Урок третий: Тайны бывают смертельными бесплатное чтение
![](/img/b/126164.jpg)
Елена Звёздная
Урок третий: Тайны бывают смертельными
© Звездная Е., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
* * *
– Адептка Риате, – чуть вибрирующий голос главы нашего учебного заведения заставлял содрогаться что-то глубоко внутри, впрочем, от его голоса сейчас и стекла дрожали, – я жажду услышать ваши объяснения!
Магистр темной магии, племянник императора, Первый меч империи, член ордена Бессмертных, сам великий лорд Риан Тьер нацелил на меня пристальный взгляд черных, как само Темное Искусство, глаз. И он вовсе не жаждал моих объяснений, он их попросту требовал.
Мысленно помянув Бездну, я попыталась хоть как-то оправдаться:
– Так… получилось… – Да, с оправданиями у меня всегда было туго.
Дверь распахнулась. Лорд-директор стремительно обернулся, обратив полный ярости взгляд на самоубийцу, который был не в курсе собственного стремления распрощаться с жизнью. Деревенский кузнец – здоровенный детина с широченными плечами, орками в предках и квадратной челюстью – взгляд разъяренного магистра выдержал с достоинством, а после пробасил:
– Уж простите, уважаемый преподаватель и господин директор, но негоже вам оставаться наедине с моей невестой.
Мастер Горт, насколько мне было известно из тетиных рассказов, гнул подковы руками и в одиночку ковал даже двуручные мечи, но что-то мне подсказывало, что сейчас погнут его самого.
– Твоя невеста?! – нехорошим тоном переспросил магистр.
И, повернувшись ко мне спиной, абсолютно и полностью переключился на несчастного – Горта.
– Моя! – Кузнец себя несчастным не чувствовал, он и на рвара с голыми руками ходил, как поведала мне все та же тетя Руи.
Лорд Тьер усмехнулся, а потом спокойно произнес:
– Я тебе дам один совет, мужик: больше никогда не смей даже смотреть в ее сторону.
«Мужик» растянул губы в кривой ухмылке, продемонстрировав отсутствие парочки зубов, размял плечи, закатал рукава и посоветовал:
– Ты это, лицо прикрывай, а то изуродую, к Бездне, харю твою столичную. – И бросился на лорда-директора.
Драться при мне Риан не стал. Молча схватил кузнеца за шиворот, молча поднял весь его немалый вес, так на вытянутой руке и вынес из моей скромной спаленки.
Потом на лестнице раздались его легкие, даже с такой ношей, шаги, крики собравшегося в нашей общей комнате народа, а там было человек сорок, после скрипнула входная дверь.
Звуки глухих ударов сквозь завывания метели слышны были плохо, хрипы кузнеца также, но, вот когда он начал молить о пощаде и Бездной клясться больше никогда не смотреть в мою сторону, это слышали явно все.
Не выдержав, подошла к окну и увидела, как кузнец Горт уползает с нашего двора на четвереньках, а магистр, снимая перчатки, возвращается в дом.
Я отпрянула от окна, едва раздался скрип пропускающей Тьера входной двери, и уже ждала, что он вновь ко мне поднимется, но тут раздался громовой рык, потрясший дом до основания:
– Дэя! Спустись сюда, будь любезна.
Нервно сглотнув, я… осталась стоять посреди комнаты. Ровно до повторного:
– Дэя!
Что я ему скажу? Вот что мне сказать? И как я произнесу это при всех? Что согласилась на этот фарс из жалости, а меня попросту использовали? Да если я расскажу все, как было, тогда кузнецу не только от Риана, но еще и от отца достанется… и тете Руи тоже. И все равно я же отказалась бы – завтра, не при всех, да кто ж знал, что магистр примчится не на пятый, а на третий день после моего приезда…
Вообще должна признать, что эта поездка сразу пошла не так, как следовало. Начать с того, что бабушки Доры, мамы моего отца, в Вилре не оказалось. Меня еще тогда насторожила фраза бабушкиной соседки, что госпожа Дора – уехала на семейный совет. Жаль, значения не придала. Потом случилось нечто еще более удивительное – дяди с семьей также не оказалось дома! Нет, ночевать на постоялом дворе не пришлось, нас с охранниками с радостью приютила дядина теща, очень милая руддака, которая и после смерти мужа оставалась верна традициям его родственников. Да, следовало призадуматься уже тогда, потому как в моей семье, кроме младших братика и сестрички, соответственно восьми и семи лет, все остальные были уже замужем, женаты или в состоянии приближающегося брака.
Но почему-то тогда я об этом не подумала. Играла со Счастливчиком, учила списанные у Тесме заклятия противодействия, да и дорога значительно отвлекала. На повороте к Верегсу на нас напали оборотни. Не то чтобы напали, но боевым магам так показалось. В итоге пришлось орать из кареты, что это друзья. А вся суть в чем – оборотни населяли Верегские леса и зимой их не покидали, а любопытство – вещь суровая, вот обычно и тормозили почтовые экипажи, чтобы узнать, что и как в мире творится, а то что в зверином обличье – так в шкуре зимой теплее, чем даже в шубе. Но, увы, объяснить магам особенности местного взаимоотношения рас я не успела, в итоге они подпортили шкуры тем троим, что мирно пытались остановить нас на дороге. А оборотни своих не бросают, и половина стаи помчалась мстить. Маги приготовились дорого продать свои жизни, а я все старалась выбраться из кареты, чтобы объяснить ситуацию, однако у кого-то из бывших офицеров в запасе имелось заклинание «Клеть», и я оказалась в магической неоткрываемой клетке. Я кричала, я билась в дверь, я настаивала – но в условиях взрывающихся огненных снарядов и нарастающего воя стаи оборотней меня никто не слышал. Ровно до слов: «Сейчас как прокляну всех!»
Вот тогда карету остановили, меня выпустили, и самый старший из охраны лорд Орвес спросил:
– Ты что-то сказала?
То есть на меня еще и разозлились. Спас меня крик одного из оборотней:
– Так это же Дэя!
Маги сменили гнев на милость и осведомились:
– Так вы с ними знакомы, госпожа Риате?
Вот не зря я хотела ехать на почтовом экипаже, там возницы опытные, все уже знают и обычно даже обмениваются подарками с оборотнями. Пришлось долго объяснять магам, как сильно они не правы. Все закончилось прозаически – меня, настаивающую на продолжении путешествия, вновь заключили в карету и к заклинанию «Клеть» добавили еще и заклятие «Молчание», а после маги и оборотни всю ночь напролет делились новостями в стане оборотней, рассевшись вокруг костров. Обидно, что даже выспаться не удалось, – это они меня не слышали, а вот мне досталась вся гамма незабываемых впечатлений от пьяных хоровых песен, выводимых глотками магов и оборотней.
Ко всему прочему, когда мы, наконец, двинулись дальше, маги со мной не разговаривали принципиально. Они ехали в основном молча, мучительно перенося страшную болезнь под названием похмелье, и изредка ругали оборотней с их пойлом, против которого даже заклинания трезвости не срабатывали.
В общем, пять дней вместо семи, так как ехали мы быстро, закончились к всеобщему нашему облегчению. Меня подвезли к дому, еще издали заметно обновленному, открыли дверцу кареты, протянули руку в стальной перчатке, после чего помогли спуститься и отчитались:
– Объект Дэя Риате довезен до места назначения в целости и сохранности. За время путешествия объект по темным подворотням не бродил, в сомнительных компаниях не пил, в драках не участвовал, картин, способных вызвать негодование и повредить моральным устоям, не видел.
И тут я понимаю…
– Так вы меня поэтому в карете заперли, когда отправились напиваться с оборотнями? Чтобы я картин, способных вызвать негодование и повредить моральным устоям, не видела?!
Мне невозмутимо ответили:
– Мы условия контракта выполнили в строгом соответствии с требованиями возрожденного духа смерти. – И лица такие честные.
Тогда-то я поняла, кого благодарить за самую ужасную в моей жизни поездку. И после такой дороги мне хотелось только прийти домой, посидеть с мамой и папой за обеденным столом, рассказать, что у меня случилось… И чтобы в тишине, и чтобы слышно было, как потрескивают дрова в камине, и чтобы Царапка ласково мурчала у меня на коленях, и…
Дверь распахнулась еще до того, как маги, соизволившие донести мои чемоданы, подошли к дому. В следующее мгновение меня оглушило приветственными криками, топотом многочисленных ног, радостными восклицаниями, и вся наша немалая родня вывалилась встречать старшую дочь, то есть меня. В дом я была унесена потоком отчего-то крайне довольных родственников и с трудом удержала улыбку, увидев, сколько их понаехало. Нет, я своих родственников люблю, но… это Приграничье, и в каждой семье восемь – десять детей, а как результат, стоит только собраться всем детям со своими детьми и супругами, одного стола уже не хватает, а здесь имелась вся папина родня и частично мамина… Наш большой дом оказался переполнен до основания! Но даже не это самое страшное.
– Дэя, умничка наша, как же я рада видеть тебя! – Тетя Руи, жена старшего папиного брата, нынешняя глава всего рода, ответственная за все брачные дела, радостно направилась ко мне, раскинув очень толстые руки.
Я, конечно, родственников люблю, но вот конкретно при виде тети Руи мне захотелось развернуться и уехать или хотя бы куда-то сбежать. Но самое неприятное – тетя фактически оттолкнула маму, намереваясь обнять меня первая. И раньше я бы молча подчинилась, как и всегда, но… что-то изменил лорд-директор в сознании всех адептов Академии Проклятий.
– Темных вам, тетя Руи, – громко возвестила я и, ловко выставив на ее пути тетю Мили, подбежала к маме.
Мамочка, стройная, чуть усталая, но очень счастливая, крепко обняла меня и прошептала нашу семейную фразу:
– Ты дома.
Она всегда это говорила, просто – «Ты дома», и в этом было так много всего: и радости от того, что я приехала, и тоски обо мне, и грусти, что скоро вновь уеду. Впрочем, на этот раз мама прошептала и еще кое-что:
– Папа не согласился.
Когда она отстранилась, обнимая мое лицо такими родными ладонями, я уже начала догадываться, на что не согласился папа… Впрочем, тетка настаивала на выдаче меня замуж с моих четырнадцати, а уж теперь-то…
Помяни тетушку…
– Ну, раз все всех рады видеть, – сарказм явно ко мне относился, – женщины отправляются готовить столы, мужчины прочь! Сегодня женский день!
Продолжаю смотреть на маму, та явно подавила недовольство и пытается улыбнуться, но не выходит. А все дело в тете… И вот раньше я бы промолчала, а сейчас даже не собиралась:
– Тетя Руи, – разворот в сторону главы семьи Риате, – по какому поводу праздник?
В нашем роду все в основном светловолосые и сероглазые, тетя в толпе родственников отличается черной с проседью копной волос, черными глазами, каким-то злым лицом и властным выражением на оном. А еще габаритами – она по ширине с дядей может соперничать, тот охотник, как и отец, так что косая сажень в плечах.
– А у нас, Дэечка, радость, – сквозь зубы ответила тетушка, – старую деву, позор рода, замуж отдавать будем.
Шум в толпе моих родичей стих в мгновение. Да, я старая дева, и это факт. Мои младшие сестры уже замужем, у всех дети есть, а мне двадцать, брачный возраст четыре года как миновал, так что старая дева и позор рода. И можно было бы честно сказать, что я уже помолвлена и замуж собираюсь, но… одно дело – сообщить это маме и папе и совсем другое – тете Руи, не хватало, чтобы она по всему Приграничью начала трезвонить, что является родственницей самого лорда Тьера.
Опускаю голову, встречаюсь взглядом с золотыми глазищами Счастливчика, вспоминаю, что мне сегодня желательно еще найти нашу кошку и узнать, в чем секрет ее долгожительства, и успокаиваюсь.
– Да, тетя Руи, – я вскинула подбородок, встретилась с колючим тетиным взором, – я старая дева. Мне это нравится. И еще – замуж я не могу выйти до окончания академии, так что… придется вам смириться с тем фактом, что в семье Риате все же существует одна старая дева!
Тетя искренне убеждена, что ее задача как главы рода – выдать всех девушек замуж. Лично я вообще сожалею, что бабушка Дора передала ей полномочия после смерти дедушки. Наверное, бабушка тоже об этом жалела, да сделанного назад не воротишь, теперь все страдают. И если к дяде претензий не было, то тетя… Папа на маме вообще без ее благословения женился, за что был отлучен от всех семейных собраний до рождения третьего ребенка. Ну да это дело прошлое, а проблема в том, что папа своих родственников любит, и мне не хотелось, чтобы у него из-за меня были неприятности.
– Все сказала? – елейным голосом вопросила тетушка.
– Да, тетя Руи, – покорно согласилась я.
– Так вот запомни, Дэюшка, – начались нравоучения, – то, что ты умеешь читать, да еще и учишься где-то там, в никому не нужном учебном заведении, не отменяет того факта, что ты Риате! И пока я жива…
И тут я не сдержалась:
– Академия Проклятий, тетя! Я учусь в Академии Проклятий! И кстати, у меня есть собственное дело: контора частного сыска «ДэЮре», которую я открыла вместе со своим партнером…
– Дроу Юрао Найтесом, – пропела тетя.
Я чуть котенка не выронила.
– Дэюшка, – массив тетки подплыл ко мне, наклонился к моему уху и прошипел: – Про твои похождения в Ардаме я знаю. И про то, что подавальщицей четыре года с пьянчужками по углам зажималась. И если ты мне сейчас заартачишься, я ни тебе, ни мамке, ни сестрам твоим житья не дам – всех опозорю.
Тетушка выпрямилась, с высоты своего роста насмешливо поглядывая на меня. Я же стояла, смотрела на нее и думала – проклятие острого поноса или не менее жестокое проклятие икоты на сутки?! Одно плохо – тогда с троллями в Мертвом городе я жизни наши защищала, следовательно, и проклятие могла использовать, а если здесь произнесу, получу отчисление из академии. И даже лорд Тьер мне не поможет. И все равно спускать это дело ей с рук я не собиралась, правда и скандалить при всех не хотелось.
– Хорошо, тетя, – с трудом выговорила. – Могу я с дороги отдохнуть?
– Конечно, милая, – мне мерзко улыбнулись, – иди.
Я развернулась и вышла на двор. Холодный ветер порывом ударил в лицо, снежинки завьюжили, упав с крыши, а потом на руках зашипел Счастливчик. Начал выгибаться и в итоге соскользнул на снег, смешно провалившись по самую мордочку. Я хотела поднять его, но котенок проявив свое нетипичное происхождение – уполз по снегу. И почти сразу в мои руки, пытающиеся ухватить котенка, ткнулся нос Царапки. Наша большая, дородная такая кошка ласково замурлыкала, приветствуя меня.
– И тебе кошмарных, – присев на корточки, я почесала за мохнатым ушком и задумчиво пробормотала: – Интересно, ты действительно возрожденный дух или просто кошка…
Царапка, мурлыча, подобралась ближе, поднялась на лапы, топчась на моем платье, как это умеют делать только кошки, ткнулась мордочкой в мой нос, а затем уставилась на меня блестящими в отсветах дома глазищами и как скажет:
– А ты как думаешь?
Я так и села прямо в сугроб! Сижу, во все глаза смотрю на нашу старую, снова беременную кошку и поверить не могу! А Царапка мягко обошла, потершись о мою руку, и мурлыкнула:
– Прростыть хочешь? Вставай, Дэя, нечего на снегу сидеть.
Наверное, заговори со мной кошка раньше – убежала бы со всех ног, оглашая окрестности дикими криками, а сейчас:
– Темных вам, – пробормотала я, глядя на пушистую красавицу.
– И тебе, Дэюшка, – мурлыча, ответила кошка, обходя меня по кругу, – а теперь поднимайся из снега, а то поцарапаю.
Встала.
– Возрожденный дух, – прошептала я непослушными от мороза губами.
Кошка мягко оттолкнулась от земли и прыг-нула ко мне на руки. Поймала я ее по привычке как-то.
– Скажи Эрисе, что идешь к бабушке, – приказала Царапка, тычась носом мне в шею. Она всегда так делала, но раньше меня это не пугало, а вот сейчас… – Не бойся меня, Дэюшка. И к бабушке идем, нервы успокоишь, сама успокоишься да меня выслушаешь.
Я обняла кошку, прижимая покрепче, подошла к двери, крикнула:
– Мамочка, я к бабушке сбегаю.
И ушла, не дожидаясь ответа.
Выйдя за околицу, пошла по дороге, утопая по колено в свежевыпавшем снегу, и не удержалась:
– А папа где?
– Так встречает тебя на Заставе, – сообщила Царапка, – они ж не знали, что ты с охраной приедешь, а не почтовым дилижансом, вот с мужиками и отправились. Не переживай, за ними уж поехали.
Я невольно улыбнулась и подумала, какой у меня замечательный отец все же. И мама, и сестры с братьями, но уж никак не тетя Руи!
– Ты изменилась, Дэюшка, – вновь заговорила кошка, – глаз больше не опускаешь, голосом говоришь не тихо, как трава шуршит, а уверенно, да и спину ровно держишь.
– Так ты тяжелая! – возмутилась я.
– А то, – кошка фыркнула, обдав мое лицо облачком теплого пара, – беременность изображать – дело трудное.
И тут я понимаю, что не было у нас котят каждый год! Не было! И не улетал в лес никто и… Остановившись, возмущенно посмотрела на кошку. Между прочим, я всегда переживала, в лес потом бегала, и звала их, и молочко им носила, и…
– Не стой, Дэюшка, поспешай давай, времени-то нам много не дадут, а в доме не наговоришься, там ушей сейчас, что умертвий по весне… неупокоенных.
«Поспешать» было сложно, но я все же заторопилась. До конца улицы взмокла в итоге, и к бабушке ввалилась без стука, открыв щеколду на калитке.
Дверь в избу распахнулась сразу же, и, перекрывая вой метели, раздался бабушкин чуть хриплый голос:
– Дэюшка, ты?
Вот откуда она всегда знает, что это я пришла?
– Я, бабушка! – Царапка улетела в сугроб, я не хотела с ней так, просто мимо узкой тропинки промахнулась. – Темных ночей, бабуль!
И с разбегу обняла сухонькую старушку, у которой, несмотря на возраст, объятия были сильными и крепкими.
– Дэюшка, кровиночка моя, – пробормотала бабушка, – уж как добралась, доехала?
– Хорошо, бабушка, все хорошо, я дома.
И почти успокоилась, на миг поверив, что все по-прежнему, а тут из сугроба:
– Косорукая ты, Дэйка! Или злая? Ты злая или косорукая?
Вздрогнула, никак не ожидая, что Царапка заговорит при бабушке!
– Уймись, Цара, девочка промахнулась, а ты и рада в сугробе поваляться, уж я то видела, что хвостом в полете махнула.
Я от бабушки отпрянула, смотрю удивленно, а кошка пышный хвост трубой – и мимо нас в дом проследовала.
– И ты заходи, – бабушка за плечи обняла и к двери подтолкнула, – нечего на морозе – стоять.
Я зашла, в сенях разулась, по теплому деревянному полу в светлицу вошла. У бабушки дом очень старый, не знаю, сколько ему лет, но таких домов во всем Загребе не найдешь – всего три комнаты, да в один этаж, и печь здесь не дом греет, а стену. Очень старый дом, но пахло в нем всегда травами и чаем травяным, а уж когда бабушка пекла булочки, мы через всю деревню запах чувствовали и к ней бежали.
– Не стой, садись, – бабушка к столу подтолкнула, – и раздевайся, тепло у меня.
Пока пальто, шапку и шарф снимала, бабушка налила нам чаю, а Царапке в блюдечко сметаны набрала и теперь сидела и просто смотрела на меня.
– Ты изменилась, – вдруг сказала она, – взгляд другой, осанка и даже улыбка. А еще в глазах твоих любовь светится, Дэя. Любишь ты кого-то больше жизни, да гордости, да желаний своих. Скажешь мне имя счастливчика?
Тут я шарф выронила и, бледнея, испуганно воскликнула:
– Счастливчик!
Бабушка удивленно посмотрела, а Царапка на стол запрыгнула, сметану лизнула и недовольно так:
– Что с ним сделается? Поохотится в лесу, да и к тебе утром вернется, смерть то ему уже не грозит.
Тут бабушка не выдержала:
– Опять духа привела! – и смотрит на меня так… гневно.
– Что значит «опять»? – переспросила я, присаживаясь на скамью.
– А я, по-твоему, из лесу сама приковыляла? – Царапка фыркнула. – Ты меня принесла, мелкая была, годка три всего, а мимо котенка не прошла. Ух и ругалась Эриса, мать твоя, но Орон поддержал, говорит: «Прокормим, зато у Дэюшки сердце доброе, пожалела котенка». Возродиться не каждый дух может, силы много уходит, а если маг за тобой следует, да изматывает, тут уж прыгнешь и в котенка новорожденного, лишь бы слабый был, чтобы его дух изгнать, место в теле занять. Но и опасностей много – темный по следам идет, а темные они от своего не отступаются, да и выжить надо: перерождение – сложный процесс, тело, в которое вселишься, гибнет зачастую. И тут уж забота требуется, а еще больше тепло чужой души, той, что теплом поделится. За мной два мага шли, Дэя, да магистр. Силы во мне много было, но напрыгаешься из тела в тело – и как свеча на ветру гаснешь… Тот котенок стал моим последним шансом, а сразу после перерождения бежать пришлось, да так, что лапы в кровь, а маги на ящерах, и маяк их вел точно… Мне повезло дважды, Дэя, твой отец взял дочку за зимними ягодами, да у тебя было доброе сердце. Ты меня спасла, детскими ручками подняла с трудом, и под шубейку спрятала. Теплом ты поделилась со мной, и маги след потеряли. А как домой принесла и увидела Эриса одежду и шубейку, кровью испачканные, потребовала выбросить меня, а ты не дала. Второй раз теплом со мной поделилась, душевным теплом. И я выжила.
Царапка ближе подошла, улеглась на столе, мордочку мне на ладони положила и продолжила:
– Думала я окрепнуть, сил набраться и уйти из вашего дома, но… – кошка на миг глаза зажмурила, как умеют только кошки, – ты росла, добрая и умненькая такая, жаль тебя стало.
– И что? – внезапно какая-то подозрительность проснулась во мне.
Царапка в глаза посмотрела, не мигая и взгляд не отводя, произнесла:
– Если бы я ничего не сделала, судьба твоя в Загребе бы и сложилась. Кем бы стала, Дэя? В четырнадцать заневестилась, в пятнадцать посватана, в шестнадцать жена. Не по тебе судьба такая!
И мне вдруг совсем нехорошо стало. Глядя на Царапку, я едва слышно выдохнула вопросительное:
– Загрызень?!
Царапка глаза прищурила и как зашипит:
– Ты меня за кого принимаешь? Я тогда всю шкуру чуть не стерла, отца твоего за порог не пуская! Сама ты меня наверх унесла! Да и не поддается загрызень магии, иначе отвела бы его от Орона, как всегда делала, зря, что ли, он самый удачливый охотник в округе?
– Прости… – попросила с нескрываемым облегчением.
Потому что не знаю, как бы я смогла на Царапку смотреть, если бы того загрызня привела к нашей деревне она.
– То-то же, – буркнула кошка, – а вот к лорду земли вашему я тебя направила.
Едва не выронив чашку, которую только взяла в руки, я потрясенно спросила:
– Зачем?
– А я, Дэюшка, не лекарь, помочь Орону не смогла бы, да время истекало, а погибни твой отец…
Знаю, что дальше было бы – мы бы к тете с дядей переехали. И жили бы в их доме, на правах приживалок. И тогда да, в моей жизни ничего бы не было: ни академии, ни магистра Тьера, ни совместного дела с Юрао… И выходит, что вся ситуация с лордом Градаком стала для меня благосло-вением Бездны, а ведь тогда я думала иначе, тогда мне казалось, что моей жизни пришел конец…
И тут в разговор вмешалась бабушка:
– Долго молчать будешь, Дэя? Кто он, расскажи нам, будь мила.
Осторожно стянула перчатку с левой руки, черный бриллиант ярко сверкнул в свете горящих свечей, и я почему-то начала улыбаться.
– Да-а-а, – протянула Царапка, – это мы крупную рыбку подцепили!
Быстро натянула перчатку обратно. Почему-то сказанное кошкой вмиг напомнило, что лорду Риану Тьеру я вовсе не пара. Кто он и кто я…
– Прости, – Царапка руку лапой накрыла, – не хотела обидеть. Так как звать его?
Бабушка спрашивать не стала, ладонь мою к себе потянула, перчатку сняла и в кольцо вгляделась.
– Никак маг, – прошептала она, – сильный да родовитый. Уж не императорских ли кровей?
И взгляд такой встревоженный на меня бро-сила.
Увиливать я не стала, сказала как есть:
– Племянник императора, лорд Риан Тьер…
Царапка свалилась со стола. Бабуля так и застыла, даже рот от удивления открылся, зато потом понеслось:
– Да ты что, Дэюшка! Сам племянник императора! Да как же это?!
Пожав плечами, я промолчала, потом осторожно руку у бабушки забрала, но перчатку натягивать не стала – осторожно прикоснулась к камню, такому же черному и мерцающему, как и глаза магистра. В очередной раз поняла, что скучаю… Удивительно, да, но очень скучаю.
– Да не молчи ты! – Царапка вылезла из-под стола, прыгнула на скамью, оттуда обратно на свое коронное место. – Где встретились?
И вот тогда, несмотря на имеющийся и не беспричинный стыд, честно призналась:
– А я его… прокляла…
Царапка повторно свалилась на пол. Оттуда, из-под скамьи, донеслось:
– Я пока тут посижу. Безопаснее оно как-то… Дальше-то что?
Ответить я не успела. Дверь распахнулась, впуская ледяной порыв ветра и поднятый начинающейся метелью снег, и вошел отец. С радостным криком «папа» я бросилась к нему, с лету попала в крепкие объятия.
– А я на Заставе ждал, – отец стиснул так сильно, что дышать стало тяжело. – Дэюшка, солнышко мое, соскучился до смерти.
Тут бабушка пробурчала:
– Орон, задушишь девочку, объятия то у тебя медвежьи, – это она так, для порядка, а сама еще чашку достала, чай налила да папе к чаю набрала меду – он любит. – За стол садись, небось с обеда голодный, с такой-то прорвой народу.
– Голодный, мама, – покорно согласился отец, он вообще бабушку, свою тещу, любит и уважает.
– А чего раньше не зашел?!
Бабуля тут же встала, поспешила к печи и вскоре поставила на стол, подвинув чашку и булочки, миску с мясной похлебкой, рядом на блюдце положила ломоть хлеба. Посмотрев на это дело, я жалобно сказала:
– Тоже хочу. Я, правда, на постоялом дворе обедала, но от твоей похлебки не откажусь.
Мне тут же наполнили тарелку, я меньше отца ем, с этим не поспоришь.
Скинув кожух, шапку и теплую безрукавку, отец сел за стол, начал быстро есть, явно торопясь меня обо всем расспросить сразу после трапезы, и тут бабуля спросила:
– Орон, а что, Руи никак не угомонить?
Отец есть перестал, тяжело вздохнул и нехотя ответил:
– Я с ней разберусь. Сам. Единственное – хороший мужик Радган. Хороший, хозяйственный, смелый и благородный, а без благословения главы рода Дэя дом родительский покинуть не может. Потому и терплю… – папа ко мне повернулся. – Ты с женихами познакомишься, посмотришь, коли люб кто будет, так тому и быть, а если нет… разгоню всю эту…
Ругаться при нас с бабушкой отец не стал, но места пауз явно мысленно были заполнены отборными выражениями. И тут я на бабулю смотрю, она на меня, она же и сказала:
– Орон, опоздали вы со сватовством-то, ты на Дэюшку погляди – глаза сияют, щечки розовеют, а сердечко уже ей не принадлежит…
Вот после этого у папы аппетит пропал напрочь. Он от себя даже миску с недоеденной похлебкой отодвинул, затем ко мне всем телом развернулся и тихо произнес:
– Просто скажи мне, что это не какой-нибудь лорд!
«Лорд» – это у папы после всего случившегося слово ругательное. Я и постаралась мягко обойти происхождение лорда-директора, туманно заявив:
– Это маг. Один из лучших… – И под пристальным взором папы добавила: – В Ардаме.
Папу информация не впечатлила, он насупился, вглядываясь в меня серыми, как лед на реке, глазами, и продолжил допрос:
– А он… о твоих чувствах знает? – И так как я тут же покраснела, пояснил: – Дэюшка, ты у меня сокровище, но мало кто из мужчин способен это разглядеть. И если тебя не оценили, ты мне только скажи, я этого мага…
– Он сделал мне предложение! – выпалила я, прежде чем отец развил тему убиения лорда Тьера.
У папы на лице такое недоуменное выражение появилось, а потом он грустно спросил:
– А ты?..
– Я… согласилась. – Ну да, знаю, без разрешения родни, и в частности, тети Руи права я не имела, но… – Я люблю его, а он меня… кажется.
– Кажется? – отец невесело усмехнулся и протянул: – Да-а, повезло кому-то. Мужик хоть достойный?
– Достойнее не бывает, – протянула бабуля.
Но папа моего ответа ждал, я и ответила:
– Он добрый очень, хотя с виду не скажешь, но, если помощь нужна, он не пройдет мимо.
Отец кивнул, произнес:
– Да, достойный человек.
– И он очень благородный и заботливый.
– Тоже хорошо, – родитель сурово ждал продолжения.
– И, – я невольно улыбнулась, – он ответственный очень. Если ему поручат дело, он его выполняет на совесть.
Некоторое время в бабушкиной избушке только свечки потрескивали, да в печи огонь гудел, значит, мороз ночью усилится, а потом папа сказал:
– Вот начни ты говорить, что он сильный маг или красивый на лицо, я был бы против, Дэя. Но ты в человеке главное увидела – добро в его сердце да ответственность за свою силу, значит, мужик достойный. Когда знакомить будешь?
Папа, одним словом.
– Через пять дней он должен приехать, пока занят очень, – призналась я.
– Угу, – отец задумчиво кивнул, – магов и карету он нанял?
– Он.
– Ответственный мужик, – уважительно произнес отец, – тебя намного старше?
Никогда не задумывалась о возрасте лорда Тьера, но точно знаю, что:
– Старше… – призналась я.
– Богат? – ну и вопросики у папочки.
– Д-д-д-а… – Кажется, и про лорда придется сказать.
– Ну, – отец притянул обратно миску с похлебкой, – главное, что не лорд. Вот был бы лорд, Дэя, я бы его и на порог не пустил, а так, видимо, мужик хороший.
Мы с бабушкой переглянулись.
Бабуля осторожно и сказала:
– Орон, не все ж лорды плохи-то, и среди них достойные люди встречаются…
– Нет! – отец даже ложку на стол бросил. – Нечего дочери охотника делать за лордом! Может, сам лорд и достойный человек, да ни семья, ни родные, ни общество не примут никогда девушку из простой семьи работяг. Так что за лорда бы никогда не отдал. А если маг да человек достойный, отчего не согласиться.
Он вернулся к похлебке, я натянула перчатку на руку, но молчать не стала:
– Папа… он лорд… – на отца не смотрела, но почувствовала, как он мгновенно напрягся, и все равно сказала: – Ты, конечно, прав – мне тяжело будет жить с тем, чье положение столь высоко, только… Риан никогда не даст меня в обиду никому, даже императору.
И выговорив все это, я уставилась в свою тарелку с похлебкой, ожидая слов отца. Хоть каких-то слов. Папа помолчал, а затем хрипло начал рассказывать:
– Лорд Градак не только с нами так поступил, Дэя. В Загребе не афишировалось, но, когда лорд-директор из твоей академии этим делом занялся, вскрылось девять… Девять подобных договоров, Дэя!
Я дышать перестала.
А папа продолжал:
– То, что вашу академию перевели в военные, и вся эта кутерьма с честью адептов государственного учреждения – благословение Бездны, Дэя. Уж не знаю, как ваш лорд-директор узнал о долговом рабстве, но за что зауважал мужика – лорд Тьер не только твое дело отстоял. Когда вскрылось, что поверенный чиновник Градака уже заключал подобные договоры, ваш лорд Тьер… он же все дела поднял. Он взял офицеров Дневной стражи, сейф был открыт, документы опечатаны. – Отец сжал кулаки. – Девять девчонок, Дэя, в лапах этой мрази побывали! Ты могла стать десятой!
Я потрясенно смотрела на отца, бабушка тоже. Из-под лавки, прижав ушки, выглянула Царапка.
– В Загребе десять домов отстроенные стоят, – глухо продолжил отец, – да только в нашем нет горя. Это ты у нас умненькая, не побоялась все бросить и на учебу пойти, а остальные… – он снова тяжело вздохнул. – Соседи говорили: «В услужение пошла», а что там творилось, только те девочки и знают. Когда помоложе, он к себе брал, а вырастали – в служанки шли. Страшно подумать, Дэя, страшно…
Поверить не могу! И Риан мне ни слова не сказал!
– Но… – у меня слов не хватало, – но по-чему…
– Все по-разному, – папа тяжело вздохнул, – все по-разному, Дэюшка, кто не мог денег собрать, а кто дочкой попросту откупился. Одно радует – нет больше лорда Градака.
– Как нет? – я снова села ровно, удивленно глядя на отца.
– Так директор ваш под суд его отдал, – папа усмехнулся. – Ох и видела бы ты рожу нашего лорда земли, когда ему сумму компенсаций зачитали. Та, что нам пошла, – меньшая из всех, да я не жалею, им за горе плачено, я таких денег не хочу.
– Так, а с лордом что? – вмешалась бабуля, которая тоже всю историю слышала впервые.
Отец пожал могучими плечами и насмешливо ответил:
– После выплаты всех денег у него мало что осталось, но ваш лорд-директор на этом не успокоился. Вызвал его на суд Чести, обвинив в поведении, порочащем звание аристократа Темной империи и, используя свои полномочия, лишил титула. Лорд Градак побелел в мгновение. Оно ж как, – папа улыбнулся, – оно ж ему с рук сошло бы, да Градак по глупости пообещал после суда, что до тебя доберется. Вот после этого директор ваш его и уничтожил, титула лишил, положения да в ссылку отправил. Как я понял, оттуда не возвращаются. Хотя как лорд Тьер услыхал – ума не приложу, Градак все это мне шепотом сказал.
Ну, с великолепным слухом магистра мне уже довелось иметь дело. Впрочем, сейчас не слух Риана интересовал меня.
– Папа, – мы с бабулей опять переглянулись, – а ты… с лордом Тьером беседовал?
– А как же, – отец кулак сжал, – вот такой мужик! Мы ж после суда в Загреб приехали, выпили, посидели, я ж ему про все рассказал, а он мне про то, что Градак уже никогда не вернется. Хороший мужик директор ваш.
Все, думаю, сейчас точно скажу, но тут отец добавил:
– Так вот о лордах, Дэя. Мой ответ только – нет! Потому что растут они в полнейшей вседозволенности, творят, чего хотят, а женщина для них… Единственная женщина для них – это жена, с ней как с богиней, а сами втихаря все на простых девок заглядываются, их в спальни свои тягают. За лорда не отдам, Дэя! Я все сказал!
Такой поворот событий меня совсем не устраивал, и я попыталась возразить:
– Папа, я…
– Три дня, и Руи уберется, – оборвал меня отец, – потом жду твоего лорда, но учти, Дэя, плохому человеку не отдам. В глаза ему посмотрю – если душа темная, пусть он хоть сам император, не отдам!
– Хорошо, папа. – Я опустила голову, скрыв улыбку, и решила, что кого-то ждет сюрприз. И кажется, приятный.
По крайней мере, есть надежда на это. А пока…
– Папа, что мне делать с женихами? – решила спросить я.
– С двумя сам поговорю, жаль, у тебя с Радганом ничего не выйдет, хороший он охотник, – отец вернулся к похлебке, – а вот кузнец мне не нравится, но его Руи притащила…
К сожалению, именно с кузнецом и возникли проблемы.
Когда мы с папой вернулись домой, на дворе уже были накрыты столы для мужчин, а в доме для женщин, потому что зима и нечего матерям, как настоящим, так и будущим, на морозе дрожать. Женихов же, как и полагается по традиции, усадили по главе трех столов, и каждый с родней человек в двадцать прибыл.
Родственникам жениха, кстати, до сватовства с невестой говорить не полагается, но, едва я вошла в калитку, ко мне со всех ног бросилась девочка лет пяти, с разбегу обняла, вскинула светлую головку, посмотрела на меня синими глазищами и спросила:
– А ты будешь моей мамой, правда?
Я оторопела, но вмешался отец. Наклонившись, подхватил малышку, подкинул ее, визжащую от восторга, вверх, поймал и строго сказал:
– У тебя своя мама есть, Кину. А сейчас беги к папе быстро-быстро, как ветер. Сможешь?
Малышка кивнула, и, едва ее поставили на ножки, бросилась к огромному, самому здоровенному из всех присутствующих, мужику.
– Грязно Руи играет, очень грязно, – тихо сказал недовольный отец.
Больше он произнести ничего не успел – к нам величественно подошли три моих жениха: кузнец Горт, охотник Радган из папиного хорда, то есть охотничьего круга, и булочник Окр. Что Горт, что Окр смерили меня не особо довольными взглядами – видимо, ждали кого помоложе да посвежее, а вот Радган смотрел приветливо, едва улыбку сдерживая. Чем-то он мне папу напоминал. А из дома уже спешила тетушка, чтобы, как велит традиция, представить невесту женихам…
«Сейчас начнется», – подумала я.
Но папа удивил:
– Сначала я с ними поговорю, – уверенно произнес он, заступая вперед и закрывая меня от тети. – А после представишь как глава рода Риате.
Тетку я не видела, но сопение перекрыло даже шум начинающейся метели. Однако отец не стал ждать ее слов и произнес:
– Благословения не дам ни одному из вас.
Пауза. Хорошо, что я позади папы стою. В абсолютной тишине мимо нас прошел булочник Окр и за ним все его родственники. После, также в молчании, охотник Радган, но, когда он мимо проходил, папа придержал его, положив руку на плечо, и тихо сказал:
– Без обид, Радган, я всего не знал, а тут обстоятельства изменились.
– Да понял я, – так же тихо ответил охотник, – заходи завтра, расскажешь.
Вот так наш двор покинули два жениха, но не кузнец! Он остался стоять непоколебимой тушей, и он же сказал:
– Мне обещали жену!
Тут уж тетка Руи и запела, разлилась широкой рекой, обратилась гиблым болотом. И не остановишь ведь – глава рода, все дела по бракосочетаниям она ведет, впрочем, и за разводы с нее спрос. И расписала она меня честь по чести, да и кузнеца представила так, что он вообще чуть ли не за руку с императором, по ее словам, здоро-вался.
И стояла я на морозе, без права прекратить весь этот балаган, нехотя слушала, а тут к ноге кто-то прижался. Голову чуть опустила, увидела Счастливчика. По традиции я должна была стоять, скромно потупившись, и ничего более, но я все же наклонилась, подняла котенка, и тут же услышала:
– Брось эту мяукающую пакость!
Молча выпрямилась, прижимая котенка к груди, в упор посмотрела на тетю Руи и поняла, что моему терпению сейчас придет конец…
– В дом иди, – тихо сказал отец, предотвращая назревающий скандал.
* * *
К сожалению, в тот вечер мне не удалось пообщаться ни с мамой, ни с сестрами, пришлось переодеваться, спускаться вниз и изображать гостеприимную хозяйку. Две мои сестры были на сносях, третья с маленьким ребенком на руках, и вокруг столов бегали мы с Сирой и мамой. Тут уж не до разговоров.
А потом началось:
– Какая ты, Дэя, быстрая да сноровистая, хорошая жена будет нашему Горту, – заявила полная женщина, что с тетей Руи сидела во главе стола.
Нет, свекромонстр определенно мне нравилась больше, там хоть было с кем поговорить.
– Спасибо, темнейшая, – вежливо ответила я.
– А Дэя будет моей мамой? – капризно спросила та девочка, что подбегала ко мне во дворе.
– И приданое за ней богатое, – вступила в разговор тетя, – а то, что старовата… так и Горт не молод.
– И то верно, – поддержала мать кузнеца.
Моя собственная мать так и застыла с ковшом в руках. Но две сплетницы не угомонились:
– Подумаешь, ученая, тьфу, позор на наш род, – разорялась тетя Руи, – Горт мужик справный, быстро всю дурь из головы выбьет.
Мама и так едва сдерживалась, а уж после этого, перехватив кувшин покрепче, направилась к тете Руи… Я, бросив поднос Сире, метнулась к ней и перехватила в трех шагах от тети.
– Мамочка, – кувшин у нее быстро забрала, – тебе бы прилечь, правда. Набегалась сегодня явно.
– Молодая еще, – важно заявила тетя Руи, – пусть побегает!
И все! Больше я терпеть не стала:
– Ассе кьерте уэме сао такьтян такэсо, – слова были произнесены шепотом, смотрела я при этом на тетку, которая в очередной раз опустошала кружку со сливовицей…
К сожалению, это не было проклятием острого поноса, так как, увы, тетка быстро обвинила бы маму в попытке отравления, зато проклятие мгновенного опьянения не менее действенно выводит противника из строя.
– Ой, – тетя оторвалась от кружки, – и что это мне та-ак хорошо стало… Ик…
В следующее мгновение туша сползла под стол, пьяно хихикая. В абсолютной тишине все присутствующие проследили за процессом сползания и смущенно отвернулись, едва Руи захрапела, да так, что начали дрожать стекла и посуда на столе.
Прости, тетя Руи, это меньший вред, который я могла причинить.
– Схожу за дядей, – сказала я и направилась во двор.
Невероятно – впервые сделала гадость ближнему, но почему-то совсем не сожалею об этом. Правда, выходя, украдкой огляделась – воды нигде не было, кроме как в кадке с цветами, но ту я вылью быстро; на Счастливчика проклятие не оказало никакого действия – а нормальная кошка сбежала бы сразу, ну и плесени в нашем доме никогда не было, так что и следов моего преступления не осталось. Почти… не забыть ночью воду стоячую вылить.
Выйдя во двор, поежилась, оглядывая творящееся безобразие, – мужчины себя в выпивке не ограничивали и уже были в том состоянии, когда даже замерзшее мясо с удовольствием грызли, не замечая поскрипывающего на зубах льда. Папа с дядей сидели во главе первого из столов, кузнец во главе второго, третий унесли, когда два моих женишка ретировались. И я представляла, во сколько родителям обошлось это «сватовство», не зря у нас невесту сразу замуж отдавали – свадьба и то дешевле.
Обхватив плечи руками, направилась к отцу и дяде Лусу, обходя стол с кузнецом и его роди-чами.
То, что произошло дальше, могло бы случиться в заведении Бурдуса, но никак не на сватовстве – проходящую мимо кузнеца меня схватили, и в следующее мгновение я оказалась сидящей у него на коленях. Мои родственники все как один вскочили с мест, и куда только опьянение делось, зато кузнецовы загоготали да по столу застучали, одобрительно родича поддерживая. Я же начала возмущенные попытки вырваться, как услышала его тихое:
– Я тебя об одном прошу – не отказывайся от помолвки до третьего дня, Дэюшка. Потом уйду, про тебя забуду, но до третьего то дня, Бездны ради, Дэя…
Отец уже шел к нам, дяди тоже, братьям не по статусу вмешиваться было, а я смотрела на кузнеца, который умолял взглядом и…
– До третьего дня, – сдаваясь, прошептала я, – а дальше чтобы я вас не видела!
Кузнец отпустил мгновенно. И только прошептал мне в спину: «Спасибо, Дэюшка».
Знала бы я, на что согласилась! Но тогда, сообщив дяде о случившемся с Руи, я как-то не задумалась. Да и последующие два дня сплошного накрывания и убирания столов, в перерывах между приготовлением огромного количества еды, как-то не до этого было. На сон едва времени хватало. И третий день тоже мало чем отличался – разве что с утра тетка нагрянула, с подарочком.
– А я к тебе, – заявила Руи, вваливаясь в мою комнату как раз в момент, когда я переодевалась.
Торопливо прикрывшись простыней, я изобразила вежливую улыбку и пробормотала:
– Темных дней вам, тетушка.
– Да ты садись, не стой, – грубовато приказала она и сама уселась на мою постель, игнорируя ее жалобный скрип. – С разговором я к тебе, Дэюшка.
Я села. Приготовилась слушать. Услышала много нового про «замечательного кузнеца Горта», про то, что он уже внес выкуп за меня, и внес золотом, а значит, тетка все решила. Смотрю на нее и слушаю молча… все равно никогда не соглашусь!
– Молчишь, Дэюшка? – ехидно спросила тетя.
Молчу, исключительно потому, что говорить не хочется и дышать тяжело, потому как перегаром от тетушки разит. Ей, как выяснилось, проклятия мгновенного опьянения в самый раз пришлись… Я пять раз применяла, так трезвеет же через несколько часов.
– Вот ты молчишь, – продолжает тетя, – а я тебе вот что скажу – брак ваш с кузнецом дело решенное.
Опустив голову, пытаюсь скрыть улыбку.
– Ты мне не улыбайся, – Руи поднялась, – ты одевайся, не торопись, да к нам спускайся, будем обряд проводить.
– Какой? – я все же заулыбалась.
– Обручения, Дэюшка. Я слово главы рода дала, так что либо ты за кузнеца пойдешь, либо Сира.
Недоуменно смотрю на тетку, та пояснила:
– Слово главы рода, Дэя, да и выкуп за тебя я приняла, так что…
Прижимая покрывало к груди, я решительно произнесла:
– Вон из моей комнаты!
У тетки от удивления рот приоткрылся, а я повторила:
– Вон!
Руи подскочила, уже собиралась возмущенно заорать, как я добавила:
– С кузнецом сама поговорю, это первое. Никаких обручений ни со мной, ни с Сирой. – Тетка руки в боки и уж собиралась возмутиться, как я добавила: – Прокляну так, что не снимите!
Метнувшись к двери, Руи рванула ручку, и только тогда я сказала:
– Еще сегодня я в невесту поиграю, чтобы скандала не было, а вот завтра чтобы вас тут не было.
Дверь закрылась. Тетя повернулась ко мне, толстые руки на мощной груди сложила и спросила:
– С кузнецом говорила?
Молча кивнула. Тетка недовольно скривилась и пробормотала:
– Опозорю ведь, Дэйка.
– Прокляну.
Вернулась, начала жаловаться:
– Ты пойми, Дэюшка, кузнец большие деньги дал, а у дяди твоего дела совсем никак не идут и…
– Да? – наверное, я стала более жестокая. – Были времена, когда и мы в деньгах нуждались!
Папа нам ничего не рассказывал, но точно знаю, что к дяде ездил, а вернулся злой, потом услышала, как маме признался: «В радости все рядом, в горе один-одинешенек остаешься».
– Платье надень, – тетя опять к двери направилась, – перед родней Горта не позорь меня, а я не расскажу твоей семье, что мне одногруппница твоя поведала.
– Это какая? – не поняла я.
Руи и ответила:
– Ригра Дакене.
* * *
Вот так и вышло, что в тот вечер я в светлом платьице невесты с венком на распущенных волосах (и где только достали) стояла перед всей родней в общей комнате да слушала кузнецовы обещания. Третий день, это так всегда – женихи расписывают, как невесте у них хорошо и привольно будет, да что отдаст за жену семье ее. Народу было немного – только все старшие. А молодежь – кто столы во дворе накрывал, а кто наверху в игры играл. Размер выкупа потрясал воображение, кстати. А мастер Горт все говорил и говорил:
– Золотом отдам триста монет. – Тетя, стоящая, как и полагается, рядом со мной, чуть не свалилась – дядя поддержал. А Горт продолжал: – Мечи краснокаленые, каждому мужчине рода Риате.
После этих слов дядья на меня сурово так посмотрели – меч вещь дорогая, а уж краснокаленые, это значит со стержнем из красного металла, что добывался в Хаосе, такой не в каждой семье и найдется. Хорошо, что братьев нет рядом… Хотя и так народу хватало. Справа от двери – родственники Горта, уже неодобрительно на него поглядывающие да дуростью вполголоса возмущающиеся, слева – мои родичи насмешливо на кузнеца смотрят и тоже дурости поражаются. Потому что где это видано, чтобы за перестарка да такой выкуп давали. А Горт говорил, говорил… На меня, впереди всей родни стоящую, смотрел и мне же и говорил. Наверное, думал, что, впечатлившись размером выкупа, я согласие дам. И я начала понимать, почему он сказал: «Я тебя об одном прошу – не отказывайся от помолвки до третьего дня, Дэюшка. Потом уйду, про тебя забуду, но до третьего то дня, Бездны ради, Дэя…». Купить хотел. Просто купить. Видно, не привык отказов получать, да и не умел иначе. Кузнецы народ богатый, особенно те, кто правительственные заказы получает, а семья Горта к императорской артели относилась.
Закончив говорить о том, что хозяйкой в городском его доме стану и на расходы двадцать золотых в год получать буду, кузнец вопросительно уставился на меня. И все на меня уставились. Забавно, раньше я о таких деньгах и не слышала, но Юрао научил своей верной финансовой политике, и потому я решительно начала:
– Уважаемый мастер Горт…
– Даже не думай отказываться, – прошипела тетка.
– Мечи то краснокаленые! – Дядя Ирв, средний в папиной семье, видимо, уже представлял, как этот самый меч в руках держит.
И только папа меня поддержал:
– Говори, что хотела.
Я с благодарностью улыбнулась отцу, набрала побольше воздуха, решительно подошла к кузнецу и только собралась высказать все, что я по этому поводу думаю, как дверь нашего дома распахнулась!
Как и все присутствующие, я повернулась к входу, да так и застыла – на пороге, собственной персоной, стоял лорд Риан Тьер!
И я почему-то побелела, в ужасе думая о том, что сегодня же не пятый день, а он все творящееся безобразие обвел взглядом, а затем этот черный взбешенный взгляд остановился на мне.
Ой, Бездна!
Но случившееся дальше оказалось просто за гранью!
Не успела я ничего сказать, как кузнец меня собой загораживает и заявляет:
– Ты куда уставился, мужик? Неча мою невесту пугать!
Лорда-директора я видеть не имела возможности, но его едва слышное и пугающе спокойное «Что?» расслышала.
И помолчать бы кузнецу, так нет же:
– Я говорю, нечего пугать мою невесту. Дэюшка у меня нежная, а у вас на роже черные вены вздуваются.
Ой, Бездна! У меня от ужаса дар речи пропал напрочь!
Но все оказалось хуже, потому что еще и тетка Руи вмешалась:
– А вы, собственно, кто, милейший?
– Я кто? – глухо переспросил магистр.
Тут уж я с силами собралась, торопливо из-за кузнеца вышла, но папа дар речи себе быстрее вернул:
– Лорд Тьер, – и поспешил ко все еще стоящему в дверях магистру, – рады видеть вас.
– Правда? – не скрывая сарказма и не отрывая взгляда от меня, поинтересовался Риан. – Может, меня здесь еще и ждали?!
Папа от такого немного стушевался, на меня оглянулся, и не знаю, что он на моем лице увидел, но приободрился после этого сразу и уже радушно продолжил:
– В этом доме всегда рады видеть уважаемого лорда-директора академии, в которой учится моя доченька. Проходите, лорд Тьер, у нас сегодня… э-э-э… событие, но все уже закончилось почти, сейчас за столы сядем.
Магистр не двинулся с места. И продолжая пристально смотреть на меня, у меня же и спросил внезапно осипшим голосом:
– «Лорда-директора»?
Я хотела бы хоть что-то ответить. Хоть как-то… а не могла сказать ни слова. Нелепость всей ситуации, откровенный испуг и… в результате я лишь открыла рот и вновь закрыла его.
Но кое-кому уже и ответа не требовалось.
– Лорда-директора, значит, да? – Риан стремительно вошел в дом и дверь за собой закрыл…
Да так закрыл, что дверь сломалась и повисла на петлях грудой досок. Магистр этого даже не заметил. Он, казалось, видел только меня.
– А не уделите ли вы, «адептка Риате», несколько мгновений вашему «лорду-директору»?! – прошипел он.
Это не было вопросом, это было требование, чего Риан даже не скрывал. А тетка Руи еще и возмущенно так подлила масла в огонь:
– Что, по учебе что-то, да? Так мне и сказали, что Дэйка плохо учится!
Магистр оторвал взгляд от меня и мрачно посмотрел на тетушку. Руи вздрогнула, побелела, попыталась просипеть что-то, а в итоге спряталась за спину дяди Луса, громко всхлипывая там.
– Ну?! – Лорд-директор вновь повернулся ко мне.
– Д-д-д-а… к-к-конечно, – пробормотала я и поспешила к лестнице на негнущихся ногах.
Почему я именно в свою спальню направилась – не знаю, наверное, в том состоянии я и думать не могла, хотя и дальнейшие события мыслительному процессу не способствовали.
* * *
И вот я опять на лестнице, кузнец уползает по дороге, а злой Риан стоит внизу, и меня явно ждет малоприятный прилюдный разговор:
– ДЭЯ!!!
По лестнице я спустилась, как осужденный на казнь, остановилась на последней ступеньке, испуганно посмотрела на присутствующих. Фактически с места никто и не сдвинулся, все так же справа от двери стояли уже потрясенные родственники жениха, слева мои. Посередине, между правой и левой толпой, возвышался взбешенный магистр, стремительно расстегивающий непроницаемо-черный плащ.
– Долго там стоять будешь? – зло поинтересовались у меня.
Медленно стянула с головы венок… он упал к моим ногам как главный атрибут творящегося идиотизма. Осторожно перешагнула через него, с трудом совершая каждый шаг под пристальным взглядом лорда Тьера. Магистр снял и отшвырнул плащ, и тот, совершив полет, упал на скамью у печи. В следующее мгновение сильные руки были сложены на мускулистой груди, и вообще весь вид Риана выражал готовность меня выслушать.
Еще бы знать, что говорить.
– Про кузнеца ты мне наедине расскажешь, – прошипел Риан, и его черные глаза сейчас казались чернее угольно-темного костюма лорда-директора. – А сейчас я просто жажду представления твоим родственникам!
Ой, Бездна…
Отец, видимо решивший, что с его дочери уже хватит на сегодня, подошел к магистру и дружелюбно сказал:
– Да я и сам могу представить вас, лорд Тьер! Уважаемые друзья, это…
Риан оборвал его холодным тоном:
– Боюсь, ваша осведомленность оставляет желать лучшего, мастер Риате, да, Дэя?
Вот теперь и папа пристально посмотрел на меня, как, впрочем, и все присутствующие.
И отец смотрел, смотрел, а потом:
– Лорд?! – удивленно выдохнул он.
– Тьер, – покаянно созналась я.
– Тьер?! Лорд-директор Тьер? – переспросил отец.
Я молча кивнула.
Потом медленно стянула перчатки, причем сначала правую, левую напоследок оставила, и все увидели кольцо. Тетка Руи грохнулась в обморок. Со стороны родственников жениха на пол, судя по звуку, повалился кто-то столь же массивный. Вероятно, мать кузнеца.
А я стояла в абсолютной тишине, потому что тетку даже никто не кинулся поднимать, и, опустив голову, с ужасом ожидала продолжения.
Продолжением стали откровенно насмешливые слова Риана:
– Все не так уж и страшно оказалось, да, Дэя? И в обморок только две женщины свалились, а ты мне всеобщий провал в бессознательность обещала.
Подняв виноватый взгляд на магистра, я пробормотала:
– Это потому, что я еще не сказала, что уже дала согласие на брак, а еще не упомянула, что ты, Риан, Первый меч империи, член ордена Бессмертных и племянник императора…
Падающего в глубокий обморок дядю я никогда не забуду!
Остальные почему-то устояли, но скорее всего потому, что им в отличие от дяди падать было не на что. Лорд-директор проследил за моим рухнувшим родственником, повернулся и укоризненно посмотрел на меня. Да, мне было стыдно еще и потому, что папа с мамой то переглядывались между собой, то на меня смотрели, да и вообще вся ситуация…
– А теперь можно и про «жениха», – напомнил Риан.
Я чуть не заплакала, и, заметив это, магистр стремительно преодолел разделяющее нас расстояние, обнял мое лицо, вгляделся в уже мокрые глаза и мягко, как умел только он, спросил:
– Просто скажи, кто тебя заставил. Уверен, это не твоя инициатива, так что просто скажи кто.
И я вдруг поняла, как сильно устала за эти три дня. Как гудят перетруженные ноги, как болит спина, да и голова раскалывалась от постоянного шума, а еще я так измаялась из-за всех условностей традиционного приема родни… И шагнув к Риану, я просто прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди, и улыбнулась, едва меня нежно обняли.
– Все собрались еще до моего приезда, – прошептала я, – тетя сговорилась с мастером Гортом заранее. Как глава рода она имела право, и… Папа сказал сразу, что не даст благословения, два жениха ушли, а Горт… – тяжело вздохнув, сказала уже громче: – Я так поняла, что дядя уже взял деньги за мой выкуп…
Тишина, затем очень-очень спокойное:
– Какая именно «тетя»? Конкретно.
«Хорошо, что Руи в обмороке», – подумала я.
И тут услышала, как кто-то сбегает на четвереньках. Я не понимала, кто, стуча по полу, торопится к выходу, пока не услышала слова Риана:
– Так это та самая «милейшая», что сетовала на твою плохую успеваемость?
Судя по звукам, тетя ускорилась. Не могу сказать, что я осуждала ее бегство, – учитывая, кем являлся лорд-директор. Самое забавное, что вслед за тетей, стараясь держаться ближе к стеночке, сбежали все родственники кузнеца. Вот их бегство я видела – когда так массово скрипят половицы, это уже интересно, и я все же оглянулась. Так вот, род Горт, торопливо и не прощаясь, нас покинул.
Вскинув голову, посмотрела на Риана. Магистр реакцией гостей не был ни удивлен, ни оскорблен, скорее наблюдал привычное для него явление, чуть сдержанно улыбаясь. Заметив мой взгляд, улыбнулся чуть шире, наклонился и осторожно поцеловал в кончик носа. И столько нежности в этом прикосновении… А потом насмешливое:
– Трусишка.
Я даже спорить не стала, вновь прижавшись щекой к его груди, понимая, что готова так стоять и стоять… пока мама не позвала:
– Дэя…
* * *
Столы накрывали в доме. Ради высокого гостя, по сути. И забавно было наблюдать, как этот самый высокий гость вместе с мужчинами нашего рода столы носит да дверь ремонтирует. Но забавным это зрелище казалось только мне, мама, сестры, тети потрясенно смотрели на лорда Тьера и поверить в происходящее не могли. Меня со всех сторон заваливали вопросами:
– … Племянник самого императора?
– … Ух, Дэя, это как вы так?
– … И что, любит?
– … Правда, Первый меч империи?
А мама не спрашивала, мама просто возмутилась:
– Почему сразу не сказала?!
Ответить мне на это было нечего, но потом еще и отец, и с тем же:
– Почему ты мне не сказала?
Поймал меня папа на кухне, там, где Риан не видел, и пришлось отвечать самой. Я и ответила:
– Зато бабушке сказала.
Отец огляделся и спросил:
– Кстати, где моя любимая теща?
Мама от плиты отошла, начала мять передник, что у нее всегда крайняя степень смущения, и виновато:
– Так… только род Риате…
– Род?! – папа был зол, и, несмотря на то, что на кухне присутствовали и жены его братьев, и родные сестры, громко и отчетливо произнес: – С меня хватит «рода»! У меня есть семья, и я всегда рад видеть своих братьев с женами и сестер с мужьями, но Руи больше на порог моего дома не ступит! А за тещей сам схожу.
И он вышел из кухни, а потом я услышала его:
– Лорд Тьер, а вы знакомы с моей тещей? Идемте, тут рядом совсем.
Мама не придумала ничего лучше, чем опять в упор смотреть на меня, потом нервно сказала:
– Я ночи не спала, все думала, что останешься одна-одинешенька после своей академии, все уши Орону прожужжала, что, мол, «как наша Дэюшка, как наша старшенькая», он и с Радганом поговорил, да мы думали, свяжем вас вместе… Сказать нужно было, Дэя, просто сказать!
И стою я посреди кухни, а все женщины с осуждением на меня смотрят, одна Сира подошла, впереди меня встала и как выдаст:
– А кто б поверил? До сих пор не верится же!
Устами младенца…
– Спасибо, сестричка, – я наклонилась, обняла ее.
– Да чего уж там, – Сира мгновенно важностью переполнилась. – Я слышала, как папа тихо дяде Нору сказал, что этот лорд хороший мужик. А папа, он в людях разбирается… и в мясе!
И как-то после этого все расслабились, рассмеялись тут же и уже с улыбками продолжили готовить.
* * *
Столы накрыли, как и полагается, – в одной стороне для мужчин, в другой для женщин. Без окриков тети Руи все как-то быстро и легко работу закончили и уже ждали только папу с бабушкой, ну и лорда-директора тоже. На меня смотрели отовсюду, на кольцо особенно. Кольца у нас не носили – в условиях Приграничья безопаснее были браслеты, их-то и надевали новобрачные. А я с колечком, это как напоминание, что не за местного замуж выхожу.
Потом открылась дверь, вошла бабушка, за ней Риан с корзинкой, и следом отец. Бабуля мне подмигнула, отобрав у магистра корзинку, тут же на кухню отправилась, мама за ней. Ну и я следом.
Захожу, а мама бабушку обнимает, сама плачет, бабуля же спокойно так:
– Хороший он, Эриса, добрый, Дэю любит, ну чего же ты?
– Ма-ама, – мамуля слезы вытерла, – а ты мне почему не сказала сразу?
– Так разве у тебя время было? – возмутилась бабушка. – Или место, от ушей свободное? Дэя ждала, пока разъедутся все, потом сказала бы, его ждали только на пятый день. А я в дом ни ногой, пока тут Руи. Ты меня знаешь – я б молчать не стала, а оно надо – скандал в доме?
И, поглаживая маму по спине, мне сказала:
– А я пирожков напекла, думаю, приду завтра, порадую вас. Да сегодня свидеться удалось, так что пирожки с пылу с жару, давай-ка на поднос – и на столы. И поживей, мужик-то твой голодный совсем.
И почему-то после сообщения о том, что кто-то голодный, я действительно спешить начала. И все на поднос переложила, и, подхватив, поторопилась в общую комнату.
А там отец уже усадил всех мужчин за стол, женщины пока стояли, маму ждали как хозяйку, раз Руи нет. Я в первую очередь к мужчинам, быстренько пирожки поверх нарезанного хлеба поставила, и тут смотрю – магистр не ест. Все мужчины уже наливают да вовсю трапезничают, а Риан нет.
Подошла к нему, а лорд Тьер тихо так:
– Ты еще долго бегать будешь?
– Так… пирожки еще разложить нужно и…
Риан встал. Вышел из-за стола, забрал у меня поднос и пошел к женским столам. Все потрясенно и в абсолютном молчании проследили за тем, как магистр разложил пирожки поверх хлеба, после вручил поднос Сире, кратко приказав: «Унеси быстренько». А затем, вернувшись ко мне, лорд-директор властно взял за руку, повел к своему месту, усадил сначала меня, затем сел сам.
У некоторых из моих дядей кружки со сливовицей из рук попадали!
Дядя Ирв, первый кружку и упустивший, закрыл приоткрывшийся от удивления рот и осторожно намекнул лорду Тьеру:
– У нас в Приграничье на праздниках женщины отдельно от мужчин сидят…
Магистр невозмутимо взял тарелку, наложил мне туда мясного салата, немного тушеных овощей и все это поставил на стол передо мной. Затем сообщил потрясенным присутствующим:
– У нас праздник без женщин – это не праздник.
Вот после этого Риан и себе салата взял, и даже начал есть, а дядя продолжал знакомить лорда с обычаями Приграничья:
– По нашим традициям женщины должны за столом ухаживать за своими мужчинами, а не есть рядом с ними.
Лорд Тьер прожевал, сглотнул, запил вином, а после ответил:
– По вашим традициям Дэя после обручения уже фактически принадлежит моей семье, следовательно, подчиняется традициям рода Тьер. А в нашей семье мужчины не садятся за стол, пока не сядут женщины.
Пауза. Мои дяди и братья переглянулись, Риан добавил:
– Но даже без учета традиций лично мне просто приятно, когда любимая рядом со мной, а не мечется между столом и кухней.
И снова пауза, а потом вдруг папа как выдаст:
– И все же, пока Дэя подчиняется нашим традициям, я должен сообщить, что у нас, до свадьбы в родительском доме, невеста спит отдельно от жениха!
В ужасе смотрю сначала на папу, страшась даже представить, что он обо всем этом думает, потом на лорда-директора. Риан подавил улыбку, а в глазах смешинки остались, затем спокойно ответил моему отцу:
– Мастер Риате, понимаю, что вы, вероятно, наслышаны о традициях темных лордов и несколько… смущены имеющейся в вашем распоряжении информацией. Но, так как Дэя до свадьбы действительно подчиняется традициям Приграничья, гарантирую, что буду оберегать невинность вашей дочери до самого дня бракосочетания. Полагаю, на этом мы можем закрыть данную тему и более к ней не возвращаться.
Лично я густо покраснела, а вот папа напротив – как-то расслабился сразу, и ушло все напряжение. А потом отец скомандовал:
– Нэк, Аро, Тадер.
Братья тут же поднялись, а дальше… папа с братиками попросту взяли столы и перенесли их ближе.
– Из уважения к лорду Тьеру сегодня все исключительно по южным традициям, – весело объявил папа, взял маму за руку и потянул к своему столу. А чтобы места всем хватило, добавил: – Молодежь, пересели.
Такого в нашем доме еще не было. Да, пожалуй, и во всем Загребе. Но когда все расселись, выяснилось, что так намного лучше – дети сели отдельно, и им было весело, молодежь за свой стол, там смех вообще не утихал, я же осталась рядом с Рианом за первым столом, там, где и все взрослые. Правда, мы немного подвинулись, и теперь во главе стола сидели папа и мама, справа от них бабушка Дора и бабушка Айяр, по левую руку мы с магистром.
– Что тебе положить? – услышала я тихий вопрос лорда-директора.
Повернулась к нему и так и замерла, завороженная взглядом черных мерцающих глаз.
– Дэя, – с улыбкой позвал магистр, – родная, что с тобой?
Я промолчала, продолжая смотреть на него.
– Меня действительно рады видеть? – иронично спросил Риан.
– Действительно, – подтвердила я.
– Приятно слышать, – и, уже не спрашивая, мне на тарелку положили тушенных с овощами ребрышек. – Что-то еще?
– Нет. – Я не отрывала взгляда от магистра и даже про пополнение своей тарелки догадалась по запаху… просто я, когда их готовила, с перцем… перестаралась.
– Мм-м, – протянул Риан, пробуя эти самые ребрышки, которые и себе наложил, – обожаю перченое. Ты готовила?
Мои родственники, вкусившие сего блюда и теперь сидящие с красными лицами да все это активно вином запивающие, нацелили на меня разгневанные взоры. Особенно сердито взглянула бабушка Дора – ей перченое вообще нельзя. Риан понял, что зря вообще тему поднял и весело спросил:
– Осваиваешь южную кухню? У тебя великолепно получается.
На меня смотреть перестали, все уделили внимание лорду Тьеру, его же бабушка Дора и спросила:
– На юге любят перченое?
– На юге специи правят бал, – лорд-директор вежливо улыбнулся, и под его обаяние разом попали все присутствующие, потому как перестали кривиться после испорченного мною блюда и теперь зачарованно взирали на магистра. – И у нас меньше мясных блюд, в меню превалируют различные виды рыб, но, – еще одна улыбка, – лично я предпочитаю в этом плане кухню севера.
Папа разговор поддержал:
– Правильно, лучшая еда для мужчины – мясо! Лучшее мясо – дичь.
– А если еще и подкоптить, – мечтательно протянул дядя Ирв.
– Да с лучком, – подключилась тетя Лори.
И разговор плавно перетек в обсуждение способов приготовления мяса. Пользуясь тем, что за столом поднялся галдеж, я потянулась к Риану, он, заметив мое стремление, наклонился ко мне сам, вопросительно поглядывая.
– А ты… правда любишь перченое? – шепотом спросила я.
Лорд Тьер наклонился чуть ниже, ласково поцеловал кончик моего носа и трагическим шепотом признался:
– Терпеть не могу. Но… – он улыбнулся, – как ты готовишь, мне нравится.
Смущенно посмотрела на тарелку, которую магистр уже опустошил наполовину, покраснела и предложила:
– Я… другое мясо принесу.
Тихо рассмеявшись, магистр прошептал:
– Мне нравится, правда. Иначе бы не ел. Кстати, а что еще ты готовила?
Недолго думая, я потянулась к мясному пирогу. Делала я его по рецепту Тоби – в слоеном тесте запекалось мелко рубленное мясо с сыром и овощами. Родственники на пироги поглядывали, а брать не решались – еще помнили мои первые кулинарные попытки. Но когда я начала резать пирог и под лезвием ножа аппетитно захрустело тесто, все передумали.
– И мне кусочек! – потребовала бабушка Дора.
– Я тоже не откажусь, – не отставала от нее бабушка Айяр.
И тут мама поднялась и мне тихо сказала:
– Остальным я сама нарежу.
Так что первый кусочек достался Риану, второй мне, а потом уже резала мама, раздавая всем желающим. Зато когда магистр собирался откусить от пирога, осторожно придерживая его края, чтобы не вывалилась начинка, на лорда Тьера смотрели все. И ждали.
– Чувствую, что на мне лежит большая ответственность, – подмигнув мне, заметил лорд-директор.
Все рассмеялись, а Риан наконец попробовал. Закрыл глаза, словно пытаясь ярче ощутить вкус, и вскоре произнес:
– Изумительно вкусно. Рецепт от Тоби?
Я не успела ответить, как в двери постучали. Стук был быстрым, ритмичным каким-то. И поведение лорда Тьера изменилось мгновенно. Риан отложил недоеденный пирог, встал и покинул дом моих родителей, плотно прикрыв за собой дверь.
Все мои родственники смотрели то на меня, то на дверь и снова на меня, явно ожидая хоть каких-то объяснений. Объяснений у меня не было, а сидеть и дальше под прицелом вопрошающих глаз отовсюду…
– Я сейчас, – сказала, торопливо поднимаясь. На вешалке у двери схватила пуховый платок и, набросив на плечи, вышла за дверь.
* * *
Некоторое время стояла на пороге, поеживаясь от каждого порыва ледяного ветра, и вглядывалась в темноту. Метель завывала все сильнее, из-за нее дома было совсем не видно, дует-то с севера, а вход у нас традиционно с восточной стороны, но вдруг сквозь вой ветра я услышала крик…
И кромешную мглу осветила яркая вспышка!
– Риан! – Я сорвалась с места, еще даже не совсем осознав, что делаю и зачем.
Промчалась по двору, на который уже намело снега до колен, выбежала на дорогу… Еще одна вспышка! Яркая, красно-фиолетовая… И грозное шипение… кошки! Правда, понять, почему я сквозь завывания ветра слышу кошку, я не могла никак.
– Риан!
Мой крик потерялся в ночи среди воющего ветра, хруста ломаемых деревьев и странного, нарастающего гудения… И все же меня услышали.
Взметнулось адово пламя.
Взметнулось вокруг меня, но не перенося, а лишь согревая, и почти сразу я ощутила прикосновение лорда-директора.
– Дэя, – нежное касание моей щеки, – зачем ты вышла из дома? Здесь холодно, зима все же, а ты не одета.
Шипение, хруст и крик, прорезавший вой метели. Знакомый крик, точнее, голос…
– Лорд Тьер, а что… – начала я и осеклась, едва на лице магистра появилась хитрая улыбка. – Прости… Риан, а что происходит?
Чуть склонив голову, лорд-директор ответил:
– Моя охрана обнаружила преступника, без меня не справились, пришлось помочь.
– Твоя охрана? – переспросила я.
– Обычно их задача – не попадаться мне на глаза, – сообщил магистр, – в исключительных ситуациях они это правило нарушают… Слуги императора, мне они не подчиняются.
Взрыв! Яркое, ослепительное пламя вырывается в небо, на миг превратив ночь в день…
И тишина.
– Мне нужно идти, – слишком спокойно произнес Риан, – она взломала контур.
– Она? – страшное подозрение закралось в сердце. – Царапка?! Кошка?
На лице магистра непередаваемое выражение изумления и в то же время злости, а я отступила из пылающего огнем круга и закричала:
– Царапка! Кис, кис, кис… Царапка!
Когда затряслась земля, меня это сильно удивило, но, когда в круг света от пылающего адова пламени ворвалось нечто страшное, оскаленное и окровавленное, я не могла и подумать, что это наша старая, домашняя кошка… Но именно нашей Царапкой чудище стало, едва прыгнуло мне на руки. Это было страшно – монстр отталкивается и прыгает, а ловлю я уже Царапку!
– Я убила, – простонала кошка, прижимаясь ко мне, – но у меня не было выбора, клянусь…
Из темного леса в круг света шагнуло семеро… к живым они не имели отношения. Пустые глазницы, почерневшие черепа, изодранные плащи… Получается, император ничего умнее не придумал, чем приставить в охрану к родственнику гончих?! Эти духи способны веками преследовать жертву, они никогда не теряют след, и их практически невозможно уничтожить.
Пламя вспыхнуло на пути гончих, отрезая меня от страшного зрелища… Но не менее жутко было и услышать:
– Государственный преступник. Приговор – уничтожение!
Царапка дрожала всем телом, и я не выдер-жала:
– А что за преступление?
И вот тут меня потряс один факт – они промолчали! Царапка тоже ждала ответа и, не дождавшись, посмотрела на меня. Я на лорда-директора. Риан ответил задумчивым взглядом. Причина замешательства была проста – гончие всегда говорят, за какое преступление был вынесен приговор! Всегда, а сейчас молчали.
И магистр принял решение:
– Возрожденный дух переходит под мою защиту.
Один из гончих шагнул ближе и прохрипел:
– Запрещается. Государственный преступник должен быть передан под…
Пламя, преграждающее их путь, внезапно приобрело синий оттенок, в следующее мгновение охватило гончих… Сожжение заняло несколько мгновений, после чего гончие, ставшие кучками пепла, были развеяны метелью, и стоять остались лишь разъяренные призраки, которые уже никому не могли причинить вред.
– Начинаю понимать, почему обычно их задача не попадаться вам на глаза, – потрясенно пробормотала я.
Царапка не менее потрясенно добавила:
– Начинаю понимать, почему ты влюбилась в этого мужчину.
Пламя вспыхнуло вокруг нас, лорд-директор осторожно обнял за плечи, а потом, наклонившись к моему уху, тихо спросил:
– Правда влюбилась?
Я смутилась и ничего не ответила.
Пламя взревело, и когда угасло, мы оказались стоящими у дверей моего дома… в смысле, мы были уже внутри дома, и наше явление в центре огненных всполохов не могло остаться незамеченным.
– Кошку искали, – сообщил всем Риан. И мне: – Пирог, наверное, остыл.
– Не надо подогревать! – поспешнее, чем следовало, ответила я.
И, окончательно смутившись под его веселым взглядом, я пробурчала:
– Садись за стол, я сейчас горячие из печи принесу.
Но магистр, забрав у меня присмиревшую Царапку, на кухню отправился сам. Пришлось торопливо идти следом, опять же под вопросительными взглядами присутствующих – чтобы наша кошка далась кому-то чужому в руки, такого еще не бывало.
На кухне я обошла Риана, поспешно вымыла руки, а когда обернулась… так и застыла. Лорд Тьер в несколько мгновений извлек из печи два казана и противни с пирогами, а вот туда…
– Что вы делаете? – воскликнула я, глядя, как магистр запихивает в печь не сопротивляющуюся Царапку.
Кошка не возражала, но глаза раза в два увеличились.
– Дэя, все хорошо, – сообщил мне лорд Тьер, а кошке: – Если вы попытаетесь покинуть пределы моего замка, вас уничтожит дух-хранитель. Он сильнее и вашей первой ипостаси, посему не советую даже пытаться. Однако должен предупредить – я займусь вашим вопросом, и в случае, если ваша вина будет доказана, передам вас властям.
Царапка кивнула, но бросила на меня очень жалобный взгляд. Риан также обернулся, посмотрел на меня и пояснил:
– Гончие взяли след, если я оставлю ее здесь, ее найдут в течение семи дней.
– А… почему печь? – растерянно спросила я.
Ответила Царапка:
– Почти невозможно будет отследить, куда меня переместило пламя очага.
– Просто – невозможно, – внес окончательную ясность Риан, и вокруг Царапки вспыхнул красный огонь.
Когда он угас, кошки там уже не было.
Магистр печь закрыл, прошел мимо меня, тщательно помыл руки, а после подошел к противню, и, присмотревшись к пирогам, спросил:
– Какие с творогом? По запаху чувствуется, что здесь не только мясо.
Подойдя к пирогам, указала на те, что были заметно светлее, вообще это я так первый раз попробовала сделать, сама еще не знаю, как получилось. Риан бегло осмотрелся, чуть нахмурился, затем перед ним вспыхнуло адово пламя. Когда магистр вернулся, в руках у него было блюдо, на нем тарелка с маслом.
– Меня так в одной человеческой деревушке научили, – Риан осторожно поставил поднос на стол, взял один из пирогов, переставил на поднос, сверху последовал внушительный кусочек сливочного масла, и все это слегка посолил. – Сейчас масло чуть-чуть подтает, и будет великолепно.
Масло подтаяло значительно, и было его слишком много, в итоге светлые маслянистые ручейки начали стекать с пирога по рукам магистра Темного Искусства. Я едва смех сдержала, глядя на растерянное выражение Риана…
– Пирог слишком горячий, – догадалась я. – Сейчас я полотенце возьму и…
И вспыхнуло пламя! Огненными ручейками пробежалось по ладоням магистра, сжигая капли растопленного масла, но дальше то огонь перекинулся на пирог! И не успели мы ничего сделать, как он вспыхнул. Я испугалась, но Риан лишь недовольно нахмурился, держа пылающее нечто в руках…
И тут открылась дверь. Вошла мама, остановилась на пороге. Следом за ней на кухне появилась Сира, выглянула из-за маминой юбки и спросила:
– Ой, а чем это у вас так вкусно пахнет?
Пирог в руках Риана шипел и скворчал, а мама оглядела всю кухню, побелела и задала неожиданный вопрос:
– Где Царапка?
Сира уставилась на остатки пирога, потом на Риана, а потом на весь дом прогремел вопль:
– Они сожгли Царапку!
Огонь погас мгновенно. Сожженное тесто неаппетитным куском сиротливо лежало на ладони лорда-директора, когда тот попытался оправдаться:
– Паленое мясо так не пахнет, Сира. Это пирог сгорел, я Дэе огонь показывал, вот пирог и сгорел.
Сестричка рыдать перестала, подошла ближе, заинтересованно посмотрела на сгоревшую выпечку. Она-то успокоилась, а все остальные среагировали как раз на крик: «Они сожгли Царапку!» Пока всем всё объяснили, да пока разобрались с сожженным пирогом, вынутые из печи успели остыть…
– Не надо подогревать, – предвосхищая вопрос магистра, строго сказала я.
– А вы умеете огонь выпускать? – восторженно распахнув глазки, спросила Сира.
Пришлось заслонить остывшие пироги, грудью встав на их защиту. Но пока мы с Рианом переглядывались, мой младший брат Нэк утащил один из пирогов. Сира схватила магистра за руку и утащила следом. В итоге, едва мы с мамой и бабушкой подогрели сдобу в печи, из общей комнаты донесся запах гари.
И тут бабушка спросила:
– А где Царапка?
Отвечать мне не пришлось, так как за стеной раздался крик:
– Дэя, твой лорд горит!
Под удивленными взглядами мамы и бабушки я крикнула в ответ:
– Как горит?
– Красным пламенем! – завопила в ответ восторженная Сира.
– А-а… – уже не надрывая голос, тихо произнесла я, – ну, красным можно…
Мама и бабушка синхронно сложили руки на груди, и обе молча на меня уставились.
А тут опять крик Сиры:
– Дэя, а теперь он снова горит! Золотым!
Я метнулась в общую комнату и застала удивительную картину – Риан стоял посреди полыхающего костра из золотого пламени, который медленно, но верно гасил адово пламя. Загасил.
Увидев меня, лорд-директор просто поманил пальцем, и я побежала, встревоженная и откровенно напуганная собственной догадкой.
Поймав меня в объятия, магистр прошептал:
– Император вызывает. Ты меня простишь?
Молча кивнула.
Взметнулось адово пламя.
Пользуясь тем, что нас теперь никто не видит, Риан наклонился и осторожно поцеловал… Я не успела даже ответить, как он исчез.
А когда исчезло и адово пламя, я осталась одна, посреди нашей общей комнаты, в ситуации, когда на тебя исключительно все смотрят.
– Что случилось? – папа спросил первый.
– Император вызвал, – ответила глубоко несчастная я.
– Ох ты ж, Бездна! – выразил общие мысли дядя Ирв.
– Даже поесть не дали, – выразила мои собственные мысли бабушка.
Вскоре все уже расселись за столами, а меня между собой посадили обе бабушки, видимо, решив, что только им удастся отвлечь меня от грустных дум. А подумать было над чем, например, об ответе на вопрос: кого так отчаянно покрывает император?!
И бабушка Дора, и бабушка Айар пытались меня покормить, о чем-то рассказывали, и вообще за столом не прекращались веселые разговоры, и тут Сира, подошедшая со спины и прижавшаяся ко мне, мечтательно протянула:
– Да-а-а, хороший лорд… Вот будь я постарше, я бы влюбилась!
И все, плотину прорвало:
– Так, где вы познакомились? – требовательно вопросила тетя Кари.
– И как давно у вас отношения? – Дядя Нор иной раз был любопытнее всех женщин нашего семейства разом.
Бездна, спаси меня!
И к моему огромному счастью, Бездна действительно помогла, так как в следующее мгновение раздался стук в двери. Осторожный такой.
Папа встал и пошел открывать. На пороге оказались замерзшие и продрогшие тетя Руи и дядя Лус.
– Видать, все почтовые кареты уже уехали, – задумчиво сказала бабушка Айяр.
– И телеги тоже, – бабушка Дора поднялась и грозно так произнесла: – Что ж, дети мои. Рада вашему возвращению. Очень рада. И если от Руи подлости ожидать могла, то ты, сын!..
Дядя молча вошел в дом, опустил голову, но ничего не сказал. А тетя молчать не стала:
– Да, мы взяли деньги, – начала она визгливым голосом, – но как не взять?
Отец дверь захлопнул, к тетке подошел и глухо спросил:
– Я твоих детей продавал?!
Руи быстро за спину дяди спряталась, а там снова храбрости набралась:
– Я бы ему свою дочь отдала еще три года назад, так нет же – Горту только Дэю и подавай!
Бабушка Дора удивленно переспросила:
– Три года?
Руи поняла, что можно все рассказывать, наполовину высунулась из-за дяди, и понеслось:
– Так он ее давно заприметил, в Ардаме еще. Дэйка ж подавальщицей работала.
Не помню, чтобы я хоть раз видела господина Горта в Ардаме. А тетка продолжает:
– Да к ней там не подойти, уж Бурдус, то ли по доброте душевной, то ли…
– Руи! – оборвал ее дядя.
– Не подойти к ней было, – уже тише продолжила тетя, оставив свои умозаключения при себе, – вот и пришла кузнецова мать ко мне. Посидели, поговорили, она меня про племянницу и спросила. Я сразу правду сказала – что Дэйке два пути: в рабство долговое али на государственную службу. А когда узнали, что дело-то с лордом земли разрешилось, так сразу весточку Горту отправила. Ох и обрадовался он… Я ж как лучше хотела!
Но родичи смотрели на нее с осуждением, а бабушка спросила:
– Деньги зачем взяла?!
Тетя попыталась что-то ответить, потом решила вновь оправдаться:
– Так хороший же мужик, кто ж знал, что у Дэйки-то лорд?!
Но бабушка Дора не повелась:
– Я другой вопрос задала, Руи! Ты жена главы рода, ты за всех детей рода отвечаешь, это да. К тебе сваты идут, тебе лучших отбирать, но продавать дочерей наших права не имеешь!
Тишина снова воцарилась в нашем доме. Тягостное молчание и осуждение.
– Вы не можете нести такую ответственность, – сказала бабушка.
Так и происходит смена главы рода. Все молчали, ситуация была малоприятной. Потом встал дядя Ирв и уверенно произнес:
– По старшинству я следующий. Мне и возглавлять род.
Потом, как водится, все сидели за столом, обмывали мое обручение, пили за лорда Тьера, про которого папа всем рассказал, поминали недобрыми словами лорда Градака… Мои мысли были далеко… и крутились они возле Юрао. И вокруг семейных артефактов рода Тьер, и вокруг Царапки, и почему-то без дроу мне думалось плохо.
– Мама, – стоило мне это сказать, как все за столом замолчали, даже продолжать уже не хотелось, но… – я утром уеду, хорошо?
Заметно расстроившись, мама кивнула, а вот отец тут же спросил:
– Почему?
– Хочу кое в чем разобраться, – не стала скрывать я. И уже громче: – А еще, пап, понимаешь, мы с напарником открыли контору частного сыска, и там столько дел накопилось…
В нашем доме повисла гнетущая тишина. Женщины у нас не занимались собственным делом, тем более контор не открывали. И потому смотрели на меня сейчас отовсюду с явным неодобрением. Ну, это ничего, и, поднявшись, я бодро сообщила:
– Да, контора частного сыска «ДэЮре», то есть Дэя и Юрао. Мой партнер – офицер Ночной стражи Юрао Найтес, также с нами работает его сестра Риая и моя подруга Яна. У нас помещение на центральной улице Ардама… – Помолчав, добавила: – Я понимаю, что вам это не нравится, как не нравится и то, что я дала согласие на брак без одобрения глав рода, но это моя жизнь, и я буду жить так, как считаю нужным!
Тишина стала почти угрожающей, и только папу заинтересовало мое самоуправство:
– Твой лорд об этом знает?
– Да. – Я улыбнулась.
– Одобряет? – продолжил допрос папа.
– Нет, – честно ответила я, почему-то улыбаясь все шире.
– Ага, – отец налил в свою кружку сливовицы, – значит, ваше дело с конторой – это ненадолго.
И все тоже себе налили, и над столом поднялся галдеж, и мне помолчать бы, но хватит с меня молчания:
– Нет, папа, – чуть повысив голос, сказала я. – Контору мы с партнером закрывать не собираемся. И даже когда я выйду замуж за лорда Риана Тьера, а произойдет это только после окончания мною Академии Проклятий, я буду продолжать заниматься своим делом. Потому что мне это нравится, потому что это мое призвание и потому что я так хочу!
Сказать, что все мои родственники были в ужасе – ничего не сказать. На меня смотрели с каким-то священным страхом и бездной осуждения. Видимо, все решили, что свадьба с лордом-директором у нас со дня на день, а тут такие новости.
Тетя Руи не удержалась первая:
– Да кому ты нужна будешь через полтора года-то?
И все молча ждали моего ответа, потому что тетя явно общую мысль высказала. Я и ответила:
– Себе, тетя. В первую очередь я буду нужна себе!
Не знаю, что было бы дальше, но тут мама тихо сказала:
– Правильно, доченька. Самое правильное решение. А когда себе нужна, и остальные в тебе нуждаются.
Как ни странно, после маминых слов все свои умозаключения высказывать не стали. Но не одобряли, наверное, даже считали дурой последней, однако смолчал даже отец.
* * *
Утром провожали меня только родители. Посиделки затянулись до рассвета почти, и некоторые из моих дядьев так и остались спать за столом… Точнее, они оттуда встать не смогли. Я держала сонного Счастливчика на руках, зевала и сама.
Мама мне в дорогу собрала снеди побольше, отец пошел седлать коня, а мы прощались на пороге дома.
– Береги себя, – попросила мама. – И приезжай почаще.
Дверь открылась, вошел отец и вместе с ним сотня снежинок.
– Метель начинается, – сказал папа. – Ночью поутихла, а сейчас воет все злее и злее. Осталась бы ты дома, Дэя.
– У меня столько планов, пап, – я погладила Счастливчика, – хочу заехать в Геиру, в храм Бездны, еще в Меркос.
– А там что? – удивился отец.
– Архивы, – не стала скрывать я. – Заодно присмотрю себе тему для дипломной работы, нам магистр Тесме сказал: надо определяться с ней уже к окончанию каникул.
Родители переглянулись, не поняли половины, но решили, что я точно знаю, что делаю. Я не знала. Я искала ответы и решила, что в архивах смогу найти хоть что-то, потому что тайна императора все больше интриговала.
* * *
До Заставы передвигались на санях с папой, и доехали мы с трудом – лошади не кентавры, с этим не поспоришь. У лошадей, в отличие от возниц, Магии Пути нет. Когда наконец добрались до утепленного подъездного павильона, наш Серка уже и дышал с трудом.
– Возьму возницу, – успокоил меня отец, – самому в метель соваться глупо. Посиди пока, найду твой экипаж. Так ты куда сейчас хочешь?
– Меркос, – отозвалась я, – и нужно, чтобы довезли до дома тети Орин.
– Улица Висельника, дом девяносто два? – уточнил папа. Я кивнула, и он добавил: – Жди, я быстро.
Сидя на санях, я осматривала Заставу. Сейчас мы находились в большом деревянном добротно сколоченном павильоне, который накрывал теплым куполом перекресток дорог, а летом посадка происходила прямо у дороги, там просто платформы стоят. Наша Застава являлась единственной для семи окрестных деревень – Загреба, Лирды, Мри, Захра, Умерта, Незаверта и Погреба. Отсюда на север вел путь к нашему главному городу, на запад – к столице Приграничья Ардаму, на юг к Меркосу, одному из недавно захваченных городов. Точнее относительно недавно – Меркос уже сорок лет как принадлежал империи.
Раздался стук копыт – с северной дороги приближался экипаж, запряженный сразу двумя кентаврами – кто-то очень торопился и явно тройную цену заплатил, возницы-кентавры у нас в паре работать не любят. Предположение о состоятельности пассажира подтвердилось – стоило экипажу подъехать к платформе, из кареты вышел седой полноватый мужчина в черной шубе и черной же шапке. Мужчина недовольно прикрикнул на возниц, швырнул им золото и движением руки заставил последовать за собой три дорожных чемодана. Темный маг!
Поглаживая довольно мурчащего Счастливчика, я, как и все присутствующие, с интересом следила за магом. За тем, как он спустился с платформы, причем шагая по ступеням, даже не смотрел под ноги, как вышел к местам ожидания и недовольно огляделся. Видимо, здесь его должны были встретить, но, увы, никого не было… И на смуглом лице мага отразилось раздражение, вместе с какой-то нервозностью…
А потом все изменилось!
Неожиданно в теплый, залитый магическим светом павильон со всех четырех дорог влетели четыре черных смерча!
Взвыли охранные заклинания! Взвыли оглушающее напряженно, тревожно!
Вмиг заверещали женщины, и почти сразу отреагировали Дневные стражи, чей форпост наверху находился. Офицеры, сверкая охранными щитами, спускались – одни мчались по лестницам, другие змеились по стенам, кто-то вбегал через вход… А смерчи целенаправленно двигались по направлению к магу, и это несколько успокоило остальных путешественников, решивших, что, возможно, все это просто проделки эксцентричных темных, ровно до крика одного из стражей:
– Заклинатели!
Вот тогда действительно началась паника! Сначала весь павильон запылал алым светом, что было призывом к Ночной страже – Дневная тут бессильна, им значительно безопаснее просто не вмешиваться, не их уровень. Впрочем, и не каждый из Ночных что-то сделать сумеет – Заклинатели – это клан человеческих магов. Один из сильнейших кланов, их специализация – уничтожение нечисти. И потому я, хоть и перепугалась, но сидела спокойно, и те немногие, что были чистокровными, тоже не спешили – а вот полукровки мчались прочь, хорошо зная, что Заклинатели, даже уничтожив того, за кем пришли, исключительно из ненависти начнут убивать любых родичей Хаоса… и им не важно, есть ли среди тех дети, женщины, да и просто обычные жители. Заклинатели убивали всех, до кого могли добраться… Иной раз уничтожая целые деревни.
– Дэя! – Крик отца отвлек от созерцания четырех черных вихрей. – Дэя, разворачивай коня!
Взглядом отыскала среди мешанины убегающих отца – он стоял через дорогу, и, так как все возницы мчались прочь, не утруждая себя необходимостью распрячься из экипажей, подобраться ко мне папа не мог. Я же оглянулась на вход, через который мы приехали, и поняла, что быстро выбраться не сумею, так что безопаснее было оставаться на месте.
И тут Заклинатели приняли истинную форму!
И стало ясно, почему отступали Дневные, не рискуя даже попытаться спасти хоть кого-то: все Заклинатели были скаэнами, то есть жрецами. А вот это уже совсем плохо – жрецы у них маги высшего уровня, и эти убивают всех, даже чистокровных людей, считая нас, проживающих в Темной империи, пособниками Хаоса…
– Дэя! – крик папы.
Но я уже понимаю, что бежать смысла нет, – один из скаэнов вскидывает руки, и заклинание, черное, как чернильное пятно, взмывает вверх… Мгновение – и все выходы замурованы силовой решеткой. Они пришли убивать… и они будут убивать… Всех!
И мне стало очень-очень страшно, а еще почему-то в памяти настойчиво стучало: «Заклинания противодействия». И если бы я в тот момент думала только об этом – я вспоминала ВСЕ, чему нас учили, все проклятия, которые можно было вспомнить, все способы защиты, которые только у меня были… Потому что даже возрожденный дух в такой ситуации меня не защитит – Заклинатели уничтожают любые виды потусторонней жизни. Абсолютно!
Нарастающий гул!
Крики испуганного народа, визг тормозящих колес и ржание калечащихся возниц, которые на полном ходу, не успев остановиться, врезались в магические стены… Это было ужасно… Ужасно и так… неправильно.
В этот момент что-то мощное ударило в павильон снаружи – Ночные стражи прибыли! И снова удар, и еще… И только теперь стало ясно, что Заклинатели отрезали нас от всего мира исключительно в целях собственной защиты. Удар… еще удар. Ночные стражи рвались к нам, все усиливая напор. В глазах окружающих появилась надежда, крики смолкли. Дневные стражи взяли оружие на изготовку…
Но появление Ночных поторопило и Заклинателей.
– Отдай! – властно приказал один из скаэнов.
И приказ его был обращен к магу. Магу, что стоял, опустив руки, но уже в следующее мгновение этот старый мужчина сорвал с головы шапку, резким движением снял шубу. Сухой, чуть сгорбленный старик гордо осмотрел своих убийц и спокойно ответил:
– Моя смерть уже ничего не решит.
Заклинатели подплыли к жертве, используя перемещение по воздуху. Четыре темные, замотанные в черно-серые ткани фигуры, с символом клана, сверкающим на груди. Сверкают только у жрецов, это мы на первом курсе учили… И чем сильнее жрец, тем ярче сияние символа клана… Так вот эти – сверкали ослепительно!
– Ты скажешь, – произнес второй из Заклинателей, и в мага с четырех сторон понесся свет…
Старик взвыл… захрипел, упал на колени, и из его рта потекла кровь… Послышался рев детей, какая-то женщина закричала:
– Что же вы делаете?!
Один из Заклинателей, не отвлекаясь от истязания мага, лениво протянул руку в ее сторону… В следующее мгновение в его ладонь влетела стрела, пробив насквозь! Заклинатели застыли, забыв на мгновение даже о старике… Я тоже застыла – стрелы с черно-красным оперением были мне очень знакомы… Папины стрелы.
И все Заклинатели разом повернулись в сторону, откуда было совершено нападение. Там стоял мой отец, прикрыв собой ту самую женщину, которая, видимо, и кричала. И папа демонстративно положил вторую стрелу на тетиву.
Но папа не понимал, просто не понимал, с кем имеет дело! Это не рядовые Заклинатели, это скаэны, и за свою помощь женщине отец заплатит мучительной, очень мучительной смертью.
Швырнув Счастливчика в сани, я подскочила на козлах и, глядя на всех четырех Заклинателей, заорала, почти срывая горло, первое, что в момент паники пришло на ум:
– Тэека акахаа махэхэере!
Мой звонкий голос разнесся по всему павильону, и жрецы разом повернулись ко мне, забыв про папу. Любой бы забыл, если бы вмиг остро возжелал единения с природой. Да, в критической ситуации я не придумала ничего лучше, чем использовать проклятие острого поноса. К тому же это было самое простое из проклятий мгновенного действия, на любое другое требуется время, и формула гораздо длиннее…
Впрочем, мне следовало думать не о преимуществе уже использованного проклятия, а о собственном выживании, потому как маги подобного уровня отсекают внешнее воздействие слишком быстро…
Отсекли!
– Ты! – прорычал вновь выпрямившийся – скаэн.
Просто когда их скрутило, согнулись все разом, но подавить мое проклятие для них труда не составило… И как только все заклинатели повернулись в мою сторону, я в ужасе выдала:
– Та эар нкатохэе…
Договорить не удалось, один из жрецов взмыл вверх и оттуда ударил силовой волной. Меня смело с саней, швырнуло на свежевыструганные доски недавно перестеленной платформы, и от удара словно весь воздух вышибло из груди… В голове на мгновение потемнело, но я упала удачно, удар пришелся на спину и бедро…
Вот только вовсе не падение было моей самой большой проблемой.
– Ты человек, – прошипел Заклинатель, прыжком преодолев разделяющее нас расстояние и хватая меня за горло. – Человек! Ты женщина! Как ты посмела поднять руку на спасителей?
Проговаривая каждое слово, он встряхивал меня, продолжая держать за шею, от таких вибраций свалился мой платок, волосы растрепались и, наверное, со стороны я выглядела тряпичной куклой…
– Мы вас спасаем, – шипел между тем жрец, – ради вашего спасения гибнут наши братья, льется наша кровь…
Он не душил, но шанс сломать позвоночник имелся значительный, и я взмолилась:
– Отпустите…
Нашла кого просить. Потому что даже отпускали Заклинатели примечательно – он швырнул меня через половину павильона, и, когда я упала у ног того самого окруженного тремя скаэнами захлебывающегося кровью мага, за волосы схватил уже другой жрец.
Это оказалось очень больно, когда тебя поднимают, намотав пряди на кулак, к счастью, в следующее мгновение меня брезгливо отпустили…
– Глупая женщина, – прозвучал голос уронившего меня Заклинателя, – в твоей душе Тьма, Хаос пожрал твою душу, Бездна забралась в голову. В тебе больше нет света, и ты умрешь мучительно.
«Надень свое обручальное кольцо на правую руку», – вспомнила я слова магистра Эллохара. Но, свернувшись от боли у ног своих предполагаемых убийц, я подумала, что с кольцом вряд ли получится, а вот о магистре Эллохаре вспомнила кстати, и о том браслете, что он надел мне на запястье.
– Подождите, – взмолилась я, – пожалуйста… одно мгновение всего, я…
Я торопливо забралась под рукав, пальцами нащупывая нитяной браслет.
Нашла… сжала узелок… и просто помолилась Бездне о спасении.
А четверо Заклинателей вскинули руки, намереваясь, вероятно, призвать одно из заклинаний уничтожения или смерти… Или чего похуже! Снова поднялся крик, а еще, приподнявшись, я увидела отца, рвущегося ко мне, и Дневных стражей, пытающихся наложить защиту на присутствующих, и…
Вспыхнуло синее пламя!
Яркое, ревущее, грозное! А когда оно угасло, мы все увидели магистра Эллохара в одних коротких женских панталонах ядовито-розового цвета, да еще и с кружавчиками, а больше на директоре Школы Искусства Смерти ничего не было.
Появление высоченного беловолосого мага в столь фривольном наряде поразило даже Заклинателей, что уж говорить об остальных присутствующих… у некоторых из Дневных стражей мечи из рук попадали.
– Оу, – ничуть не смущенно, скорее удивленно выдал магистр Смерти, – у вас тут весело, я смотрю. – Окинул взглядом Заклинателей и добавил: – Да что там весело, дипломатический прием в разгаре… Хм.
Далее уже исключительно скаэнам:
– Атиохий, Эзверус, Нгалит, Ферусий, рад, исключительно рад видеть… А ничего, что я один? Вас не смущает, нет? А вот я смущен, друзья. Одно мгновение!
Вспыхнуло синее пламя.
Когда спустя мгновение огонь погас, на платформе оказались еще четверо неизвестных мне магов, затянутых в черные одеяния с символикой Школы Смерти на отворотах камзолов.
– Никакой магии. Уничтожить! – с улыбкой приказал лорд Эллохар.
В руках адептов Смерти засветились мечи, в следующее мгновение начался бой. Темные бросились на Заклинателей, Заклинатели ударили магией, мечи впитали все в себя и запылали синим пламенем. Заклинатели, осознав, что магия здесь бесполезна, выхватили свое оружие – началась рукопашная.
– Адептка, адептка… – Магистр Эллохар, не смущаясь ни собственным видом, ни тем фактом, что температура была далеко не летняя, подошел ко мне, присел, сразу ощупал шею. – Жива?
– Спасибо, – пробормотала я.
Магистр ухмыльнулся, вскинув голову, проследил за ходом схватки, удовлетворенно кивнул и, поднявшись, подошел к искалеченному магу.
– Ты как, дружище? – весело поинтересовался он, опустившись на одно колено и касаясь почти одновременно лба и груди мага.
– Мы… враги, лорд Эллохар… – простонал тот.
– Да брось, – ничуть не возмущаясь, ответил магистр, – ты давно у меня в категории врагов уважаемых, а это почти что друг. Будет больно, Ардаур, контролируй сердце.
– Понял, – прохрипел старик.
А потом заорал, не сдерживаясь, а может, и не в силах сдержаться, и, когда из его горла вновь хлынула кровь, на сей раз сгустками, его крик потонул в этом потоке.
– Контролируй сердце, – уверенно и спокойно приказал Эллохар. – Контролируй каждый удар!
И все прекратилось. Маг лежал на полу, уже глубоко дыша, и на лице его не было гримасы боли… Спокойствие и умиротворение, а еще легкая улыбка на губах. Но ненадолго. Старик вскинулся, посмотрел на Эллохара и прошептал:
– Они готовят ритуал! Артефакты, они…
– Они у Тьера, – ответил магистр и бросил быстрый взгляд на меня.
Да, я жадно внимала каждому слову. И директор Школы Искусства Смерти это явно понял, потому и смотрел на меня с явным неодобрением.
– Лорд Эллохар, – старик сел, затем отвернул манжету и снял браслет из красного золота, – отдайте Риану Тьеру, он сохранит… он – сумеет.
Магистр молча взял артефакт, снова недовольно посмотрел на меня, а затем украшение вспыхнуло на его ладони синим пламенем и исчезло. Поздно! Теперь я знаю, что искали Заклинатели.
И тут в очередной раз меня поразил магистр Эллохар.
– Ну кто так убивает?! – директор Школы Искусства Смерти подскочил. – Адепт Валенси, у вас с ним брачные игры или смертельный бой? Я что, обнимать его просил?!
Повернув голову в сторону, куда взирал магистр, увидела, как одна из черных фигур буквально душила Заклинателя. Мечи валялись рядом, Заклинатель хрипел и бил пяткой, а адепт Школы Смерти с трудом удерживал его.
– Это Заклинатель, Валенси, – сокрушенно орал Эллохар, – время смерти мозга при отсутствии воздуха – два часа! Ты его два часа душить будешь?
Адепт уронил убиваемого… смущенно пнул его ногой почему-то, потом заорал в ответ:
– А мы не изучали смертоубийства жрецов клана Заклинателей!
И пнул несчастного повторно. Дневные стражи взвыли от ужаса, глядя на эту картину, потому как они в такой ситуации уже давно представляли бы собой мешки с переломанными костями.
– А вся ваша группа изучала, адепт Валенси. – Эллохар в розовых штанишках казался очень забавным, даже несмотря на ужасающую ситуацию. – И только ты умудрился отсутствовать. Весело провел вечер в доме матушки Гобс? А теперь веселиться буду я. Жрец Заклинатель, Валенси. Применение любой магии смертельно, так как скаэн способен мгновенно обратить ее против атакующего. Действуй, адепт, и помни – скаэн изучает тебя, каждый твой жест, каждый выпад, и этому пинаемому тобой индивиду требуется еще всего несколько мгновений, чтобы применить заклинание Зеркала, после чего конкретно для тебя он станет фактически неуязвим. И вот когда он будет тебя убивать, Валенси, мне будет весело! Прямо как тебе во время прогуливания лекций.
Адепт подхватил мечи и ринулся в атаку, причем адепты Смерти лежачих били, другой разговор, что Заклинатель теперь стремительно поднялся, и уже очень успешно держал оборону. Тут я не выдержала:
– Магистр Эллохар, можно вопрос?
– Валяй, Риате, – скучающе ответил маг, следя за боем своих учеников.
– Простите, а… это действительно просто адепты? – недоверчиво переспросила я.
Ведь Заклинатели – не те противники, против которых вообще адептов отправляли… Заклинатели и сильного мага были способны уничтожить очень быстро, что уж говорить об адептах!
Магистр мне ответил не сразу. Следя за боем, он неожиданно рявкнул:
– Сменили партнеров, девочки!
В то же мгновение адепты, метнувшись тенями, поменялись скаэнами. Эллохар удовлетворенно кивнул и соизволил мне ответить:
– У вас в академии свои наказания, у нас свои. Пропускать пары не запрещено, посещаемость на усмотрение адептов, но… – он криво ухмыльнулся, – никто не защитит адепта от мгновенного перемещения в эпицентр боя с противником, по убийству которого он пропустил занятие.
Хорошо, что у нас пропустивших лекцию не проклинают…
– Магистр, а… – начала я.
– Задашь вопрос про мой внешний вид – и тут же отправишься к Тьеру на воспитательную беседу, – неожиданно пригрозили мне.
Больше Эллохар со мной не разговаривал. Несмотря на кажущуюся беззаботность, он пристально следил за ходом сражения, время от времени окутывая своих адептов защитными заклинаниями, а затем приказал:
– Достаточно! Отступить!
И в руках магистра сверкнули синим пламенем два клинка… Когда полуобнаженный высоченный воин в одних розовых панталонах бросается в бой – это забавно лишь в первое мгновение… Потом мелодию Смерти начинают петь его клинки, и для веселья места не остается.
В этой битве Эллохару не нужна была поддержка, как не требовалась и защита, – магистр мчался к четырем сверкающим фигурам, раз за разом посылающим в него заклинания, он уворачивался от всего. Прыжок вверх, легкое приземление, и он вновь устремляется к скаэнам… Чернильное пятно вспыхнуло на пути, но Эллохар поднырнул под него, перекувырнулся и вновь набрал скорость… Первый Заклинатель был разделен надвое сверкающим клинком, второго лезвие словно едва коснулось, но вот он падает на колени, зажимая рану на животе и пытаясь применить магию исцеления. С оставшимися двумя Эллохар сражался дольше, мастерски уходя от выпадов стали и ударов магии, а потом в миг, когда упавший на колено магистр разом пронзил обоих противников, время словно остановилось… И будто все застыло – Эллохар с клинками, вошедшими в тела Заклинателей, сами жрецы, занесшие мечи над темным лордом, и магия, искрившаяся вокруг их сражения…
Яркий-яркий миг… удар сердца… волшебство распалось…
Хрип умирающих, спокойный магистр, рывком освободивший свои клинки, оторопелое «невозможно» со стороны Дневных стражей, потрясенное «скаэны мертвы» от всех присутствующих в отрезанном от мира ангаре…
Да, это действительно Искусство Смерти. Истинное искусство, ведь четырех сильнейших жрецов Заклинателей магистр Эллохар убил за какие-то несколько минут.
– Дэя, – ко мне подбежал отец, сразу осмотрел лицо, прощупал руки, потом перешел к ногам, и все это торопливо и расспрашивая в процессе: – Где болит? Ты так упала, что могут быть повреждения. Голова не кружится? Не тошнит? Не…
– Все хорошо, папа. – Я встала, опираясь на его руку. – Только ушиб на бедре, а так все хо-рошо…
И тут магия Заклинателей истаяла, открыв проходы. Темной лавиной метнулись Ночные стражи, но, стоило им узреть долговязую фигуру магистра Эллохара, офицеры остановились. Затем я услышала голос лорда Мероса:
– Опасности нет. Магов-лекарей пострадавшим, возобновить движение на путях, коменданта Заставы ко мне.
Папа тоже осмотрелся и довольно заметил:
– Из самого Ардама патруль перекинули – видать, угроза была нешуточная.
Я даже не стала говорить отцу, что угроза не просто была «не шуточная», угроза была фатальная, жрецы Заклинатели – это смерть. Для всех. Они живых вовсе не оставляют, так что я бы не удивилась, появись здесь патрули Ночной стражи даже из самой столицы. Но говорить этого, конечно, не собиралась – раз тут появился лорд Мерос, значит, и весь его патруль с ним, и я вовсю выглядывала одно создание с золотыми глазами и золотыми волосами, но дроу увидел меня раньше.
– Партнер! – Его вопль потряс весь павильон. – Ты, как всегда, в центре событий!
Офицер Найтес прорвался ко мне сквозь толчею, радостно взбежал на помост и, налетев, обнял, подкинул, закружил, поставил на ноги, и понеслось:
– Дэй, ты в Ардам? Давно пора, вообще загулялась, слов нет как! У нас такое дело… озолотимся, Дэй. Плюс гномы нам эксклюзивное право на расследование в гильдии дают. А самое главное, помнишь то дело мастера кожевника? По нему новые зацепки есть. Закачаешься! Так что хватай чемоданы и давай через портал, нечего на возниц разоряться. Дэй, а ты чего улыбаешься?
И действительно, чего это я…
– Темных, партнер! – весело напомнила я о приличиях.
– И тебе кошмарных. – Юрао чуть прищурился. – Так, ты мне сейчас еще скажи, что в Ардам не собираешься, и тогда я пойду некромантом подрабатывать. Дэй, ты мне нужна, серьезно, я уже думал сам за тобой лететь!
Молча повернулась к оторопевшему отцу и вежливо начала:
– Папа, это офицер Ночной стражи Юрао Найтес, мой партнер и совладелец конторы «ДэЮре». Юр, познакомься, это мой отец, мастер-охотник Орон Риате.
Оба обменялись поклонами, но при этом были явно потрясены встречей. Особенно папа – он такого не ожидал.
– Рад с вами познакомиться, мастер Риате. – Дроу вновь галантно поклонился.
Папа почему-то спросил у меня:
– Тьер точно знает?
Это было еще не все, что предстояло увидеть папе.
– Дэя? – На помост уверенно взошел лорд Мерос, и его черный плащ с символикой главы третьего патруля Ночной стражи Ардама привлек к нашей компании всеобщее внимание. – Ты здесь? И была в момент нападения? Дэя, ты в порядке?
Он подошел, протянул руку, пытаясь прикоснуться к моему лицу, и был остановлен насмешливым:
– А вот этого я бы на вашем месте делать не стал. – Лорд Эллохар, уже в черном костюме магистра Смерти, к нам не поднимался, но, как оказалось, за развитием событий следил. – На вашем месте, Мерос, конкретно к адептке Риате я бы не приближался. Не то чтобы Тьер собственник, хотя и это тоже, однако защита наиболее агрессивно реагирует именно на вас.
Лорд Шейдер руку убрал мгновенно, процедив сквозь зубы:
– Лорд Эллохар…
– Он самый, – весело отозвался магистр. – Мерос, на твоем месте я бы поинтересовался у коменданта, почему в момент нападения не были открыты спасательные ходы? Я не заметил ни одного, пол данного строения абсолютно монолитен. По сути, коменданту за подобную халатность достойным наказанием была бы смерть, но советую смягчить приговор, заменив каменоломнями, например. Пусть приносит пользу там, раз не справился с ответственным постом. И что-то я еще хотел сказать. – Эллохар призадумался. – А, точно: чем ты думал, когда пытался проломить стены силовым ударом? Мерос, строение без фундамента! Достаточно было банально приподнять павильон.
Скрежет зубов лорда Мероса был едва различим, но мы, стоящие рядом, услышали.
– Да брось, начальство, – Юрао похлопал это самое начальство по плечу, – не стоит связы-ваться…
– Найтес, – прошипел Шейдер, – прекратите фамильярничать!
Несмотря на то что обе фразы были сказаны очень тихо, для Эллохара они тайной не стали:
– Дроу, – насмешливо крикнул он, – не порть мне веселье!
Папа молча взял меня за руку и повел за собой. Правда, только тогда я поняла, что прихрамываю и бедро побаливает, но это все мелочи, а вот папино: «Мы едем домой» – это уже неприятно. Но я бодро прохромала до саней, нашла Счастливчика, взяла его на руки, и котенок, до того дрожавший всем тельцем, сразу успокоился.
– Домой, Дэя, – повторил отец. – Откуда столько лордов тебя знают?! И мне вообще не нравится вся эта ситуация вокруг тебя.
Говорил папа негромко, но убежденно и зло.
Попыталась объясниться:
– Магистр Эллохар – друг лорда Тьера, лорд Мерос – глава одного из патрулей Ночной стражи Ардама и соответственно всего Приграничья, поэтому меня и знают.
Отец пристально посмотрел на меня, потом задал очень интересный вопрос:
– Как ты вызвала этого… в розовых штанах?!
Я хотела ответить, но это сделали за меня:
– Панталонах, – уточнил магистр Эллохар, бесшумно приблизившийся к нам, да так, что мы и увидели его, только когда заговорил. – Понимаете, ваша дочь… Дочь, я ведь правильно понял?
Несколько смущенный папа кивнул и подтвердил:
– Старшая.
Магистр усмехнулся и продолжил:
– Так вот, ваша старшая дочь умудрилась захватить в вечное рабство сердце моего лучшего ученика, соратника и по совместительству единственного друга. И как друг и наставник Тьера я решил подстраховаться и приобщиться к сохранению жизни, чести и достоинства его избранницы. На вашей старшенькой есть созданный ведьмами весьма неприметный амулет, который Дэя и использовала в критической ситуации. Проблема лишь в том, что конкретно в момент вызова я был не один, и пришлось воспользоваться первой попавшейся под руку одеждой. Я удовлетворил ваше любопытство?
Я покраснела, папа тоже заметно смутился и пробормотал нечто неразборчивое, магистр Эллохар в свойственной лишь ему манере проигнорировал нашу реакцию и, повернувшись ко мне, требовательно вопросил:
– Куда собралась?
Теперь чувствую, как бледнею, но отвечать не было никакого желания.
– Слушай, Риате, – раздраженно начал магистр, – вы с Тьером ужасно похожи, в смысле – оба упертые, как бараны. Я тебе сказал забыть про историю с артефактами?!
И больше он не улыбался, говорил тихо, отрывисто, зло.
– Ты своей башкой симпатичной соображаешь, что Тьер за тобой и в Бездну пойдет? Или еще не дошло, как сильно ты его подставляешь?
Папа попытался что-то сказать, но Эллохар даже внимания не обратил, шагнул ко мне, склонился почти к самому моему лицу и прошипел:
– Не лезь в это дело! И дроу своего держи на поводке! Не лезь, Риате, поняла? Есть вещи, про которые следует просто забыть!
Наверное, мне стоило промолчать, но вместо этого я сказала:
– Мне крайне любопытно, почему артефакты семьи Тьер внезапно исчезли, а потом появились в императорской сокровищнице. А еще интересно, почему Заклинатели из жрецов, причем эти были сильнейшими, проследовали за каким-то старым магом исключительно в стремлении добыть браслет рода Тьер! Ведь они за ним охотились, да?! А еще…
Глухой рык магистра Смерти вынудил заткнуться.
– О Бездна! Адептка, неуверенной, дрожащей и перепуганной ты мне нравилась больше! – Эллохар выпрямился. – Зря Тьер взялся за твое воспитание, очень зря.
Вспыхнуло синее пламя. Эллохар скрестил руки на груди и рявкнул мне:
– К Тьерррру! Живо. Прощайся с папочкой, хватай свои сумки, туесок с пирожками, котяру блохастого – и к Тьеру! Пусть он тебе частный сыск с приключениями сам устраивает!
Я возмутилась, и вообще:
– Слушайте, я…
Эллохар слушать не стал – шагнул к саням, схватил дорожную сумку и метнул в синий костер, туда же полетела корзинка с пирогами и снедью, собранная для меня мамой, потом у меня вырвали из рук оторопевшего от подобного Счастливчика и зашвырнули следом. Котенок издал в полете возмущенный «мяв».
– Риате, с отцом прощаться будешь, или как?!
Папа переводил удивленный взгляд с пылающего огня на магистра и явно пытался понять, куда делись вещи и почему не горят в огне…
– Это переход, – не глядя на отца, пояснил лорд Эллохар, – ведет в городской дом Тьера, в данный момент я считаю лучшим решением спихнуть ему на руки это превеликое счастье, то есть вашу старшенькую и упертую дочь. Пусть он сам с ней разбирается. – И уже мне: – Риате, считаю до трех!
И я возмутилась окончательно:
– Слушайте, магистр Эллохар, я…
– Один, – меланхолично начал он отсчет.
– Знаете, у меня другие планы на мои личные каникулы, и посещение дома лорда-директора в них не входило!
– Два.
Слов не хватает! И все же:
– У вас нет совести! – выпалила я.
Эллохар смерил насмешливым взглядом и спокойно ответил:
– У меня есть ответственность, Дэя. И сейчас, когда выяснилось, что Заклинатели проникли в одну из самых отдаленных частей империи, я, в отличие от тебя, прекрасно понимаю – эти скаэны тут не единственные. Есть еще как минимум десять – двенадцать последователей, и в какой момент они начнут нападение с уничтожением мирного населения, мне неизвестно. – А затем уже с намеком: – Зато мне хорошо известно, на чьем маленьком пальчике сверкает один из разыскиваемых ими артефактов. И поверь, Риате, они этот пальчик с удовольствием отрежут! Так что марш к Тьеру и безвылазно сидишь либо в столице, под его присмотром, либо в Ардаме, где наложенная и контролируемая академией защита значительно сильнее за счет сокращения расстояния. Еще вопросы есть, Риате?!
Вопросов появилось очень много, но тут Эллохар произнес:
– Три.
В следующее мгновение огонь вспыхнул вокруг меня, и я понеслась в пропасть…
* * *
Полет был долгим, головокружительным, а приземление стремительным, зато упала я на что-то мягкое. Некоторое время лежала, откровенно негодуя на магистра Эллохара, потом открыла глаза, села, осмотрелась.
Я находилась в спальне. Где-то за дверями мяукал Счастливчик, слышался шум шагов, удивленные возгласы, крики «Прорыв защиты». А еще здесь было тепло, и даже очень. Поднявшись с постели, я торопливо сняла пальто и теплый платок, который от действий Заклинателей и так болтался на плечах, подумала, что стоило бы и разуться, а еще бедро начало болеть сильнее…
В следующее мгновение распахнулась дверь.
– О Бездна! – воскликнул высокий мужчина в черных доспехах. – Что вы здесь делаете, девушка?
Куда меня отправил Эллохар?!
– Тттемных вам, – с трудом ответила я.
– И вам кошмарных, – мужчина с удивлением меня осматривал, – послушайте, вы же не обладаете магией, и взлом защитного купола также не ваших рук дело, как же… Как же вы здесь оказались? Да еще и в покоях нашего лорда?
О Бездна, надеюсь, это действительно спальня Риана.
– Простите, – чувствовала я себя крайне неудобно, – могу я узнать, где конкретно я сейчас нахожусь?
Непередаваемая гамма эмоций на лице этого южанина, после чего осторожный ответ:
– Спальня лорда Риана Тьера.
– А-а-а, – я устало села обратно на постель, – а я уже испугалась.
И тут послышался перестук каблучков и раздраженное:
– Что значит «вам заслали кота»? Какого еще кота? Почему вообще стража дома считает себя вправе беспокоить меня по столь незначительному поводу, как кот? К тому же облезлый!
Голос леди Тьер не узнать было невозможно. В этот момент я уже искренне жалела о вызове магистра Эллохара, и вообще обо всем, и…
– А так тут еще и девица?! – возмущению леди не было предела. – И где эта особа?!
Перестук каблучков ускорился, и в спальню влетела Тангирра Тьер… Глаза леди осмотрели меня, на лице мгновенно появилась предовольная улыбка, свекромонстр практически плотоядно облизнулся и весело произнес:
– Дэя! – потом, призадумавшись, леди добавила: – Мм-м, попробую предположить: Эллохар постарался?
Моего ответа даже не требовалось, леди продолжила размышлять вслух:
– Впрочем, кто кроме него имеет доступ в обитель Риана. Да, мне следовало догадаться сразу. В чем провинилась?
Не сразу поняла, что вопрос обращен ко мне, а когда осознала, даже не нашлась, что ответить. Но теперь леди Тьер ждала моего ответа, более того, решила удалить всех свидетелей:
– Горрад, эта леди – невеста вашего господина и ваша будущая госпожа, ауру запомнить, пропускать в любое время дня и ночи как в дом моего сына, так и в мой собственный. Теперь сту-пайте.
И мы со свекромонстром остались наедине…
– А Риан сегодня занят, – леди Тьер мило мне улыбнулась, – и я искренне сомневаюсь, что освободится до полуночи, так что… Ты же не откажешься стать моей гостьей?
В ответ я издала полузадушенный писк и жалобно предложила:
– Может, я его здесь подожду?..
Свекромонстр радостно оскалился и благодушно припечатал:
– Нет, Дэя. – После чего, подойдя, леди Тьер властно взяла меня за руку, причем ее хватка оказалась железной, и милостиво поведала: – Используем переход, дабы ты не пугала своим видом народ на улицах столицы. У нас крайне респектабельный район, милая.
Вспыхнуло золотое пламя.
Вдали раздался отчаянный «мяв» Счастливчика, и неожиданно котенок прорвался ко мне сквозь пламя. Выражение лица свекромонстра стало очень-очень задумчивым. А потом мы все-таки перенеслись.
* * *
– Это твоя комната, – возвестила леди Тьер, едва опали языки пламени. – Так как Риан не был посвящен в условия нашего с тобой маленького соглашения, то о твоем частом здесь пребывании ему знать не следует, хорошо? Сейчас раздевайся, причем полностью, и поверь, Дэя, тебя ждут лучшие два часа в твоей жизни. Обещаю, это будет незабываемо!
Свекромонстр крутанулся на каблуках и направился к двери. Белой двери, украшенной черным орнаментом, и, стоило ей меня покинуть, как послышались уверенные четкие приказы прислуге, требования вызвать каких-то «дакрэй». Прислушиваясь к ее распоряжениям, я растерянно огляделась… комната казалась огромной и была очень светлой благодаря двум окнам в полстены. Оформление в бело-черно-золотой гамме, на полу белоснежные ковры, постель перестелена белым бельем и покрыта парчовым покрывалом, а у окна стол, и на нем… я даже глазам своим не поверила – полное собрание хрестоматий по Смертельным проклятиям.
Дверь открылась, вошла леди Тьер и недовольно поинтересовалась:
– Почему стоим? Дэя, дорогая, у меня не так много времени, а тебя следует привести в порядок перед знакомством с леди Фэй.
Знакомиться с кем-либо мне не хотелось, и вообще:
– Леди Тьер, – я даже подальше отошла, – мне бы в Ардам на несколько дней, и после этого я…
И тут меня почти оглушил вопль:
– Дэя!
Испуганно смотрю на свекромонстра, тот возмущенно на меня. Затем леди Тьер глубоко вдохнула, выдохнула и, уже без криков, вопросила:
– Кто тебя ранил?
– Что? – не поняла вопроса я.
– Ты хромаешь, Дэя, – прошипела леди Тьер, – и я чувствую запах крови. Просто скажи мне кто!
Осознав, о чем речь, я устало махнула рукой и грустно ответила:
– А это… На Заставу напали Заклинатели, и там…
Счастливчик, который после перемещения спрятался за подолом моей юбки и там и сидел, остался без прикрытия, стоило мне отойти. Он проснулся, осознал, что остался на виду, и с рычанием устремился ко мне. На сей раз требовательно карабкаясь по юбке, чтобы его на руки взяли. Отвлекшись на котенка, упустила из виду леди Тьер, и, как оказалось, зря!
– Лорд Шейвр, – прошипела она. А затем бросила кому-то невидимому: – В Приграничье Заклинатели! Как мне это понимать?
Ее невидимого собеседника я не услышала, но, судя по лицу леди, ответ ей очень не понравился. Потом воздух заискрился золотом, и все исчезло. Свекромонстр стоял злой и даже взбешенный. Я с перепугу Счастливчика крепче обняла.
– Еще два нападения, – мрачно произнесла леди Тьер, – уничтожен дом мастера Рутты, недавно убитого, кстати, и дом кузнеца в Ррадаке.
Мастер почтенный гном, чье убийство было таким странным! Тот, кто хранил артефакт СитарЭмме и ту самую деревянную дощечку! А кузнец в Ррадаке… Не о лорде-артефакторе ли речь, который отдал мне браслеты для вампира и медальон Тьера? Странно. Очень странно.
– Так, не будем о грустном! – леди торопливо подошла ко мне и самолично начала пуговицы расстегивать. – Сразу скажи, где болит.
– Нога, – я попыталась отступить, но свекромонстра это не остановило, и в следующее мгновение шейный платок полетел на пол. – Слушайте, я сама разденусь.
– Точно? – без тени улыбки спросили у меня, продолжая расстегивать пуговицы. – Рана только на бедре, или ты не договариваешь?
– Леди Тьер, я сама одеваюсь и раздеваюсь, слуг от рождения не было, так что…
– «Мама», – ласково поправил меня свекромонстр, – и давай жить мирно, Дэя. Просто уясни на будущее – я тебя приняла в свою семью, и я тебе желаю только хорошего. Так что за история с Заклинателями?
Платье было уже расстегнуто. Быстро оценив ситуацию, я решила и конфликта избежать, и от чрезвычайной опеки леди Тьер избавиться.
– Подержите Счастливчика! – попросила я, сунула леди котенка и, воспользовавшись заминкой, отступила на несколько шагов. – Слушайте, леди Тьер, я не совсем поняла, зачем мне раздеваться?
Свекромонстр в этот момент держал котика на вытянутых руках и с удивлением вглядывался в его самые что ни на есть обычные глазенки.
– Надо же, – протянула леди через некоторое время, – я думала, это просто блохастая тварюшка, а у нас в наличии дух Золотого дракона. Анаргар за ним по всей империи гонялся, а тут… Кто бы мог подумать…
Но в следующее мгновение:
– Ванная там, Дэя. Идешь, раздеваешься, ложишься в воду. Будешь хорошей девочкой, вечером перенесу в Ардам, – с этими словами леди брезгливо поставила котенка на пол, развернулась и ушла.
Возвращение в Ардам было хорошим стимулом для того, чтобы побыть хорошей девочкой, и, сняв сапоги, которые оставила у входной двери, я отправилась в ту самую ванную, открывая двери по ходу следования. За первой малоприметной дверью в стене оказалась маленькая круглая комнатка непонятного мне назначения – одни зеркала по стенам. За второй имелся склад обуви – от туфелек до сапожек. Странное подозрение подтвердилось, когда я примерила первую же пару и поняла – мой размер. Здесь вся обувь, а пар присутствовало примерно двести, была исключительно моего размера! Я не сразу поверила, но у темных леди нога больше, а тут… Это мой был размер. Следующая дверь привела в шкаф. Величиной с мою спальню в академии. Здесь имелись платья, костюмы, манто, шубки, перчатки и много чего еще… Рядами висящее или сложенное на полках… Учитывая, что леди Тьер значительно меня выше – это все тоже явно моего размера!
Застывшую в абсолютном изумлении, меня тут же и нашли.
– Леди Риате, – русалка, если судить по строению тела, низко поклонилась, – а мы вас ищем. Идемте, ванна готова.
Как зачарованная пошла следом, разглядывая зеленые пряди, перевитые речным жемчугом и украшенные самой что ни на есть живой королевской кувшинкой. Русалку, способную ходить на двух ногах, да еще и одетую в обтягивающее серебряное платье я видела впервые! Обычно они либо в воде, либо в цветах, не стесняя себя одеждой.
– Я давно служу семье Тьер, – дойдя до очередной малоприметной двери, сообщила русалка и распахнула вход в ванную, – не беспокойтесь, леди Риате, меня предупредили, что у вас нежная кожа и вы не привыкли к помощи.
Широко распахнутыми глазами смотрю на русалку… Не могу поверить, что вижу такое… У нее даже есть ресницы! И губы…
– Макияж, – хитро улыбнувшись, поведали мне. – Леди Фэй действительно творит чудеса, но с ней вам еще предстоит познакомиться. Леди Риате, давайте поторопимся, иначе мне придется подогревать воду. Я – ИнСин.
С русалками мы в детстве часто купались – они приплывали в озеро в самый жаркий летний месяц на отдых, а отъевшись и вырастив своих малышей, возвращались в море. С беременными мамочками приплывали и дети постарше, так что нам, деревенским, было с кем поиграть, но вот чего русалки для нас никогда не делали, так это не грели воду!
Ради того, чтобы посмотреть, как русалка будет обращаться с водой, я безропотно разделась и в одной нижней рубашке залезла в ванну. И теперь ждала, затаив дыхание.
– А может, вы разденитесь? – лукаво поинтересовалась ИнСин.
– Нет, спасибо, мне и так хорошо, – во все глаза следя за русалкой, ответила я.
– Но мне нужно вас вымыть, – мягко намекнули мне.
– Ага, – продолжаю ждать чуда.
Русалка подавила улыбку, села на край бортика и опустила руку в воду… Мягкое голубоватое сияние наполнило ванну, и на ее дне появились… водоросли… Прозрачные, зеленоватые и очень красивые. Они выросли, словно куст, потянулись ко мне, мягко коснулись моих рук, погладили пальчики… потянулись выше… И неожиданно плотно обхватили запястья!
– Что вы делаете?! – я попыталась вырваться. – Слушайте, леди ИнСин, отпустите меня немедленно, я…
Русалка тяжело вздохнула и грустно призналась:
– У меня времени в обрез, леди Фэй уже ждет, леди Тьер будет в ярости, если мы не поторопимся, и вам она, конечно, ничего не скажет, а мне влетит. И потому у меня абсолютно нет времени на вашу ложную скромность, леди Риате.
На какое-то мгновение захотелось вызвать магистра Эллохара, потому что заветный узелок на руке все еще был…
– Слушайте, – раздраженно начала я, – это уже слишком!
– А вы просто расслабьтесь, – мило улыбаясь, посоветовала русалка. – Неприятно будет только вначале.
Мою рубашку жестоко порвали водоросли, русалка просто вытащила мокрую ткань из ванной. И это было только начало – вмиг вода нагрелась и стала почти обжигающей! Потом вспенилась, затем ИнСин самолично взялась за мои волосы. Далее было чудо – из воды вырос неподвижный фонтан чистейшей прохладной воды и облил меня полностью. Но истязание на этом не закончилось. Пока русалка намазывала мои волосы чем-то белым и странным, а я вырывалась из последних сил, водоросли, уподобившись жестким щеткам, прошлись по всему моему телу… волос там больше не осталось.
– И не вырастут, – сообщила мне ИнСин, – сейчас сделаю воду попрохладнее, наверное, печет все.
Оно огнем горело!
– Х-х-холодной сделайте, – попросила я.
– Так больно? – встревоженно спросила русалка. – Не ожидала, что кожа настолько нежная, хотя… вы же человек. Простите, я сейчас.
И опять было чудо – мыльная вода мгновенно очистилась и стала прохладным мятным желе… Покрасневшей коже это понравилось, а я уже больше никакого чуда не хотела.
– Все-все, это было самое неприятное, – заверила ИнСин, – только не расстраивайтесь так, сейчас запущу течения, а это самая лучшая часть процедуры.
Молчу. Мне обидно. Это не чудо, это издевательство…
– С волосами я закончила, – почти пела русалка, – у вас очень красивый цвет, при дворе такого нет ни у кого. Сейчас еще личико…
– Не надо! – закричала я.
– Я осторожно, – попытались успокоить меня.
– Не…
Когда водоросли касаются лица – это неприятно даже в детстве, сейчас и вовсе было жутко! Мои щеки терли, поливали неприятным соком, вытирали, поливали снова и снова вытирали. Неприятно до крайности! Но после вновь прохладная вода окатила с головы до ног, и неожиданно вся вода в ванной стала как живая, появилось течение. И волны. И эти волны мягко накатывали, словно убаюкивая. В какой-то момент я успокоилась, и почти сразу водоросли отпустили мои запястья, а подводные течения стали чуть сильнее, словно массируя все тело. Действительно приятно оказалось.
– Ну вот, а вы боялись, – напомнила о своем присутствии ИнСин, – я оставлю халат рядом, можете одеваться.
Как только русалка вышла из ванной, я тут же вскочила. Схватила полотенце, вытерла волосы, надела халат, короткий, выше колен, и помчалась высказать леди Тьер все, что я думаю по поводу водных процедур. Молчать я не собиралась!
Но стоило появиться в комнате, которую тут выделили мне, как я так и остановилась на пороге – там присутствовали леди Тьер, еще какая-то леди, сама ИнСин и еще шесть полуэльфиек в униформе какого-то заведения красоты.
– Вот она, молодость, – оглядывая меня с ног до головы, произнесла леди Тьер, – Дэя, ты просто сияешь.
– Да, изумительная человечка, – подхватила вторая леди, – небольшой акцент на глаза – все, что требуется данному личику. И конечно, волосы – великолепный цвет, добавлять золотые пряди, как того требует придворная мода, мы не будем. Просто подчеркнем достоинства.
И я перестала смущаться. Запахнув халат посильнее, решительно подошла к леди Тьер, но не успела сказать и слова, как услышала:
– Милая, тапочки где? Не хватало, чтобы ты простудилась.
Тут и русалка выдала:
– Леди Тьер, я залечила кожу на левом бедре, но там ушиб, нужен маг-лекарь.
– Так сильно упала? – встревожился свекромонстр.
И все, на этом мое молчание закончилось:
– Слушайте, леди Тьер, да мне общение с Заклинателями понравилось больше, чем убийственное принятие ванны в вашем доме!
Но моя речь произвела совершенно обратный от ожидаемого эффект. Леди переглянулись и начали заливисто хохотать. Сквозь хохот до меня донеслась фраза свекромонстра: «Красота требует жертв» и от второй леди: «Да, многим пыткам до этих жертв далеко». И смеялись все. Даже эльфийки и русалка! Но мне весело совсем не было.
И тут послышался рев пламени.
Рев был яростный, а после крик лорда-директора из глубины дома:
– Мама! – пауза и еще более злое: – Где Дэя?!
Леди Тьер нахмурилась, задумчиво побарабанила по подлокотнику кресла и расстроенно сказала:
– Как он узнал? Вещи забрали, слуги вряд ли сказали что-нибудь, следов в спальне мы не оставили… Плохо! – сокрушенный вздох и раздраженное: – Видимо, Эллохар поинтересовался, как Тьеру понравился его подарочек…
Тангирра Тьер вновь тяжело вздохнула, сложила руки на груди и меланхолично возвестила:
– Сейчас нам будет невесело. Мне в особенности.
В следующее мгновение распахнулась дверь, явив на пороге выделенной мне комнаты разъяренного лорда-директора, и комнату потряс рык:
– Мама!
А потом мой испуганный взгляд встретился с черным разъяренным взглядом магистра Тьера, и с лица Риана вмиг исчезли черные вены. Затем выражение лица лорда-директора стало каким-то странным, и он хрипло произнес:
– Дэя…
– А нет, я ошиблась, – ехидный голосок леди Тьер, – мне очень даже весело. Дэя, милая, иди в гардеробную, выбери что-нибудь подлиннее, а то, боюсь, мой сын утратит дар речи надолго.
После такого громкого заявления Риан молча повернулся, вышел из комнаты, закрыл двери, и уже оттуда послышалось его злое:
– Мама, можно тебя на мгновение?!
– Нет, – леди Тьер закинула ногу на ногу, – мне и здесь хорошо.
Кое-кто откровенно наслаждался ситуацией. Не я!
Ничего не говоря, развернувшись, я направилась к выходу, и меня не остановило даже взволнованное: «Дэя, ты куда?»
Открыв двери, я вышла в отделанный золотом коридор и на мгновение остановилась под удивленным взглядом лорда Тьера.
– Пол каменный, – хрипло произнес Риан вместо приветствия, – а ты босиком.
Ничего не сказав, просто шагнула к нему.
Вспыхнуло адово пламя. Окутало меня, сразу стало почти жарко, а когда огонь исчез, под ногами был теплый ковер.
– Как ты себя чувствуешь? – почему-то глядя в сторону, спросил лорд-директор. – Испугалась сильно?
– Кого? – не сдержав улыбку, спросила я.
Риан тоже улыбнулся, но на меня все так же не смотрел.
– Интересный вопрос, – чуть задумчиво произнес он, – кто страшнее – моя мама или Заклинатели? Полагаю, большинство известных мне лордов предпочли бы компанию скаэнов обществу первой леди империи.
Дверь открылась. Леди Тьер властно обняла меня за плечи, вернула в комнату, сама закрыла двери, оставшись наедине с сыном. Дальше я услышала:
– Мама, это моя невеста!
– Ты действительно считаешь, что данный факт я упустила из виду? Но, Риан, суть в том, что это и моя невестка!
– Будущая! – прошипел лорд-директор.
– Да уж действительно, с твоей-то решительностью в данном вопросе она только «будущая», – язвительно произнесла леди Тьер.
– Мама, мы уже обсуждали это, и я тебе сразу сказал – не вмешивайся в наши отношения.
– Риан, – свекромонстр повысил голос, – речь идет о будущей леди Тьер. О девушке, которая станет твоей женой, которую ты представишь ко двору! И Дэе придется очень постараться, чтобы войти в высшее общество, так что все, что я делаю, я делаю для ее же блага!
– То есть ты меня не слышишь? – взревел магистр.
А леди позади меня, затаив дыхание, внимали семейному конфликту. Оглянувшись, поняла, что действительно не дышат, прислушиваясь к каждому слову. Это было неприятно.
Открыв дверь, снова вышла в коридор, посмотрела на взирающих на меня мать и сына и тихо сказала:
– Давайте без скандалов.
Риан протянул руку, я послушно к нему подошла. Однако стоило взглянуть на леди Тьер, как стало понятно – имперские не сдаются. Скрестив руки на груди, свекромонстр, даже не сдерживая хитрой усмешки, произнес:
– У Дэи рана на бедре. Кожу подлечила ИнСин, но травма там все равно есть. – И продолжила уже очень ехидно: – Сам вылечишь?
Решимость лорда-директора немедленно уйти отсюда вмиг поколебалась, но, бросив взгляд на меня, он решительно ответил:
– Сам.
– Ну-ну, – леди мило улыбалась, – самостоятельный мой, ты себя в зеркале видел? Посмотри, советую.
Взревело адово пламя!
* * *
Когда огонь погас, я оказалась стоящей в той же спальне, в которую отправил меня магистр Эллохар. Риана не было, но он исчез ненадолго.
Вспыхнуло адово пламя, лорд-директор явился со стопкой одежды и Счастливчиком, повисшим на его ноге.
– Он без тебя орать начинает, – сообщил магистр, стряхивая котика. – Вот одежда, к сожалению, не твоя. Хотя как сказать. Твоя, по сути. Мама ее для тебя приготовила. Но сумки с твоей одеждой она не отдала… пока. Потом заберу.
Стопку переставил на постель, потом, стараясь не смотреть на меня вообще, Риан глухо спросил:
– Где болит?
– Мне куда показать, если вы не смотрите? – резонно поинтересовалась я.
На меня посмотрели. Внимательно, потом мрачно сообщили:
– Вообще-то, я злюсь!
Удивленно посмотрела на магистра, затем задумалась, после все же спросила:
– На что?
Лорд-директор тяжело вздохнул, сел на кровать и, опять же не глядя на меня, глухо произнес:
– Ты должна была остаться у родителей. Еще на два дня как минимум, а ты понеслась… неизвестно куда, одна, без охраны. Не предупредив меня, Дэя!
– Вас не было! – возразила я.
– «Тебя», – поправил магистр. – Меня не было, так как я был уверен, что еще два дня ты у родителей. В любом случае, я не позволил бы тебе путешествовать одной по империи.
Опять маги и пьянки, пока я в карете заперта? Ну уж нет.
– Знаете что, – возмутилась я, – наемный экипаж – худший способ путешествовать, чтоб вы знали!
– «Ты»! – прорычал Риан.
– Чтоб ты знал, – покорно исправилась я. – И вообще, у меня были свои планы на окончание каникул.
Магистр устало потер лицо и грустно спросил:
– Какие?
Выглядел лорд Тьер смертельно усталым и дико расстроенным. Выяснять отношения мне уже не хотелось. Подойдя ближе, осторожно погладила его по щеке, Риан поймал мою ладонь, нежно поцеловал… Затем решительно потребовал:
– Рану покажи.
Указала на уже едва побаливающее левое бедро.
– Как это случилось? – хрипло спросил Риан, скользя широкой ладонью от колена и выше.
Под ткань халата, выше, по изгибу…
Почему-то ответить вдруг оказалось очень непросто. Совсем непросто, но я, сглотнув, попыталась:
– Заклинатели… я их прокляла и… – рука магистра замерла на моем бедре, именно на том месте, где болело, пальцы погладили, затем Риан закрыл глаза и что-то прошептал.
Тепло возникло где-то внутри, расплавляя и так едва ощутимую боль, тепло потекло по венам, побежало огнем, согревая все тело… И почему-то я была уверена, что это ярко-алое адово пламя лечит меня.
– Больше повреждений нет, – даже не делая попытки убрать руку, произнес лорд-директор.
– Не знала, что вы еще и лекарь… – пробормотала я.
На этот раз Риан не стал меня поправлять, лишь тихо и хрипло объяснил:
– Я умею лечить только раны или следы ударов, это образовательный минимум в клане Бессмертных… Болезни лечить не пытался, доверяя снадобьям значительно больше, чем своим познаниям… – Его ладонь плавно опустилась вновь, пальцы едва прикоснулись к коленке… скользнули ниже… – Переодевайся.
И, резко поднявшись, магистр оставил меня в обществе Счастливчика, мирно посапывающего на ковре.
* * *
Когда я пришла в себя настолько, чтобы начать одеваться, выяснилось, что придворный наряд для темных леди столь же странен, что и парадное одеяние лордов. То есть глядя на все это, я вполне могла представить себе, как неприятно было Риану в тунике и обтягивающих брюках. Во-первых, вся принесенная обувь оказалась на значительном каблуке, во-вторых, чулки никак не годились для зимнего времени, в-третьих, не существовало рубашки, традиционно надеваемой под платье. Только само платье. С низким вырезом на груди и высоким у левой ноги.
Надеть я все надела, выбора у меня не было, но, поискав в спальне зеркало, ничего не нашла и отправилась к Риану требовать возвращения моей собственной одежды.
Приоткрыв дверь, я выскользнула в следующую комнату, чуть поморщившись оттого, что каждый мой шаг сопровождался перестуком каблуков. Куда идти, я не знала, но, прислушавшись, пошла на звук разговора на повышенных тонах. И чем ближе я подходила, тем отчетливее слышала, как ругаются леди Тьер и Риан, но в их спор вставлял реплики и кто-то третий.
Подойдя к черным дверям, инкрустированным красным мрамором, тихонько постучала. Ответила мне леди Тьер:
– Входи, Дэя.
Осторожно открыла двери, но, прежде чем входить, заглянула – в большой гостиной присутствовали леди Тьер, Риан и… император.
– Простите, я попозже зайду, – сказала я и торопливо створку закрыла.
Некоторое время с той стороны оторопело молчали, я же, пользуясь заминкой, сняла туфли и бесшумно отступила по направлению к спальне Риана, там безопаснее как-то и императоров не водится. Но не успела я сделать и десяток шагов, как дверь открылась, являя лорда-директора. Молча осмотрев меня с головы до ног, магистр сжал зубы, потом повернулся и мрачно произнес:
– Мама, мы с тобой позже поговорим!
Но не успел он подойти ко мне, как послышалось ехидное:
– Тебе что-то не нравится?
– Нет, он просто бесится при мысли, что остальным тоже понравится, – усмехнувшись, произнес император.
Магистр хлопнул дверью так, что по стене побежали трещины. А в итоге и дверь с грохотом повалилась на пол… Когда грохот стих, мы с лордом Тьером услышали очередную реплику императора:
– Тангирра, ты не права, – он не продержится и месяца. Так что на свадьбе погуляем еще весной.
– Поверь моему опыту – до лета как минимум, – возразила леди Тьер.
Я покраснела, Риан, увидев мою реакцию, развернулся и вошел обратно в едва покинутое им помещение. О чем они говорили, я не расслышала, лорд-директор произнес что-то резко и отрывисто, двое интриганов промолчали в ответ. Потом послышалось:
– Прости, – от леди Тьер.
– Нет, ну если ты так вопрос ставишь, то, конечно, мы просим прощения и впредь постараемся быть… Эм… тактичнее, – сказал император.
Когда Риан вновь вернулся ко мне, в гостиной сохранялась тишина. Магистр молча отобрал у меня туфли, зашвырнул их подальше и, взяв меня за руку, отвел обратно в свою спальню.
Забавно, что, едва мы вернулись, Счастливчик только сладко зевнул и перевернулся на другой бок, досыпать.
– Странное создание, – заметил магистр, – когда ты со мной, он на все реагирует очень спокойно… – Затем, чуть нахмурившись, Риан спросил: – А где он был в момент нападения Заклинателей?
Припомнив события, я пробормотала:
– Спал в санях.
Риан наградил котенка очень неодобрительным взглядом, кошак приоткрыл один глаз, зевнул и снова зажмурился. В общем, его наше мнение не интересовало совершенно. Тяжело вздохнув, лорд-директор сознался:
– У меня очень важная встреча сейчас. – Риан, казалось, хотел что-то предложить и… предложил: – Ты не откажешься сопровождать меня?
Сопровождать я хотела и даже радостно кивнула, но тут же засомневалась:
– Наверное, не стоит, и мой наряд…
– Встреча неофициальная, – почему-то все выглядело так, словно меня упрашивали, – этот маг мой давний друг, мы договорились увидеться в ресторации на окраине, и об этой встрече никто не знает, и нас там никто не знает, и…
– А уместно ли меня брать с собой? – удивленно спросила я.
Риан погладил мою ладошку и тихо сказал:
– Не хочу тебя отпускать.
Я невольно улыбнулась и опустила глаза… вновь узрев ужасное платье, точнее, вырез на груди, и в этом платье я чувствовала себя…
– Насколько я понял, мама для тебя целый гардероб приготовила, думаю, выберем что-то, – предложил магистр.
Вспыхнуло адово пламя.
* * *
Когда мы оказались в той самой гардеробной, магистр шагнул к полкам и вешалкам, да так и остановился. Я видела его растерянный взгляд и догадывалась, что лорд Тьер понятия не имеет, что выбрать.
– Я предпочла бы форму академии, – нерешительно пробормотала, затем уже увереннее ответила: – А еще лучше мою одежду.
– Вряд ли я смогу ее найти, – нехотя признался Риан, – мама… это мама.
Пришлось выбирать из имеющегося. Немного побродив между рядами, я взяла самые теплые из вещей, которые только смогла найти, особенно порадовали утепленные брюки.
– Костюм, предназначенный для зимней охоты, – заметив выбранные мной вещи, произнес лорд-директор, – насколько я помню, для подобных выездов должны быть и сапоги без каблука.
Сапоги действительно нашлись – изящные, утепленные, выше колена… с маленьким, но каблуком.
– А нормальную одежду при дворе не носят? – грустно спросила я, уже представляя, как обтянут брюки все, что можно обтянуть, потому что в дополнение к ним имелась короткая куртка… до пояса только.
– Ты видела мой придворный наряд, – Риан нежно улыбнулся, – могу дать свой теплый свитер, тебе вполне сойдет за тунику.
– Давайте, – радостно согласилась я.
– Головной убор, – лорд-директор потянулся, снял с верхней полки нечто меховое, представляющее собой жилет с капюшоном.
– Да, забавно получится, – пробормотала я, но все взяла.
Риан улыбнулся, мягко забрал у меня вещи.
Вспыхнуло адово пламя.
* * *
Вернулись мы опять же в спальню магистра, и Риан тут же отправился прочь, на ходу попросив меня переодеться. Едва он вышел, я исполнила просьбу, не без удовольствия. Практичная теплая одежда – слабость всех северян. Правда, на сей раз брюки были слишком узкими, но движений не стесняли.
В момент, когда я натягивала сапоги, магистр постучал в двери и вежливо поинтересовался:
– Я могу войти?
– Да, я уже переоделась, – ответила я, затягивая на сапогах шнуровку, которая начиналась от колена и шла выше.
Дверь открылась, но шагов я почему-то не услышала. Завершив со шнуровкой на втором сапоге, выпрямилась и удивленно посмотрела на лорда-директора. Тот неожиданно сглотнул и задумчиво произнес:
– Начинаю понимать, почему после Большой Зимней охоты объявлений о свершившихся помолвках значительно больше, чем даже после первого весеннего бала.
– В смысле? – не поняла я. – Кстати, очень удобно, должна признать. И действительно мой размер.
Особенно тонкий свитер, закрывающий и шею, и даже пальцы наполовину, но обтягивающий сверх меры… хотя и теплый. Я поправила воротник, подумала, что нужно еще заплести волосы и вновь посмотрела на магистра. Лорд Тьер почему-то продолжал стоять в дверях, сжимая принесенный для меня собственный теплый свитер.
– Что-то не так? – встревожилась я.
Риан не ответил, продолжая скользить по мне взглядом то вверх, то вниз. Затем мотнул головой, словно избавляясь от наваждения, стремительно подошел, протянул мне свитер. И не знаю, показалось или нет – но такое ощущение, что магистр даже не дышал. Неловко взяв одежду, удивленно замерла и, разглядывая вязку, все же спросила:
– Гвельская шерсть?
– Понятия не имею, – хрипло ответили мне, – мамин подарок.
– Да-а-а, – протянула я, – свекромонстр в вещах определенно разбирается… – вздрогнула, осознав, что произнесла это вслух, и тут же исправилась: – Леди Тьер прекрасно разбирается в одежде.
Магистр улыбнулся, кивнул и добавил:
– Маму называют законодательницей мод в столице.
Неудивительно. Я быстро надела свитер и замерла, едва ощутила, как Риан с нежностью поправляет мои волосы.
– И рукава стоит подкатать, – произнес он и проделал сказанное сам.
Сначала на правой руке, после чего поднес ладонь к губам, осторожно поцеловал мои дрожащие пальцы, потом то же самое повторил и с – левой.
– А… вам тоже одеться нужно, – прошептала я.
Магистр молча кивнул, но следовать совету не стал. Я же торопливо заплела волосы, надела меховую безрукавку, набросила капюшон и, взяв перчатки, повернулась к Риану.
– Выгляжу смешно? – спросила я. К слову, свитер магистра доходил мне до колен.
– Выглядишь восхитительно, – с улыбкой ответил лорд-директор.
Вспыхнуло адово пламя.
* * *
– Не холодно? – встревоженно спросил Риан, едва мы оказались где-то в темноте, причем кромешной.
– Нет, – я попыталась оглядеться, – а где мы?
– Это заброшенный склад, – магистр взял меня за руку и повел за собой, я не могла понять, как он в этой тьме различает, куда идти. – В данной ситуации не стоит привлекать к себе вни-мание.
Мы куда-то шли, лавируя между тюками, – это я определила, потому что пару раз натыкалась, и они мягкие оказались. В результате, стоило мне в очередной раз не туда ступить, как магистр остановился, подхватил меня на руки, так и понес.
– Будет быстрее, – извиняющимся тоном произнес Риан.
– Я… понимаю, – ответила едва слышно, раздумывая над одной странностью, – когда мы покинули дом лорда Тьера, на нем не было этой странной на ощупь ткани и он не переодевался.
Но едва мы вышли со склада на какой-то освещенный луной пустырь, загадка стала еще любопытнее – на Риане оказался костюм ордена Бессмертных! А на лице маска! И как-то с трепетом я посмотрела на его руку, все еще обнимающую мои колени, так как меня никто до сих пор не отпустил. На правой руке имелось кольцо! Из черненого серебра, изображающее драконий череп, причем глаза у этого черепа светились красным. И это кольцо я помнила – именно оно было на маге, который защитил меня от троллей тогда в таверне!
– Это были вы! – потрясенно прошептала я. – В «Зубе дракона», в ту ночь, когда там… тролли! И потом, когда Шейдер пытался… вы…
Лорд Тьер остановился, тяжело вздохнул и глухо пояснил:
– В Ардаме убивали девушек, Дэя, оставить тебя без присмотра я не мог.
И мы идем дальше, точнее, меня все так же несут, но напоминать лорду-директору об этом нет никакого желания, а вот желание спросить имелось:
– А почему вы так… со мной обращались тогда? – тихо спросила я.
Риан остановился. Несмотря на то что лицо его было скрыто непроницаемой черной дымкой, такое ощущение, что возмущенный взгляд я чувствую. И он не скрывал возмущения, когда спросил:
– Дэя, а как, по-твоему, действует проклятие Вечной Страсти, которым ты меня «наградила»?!
С некоторой настороженностью я переспросила:
– Что?
– Мы потом об этом поговорим, – Риан осторожно поставил меня на ноги, – сразу две просьбы – не снимай капюшон и не отходи от меня.
– А как насчет «помалкивай и в разговоры старших не встревай»? – все еще раздумывая над сказанным ранее, спросила я.
Мою ладонь чуть-чуть сжали и с нежностью ответили:
– Можешь говорить все что угодно. Твой голос я готов слушать постоянно.
И мы пошли по темным улицам, и, в то время как я все еще размышляла над услышанным, магистр явно задумался о предстоящем, но…
– Вы… ты говорил, что проклятие десятого уровня можно снять с помощью духа-хранителя академии, – примерно через сотню шагов вспомнила я.
Жаль, я лица магистра не видела, но вот ответил он с заминкой:
– Я… скажем так, не совсем верно выразился, был в корне не прав, сожалею о своих ожиданиях и планах и… давай забудем об этом.
Очередная загадка великого лорда Риана Тьера.
Мы шли недолго, вскоре подошли к таверне небывалой для Приграничья круглой формы. Выстроена она была из дерева, но форма странная. И окошки круглые, и даже дверь, едва она перед нами открылась, стало ясно, что тоже круглой формы. И только заходя я рассмотрела название – «Яйцо дракона». Забавно получается.
Шагнув внутрь я прикрыла глаза и невольно сделала вдох… Запах специй, горячей бражки с горьким корнем, травяной настойки и горелого мяса… Не слишком хороший здесь хозяин, если мясо до углей сгорело. Осмотрев заведение, я в своих опасениях утвердилась – грязно, сумрачно, столики маленькие и неудобные, скамьи вместо стульев… Да и контингент был удручающим – слишком пьяные, чтобы вести себя пристойно, тролли, несколько полугномов разбойного вида, горные орки, дико храпящие под столом, в то время как ноги их оставались лежать на скамьях… Не удивлюсь, если хозяин здесь тролль.
– Кажется, идея взять тебя с собой была… не слишком хороша, – мрачно произнес магистр, оглядывая сомнительное заведение.
– Наверное, вы здесь впервые, – предположила я.
– У меня тут назначена встреча, – Риан стоял в дверях в своем темном костюме Бессмертных, но на него не обращали внимания, что несколько удивляло. – Затем еще одна в центре города, и поужинаем мы там. Идем.
Меня взяли за руку и повели за собой, петляя между грязными столиками. И странное дело – нас никто не замечал! Хотя я была более чем уверена – стоит всем присутствующим увидеть Бессмертного, как начнется паника. Но мы благополучно прошли через весь зал и подошли к столику у окна. Еще более невероятным оказался тот факт, что возле нас моментально возник подавальщик, произнесший:
– Вас ждали.
– Вот как? – Риан, отодвигавший для меня скамью, задвинул ее обратно, выпрямился и, повернув голову к подавальщику, спросил: – Что с ожидающим?
Подавальщик протянул руку и уронил что-то на стол… Я как и лорд-директор, тут же посмотрела на предмет и… застыла… На грязном столе оставалась лужица от пролитой бражки, но в ней я увидела то, чего здесь быть по определению не могло!
– Не трогайте! – закричала я, прежде чем Риан протянул руку. – Ничего здесь не трогайте!
Лорд Тьер мгновенно отдернул ладонь. А дальше, как в кошмарном сне, абсолютно все присутствующие повернули головы в наши стороны… И только тогда я увидела страшное – умертвия! Все присутствующие здесь оказались умертви-ями!
– Все хорошо, Дэя, – магистр осторожно повернул меня к себе лицом, – их уничтожение не займет и минуты.
Упрямо развернувшись обратно, я сдвинула рукав, обнажая браслет, который носили все проклятийники. Сместив кристалл-увеличитель, включила фосфоресцирующую подсветку, а дальше мне достаточно было вглядеться, чтобы, холодея от ужаса, произнести:
– Если вы попытаетесь применить магию, вас накроет проклятие «Живая Смерть»… – Нервно сглотнув, я добавила: – Оно уже срабатывало два раза…
Не поворачиваясь к Риану и не видя его лица, я точно знала, что сейчас магистр напряженно думает. Над ситуацией, над выходом, над…
– Мы сейчас попробуем уйти, – тихо произнес лорд-директор, – если не получится, призову огонь…
Я отрицательно покачала головой и тихо пояснила:
– Проклятие седьмого уровня мгновенного действия, относится к тем ста двадцати двум запрещенным проклятиям, которые караются смертью. Но, – вновь присмотрелась к кристалликам в жидкости, – здесь что-то еще, что-то, мне не понятное. Одно могу сказать точно – они рассчитывали, что вы используете магию.
Впрочем, еще кое-что меня напрягло – почему умертвия, не спускавшие с нас безжизненных глаз, не нападают… Почему? Чего они ждут?!
Распахнулась дверь.
Когда что-то большое и темное вошло в таверну, я не сразу поняла, почему глухо выругался Риан, простонав при этом. А потом присмотрелась и поняла – Бессмертный! На пороге стоял и чуть раскачивался такой же член ордена Бессмертных, но без сомнения – это был живой мертвец… Просто потому, что иначе он не смог бы стоять с неестественно вывернутой головой…
– Дэя, – напряженно позвал магистр, – я сейчас выломаю часть стены, и мы уходим. На какое расстояние нужно отойти, чтобы не попасть под действие проклятия?
А голос странный… надломленный. Мне подумалось, что этот погибший Бессмертный был очень близок лорду-директору. Да, наверное, так оно и есть… Неприятная ситуация. И вдруг пришла странная мысль, которую я почерпнула при памятном разговоре с леди Верис, когда узнала тему ее диссертации:
– Лорд Тьер, а как быстро умирают члены вашего ордена?
Риан ответил сразу и без вопросов:
– Значительно дольше, чем даже вампиры… Теоретически нас невозможно убить… теоретически…
Кажется, ему действительно больно за этого мага, но… а попробуем так:
– Теоретически, если ваш друг попал под действие проклятия не более двух часов назад, я могу обратить проклятие, использовав заклинание нейтрализации… спасибо Тесме. И если ваши способности к выживанию не преувеличены, есть шанс. Правда есть.
– Стой у стены! – глухо и резко приказал лорд-директор, и сам же меня оттолкнул.
Затем я была прикрыта от происходящего тремя столами, а после… послышался звук вынимаемой из ножен стали.
И там, сжавшись у стены и обнимая плечи руками, я с ужасом думала о том, что чувствовала мама, ожидая папу в тот страшный для нашей семьи вечер… А ведь она всегда его ждала. Каждый раз, стоило ему уйти на охоту, маме оставалось только ждать и верить, что все будет хорошо… И как же жутко осознавать, что родной человек рискует жизнью, а ты ничем не можешь помочь…
– Дэя, со мной все хорошо, – отозвался лорд Тьер, – оставайся в безопасности.
Сковывающий ужас чуть отступил.
Не знаю, сколько времени я провела вот так, прислушиваясь к происходящему. А потом столы, прижавшие меня к стене, были убраны, и лорд-директор протянул мне руку со словами:
– Не смотри по сторонам, хорошо?
Кивнуть я кивнула, но все равно невольно огляделась – умертвия были изрублены на куски… Все! Просто изрублены! Кое-где шевелились конечности, по стене ползла чья-то отрубленная рука с крючкообразными пальцами, а с улицы, через распахнутую дверь, доносился вой… Нечеловеческий!
– Дэя, все хорошо, – с нажимом произнес магистр, – я могу понести тебя на руках.
– Нет, – в подтверждение своего решения отрицательно мотнула головой, – это умертвия, вам нужно быть настороже… А ходить я и сама могу.
И я направилась к выходу. Один раз отрубленная рука дернулась в мою сторону и была мгновенно отброшена Рианом. Чуть дальше обнаружился разрубленный надвое труп, который как-то собрался и, сжимая себя обеими руками, двинулся в нашу сторону… зря. После увиденного одно я поняла точно – в умении обращаться с мечом лорд Тьер магистру Эллохару явно не уступает. Впрочем, именно Тьер носит звание Первого меча империи.
– Осторожно, порог скользкий, – предупредил лорд-директор.
Действительно скользко… а еще запах неприятный до крайности. Но я спустилась, и в свете яркой луны увидела, кто выл, – тот самый Бессмертный, приколотый его же мечом к дереву.
Молча попыталась осознать увиденное и, кажется, поняла – лишь клинки Бессмертных отличаются невероятной крепостью стали, секрет оружия ордена пытались выведать многие гномы, но безуспешно. Ну так вот – клинок держал Бессмертного крепко, не давая тому возможности вырваться.
– Я испробовал заклинания противодействия, которые знал, – кратко обрисовал ситуацию лорд Тьер.
Укоризненно на него посмотрела и прошептала:
– Риан, я же предупредила насчет магии.
– Заклинания противодействия – не магия, – отчеканил магистр.
Я кивнула, соглашаясь с ним, но все же…
– Это в любом случае энергетическое воздействие, не стоило, лорд-директор.
Он промолчал.
Я не стала говорить, что понятия не имею, как действия Риана могут сказаться на нем же, ведь, к моему искреннему сожалению, я не изучила всю схему произнесенного проклятия, потому и тему развивать не было смысла.
– Желательно отойти еще как минимум на пятьсот шагов, – сказала я. – Не знаю, насколько силен был наложивший проклятие, но, если учесть, что остаточная магия охранного заклятия превратила в живых мертвецов всех, кто находился в таверне… Лучше пятьсот метров.
Последовал единственный вопрос:
– Ты сможешь идти?
– Да, – и даже кивнула.
Лорд Тьер пла
– Адептка Риате, – чуть вибрирующий голос главы нашего учебного заведения заставлял содрогаться что-то глубоко внутри, впрочем, от его голоса сейчас и стекла дрожали, – я жажду услышать ваши объяснения! Магистр темной магии, племянник императора, Первый меч империи, член ордена Бессмертных, сам великий лорд Риан Тьер нацелил на меня пристальный взгляд черных, как само Темное Искусство, глаз. И он вовсе не жаждал моих объяснений, он их попросту требовал. Мысленно помянув Бездну, я попыталась хоть как-то оправдаться: – Так… получилось… – Да, с оправданиями у меня всегда было туго. Дверь распахнулась. Лорд-директор стремительно обернулся, обратив полный ярости взгляд на самоубийцу, который был не в курсе собственного стремления распрощаться с жизнью. Деревенский кузнец – здоровенный детина с широченными плечами, орками в предках и квадратной челюстью – взгляд разъяренного магистра выдержал с достоинством, а после пробасил: – Уж простите, уважаемый преподаватель и господин директор, но негоже вам оставаться наедине с моей невестой. Мастер Горт, насколько мне было известно из тетиных рассказов, гнул подковы руками и в одиночку ковал даже двуручные мечи, но что-то мне подсказывало, что сейчас погнут его самого. – Твоя невеста?! – нехорошим тоном переспросил магистр. И, повернувшись ко мне спиной, абсолютно и полностью переключился на несчастного – Горта. – Моя! – Кузнец себя несчастным не чувствовал, он и на рвара с голыми руками ходил, как поведала мне все та же тетя Руи. Лорд Тьер усмехнулся, а потом спокойно произнес: – Я тебе дам один совет, мужик: больше никогда не смей даже смотреть в ее сторону. «Мужик» растянул губы в кривой ухмылке, продемонстрировав отсутствие парочки зубов, размял плечи, закатал рукава и посоветовал: – Ты это, лицо прикрывай, а то изуродую, к Бездне, харю твою столичную. – И бросился на лорда-директора. Драться при мне Риан не стал. Молча схватил кузнеца за шиворот, молча поднял весь его немалый вес, так на вытянутой руке и вынес из моей скромной спаленки. Потом на лестнице раздались его легкие, даже с такой ношей, шаги, крики собравшегося в нашей общей комнате народа, а там было человек сорок, после скрипнула входная дверь. Звуки глухих ударов сквозь завывания метели слышны были плохо, хрипы кузнеца также, но, вот когда он начал молить о пощаде и Бездной клясться больше никогда не смотреть в мою сторону, это слышали явно все. Не выдержав, подошла к окну и увидела, как кузнец Горт уползает с нашего двора на четвереньках, а магистр, снимая перчатки, возвращается в дом. Я отпрянула от окна, едва раздался скрип пропускающей Тьера входной двери, и уже ждала, что он вновь ко мне поднимется, но тут раздался громовой рык, потрясший дом до основания: – Дэя! Спустись сюда, будь любезна. Нервно сглотнув, я… осталась стоять посреди комнаты. Ровно до повторного: – Дэя! Что я ему скажу? Вот что мне сказать? И как я произнесу это при всех? Что согласилась на этот фарс из жалости, а меня попросту использовали? Да если я расскажу все, как было, тогда кузнецу не только от Риана, но еще и от отца достанется… и тете Руи тоже. И все равно я же отказалась бы – завтра, не при всех, да кто ж знал, что магистр примчится не на пятый, а на третий день после моего приезда… Вообще должна признать, что эта поездка сразу пошла не так, как следовало. Начать с того, что бабушки Доры, мамы моего отца, в Вилре не оказалось. Меня еще тогда насторожила фраза бабушкиной соседки, что госпожа Дора – уехала на семейный совет. Жаль, значения не придала. Потом случилось нечто еще более удивительное – дяди с семьей также не оказалось дома! Нет, ночевать на постоялом дворе не пришлось, нас с охранниками с радостью приютила дядина теща, очень милая руддака, которая и после смерти мужа оставалась верна традициям его родственников. Да, следовало призадуматься уже тогда, потому как в моей семье, кроме младших братика и сестрички, соответственно восьми и семи лет, все остальные были уже замужем, женаты или в состоянии приближающегося брака. Но почему-то тогда я об этом не подумала. Играла со Счастливчиком, учила списанные у Тесме заклятия противодействия, да и дорога значительно отвлекала. На повороте к Верегсу на нас напали оборотни. Не то чтобы напали, но боевым магам так показалось. В итоге пришлось орать из кареты, что это друзья. А вся суть в чем – оборотни населяли Верегские леса и зимой их не покидали, а любопытство – вещь суровая, вот обычно и тормозили почтовые экипажи, чтобы узнать, что и как в мире творится, а то что в зверином обличье – так в шкуре зимой теплее, чем даже в шубе. Но, увы, объяснить магам особенности местного взаимоотношения рас я не успела, в итоге они подпортили шкуры тем троим, что мирно пытались остановить нас на дороге. А оборотни своих не бросают, и половина стаи помчалась мстить. Маги приготовились дорого продать свои жизни, а я все старалась выбраться из кареты, чтобы объяснить ситуацию, однако у кого-то из бывших офицеров в запасе имелось заклинание «Клеть», и я оказалась в магической неоткрываемой клетке. Я кричала, я билась в дверь, я настаивала – но в условиях взрывающихся огненных снарядов и нарастающего воя стаи оборотней меня никто не слышал. Ровно до слов: «Сейчас как прокляну всех!» Вот тогда карету остановили, меня выпустили, и самый старший из охраны лорд Орвес спросил: – Ты что-то сказала? То есть на меня еще и разозлились. Спас меня крик одного из оборотней: – Так это же Дэя! Маги сменили гнев на милость и осведомились: – Так вы с ними знакомы, госпожа Риате? Вот не зря я хотела ехать на почтовом экипаже, там возницы опытные, все уже знают и обычно даже обмениваются подарками с оборотнями. Пришлось долго объяснять магам, как сильно они не правы. Все закончилось прозаически – меня, настаивающую на продолжении путешествия, вновь заключили в карету и к заклинанию «Клеть» добавили еще и заклятие «Молчание», а после маги и оборотни всю ночь напролет делились новостями в стане оборотней, рассевшись вокруг костров. Обидно, что даже выспаться не удалось, – это они меня не слышали, а вот мне досталась вся гамма незабываемых впечатлений от пьяных хоровых песен, выводимых глотками магов и оборотней. Ко всему прочему, когда мы, наконец, двинулись дальше, маги со мной не разговаривали принципиально. Они ехали в основном молча, мучительно перенося страшную болезнь под названием похмелье, и изредка ругали оборотней с их пойлом, против которого даже заклинания трезвости не срабатывали. В общем, пять дней вместо семи, так как ехали мы быстро, закончились к всеобщему нашему облегчению. Меня подвезли к дому, еще издали заметно обновленному, открыли дверцу кареты, протянули руку в стальной перчатке, после чего помогли спуститься и отчитались: – Объект Дэя Риате довезен до места назначения в целости и сохранности. За время путешествия объект по темным подворотням не бродил, в сомнительных компаниях не пил, в драках не участвовал, картин, способных вызвать негодование и повредить моральным устоям, не видел. И тут я понимаю… – Так вы меня поэтому в карете заперли, когда отправились напиваться с оборотнями? Чтобы я картин, способных вызвать негодование и повредить моральным устоям, не видела?! Мне невозмутимо ответили: – Мы условия контракта выполнили в строгом соответствии с требованиями возрожденного духа смерти. – И лица такие честные. Тогда-то я поняла, кого благодарить за самую ужасную в моей жизни поездку. И после такой дороги мне хотелось только прийти домой, посидеть с мамой и папой за обеденным столом, рассказать, что у меня случилось… И чтобы в тишине, и чтобы слышно было, как потрескивают дрова в камине, и чтобы Царапка ласково мурчала у меня на коленях, и… Дверь распахнулась еще до того, как маги, соизволившие донести мои чемоданы, подошли к дому. В следующее мгновение меня оглушило приветственными криками, топотом многочисленных ног, радостными восклицаниями, и вся наша немалая родня вывалилась встречать старшую дочь, то есть меня. В дом я была унесена потоком отчего-то крайне довольных родственников и с трудом удержала улыбку, увидев, сколько их понаехало. Нет, я своих родственников люблю, но… это Приграничье, и в каждой семье восемь – десять детей, а как результат, стоит только собраться всем детям со своими детьми и супругами, одного стола уже не хватает, а здесь имелась вся папина родня и частично мамина… Наш большой дом оказался переполнен до основания! Но даже не это самое страшное. – Дэя, умничка наша, как же я рада видеть тебя! – Тетя Руи, жена старшего папиного брата, нынешняя глава всего рода, ответственная за все брачные дела, радостно направилась ко мне, раскинув очень толстые руки. Я, конечно, родственников люблю, но вот конкретно при виде тети Руи мне захотелось развернуться и уехать или хотя бы куда-то сбежать. Но самое неприятное – тетя фактически оттолкнула маму, намереваясь обнять меня первая. И раньше я бы молча подчинилась, как и всегда, но… что-то изменил лорд-директор в сознании всех адептов Академии Проклятий. – Темных вам, тетя Руи, – громко возвестила я и, ловко выставив на ее пути тетю Мили, подбежала к маме. Мамочка, стройная, чуть усталая, но очень счастливая, крепко обняла меня и прошептала нашу семейную фразу: – Ты дома. Она всегда это говорила, просто – «Ты дома», и в этом было так много всего: и радости от того, что я приехала, и тоски обо мне, и грусти, что скоро вновь уеду. Впрочем, на этот раз мама прошептала и еще кое-что: – Папа не согласился. Когда она отстранилась, обнимая мое лицо такими родными ладонями, я уже начала догадываться, на что не согласился папа… Впрочем, тетка настаивала на выдаче меня замуж с моих четырнадцати, а уж теперь-то… Помяни тетушку… – Ну, раз все всех рады видеть, – сарказм явно ко мне относился, – женщины отправляются готовить столы, мужчины прочь! Сегодня женский день! Продолжаю смотреть на маму, та явно подавила недовольство и пытается улыбнуться, но не выходит. А все дело в тете… И вот раньше я бы промолчала, а сейчас даже не собиралась: – Тетя Руи, – разворот в сторону главы семьи Риате, – по какому поводу праздник? В нашем роду все в основном светловолосые и сероглазые, тетя в толпе родственников отличается черной с проседью копной волос, черными глазами, каким-то злым лицом и властным выражением на оном. А еще габаритами – она по ширине с дядей может соперничать, тот охотник, как и отец, так что косая сажень в плечах. – А у нас, Дэечка, радость, – сквозь зубы ответила тетушка, – старую деву, позор рода, замуж отдавать будем. Шум в толпе моих родичей стих в мгновение. Да, я старая дева, и это факт. Мои младшие сестры уже замужем, у всех дети есть, а мне двадцать, брачный возраст четыре года как миновал, так что старая дева и позор рода. И можно было бы честно сказать, что я уже помолвлена и замуж собираюсь, но… одно дело – сообщить это маме и папе и совсем другое – тете Руи, не хватало, чтобы она по всему Приграничью начала трезвонить, что является родственницей самого лорда Тьера. Опускаю голову, встречаюсь взглядом с золотыми глазищами Счастливчика, вспоминаю, что мне сегодня желательно еще найти нашу кошку и узнать, в чем секрет ее долгожительства, и успокаиваюсь. – Да, тетя Руи, – я вскинула подбородок, встретилась с колючим тетиным взором, – я старая дева. Мне это нравится. И еще – замуж я не могу выйти до окончания академии, так что… придется вам смириться с тем фактом, что в семье Риате все же существует одна старая дева! Тетя искренне убеждена, что ее задача как главы рода – выдать всех девушек замуж. Лично я вообще сожалею, что бабушка Дора передала ей полномочия после смерти дедушки. Наверное, бабушка тоже об этом жалела, да сделанного назад не воротишь, теперь все страдают. И если к дяде претензий не было, то тетя… Папа на маме вообще без ее благословения женился, за что был отлучен от всех семейных собраний до рождения третьего ребенка. Ну да это дело прошлое, а проблема в том, что папа своих родственников любит, и мне не хотелось, чтобы у него из-за меня были неприятности. – Все сказала? – елейным голосом вопросила тетушка. – Да, тетя Руи, – покорно согласилась я. – Так вот запомни, Дэюшка, – начались нравоучения, – то, что ты умеешь читать, да еще и учишься где-то там, в никому не нужном учебном заведении, не отменяет того факта, что ты Риате! И пока я жива… И тут я не сдержалась: – Академия Проклятий, тетя! Я учусь в Академии Проклятий! И кстати, у меня есть собственное дело: контора частного сыска «ДэЮре», которую я открыла вместе со своим партнером… – Дроу Юрао Найтесом, – пропела тетя. Я чуть котенка не выронила. – Дэюшка, – массив тетки подплыл ко мне, наклонился к моему уху и прошипел: – Про твои похождения в Ардаме я знаю. И про то, что подавальщицей четыре года с пьянчужками по углам зажималась. И если ты мне сейчас заартачишься, я ни тебе, ни мамке, ни сестрам твоим житья не дам – всех опозорю. Тетушка выпрямилась, с высоты своего роста насмешливо поглядывая на меня. Я же стояла, смотрела на нее и думала – проклятие острого поноса или не менее жестокое проклятие икоты на сутки?! Одно плохо – тогда с троллями в Мертвом городе я жизни наши защищала, следовательно, и проклятие могла использовать, а если здесь произнесу, получу отчисление из академии. И даже лорд Тьер мне не поможет. И все равно спускать это дело ей с рук я не собиралась, правда и скандалить при всех не хотелось. – Хорошо, тетя, – с трудом выговорила. – Могу я с дороги отдохнуть? – Конечно, милая, – мне мерзко улыбнулись, – иди. Я развернулась и вышла на двор. Холодный ветер порывом ударил в лицо, снежинки завьюжили, упав с крыши, а потом на руках зашипел Счастливчик. Начал выгибаться и в итоге соскользнул на снег, смешно провалившись по самую мордочку. Я хотела поднять его, но котенок проявив свое нетипичное происхождение – уполз по снегу. И почти сразу в мои руки, пытающиеся ухватить котенка, ткнулся нос Царапки. Наша большая, дородная такая кошка ласково замурлыкала, приветствуя меня. – И тебе кошмарных, – присев на корточки, я почесала за мохнатым ушком и задумчиво пробормотала: – Интересно, ты действительно возрожденный дух или просто кошка… Царапка, мурлыча, подобралась ближе, поднялась на лапы, топчась на моем платье, как это умеют делать только кошки, ткнулась мордочкой в мой нос, а затем уставилась на меня блестящими в отсветах дома глазищами и как скажет: – А ты как думаешь? Я так и села прямо в сугроб! Сижу, во все глаза смотрю на нашу старую, снова беременную кошку и поверить не могу! А Царапка мягко обошла, потершись о мою руку, и мурлыкнула: – Прростыть хочешь? Вставай, Дэя, нечего на снегу сидеть. Наверное, заговори со мной кошка раньше – убежала бы со всех ног, оглашая окрестности дикими криками, а сейчас: – Темных вам, – пробормотала я, глядя на пушистую красавицу. – И тебе, Дэюшка, – мурлыча, ответила кошка, обходя меня по кругу, – а теперь поднимайся из снега, а то поцарапаю. Встала. – Возрожденный дух, – прошептала я непослушными от мороза губами. Кошка мягко оттолкнулась от земли и прыг-нула ко мне на руки. Поймала я ее по привычке как-то. – Скажи Эрисе, что идешь к бабушке, – приказала Царапка, тычась носом мне в шею. Она всегда так делала, но раньше меня это не пугало, а вот сейчас… – Не бойся меня, Дэюшка. И к бабушке идем, нервы успокоишь, сама успокоишься да меня выслушаешь. Я обняла кошку, прижимая покрепче, подошла к двери, крикнула: – Мамочка, я к бабушке сбегаю. И ушла, не дожидаясь ответа. Выйдя за околицу, пошла по дороге, утопая по колено в свежевыпавшем снегу, и не удержалась: – А папа где? – Так встречает тебя на Заставе, – сообщила Царапка, – они ж не знали, что ты с охраной приедешь, а не почтовым дилижансом, вот с мужиками и отправились. Не переживай, за ними уж поехали. Я невольно улыбнулась и подумала, какой у меня замечательный отец все же. И мама, и сестры с братьями, но уж никак не тетя Руи! – Ты изменилась, Дэюшка, – вновь заговорила кошка, – глаз больше не опускаешь, голосом говоришь не тихо, как трава шуршит, а уверенно, да и спину ровно держишь. – Так ты тяжелая! – возмутилась я. – А то, – кошка фыркнула, обдав мое лицо облачком теплого пара, – беременность изображать – дело трудное. И тут я понимаю, что не было у нас котят каждый год! Не было! И не улетал в лес никто и… Остановившись, возмущенно посмотрела на кошку. Между прочим, я всегда переживала, в лес потом бегала, и звала их, и молочко им носила, и… – Не стой, Дэюшка, поспешай давай, времени-то нам много не дадут, а в доме не наговоришься, там ушей сейчас, что умертвий по весне… неупокоенных. «Поспешать» было сложно, но я все же заторопилась. До конца улицы взмокла в итоге, и к бабушке ввалилась без стука, открыв щеколду на калитке. Дверь в избу распахнулась сразу же, и, перекрывая вой метели, раздался бабушкин чуть хриплый голос: – Дэюшка, ты? Вот откуда она всегда знает, что это я пришла? – Я, бабушка! – Царапка улетела в сугроб, я не хотела с ней так, просто мимо узкой тропинки промахнулась. – Темных ночей, бабуль! И с разбегу обняла сухонькую старушку, у которой, несмотря на возраст, объятия были сильными и крепкими. – Дэюшка, кровиночка моя, – пробормотала бабушка, – уж как добралась, доехала? – Хорошо, бабушка, все хорошо, я дома. И почти успокоилась, на миг поверив, что все по-прежнему, а тут из сугроба: – Косорукая ты, Дэйка! Или злая? Ты злая или косорукая? Вздрогнула, никак не ожидая, что Царапка заговорит при бабушке! – Уймись, Цара, девочка промахнулась, а ты и рада в сугробе поваляться, уж я то видела, что хвостом в полете махнула. Я от бабушки отпрянула, смотрю удивленно, а кошка пышный хвост трубой – и мимо нас в дом проследовала. – И ты заходи, – бабушка за плечи обняла и к двери подтолкнула, – нечего на морозе – стоять. Я зашла, в сенях разулась, по теплому деревянному полу в светлицу вошла. У бабушки дом очень старый, не знаю, сколько ему лет, но таких домов во всем Загребе не найдешь – всего три комнаты, да в один этаж, и печь здесь не дом греет, а стену. Очень старый дом, но пахло в нем всегда травами и чаем травяным, а уж когда бабушка пекла булочки, мы через всю деревню запах чувствовали и к ней бежали. – Не стой, садись, – бабушка к столу подтолкнула, – и раздевайся, тепло у меня. Пока пальто, шапку и шарф снимала, бабушка налила нам чаю, а Царапке в блюдечко сметаны набрала и теперь сидела и просто смотрела на меня. – Ты изменилась, – вдруг сказала она, – взгляд другой, осанка и даже улыбка. А еще в глазах твоих любовь светится, Дэя. Любишь ты кого-то больше жизни, да гордости, да желаний своих. Скажешь мне имя счастливчика? Тут я шарф выронила и, бледнея, испуганно воскликнула: – Счастливчик! Бабушка удивленно посмотрела, а Царапка на стол запрыгнула, сметану лизнула и недовольно так: – Что с ним сделается? Поохотится в лесу, да и к тебе утром вернется, смерть то ему уже не грозит. Тут бабушка не выдержала: – Опять духа привела! – и смотрит на меня так… гневно. – Что значит «опять»? – переспросила я, присаживаясь на скамью. – А я, по-твоему, из лесу сама приковыляла? – Царапка фыркнула. – Ты меня принесла, мелкая была, годка три всего, а мимо котенка не прошла. Ух и ругалась Эриса, мать твоя, но Орон поддержал, говорит: «Прокормим, зато у Дэюшки сердце доброе, пожалела котенка». Возродиться не каждый дух может, силы много уходит, а если маг за тобой следует, да изматывает, тут уж прыгнешь и в котенка новорожденного, лишь бы слабый был, чтобы его дух изгнать, место в теле занять. Но и опасностей много – темный по следам идет, а темные они от своего не отступаются, да и выжить надо: перерождение – сложный процесс, тело, в которое вселишься, гибнет зачастую. И тут уж забота требуется, а еще больше тепло чужой души, той, что теплом поделится. За мной два мага шли, Дэя, да магистр. Силы во мне много было, но напрыгаешься из тела в тело – и как свеча на ветру гаснешь… Тот котенок стал моим последним шансом, а сразу после перерождения бежать пришлось, да так, что лапы в кровь, а маги на ящерах, и маяк их вел точно… Мне повезло дважды, Дэя, твой отец взял дочку за зимними ягодами, да у тебя было доброе сердце. Ты меня спасла, детскими ручками подняла с трудом, и под шубейку спрятала. Теплом ты поделилась со мной, и маги след потеряли. А как домой принесла и увидела Эриса одежду и шубейку, кровью испачканные, потребовала выбросить меня, а ты не дала. Второй раз теплом со мной поделилась, душевным теплом. И я выжила. Царапка ближе подошла, улеглась на столе, мордочку мне на ладони положила и продолжила: – Думала я окрепнуть, сил набраться и уйти из вашего дома, но… – кошка на миг глаза зажмурила, как умеют только кошки, – ты росла, добрая и умненькая такая, жаль тебя стало. – И что? – внезапно какая-то подозрительность проснулась во мне. Царапка в глаза посмотрела, не мигая и взгляд не отводя, произнесла: – Если бы я ничего не сделала, судьба твоя в Загребе бы и сложилась. Кем бы стала, Дэя? В четырнадцать заневестилась, в пятнадцать посватана, в шестнадцать жена. Не по тебе судьба такая! И мне вдруг совсем нехорошо стало. Глядя на Царапку, я едва слышно выдохнула вопросительное: – Загрызень?! Царапка глаза прищурила и как зашипит: – Ты меня за кого принимаешь? Я тогда всю шкуру чуть не стерла, отца твоего за порог не пуская! Сама ты меня наверх унесла! Да и не поддается загрызень магии, иначе отвела бы его от Орона, как всегда делала, зря, что ли, он самый удачливый охотник в округе? – Прости… – попросила с нескрываемым облегчением. Потому что не знаю, как бы я смогла на Царапку смотреть, если бы того загрызня привела к нашей деревне она. – То-то же, – буркнула кошка, – а вот к лорду земли вашему я тебя направила. Едва не выронив чашку, которую только взяла в руки, я потрясенно спросила: – Зачем? – А я, Дэюшка, не лекарь, помочь Орону не смогла бы, да время истекало, а погибни твой отец… Знаю, что дальше было бы – мы бы к тете с дядей переехали. И жили бы в их доме, на правах приживалок. И тогда да, в моей жизни ничего бы не было: ни академии, ни магистра Тьера, ни совместного дела с Юрао… И выходит, что вся ситуация с лордом Градаком стала для меня благосло-вением Бездны, а ведь тогда я думала иначе, тогда мне казалось, что моей жизни пришел конец… И тут в разговор вмешалась бабушка: – Долго молчать будешь, Дэя? Кто он, расскажи нам, будь мила. Осторожно стянула перчатку с левой руки, черный бриллиант ярко сверкнул в свете горящих свечей, и я почему-то начала улыбаться. – Да-а-а, – протянула Царапка, – это мы крупную рыбку подцепили! Быстро натянула перчатку обратно. Почему-то сказанное кошкой вмиг напомнило, что лорду Риану Тьеру я вовсе не пара. Кто он и кто я… – Прости, – Царапка руку лапой накрыла, – не хотела обидеть. Так как звать его? Бабушка спрашивать не стала, ладонь мою к себе потянула, перчатку сняла и в кольцо вгляделась. – Никак маг, – прошептала она, – сильный да родовитый. Уж не императорских ли кровей? И взгляд такой встревоженный на меня бро-сила. Увиливать я не стала, сказала как есть: – Племянник императора, лорд Риан Тьер… Царапка свалилась со стола. Бабуля так и застыла, даже рот от удивления открылся, зато потом понеслось: – Да ты что, Дэюшка! Сам племянник императора! Да как же это?! Пожав плечами, я промолчала, потом осторожно руку у бабушки забрала, но перчатку натягивать не стала – осторожно прикоснулась к камню, такому же черному и мерцающему, как и глаза магистра. В очередной раз поняла, что скучаю… Удивительно, да, но очень скучаю. – Да не молчи ты! – Царапка вылезла из-под стола, прыгнула на скамью, оттуда обратно на свое коронное место. – Где встретились? И вот тогда, несмотря на имеющийся и не беспричинный стыд, честно призналась: – А я его… прокляла… Царапка повторно свалилась на пол. Оттуда, из-под скамьи, донеслось: – Я пока тут посижу. Безопаснее оно как-то… Дальше-то что? Ответить я не успела. Дверь распахнулась, впуская ледяной порыв ветра и поднятый начинающейся метелью снег, и вошел отец. С радостным криком «папа» я бросилась к нему, с лету попала в крепкие объятия. – А я на Заставе ждал, – отец стиснул так сильно, что дышать стало тяжело. – Дэюшка, солнышко мое, соскучился до смерти. Тут бабушка пробурчала: – Орон, задушишь девочку, объятия то у тебя медвежьи, – это она так, для порядка, а сама еще чашку достала, чай налила да папе к чаю набрала меду – он любит. – За стол садись, небось с обеда голодный, с такой-то прорвой народу. – Голодный, мама, – покорно согласился отец, он вообще бабушку, свою тещу, любит и уважает. – А чего раньше не зашел?! Бабуля тут же встала, поспешила к печи и вскоре поставила на стол, подвинув чашку и булочки, миску с мясной похлебкой, рядом на блюдце положила ломоть хлеба. Посмотрев на это дело, я жалобно сказала: – Тоже хочу. Я, правда, на постоялом дворе обедала, но от твоей похлебки не откажусь. Мне тут же наполнили тарелку, я меньше отца ем, с этим не поспоришь. Скинув кожух, шапку и теплую безрукавку, отец сел за стол, начал быстро есть, явно торопясь меня обо всем расспросить сразу после трапезы, и тут бабуля спросила: – Орон, а что, Руи никак не угомонить? Отец есть перестал, тяжело вздохнул и нехотя ответил: – Я с ней разберусь. Сам. Единственное – хороший мужик Радган. Хороший, хозяйственный, смелый и благородный, а без благословения главы рода Дэя дом родительский покинуть не может. Потому и терплю… – папа ко мне повернулся. – Ты с женихами познакомишься, посмотришь, коли люб кто будет, так тому и быть, а если нет… разгоню всю эту… Ругаться при нас с бабушкой отец не стал, но места пауз явно мысленно были заполнены отборными выражениями. И тут я на бабулю смотрю, она на меня, она же и сказала: – Орон, опоздали вы со сватовством-то, ты на Дэюшку погляди – глаза сияют, щечки розовеют, а сердечко уже ей не принадлежит… Вот после этого у папы аппетит пропал напрочь. Он от себя даже миску с недоеденной похлебкой отодвинул, затем ко мне всем телом развернулся и тихо произнес: – Просто скажи мне, что это не какой-нибудь лорд! «Лорд» – это у папы после всего случившегося слово ругательное. Я и постаралась мягко обойти происхождение лорда-директора, туманно заявив: – Это маг. Один из лучших… – И под пристальным взором папы добавила: – В Ардаме. Папу информация не впечатлила, он насупился, вглядываясь в меня серыми, как лед на реке, глазами, и продолжил допрос: – А он… о твоих чувствах знает? – И так как я тут же покраснела, пояснил: – Дэюшка, ты у меня сокровище, но мало кто из мужчин способен это разглядеть. И если тебя не оценили, ты мне только скажи, я этого мага… – Он сделал мне предложение! – выпалила я, прежде чем отец развил тему убиения лорда Тьера. У папы на лице такое недоуменное выражение появилось, а потом он грустно спросил: – А ты?.. – Я… согласилась. – Ну да, знаю, без разрешения родни, и в частности, тети Руи права я не имела, но… – Я люблю его, а он меня… кажется. – Кажется? – отец невесело усмехнулся и протянул: – Да-а, повезло кому-то. Мужик хоть достойный? – Достойнее не бывает, – протянула бабуля. Но папа моего ответа ждал, я и ответила: – Он добрый очень, хотя с виду не скажешь, но, если помощь нужна, он не пройдет мимо. Отец кивнул, произнес: – Да, достойный человек. – И он очень благородный и заботливый. – Тоже хорошо, – родитель сурово ждал продолжения. – И, – я невольно улыбнулась, – он ответственный очень. Если ему поручат дело, он его выполняет на совесть. Некоторое время в бабушкиной избушке только свечки потрескивали, да в печи огонь гудел, значит, мороз ночью усилится, а потом папа сказал: – Вот начни ты говорить, что он сильный маг или красивый на лицо, я был бы против, Дэя. Но ты в человеке главное увидела – добро в его сердце да ответственность за свою силу, значит, мужик достойный. Когда знакомить будешь? Папа, одним словом. – Через пять дней он должен приехать, пока занят очень, – призналась я. – Угу, – отец задумчиво кивнул, – магов и карету он нанял? – Он. – Ответственный мужик, – уважительно произнес отец, – тебя намного старше? Никогда не задумывалась о возрасте лорда Тьера, но точно знаю, что: – Старше… – призналась я. – Богат? – ну и вопросики у папочки. – Д-д-д-а… – Кажется, и про лорда придется сказать. – Ну, – отец притянул обратно миску с похлебкой, – главное, что не лорд. Вот был бы лорд, Дэя, я бы его и на порог не пустил, а так, видимо, мужик хороший. Мы с бабушкой переглянулись. Бабуля осторожно и сказала: – Орон, не все ж лорды плохи-то, и среди них достойные люди встречаются… – Нет! – отец даже ложку на стол бросил. – Нечего дочери охотника делать за лордом! Может, сам лорд и достойный человек, да ни семья, ни родные, ни общество не примут никогда девушку из простой семьи работяг. Так что за лорда бы никогда не отдал. А если маг да человек достойный, отчего не согласиться. Он вернулся к похлебке, я натянула перчатку на руку, но молчать не стала: – Папа… он лорд… – на отца не смотрела, но почувствовала, как он мгновенно напрягся, и все равно сказала: – Ты, конечно, прав – мне тяжело будет жить с тем, чье положение столь высоко, только… Риан никогда не даст меня в обиду никому, даже императору. И выговорив все это, я уставилась в свою тарелку с похлебкой, ожидая слов отца. Хоть каких-то слов. Папа помолчал, а затем хрипло начал рассказывать: – Лорд Градак не только с нами так поступил, Дэя. В Загребе не афишировалось, но, когда лорд-директор из твоей академии этим делом занялся, вскрылось девять… Девять подобных договоров, Дэя! Я дышать перестала. А папа продолжал: – То, что вашу академию перевели в военные, и вся эта кутерьма с честью адептов государственного учреждения – благословение Бездны, Дэя. Уж не знаю, как ваш лорд-директор узнал о долговом рабстве, но за что зауважал мужика – лорд Тьер не только твое дело отстоял. Когда вскрылось, что поверенный чиновник Градака уже заключал подобные договоры, ваш лорд Тьер… он же все дела поднял. Он взял офицеров Дневной стражи, сейф был открыт, документы опечатаны. – Отец сжал кулаки. – Девять девчонок, Дэя, в лапах этой мрази побывали! Ты могла стать десятой! Я потрясенно смотрела на отца, бабушка тоже. Из-под лавки, прижав ушки, выглянула Царапка. – В Загребе десять домов отстроенные стоят, – глухо продолжил отец, – да только в нашем нет горя. Это ты у нас умненькая, не побоялась все бросить и на учебу пойти, а остальные… – он снова тяжело вздохнул. – Соседи говорили: «В услужение пошла», а что там творилось, только те девочки и знают. Когда помоложе, он к себе брал, а вырастали – в служанки шли. Страшно подумать, Дэя, страшно… Поверить не могу! И Риан мне ни слова не сказал! – Но… – у меня слов не хватало, – но по-чему… – Все по-разному, – папа тяжело вздохнул, – все по-разному, Дэюшка, кто не мог денег собрать, а кто дочкой попросту откупился. Одно радует – нет больше лорда Градака. – Как нет? – я снова села ровно, удивленно глядя на отца. – Так директор ваш под суд его отдал, – папа усмехнулся. – Ох и видела бы ты рожу нашего лорда земли, когда ему сумму компенсаций зачитали. Та, что нам пошла, – меньшая из всех, да я не жалею, им за горе плачено, я таких денег не хочу. – Так, а с лордом что? – вмешалась бабуля, которая тоже всю историю слышала впервые. Отец пожал могучими плечами и насмешливо ответил: – После выплаты всех денег у него мало что осталось, но ваш лорд-директор на этом не успокоился. Вызвал его на суд Чести, обвинив в поведении, порочащем звание аристократа Темной империи и, используя свои полномочия, лишил титула. Лорд Градак побелел в мгновение. Оно ж как, – папа улыбнулся, – оно ж ему с рук сошло бы, да Градак по глупости пообещал после суда, что до тебя доберется. Вот после этого директор ваш его и уничтожил, титула лишил, положения да в ссылку отправил. Как я понял, оттуда не возвращаются. Хотя как лорд Тьер услыхал – ума не приложу, Градак все это мне шепотом сказал. Ну, с великолепным слухом магистра мне уже довелось иметь дело. Впрочем, сейчас не слух Риана интересовал меня. – Папа, – мы с бабулей опять переглянулись, – а ты… с лордом Тьером беседовал? – А как же, – отец кулак сжал, – вот такой мужик! Мы ж после суда в Загреб приехали, выпили, посидели, я ж ему про все рассказал, а он мне про то, что Градак уже никогда не вернется. Хороший мужик директор ваш. Все, думаю, сейчас точно скажу, но тут отец добавил: – Так вот о лордах, Дэя. Мой ответ только – нет! Потому что растут они в полнейшей вседозволенности, творят, чего хотят, а женщина для них… Единственная женщина для них – это жена, с ней как с богиней, а сами втихаря все на простых девок заглядываются, их в спальни свои тягают. За лорда не отдам, Дэя! Я все сказал! Такой поворот событий меня совсем не устраивал, и я попыталась возразить: – Папа, я… – Три дня, и Руи уберется, – оборвал меня отец, – потом жду твоего лорда, но учти, Дэя, плохому человеку не отдам. В глаза ему посмотрю – если душа темная, пусть он хоть сам император, не отдам! – Хорошо, папа. – Я опустила голову, скрыв улыбку, и решила, что кого-то ждет сюрприз. И кажется, приятный. По крайней мере, есть надежда на это. А пока… – Папа, что мне делать с женихами? – решила спросить я. – С двумя сам поговорю, жаль, у тебя с Радганом ничего не выйдет, хороший он охотник, – отец вернулся к похлебке, – а вот кузнец мне не нравится, но его Руи притащила… К сожалению, именно с кузнецом и возникли проблемы. Когда мы с папой вернулись домой, на дворе уже были накрыты столы для мужчин, а в доме для женщин, потому что зима и нечего матерям, как настоящим, так и будущим, на морозе дрожать. Женихов же, как и полагается по традиции, усадили по главе трех столов, и каждый с родней человек в двадцать прибыл. Родственникам жениха, кстати, до сватовства с невестой говорить не полагается, но, едва я вошла в калитку, ко мне со всех ног бросилась девочка лет пяти, с разбегу обняла, вскинула светлую головку, посмотрела на меня синими глазищами и спросила: – А ты будешь моей мамой, правда? Я оторопела, но вмешался отец. Наклонившись, подхватил малышку, подкинул ее, визжащую от восторга, вверх, поймал и строго сказал: – У тебя своя мама есть, Кину. А сейчас беги к папе быстро-быстро, как ветер. Сможешь? Малышка кивнула, и, едва ее поставили на ножки, бросилась к огромному, самому здоровенному из всех присутствующих, мужику. – Грязно Руи играет, очень грязно, – тихо сказал недовольный отец. Больше он произнести ничего не успел – к нам величественно подошли три моих жениха: кузнец Горт, охотник Радган из папиного хорда, то есть охотничьего круга, и булочник Окр. Что Горт, что Окр смерили меня не особо довольными взглядами – видимо, ждали кого помоложе да посвежее, а вот Радган смотрел приветливо, едва улыбку сдерживая. Чем-то он мне папу напоминал. А из дома уже спешила тетушка, чтобы, как велит традиция, представить невесту женихам… «Сейчас начнется», – подумала я. Но папа удивил: – Сначала я с ними поговорю, – уверенно произнес он, заступая вперед и закрывая меня от тети. – А после представишь как глава рода Риате. Тетку я не видела, но сопение перекрыло даже шум начинающейся метели. Однако отец не стал ждать ее слов и произнес: – Благословения не дам ни одному из вас. Пауза. Хорошо, что я позади папы стою. В абсолютной тишине мимо нас прошел булочник Окр и за ним все его родственники. После, также в молчании, охотник Радган, но, когда он мимо проходил, папа придержал его, положив руку на плечо, и тихо сказал: – Без обид, Радган, я всего не знал, а тут обстоятельства изменились. – Да понял я, – так же тихо ответил охотник, – заходи завтра, расскажешь. Вот так наш двор покинули два жениха, но не кузнец! Он остался стоять непоколебимой тушей, и он же сказал: – Мне обещали жену! Тут уж тетка Руи и запела, разлилась широкой рекой, обратилась гиблым болотом. И не остановишь ведь – глава рода, все дела по бракосочетаниям она ведет, впрочем, и за разводы с нее спрос. И расписала она меня честь по чести, да и кузнеца представила так, что он вообще чуть ли не за руку с императором, по ее словам, здоро-вался. И стояла я на морозе, без права прекратить весь этот балаган, нехотя слушала, а тут к ноге кто-то прижался. Голову чуть опустила, увидела Счастливчика. По традиции я должна была стоять, скромно потупившись, и ничего более, но я все же наклонилась, подняла котенка, и тут же услышала: – Брось эту мяукающую пакость! Молча выпрямилась, прижимая котенка к груди, в упор посмотрела на тетю Руи и поняла, что моему терпению сейчас придет конец… – В дом иди, – тихо сказал отец, предотвращая назревающий скандал. К сожалению, в тот вечер мне не удалось пообщаться ни с мамой, ни с сестрами, пришлось переодеваться, спускаться вниз и изображать гостеприимную хозяйку. Две мои сестры были на сносях, третья с маленьким ребенком на руках, и вокруг столов бегали мы с Сирой и мамой. Тут уж не до разговоров. А потом началось: – Какая ты, Дэя, быстрая да сноровистая, хорошая жена будет нашему Горту, – заявила полная женщина, что с тетей Руи сидела во главе стола. Нет, свекромонстр определенно мне нравилась больше, там хоть было с кем поговорить. – Спасибо, темнейшая, – вежливо ответила я. – А Дэя будет моей мамой? – капризно спросила та девочка, что подбегала ко мне во дворе. – И приданое за ней богатое, – вступила в разговор тетя, – а то, что старовата… так и Горт не молод. – И то верно, – поддержала мать кузнеца. Моя собственная мать так и застыла с ковшом в руках. Но две сплетницы не угомонились: – Подумаешь, ученая, тьфу, позор на наш род, – разорялась тетя Руи, – Горт мужик справный, быстро всю дурь из головы выбьет. Мама и так едва сдерживалась, а уж после этого, перехватив кувшин покрепче, направилась к тете Руи… Я, бросив поднос Сире, метнулась к ней и перехватила в трех шагах от тети. – Мамочка, – кувшин у нее быстро забрала, – тебе бы прилечь, правда. Набегалась сегодня явно. – Молодая еще, – важно заявила тетя Руи, – пусть побегает! И все! Больше я терпеть не стала: – Ассе кьерте уэме сао такьтян такэсо, – слова были произнесены шепотом, смотрела я при этом на тетку, которая в очередной раз опустошала кружку со сливовицей… К сожалению, это не было проклятием острого поноса, так как, увы, тетка быстро обвинила бы маму в попытке отравления, зато проклятие мгновенного опьянения не менее действенно выводит противника из строя. – Ой, – тетя оторвалась от кружки, – и что это мне та-ак хорошо стало… Ик… В следующее мгновение туша сползла под стол, пьяно хихикая. В абсолютной тишине все присутствующие проследили за процессом сползания и смущенно отвернулись, едва Руи захрапела, да так, что начали дрожать стекла и посуда на столе. Прости, тетя Руи, это меньший вред, который я могла причинить. – Схожу за дядей, – сказала я и направилась во двор. Невероятно – впервые сделала гадость ближнему, но почему-то совсем не сожалею об этом. Правда, выходя, украдкой огляделась – воды нигде не было, кроме как в кадке с цветами, но ту я вылью быстро; на Счастливчика проклятие не оказало никакого действия – а нормальная кошка сбежала бы сразу, ну и плесени в нашем доме никогда не было, так что и следов моего преступления не осталось. Почти… не забыть ночью воду стоячую вылить. Выйдя во двор, поежилась, оглядывая творящееся безобразие, – мужчины себя в выпивке не ограничивали и уже были в том состоянии, когда даже замерзшее мясо с удовольствием грызли, не замечая поскрипывающего на зубах льда. Папа с дядей сидели во главе первого из столов, кузнец во главе второго, третий унесли, когда два моих женишка ретировались. И я представляла, во сколько родителям обошлось это «сватовство», не зря у нас невесту сразу замуж отдавали – свадьба и то дешевле. Обхватив плечи руками, направилась к отцу и дяде Лусу, обходя стол с кузнецом и его роди-чами. То, что произошло дальше, могло бы случиться в заведении Бурдуса, но никак не на сватовстве – проходящую мимо кузнеца меня схватили, и в следующее мгновение я оказалась сидящей у него на коленях. Мои родственники все как один вскочили с мест, и куда только опьянение делось, зато кузнецовы загоготали да по столу застучали, одобрительно родича поддерживая. Я же начала возмущенные попытки вырваться, как услышала его тихое: – Я тебя об одном прошу – не отказывайся от помолвки до третьего дня, Дэюшка. Потом уйду, про тебя забуду, но до третьего то дня, Бездны ради, Дэя… Отец уже шел к нам, дяди тоже, братьям не по статусу вмешиваться было, а я смотрела на кузнеца, который умолял взглядом и… – До третьего дня, – сдаваясь, прошептала я, – а дальше чтобы я вас не видела! Кузнец отпустил мгновенно. И только прошептал мне в спину: «Спасибо, Дэюшка». Знала бы я, на что согласилась! Но тогда, сообщив дяде о случившемся с Руи, я как-то не задумалась. Да и последующие два дня сплошного накрывания и убирания столов, в перерывах между приготовлением огромного количества еды, как-то не до этого было. На сон едва времени хватало. И третий день тоже мало чем отличался – разве что с утра тетка нагрянула, с подарочком. – А я к тебе, – заявила Руи, вваливаясь в мою комнату как раз в момент, когда я переодевалась. Торопливо прикрывшись простыней, я изобразила вежливую улыбку и пробормотала: – Темных дней вам, тетушка. – Да ты садись, не стой, – грубовато приказала она и сама уселась на мою постель, игнорируя ее жалобный скрип. – С разговором я к тебе, Дэюшка. Я села. Приготовилась слушать. Услышала много нового про «замечательного кузнеца Горта», про то, что он уже внес выкуп за меня, и внес золотом, а значит, тетка все решила. Смотрю на нее и слушаю молча… все равно никогда не соглашусь! – Молчишь, Дэюшка? – ехидно спросила тетя. Молчу, исключительно потому, что говорить не хочется и дышать тяжело, потому как перегаром от тетушки разит. Ей, как выяснилось, проклятия мгновенного опьянения в самый раз пришлись… Я пять раз применяла, так трезвеет же через несколько часов. – Вот ты молчишь, – продолжает тетя, – а я тебе вот что скажу – брак ваш с кузнецом дело решенное. Опустив голову, пытаюсь скрыть улыбку. – Ты мне не улыбайся, – Руи поднялась, – ты одевайся, не торопись, да к нам спускайся, будем обряд проводить. – Какой? – я все же заулыбалась. – Обручения, Дэюшка. Я слово главы рода дала, так что либо ты за кузнеца пойдешь, либо Сира. Недоуменно смотрю на тетку, та пояснила: – Слово главы рода, Дэя, да и выкуп за тебя я приняла, так что… Прижимая покрывало к груди, я решительно произнесла: – Вон из моей комнаты! У тетки от удивления рот приоткрылся, а я повторила: – Вон! Руи подскочила, уже собиралась возмущенно заорать, как я добавила: – С кузнецом сама поговорю, это первое. Никаких обручений ни со мной, ни с Сирой. – Тетка руки в боки и уж собиралась возмутиться, как я добавила: – Прокляну так, что не снимите! Метнувшись к двери, Руи рванула ручку, и только тогда я сказала: – Еще сегодня я в невесту поиграю, чтобы скандала не было, а вот завтра чтобы вас тут не было. Дверь закрылась. Тетя повернулась ко мне, толстые руки на мощной груди сложила и спросила: – С кузнецом говорила? Молча кивнула. Тетка недовольно скривилась и пробормотала: – Опозорю ведь, Дэйка. – Прокляну. Вернулась, начала жаловаться: – Ты пойми, Дэюшка, кузнец большие деньги дал, а у дяди твоего дела совсем никак не идут и… – Да? – наверное, я стала более жестокая. – Были времена, когда и мы в деньгах нуждались! Папа нам ничего не рассказывал, но точно знаю, что к дяде ездил, а вернулся злой, потом услышала, как маме признался: «В радости все рядом, в горе один-одинешенек остаешься». – Платье надень, – тетя опять к двери направилась, – перед родней Горта не позорь меня, а я не расскажу твоей семье, что мне одногруппница твоя поведала. – Это какая? – не поняла я. Руи и ответила: – Ригра Дакене. Вот так и вышло, что в тот вечер я в светлом платьице невесты с венком на распущенных волосах (и где только достали) стояла перед всей родней в общей комнате да слушала кузнецовы обещания. Третий день, это так всегда – женихи расписывают, как невесте у них хорошо и привольно будет, да что отдаст за жену семье ее. Народу было немного – только все старшие. А молодежь – кто столы во дворе накрывал, а кто наверху в игры играл. Размер выкупа потрясал воображение, кстати. А мастер Горт все говорил и говорил: – Золотом отдам триста монет. – Тетя, стоящая, как и полагается, рядом со мной, чуть не свалилась – дядя поддержал. А Горт продолжал: – Мечи краснокаленые, каждому мужчине рода Риате. После этих слов дядья на меня сурово так посмотрели – меч вещь дорогая, а уж краснокаленые, это значит со стержнем из красного металла, что добывался в Хаосе, такой не в каждой семье и найдется. Хорошо, что братьев нет рядом… Хотя и так народу хватало. Справа от двери – родственники Горта, уже неодобрительно на него поглядывающие да дуростью вполголоса возмущающиеся, слева – мои родичи насмешливо на кузнеца смотрят и тоже дурости поражаются. Потому что где это видано, чтобы за перестарка да такой выкуп давали. А Горт говорил, говорил… На меня, впереди всей родни стоящую, смотрел и мне же и говорил. Наверное, думал, что, впечатлившись размером выкупа, я согласие дам. И я начала понимать, почему он сказал: «Я тебя об одном прошу – не отказывайся от помолвки до третьего дня, Дэюшка. Потом уйду, про тебя забуду, но до третьего то дня, Бездны ради, Дэя…». Купить хотел. Просто купить. Видно, не привык отказов получать, да и не умел иначе. Кузнецы народ богатый, особенно те, кто правительственные заказы получает, а семья Горта к императорской артели относилась. Закончив говорить о том, что хозяйкой в городском его доме стану и на расходы двадцать золотых в год получать буду, кузнец вопросительно уставился на меня. И все на меня уставились. Забавно, раньше я о таких деньгах и не слышала, но Юрао научил своей верной финансовой политике, и потому я решительно начала: – Уважаемый мастер Горт… – Даже не думай отказываться, – прошипела тетка. – Мечи то краснокаленые! – Дядя Ирв, средний в папиной семье, видимо, уже представлял, как этот самый меч в руках держит. И только папа меня поддержал: – Говори, что хотела. Я с благодарностью улыбнулась отцу, набрала побольше воздуха, решительно подошла к кузнецу и только собралась высказать все, что я по этому поводу думаю, как дверь нашего дома распахнулась! Как и все присутствующие, я повернулась к входу, да так и застыла – на пороге, собственной персоной, стоял лорд Риан Тьер! И я почему-то побелела, в ужасе думая о том, что сегодня же не пятый день, а он все творящееся безобразие обвел взглядом, а затем этот черный взбешенный взгляд остановился на мне. Ой, Бездна! Но случившееся дальше оказалось просто за гранью! Не успела я ничего сказать, как кузнец меня собой загораживает и заявляет: – Ты куда уставился, мужик? Неча мою невесту пугать! Лорда-директора я видеть не имела возможности, но его едва слышное и пугающе спокойное «Что?» расслышала. И помолчать бы кузнецу, так нет же: – Я говорю, нечего пугать мою невесту. Дэюшка у меня нежная, а у вас на роже черные вены вздуваются. Ой, Бездна! У меня от ужаса дар речи пропал напрочь! Но все оказалось хуже, потому что еще и тетка Руи вмешалась: – А вы, собственно, кто, милейший? – Я кто? – глухо переспросил магистр. Тут уж я с силами собралась, торопливо из-за кузнеца вышла, но папа дар речи себе быстрее вернул: – Лорд Тьер, – и поспешил ко все еще стоящему в дверях магистру, – рады видеть вас. – Правда? – не скрывая сарказма и не отрывая взгляда от меня, поинтересовался Риан. – Может, меня здесь еще и ждали?! Папа от такого немного стушевался, на меня оглянулся, и не знаю, что он на моем лице увидел, но приободрился после этого сразу и уже радушно продолжил: – В этом доме всегда рады видеть уважаемого лорда-директора академии, в которой учится моя доченька. Проходите, лорд Тьер, у нас сегодня… э-э-э… событие, но все уже закончилось почти, сейчас за столы сядем. Магистр не двинулся с места. И продолжая пристально смотреть на меня, у меня же и спросил внезапно осипшим голосом: – «Лорда-директора»? Я хотела бы хоть что-то ответить. Хоть как-то… а не могла сказать ни слова. Нелепость всей ситуации, откровенный испуг и… в результате я лишь открыла рот и вновь закрыла его. Но кое-кому уже и ответа не требовалось. – Лорда-директора, значит, да? – Риан стремительно вошел в дом и дверь за собой закрыл… Да так закрыл, что дверь сломалась и повисла на петлях грудой досок. Магистр этого даже не заметил. Он, казалось, видел только меня. – А не уделите ли вы, «адептка Риате», несколько мгновений вашему «лорду-директору»?! – прошипел он. Это не было вопросом, это было требование, чего Риан даже не скрывал. А тетка Руи еще и возмущенно так подлила масла в огонь: – Что, по учебе что-то, да? Так мне и сказали, что Дэйка плохо учится! Магистр оторвал взгляд от меня и мрачно посмотрел на тетушку. Руи вздрогнула, побелела, попыталась просипеть что-то, а в итоге спряталась за спину дяди Луса, громко всхлипывая там. – Ну?! – Лорд-директор вновь повернулся ко мне. – Д-д-д-а… к-к-конечно, – пробормотала я и поспешила к лестнице на негнущихся ногах. Почему я именно в свою спальню направилась – не знаю, наверное, в том состоянии я и думать не могла, хотя и дальнейшие события мыслительному процессу не способствовали. И вот я опять на лестнице, кузнец уползает по дороге, а злой Риан стоит внизу, и меня явно ждет малоприятный прилюдный разговор: – ДЭЯ!!! По лестнице я спустилась, как осужденный на казнь, остановилась на последней ступеньке, испуганно посмотрела на присутствующих. Фактически с места никто и не сдвинулся, все так же справа от двери стояли уже потрясенные родственники жениха, слева мои. Посередине, между правой и левой толпой, возвышался взбешенный магистр, стремительно расстегивающий непроницаемо-черный плащ. – Долго там стоять будешь? – зло поинтересовались у меня. Медленно стянула с головы венок… он упал к моим ногам как главный атрибут творящегося идиотизма. Осторожно перешагнула через него, с трудом совершая каждый шаг под пристальным взглядом лорда Тьера. Магистр снял и отшвырнул плащ, и тот, совершив полет, упал на скамью у печи. В следующее мгновение сильные руки были сложены на мускулистой груди, и вообще весь вид Риана выражал готовность меня выслушать. Еще бы знать, что говорить. – Про кузнеца ты мне наедине расскажешь, – прошипел Риан, и его черные глаза сейчас казались чернее угольно-темного костюма лорда-директора. – А сейчас я просто жажду представления твоим родственникам! Ой, Бездна… Отец, видимо решивший, что с его дочери уже хватит на сегодня, подошел к магистру и дружелюбно сказал: – Да я и сам могу представить вас, лорд Тьер! Уважаемые друзья, это… Риан оборвал его холодным тоном: – Боюсь, ваша осведомленность оставляет желать лучшего, мастер Риате, да, Дэя? Вот теперь и папа пристально посмотрел на меня, как, впрочем, и все присутствующие. И отец смотрел, смотрел, а потом: – Лорд?! – удивленно выдохнул он. – Тьер, – покаянно созналась я. – Тьер?! Лорд-директор Тьер? – переспросил отец. Я молча кивнула. Потом медленно стянула перчатки, причем сначала правую, левую напоследок оставила, и все увидели кольцо. Тетка Руи грохнулась в обморок. Со стороны родственников жениха на пол, судя по звуку, повалился кто-то столь же массивный. Вероятно, мать кузнеца. А я стояла в абсолютной тишине, потому что тетку даже никто не кинулся поднимать, и, опустив голову, с ужасом ожидала продолжения. Продолжением стали откровенно насмешливые слова Риана: – Все не так уж и страшно оказалось, да, Дэя? И в обморок только две женщины свалились, а ты мне всеобщий провал в бессознательность обещала. Подняв виноватый взгляд на магистра, я пробормотала: – Это потому, что я еще не сказала, что уже дала согласие на брак, а еще не упомянула, что ты, Риан, Первый меч империи, член ордена Бессмертных и племянник императора… Падающего в глубокий обморок дядю я никогда не забуду! Остальные почему-то устояли, но скорее всего потому, что им в отличие от дяди падать было не на что. Лорд-директор проследил за моим рухнувшим родственником, повернулся и укоризненно посмотрел на меня. Да, мне было стыдно еще и потому, что папа с мамой то переглядывались между собой, то на меня смотрели, да и вообще вся ситуация… – А теперь можно и про «жениха», – напомнил Риан. Я чуть не заплакала, и, заметив это, магистр стремительно преодолел разделяющее нас расстояние, обнял мое лицо, вгляделся в уже мокрые глаза и мягко, как умел только он, спросил: – Просто скажи, кто тебя заставил. Уверен, это не твоя инициатива, так что просто скажи кто. И я вдруг поняла, как сильно устала за эти три дня. Как гудят перетруженные ноги, как болит спина, да и голова раскалывалась от постоянного шума, а еще я так измаялась из-за всех условностей традиционного приема родни… И шагнув к Риану, я просто прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди, и улыбнулась, едва меня нежно обняли. – Все собрались еще до моего приезда, – прошептала я, – тетя сговорилась с мастером Гортом заранее. Как глава рода она имела право, и… Папа сказал сразу, что не даст благословения, два жениха ушли, а Горт… – тяжело вздохнув, сказала уже громче: – Я так поняла, что дядя уже взял деньги за мой выкуп… Тишина, затем очень-очень спокойное: – Какая именно «тетя»? Конкретно. «Хорошо, что Руи в обмороке», – подумала я. И тут услышала, как кто-то сбегает на четвереньках. Я не понимала, кто, стуча по полу, торопится к выходу, пока не услышала слова Риана: – Так это та самая «милейшая», что сетовала на твою плохую успеваемость? Судя по звукам, тетя ускорилась. Не могу сказать, что я осуждала ее бегство, – учитывая, кем являлся лорд-директор. Самое забавное, что вслед за тетей, стараясь держаться ближе к стеночке, сбежали все родственники кузнеца. Вот их бегство я видела – когда так массово скрипят половицы, это уже интересно, и я все же оглянулась. Так вот, род Горт, торопливо и не прощаясь, нас покинул. Вскинув голову, посмотрела на Риана. Магистр реакцией гостей не был ни удивлен, ни оскорблен, скорее наблюдал привычное для него явление, чуть сдержанно улыбаясь. Заметив мой взгляд, улыбнулся чуть шире, наклонился и осторожно поцеловал в кончик носа. И столько нежности в этом прикосновении… А потом насмешливое: – Трусишка. Я даже спорить не стала, вновь прижавшись щекой к его груди, понимая, что готова так стоять и стоять… пока мама не позвала: – Дэя… Столы накрывали в доме. Ради высокого гостя, по сути. И забавно было наблюдать, как этот самый высокий гость вместе с мужчинами нашего рода столы носит да дверь ремонтирует. Но забавным это зрелище казалось только мне, мама, сестры, тети потрясенно смотрели на лорда Тьера и поверить в происходящее не могли. Меня со всех сторон заваливали вопросами: – … Племянник самого императора? – … Ух, Дэя, это как вы так? – … И что, любит? – … Правда, Первый меч империи? А мама не спрашивала, мама просто возмутилась: – Почему сразу не сказала?! Ответить мне на это было нечего, но потом еще и отец, и с тем же: – Почему ты мне не сказала? Поймал меня папа на кухне, там, где Риан не видел, и пришлось отвечать самой. Я и ответила: – Зато бабушке сказала. Отец огляделся и спросил: – Кстати, где моя любимая теща? Мама от плиты отошла, начала мять передник, что у нее всегда крайняя степень смущения, и виновато: – Так… только род Риате… – Род?! – папа был зол, и, несмотря на то, что на кухне присутствовали и жены его братьев, и родные сестры, громко и отчетливо произнес: – С меня хватит «рода»! У меня есть семья, и я всегда рад видеть своих братьев с женами и сестер с мужьями, но Руи больше на порог моего дома не ступит! А за тещей сам схожу. И он вышел из кухни, а потом я услышала его: – Лорд Тьер, а вы знакомы с моей тещей? Идемте, тут рядом совсем. Мама не придумала ничего лучше, чем опять в упор смотреть на меня, потом нервно сказала: – Я ночи не спала, все думала, что останешься одна-одинешенька после своей академии, все уши Орону прожужжала, что, мол, «как наша Дэюшка, как наша старшенькая», он и с Радганом поговорил, да мы думали, свяжем вас вместе… Сказать нужно было, Дэя, просто сказать! И стою я посреди кухни, а все женщины с осуждением на меня смотрят, одна Сира подошла, впереди меня встала и как выдаст: – А кто б поверил? До сих пор не верится же! Устами младенца… – Спасибо, сестричка, – я наклонилась, обняла ее. – Да чего уж там, – Сира мгновенно важностью переполнилась. – Я слышала, как папа тихо дяде Нору сказал, что этот лорд хороший мужик. А папа, он в людях разбирается… и в мясе! И как-то после этого все расслабились, рассмеялись тут же и уже с улыбками продолжили готовить. Столы накрыли, как и полагается, – в одной стороне для мужчин, в другой для женщин. Без окриков тети Руи все как-то быстро и легко работу закончили и уже ждали только папу с бабушкой, ну и лорда-директора тоже. На меня смотрели отовсюду, на кольцо особенно. Кольца у нас не носили – в условиях Приграничья безопаснее были браслеты, их-то и надевали новобрачные. А я с колечком, это как напоминание, что не за местного замуж выхожу. Потом открылась дверь, вошла бабушка, за ней Риан с корзинкой, и следом отец. Бабуля мне подмигнула, отобрав у магистра корзинку, тут же на кухню отправилась, мама за ней. Ну и я следом. Захожу, а мама бабушку обнимает, сама плачет, бабуля же спокойно так: – Хороший он, Эриса, добрый, Дэю любит, ну чего же ты? – Ма-ама, – мамуля слезы вытерла, – а ты мне почему не сказала сразу? – Так разве у тебя время было? – возмутилась бабушка. – Или место, от ушей свободное? Дэя ждала, пока разъедутся все, потом сказала бы, его ждали только на пятый день. А я в дом ни ногой, пока тут Руи. Ты меня знаешь – я б молчать не стала, а оно надо – скандал в доме? И, поглаживая маму по спине, мне сказала: – А я пирожков напекла, думаю, приду завтра, порадую вас. Да сегодня свидеться удалось, так что пирожки с пылу с жару, давай-ка на поднос – и на столы. И поживей, мужик-то твой голодный совсем. И почему-то после сообщения о том, что кто-то голодный, я действительно спешить начала. И все на поднос переложила, и, подхватив, поторопилась в общую комнату. А там отец уже усадил всех мужчин за стол, женщины пока стояли, маму ждали как хозяйку, раз Руи нет. Я в первую очередь к мужчинам, быстренько пирожки поверх нарезанного хлеба поставила, и тут смотрю – магистр не ест. Все мужчины уже наливают да вовсю трапезничают, а Риан нет. Подошла к нему, а лорд Тьер тихо так: – Ты еще долго бегать будешь? – Так… пирожки еще разложить нужно и… Риан встал. Вышел из-за стола, забрал у меня поднос и пошел к женским столам. Все потрясенно и в абсолютном молчании проследили за тем, как магистр разложил пирожки поверх хлеба, после вручил поднос Сире, кратко приказав: «Унеси быстренько». А затем, вернувшись ко мне, лорд-директор властно взял за руку, повел к своему месту, усадил сначала меня, затем сел сам. У некоторых из моих дядей кружки со сливовицей из рук попадали! Дядя Ирв, первый кружку и упустивший, закрыл приоткрывшийся от удивления рот и осторожно намекнул лорду Тьеру: – У нас в Приграничье на праздниках женщины отдельно от мужчин сидят… Магистр невозмутимо взял тарелку, наложил мне туда мясного салата, немного тушеных овощей и все это поставил на стол передо мной. Затем сообщил потрясенным присутствующим: – У нас праздник без женщин – это не праздник. Вот после этого Риан и себе салата взял, и даже начал есть, а дядя продолжал знакомить лорда с обычаями Приграничья: – По нашим традициям женщины должны за столом ухаживать за своими мужчинами, а не есть рядом с ними. Лорд Тьер прожевал, сглотнул, запил вином, а после ответил: – По вашим традициям Дэя после обручения уже фактически принадлежит моей семье, следовательно, подчиняется традициям рода Тьер. А в нашей семье мужчины не садятся за стол, пока не сядут женщины. Пауза. Мои дяди и братья переглянулись, Риан добавил: – Но даже без учета традиций лично мне просто приятно, когда любимая рядом со мной, а не мечется между столом и кухней. И снова пауза, а потом вдруг папа как выдаст: – И все же, пока Дэя подчиняется нашим традициям, я должен сообщить, что у нас, до свадьбы в родительском доме, невеста спит отдельно от жениха! В ужасе смотрю сначала на папу, страшась даже представить, что он обо всем этом думает, потом на лорда-директора. Риан подавил улыбку, а в глазах смешинки остались, затем спокойно ответил моему отцу: – Мастер Риате, понимаю, что вы, вероятно, наслышаны о традициях темных лордов и несколько… смущены имеющейся в вашем распоряжении информацией. Но, так как Дэя до свадьбы действительно подчиняется традициям Приграничья, гарантирую, что буду оберегать невинность вашей дочери до самого дня бракосочетания. Полагаю, на этом мы можем закрыть данную тему и более к ней не возвращаться. Лично я густо покраснела, а вот папа напротив – как-то расслабился сразу, и ушло все напряжение. А потом отец скомандовал: – Нэк, Аро, Тадер. Братья тут же поднялись, а дальше… папа с братиками попросту взяли столы и перенесли их ближе. – Из уважения к лорду Тьеру сегодня все исключительно по южным традициям, – весело объявил папа, взял маму за руку и потянул к своему столу. А чтобы места всем хватило, добавил: – Молодежь, пересели. Такого в нашем доме еще не было. Да, пожалуй, и во всем Загребе. Но когда все расселись, выяснилось, что так намного лучше – дети сели отдельно, и им было весело, молодежь за свой стол, там смех вообще не утихал, я же осталась рядом с Рианом за первым столом, там, где и все взрослые. Правда, мы немного подвинулись, и теперь во главе стола сидели папа и мама, справа от них бабушка Дора и бабушка Айяр, по левую руку мы с магистром. – Что тебе положить? – услышала я тихий вопрос лорда-директора. Повернулась к нему и так и замерла, завороженная взглядом черных мерцающих глаз. – Дэя, – с улыбкой позвал магистр, – родная, что с тобой? Я промолчала, продолжая смотреть на него. – Меня действительно рады видеть? – иронично спросил Риан. – Действительно, – подтвердила я. – Приятно слышать, – и, уже не спрашивая, мне на тарелку положили тушенных с овощами ребрышек. – Что-то еще? – Нет. – Я не отрывала взгляда от магистра и даже про пополнение своей тарелки догадалась по запаху… просто я, когда их готовила, с перцем… перестаралась. – Мм-м, – протянул Риан, пробуя эти самые ребрышки, которые и себе наложил, – обожаю перченое. Ты готовила? Мои родственники, вкусившие сего блюда и теперь сидящие с красными лицами да все это активно вином запивающие, нацелили на меня разгневанные взоры. Особенно сердито взглянула бабушка Дора – ей перченое вообще нельзя. Риан понял, что зря вообще тему поднял и весело спросил: – Осваиваешь южную кухню? У тебя великолепно получается. На меня смотреть перестали, все уделили внимание лорду Тьеру, его же бабушка Дора и спросила: – На юге любят перченое? – На юге специи правят бал, – лорд-директор вежливо улыбнулся, и под его обаяние разом попали все присутствующие, потому как перестали кривиться после испорченного мною блюда и теперь зачарованно взирали на магистра. – И у нас меньше мясных блюд, в меню превалируют различные виды рыб, но, – еще одна улыбка, – лично я предпочитаю в этом плане кухню севера. Папа разговор поддержал: – Правильно, лучшая еда для мужчины – мясо! Лучшее мясо – дичь. – А если еще и подкоптить, – мечтательно протянул дядя Ирв. – Да с лучком, – подключилась тетя Лори. И разговор плавно перетек в обсуждение способов приготовления мяса. Пользуясь тем, что за столом поднялся галдеж, я потянулась к Риану, он, заметив мое стремление, наклонился ко мне сам, вопросительно поглядывая. – А ты… правда любишь перченое? – шепотом спросила я. Лорд Тьер наклонился чуть ниже, ласково поцеловал кончик моего носа и трагическим шепотом признался: – Терпеть не могу. Но… – он улыбнулся, – как ты готовишь, мне нравится. Смущенно посмотрела на тарелку, которую магистр уже опустошил наполовину, покраснела и предложила: – Я… другое мясо принесу. Тихо рассмеявшись, магистр прошептал: – Мне нравится, правда. Иначе бы не ел. Кстати, а что еще ты готовила? Недолго думая, я потянулась к мясному пирогу. Делала я его по рецепту Тоби – в слоеном тесте запекалось мелко рубленное мясо с сыром и овощами. Родственники на пироги поглядывали, а брать не решались – еще помнили мои первые кулинарные попытки. Но когда я начала резать пирог и под лезвием ножа аппетитно захрустело тесто, все передумали. – И мне кусочек! – потребовала бабушка Дора. – Я тоже не откажусь, – не отставала от нее бабушка Айяр. И тут мама поднялась и мне тихо сказала: – Остальным я сама нарежу. Так что первый кусочек достался Риану, второй мне, а потом уже резала мама, раздавая всем желающим. Зато когда магистр собирался откусить от пирога, осторожно придерживая его края, чтобы не вывалилась начинка, на лорда Тьера смотрели все. И ждали. – Чувствую, что на мне лежит большая ответственность, – подмигнув мне, заметил лорд-директор. Все рассмеялись, а Риан наконец попробовал. Закрыл глаза, словно пытаясь ярче ощутить вкус, и вскоре произнес: – Изумительно вкусно. Рецепт от Тоби? Я не успела ответить, как в двери постучали. Стук был быстрым, ритмичным каким-то. И поведение лорда Тьера изменилось мгновенно. Риан отложил недоеденный пирог, встал и покинул дом моих родителей, плотно прикрыв за собой дверь. Все мои родственники смотрели то на меня, то на дверь и снова на меня, явно ожидая хоть каких-то объяснений. Объяснений у меня не было, а сидеть и дальше под прицелом вопрошающих глаз отовсюду… – Я сейчас, – сказала, торопливо поднимаясь. На вешалке у двери схватила пуховый платок и, набросив на плечи, вышла за дверь. Некоторое время стояла на пороге, поеживаясь от каждого порыва ледяного ветра, и вглядывалась в темноту. Метель завывала все сильнее, из-за нее дома было совсем не видно, дует-то с севера, а вход у нас традиционно с восточной стороны, но вдруг сквозь вой ветра я услышала крик… И кромешную мглу осветила яркая вспышка! – Риан! – Я сорвалась с места, еще даже не совсем осознав, что делаю и зачем. Промчалась по двору, на который уже намело снега до колен, выбежала на дорогу… Еще одна вспышка! Яркая, красно-фиолетовая… И грозное шипение… кошки! Правда, понять, почему я сквозь завывания ветра слышу кошку, я не могла никак. – Риан! Мой крик потерялся в ночи среди воющего ветра, хруста ломаемых деревьев и странного, нарастающего гудения… И все же меня услышали. Взметнулось адово пламя. Взметнулось вокруг меня, но не перенося, а лишь согревая, и почти сразу я ощутила прикосновение лорда-директора. – Дэя, – нежное касание моей щеки, – зачем ты вышла из дома? Здесь холодно, зима все же, а ты не одета. Шипение, хруст и крик, прорезавший вой метели. Знакомый крик, точнее, голос… – Лорд Тьер, а что… – начала я и осеклась, едва на лице магистра появилась хитрая улыбка. – Прости… Риан, а что происходит? Чуть склонив голову, лорд-директор ответил: – Моя охрана обнаружила преступника, без меня не справились, пришлось помочь. – Твоя охрана? – переспросила я. – Обычно их задача – не попадаться мне на глаза, – сообщил магистр, – в исключительных ситуациях они это правило нарушают… Слуги императора, мне они не подчиняются. Взрыв! Яркое, ослепительное пламя вырывается в небо, на миг превратив ночь в день… И тишина. – Мне нужно идти, – слишком спокойно произнес Риан, – она взломала контур. – Она? – страшное подозрение закралось в сердце. – Царапка?! Кошка? На лице магистра непередаваемое выражение изумления и в то же время злости, а я отступила из пылающего огнем круга и закричала: – Царапка! Кис, кис, кис… Царапка! Когда затряслась земля, меня это сильно удивило, но, когда в круг света от пылающего адова пламени ворвалось нечто страшное, оскаленное и окровавленное, я не могла и подумать, что это наша старая, домашняя кошка… Но именно нашей Царапкой чудище стало, едва прыгнуло мне на руки. Это было страшно – монстр отталкивается и прыгает, а ловлю я уже Царапку! – Я убила, – простонала кошка, прижимаясь ко мне, – но у меня не было выбора, клянусь… Из темного леса в круг света шагнуло семеро… к живым они не имели отношения. Пустые глазницы, почерневшие черепа, изодранные плащи… Получается, император ничего умнее не придумал, чем приставить в охрану к родственнику гончих?! Эти духи способны веками преследовать жертву, они никогда не теряют след, и их практически невозможно уничтожить. Пламя вспыхнуло на пути гончих, отрезая меня от страшного зрелища… Но не менее жутко было и услышать: – Государственный преступник. Приговор – уничтожение! Царапка дрожала всем телом, и я не выдер-жала: – А что за преступление? И вот тут меня потряс один факт – они промолчали! Царапка тоже ждала ответа и, не дождавшись, посмотрела на меня. Я на лорда-директора. Риан ответил задумчивым взглядом. Причина замешательства была проста – гончие всегда говорят, за какое преступление был вынесен приговор! Всегда, а сейчас молчали. И магистр принял решение: – Возрожденный дух переходит под мою защиту. Один из гончих шагнул ближе и прохрипел: – Запрещается. Государственный преступник должен быть передан под… Пламя, преграждающее их путь, внезапно приобрело синий оттенок, в следующее мгновение охватило гончих… Сожжение заняло несколько мгновений, после чего гончие, ставшие кучками пепла, были развеяны метелью, и стоять остались лишь разъяренные призраки, которые уже никому не могли причинить вред. – Начинаю понимать, почему обычно их задача не попадаться вам на глаза, – потрясенно пробормотала я. Царапка не менее потрясенно добавила: – Начинаю понимать, почему ты влюбилась в этого мужчину. Пламя вспыхнуло вокруг нас, лорд-директор осторожно обнял за плечи, а потом, наклонившись к моему уху, тихо спросил: – Правда влюбилась? Я смутилась и ничего не ответила. Пламя взревело, и когда угасло, мы оказались стоящими у дверей моего дома… в смысле, мы были уже внутри дома, и наше явление в центре огненных всполохов не могло остаться незамеченным. – Кошку искали, – сообщил всем Риан. И мне: – Пирог, наверное, остыл. – Не надо подогревать! – поспешнее, чем следовало, ответила я. И, окончательно смутившись под его веселым взглядом, я пробурчала: – Садись за стол, я сейчас горячие из печи принесу. Но магистр, забрав у меня присмиревшую Царапку, на кухню отправился сам. Пришлось торопливо идти следом, опять же под вопросительными взглядами присутствующих – чтобы наша кошка далась кому-то чужому в руки, такого еще не бывало. На кухне я обошла Риана, поспешно вымыла руки, а когда обернулась… так и застыла. Лорд Тьер в несколько мгновений извлек из печи два казана и противни с пирогами, а вот туда… – Что вы делаете? – воскликнула я, глядя, как магистр запихивает в печь не сопротивляющуюся Царапку. Кошка не возражала, но глаза раза в два увеличились. – Дэя, все хорошо, – сообщил мне лорд Тьер, а кошке: – Если вы попытаетесь покинуть пределы моего замка, вас уничтожит дух-хранитель. Он сильнее и вашей первой ипостаси, посему не советую даже пытаться. Однако должен предупредить – я займусь вашим вопросом, и в случае, если ваша вина будет доказана, передам вас властям. Царапка кивнула, но бросила на меня очень жалобный взгляд. Риан также обернулся, посмотрел на меня и пояснил: – Гончие взяли след, если я оставлю ее здесь, ее найдут в течение семи дней. – А… почему печь? – растерянно спросила я. Ответила Царапка: – Почти невозможно будет отследить, куда меня переместило пламя очага. – Просто – невозможно, – внес окончательную ясность Риан, и вокруг Царапки вспыхнул красный огонь. Когда он угас, кошки там уже не было. Магистр печь закрыл, прошел мимо меня, тщательно помыл руки, а после подошел к противню, и, присмотревшись к пирогам, спросил: – Какие с творогом? По запаху чувствуется, что здесь не только мясо. Подойдя к пирогам, указала на те, что были заметно светлее, вообще это я так первый раз попробовала сделать, сама еще не знаю, как получилось. Риан бегло осмотрелся, чуть нахмурился, затем перед ним вспыхнуло адово пламя. Когда магистр вернулся, в руках у него было блюдо, на нем тарелка с маслом. – Меня так в одной человеческой деревушке научили, – Риан осторожно поставил поднос на стол, взял один из пирогов, переставил на поднос, сверху последовал внушительный кусочек сливочного масла, и все это слегка посолил. – Сейчас масло чуть-чуть подтает, и будет великолепно. Масло подтаяло значительно, и было его слишком много, в итоге светлые маслянистые ручейки начали стекать с пирога по рукам магистра Темного Искусства. Я едва смех сдержала, глядя на растерянное выражение Риана… – Пирог слишком горячий, – догадалась я. – Сейчас я полотенце возьму и… И вспыхнуло пламя! Огненными ручейками пробежалось по ладоням магистра, сжигая капли растопленного масла, но дальше то огонь перекинулся на пирог! И не успели мы ничего сделать, как он вспыхнул. Я испугалась, но Риан лишь недовольно нахмурился, держа пылающее нечто в руках… И тут открылась дверь. Вошла мама, остановилась на пороге. Следом за ней на кухне появилась Сира, выглянула из-за маминой юбки и спросила: – Ой, а чем это у вас так вкусно пахнет? Пирог в руках Риана шипел и скворчал, а мама оглядела всю кухню, побелела и задала неожиданный вопрос: – Где Царапка? Сира уставилась на остатки пирога, потом на Риана, а потом на весь дом прогремел вопль: – Они сожгли Царапку! Огонь погас мгновенно. Сожженное тесто неаппетитным куском сиротливо лежало на ладони лорда-директора, когда тот попытался оправдаться: – Паленое мясо так не пахнет, Сира. Это пирог сгорел, я Дэе огонь показывал, вот пирог и сгорел. Сестричка рыдать перестала, подошла ближе, заинтересованно посмотрела на сгоревшую выпечку. Она-то успокоилась, а все остальные среагировали как раз на крик: «Они сожгли Царапку!» Пока всем всё объяснили, да пока разобрались с сожженным пирогом, вынутые из печи успели остыть… – Не надо подогревать, – предвосхищая вопрос магистра, строго сказала я. – А вы умеете огонь выпускать? – восторженно распахнув глазки, спросила Сира. Пришлось заслонить остывшие пироги, грудью встав на их защиту. Но пока мы с Рианом переглядывались, мой младший брат Нэк утащил один из пирогов. Сира схватила магистра за руку и утащила следом. В итоге, едва мы с мамой и бабушкой подогрели сдобу в печи, из общей комнаты донесся запах гари. И тут бабушка спросила: – А где Царапка? Отвечать мне не пришлось, так как за стеной раздался крик: – Дэя, твой лорд горит! Под удивленными взглядами мамы и бабушки я крикнула в ответ: – Как горит? – Красным пламенем! – завопила в ответ восторженная Сира. – А-а… – уже не надрывая голос, тихо произнесла я, – ну, красным можно… Мама и бабушка синхронно сложили руки на груди, и обе молча на меня уставились. А тут опять крик Сиры: – Дэя, а теперь он снова горит! Золотым! Я метнулась в общую комнату и застала удивительную картину – Риан стоял посреди полыхающего костра из золотого пламени, который медленно, но верно гасил адово пламя. Загасил. Увидев меня, лорд-директор просто поманил пальцем, и я побежала, встревоженная и откровенно напуганная собственной догадкой. Поймав меня в объятия, магистр прошептал: – Император вызывает. Ты меня простишь? Молча кивнула. Взметнулось адово пламя. Пользуясь тем, что нас теперь никто не видит, Риан наклонился и осторожно поцеловал… Я не успела даже ответить, как он исчез. А когда исчезло и адово пламя, я осталась одна, посреди нашей общей комнаты, в ситуации, когда на тебя исключительно все смотрят. – Что случилось? – папа спросил первый. – Император вызвал, – ответила глубоко несчастная я. – Ох ты ж, Бездна! – выразил общие мысли дядя Ирв. – Даже поесть не дали, – выразила мои собственные мысли бабушка. Вскоре все уже расселись за столами, а меня между собой посадили обе бабушки, видимо, решив, что только им удастся отвлечь меня от грустных дум. А подумать было над чем, например, об ответе на вопрос: кого так отчаянно покрывает император?! И бабушка Дора, и бабушка Айар пытались меня покормить, о чем-то рассказывали, и вообще за столом не прекращались веселые разговоры, и тут Сира, подошедшая со спины и прижавшаяся ко мне, мечтательно протянула: – Да-а-а, хороший лорд… Вот будь я постарше, я бы влюбилась! И все, плотину прорвало: – Так, где вы познакомились? – требовательно вопросила тетя Кари. – И как давно у вас отношения? – Дядя Нор иной раз был любопытнее всех женщин нашего семейства разом. Бездна, спаси меня! И к моему огромному счастью, Бездна действительно помогла, так как в следующее мгновение раздался стук в двери. Осторожный такой. Папа встал и пошел открывать. На пороге оказались замерзшие и продрогшие тетя Руи и дядя Лус. – Видать, все почтовые кареты уже уехали, – задумчиво сказала бабушка Айяр. – И телеги тоже, – бабушка Дора поднялась и грозно так произнесла: – Что ж, дети мои. Рада вашему возвращению. Очень рада. И если от Руи подлости ожидать могла, то ты, сын!.. Дядя молча вошел в дом, опустил голову, но ничего не сказал. А тетя молчать не стала: – Да, мы взяли деньги, – начала она визгливым голосом, – но как не взять? Отец дверь захлопнул, к тетке подошел и глухо спросил: – Я твоих детей продавал?! Руи быстро за спину дяди спряталась, а там снова храбрости набралась: – Я бы ему свою дочь отдала еще три года назад, так нет же – Горту только Дэю и подавай! Бабушка Дора удивленно переспросила: – Три года? Руи поняла, что можно все рассказывать, наполовину высунулась из-за дяди, и понеслось: – Так он ее давно заприметил, в Ардаме еще. Дэйка ж подавальщицей работала. Не помню, чтобы я хоть раз видела господина Горта в Ардаме. А тетка продолжает: – Да к ней там не подойти, уж Бурдус, то ли по доброте душевной, то ли… – Руи! – оборвал ее дядя. – Не подойти к ней было, – уже тише продолжила тетя, оставив свои умозаключения при себе, – вот и пришла кузнецова мать ко мне. Посидели, поговорили, она меня про племянницу и спросила. Я сразу правду сказала – что Дэйке два пути: в рабство долговое али на государственную службу. А когда узнали, что дело-то с лордом земли разрешилось, так сразу весточку Горту отправила. Ох и обрадовался он… Я ж как лучше хотела! Но родичи смотрели на нее с осуждением, а бабушка спросила: – Деньги зачем взяла?! Тетя попыталась что-то ответить, потом решила вновь оправдаться: – Так хороший же мужик, кто ж знал, что у Дэйки-то лорд?! Но бабушка Дора не повелась: – Я другой вопрос задала, Руи! Ты жена главы рода, ты за всех детей рода отвечаешь, это да. К тебе сваты идут, тебе лучших отбирать, но продавать дочерей наших права не имеешь! Тишина снова воцарилась в нашем доме. Тягостное молчание и осуждение. – Вы не можете нести такую ответственность, – сказала бабушка. Так и происходит смена главы рода. Все молчали, ситуация была малоприятной. Потом встал дядя Ирв и уверенно произнес: – По старшинству я следующий. Мне и возглавлять род. Потом, как водится, все сидели за столом, обмывали мое обручение, пили за лорда Тьера, про которого папа всем рассказал, поминали недобрыми словами лорда Градака… Мои мысли были далеко… и крутились они возле Юрао. И вокруг семейных артефактов рода Тьер, и вокруг Царапки, и почему-то без дроу мне думалось плохо. – Мама, – стоило мне это сказать, как все за столом замолчали, даже продолжать уже не хотелось, но… – я утром уеду, хорошо? Заметно расстроившись, мама кивнула, а вот отец тут же спросил: – Почему? – Хочу кое в чем разобраться, – не стала скрывать я. И уже громче: – А еще, пап, понимаешь, мы с напарником открыли контору частного сыска, и там столько дел накопилось… В нашем доме повисла гнетущая тишина. Женщины у нас не занимались собственным делом, тем более контор не открывали. И потому смотрели на меня сейчас отовсюду с явным неодобрением. Ну, это ничего, и, поднявшись, я бодро сообщила: – Да, контора частного сыска «ДэЮре», то есть Дэя и Юрао. Мой партнер – офицер Ночной стражи Юрао Найтес, также с нами работает его сестра Риая и моя подруга Яна. У нас помещение на центральной улице Ардама… – Помолчав, добавила: – Я понимаю, что вам это не нравится, как не нравится и то, что я дала согласие на брак без одобрения глав рода, но это моя жизнь, и я буду жить так, как считаю нужным! Тишина стала почти угрожающей, и только папу заинтересовало мое самоуправство: – Твой лорд об этом знает? – Да. – Я улыбнулась. – Одобряет? – продолжил допрос папа. – Нет, – честно ответила я, почему-то улыбаясь все шире. – Ага, – отец налил в свою кружку сливовицы, – значит, ваше дело с конторой – это ненадолго. И все тоже себе налили, и над столом поднялся галдеж, и мне помолчать бы, но хватит с меня молчания: – Нет, папа, – чуть повысив голос, сказала я. – Контору мы с партнером закрывать не собираемся. И даже когда я выйду замуж за лорда Риана Тьера, а произойдет это только после окончания мною Академии Проклятий, я буду продолжать заниматься своим делом. Потому что мне это нравится, потому что это мое призвание и потому что я так хочу! Сказать, что все мои родственники были в ужасе – ничего не сказать. На меня смотрели с каким-то священным страхом и бездной осуждения. Видимо, все решили, что свадьба с лордом-директором у нас со дня на день, а тут такие новости. Тетя Руи не удержалась первая: – Да кому ты нужна будешь через полтора года-то? И все молча ждали моего ответа, потому что тетя явно общую мысль высказала. Я и ответила: – Себе, тетя. В первую очередь я буду нужна себе! Не знаю, что было бы дальше, но тут мама тихо сказала: – Правильно, доченька. Самое правильное решение. А когда себе нужна, и остальные в тебе нуждаются. Как ни странно, после маминых слов все свои умозаключения высказывать не стали. Но не одобряли, наверное, даже считали дурой последней, однако смолчал даже отец. Утром провожали меня только родители. Посиделки затянулись до рассвета почти, и некоторые из моих дядьев так и остались спать за столом… Точнее, они оттуда встать не смогли. Я держала сонного Счастливчика на руках, зевала и сама. Мама мне в дорогу собрала снеди побольше, отец пошел седлать коня, а мы прощались на пороге дома. – Береги себя, – попросила мама. – И приезжай почаще. Дверь открылась, вошел отец и вместе с ним сотня снежинок. – Метель начинается, – сказал папа. – Ночью поутихла, а сейчас воет все злее и злее. Осталась бы ты дома, Дэя. – У меня столько планов, пап, – я погладила Счастливчика, – хочу заехать в Геиру, в храм Бездны, еще в Меркос. – А там что? – удивился отец. – Архивы, – не стала скрывать я. – Заодно присмотрю себе тему для дипломной работы, нам магистр Тесме сказал: надо определяться с ней уже к окончанию каникул. Родители переглянулись, не поняли половины, но решили, что я точно знаю, что делаю. Я не знала. Я искала ответы и решила, что в архивах смогу найти хоть что-то, потому что тайна императора все больше интриговала. До Заставы передвигались на санях с папой, и доехали мы с трудом – лошади не кентавры, с этим не поспоришь. У лошадей, в отличие от возниц, Магии Пути нет. Когда наконец добрались до утепленного подъездного павильона, наш Серка уже и дышал с трудом. – Возьму возницу, – успокоил меня отец, – самому в метель соваться глупо. Посиди пока, найду твой экипаж. Так ты куда сейчас хочешь? – Меркос, – отозвалась я, – и нужно, чтобы довезли до дома тети Орин. – Улица Висельника, дом девяносто два? – уточнил папа. Я кивнула, и он добавил: – Жди, я быстро. Сидя на санях, я осматривала Заставу. Сейчас мы находились в большом деревянном добротно сколоченном павильоне, который накрывал теплым куполом перекресток дорог, а летом посадка происходила прямо у дороги, там просто платформы стоят. Наша Застава являлась единственной для семи окрестных деревень – Загреба, Лирды, Мри, Захра, Умерта, Незаверта и Погреба. Отсюда на север вел путь к нашему главному городу, на запад – к столице Приграничья Ардаму, на юг к Меркосу, одному из недавно захваченных городов. Точнее относительно недавно – Меркос уже сорок лет как принадлежал империи. Раздался стук копыт – с северной дороги приближался экипаж, запряженный сразу двумя кентаврами – кто-то очень торопился и явно тройную цену заплатил, возницы-кентавры у нас в паре работать не любят. Предположение о состоятельности пассажира подтвердилось – стоило экипажу подъехать к платформе, из кареты вышел седой полноватый мужчина в черной шубе и черной же шапке. Мужчина недовольно прикрикнул на возниц, швырнул им золото и движением руки заставил последовать за собой три дорожных чемодана. Темный маг! Поглаживая довольно мурчащего Счастливчика, я, как и все присутствующие, с интересом следила за магом. За тем, как он спустился с платформы, причем шагая по ступеням, даже не смотрел под ноги, как вышел к местам ожидания и недовольно огляделся. Видимо, здесь его должны были встретить, но, увы, никого не было… И на смуглом лице мага отразилось раздражение, вместе с какой-то нервозностью… А потом все изменилось! Неожиданно в теплый, залитый магическим светом павильон со всех четырех дорог влетели четыре черных смерча! Взвыли охранные заклинания! Взвыли оглушающее напряженно, тревожно! Вмиг заверещали женщины, и почти сразу отреагировали Дневные стражи, чей форпост наверху находился. Офицеры, сверкая охранными щитами, спускались – одни мчались по лестницам, другие змеились по стенам, кто-то вбегал через вход… А смерчи целенаправленно двигались по направлению к магу, и это несколько успокоило остальных путешественников, решивших, что, возможно, все это просто проделки эксцентричных темных, ровно до крика одного из стражей: – Заклинатели! Вот тогда действительно началась паника! Сначала весь павильон запылал алым светом, что было призывом к Ночной страже – Дневная тут бессильна, им значительно безопаснее просто не вмешиваться, не их уровень. Впрочем, и не каждый из Ночных что-то сделать сумеет – Заклинатели – это клан человеческих магов. Один из сильнейших кланов, их специализация – уничтожение нечисти. И потому я, хоть и перепугалась, но сидела спокойно, и те немногие, что были чистокровными, тоже не спешили – а вот полукровки мчались прочь, хорошо зная, что Заклинатели, даже уничтожив того, за кем пришли, исключительно из ненависти начнут убивать любых родичей Хаоса… и им не важно, есть ли среди тех дети, женщины, да и просто обычные жители. Заклинатели убивали всех, до кого могли добраться… Иной раз уничтожая целые деревни. – Дэя! – Крик отца отвлек от созерцания четырех черных вихрей. – Дэя, разворачивай коня! Взглядом отыскала среди мешанины убегающих отца – он стоял через дорогу, и, так как все возницы мчались прочь, не утруждая себя необходимостью распрячься из экипажей, подобраться ко мне папа не мог. Я же оглянулась на вход, через который мы приехали, и поняла, что быстро выбраться не сумею, так что безопаснее было оставаться на месте. И тут Заклинатели приняли истинную форму! И стало ясно, почему отступали Дневные, не рискуя даже попытаться спасти хоть кого-то: все Заклинатели были скаэнами, то есть жрецами. А вот это уже совсем плохо – жрецы у них маги высшего уровня, и эти убивают всех, даже чистокровных людей, считая нас, проживающих в Темной империи, пособниками Хаоса… – Дэя! – крик папы. Но я уже понимаю, что бежать смысла нет, – один из скаэнов вскидывает руки, и заклинание, черное, как чернильное пятно, взмывает вверх… Мгновение – и все выходы замурованы силовой решеткой. Они пришли убивать… и они будут убивать… Всех! И мне стало очень-очень страшно, а еще почему-то в памяти настойчиво стучало: «Заклинания противодействия». И если бы я в тот момент думала только об этом – я вспоминала ВСЕ, чему нас учили, все проклятия, которые можно было вспомнить, все способы защиты, которые только у меня были… Потому что даже возрожденный дух в такой ситуации меня не защитит – Заклинатели уничтожают любые виды потусторонней жизни. Абсолютно! Нарастающий гул! Крики испуганного народа, визг тормозящих колес и ржание калечащихся возниц, которые на полном ходу, не успев остановиться, врезались в магические стены… Это было ужасно… Ужасно и так… неправильно. В этот момент что-то мощное ударило в павильон снаружи – Ночные стражи прибыли! И снова удар, и еще… И только теперь стало ясно, что Заклинатели отрезали нас от всего мира исключительно в целях собственной защиты. Удар… еще удар. Ночные стражи рвались к нам, все усиливая напор. В глазах окружающих появилась надежда, крики смолкли. Дневные стражи взяли оружие на изготовку… Но появление Ночных поторопило и Заклинателей. – Отдай! – властно приказал один из скаэнов. И приказ его был обращен к магу. Магу, что стоял, опустив руки, но уже в следующее мгновение этот старый мужчина сорвал с головы шапку, резким движением снял шубу. Сухой, чуть сгорбленный старик гордо осмотрел своих убийц и спокойно ответил: – Моя смерть уже ничего не решит. Заклинатели подплыли к жертве, используя перемещение по воздуху. Четыре темные, замотанные в черно-серые ткани фигуры, с символом клана, сверкающим на груди. Сверкают только у жрецов, это мы на первом курсе учили… И чем сильнее жрец, тем ярче сияние символа клана… Так вот эти – сверкали ослепительно! – Ты скажешь, – произнес второй из Заклинателей, и в мага с четырех сторон понесся свет… Старик взвыл… захрипел, упал на колени, и из его рта потекла кровь… Послышался рев детей, какая-то женщина закричала: – Что же вы делаете?! Один из Заклинателей, не отвлекаясь от истязания мага, лениво протянул руку в ее сторону… В следующее мгновение в его ладонь влетела стрела, пробив насквозь! Заклинатели застыли, забыв на мгновение даже о старике… Я тоже застыла – стрелы с черно-красным оперением были мне очень знакомы… Папины стрелы. И все Заклинатели разом повернулись в сторону, откуда было совершено нападение. Там стоял мой отец, прикрыв собой ту самую женщину, которая, видимо, и кричала. И папа демонстративно положил вторую стрелу на тетиву. Но папа не понимал, просто не понимал, с кем имеет дело! Это не рядовые Заклинатели, это скаэны, и за свою помощь женщине отец заплатит мучительной, очень мучительной смертью. Швырнув Счастливчика в сани, я подскочила на козлах и, глядя на всех четырех Заклинателей, заорала, почти срывая горло, первое, что в момент паники пришло на ум: – Тэека акахаа махэхэере! Мой звонкий голос разнесся по всему павильону, и жрецы разом повернулись ко мне, забыв про папу. Любой бы забыл, если бы вмиг остро возжелал единения с природой. Да, в критической ситуации я не придумала ничего лучше, чем использовать проклятие острого поноса. К тому же это было самое простое из проклятий мгновенного действия, на любое другое требуется время, и формула гораздо длиннее… Впрочем, мне следовало думать не о преимуществе уже использованного проклятия, а о собственном выживании, потому как маги подобного уровня отсекают внешнее воздействие слишком быстро… Отсекли! – Ты! – прорычал вновь выпрямившийся – скаэн. Просто когда их скрутило, согнулись все разом, но подавить мое проклятие для них труда не составило… И как только все заклинатели повернулись в мою сторону, я в ужасе выдала: – Та эар нкатохэе… Договорить не удалось, один из жрецов взмыл вверх и оттуда ударил силовой волной. Меня смело с саней, швырнуло на свежевыструганные доски недавно перестеленной платформы, и от удара словно весь воздух вышибло из груди… В голове на мгновение потемнело, но я упала удачно, удар пришелся на спину и бедро… Вот только вовсе не падение было моей самой большой проблемой. – Ты человек, – прошипел Заклинатель, прыжком преодолев разделяющее нас расстояние и хватая меня за горло. – Человек! Ты женщина! Как ты посмела поднять руку на спасителей? Проговаривая каждое слово, он встряхивал меня, продолжая держать за шею, от таких вибраций свалился мой платок, волосы растрепались и, наверное, со стороны я выглядела тряпичной куклой… – Мы вас спасаем, – шипел между тем жрец, – ради вашего спасения гибнут наши братья, льется наша кровь… Он не душил, но шанс сломать позвоночник имелся значительный, и я взмолилась: – Отпустите… Нашла кого просить. Потому что даже отпускали Заклинатели примечательно – он швырнул меня через половину павильона, и, когда я упала у ног того самого окруженного тремя скаэнами захлебывающегося кровью мага, за волосы схватил уже другой жрец. Это оказалось очень больно, когда тебя поднимают, намотав пряди на кулак, к счастью, в следующее мгновение меня брезгливо отпустили… – Глупая женщина, – прозвучал голос уронившего меня Заклинателя, – в твоей душе Тьма, Хаос пожрал твою душу, Бездна забралась в голову. В тебе больше нет света, и ты умрешь мучительно. «Надень свое обручальное кольцо на правую руку», – вспомнила я слова магистра Эллохара. Но, свернувшись от боли у ног своих предполагаемых убийц, я подумала, что с кольцом вряд ли получится, а вот о магистре Эллохаре вспомнила кстати, и о том браслете, что он надел мне на запястье. – Подождите, – взмолилась я, – пожалуйста… одно мгновение всего, я… Я торопливо забралась под рукав, пальцами нащупывая нитяной браслет. Нашла… сжала узелок… и просто помолилась Бездне о спасении. А четверо Заклинателей вскинули руки, намереваясь, вероятно, призвать одно из заклинаний уничтожения или смерти… Или чего похуже! Снова поднялся крик, а еще, приподнявшись, я увидела отца, рвущегося ко мне, и Дневных стражей, пытающихся наложить защиту на присутствующих, и… Вспыхнуло синее пламя! Яркое, ревущее, грозное! А когда оно угасло, мы все увидели магистра Эллохара в одних коротких женских панталонах ядовито-розового цвета, да еще и с кружавчиками, а больше на директоре Школы Искусства Смерти ничего не было. Появление высоченного беловолосого мага в столь фривольном наряде поразило даже Заклинателей, что уж говорить об остальных присутствующих… у некоторых из Дневных стражей мечи из рук попадали. – Оу, – ничуть не смущенно, скорее удивленно выдал магистр Смерти, – у вас тут весело, я смотрю. – Окинул взглядом Заклинателей и добавил: – Да что там весело, дипломатический прием в разгаре… Хм. Далее уже исключительно скаэнам: – Атиохий, Эзверус, Нгалит, Ферусий, рад, исключительно рад видеть… А ничего, что я один? Вас не смущает, нет? А вот я смущен, друзья. Одно мгновение! Вспыхнуло синее пламя. Когда спустя мгновение огонь погас, на платформе оказались еще четверо неизвестных мне магов, затянутых в черные одеяния с символикой Школы Смерти на отворотах камзолов. – Никакой магии. Уничтожить! – с улыбкой приказал лорд Эллохар. В руках адептов Смерти засветились мечи, в следующее мгновение начался бой. Темные бросились на Заклинателей, Заклинатели ударили магией, мечи впитали все в себя и запылали синим пламенем. Заклинатели, осознав, что магия здесь бесполезна, выхватили свое оружие – началась рукопашная. – Адептка, адептка… – Магистр Эллохар, не смущаясь ни собственным видом, ни тем фактом, что температура была далеко не летняя, подошел ко мне, присел, сразу ощупал шею. – Жива? – Спасибо, – пробормотала я. Магистр ухмыльнулся, вскинув голову, проследил за ходом схватки, удовлетворенно кивнул и, поднявшись, подошел к искалеченному магу. – Ты как, дружище? – весело поинтересовался он, опустившись на одно колено и касаясь почти одновременно лба и груди мага. – Мы… враги, лорд Эллохар… – простонал тот. – Да брось, – ничуть не возмущаясь, ответил магистр, – ты давно у меня в категории врагов уважаемых, а это почти что друг. Будет больно, Ардаур, контролируй сердце. – Понял, – прохрипел старик. А потом заорал, не сдерживаясь, а может, и не в силах сдержаться, и, когда из его горла вновь хлынула кровь, на сей раз сгустками, его крик потонул в этом потоке. – Контролируй сердце, – уверенно и спокойно приказал Эллохар. – Контролируй каждый удар! И все прекратилось. Маг лежал на полу, уже глубоко дыша, и на лице его не было гримасы боли… Спокойствие и умиротворение, а еще легкая улыбка на губах. Но ненадолго. Старик вскинулся, посмотрел на Эллохара и прошептал: – Они готовят ритуал! Артефакты, они… – Они у Тьера, – ответил магистр и бросил быстрый взгляд на меня. Да, я жадно внимала каждому слову. И директор Школы Искусства Смерти это явно понял, потому и смотрел на меня с явным неодобрением. – Лорд Эллохар, – старик сел, затем отвернул манжету и снял браслет из красного золота, – отдайте Риану Тьеру, он сохранит… он – сумеет. Магистр молча взял артефакт, снова недовольно посмотрел на меня, а затем украшение вспыхнуло на его ладони синим пламенем и исчезло. Поздно! Теперь я знаю, что искали Заклинатели. И тут в очередной раз меня поразил магистр Эллохар. – Ну кто так убивает?! – директор Школы Искусства Смерти подскочил. – Адепт Валенси, у вас с ним брачные игры или смертельный бой? Я что, обнимать его просил?! Повернув голову в сторону, куда взирал магистр, увидела, как одна из черных фигур буквально душила Заклинателя. Мечи валялись рядом, Заклинатель хрипел и бил пяткой, а адепт Школы Смерти с трудом удерживал его. – Это Заклинатель, Валенси, – сокрушенно орал Эллохар, – время смерти мозга при отсутствии воздуха – два часа! Ты его два часа душить будешь? Адепт уронил убиваемого… смущенно пнул его ногой почему-то, потом заорал в ответ: – А мы не изучали смертоубийства жрецов клана Заклинателей! И пнул несчастного повторно. Дневные стражи взвыли от ужаса, глядя на эту картину, потому как они в такой ситуации уже давно представляли бы собой мешки с переломанными костями. – А вся ваша группа изучала, адепт Валенси. – Эллохар в розовых штанишках казался очень забавным, даже несмотря на ужасающую ситуацию. – И только ты умудрился отсутствовать. Весело провел вечер в доме матушки Гобс? А теперь веселиться буду я. Жрец Заклинатель, Валенси. Применение любой магии смертельно, так как скаэн способен мгновенно обратить ее против атакующего. Действуй, адепт, и помни – скаэн изучает тебя, каждый твой жест, каждый выпад, и этому пинаемому тобой индивиду требуется еще всего несколько мгновений, чтобы применить заклинание Зеркала, после чего конкретно для тебя он станет фактически неуязвим. И вот когда он будет тебя убивать, Валенси, мне будет весело! Прямо как тебе во время прогуливания лекций. Адепт подхватил мечи и ринулся в атаку, причем адепты Смерти лежачих били, другой разговор, что Заклинатель теперь стремительно поднялся, и уже очень успешно держал оборону. Тут я не выдержала: – Магистр Эллохар, можно вопрос? – Валяй, Риате, – скучающе ответил маг, следя за боем своих учеников. – Простите, а… это действительно просто адепты? – недоверчиво переспросила я. Ведь Заклинатели – не те противники, против которых вообще адептов отправляли… Заклинатели и сильного мага были способны уничтожить очень быстро, что уж говорить об адептах! Магистр мне ответил не сразу. Следя за боем, он неожиданно рявкнул: – Сменили партнеров, девочки! В то же мгновение адепты, метнувшись тенями, поменялись скаэнами. Эллохар удовлетворенно кивнул и соизволил мне ответить: – У вас в академии свои наказания, у нас свои. Пропускать пары не запрещено, посещаемость на усмотрение адептов, но… – он криво ухмыльнулся, – никто не защитит адепта от мгновенного перемещения в эпицентр боя с противником, по убийству которого он пропустил занятие. Хорошо, что у нас пропустивших лекцию не проклинают… – Магистр, а… – начала я. – Задашь вопрос про мой внешний вид – и тут же отправишься к Тьеру на воспитательную беседу, – неожиданно пригрозили мне. Больше Эллохар со мной не разговаривал. Несмотря на кажущуюся беззаботность, он пристально следил за ходом сражения, время от времени окутывая своих адептов защитными заклинаниями, а затем приказал: – Достаточно! Отступить! И в руках магистра сверкнули синим пламенем два клинка… Когда полуобнаженный высоченный воин в одних розовых панталонах бросается в бой – это забавно лишь в первое мгновение… Потом мелодию Смерти начинают петь его клинки, и для веселья места не остается. В этой битве Эллохару не нужна была поддержка, как не требовалась и защита, – магистр мчался к четырем сверкающим фигурам, раз за разом посылающим в него заклинания, он уворачивался от всего. Прыжок вверх, легкое приземление, и он вновь устремляется к скаэнам… Чернильное пятно вспыхнуло на пути, но Эллохар поднырнул под него, перекувырнулся и вновь набрал скорость… Первый Заклинатель был разделен надвое сверкающим клинком, второго лезвие словно едва коснулось, но вот он падает на колени, зажимая рану на животе и пытаясь применить магию исцеления. С оставшимися двумя Эллохар сражался дольше, мастерски уходя от выпадов стали и ударов магии, а потом в миг, когда упавший на колено магистр разом пронзил обоих противников, время словно остановилось… И будто все застыло – Эллохар с клинками, вошедшими в тела Заклинателей, сами жрецы, занесшие мечи над темным лордом, и магия, искрившаяся вокруг их сражения… Яркий-яркий миг… удар сердца… волшебство распалось… Хрип умирающих, спокойный магистр, рывком освободивший свои клинки, оторопелое «невозможно» со стороны Дневных стражей, потрясенное «скаэны мертвы» от всех присутствующих в отрезанном от мира ангаре… Да, это действительно Искусство Смерти. Истинное искусство, ведь четырех сильнейших жрецов Заклинателей магистр Эллохар убил за какие-то несколько минут. – Дэя, – ко мне подбежал отец, сразу осмотрел лицо, прощупал руки, потом перешел к ногам, и все это торопливо и расспрашивая в процессе: – Где болит? Ты так упала, что могут быть повреждения. Голова не кружится? Не тошнит? Не… – Все хорошо, папа. – Я встала, опираясь на его руку. – Только ушиб на бедре, а так все хо-рошо… И тут магия Заклинателей истаяла, открыв проходы. Темной лавиной метнулись Ночные стражи, но, стоило им узреть долговязую фигуру магистра Эллохара, офицеры остановились. Затем я услышала голос лорда Мероса: – Опасности нет. Магов-лекарей пострадавшим, возобновить движение на путях, коменданта Заставы ко мне. Папа тоже осмотрелся и довольно заметил: – Из самого Ардама патруль перекинули – видать, угроза была нешуточная. Я даже не стала говорить отцу, что угроза не просто была «не шуточная», угроза была фатальная, жрецы Заклинатели – это смерть. Для всех. Они живых вовсе не оставляют, так что я бы не удивилась, появись здесь патрули Ночной стражи даже из самой столицы. Но говорить этого, конечно, не собиралась – раз тут появился лорд Мерос, значит, и весь его патруль с ним, и я вовсю выглядывала одно создание с золотыми глазами и золотыми волосами, но дроу увидел меня раньше. – Партнер! – Его вопль потряс весь павильон. – Ты, как всегда, в центре событий! Офицер Найтес прорвался ко мне сквозь толчею, радостно взбежал на помост и, налетев, обнял, подкинул, закружил, поставил на ноги, и понеслось: – Дэй, ты в Ардам? Давно пора, вообще загулялась, слов нет как! У нас такое дело… озолотимся, Дэй. Плюс гномы нам эксклюзивное право на расследование в гильдии дают. А самое главное, помнишь то дело мастера кожевника? По нему новые зацепки есть. Закачаешься! Так что хватай чемоданы и давай через портал, нечего на возниц разоряться. Дэй, а ты чего улыбаешься? И действительно, чего это я… – Темных, партнер! – весело напомнила я о приличиях. – И тебе кошмарных. – Юрао чуть прищурился. – Так, ты мне сейчас еще скажи, что в Ардам не собираешься, и тогда я пойду некромантом подрабатывать. Дэй, ты мне нужна, серьезно, я уже думал сам за тобой лететь! Молча повернулась к оторопевшему отцу и вежливо начала: – Папа, это офицер Ночной стражи Юрао Найтес, мой партнер и совладелец конторы «ДэЮре». Юр, познакомься, это мой отец, мастер-охотник Орон Риате. Оба обменялись поклонами, но при этом были явно потрясены встречей. Особенно папа – он такого не ожидал. – Рад с вами познакомиться, мастер Риате. – Дроу вновь галантно поклонился. Папа почему-то спросил у меня: – Тьер точно знает? Это было еще не все, что предстояло увидеть папе. – Дэя? – На помост уверенно взошел лорд Мерос, и его черный плащ с символикой главы третьего патруля Ночной стражи Ардама привлек к нашей компании всеобщее внимание. – Ты здесь? И была в момент нападения? Дэя, ты в порядке? Он подошел, протянул руку, пытаясь прикоснуться к моему лицу, и был остановлен насмешливым: – А вот этого я бы на вашем месте делать не стал. – Лорд Эллохар, уже в черном костюме магистра Смерти, к нам не поднимался, но, как оказалось, за развитием событий следил. – На вашем месте, Мерос, конкретно к адептке Риате я бы не приближался. Не то чтобы Тьер собственник, хотя и это тоже, однако защита наиболее агрессивно реагирует именно на вас. Лорд Шейдер руку убрал мгновенно, процедив сквозь зубы: – Лорд Эллохар… – Он самый, – весело отозвался магистр. – Мерос, на твоем месте я бы поинтересовался у коменданта, почему в момент нападения не были открыты спасательные ходы? Я не заметил ни одного, пол данного строения абсолютно монолитен. По сути, коменданту за подобную халатность достойным наказанием была бы смерть, но советую смягчить приговор, заменив каменоломнями, например. Пусть приносит пользу там, раз не справился с ответственным постом. И что-то я еще хотел сказать. – Эллохар призадумался. – А, точно: чем ты думал, когда пытался проломить стены силовым ударом? Мерос, строение без фундамента! Достаточно было банально приподнять павильон. Скрежет зубов лорда Мероса был едва различим, но мы, стоящие рядом, услышали. – Да брось, начальство, – Юрао похлопал это самое начальство по плечу, – не стоит связы-ваться… – Найтес, – прошипел Шейдер, – прекратите фамильярничать! Несмотря на то что обе фразы были сказаны очень тихо, для Эллохара они тайной не стали: – Дроу, – насмешливо крикнул он, – не порть мне веселье! Папа молча взял меня за руку и повел за собой. Правда, только тогда я поняла, что прихрамываю и бедро побаливает, но это все мелочи, а вот папино: «Мы едем домой» – это уже неприятно. Но я бодро прохромала до саней, нашла Счастливчика, взяла его на руки, и котенок, до того дрожавший всем тельцем, сразу успокоился. – Домой, Дэя, – повторил отец. – Откуда столько лордов тебя знают?! И мне вообще не нравится вся эта ситуация вокруг тебя. Говорил папа негромко, но убежденно и зло. Попыталась объясниться: – Магистр Эллохар – друг лорда Тьера, лорд Мерос – глава одного из патрулей Ночной стражи Ардама и соответственно всего Приграничья, поэтому меня и знают. Отец пристально посмотрел на меня, потом задал очень интересный вопрос: