою утерянную душу. Мне кажется, я слышу звук его шагов. Безошибочно, испытывая эйфорию и страх одновременно. Серебряная нить, соединяющая дух и тело, натягивается, призывая меня. Возрождая и толкая к краю пропасти. О Боги, я хочу новую порцию своего любимого наркотика, порцию безумия и агонии, даже если она станет последней. Я жажду боли, ибо она одна исцеляет и воскрешает мои мертвые чувства, напоминая о том, что только с ним я могу быть живой. Потому что он – тот, кто держит мою жизнь и смерть в своих руках. И это неизменно, сколько бы лет и километров нас не разделяли. Если бы мы были нормальными… Мои глаза наполняются слезами. Теперь, когда он рядом, мои чувства оживают, я становлюсь невероятно чуткой, сентиментальной… Мне нужно его увидеть. Я умру, если не дотронусь до него, взорвусь, выдохнусь, рассыплюсь в прах. Если бы мы были нормальными… Я бы сказала, что люблю его так сильно, что этого хватит, чтобы спасти нас обоих. Мне кажется, я бы смогла, если бы он хотел того же. Но ему нужна не я. Ему никогда не была нужна я. Я – сосуд для выброса его боли. Вместилище потаенных страхов. Любая агрессия вызвана внутренними страхами и комплексами. Мужчина, который бьет, олицетворяет собой не силу, а слабость. И в вашей боли и унижении ищет свой путь к доминированию. Снова и снова, приходя в ярость от того, что не получается. Не получается быть сильным, когда ты валяешься, захлебываясь кровью у его ног. Кратковременный миг эйфории не в счет. Порция возбуждения, выброс адреналина, который проходит, оставляя стыд и отвращение, злость и пустоту. Если бы я поняла все это раньше! Многое могло сложиться иначе. Я смогла бы научить его быть сильным, не причиняя мне боль. Почему? Почему я не смогла? Разве роль женщины – не сохранять и возрождать? Почему я не сумела, не почувствовала, не услышала? Я знаю ответ, озвучивала его ранее. С момента нашей встречи я бежала от него, а он – за мной. Я не столько боялась Джейсона, сколько собственных чувств, которые делали меня одержимой им. Я тоже была слабой и неуверенной. Я не ощущала в себе возможности быть рядом с таким, как Джейсон, не ощущала себя равной, а роль рабыни была мне противна. Но он не спросил, а сделал. Я опускаю ресницы, прекрасно узнавая темный блеск в своих глазах. Возбуждение в моей крови нарастает с каждой минутой. Источник инфекции, которая погубила меня, рядом, близко. Я хочу снова пропитаться тлетворными бактериями, ядом его гнева и неистовой ярости, ибо теперь я ее заслужила. Я хочу, чтобы он наказал меня так, как только он умеет, выжигая свои следы на моей коже. Может быть, если Джейсон снова это сделает, моя вина уменьшится, растворится в потоках новой боли. Но мне известна другая истина. Я сделала это намеренно, я хотела почувствовать себя живой. И мне удалось, на короткий миг. Я поверила, что смогу. Что у меня получится быть такой же, как все. Свободной. Не его собственностью. Чужой. Моя пустыня полна галлюцинаций. Некоторые из них способны разрушить чужие жизни. У каждого поступка есть вероятности последствий. Я могу винить кого угодно за то, что последствия моего поступка, слабости, глупости, блажи, не просто разрушили и не просто чужую жизнь… Я могу искать себе оправдания, прикрываясь рваными лоскутками прежних ошибок. В глубине души, несомненно, я всегда знала, кто по-настоящему виновен во всем, что случилось до и после. Я сама… Конечно, как иначе? Этот вечер был предсказуемо запрограммирован на сплошную агонию. Я не питала иллюзий, не ждала чудес и счастливых объятий с восклицаниями: «О боже, это ты! Как я скучал, любимая». Смешно, не правда ли? Словно из чужой пьесы. Слащавой и розовой, как пресловутая жвачка. Я была готова к новому удару, очередному неожиданному повороту, который, разумеется, не принесет мне ничего хорошего. Я была знакома со многими гранями человека, превратившего меня в ничтожество. Некоторые я любила, другие – ненавидела, третьих – боялась, иные – приводили меня в трепет и ужас. Но таким, таким я никогда его не видела.