Внебрачная дочь миллиардера бесплатное чтение
![](/img/b/126390.jpg)
Анастасия Ридд
Внебрачная дочь миллиардера
Пролог Агния
Пять лет назад
— Даниил, я хотела поговорить с тобой, — неуверенно начинаю я, переминаясь с ноги на ногу. Честно говоря, не представляю, чем может закончиться этот разговор, но знать правду Воскресенский должен.
Мужчина будто не слышит меня. Он смотрит в окно, держа в руках стакан с янтарной жидкостью. Кажется, проходит вечность, прежде чем он, наконец, замечает меня. Даниил окидывает мою фигуру оценивающим взглядом, после чего его губы изгибаются в кривоватой улыбке. Мой супруг однозначно не трезв. Я замечаю на его белоснежной рубашке след от ярко розовой помады, и меня в прямом смысле передергивает. Я точно знаю, кому принадлежит этот цвет.
— Я не уверен, что мы можем быть еще чем-то друг другу полезны, Агния. О любви речи быть не может, — он усмехается, после чего отпивает из своего бокала, в котором на дне плещется янтарная жидкость, и продолжает, уже не глядя на меня, — а наш договор утратил свою силу. Ты не забеременела до его окончания, поэтому смысла продолжать наши отношения нет. Как ты считаешь? Согласна со мной? А, учитывая тот факт, что все это время ты мечтала сбежать от меня в Лондон… — мужчина резко замолкает.
— Ты прав, изначально наш брак был только сделкой, не более, — держу себя в руках, но все тело сковывает спазм боли, от силы которого хочется кричать во всю глотку, что есть мочи. — Поэтому развод в нашем случае единственный верный выход. Я получу долгожданную свободу, а ты обретёшь супругу, которая родит тебе наследника.
— Я рад, что мы понимаем друг друга, — на лице Воскресенского мелькает слабая тень улыбки.
Его безразличный взгляд пронзает больнее тысячи кинжалов, оставляя глубокие раны на моем сердце. В голове проносятся те редкие встречи, когда мне казалось, мы были счастливы с ним. И раз за разом я влюблялась в собственного супруга. Возможно, если бы я рассказала о своих чувствах, исход был бы другим, но разве можно заставить непробиваемый камень полюбить?
— Тогда до встречи, — я натягиваю на губы улыбку и разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Подожди. Документы о разводе здесь, — он встает с кресла и вальяжно двигается по направлению сейфа. — Забери их.
— Уже готовы? — ахаю я, не скрывая собственного удивления.
Я забираю бумаги, кидая беглый взгляд на дату. Три недели назад. В день нашей последней близости. Неприятное чувство разливается в груди. Оказывается, уже тогда между нами все было кончено. Я втягиваю носом воздух, едва сдерживая свои эмоции.
— Возможно, еще когда-нибудь встретимся, Агния. Будь счастлива, — его глаза становятся почти черными, и мне кажется, что он подойдёт ко мне, обнимет или поцелует напоследок, все же мы не чужие люди, но ничего не происходит.
— Спасибо тебе, Даниил, — тихо говорю я, на что он молча кивает головой, — что помог с учебой.
Мне становится душно, я больше не могу находиться в этом помещении, поэтому пулей выскакиваю из него. На ватных ногах я добираюсь до своего автомобиля и плюхаюсь внутрь. Закрываю глаза руками, четко осознавая, что это конец. Я хочу выдавить из себя хоть одну слезинку, но ее просто нет. Поплачь я хоть немного, стало бы чуточку легче, а так… Мелкая дрожь бьет по всему телу, а сердце стучит в хаотичном ритме. Я люблю Воскресенского и, черт возьми, не знаю, что с этим делать теперь.
Ныряю в сумочку, которую по счастливой случайности оставила в машине и достаю ту самую связывающую нас с Даниилом нить. Тест на беременность с двумя полосками.
— Ты так хотел ребенка, Даня, — тихо говорю я, прижимая руки к животу, — но по иронии судьбы теперь навряд ли представится случай рассказать тебе о нем. Прощай, Воскресенский. Надеюсь, не увидимся больше.
Глава 1 Агния
Настоящее время
— Я очень рад, что вы смогли выбраться из серого Лондона и прилететь сюда в столицу, чтобы обсудить все нюансы, — мой новый и весьма прибыльный, если так можно выразиться, заказчик Глеб Ланской по-прежнему не отпускает мою руку.
— Спасибо, я тоже рада нашему личному знакомству, — я аккуратно высвобождаю свои пальцы из крепкого захвата и мягко улыбаюсь. — Все же одно дело удаленно обсуждать вопросы, и совсем другое — при личной встрече.
— Совершенно верно. Так, я предлагаю для начала перекусить, а потом уже поедем на объект. Вы располагаете временем? — интересуется он.
— Да, моя дочь сейчас находится у родственников, поэтому до вечера я абсолютно свободна, — дружелюбно отвечаю я, хотя обычно со своими клиентами стараюсь держать дистанцию. Но, к моему удивлению, Глеб располагает к себе.
— Малышка прилетела с вами? Сколько вашей дочери? — мужчина открывает дверь своего автомобиля, предлагая руку.
— Да, у меня здесь родственники, которые еще не видели ее, поэтому я решила взять дочку с собой. Ей четыре года, малышка еще. А у вас есть дети? — интересуюсь я, устраиваясь поудобнее в кожаном кресле и утопая в нем.
— К сожалению, пока что нет. Так уж вышло, что я до сих пор холостой, несмотря на свои тридцать с хвостиком, — с наигранной грустью в голосе произносит мужчина.
— Уверена, что ненадолго, — вырывается у меня, и я тут же прикусываю язык. Флирт — это последнее, что мне сейчас нужно.
Глеб широко улыбается, но ничего не отвечает. Он включает какой-то современный трек и трогается с места. Пейзаж за окном, который мне открывается, почти не меняется за тот год, что меня не было в столице. Прошлым летом я приезжала сюда по работе буквально на несколько дней и за это время успела познакомиться с сынишкой Кости. И, кстати говоря, о моей дочери также знает ограниченный круг лиц, потому как ее отец слишком влиятелен, чтобы по щелчку пальцев отобрать ее у меня. Но Кире уже четыре года, и Воскресенского, судя по всему, моя скромная персона совершенно не волнует, раз за почти пять лет я ни разу не получала от него ни весточки.
— Агния, простите за любопытство, Вы не замужем? — он переводит взгляд на мою правую руку, указывая, что на безымянном пальце отсутствует обручальное кольцо.
— Нет, — я интуитивно сцепляю пальцы в замок. — И, предвидя ваш следующий вопрос, отца для своего ребенка я не ищу.
— Вы очень привлекательная женщина, Агния, — по-доброму усмехается Ланской. — И, конечно же, мне бы хотелось, обсудив все деловые вопросы, пригласить вас на ужин в неформальной обстановке. По правде сказать, вы мне очень нравитесь.
— Мне приятно это слышать, Глеб, — отвечаю я, чувствуя, как вспыхивают мои щеки. — Но, думаю, подобные встречи несколько излишни. Я выполню свою работу и вернусь в Лондон, так что…
— Так что это совсем не помеха, — отвечает мужчина, переводя свой взгляд на меня. Он как раз останавливает автомобиль на парковке элитной многоэтажки, которая кажется мне до боли знакомой. — Но я не буду настаивать. По крайней мере, пока.
Я выхожу из автомобиля, чувствуя, как мои губы трогает улыбка. Честно говоря, внимание этого человека мне льстит, а учитывая тот факт, что после Воскресенского в моей жизни не было никого, то подобные фразы приятны вдвойне. Может, и, правда, стоит уже, наконец, выйти из своего кокона и оглядеться по сторонам?
Мое существование в течение этих пяти лет было посвящено дочери и работе, иногда внимание доставалось и близким друзьям, но после так называемых отношений с Даниилом я сколько ни пыталась, переступить через себя так и не смогла. Наверное, все дело в том, что выжечь из своего сердца до конца отца своей малышки не получилось.
— Идем, Агния, — окликает меня Глеб, и через несколько минут мы оказываемся на нужном этаже.
Какое-то зарождающееся в глубине души ощущение тревоги меня не покидает. Не могу понять, с чем это может быть связано, до тех пор, пока не оказываюсь возле двери с номером семьдесят пять. Дрожь пробегает по телу, и я невольно ежусь. Уверяю себя, что это простое совпадение, что это не та квартира. Но следующие действия, а после и слова Глеба Ланского бьют по моим воспоминаниям с непреодолимой силой.
— Бывший хозяин здесь, — он стучит костяшкой указательного пальца в дверь. — Сейчас передаст мне документы на квартиру и уедет. Это займет буквально пару минут.
— А кто хозяин? — дрожащим голосом спрашиваю я, поздно спохватившись, что мой вопрос звучит совсем неуместно.
В этот самый момент входная дверь открывается, и я цепенею, распахивая свои и без того большие глаза, в которых, наверняка, мелькает испуг. Перед нами стоит мой бывший муж Даниил Воскресенский.
— Дан, здорово! — Глеб улыбается во весь рот, при этом протягивая руку для совсем не обычного рукопожатия. Так чаще всего здороваются близкие люди, и что-то мне подсказывает, эти двое не просто товарищи. — Познакомьтесь. Это Агния Лисянская, дизайнер. А это тот несчастный, у которого я наконец-то забрал чудесную квартирку. Долгое время бодались, он не хотел отдавать ее от при каких обстоятельствах, — усмехается Ланской.
— Здравствуйте, Даниил! — коротко киваю я, пытаясь прийти в себя от неожиданной встречи.
— Привет, Агния! Давно не виделись, — Воскресенский не скрывает факт того, что мы знакомы, тем самым удивляя Глеба.
— Вы знакомы? — мужчина недоверчиво смотрит то на меня, то на Даниила.
— Да, я… — заминаюсь я, понимая, что не хочу говорить всю правду Глебу. — Я оказывала услуги по дизайну интерьера Даниилу.
— Правда? Только не говори мне, — Глеб обращается к Воскресенскому, который по-прежнему не сводит глаз с моей скромной персоны, — что твой дом — это дело рук этой милой девушки?
— Так и есть, — кивает он, продолжая прожигать меня заинтересованным взглядом.
У Ланского звонит мобильный, и мужчина, извиняясь проходит в гостиную. Я остаюсь наедине со своим бывшим супругом, и мне кажется, что Воскресенский вновь видит меня насквозь. И мой секрет.
— Ты изменилась, — спокойно произносит он, засовывая руки в карманы.
— Да, вернулась к своему цвету волос. Так мне нравится больше, — отвечаю я.
— Я не об этом, Агги, — вкрадчивым тоном произносит Воскресенский, подходя ближе.
Внутри меня все холодеет. Я не видела этого человека много лет, и знай, что бывшим владельцем этого пентхауса является Даниил, ни за что не приехала бы сюда. У Воскресенского немало недвижимости в столице, в том числе и эта квартира. Мой бывший супруг приобрел ее ещё в браке, и я лишь раз успела побывать здесь. Именно поэтому в моем сознании и сохраняются воспоминания об этом месте. А поскольку мы приезжали сюда ночью, охваченные страстью друг к другу, то такой цели, как запомнить адрес и путь, передо мной не стояло.
Даниил тихо усмехается, видя мое замешательство. Судя по всему, он тоже помнит ту ночь, которая стала для нас последней. Безудержное притяжение и желание обладать друг другом сменилось полным безразличием на следующий день.
— Да, Агги, это та самая квартира, — читает мои мысли мужчина. Я случайно роняю взгляд на правую руку Воскресенского и замечаю обручальное кольцо. Персона Даниила довольно часто мелькает в СМИ, но про его свадьбу я ничего не слышала. Возможно, он женился совсем недавно. Но самое отвратительное, что меня задевает этот факт. Разумеется, рано или поздно он должен был жениться и получить долгожданного наследника.
На мое счастье, возвращается Глеб и, широко улыбаясь, предлагает мне осмотреться. Я с радостью прохожу в гостиную, не взглянув на своего бывшего супруга.
Квартира кажется холодной, словно ты попадаешь в музей, в котором экспонаты слишком близки к реальным, но подходя ближе, понимаешь, что это лишь игра воображения. С этим пентхаусом та же история. Хотя, возможно, это ощущаю только я одна из-за нежданной встречи. Мое сердце до сих пор стучит в бешеном ритме, несмотря на то, что в своей голове я уже рисую живой интерьер этого места. Но человек, стоящий по ту сторону стены, не дает мне покоя, и сейчас я мечтаю только о том, чтобы Воскресенский наконец-то покинул эту квартиру.
— До свидания, Агния. Был рад повидаться, — дверь резко захлопывается, после чего я облегченно вздыхаю.
— Ну и энергетика у моего родственничка, — усмехается Глеб, входя в гостиную. — Поговорил с ним пять минут, а уже выжат как лимон. Если и существуют энергетические вампиры, то лучшего представителя чем Воскресенский не сыскать.
— Родственник? — тупо переспрашиваю я, даже не пытаясь скрыть своего изумления.
— Да, он муж моей сестрички, — пожимает плечами Глеб, после чего резко меняет тему. — Так что, продолжим делать красоту из этого пентхауса?
Глава 2 Агния
— Кира, Агги! — радостно восклицает Катя, супруга моего брата. — Наконец-то, а мы вас уже заждались!
— Привет! Долго добирались, — я помогаю Кире снять сандалии, после чего сама скидываю обувь. Замечаю, что моего брата нет дома и, как бы невзначай интересуюсь. — Кости не будет?
На самом деле, мне хочется поговорить с Катей наедине по душам, пока наши дети будут заняты новой игрой. А в присутствии моего любимого брата Кости сделать это не удастся. Все же есть такие темы, которые не обсуждаются с мужчиной. А после вчерашней встречи я срочно должна с кем-то поговорить.
— Нет, он сегодня улетел в командировку. Звонил час назад и сказал, что вернется только послезавтра, — вздыхает Катя. — Я так и родить без него могу.
— Уверена, он первым же рейсом примчится к тебе, зная, что малышка на подходе. Кстати, вы определились с именем? — спрашиваю я, зная, что эти двое никак не могут выбрать имя, упрямо настаивая каждый на своем.
— Я уже готова сдаться, — хитро улыбается моя родственница. — Ты же знаешь своего брата. Он твердолобый как… в общем, я так подумала. Если мы не сойдёмся на одном имени, то уступлю, потому что Макса я назвала сама. Так будет честнее, что ли.
— Кать, как я рада за вас. Вы наконец-то научились быть вместе, — мечтательно произношу я, усаживаясь за обеденный стол. — И это замечательно.
— Да, нелегко нам пришлось, — задумчиво произносит девушка. — Кстати, ты вчера так быстро сбежала, что я даже не успела ни о чем расспросить тебя. Как прошла встреча с клиентом?
Ее вопрос бросает меня в дрожь, потому как, вспоминая встречу с Глебом, мое воображение рисует мне другого мужчину, которого я когда-то так отчаянно и безответно любила. Даниил Воскресенский не слишком изменился, правда, его черты лица стали несколько грубее, и добавились едва заметные морщинки. Мужчина ещё больше раздался в плечах и будто бы стал на пару сантиметров выше. Но, скорее всего, мне просто так показалось из-за увеличившихся вширь размеров рук и спины.
— Агния, — Катя щелкает пальцами перед моим носом, и я возвращаюсь в реальность.
— Встреча прошла отлично, не считая того, что родственником моего заказчика оказался не кто иной, как… — я отбиваю по столу барабанную дробь.
— Не может быть! Неужели Воскресенский? — моя родственница опускается на стул.
— Именно, Катюша! — восклицаю я, хватая с тарелки кусочек сыра. Катя даже не бьёт меня по рукам, хоть и ненавидит, когда таскают куски. А сейчас она испытывает шок, не такой, конечно, какой был у меня вчера при виде бывшего мужа, но все же.
— И как ты после встречи? — осторожно, будто боясь задеть меня за живое, спрашивает моя новоиспеченная родственница.
— Прошло пять лет, и мне казалось, я забыла его, — я встаю со своего места и подхожу к огромному окну. Задумчиво разглядываю летний пейзаж за окном, цепляясь взглядом за молодую парочку с коляской, которая прогуливается по аккуратно выложенной тротуарной плитке. — Но это не так.
— Милая, — Катя резко бросает свои дела и подходит ко мне, обнимая со спины. — Я представляю, какого тебе сейчас.
— Знаешь, я даже не думала, что спустя столько лет моя выжженная любовью к этому человеку душа снова начнет болеть. Как будто я только вчера забрала документы на развод, встретившись с ним в последний раз, — ком подступает к горлу, и я хоть и не без труда, но проглатываю его. — А самое странное, что мы с ним толком и не поговорили тогда. И я не верю, что он решил расторгнуть договор только из-за того, что узнал о противозачаточных, которые я какое-то время принимала. Конечно, надо было поговорить с ним и объяснить, но я думала, что он не поймет, Кать. Нет, я точно знаю, что он бы не понял. Это властный человек, не знающий отказа. Я хотела спокойно закончить учебу, а потом уже думать о детях, но Воскресенского это не устраивало.
— Но Кира… — начинает супруга брата.
— Никто не должен знать о ней, по крайней мере, пока, — тихо произношу я, будто меня кто-то может услышать. — Даже Арина думает, что Кира — дочь случайного парня.
— Ты до сих пор не рассказала ей? — удивляется Катя. В ответ я отрицательно машу головой. — Так ведь она копия Воскресенского!
— Риша видела мою девочку совсем маленькой, и тогда ещё было не слишком понятно, на кого она похожа, а на фотографиях мимика у малышки моя, так что… — я замолкаю.
— А дед уже видел внучку? — интересуется Лисянская.
— Завтра хочу съездить к нему, — улыбаясь, говорю я. — Я рада, что папа, наконец, занялся своим здоровьем.
— Сколько вам с Костей стоило усилий затащить его в клинику! Представляю, какой у него будет шок, — по-доброму усмехается девушка. — Скрывать четыре года, что он дед. Лисянский-старший просто обалдеет от новости.
— Это да. Главное, чтоб до Воскресенского не дошла эта информация, иначе мы с Кирой окажемся в большой опасности.
Пока Катя играет с нашими детками, у меня есть возможность накидать несколько вариантов расстановки мебели в квартире Глеба. С примерным планом мы определяемся довольно быстро, а вот с цветовым решением оказывается сложнее. Ланской видит свое жилище мрачным и холодным. Вернее, не совсем так. Картинки, которые он показывает мне в интернете, смотрятся красиво и органично, но, судя по моему пятилетнему опыту, на деле такие цветовые сочетания выглядят слишком тяжелыми для жилого помещения. К примеру, если подобный интерьер применить к ресторану или бару, то будет идеально, но в квартире в какой-то момент станет неуютно.
Я знаю об этом не понаслышке. Несколько лет назад мне удалось приобрести небольшую квартирку в хорошем и довольно спокойном районе Лондона, и я спроектировала там дизайн как раз такого плана. Ну что сказать, через полгода пришлось переделывать, внедряя в интерьер более светлые оттенки. Именно поэтому со всеми своими клиентами я обсуждаю эти важные моменты, тщательно подбирая цвета стен, полов и мебели.
— Глеб, добрый вечер! Мне сегодня удалось накидать несколько вариантов по планировке. И я уже начала подбирать цветовую гамму, — я щелкаю компьютерной мышкой, переставляя огромный диван с места на место.
— Здравствуй, Агния! Ничего, если мы перейдем на "ты"? Не против? — радостным голосом произносит мужчина.
— Конечно, нет, — отвечаю я. — Давай я скину тебе варианты, а ты уже определишься хотя бы с планом расстановки.
— Мы можем обсудить все вопросы при встрече, чтобы избежать лишнего недопонимания, как считаешь? — спрашивает Ланской.
— Можем встретиться, — спокойно отвечаю я, понимая, какой характер будет носить эта встреча. — Тогда можно ближе к следующим выходным. В пятницу, например. Я как раз успею подготовить и цветовую палитру.
— Отлично, тогда созвонимся к пятнице. Кстати, как насчёт неформального ужина? — интересуется мужчина.
— Я… — теряюсь от неожиданного предложения.
— Я мог бы подъехать через пару часов, — настаивает Глеб.
— Сегодня? — удивленно спрашиваю я.
В это время в комнату входит Катя и замечает мой потерянный взгляд. Девушка видит, что я говорю по телефону, но выходить не собирается. Судя по всему, хочет понять, что случилось.
— Глеб, я даже не знаю. Мы с дочкой гостим у родственников сегодня, — спокойно произношу я. — Не слишком удобно будет оставить ребенка и поехать на ужин.
— Глеб! — громко произносит Катя. — Агги сегодня совершенно свободна для ужина.
— Я все слышал, — смеется в трубку мужчина. — Тогда через два часа?
— Хорошо, — улыбаюсь я, кивая головой супруге брата. — Скину адрес сообщением.
Я кладу трубку и закрываю лицо руками, тихонько посмеиваясь. Возможно, Катя права, и мне стоит сходить на свидание со своим заказчиком.
— Сводничество ещё ничем хорошим не заканчивалось, — грозно машу указательным пальцем Кате.
— Откуда ты знаешь? — улыбается девушка. — По-моему, тебе пора отвлечься, Агги! Отдохнуть от работы, расслабиться, пообщаться с новыми людьми. Почему нет? Неужели ты всю жизнь будешь страдать по Воскресенскому?
— Ни по кому я не страдаю, — пытаюсь возразить я, но, перехватывая серьезный взгляд Кати, сдаюсь. — Ладно, ладно, ты права. Мне, правда, пора вылезти из своего кокона.
— Вот это другое дело. Сегодня дети на мне. Ночевать возвращайся к нам. Хотя ты же можешь и не возвращаться. Да, гуляй хоть до самого утра, — усмехается девушка, открывая дверь комнаты. — Оставлю тебе ключ, если решишь вернуться пораньше, — озорно подмигивает она, после чего выходит в коридор.
Я примеряю еще одно платье Лисянской, но из-за того, что пару месяцев назад мой вес уменьшился на пять килограмм, все ее наряды смотрятся на мне всего лишь как красивый мешок. Я тяжело вздыхаю, забирая из рук Кати еще один вариант одежды на сегодняшний вечер с Глебом.
— Уверена, что это платье сядет идеально, — говорит девушка, присаживаясь на край кровати. — Агния, ты очень похудела. Так нельзя.
— Да, это мне говорит женщина, которая набрала лишь шесть килограмм, находясь при этом на девятом месяце беременности, — усмехаюсь я.
— Одиннадцать, — Катя пожимает плечами. — В первом триместре у меня был жутчайший токсикоз, при котором я потеряла почти пять килограмм.
— Ну ладно, но все равно ты выглядишь очень маленькой и хрупкой. Кажется, это действительно неплохо сидит, — я натягиваю на себя платье цвета марсала, которое, в самом деле, идеально садится.
— Ну вот, я же говорила. А теперь держи помаду такого же цвета, волосы собираем в конский хвост, — Катя, не торопясь, подходит ко мне и приподнимает мои длинные волосы. — Идеально, красотка.
С восхищением смотрю на себя в зеркало, а я ведь и, правда, могу быть такой. Не пацанкой в огромных кроссовках и рваных джинсах, а женственной и нежной девушкой. На глазах непроизвольно выступают слезы, и я быстро смахиваю их рукой.
— Агги, ты чего? — жена брата проводит рукой по голове, притупляя мой внезапный порыв.
— Знаешь, Кать, порой просто устаешь быть сильной, — я делаю глубокий вдох, — и хочется побыть обычной женщиной со своими слабостями и недостатками. Не демонстрируя никому свои достоинства и не доказывая, что ты всегда можешь быть лучше, чем есть.
— Конечно, знаю, дорогая, — девушка ласково улыбается мне. — Ты выглядишь отпадно.
— Спасибо, — отвечаю я, после чего беру в руки мобильный, в котором висит непрочитанное сообщение от Глеба. — Я пойду тогда.
— Иди. И выгуляй, наконец, свою красоту и женственность, — смеется девушка.
— Мамочка, ты такая красивая, — в комнату залетает Кира и ее младший двоюродный братик Макс. — Идешь на свидание?
— От тебя ничего не скроешь, моя девочка, — я беру на руки свою доченьку и крепко обнимаю. — Поиграешь с Максом и Катей сегодня?
— Да-а, — тянет Кира. — Мне так здесь нравится. Я бы очень хотела остаться.
— Сегодня ночевать мы будем здесь, — говорю я, улыбаясь.
— Ураааа! — радостный крик дочери пронзает мои уши, отчего я невольно морщусь, а она заливисто смеется.
Еще раз целую Киру и всех остальных членов нашей семьи, после чего выхожу из квартиры Лисянских. Чувствую легкий мандраж перед предстоящей встречей, но не показываю вида. В конце концов, я всегда смогу найти, о чем поговорить с мужчиной. А с Глебом у нас и вовсе имеется общая тема для обсуждения. И почему только меня это так волнует?
Ланской стоит возле белого новенького внедорожника, сунув руки в карманы джинсов. Мужчина выглядит весьма привлекательно. Его белоснежная рубашка в молодежном стиле обтягивает ярко очерченные бицепсы, что свидетельствует о хорошей физической подготовке, а дорогие наручные часы — об отличном вкусе.
— Привет! — мужчина при виде меня открывает дверь и достает шикарный букет роз такого же цвета как и мое платье. — Идеальное попадание, правда?!
— Привет, Глеб! Спасибо, но не стоило, — ощущаю, как краснеют мои щеки.
— Как же? Для такой роскошной женщины как ты даже такого букета недостаточно, Агния, — широко улыбается мужчина, обнажая белоснежные зубы. — Голодна?
— Я не прочь перекусить, — пожимаю плечами и кладу на заднее сиденье букет.
Мужчина закрывает дверь, после чего берет меня за руку и помогает усесться на переднее сиденье своего железного коня. Дорога занимает не так много времени, и за эту поездку я узнаю чуть ли не всю подноготную Ланского. А его рассказ о жизни звучит в такой простой и забавной форме, что я едва ли могу удержаться от смеха.
— Глеб, мне кажется, я так много и долго не смеялась никогда, — переводя дыхание, произношу я.
— Я рад, — в глазах Глеба я вижу заинтересованность и симпатию ко мне. Он кажется таким искренним, что становится даже немного не по себе. Но я продолжаю принимать его флирт, отвечая тем же. И, надо сказать, мне это начинает нравиться.
Мы входим в шикарный ресторан, интерьер которого создавал один из тех дизайнеров, которыми я беспрекословно восхищаюсь. Здесь роскошно, совершенно и современно. Мои глаза очаровывает абсолютно каждая деталь, каждый штрих. Я подмечаю и чистоту исполнения самого дизайна. Судя по всему, работа выполнялась профессионалами своего дела, что нисколько не удивляет. Взгляд цепляется за небольшую оранжерею, в которой собраны необычные растения, вероятно, привезенные из других стран. И несмотря на их разнообразие, смотрятся они в живописном уголке очень органично.
— Просто потрясающе, — шепчу я, завороженная изысканностью этого места.
— Да, господин Воскресенский хорошо постарался сделать этот ресторан шикарнейшим в городе. Его самый масштабный проект, пожалуй. А вот, кстати, и сам хозяин, — Глеб приветствует Даниила, поднимая руку и получая в ответ тот же жест.
Мой бывший супруг сидит в окружении трёх джентльменов в невозможно дорогих костюмах, сосредоточенно слушая одного из них. Он собирается уже отвернуться, но внезапно его темные глаза задевают и меня. Мужчина кажется не просто удивлённым. Даже издалека я вижу, как тёмные зрачки расширяются, будто спрашивая "ты так и будешь меня преследовать".
Я забываю, как дышать. Потому что сердце екает. Снова. Сильно. Больно. Я улыбаюсь только губами, бормоча односложное “привет”, после чего возвращаю взгляд к мужчине, который впервые за несколько лет действительно интересует меня.
Глава 3 Агния
— Нет, ты можешь себе представить? — заливисто смеется Глеб. — И вместо того, чтобы спасать свою любимую машину, которую с таким трудом выпросил у родителей, я принялся вылавливать из воды этого облезлого кота. Я даже не догадался поставить ее на ручник, и она укатилась по склону в воду. Зато этот несчастный оказался спасен.
— Глеб, да ты просто герой, — я смеюсь, не переставая, потому как истории из детства Ланского до невозможности забавные. — Спасти кошку вместо первого и долгожданного автомобиля! Нужно иметь большое сердце, чтобы пожертвовать своей мечтой во имя утопающей кошки. Герой, не меньше.
— Герой, — эхом повторяет он, по-прежнему улыбаясь. — Может, ты и о себе расскажешь? А то кроме того, что ты гениальна в своей деятельности, я больше ничего о тебе и не знаю.
— Конечно, — отвечаю я. — Только сперва отлучусь ненадолго.
— Да, давай, я пока сделаю пару-тройку рабочих звонков, — мужчина достает из кармана мобильный и, несколько раз проведя по экрану, прислоняет телефон к уху.
Я незаметно поправляю идеально сидящее платье, длина которого вдруг стала непозволительно короткой, и поднимаюсь со стула. Мягко улыбаюсь Глебу, после чего направляюсь в сторону уборных. Прожигающий взгляд, который я ощущаю на себе, явно принадлежит не Ланскому. Знаю, что Даниил смотрит на меня, изучает, оценивает. А я несмотря на свою внутреннюю дрожь с гордо приподнятой головой спокойно шагаю в место своего назначения.
Но стоит мне войти в уборную, как я прижимаюсь к холодной стене, переводя дыхание. Приходится приложить немало усилий, чтобы собраться с мыслями. Глеб прав. Энергетика у Воскресенского бешеная, но я знаю, по какой причине чувствую ее. Будь я полностью равнодушна к этому человеку, то навряд ли бы он мог влиять на мои эмоции. Меня пугает собственная реакция на Даниила, ведь если так и дальше будет продолжаться, то ничем хорошим это не закончится. Поэтому я обязана взять себя в руки и каждый раз игнорировать этого человека. Не хочу позволять Воскресенскому снова овладевать моими мыслями, хоть и это с каждой новой встречей становится неизбежно.
Не отрываясь, смотрю на себя в огромное зеркало и подкрашиваю губы помадой потрясающего цвета, которую несмотря на мои сопротивления Катя все же кинула в сумочку. Слегка припудриваю лицо, оставаясь довольной своим сегодняшним образом. Решаю быстро выбежать на улицу, чтобы позвонить Лисянской.
— Катюш, у вас все в порядке? — взволнованно спрашиваю. Разглядываю равномерно посаженные деревья, образующие небольшую лесопарковую зону, и в который раз восхищаюсь этим местом. Не только внутри, но и снаружи.
— Конечно, сейчас скину тебе видео. Несмотря на разницу в возрасте, они так быстро подружились. Твоя девочка такая нежная, ласковая. Если у Макса что-то не получается, она терпеливо объясняет ему. Не могу налюбоваться ими, — в голосе Кати слышится неподдельная нежность, которая может быть свойственна женщинам, побывавшим в роли мамы.
— Это так здорово. Чем сейчас занимаются наши малыши? — я непроизвольно улыбаюсь.
— Макс и Кира плюхаются в ванне, и я никак не могу их вытащить оттуда. Будь их воля, они бы до утра сидели там, — смеется Катя. — Как твое свидание?
— Все хорошо. Глеб очень приятный мужчина. Мне с ним легко и комфортно, — быстро говорю я. — Ладно, Катюш, мне пора. Спасибо.
Убираю телефон в сумочку, с замком которой я едва справляюсь. Пальцы отказываются слушаться, и я пока не понимаю, с чем связано внезапно появившееся волнение. Наконец, "собачка" мне поддается, и мобильный тут же летит в маленький аксессуар. Я выпрямляюсь и мгновенно замираю, ощущая, как сердце пропускает удар за ударом. Мурашки толщиной с палец уже бегут по всему телу, стоит лишь поймать на себе обжигающий взгляд бывшего мужа. Из ресторана выходит Даниил и движется прямиком ко мне. Я терпеливо жду, когда мужчина начнёт говорить, не понимая его поведения. Но ничего не происходит, Даниил продолжает внимательно разглядывать каждую черточку на моем лице. Я не выдерживаю и, носом вбирая теплый летний воздух, задаю совершенно логичный вопрос.
— Ты что-то хотел? — дрожь отсутствует в моем голосе, что не может не радовать. Кажется, спустя пять лет я наконец-то научилась держать "лицо" перед этим человеком.
Он не отвечает, а игра в молчанку уже надоедает. В какой-то момент мне начинает казаться, что Даниил резко притянет меня к себе и вопьется жесткими губами в мои. Легонько тряхнув головой, я выбрасываю подобные мысли, с трудом понимая, как вообще такое могло родиться в моей голове. Он женат — это раз, и два — с какой стати ему это делать. Нужно бежать. И как можно скорее нужно бежать от Воскресенского. И стоит только сделать это, как мужчина преграждает мне путь.
— Даниил, дай пройти, — я скрещиваю руки на груди, надеясь побыстрее вернуться в ресторан. — Меня ждут.
— Да, я в курсе, — мужчина изучает мое лицо, пытаясь что-то разглядеть в нем, понятное только ему самому. — Как дела, Агния?
— Все хорошо, спасибо, — коротко отвечаю я, не понимаю, к чему эти взгляды, вопросы. — У тебя, смотрю, тоже, — глазами указываю на его правую руку.
— Да, — хрипло произносит он. Уголки губ мужчины дергаются в едва заметной улыбке, но глаза остаются холодными.
— Я рада за тебя. Даниил, но мне, правда, пора. Я здесь не одна, так что…
— Носишь мой подарок? — глубокий голос вновь задевает все те же струны моей души. Мужчина осторожно касается мочки моего уха, и я резко отступаю назад.
— Мне нравятся эти серьги. Глупо было бы не носить их из-за расставания. Так же как и не доучиться в университете из-за развода, который состоялся до окончания моей учебы, не находишь? — не отводя взгляда, язвительно отвечаю на вопрос Воскресенского. Не сдаюсь, выдерживаю.
Пусть знает, что я больше не та девчонка, которой можно было крутить-вертеть, как ему хочется. Пусть поймет, что я состоявшаяся личность, которая ни за что не даст себя в обиду и больше не подпустит таких, как он.
— Ты совершенно права, Агги, — хрипло произносит он, на этот раз искренне улыбаясь.
Черт возьми! Я до сих пор умею различать его настоящую улыбку от наигранной. И от настоящей в очередной раз замирает сердце. Даже спустя пять лет! Как избавиться от этого? А самое ужасное во всей этой ситуации, что из-за родственных связей Глеба и Даниила, нам придется еще не раз встретиться до окончания работы над проектом квартиры. И именно поэтому я вновь твержу себе, что должна научиться игнорировать бывшего мужа. Ведь через какой-то месяц мы с Кирой вернемся домой, и все вновь станет как раньше. Скорее всего.
Если бы я только знала, как сильно заблуждаюсь.
Воскресенский делает шаг в сторону, и я прохожу мимо него, случайно оступаясь. Моя нога так неуклюже выворачивается, что я не успеваю сохранить равновесие и начинаю падать. Черт возьми, как же глупо! Разумеется, Даниил подхватывает меня, оказываясь чересчур близко. Запах его одеколона ударяет в нос, и в память врезается картина из прошлого, когда я падаю с лестницы в его особняке, а мужчина реагирует молниеносно. Его жесткие руки кажутся мягкими, а объятья слишком возбуждающими. Как тогда, так и сейчас. Вот только сейчас все ощущается несколько по-другому. Сильнее, горячее, запретнее. Магнетизм Воскресенского чересчур остро действует на меня, возвращая к событиям пятилетней давности. Чувственные губы оказываются рядом с моими, нарушая и без того хаотичное дыхание. Черт! Эту пытку становится совершенно невозможно терпеть, поэтому я резко отстраняюсь и кидая безучастное “спасибо”, захожу обратно в ресторан.
— Я уже заждался, Агния! Хотел отправиться на поиски, — весело произносит Ланской.
— Разговаривала по телефону, — пожимаю плечами я.
— Хочешь ещё чего-нибудь? Здесь просто потрясающие десерты, — мужчина демонстративно подносит три пальца к губам, целуя их.
— Хорошо, я согласна на десерт. Но только на него, потому что в меня больше ничего не поместится, — смеюсь в ответ. Глеб самодовольно ухмыляется и подзывает официанта. — Выбери на свой вкус.
Названия, которое носит выбранный мужчиной десерт, я никогда раньше не слышала, но уверена, что это сладкое блюдо станет одним из моих самых любимых. Все блюда, которые мы с Глебом сегодня заказываем, оказываются бесподобными до такой степени, что возникает желание расцеловать шефа, выражая тем самым свое восхищение. И если уж совсем начистоту, то этот ресторан становится одним из лучших мест, если не самым, где мне удается побывать. Надо отдать должное Воскресенскому, в части ведения бизнеса этот человек не поскупится ни деньгами, ни временем, ни своими силами. Это не может не восхищать. Но когда дело доходит до личных взаимоотношений, Даниил оказывается не на коне. Хотя, возможно, это всего лишь наш с ним пример, и со своей супругой он живёт в гармонии и в счастье.
— Думаю, вот это нам подойдет, — Глеб указывает на небольшое пирожное в меню, на что в ответ официант утвердительно кивает.
— Я не то, что выговорить, я даже название запомнить не смогла, — застенчиво улыбаюсь я.
— Ничего, мы попрактикуемся в этом, — не сводя изучающего взгляда с моего лица, произносит мужчина.
Я ощущаю, как улыбка меркнет на моем лице, становясь натянутой, когда в зал ресторана возвращается его хозяин. Даниил выглядит спокойным и расслабленным, а его уверенная походка в сторону нашего столика сбивает с толку. Этот человек определенно не собирается упрощать мне жизнь.
— Вы не против, я присяду? — Воскресенский бесцеремонно отодвигает стул и присаживается рядом.
— Ты уже присел, — недовольно замечает Ланской, вальяжно откидываясь на спинку стула.
— Все понравилось? — как ни в чем не бывало, интересуется Даниил.
— Дан, конечно! К тебе в ресторан записываться нужно за пару недель минимум, а все из-за твоих потрясающих шеф-поваров, — восклицает Глеб. — У нас остался ещё десерт. Тот самый, из-за которого гости чуть не передрались в день открытия, — я вопросительно смотрю на Глеба, и он поясняет. — Оставался лишь один кусочек, а желающих было пятеро. В конечном итоге, одна из посетительниц, какая-то мама, буквально зубами вырвала для своей дочки этот десерт. Мамы — они такие, тебе…
— Удивительная история! — хлопаю в ладоши я, заставляя Глеба замолчать, иначе он просто выдаст меня.
— А тебе? Все понравилось? — мой бывший супруг вновь смотрит на меня. Внимательно, обжигающе, что на этот раз выдержать его взгляд мне становится трудно. Поэтому я хватаю бокал с водой и делаю глоток. — Агния?
— Да, спасибо. Очень вкусно, — быстро отвечаю я.
— Что скажешь со стороны профессионала в части дизайна? — не унимается Воскресенский. Господи, да что ж такое! Что ему нужно? Почему этот человек не может просто пройти мимо.
Я снова пробегаю глазами по шикарному помещению, слегка улыбаясь. Честно говоря, мне даже не хочется уходить отсюда, настолько здесь красиво, уютно и в то же время роскошно. Я возвращаю восхищенный взгляд Даниилу и замечаю его одобрительный едва заметный кивок. Неужели спустя столько лет ему важно мое мнение? Пусть даже как специалиста, но все же. Ведь проект этого ресторана выполнял дизайнер, куда более известный и опытный чем я, и тогда у меня сам по себе напрашивается вопрос: к чему этот разговор?
— Ты и сам все знаешь, Даниил, — я кладу руки перед собой на стол. — А тот профессионал, который сотворил это чудо, и вовсе не нуждается в представлении. Очередной шедевр. Уму непостижимо, как только ты смог попасть к нему, ведь запись расписана на год вперед…
— Агния, — Глеб неожиданно накрывает своей ладонью мои пальцы, и со стороны этот жест выглядит откровенно. — Даниил Воскресенский из тех людей, кто добивается своего, чего бы ему это не стоило.
Я не скидываю крепкую руку Ланского, лишь бросаю беглый взгляд, после чего мягко улыбаюсь Глебу. Внезапно ощущаю напряжение, которое моментально возникает за столом, и поворачиваю голову в сторону Даниила. Воздух моментально становится разряженным, и, кажется, чувствую это не я одна. Глаза Воскресенского темнеют, а в прошлом это означало перемену настроения мужчины. Сомневаюсь, что за пять лет что-либо изменилось.
— У меня к тебе есть предложение, Агния, — хрипло произносит Даниил. — Но не сегодня. Сейчас не буду вам мешать, — он небрежно скользит взглядом по нашим все еще сцепленным рукам. — Я свяжусь с тобой в ближайшее время. До скорой встречи.
— Всего хорошего, — натянуто улыбаюсь я, не понимая, чего на этот раз хочет Даниил. Но, так или иначе, его ждет отрицательный ответ, потому что сблизиться с ним снова — будет означать мою погибель и не только в переносном смысле этого слова.
Глава 4 Агния
С головой поглощённая в работу я даже не успеваю понять, как наступает пятница. Сегодня у меня запланирована встреча с Ланским, и, к счастью, к этому времени я успеваю подготовить больше, чем планировала. Надеюсь, мой заказчик останется довольным, потому как эта работа мне дается легко. Мне нравятся абсолютно все варианты как цветового решения, так и плана расстановки мебели, которые я готова предложить мужчине.
От каждого звонка на свой мобильный в течение всей недели я вздрагиваю. К счастью, Воскресенский не объявляется, и его обещание связаться со мной постепенно забывается.
В течение дня увидеться не удается, поэтому встречу мы планируем на вечер. Глеб приезжает за мной уже в начале восьмого, а буквально через полтора часа мы заканчиваем с решением всех вопросов и выходим из его квартиры.
— Глеб, извини за мое любопытство, но почему ты решил все там переделать? — интересуюсь я, пока мы ждем лифт. — Можно было ведь переделать лишь отдельные штрихи, но ты хочешь все изменить так кардинально.
Мужчина отвечает не сразу, он будто пытается подобрать слова, которые даются ему с большим трудом. Я замечаю играющие желваки на скулах и изменившееся выражение лица, которое может свидетельствовать только о том, что эта тема для него сложная. Судя по всему, здесь есть какая-то веская причина, о которой он не хочет говорить или же просто не может. В его глазах отражается вселенская грусть, которая никак не ассоциируется с этим веселым и кажущимся на первый взгляд беззаботным мужчиной. Чувствую, как мои щеки покрываются румянцем от того, что лезу не в свое дело. Мне становится крайне неловко, но Ланской отвечает, не обращая внимания на мое замешательство.
— Хочется начать все с чистого листа, Агния, — Глеб опирается плечом на стену и с нежностью смотрит на меня. — Новая квартира, новый ремонт, новая жизнь.
— Старая была не такой хорошей? — случайно вырывается у меня. Черт! — Извини за бестактность.
— Все в порядке, — улыбается Ланской. — Пожалуй, у всех есть какой-то багаж за спиной. Так вот свой я хотел бы оставить в прошлом. И не потому что моя жизнь была ужасной или невыносимой, нет. Просто наступает момент, когда ты понимаешь, что надо отпустить и шагнуть дальше, не оглядываясь.
— Верно подмечено, но только не всегда это так просто сделать, — двери кабины лифта открываются, и я прохожу внутрь.
— Что-то нас на лирику потянуло, — невесело усмехается мужчина. — Какие планы на вечер?
— Да какие планы?! — я окидываю себя беглым взглядом. — Взгляни на меня. Объемная длинная футболка, из-под которой едва виднеются шорты, и на ногах огромные кроссовки. Навряд ли меня пустят в таком виде в ресторан Воскресенского.
— Кстати, в его особняке сегодня вечеринка, — говорит Глеб, на выходе из дома пропуская меня вперед. — Разумеется, идея целиком и полностью принадлежит моей сестре. В прошлом она занималась организацией вечеринок в различных столичных клубах, поэтому идеи у нее порой самые нестандартные.
— Что-то я не видела в СМИ ни одной статьи об их свадьбе, — равнодушно произношу я.
— Даниил временно не хотел афишировать, они расписались пару месяцев назад, а журналисты еще не успели об этом прослыть, — мужчина включает зажигание, и мы трогаемся с места.
— Понятно, — отвечаю я.
— Так что, может, съездим на пару часиков? Если все устраивает сестричка, то точно будет весело, — мужчина проезжает несколько километров и останавливается. — И наверняка все не закончится банальным ужином. Что скажешь? А как захочешь вернуться домой, я сразу же тебя отвезу.
Я сгораю от любопытства увидеть супругу Воскресенского, и именно поэтому соглашаюсь. Мне совершенно плевать, как будет выглядеть мое появление, но соблазн взглянуть на нее хоть одним глазком слишком велик.
— Думаю, мы могли бы заехать на часок-другой, — хитро прищуриваясь я. — Если ты, конечно, клятвенно обещаешь отвезти меня домой, как только я заскучаю.
— Даю слово, — мужчина давит в педаль газа, и машина резко срывается с места.
Этот дом остается в точности таким, каким я его помню. Вот только несмотря на огромное количество людей, он не кажется мне живым. По правде говоря, когда я впервые увидела особняк, то воображение нарисовало мне большую семью, бегающих друг за другом детишек, а, самое главное, любящих супругов. Но сейчас это место похоже, скорее, на загородный дом, где собирается толпа богачей, чтобы отлично скоротать выходные. Бррр! Становится даже как-то не по себе.
Как только я подхожу к воротам, и, еще едва касаясь калитки, в моей памяти всплывает утро первого января пятилетней давности. Я злюсь на Воскресенского и пытаюсь сбежать, но он полураздетый выбегает на улицу, успевая поймать меня и затащить обратно в дом, после чего говорит о том, что не хотел меня обидеть. Я так хорошо помню тот день. Он дарит мне сережки и кормит завтраком, который только что приготовил самостоятельно. Не верится, что с тех прошло так много времени.
Невольно трогаю мочку уха. Да, подаренные сережки по-прежнему на мне, и за пять лет будто становятся неотъемлемой частью меня. Как и кольцо, которое лежит в шкатулке под замком в Лондоне. Надо заметить, после развода я долгое время не снимала его и не говорила своему отцу и матери, что мы с Воскресенским развелись. Их бы точно хватил удар. Особенно меркантильную Татьяну, которая матерью и не являлась. Она была нашей с Костей тетей, которая всеми фибрами души ненавидела отпрысков своей сестры.
— Агния, ты задумалась, — меня выдергивает из воспоминаний хрипловатый голос Глеба. — Все в порядке?
— Да, все отлично, — немного растерянно произношу я. — Вспомнила кое-что.
— Как работала над проектом этого особняка? — Ланской чересчур проницателен.
— Да. Это была запоминающаяся работа. Интересно, Даниил за пять с половиной лет что-то изменил здесь? — я прохожу вперед, ступая на вымощенную дорогим камнем дорожку.
— Насколько мне известно, нет. Даниил очень доволен, несмотря на то, что современные концепции за это время претерпевают изменения. Кому как не тебе знать об этом, — мужчина равняется со мной, продолжая говорить. — Кстати говоря, он не раз восхищался этой работой, рассказывая своим партнерам и знакомым. Кажется, и твои контакты он кому-то давал.
— Правда? — у меня едва не отвисает челюсть от последней фразы Глеба.
— Да, — отвечает мужчина.
— Ты тоже узнал обо мне от него? — я постепенно отхожу от шока, продолжая расспрашивать мужчину.
— Нет, на тебя я наткнулся в одной из социальных сетей и только, когда вы с Воскресенским встретились, вспомнил, что как раз тебя он так хвалил, — Глеб искренне улыбается, случайно задевая рукой мои пальцы. — И я понял, что не прогадал.
— Спасибо, мне очень приятно, что ты доверил свою квартиру мне. Надеюсь, я тебя не разочарую, — я расплываюсь в застенчивой улыбке.
— Такая женщина как ты не может разочаровать, — мужчина осторожно берет меня за руку, после чего нажимает на звонок.
Даниил открывает дверь, явно ошарашенный моим появлением. Он сканирует меня пристальным взглядом, задерживаясь на голых ногах, после чего возвращается к глазам. На автомате он пожимает Глебу руку и впускает нас в свой дом. Здесь действительно ничего не изменилось. Все точь-в-точь как было, когда я приходила к нему в последний раз.
— Мне нужно в уборную, — быстро говорю я.
— Глеб, проходи в гостиную, я провожу Агнию, — тоном, не терпящим возражений, произносит Даниил.
Я прекрасно знаю, куда идти, но не осмеливаюсь поспорить. Кидаю быстрый взгляд на Глеба, показывая лишь глазами, что все в порядке, и только после этого мужчина проходит в самую большую комнату. К моему удивлению, Воскресенский указывает на лестницу, ведущую на второй этаж.
— Но ведь на первом этаже тоже есть уборная? — возражаю я. — Я помню план.
— Он временно не работает, завтра с утра приедут рабочие, починят, — Воскресенский делает шаг ко мне.
— Понятно, — ступаю на лестницу и касаюсь рукой гладких перил, замедляясь. — Даниил, я в курсе, где у тебя тут все находится.
— Что ты здесь делаешь? — в спину спрашивает он, поднимаясь следом. Я ощущаю его бешеную энергетику кожей, отчего она снова и снова покрывается мурашками. Этот человек слишком сильно действует на меня.
— Меня пригласил Глеб, — я все же оказываюсь на втором этаже и направляюсь к месту назначения.
— Но не я, — отрывисто произносит мужчина, заставляя меня повернуться.
— Я настолько нежеланная гостья в твоем доме? — я задираю подбородок, встречаясь с темными глазами бывшего мужа.
— Ты изменилась, Агги, — мужчина оказывается чересчур близко от меня, от моих губ.
Я слышу его дыхание, чувствую запах дорогого одеколона, ощущаю разгоряченное тело, которое почти касается моего. Боковым зрением вижу, как он поднимает руку, борясь с желанием коснуться меня. Напряжение между нами растет в геометрической прогрессии, а предательские бабочки в моем животе порхают в отчаянии. Жар разливается по телу, когда горячие пальцы касаются моей руки. Дыхание учащается, пульс зашкаливает до критической отметки, но я успеваю вовремя прийти в себя.
— Не стоит этого делать, Даниил, — шепчу мужчине в губы. — Вспомни о своей жене.
Я обхожу Воскресенского, ныряя в небольшое помещение и плотно притворяю дверь в уборную. Машинально прислоняюсь к ней спиной, пытаясь восстановить дыхание. Закрываю глаза, зная, что он не ушел. Кажется, я до сих пор слышу его учащенное дыхание, которое путает все карты, заставляя снова и снова возвращаться в прошлое, веря, что Даниил Воскресенский испытывает ко мне нечто больше, чем простое притяжение.
Глава 5 Агния
Через какое-то время я слышу удаляющиеся шаги и только тогда мне удается выдохнуть. Ополаскиваю лицо прохладной водой, пытаясь смыть со своих щек так отчетливо проявившийся румянец. Несколько секунд репетирую перед зеркалом беззаботное выражение лица, после чего выхожу из уборной.
На втором этаже никого нет, поэтому даю себе возможность немного осмотреться. Разглядываю все до мельчайших деталей. Нет, не изменилось ничего. Глеб был прав, все именно так, как и изначально задумывалось согласно моего проекта. Не могу удержаться и вхожу в приоткрытую дверь спальни. Приторно-сладкий шлейф духов царит в огромной комнате, будто эта девушка вылила на себя весь флакон. От интенсивного запаха духов меня передергивает. А самое странное, что никаких посторонних ароматов я здесь не ощущаю. Как будто эта спальня принадлежит исключительно женщине.
Неожиданно слышу тихий скрип лестницы и моментально выскакиваю из комнаты. Навстречу идет Глеб, не успевший заметить, откуда я только что вышла. Чувствую себя нашкодившим ребенком, сердце которого сбивается с обычного ритма.
— Решил проверить, как ты, — мужчина улыбается, предлагая свою руку.
— Все отлично, — отвечаю я.
— Тогда можем идти. Совсем скоро начнется программа, и я уверен, там будет, на что посмотреть. Но сначала перекусим, — произносит Глеб, крепче сжимая мои пальцы.
Со стороны мы смотримся как влюбленная парочка, и в сложившейся ситуации такой расклад событий, пожалуй, мне даже на руку. Глеб, широко улыбаясь, направляет меня в гостиную, наполненную большим количеством незнакомых мне людей. Здесь все украшено шарами, что больше напоминает какой-то грандиозный праздник, например, юбилей или даже свадебное торжество, но никак не обычную вечеринку. Стараясь не привлекать к себе внимания, с осторожностью высматриваю супругу Воскресенского. Но сам мужчина стоит возле фуршетного стола, разговаривая с одним из своих братьев. Черт возьми! Если Максим Воскресенский случайно вспомнит о наших родственных связях в прошлом при Глебе, то я однозначно провалюсь сквозь землю. Поэтому решаю в ближайшее время рассказать своему заказчику о фиктивном браке самостоятельно.
— Идем, представлю тебя парочке болванов, — весело усмехается Ланской, отвлекая меня от грузных мыслей.
— Что за болваны? — непонимающе оглядываясь по сторонам.
— Коллеги Даниила и мои друзья по совместительству. А вот и они! — восклицает Глеб, крепко пожимая руки двум мужчинам, которые совершенно не похожи на болванов.
— Здравствуйте! Я Стас, — представляется один из них.
— Привет! Я Алекс, а это моя супруга Мария, — произносит другой.
— Можно просто Маша и Саша, — Глеб поворачивается ко мне. — А то Санек любит набить себе цену.
Саша весело усмехается, шутливо отбивая плечо Глеба кулаком, и я невольно улыбаюсь. С первого взгляда становится понятно, что товарищи Ланского точь-в-точь такие, как и сам Глеб. С этими людьми общаться одно удовольствие. Я даже на какое-то время забываю о присутствии здесь Воскресенского. И если бы не его пристальный взгляд в нашу сторону с частой периодичностью, то, пожалуй, этот вечер можно было бы величать одним из самых легких и непринужденных в моей жизни.
— Что-то я не вижу моей сестрички, — Глеб оглядывается по сторонам в поисках своей родственницы.
— Она что-то не докупила к празднику и помчалась в торговый центр, пока он не закрылся, — Маша демонстративно закатывает глаза, а все остальные таинственно усмехаются.
— Не удивляйся, Агния, — шепчет мне на ухо Ланской. — В этой компании все недолюбливают мою сестру. По правде говоря, она та еще стерва.
— У тебя с ней тоже напряженные отношения? — удивленно спрашиваю я.
— У меня с ней вообще нет никаких отношений. Поверь мне, я здесь нахожусь только из-за Даниила. Будь это другой человек, то ноги моей здесь не было бы, — все также тихо произносит Глеб.
Я не успеваю ничего ответить, как и расспросить, о каком празднике идет речь, потому что входная дверь открывается, и на пороге показывается та самая сестра. Я едва не оседаю на пол при виде этой женщины. Она расплывается в натянутой улыбке со словами “я вернулась, можем начинать”, после чего подходит к Воскресенскому, небрежно касаясь его губ. Я не могу пошевелиться, все еще пребывая в шоковом состоянии, потому женой Даниила и сестрой Глеба оказывается не кто иной, как Алиса Ланская, та самая истеричная брюнетка из загадочного прошлого моего бывшего мужа.
Мне срочно нужно на воздух. Судорожно пытаюсь придумать предлог, чтобы сбежать, но ничего подходящего в голову не приходит. Алиса не замечает меня, но я уверена, что долго это не продлится. Нет никаких сомнений, что эта женщина помнит меня, а, учитывая, какой я знала ее раньше, то скандала сегодня не избежать. Необузданная истеричка. И как только Даниил женился на ней?
Но самое ужасное во всей этой ситуации, что Глеб ни о чем не знает. И если правда выплывет наружу, то поддержки мне ждать будет неоткуда, потому как с моей стороны совсем нечестно не рассказать ему об этой небольшой, но важной детали.
— Глеб, мы можем выйти подышать ненадолго, — я поворачиваюсь к мужчине лицом, испуганно заглядывая ему в глаза. Нужно сейчас же все прояснить. — Мне бы хотелось поговорить с тобой.
— Да, конечно, — Ланской взволнованно смотрит на меня.
Мужчина берет меня за руку и разворачивается, чтобы выйти, как неожиданно буквально в метре от нас, раздается звук женского голоса. Чувствую, как мое тело выгибается в струну от только что возникшего напряжения. Я не боюсь эту женщину. Все дело в том, что слишком уж много отголосков прошлого приходится на меня за одну-единственную неделю, проведенную в столице.
— Здравствуй, братишка! — ее голос пронизан неприязнью. — Мало того, что опоздал, так еще и слинять хочешь незаметно?
— Приветствую тебя, Алиса, — мужчина медленно оборачивается, растягивая губы в язвительной усмешке. — Как ты могла подумать, сестричка? Ты ведь из-под земли достанешь.
— Может, перестанешь паясничать и познакомишь меня со своей очередной спутницей? — меня пробирает до костяшек тон этой стервы, и я резко оборачиваюсь.
Не хватает камеры, чтобы заснять выражение, которое приобретает лицо Алисы, когда она встречается со мной взглядом. Ее красивые черты искажаются в омерзительное гримасе, но девушка пытается реабилитироваться, натягивая на губы невозмутимую улыбку. Рядом стоящие гости, к счастью, не замечают ее замешательства, потому как заняты весьма увлекательной беседой, которая, по всей видимости, волнует их гораздо больше отношений хозяйки дома со своим братом.
— Здравствуй, Алиса! — приветливо улыбаюсь я, игнорируя ее тяжелый взгляд.
— Что ты здесь делаешь? — тихо шипит Алиса, чем вызывает недоумение у своего брата.
— Я, конечно, предполагал, что ты не слишком гостеприимна, сестричка, но не до такой степени, чтобы не поздороваться с моей спутницей, — Глеб крепче сжимает мою руку, жестом показывая, что мне нечего опасаться.
Она с яростью зыркает в сторону брата, но ничего не отвечает ему. Внимание супруги Воскресенского сосредоточено исключительно на мне. Я чувствую запах ее приторных духов, и мне хочется сделать несколько шагов назад. Аромат такой же как в спальне. Кажется, я теперь долгое время не смогу от него избавиться.
— Я ещё раз повторяю, Агния, что ты здесь делаешь? — с нажимом спрашивает она.
— Меня пригласил Глеб, — я равнодушно пожимаю плечами, все же искренне надеясь, что она не станет устраивать сцен в присутствии такого количества людей. Тем более, в праздник, о котором, кстати говоря, я до сих пор так и не узнала.
— Вы знакомы? — спокойным тоном интересуется Глеб.
— Знакомы, Глеб, — в моем голосе появляется едва заметная дрожь. Черт возьми, как некстати!
В глазах жены Воскресенского загорается недобрый блеск, потому как эта стерва понимает, ее брату неизвестно о том, что было в прошлом. Девушка моментально меняется в лице, зная, чем сейчас можно ударить в ответ, и без промедления делает это.
— Конечно, знакомы, братец! — злобно усмехается Алиса.
— Правда? И откуда ты знаешь Агнию? — интересуется мужчина.
— Сейчас расскажу, милый братик! — отвечает она. — Мне так жаль, что тебя все твои женщины постоянно водят за нос, оставляя в дураках. Ну что ж, ты сам виноват, что не умеешь их выбирать.
— Что ты имеешь в виду? — почти рычит в ответ Глеб. Честно говоря, на его месте я бы как следует встряхнула эту стерву. Что она себе позволяет, а, главное, откуда в этом человеке столько негатива и желчи по отношению к брату?
— Я все объясню тебе чуть позже, — шепчу мужчине на ухо и крепко вцепляюсь в его запястье.
— Агния — бывшая жена Даниила, — ее лицо кривится в недоброй гримасе, а мое сердце, кажется, на несколько секунд останавливается в ожидании того, что на это ответит Глеб.
Мужчина даже не ведёт и бровью. Вероятно, он привык к нападкам своей стервозной сестрички.
— Ну и? Слушаю дальше, — безэмоционально отвечает Глеб. Даже если он и удивлен, то никак не выказывает этого. — Если это все, то мы отлучимся ненадолго.
— Нравится ходить обманутым? — Алиса сбавляет тон и, понимая, что не получила желаемого, пытается держать “лицо”. — Для тебя это не в первый раз, так ведь?
Последней фразой Алиса переходит все границы, действуя на Глеба как красная тряпка на быка. Глаза Ланского наливаются кровью, а желваки на скулах уже заходятся в бешеном ритме. Эта стерва вообще не знает слова "стоп". И я понимаю, если сейчас не увести его подальше от сестры, то последствия будут самые плачевные.
— Глеб, я забыла сумочку в машине, выйдем? — обращаюсь к мужчине, и он в ответ поспешно кивает головой.
Я пристально всматриваюсь в лицо Алисы, ища хоть какой-то намек на сожаление, после чего на автомате кидаю взгляд за ее спину, встречаясь глазами с Даниилом. На мгновение приходит мысль, что эти двое идеально подходят друг другу: беспринципная стерва и бесчувственный подонок.
Я переплетаю наши пальцы и тяну Ланского в сторону выхода. Свежий летний ветерок бьет в лицо, и все напряжение моментально уходит на второй план. Мы бредем по вымощенной из камня дорожке к бассейну, не говоря друг другу ни слова. Я понимаю, что Глебу нужно прийти в себя и перестроиться на свой обычный лад. Я присаживаюсь на огромную качелю, а Ланской встает рядом, подпирая плечом железную стойку. Он несколько минут изучает мое лицо
— Почему не сказала, Агния? В этом ведь нет ничего страшного. У каждого из нас есть свое прошлое, — в голосе слышится спокойствие. Глеб не собирается предъявлять претензии, и не потому что он на это не имеет права, а потому что он, в самом деле, не считает мое молчание обманом.
— Я не успела рассказать, — говорю я, поднимая голову вверх. — Хотела, но не было случая.
— Давно? — интересуется он, присаживаясь рядом со мной.
— Чуть больше пяти с половиной лет назад мы поженились, а через полгода развелись. Это был не совсем настоящий брак, Глеб. Да тут и рассказывать не о чем, — я разглядываю звезды на небе, количество которых за городом почему-то в разы увеличивается.
— Фиктивный брак с Воскресенским? — усмехается Глеб. — Это что-то новенькое.
— Почему ты так говоришь? — удивленно спрашиваю я, резко переводя взгляд на своего собеседника.
— Да потому что Даниил ни за что не женился бы без личного интереса. Либо у него были к тебе чувства, Агги, либо причина крылась в чем-то другом, — Глеб изучающе смотрит на меня, склонив голову набок, а мои щеки внезапно вспыхивают от его последних слов.
— Ты, наверное, еще не знал его пять лет назад. По крайней мере, о тебе я ничего не слышала, — быстро говорю я.
— Знал. Мы довольно давно дружили с Даней, а потом нас развела судьба на несколько лет. Судя по всему, как раз в тот период, когда вы с ним были женаты, — невозмутимо произносит мужчина.
— Значит, вы друзья? — осторожно спрашиваю я.
— Это слишком громко сказано. Скорее, просто товарищи, у которых иногда возникают общие дела, — Глеб замолкает, после чего кладет свою ладно поверх моей руки. — Агния, я больше не хочу говорить о Дане. Я здесь с тобой, и ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты знала об этом.
— Я знаю, — несмело улыбаюсь я.
— И, поверь, мне плевать, за кем ты была замужем, и кто является отцом твоего ребенка, потому что…
Глеб замолкает, не заканчивая свою фразу. Я чувствую, как мужчина напрягается, а меня охватывает паника. Разумеется, мой собеседник умеет считать. Очевидный вопрос вертится на языке, но он не задает его. Ланской, кажется, все понимает и без моего подтверждения.
— Он не знает? — Глеб нервно сглатывает.
— Нет, — я опускаю глаза и отрицательно машу головой.
— И ты хочешь, чтоб все так и оставалось? — в его тоне нет ни капли осуждения.
— Пока что, да. Другого варианта сейчас быть не может, — тихо отвечаю я, даже не осмеливаясь просить Глеба о молчании.
— Не волнуйся, Агния. Это не мой секрет, поэтому можешь быть спокойна. От меня он не узнает о твоей дочери.
Глава 6 Агния
Какое-то время мы с Глебом сидим молча, думая каждый о своем. Ланской, вероятно, проваливается в воспоминания прошлых отношений, а я наблюдаю за Воскресенским и его супругой в огромное окно. Алиса улыбается во весь рот, всем своим телом прижимаясь к Даниилу, но мужчина никак не реагирует на ее объятия, скорее, наоборот, пытается избавиться от навязчивости своей жены. Хотя, вполне возможно, мне просто хочется, чтобы так было.
В памяти всплывают наши отношения, в которых при каждом удобном случае Воскресенский распускал руки. Я чувствовала, как ему постоянно хотелось касаться меня, а то, что я вижу сейчас по отношению к Алисе, даже близко не напоминает страсть, которая с каждой встречей охватывала нас. Я понимаю, что не должна сравнивать, как и наблюдать за ними, но ничего не могу с собой поделать.
— Хочешь уехать отсюда, Агния? — неожиданно интересуется Глеб.
— Даже не знаю. Мне понравились твои друзья, но неприятна твоя сестра, — честно говорю я, возвращаясь взглядом к лицу мужчины. — А ты?
— Нет, — он отрицательно качает головой. — Дать возможность моей сестре одержать верх над братцем? — открыто усмехается. — Ну уж нет. Не в этот раз. Тем более, я гость Даниила, а не ее, так что…
Он встает с качели, помогая и мне подняться, после чего, не отпуская моей руки, ведет к входной двери особняка. Сегодня потрясающий летний вечер, который мог быть и вовсе ничем не омрачен, не приедь я сюда вместе с Глебом.
— Кстати говоря, Глеб, а по какому поводу вечеринка? — интересуюсь я. — Гостиная украшена шарами, цветами, будто кто-то празднует свадьбу или же день рождения. Не меньше. А фуршетный стол так и ломится от огромного количества изысканных блюд. Что-то не слишком это похоже на обычную вечеринку. Либо твоя сестра так сильно любит производить впечатления на гостей.
— Да, Агния, любит без меры. Вот только за красивой оберткой не всегда прячется такая же вкусная конфета, — на лице Глеба мелькает тень задумчивости.
— Что ты имеешь в виду? — не могу удержаться от вопроса, чувствуя как появляется какая-то зависимость знать о семье Воскресенского все.
— Алиса организовывает праздники, прибегая к деньгам, которые доставляют ей радость, и с помощью которых, как ей кажется, она может купить внимание и любовь всех без исключения. Но вся проблема в том, что как бы она ни старалась выглядеть красиво, ее гниль рано или поздно будет выплескиваться наружу, как это произошло в случае со мной, — равнодушно пожимает плечами Ланской. Я вижу, что мужчине глубоко наплевать на свою сестру, а родственных отношений между ними нет и в помине. И, похоже, никогда и не было.
— Но ведь она не может быть такой со всеми? — я не понимаю, как можно быть такой озлобленной м бессердечной.
— Конечно, нет. Кроме себя она любит разве что только Дана, — отвечает Глеб, и где-то в глубине души маленький червячок начинает грызть меня изнутри. — Ладно, думаю, что мы итак много времени посвятили разговорам о моей стервозной сестричке.
— Ты так и не сказал о поводе, — напоминаю я.
— Точно, — мужчина легонько стучит по лбу, а его следующие слова кажутся выбивают из моих лёгких весь воздух. — Сегодня Воскресенские узнают пол ребенка.
— К-какого ребенка? — запинаюсь я.
— Я вроде говорил об этом, — мужчина переводит на меня удивленный взгляд, но я отрицательно машу головой. — Алиса беременна.
Перед моим носом открывается входная дверь и на пороге появляется Воскресенский. Мужчина выглядит взволнованным, что ему крайне несвойственно. Нервное напряжение, в котором он пребывает, моментально передается и мне.
— Дан, на тебе лица нет, — обеспокоенно произносит Глеб.
— Машина Кира слетела с трассы, нужно срочно ехать в больницу. Состояние крайне тяжёлое, — Даниил направляется в сторону припаркованного автомобиля Глеба. Едва добравшись до ворот, он останавливается, и не оборачиваясь, добавляет. — Агния, твоя подруга Арина была с ним в машине в момент ДТП.
Без лишних слов Даниил, Глеб и я запрыгиваем в белый внедорожник Ланского и на всех парах мчимся в больницу. Я не знаю, в каком состоянии Арина, и, тем более, не в курсе, как она оказалась с Воскресенским-младшим. Дрожащими пальцами достаю из своей сумочки мобильный и набираю номер лучшей подруги.
— Риша, ну давай, ответь, — шепчу я в трубку. — Алло, Арина! Как ты?
— Привет, Агния, — слабым голосом произносит она, после чего я слышу в трубке всхлипы. Девушка плачет. — Мы уже едем в больницу. Что случилось?
— Кирилл не виноват, он уходил от столкновения с грузовиком. Водитель, кажется, заснул по дороге, — Арина уже не сдерживается, захлебываясь слезами. — Ему сделали экстренную операцию, но его состояние очень тяжелое, Агги. Мне ничего не говорят, потому что я не родственница.
— Скоро все узнаем. Мы с Даниилом. А ты не плачь, а лучше немного поспи. Я к тебе зайду, дорогая. Как же я рада, что с тобой все в порядке, — едва слышно произношу я, после чего сбрасываю вызов.
Воскресенский барабанит пальцами по бардачку, будто подгоняя Глеба ехать быстрее. Но Ланской осторожен, чем нервирует Даниила ещё больше.
Несмотря ни на что хочется подбодрить Даниила, найти нужные и правильные слова, но, наблюдая за ним исподтишка, мне кажется, что Воскресенскому это совсем не нужно. Ему проще пережить оглушающую боль в себе, чем поделиться ею с кем-либо.
Я вбираю носом воздух и неожиданно осмеливаюсь на то, чего бы в другой ситуации ни за что бы не сделала. Кладу тоненькие пальцы на его твердое плечо, слегка сжимая. Даниил резко вздрагивает, но мою руку не убирает. Наоборот, к моему удивлению, он осторожно касается нежной кожи, накрывая своей шершавой ладонью.
Как бы я ни хотела и ни отрицала, факт остается фактом. Меня с непреодолимой силой тянет к Даниилу, и, надо признаться, от него я чувствую то же самое. Но в данный момент мой жест означает лишь поддержку, и я очень надеюсь, что Воскресенский понимает это.
— Приехали, — говорит Глеб, останавливая автомобиль на больничной парковке.
Уже через минуту мы оказываемся на нужном этаже и находим врача, который совсем недавно прооперировал Кирилла. Неожиданно телефон Ланского издает навязчивый громкий звук, но мужчина не отвечает на вызов, в замешательстве смотря на экран мобильного.
— Я на минутку, — Глеб выглядит чересчур озадаченным. Очевидно, ему известно, кому принадлежит не записанный в телефонную книжку номер.
Сегодняшний день можно величать поистине сумасшедшим. Столько новостей и событий за один вечер может привести не просто к головной боли, а к помутнению рассудка, если принять так близко к сердцу, как это не нарочно получается у меня.
От врача мы узнаем, что Кирилл в ближайшее время будет находиться в реанимации, и к нему нельзя даже близким родственникам. Лицо Даниила свирепеет от этого заявления доктора, и мужчина перестает контролировать свои эмоции, пытаясь схватить его за грудки. Но, к счастью, я вовремя соображаю, что нужно делать в этой ситуации, и встаю между Даней и Олегом Николаевичем.
Странное тепло разливается по телу, когда я кладу ладони на плечи Даниилу и прошу взять себя в руки. Мне кажется, что какое-то время мужчина просто не слышит меня, но через несколько секунд взгляд Воскресенского фокусируется на мне. Я повторяю как мантру, что ему срочно нужно успокоиться, и, кажется, до мужчины начинает доходить смысл слов. Он коротко кивает головой, после чего разворачивается и направляется к выходу из больницы.
Мужчина не появляется около десяти минут, и я решаю выйти следом. Даниил стоит неподалеку от крыльца, держа в руках зажженную сигарету. Не припомню, чтобы раньше за ним числилась эта дурная привычка.
— Куришь? — я подхожу ближе.
— Да, — с твердостью в голосе произносит он. — Время от времени.
— С Киром все будет хорошо, Даниил, — тихо говорю я, не глядя на мужчину, но ощущая на себе его пристальный взгляд карих глаз.
— Спасибо тебе, — его тон смягчается, заставляя меня повернуться в его сторону.
— Я ничего не сделала.
— Если бы не ты, я бы разнёс всю больницу к чертям собачьим, — грубо произносит Даниил. — О чем потом бы жалел. Но благодаря тебе я пришел в себя гораздо раньше.
— Рада помочь. Я найду Арину, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но вспоминаю одну деталь. — Кстати, поздравляю тебя, Даниил.
— С чем? — глухо интересуется он, делая последнюю затяжку, после чего выбрасывает свою плохую привычку в рядом стоящую урну.
— Ты скоро станешь отцом. Так давно ты этого хотел, — ровным тоном произношу я, получая в ответ лишь легкий кивок головой. А перед тем, как уйти, я ловлю на себе тяжёлый обжигающий меня взгляд из-под темных ресниц, понять который я больше не в силах.
Глава 7 Агния
Я разыскиваю палату, в которой находится Арина, и застаю подругу в расстроенных чувствах. Внешне она выглядит обычно, не считая парочки царапин и ссадин, но вот духовное состояние оказывается на нуле.
— Ариш, привет! — я открываю дверь в палату. Арина сидит на кровати лицом к окну. Она не поворачивается, а по ее щекам стекают слезы. — Как ты, милая?
— Это я во всем виновата. Если бы я не попросила о встрече, то сейчас все было бы по-другому, и он не пострадал бы, — безликим голосом произносит подруга.
— Перестань, — присаживаюсь рядом, после чего обнимаю девушку за плечи. Она тихонько вздрагивает и снова начинает всхлипывать. — Не вини себя. Кир — крепкий парень, он выкарабкается.
— Я рассказала ему, Агги! Рассказала о сыне, — тихо говорит она. — И мы поругались. Он захотел увидеть его. А потом та машина вылетела на встречку. Он пытался уйти от столкновения, но… — слезы бесконечным потоком струятся по щекам Арины, и мне ничего не остаётся делать, как прижать подругу к себе и дать ей возможность просто выплакаться без лишних слов.
Некоторое время мы сидим обнявшись, после чего дверь в палату открывается, и на пороге показывается Даниил. Арина поднимает голову, и между моей подругой и бывшим мужем происходит негласный разговор. Они с полувзгляда понимают друг друга, обмениваясь легкими сочувствующими кивками.
— Арина, я рад, что с тобой все в порядке, — коротко произносит мужчина.
— Спасибо, — безликим голосом произносит подруга.
— Операция прошла успешно, — после непродолжительного молчания произносит Воскресенский. — Он будет жить.
Выражение лица Самойловой меняется буквально на глазах. Губы девушки трогает печальная улыбка, а во взгляде появляется слабая надежда. Надежда на то, что с Воскресенским-младшим все будет в порядке.
В палату заходит лечащий врач Арины и просит посторонних покинуть помещение. Даниил кидает быстрый взгляд на меня, после чего делает то, что от нас требуется.
— Ариш, созвонимся позже. Все будет хорошо, — пытаюсь подбодрить девушку я, на что в ответ она лишь коротко кивает головой.
Угнетенное состояние Самойловой поневоле отражается и на мне. Сегодняшний день станет поистине самым непростым и чересчур наполненным событиями за последние несколько лет. Я предполагала, что вернувшись в столицу, пусть и ненадолго, что-то может пойти не так, но никак не ожидала встречи с бывшим мужем, и, тем более, подобных новостей.
Выхожу из палаты, оглядываясь по сторонам. К моему счастью, Воскресенского нигде нет. Я облегченно вздыхаю, потому что мне нужно привести в порядок свои мысли, а сделать это в его присутствии будет невозможно. Если бы не заказ Глеба, то я ни за что бы не вернулась в столицу. Кстати, куда он подевался?
На моем мобильном светится непрочитанное сообщение от Ланского со следующим содержанием:
Агния, извини меня, пожалуйста, пришлось срочно уехать. Позвони, как освободишься, я постараюсь отвезти тебя домой.
Отвечаю, что все в порядке, и наконец-то выхожу из больничного помещения на улицу. По правде говоря, с некоторых пор не могу находиться в больницах. Сразу же вспоминается тот ад, через который я прошла с Кирой. Несколько дней у моего годовалого ребенка не сбивалась температура, и нас положили в клинику по инфекционным заболеваниям. Ни одному человеку, даже самому заклятому врагу не пожелаешь того, что испытала в тот момент я. Спасибо моим близким друзьям Кейт и Дэну за то, что не бросили в беде и привозили в клинику все необходимое, в чем мы с дочерью нуждались. Кстати говоря, в прошлом году, когда мне необходимо было смотаться в столицу на некоторое время, именно с ними я и оставляла свою доченьку.
— Тебя подбросить? — я вздрагиваю от звука знакомого голоса.
Воскресенский движется ко мне на встречу и по-хозяйски берет меня под локоть. Мужчина ведет меня к своему автомобилю, внутри которого я замечаю того же самого водителя Алексея. Находясь в подавленном состоянии, я даже не понимаю, как оказываюсь на заднем сиденье внедорожника в опасной близости от человека, от которого мне стоило держаться подальше.
— Адрес, Агния, — Воскресенский не сводит с меня темных глаз. После того, как я называю улицу, автомобиль трогается с места, а Даниил продолжает. — Путь неблизкий до места, где ты остановилась. Расскажи, Агги, как сложилась твоя жизнь после развода со мной.
Я замираю, чувствуя, как дыхание сбивается с привычного ритма. В машине становится душно, а Воскресенский заполоняет собой все свободное пространство. Понимаю, что должна была вырваться из его хватки и пойти своей дорогой, но, к своему сожалению, я спохватилась слишком поздно и оказалась в его автомобиле.
— Даниил, вот скажи, какая тебе разница? — грубее, чем хотелось бы, произношу я. — Тебя никогда не интересовало то, что связано со мной. Кроме постели, конечно. Так какое тебе дело сейчас?
Воскресенский в удивлении приподнимает бровь, прожигая грозным взглядом, который я различаю даже в темноте. Странная у него реакция на правду, ведь за полгода брака, пусть и не самого настоящего, я успела изучить Даниила. И если бы с его стороны был хоть малейший намек на чувства ко мне, то я заметила.
— Что тебя удивляет? — после длительного молчания вновь произношу я.
— Ничего, — улыбается Воскресенский, устраиваясь поудобнее. Мужчина мгновенно переводит тему разговора. — Ты стала довольно известной личностью в сфере своего профиля.
— Не сразу, — ощущаю, как щеки покрываются румянцем. Слова Даниила звучат как похвала, и я не могу не реагировать на нее. — Понадобились годы, чтобы добиться чего-то.
— Но ты всегда четко знала, чего хочешь, Аг-ги, — мужчина медленно растягивает мое имя, а я будто проваливаюсь в прошлое, вспоминая обо всём, что нас когда-то связывало.
— Да, я ещё с первого курса хотела создавать красоту в жилых и нежилых помещениях, — быстро отвечаю, сжимая пальцы рук в замок.
— Не сомневаюсь. Выйти замуж за первого встречного, а затем пить таблетки, чтобы не забеременеть от него… — Даниил замолкает, а внутри меня все холодеет. — Чтобы только получить долгожданный диплом и профессию.
— Откуда ты узнал об этом? — я едва могу выдавить из себя логичный вопрос.
— Увидел у тебя в сумке в одну из встреч, — холодно отвечает Воскресенский.
Я забываю как дышать. В голове как лента кинофильма проносятся все наши встречи с Воскресенским. Слегка киваю головой, вспоминая, когда именно мужчина узнает об этом.
— Почему ты не сказал, что знаешь? — я продолжаю непростую беседу, хоть и то, что было в прошлом уже давно должно было кануть в небытие.
— Это бы что-то изменило? Ты перестала бы их пить? — голос мужчины становится жёстким.
— Нет, но…
— Агния, от тебя требовалось лишь выполнить условия договора. Я выполнил свои, ты — нет, — резко говорит он, отворачиваясь к окну.
— Я хотела закончить учебу, а потом уже подумать о детях, — уверенно произношу я, потому как больше мне ничего не остаётся. Показать свое сожаление или, тем более, признать вину я не могу.
— Мы могли обсудить это, но ты приняла собственное решение, — хриплым голосом произносит Воскресенский.
— Возможно, если бы мы виделись чаще, то я бы рассказала тебе об этом. И мы всегда встречались только ради одной цели, — неожиданно для самой себя говорю я. — Мы никогда ничего не обсуждали. Ты лишь выдвинул условия…
— На которые ты согласилась! — рявкает он, резко поворачиваясь ко мне.
Мужчина оказывается слишком близко, а его грудная клетка почти касается моей. Пульс набирает обороты, заставляя участиться и дыхание. Черт возьми! Этот невозможный человек действует на меня слишком сильно, словно притягивая к себе магнитом.
— Так или иначе, — выдыхаю ему в губы, — мы развелись, даже не поговорив. Хотя можно было решить вопрос в два счета. Вот так! — я щелкаю пальцами в воздухе, после чего Даниил резко отстраняется от моего лица, будто вспоминая, кто мы друг другу, и где находимся. — А я была для тебя лишь игрушкой, которая должна была родить тебе ребенка. Навряд ли хоть кому-то такое понравится, даже если того требуют условия договора.
— Ты не была для меня игрушкой, — грубо произносит он. — Ты была моей женой.
Его слова эхом отдаются в ушах. Я не осмеливаюсь спросить, что это значит, боясь услышать ответ, который может перевернуть все с ног на голову. У каждого из нас своя жизнь, свой ребенок, а то, что было в прошлом, должно там и остаться.
Автомобиль подъезжает к дому, в котором я сняла квартиру на время пребывания в столице. На ватных ногах направляюсь к подъезду, бросая на прощание безликое "до свидания". Взгляд Воскресенского прожигает мне спину, но я не считаю нужным обернуться. Мечтаю поскорее увидеть свою дочь, которую Костя уже привез и уложил спать.
— Кот, спасибо, — крепко обнимаю брата.
— Пожалуйста. У тебя все в порядке? — серьезно спрашивает брат.
— Да, просто немного устала, — я сладко зеваю, после чего вяло улыбаюсь брату.
— Ладно, Кирюнька спит, я поехал к своим, — Костя целует меня в щеку, после чего выходит за дверь.
Мне срочно нужен контрастный душ и крепкий сон, поэтому уже через минуту я оказываюсь в ванной комнате. Слова Даниила никак не идут из головы. Мне сто́ит немалых усилий заставить себя не думать об этом.
Крепко прижавшись к нашей дочери, я закрываю глаза, но сон не идет. Одна скупая слеза стекает по щеке, попадая на мягкую подушку и образовывая крохотную лужицу.
— Это был всего лишь сложный день, — едва перебираю пересохшими губами. — Завтра все будет иначе.
Глава 8 Агния
Всю следующую неделю я тружусь над окончательным согласованным с Глебом вариантом дизайна его квартиры. К счастью, работа и дочь отнимают все мое время, поэтому Воскресенский уходит на второй план. Но иногда все же в голову врываются внезапные мысли. Узнай Даниил о том, что я родила дочь, как бы он поступил. И ответ, который рождается на этот самый вопрос, не несёт в себе ничего хорошего. Совсем скоро мы с Кирой вернёмся в Лондон, и, я надеюсь, что бывший супруг растворится в моем разуме, будто его и не было никогда. Лишь его маленькая копия с небесными глазами как у меня станет напоминанием о браке, в котором я несмотря ни на что любила.
Я тяжело вздыхаю, откидываясь на спинку рабочего кресла. Если бы это было так просто.
— Мамочка, ты говорила, что мы сегодня пойдем в игровую, — мой маленький ураган врывается в комнату. — Когда пойдем? Я уже покушала, умылась и почистила зубки.
— Киренок мой, какая ты умничка, — я усаживаю дочь на колени и крепко прижимаю к себе. — Тогда нам пора собираться, раз все дела выполнены.
— Ура! — громко восклицает мое сокровище и моментально спрыгивает на пол. Дочь бежит к своему небольшому чемоданы и достает из него свое любимое платье цвета карамели.
Я выбираю большой торговый центр неподалеку от дома, где мы снимаем квартиру. Здесь огромный выбор детских игровых комнат, что поначалу у моей девочки разбегаются глаза. Ей хочется побывать абсолютно везде, но после долгих уговоров она всё же выбирает одно место, в котором вариантов, чем заняться, оказывается в разы больше, чем в других игровых.
Я располагаюсь неподалеку от входа в детскую комнату и заказываю свой любимый латте. Надо сказать, здесь его готовят просто божественно.
По правде говоря, я несколько удивлена, что в такое ранее время в игровой довольно много детишек. Кира уже носится за каким-то мальчуганом, весело смеясь и крича свое любимое "догоню".
Невольно улыбаюсь. Моя девочка растет очень добрым и дружелюбным ребенком. И мне хочется, чтобы несмотря на жизненные трудности, которые, так или иначе, будут встречаться на ее пути, доброта и отзывчивость Киры оставалась при ней.
— Мамочка! — восторженно кричит моя девочка, в мгновение оказываясь около меня. — Я была врачом, а Илюша моим пациентом.
— Илюша, значит? — я выгибаю бровь.
— Да, это вон тот мальчик, — она бросает рукой в сторону ребенка, с которым только что играла. — Но он уже уходит домой. Ладно, мам, я побежала. Вылечу ещё кого-нибудь.
Кира возвращается в игровую, а я невольно обращаю внимание на мальчика. Ребенок оказывается примерно одного возраста с моей дочерью, а я едва успеваю сообразить, что Илюша кого-то мне отдаленно напоминает. Так, стоп. Мне везде мерещится Воскресенский. Делаю небольшой глоток кофе, но едва не давлюсь, когда отец мальчика оборачивается, и я встречаюсь с таким же непроницаемым взглядом как у Даниила. Черт возьми! Из всех игровых в столице я должна была прийти именно сюда, чтобы встретить ещё одного Воскресенского.
— Агния, привет! — дружелюбная улыбка отражается на лице Максима, брата Даниила Воскресенского. — Какими судьбами в столице?
— Привет, Макс! — оторопело произношу я, когда мужчина подходит ближе. — Илюха, догоняй!
Мальчик, с которым только что играла моя дочь, подбегает к своему отцу, и я отмечаю поразительное сходство с Максимом. Я перевожу взгляд за спину мужчины. Кира увлеченно играет с куклой, не обращая внимания в нашу сторону. Облегченно вздыхаю, искренне желая, чтобы брат Даниила поскорее исчез.
— Я приехала по работе, — отрывисто говорю я, натягивая на свои губы легкую улыбку. — Осталось только закончить проект квартиры Глеба.
— Ланского? — уточняет Максим.
— Да, — коротко отвечаю я.
— Рад за тебя, Агги. Твое имя на слуху, — одобрительно кивает мужчина. — А это твоя дочь? Та русоволосая девчушка, которая играла с моим Ильёй?
— Да, моя, — я внутренне напрягаюсь.
— Сколько ей? — брат Даниила поворачивает голову в сторону игровой, но моя девочка стоит к нам спиной.
— Четыре года, — я потираю ладони друг об друга, чувствуя, как они начинают потеть.
— Как и моему пацану, — Воскресенский треплет своего сына по макушке. Мое сердце замирает, когда я ловлю проницательный взгляд Макса, на языке которого вертится следующий вопрос.
Но, к моему счастью, у мужчины неожиданно звонит мобильный, и, глядя в экран, он поспешно прощается и уходит, оставляя меня с навязчивой мыслью, что совсем скоро отец моей Киры узнает о ее существовании.
* * *
Едва мы с дочерью переступаем порог нашей съемной квартиры, как меня оглушает трель мобильного, лежащего на комоде. Я была так увлечена времяпрепровождением с ребенком, что даже не заметила отсутствия своего гаджета. На экране высвечивается имя Глеба, и я, быстро сбросив с себя обувь, отвечаю на звонок.
— Привет, — коротко отвечаю я.
— Агния, привет! Как твои дела? Я так замотался за эту неделю, что время набрать тебя появилось только сейчас, — извиняющимся тоном произносит Ланской.
— Ничего страшного, тем более, что время на сообщения "доброе утро" и "спокойной ночи" ты находил, — весело усмехаюсь я. — Да и я тоже была занята. Дорабатывала твой проект, который, кстати говоря, уже есть в окончательном варианте.
— Я очень рад, но об этом чуть позже, — произносит он. — У меня есть предложение? Ты занята сегодня вечером?
— Мы планировали семейную вылазку к отцу с братом и его семьей, — я стягиваю с себя платье, после чего надеваю любимые шорты розового цвета и майку с жирафом. — А что за предложение?
— Сегодня у Сани день рождения. Помнишь Саню?
— Который Алекс? — тихонько посмеиваюсь я.
— Он самый! — восклицает Глеб. — Он снял большой загородный дом и приглашает нас с тобой на праздник.
— Нас с тобой? — улыбаясь, произношу я.
— Да, — спокойно отвечает мужчина.
— Думаю, я смогу, — молниеносно соглашаюсь я, вспоминая, как пару дней назад Катя, жена моего брата, пыталась выпроводить меня на свидание.
— Тогда увидимся, — в голосе Ланского слышится неподдельная радость.
— До встречи, Глеб, — быстро говорю я и сбрасываю вызов.
К отцу мы с Кирой приезжаем немногим раньше Кости. Наши отношения с каждой новой встречей теплеют, и я не могу не радоваться этому факту. Мой родитель, возможно, не самый любвеобильный и внимательный человек на белом свете, но я вижу, как он старается наверстать упущенные годы в отношении меня и Кости. Да и в наших детях он души не чает, как и они в нем.
Около шести вечера приходит сообщение от Глеба, что он уже ждет меня, поэтому, попрощавшись со своей семьёй, я выбегаю из родительского дома.
До места назначения мы добираемся буквально за полчаса, оживленно беседуя на всевозможные темы. Чувствуется та же самая легкость, что и всегда. Глеб — идеальный собеседник, с ним никогда не бывает скучно.
Едва мы входим в дом, я моментально ощущаю, как внутри меня все сжимается. В висках начинает пульсировать от одного лишь взгляда. Разумеется, Даниил тоже присутствует здесь. Разве может быть иначе?
— А… Воскресенский тоже приглашен? — вкладываю в свой голос максимум равнодушия.
— Даниил до завтрашнего дня не должен был вернуться из командировки, — угрюмо произносит Глеб. — Наверное, у него что-то изменилось. Пойду, поздороваюсь. Я быстро.
Перед тем как уйти, Ланской неожиданно целует меня в щеку, чем вызывает искреннее недоумение. Все дело в том, что подобное проявление инициативы впервые, и я не уверена, что здесь тому самое место. Но, по правде сказать, внутри меня закрадывается смутное подозрение, будто Глеб так ведёт себя неспроста. И им движет желание показать конкретному человеку, что я уже занята. Хотя, возможно, мне это лишь мерещится, и я пытаюсь выдать желаемое за действительное.
Воскресенский весьма приветлив и дружелюбен со всеми окружающими людьми, а на его лице царит подобие улыбки. Удивительно! Даниил может быть милым? Но, кажется, с кем угодно, но только не со мной. Он резко поворачивает голову в мою сторону, и я, встречаясь с непроницаемым взглядом мужчины, киваю в знак приветствия.
Глеб возвращается и демонстративно обнимает меня за талию. Даниил внимательно следит за каждым движением Ланского. Воскресенский выглядит словно хищник, глаза наливаются кровью, а желваки на скулах уже заходятся в бешеном ритме.
— Знал бы, что Дан приедет сюда, — шепчет на ухо Глеб, чем удивляет меня, ведь мы стоим в стороне от всех, и здесь нас никто не слышит. — Мы бы провели вечер в другом месте.
— Глеб, для меня наши отношения далеко с Даниилом в прошлом, — я резко поворачиваю голову, встречаясь с напряженным взглядом своего спутника.
— Для тебя — да, но, похоже, не для него, — тихо замечает мужчина, после чего неожиданно касается своими губами моих.
— Глеб? — я медленно отстраняюсь, после чего, распахнув глаза, вопросительно смотрю на мужчину.
— Агния? — Ланской бережно кладет руку на мою талию, расплываясь в легкой улыбке. — Это ведь когда-то должно было произойти. Почему не сейчас?
— Я просто не хочу все усложнять, — мне едва удается выдавить из себя хоть что-то, потому как спиной я ощущаю прожигающий взгляд Воскресенского. — Между нами.
— С чего ты решила, что должно быть сложно, Агния? — мужчина внимательно изучает каждую черточку моего лица.
— Совсем скоро я вернусь в Лондон, так что… — я легонько пожимаю плечами.
— Это не самая большая проблема, — глаза Глеба вспыхивают разочарованием. — Есть что-то или кто-то ещё?
Ответ витает в воздухе, но я не решаюсь произнести его вслух. Мужчины общаются между собой довольно близко, поэтому если случайно выплывет наружу правда о том, кто является отцом ребенка Киры, я боюсь, что Даниил в этой ситуации не пощадит никого.
— Ладно, Агги, я не буду на тебя давить, — устало выдыхает Глеб, а я чувствую, как по коже пробегают мурашки от звука собственности имени — Но знай, так просто я не отступлюсь от тебя. Ты очень нравишься мне.
Ощущаю, как на щеках выступает розоватый румянец, когда Ланской проводит тыльной стороной ладони по нежной коже. Несмело улыбаюсь, после чего переплетаю наши пальцы. Не могу унять дрожь, которая внезапно пробегает по телу. И самое главное, связана она оказывается не с мужчиной, стоящим напротив меня, а с тем, кто уже несколько минут выжигает взглядом спину.
— Так, дорогие гости! — восклицает Алекс. — Предлагаю продолжить вечер у бассейна. Все захватили с собой купальники? Я предупреждал.
Мужчина шутливо машет указательным пальцем, вызывая улыбку на лицах присутствующих. Бо́льшая половина гостей моментально оказывается на улице.
— Агния! — меня окликает Маша, супруга именинника. — У меня с собой есть парочка новых купальников, могу одолжить. Наверняка, Глеб забыл упомянуть об этой важной детали как бассейн.
Мария с укором смотрит на Ланского, на что в ответ он лишь пожимает плечами. Девушка приобнимает меня за плечи, увлекая за собой на второй этаж. Мы входим в просторную комнату, и Маша вручает мне довольно откровенный купальник черного цвета. Замечая мое замешательство, жена именинника лишь тихонько посмеивается.
— Второй тебе покажется ниточками, — говорит девушка. — Агния, я знаю всех присутствующих женщин. И поверь мне, ни у одной не будет закрытого купальника или чего-то более сдержанного.
— Мне он нравится, — я говорю правду. — Давненько я не покупала себе ничего подобного.
— Тогда переодевайся и спускайся вниз. Будет весело! — Маша хитро подмигивает мне, после чего снимает с себя платье, оставаясь в одном синем купальнике, и выходит из комнаты.
Я примеряю на себя черный предмет одежды, и мне очень нравится отражение в зеркале. Купальник идеально подчеркивает мою фигуру, которую в последнее время из-за своей, как мне кажется, худобы я все чаще и чаще прячу под объемными вещами.
Выглядываю в окно и непроизвольно улыбаюсь. Приятно посмотреть на взрослых людей, которые умеют так веселиться как эта компания. Мужчины, то и дело, скидывают друг друга в воду, а девушки отплясывают под громкую музыку, наслаждаясь приятным времяпрепровождением.
Я спускаюсь на первый этаж, но не успеваю выйти на улицу. Воскресенский, черт бы его побрал, в одних плавках! И, надо сказать, поджарое тело наряду с широкими плечами и стальным торсом выглядит чересчур притягательно.
Даниил подходит опасно близко. Я знаю этот взгляд, в котором читается желание обладать мной. Внутри живота разливается знакомое, но давно забытое тепло, а сердце уже выпрыгивает из груди, заходясь в бешеном ритме.
— Ты прекрасно выглядишь, Агги, — сбивчиво произносит он.
— Спасибо, — я нервно сглатываю, но не отвожу взгляд.
Даниил некоторое время смотрит на меня в упор, и в какой-то момент я замечаю в его глазах нечто, похожее на сожаление. Я приказываю своему разуму не верить, но сердце отчаянно хочет надеяться.
— Я отпустил тебя, — хрипло говорит он, опираясь ладонью на стену, — потому что понял, что ты ещё слишком юна для брака и детей. Это совсем не для тебя, Агния, с твоими целями и планами. В какой-то момент мне и вовсе показалось, что ты не создана для семьи. Карьеристка. Поэтому я тебя и отпустил.
— Как благородно и великодушно с твоей стороны, — язвительно произношу я. — Ещё скажи, что ты сделал это для меня?
— Я решил, что для нас обоих так будет лучше, — его губы находятся в нескольких сантиметрах от моих, и это очень мешает соображать здраво.
— Всегда все решал ты, Даниил. А меня хоть когда-нибудь ты пробовал спросить? Чего вообще хочу я? Что чувствую я? — выпаливаю на одном дыхании.
— Я знаю, что сейчас ты чувствуешь то же, что и я, — тихо произносит он, после чего впивается в мои губы горячим поцелуем.
Время останавливается. Кажется, что всё вокруг лишь сон, который совсем скоро закончится. А я так не хочу просыпаться. Бесстыдно прижимаюсь к женатому мужчине, ощущая его блуждающие по моему телу руки. Отчаянно цепляюсь пальцами в его широкие плечи, будто боясь, что он растворится, сто́ит мне только открыть глаза. Но в какой-то момент я четко понимаю, что это безумие нужно остановить, поэтому пытаюсь оттолкнуть Даниила от себя, но мужчина крепко держит меня за талию.
— Ты как чертов никотин, Агния, заставляешь желать ещё и ещё, хотя давно пора остановиться. Так было тогда, и, твою мать, ничего не изменилось сейчас, — рычит он мне в губы, после чего резко отпускает и выходит на улицу, оставляя меня в растерянности.
Глава 9 Агния
В понедельник утром я едва заставляю себя встать с кровати. Выходные проходят, что называется, на "ура". С субботы на воскресенье мы с Глебом после долгих уговоров Маши остаемся с ночевой в загородном особняке. Кстати говоря, Воскресенский уезжает через полчаса после произошедшего, а из моей головы до сих пор не идут его слова и тот поцелуй, от воспоминаний которого в буквальном смысле подкашиваются ноги.
Воскресный день я полностью посвящаю моей доченьке. Мы с Кирой наконец-то посещаем океанариум, идем в кино на какой-то смешной мультфильм, после чего лопаем мороженое в самой популярной в столице сети кафе.
Дел в столице почти не остается, поэтому я покупаю нам билеты на следующую субботу. С одной стороны, мне совсем не хочется уезжать. Почти за месяц пребывания здесь я успеваю вновь привыкнуть к жизни в столице. В любой момент могу приехать с Кирой к брату и его семье и точно знаю, что стану желанной гостьей. В отношениях с отцом также намечается глобальное потепление, что не может не радовать. Он очень старается, и это вызывает во мне теплые чувства. Да и Глеб, то и дело, просит задержаться хотя бы на некоторое время.
— Агния, доброе утро! — голос Глеба кажется заполошным. Мужчина будто куда-то торопится. — У нас с тобой сегодня была запланирована встреча. Все документы я подписал.
— Привет, Глеб! Да, мы договаривались на вечер, — отвечаю я.
— У меня срочная командировка, будь она неладна, — сокрушенно произносит мужчина. — Я уже в аэропорту. Даже вещи свои взять не успел. Агния, документы оставил у Даниила в офисе. Как раз в этот момент был у него. Заскочи к нему, пожалуйста, забери. Он должен передать их через своего секретаря. Я позвоню к вечеру.
— Хорошей дороги! Буду ждать, — в смятении отвечаю я, сбрасывая вызов, после чего сажусь в такси и называю нужный адрес.
Тяжело выдыхаю, когда вхожу в лифт огромной корпорации Воскресенского. Я искренне надеюсь, что мне удастся избежать встречи с бывшим супругом, но, кажется, у судьбы совсем другие планы.
Двери открываются на двадцатом этаже, и я попадаю в огромный светлый холл. К моему удивлению, здесь нет ни одной живой души, поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я направляюсь прямиком к двери генерального директора. Вдыхая носом воздух словно в последний раз, я поворачиваю ручку двери и вхожу в просторный кабинет.
Воскресенский кидает беглый взгляд на меня, коротко кивая головой и указывая рукой на свободный стул.
— Думаю, на этом и закончим нашу встречу, — грозно произносит мужчина, глядя в экран ноутбука.
Мужчина захлопывает крышку своего гаджета, после чего напряженно потирает виски. Судя по всему, разговор оказывается не из простых. Даниил медленно поднимает голову, встречаясь со мной взглядом, который кажется не просто холодным, от него веет льдом.
— Здравствуй, Даниил! Я пришла забрать документы, которые должен был оставить Глеб, — спокойно произношу я, подходя к стеклянному столу.
Мужчина поднимается со своего места и не спеша обходит рабочий стол. Воскресенский останавливается в опасной близости от меня, и я улавливаю аромат его одеколона, который когда-то сводил меня с ума.
— Здравствуй, Агния, — его тон мне совсем не нравится.
— Даниил, я тороплюсь, поэтому передай мне, пожалуйста, необходимые бумаги, и я пойду, — уверенно произношу я.
Он не шевелится, стоит словно вкопанный. Мужчина пристально сканирует мое лицо, пытаясь что-то найти в глазах. Страшная догадка пробегает в голове, и я мысленно молюсь, чтобы интуиция в этот раз меня подвела.
— У тебя есть дочь? — его вопрос оглушает.
Я чувствую, как горячая тягучая жидкость бежит по венам, а в висках начинает пульсировать с неимоверной скоростью. Переизбыток нахлынувших эмоций мешает рассуждать здраво, но я пытаюсь "держать лицо", не поддаваясь эмоциям. Даниил ждёт ответа, а мне кажется, что он уже и вовсе не требуется.
Я замечаю, как дыхание моего бывшего супруга становится сбивчивым. Мне хочется уйти, убежать, забрать Киру и спрятаться в нашей небольшой квартирке в Лондоне, лишь бы не видеть испепеляющий взгляд Воскресенского. Внезапно мне становится страшно из-за того, что я сделала тогда, что не рассказала ему о дочери. Это чувство медленно разливается по телу, оставляя за собой ледяной ужас.
— Понимаешь, какое дело, Агги, — его темные глаза становятся почти черными. — Я совершенно случайно узнал, что у тебя есть дочь.
Тон Воскресенского мгновенно становится спокойным. Мужчина умеет взять себя в руки и собраться, когда это необходимо. Даже в самой стрессовой ситуации. Даниил далеко не дурак, и он понимает, если станет на меня давить, то ничем хорошим для нас обоих это не закончится.
— Есть, — уверенно отвечаю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
— И, удивительно, что девочке четыре года, не находишь? — Воскресенский выгибает бровь.
— Что в этом удивительного? — пытаюсь сохранять спокойствие, которое дается мне с большим трудом.
— Ответь-ка мне на такой вопрос…
— Она не твоя, — отрезаю я, после чего хватаю со стола необходимые документы, но крепкая рука сцепляет мое запястье.
— Вопрос следующий, — он делает многозначительную паузу. — Когда ты собиралась познакомить меня с моим ребенком?
Мужчина испепеляет меня взглядом, который я с трудом выдерживаю. Очевидно, что он не верит мне и сделает все возможное, чтобы убедиться в моем вранье. На мгновение я теряю дар речи, поэтому отвечаю не сразу. Судорожно ищу ответ на вопрос, который оглушающим эхом все ещё звенит в ушах.
— Я хочу увидеть ее, — грозно произносит Даниил.
— На каком основании? — я вырываю руку из крепкой хватки Воскресенского, но уходить не тороплюсь. Если сейчас я сбегу, то это будет означать его правоту, и тогда мы с Кирой окажемся в большой опасности.
С каждым последующим словом я увеличиваю образовавшуюся пропасть между нами ещё больше, четко и уверенно говоря неправду. Чуть позже, выйдя из сузившегося до спичечной коробки кабинета, я пойму, что это был отличный момент для правды, но я его, к своему сожалению, упустила.
— У ребенка есть отец, но ты к этому не имеешь никакого отношения, Даниил. Извини, но мне уже пора. И прошу тебя, больше никогда не лезь в мою жизнь.
— Теперь не могу этого обещать, — бросает мужчина вслед, а я ощущаю, как холодеют мои ладони, потому как Даниил так просто этого не оставит. По крайней мере, пока не докопается до истины, которая уже лежит на поверхности.
В растерянности выбегаю из кабинета Воскресенского, не замечая вокруг абсолютно ничего. В ушах шумит, а сердце отбивает бешеный ритм, не давая возможности прийти в себя. Я нажимаю кнопку вызова лифта и жду, кажется, целую вечность, когда он остановится на двадцатом этаже. Наконец, двери кабины открываются, и я встречаюсь с ледяным взглядом Алисы, в глазах которой моментально разгорается гнев, смешанный с ревностью. Она демонстративно задевает меня плечом и, пройдя несколько метров, оборачивается.
— Даже не вздумай, Агния, — вкрадчивым тоном произносит жена Даниила. — Я тебя в порошок сотру.
— Не утруждайся, Алиса, — усмехаюсь я. — Вместо того, чтобы копаться там, где уже давно ничего нет, лучше направила бы свое внимание на то, что действительно важно, — опускаю взгляд на ее живот, после чего возвращаюсь к недовольному выражению лица Алисы.
— Послушай меня внимательно… — начинает она, но я резко перебиваю эту стерву.
— Нет, это ты меня послушай! Мне плевать на тебя, Даниила и вас вместе взятых, — грубо говорю я, придерживая двери лифта, чтобы они не закрылись. — И свои угрозы оставь при себе, поняла? Иначе и разговор будет другим в присутствии посторонних лиц.
Я захожу в лифт, не получая ответа от Алисы. Нажимаю кнопку первого этажа и резко поворачиваюсь. Даниил смотрит на меня в упор, стоя в дверях своего кабинета, а в его глазах читается искреннее сожаление.
Перевожу дыхание, лишь когда оказываюсь в ближайшем парке. Замедляю шаг, потому что мне не хватает воздуха. Я судорожно соображает, как выпутаться из той ситуации, в которой оказалась, и в голову приходит только одна мысль: бежать. Бежать туда, где безопасно. Но если Даниил узнает о Кире, а это всего лишь вопрос времени, то даже если мы окажемся на другой планете, Воскресенский найдет нас. Но пока он не узнал, я должна действовать.
Достаю из сумочки свой мобильный и меняю наши билеты на самолет на послезавтра. К моему разочарованию, завтра нам улететь не удастся, потому как все рейсы на Лондон оказываются переполненными.
— Черт возьми! — громко восклицаю я, привлекая внимание окружающих.
Бреду по аллее, не замечая ничего вокруг и пытаясь собраться с мыслями. Раз за разом прокручиваю в голове события пятилетней давности и, наконец, убеждаю себя в том, что все сделала правильно, не сказав Воскресенскому о беременности. Какие бы ни были побуждения, и что бы ни двигало мужчиной в тот момент, но Даниил просто вышвырнул меня из своей жизни. По-другому его поведение расценить было невозможно.
Навязчивая трель мобильного приводит меня в сознание, и, кажется, только благодаря настойчивому звуку я прихожу в себя.
— Агги, привет! — в голосе Арины я не слышу знакомого огонька радости. — Как твои дела? Может, встретимся завтра?
— Привет, Риш! — восклицаю я. — Давай встретимся, я и сама хотела позвонить тебе, потому что послезавтра мы с Кирой возвращаемся обратно. Замоталась, прости.
— Значит, я вовремя, — спокойно произносит подруга.
— Как ты? — я присаживаюсь на ближайшую скамейку в парке.
— Нормально, — девушка замолкает. — Кирилл пришел в себя.
— Ты приходила к нему? Разговаривала? — сыплю вопросами, понимая, что по-другому из разговорчивой Арины я не вытащу ни единого слова.
— Да, приходила, — Самойлова едва сдерживается, чтобы не зарыдать в трубку.
— И? — осторожно, едва слышно произношу я.
— Он ничего не помнит, Агния! — слышатся негромкие всхлипы.
— Что значит не помнит? — удивляюсь я.
— Он сильно пострадал в аварии. Его буквально достали с того света. А воспоминания частично стёрлись, — безучастным голосом произносит подруга. — Он помнит только, что в машине мы ехали вместе, и не понимает, что я там делала.
— И о сыне…
— Нет, Агги, он не помнит этого разговора, — грустно говорит она. — Значит, так тому и быть. Значит, он и не должен был знать. Сейчас его нельзя тревожить. Он до сих пор в тяжелом состоянии, а это означает, что правду о своем ребенке он не узнает. По крайней мере, в ближайшее время.
— Я даже не знаю, что сказать, — ситуации у Арины непростая. Мало того, что она так долго решалась на встречу с Киром, так теперь девушка и вовсе не может рассказать о мальчике.
— Не говори ничего. Ладно, до завтра, — прощается Арина. — Жду встречи.
— Хорошо, до связи, — отвечаю я и сбрасываю вызов.
Разговор с подругой приводит меня в чувства, открывая глаза не только на проблемы, связанные с Даниилом Воскресенским. Слишком много времени занимают мысли о бывшем муже.
— Что ты хочешь от меня? — раздается знакомый голос неподалеку от меня.
Я поворачиваю голову в ту сторону, откуда исходит звук и вижу на самой дальней скамейке Алису с каким-то незнакомым мужчиной. Жена Воскресенского сидит, сложив руки перед собой, с таким выражением лица, будто делает этому человеку одолжение, встретившись с ним. Неудивительно, что они выбирают именно эту часть парка. Здесь почти никогда никого не бывает. Моя рука на автомате тянется к мобильному, и я, недолго думая, нажимаю на камере видеозапись. Нет, у меня нет в планах прибегать к шантажу, но как минимум обезопасить себя и своего ребенка я должна.
— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — в голосе мужчины слышатся нотки с долей нежности, и я невольно морщусь. Как вообще можно испытывать подобные чувства к этой стерве? Но только по одному предложению становится ясно, что этот несчастный любит Алису.
— Я сказала тебе правду, — раздраженно произносит девушка. — Это не твой ребенок.
— Не ври, Алиса! — тон ее собеседника моментально меняется. — Я знаю, что тебя давным-давно ничего не связывает с Воскресенским. Для чего тебе брак с ним? Ему плевать на тебя, как ты не поймёшь!
— Наши отношения — не твоего ума дело, — Алиса вскакивает со скамейки и делает шаг, чтобы уйти, но мужчина удерживает ее за запястье.
— Отпусти его, — чуть мягче произносит он. — Ты не будешь с ним счастлива. И этот малыш… — он делает небольшую паузу, — я знаю, Алиса, он мой.
— Нет, — даже на таком расстоянии я вижу, как лицо Воскресенской меняется, принимая гримасу отчаяния. — Он не твой, Андрей. Пожалуйста, — она выпутывается из крепкой хватки и разворачивается, чтобы уйти, — оставь меня в покое. Свой выбор я сделала очень давно.
Алиса быстрым шагом выбегает из парка, оставляя мужчину в расстроенных чувствах. Как же мне становится жаль его, ведь эта бесчувственная стерва не щадит никого на своем пути, в том числе и единственного человека, пожалуй, на всем белом свете, который искренне любит даже такую как она.
Глава 10 Агния
Утро следующего дня я планирую провести с Ариной и, наконец, рассказать своей лучшей подруге правду об отце моей девочки. Вечером у нас запланирована встреча с родственниками, поэтому времени собраться остается не так уж много. Самолет ожидается рано утром.
Сегодня Киру мне не с кем оставить, поэтому дочка едет со мной на встречу. Я выбираю уютную кофейню с игровой на окраине столицы, но это совсем не удивляет Арину. Раньше мы частенько посещали не самые популярные заведения столицы. И когда нам хотелось просто поболтать по душам вдали от городской суеты и шума, мы с подругой ехали в маленькие ресторанчики с прекрасной кухней.
— Привет, Ариш, выглядишь чудесно! — я обнимаю подругу.
— Привет, Агги! Рада, что нам удалось встретиться, — широко улыбается она. На лице девушки нет ни одного следа печали или грусти, что очень меня радует.
— Да, мы пробыли здесь почти месяц, а встретиться удалось только сейчас. Встреча в больнице не считается, — я присаживаюсь на диванчик.
— Где Киренок? — Арина заглядывает в игровую и тут же встречается взглядом с моей дочерью.
— Какая красивая девочка, Агги! — восклицает Самойлова, разглядывая Киру. — Глазки твои, а в остальном…
— Риш, я хотела тебе кое-о-чем рассказать, — я набираю в легкие побольше воздуха.
— Давай, но только я закажу что-нибудь поесть, не то умру с голода, — усмехается девушка, после чего подзывает официанта.
Пока Арина мучает парня расспросами о блюдах, представленных в меню, мой телефон издает короткую трель. Не глядя в экран, я открываю журнал сообщений и замираю. В отправителях числится Даниил Воскресенский.
Доброе утро! Нужно срочно поговорить. Где ты? Я подъеду.
Недолго думая, я набираю односложный ответ.
Привет! Я занята. Напиши, что хотел.
Проходит десять, двадцать минут, но ответ так и не приходит. Я отрешенно смотрю, как подруга поглощает свой завтрак, параллельно слушая забавные истории о ее сынишке.
— Моя Кира — дочь не случайного парня, ее отец Даниил, — выпаливаю на одном дыхании.
Вилка застывает в тарелке Арины. Девушка едва не давится едой, а за столом воцаряется напряженное молчание. Моя подруга не понаслышке знает семью Воскресенских, поэтому ее испуганное выражение лица весьма оправдано.
Самойлова переводит взгляд в сторону детской игровой и молча наблюдает за Кирой. Моя подруга кивает девочке головой, ласково улыбаясь, а я обреченно вздыхаю, жалея, что не рассказала Арине раньше.
— Кира — дочь Воскресенского? — удивленно спрашивает подруга.
— Никто не должен знать об этом. Мы были уже в разводе, когда я забеременела, — мой голос дрожит.
— Агния, но девочке уже четыре года, — возражает она. — Ты видела, кем стал Даниил? Он отберет ее, стоит ему лишь раз взглянуть на малышку. На тех фотографиях, которые ты мне присылала, не слишком понятно, но, увидев Киру воочию, ясно абсолют все. От тебя ей достались только глаза. Ну и пол.
— Мы вернемся в Лондон, и он ничего не узнает, — я смотрю на дочь, которая кормит куклу в игровой, и мысленно молюсь, чтобы завтрашнее утро наступило как можно раньше.
— Агния, я очень надеюсь, что вы успеете уехать, хотя, — она делает небольшую паузу, — он вас из-под земли достанет, сто́ит ему узнать о ее существовании.
— Боюсь, что он уже знает, Арин, — по слогам едва слышно произношу я.
— Если это так, то он вас точно никуда не отпустит, — говорит подруга.
— У него есть жена и скоро будет ребенок. Хотя я не уверена, что ребенок его, — я делаю глоток черного кофе, после чего продолжаю. — Думаю, Алиса добилась своей цели не совсем честным способом.
— Думаешь? Хочешь так думать, Агги, — тихо замечает подруга. — У тебя до сих пор есть к нему чувства.
Неожиданно дверь в кафетерий открывается, и я ловлю на себе суровый взгляд бывшего мужа. Кровь стынет в жилах, а сердце, кажется, и вовсе останавливается. На меня обрушивается тяжёлая энергетика Даниила Воскресенского, которая заставляет пожалеть о том, как некоторое время назад я ответила на его сообщение. Трясущейся рукой ставлю чашку с кофе на стол, едва не разливая черную жидкость, и принимаю на себя первый негласный удар.
— Где моя дочь? — от громкого голоса вздрагиваю не только я, но и ещё парочка, сидящая за соседним столиком. Парень с девушкой испуганно смотрят в нашу сторону, а Воскресенский все тем же тоном повторяет свой вопрос. — Агния, где моя дочь?
Воскресенский молниеносно приближается к игровой и, замечая трёх играющих девочек, задаёт свой следующий вопрос.
— Которая из них? — гремит рядом с моим ухом, потому как я в два счета оказываюсь рядом.
Меня охватывает паника, ведь я не знаю, чего ждать в этот момент от Даниила. Воздуха будто становится с каждой последующей секундой все меньше. Кажется, ещё мгновение, и я упаду в обморок. Меня бросает то в жар, то в холод от неудержимой энергетики Воскресенского, которая заполоняет собой все свободное пространство.
Кира поворачивает голову, и в ее глазах читается испуг, когда моя дочь видит искаженную гримасу незнакомого для нее мужчины. Девочка вмиг подбегает ко мне и прижимается к ноге. Она смотрит в упор на Даниила, в растерянности хлопая своими голубыми глазками, которые унаследовала от меня. Я чувствую, что моя девочка боится, но благодаря твердому характеру не показывает этого.
Медленно поднимаю глаза на Воскресенского, на лице которого застывает отчаяние и боль. Ни разу за время, проведенное с Даниилом, мне не доводилось видеть подобные эмоции, благодаря которым в настоящий момент по всему телу разливается чувство вины.
Мужчина опускается на корточки перед Кирой, равняясь с ее лицом, и мягко улыбается. Но девочка прижимается к моей ноге ещё сильнее, осторожно выглядывая и хлопая бездонными голубыми глазками.
— Здравствуй! — даже простое приветствие дается Воскресенскому с трудом. Он едва может совладать со своими эмоциями, которые бьют через край, но ради дочери мужчина сдерживает себя.
Кира лишь кивает головой, после чего озадаченно поднимает глаза на меня. В этот момент Арина оказывается рядом и без лишних слов берёт Киру за руку, уводя обратно в игровую. Своим появлением моя подруга чуть разряжает накалившуюся атмосферу, но, снова поймав убийственный взгляд Воскресенского, становится ясно, что это лишь мнимое перемирие.
— Я жду тебя на улице, — хрипло произносит мужчина, после чего выходит из заведения.
Я хватаю ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и не двигаюсь с места. Понимаю, что мое промедление ничего не изменит, и в случае моего отсутствия разъяренный Воскресенский вернётся в кафетерий снова, но по-прежнему стою как вкопанная. Внезапно теплая ладонь касается моего плеча, и я резко оборачиваюсь. Во взгляде Арины читается сочувствие, смешанное с сожалением. Мне ничего не остаётся, только выдавить из себя грустную улыбку и, кивнув головой, выйти следом за Даниилом.
Мужчина стоит спиной ко мне, и по его напряженной позе вывод напрашивается сам собой. Предстоящий разговор не сулит ничего хорошего, но в настоящий момент я не готова к нему. Подхожу ближе к Даниилу и вижу, что в его пальцах зажата зажённая сигарета, но мужчина не курит. Желваки на скулах Воскресенского заходятся в бешеном ритме, и я жду, когда весь гнев и злость обрушатся на меня неконтролируемым потоком.
— Когда? — спокойно спрашивает он.
— Последняя ночь, — отвечаю я.
— А таблетки? — он поворачивает голову в мою сторону.
— Я некоторое время не пила их. Сначала забыла, а потом и вовсе перестала, — пожимаю плечами.
— Как и забыла сообщить мне о дочери, — утвердительно произносит Даниил.
— Я не забыла, — раздражённо произношу я. — Я пришла к тебе домой и собиралась рассказать, но ты сунул мне документы на развод и вышвырнул меня из своей жизни.
— Ты могла сказать! — рявкает он, резко встряхивая меня за плечи.
— Убери свои руки, — сквозь зубы цежу я, но Даниил ещё крепче сжимает свои пальцы. — Я не хочу разговаривать с тобой сейчас. Этот разговор ничем хорошим не закончится.
Гнев, пылающий в глазах бывшего супруга, окутывает и меня. У каждого из нас своя правда, которая не нравится нам обоим, но с этим уже ничего не поделаешь. Сложилось так, как сложилось. Ничего не изменишь. Другой момент — что делать теперь с этой правдой.
Воскресенский резко отпускает меня и отходит не некоторое расстояние, соблюдая дистанцию. Некоторое время мжчина о чем-то размышляет, после чего снова поворачивается ко мне.
— Сегодня вечером я заеду за тобой, и мы все обсудим, — в тоне Даниила слышится лишь мнимое спокойствие.
— Сегодня вечером у нас встреча с семьей. Завтра мы с Кирой возвращаемся домой, — роняю я. Черт возьми, как необдуманно!
— Что? — Воскресенский в изумлении, смешанном с негодованием, выгибает бровь.
— Я закончила все свои дела в столице, поэтому мы возвращаемся домой, — спокойно говорю я, непроизвольно делая шаг назад.
— Вы никуда не поедете! — рявкает он.
— Это не тебе решать, — напряженно произношу я.
— Агния, я не шучу, — Воскресенский в два счета оказывается в критической для меня близости, сканируя мое лицо черными как смоль глазами. — Я заеду сегодня в семь. Будь готова.
Мужчина пристально вглядывается в мои глаза, видимо, пытаясь найти ответы на какие-то свои вопросы. Ничем не выдавая свой страх лишиться дочери, я выдерживаю тяжёлый взгляд Даниила. В воздухе вновь повисает уловимое напряжение, в котором отражаются эмоции обеих сторон. И мне кажется, негласная война уже объявлена.
Глава 11 Агния
В шесть вечера мы с дочерью приезжаем к отцу в гости. Костя со своей семьей уже здесь, а Макс, увидев Киру, моментально оказывается в ее объятиях. Невольно улыбаюсь при виде этой картины, которая трогает до умиления. Все же дети как никто другой наиболее искренне могут выразить свои эмоции и чувства. В отличие от взрослых.
Эта мысль воскрешает в моей памяти отношения с Даниилом. Этот человек никогда и, кажется, никому не демонстрирует то, что находится у него глубоко внутри, ведь снаружи он словно черствый камень, помешанный на собственной работе и деньгах. Хотя сейчас в его глазах прослеживаются хоть какие-то чувства, по крайней мере, по отношению к Кире. Сбивчивое дыхание и мягкая улыбка при одном только взгляде на дочь говорят о многом.
Если отодвинуть свои эмоции на задний план, то момент их встречи оставляет неизгладимый след в моей душе. Волнительный и невероятно трогательный. Возможно, из-за беременности Алисы в этом черством человеке что-то меняется, и именно поэтому его эмоции проявляются так отчетливо.
Примерно через час раздается короткая трель на моем мобильном. Воскресенский сообщает, что уже ждет меня, но я медлю. Не могу заставить себя сесть к нему в машину спустя столько времени, и не потому что боюсь его. Вовсе нет. Больше нет. Просто я не знаю, чего от него ждать. Пять лет назад этот мужчина был для меня закрытой книгой, а сейчас и подавно.
— Агги, уже уходишь? — интересуется отец, когда я подхожу к входной двери. — Ты даже ещё не поужинала.
— Да, у меня запланирована встреча, — я застегиваю замок на своих босоножках, которые случайно приобрела в торговом центре, и поднимаю глаза на своего родителя. — Да и кусок в горло не лезет, пап.
— Очередная встреча с клиентом? — тяжело вздыхает отец. — Ты очень много работаешь, дочка.
— Нет, папа, — я обнимаю его за плечи, после чего разворачиваюсь, чтобы уйти. — У меня встреча с отцом Киры. С Даниилом Воскресенским.
Я не вижу реакцию отца. После того, как обрушиваю на него эту новость, я моментально выхожу за дверь его особняка. В ногах появляется почти незаметная дрожь, едва я замечаю припаркованный черный внедорожник Воскресенского. Быстро беру себя в руки и с гордо приподнятой головой ступаю на вымощенную камнем дорожку, ведущую к выходу.
Даниил, к моему удивлению, стоит на улице, облокотившись на свой автомобиль, и буквально пожирает меня с головы до ног хищным взглядом, от которого мгновенно бросает в жар. Я равняюсь с ним и останавливаюсь в метре от мужчины. Он продолжает сканировать теперь уже мое лицо, не говоря при этом ни единого слова.
— Так и будешь стоять и смотреть? — грубовато спрашиваю я, скрестив руки перед собой.
— Хочу поздороваться, — он отталкивается от своего внедорожника и медленно обходит меня, направляясь к воротам, ограждающим отцовский дом.
— Нет! — громко восклицаю я, тем самым заставляя мужчину обернуться.
— Потому что там моя дочь? — прищурившись, произносит он.
— Да, Даниил. Сейчас не время. Ты и так напугал ее своим появлением. Хорошо ещё, что тебе хватило ума не сказать, кем ты ей приходишься, — смело говорю я.
— Осторожнее, Агния, — он делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами до самого минимального. Его стальное тело почти касается моего, но благодаря скрещенным перед собой рукам небольшая дистанция сохраняется. — Я пока ещё в своем уме, чтобы вываливать на четырехлетнюю девочку правду, которую скрыла ее мать. Мне даже страшно представить, что ты наговорила ребенку об отце.
— Тогда зачем ты хочешь сейчас ее увидеть, если все понимаешь? — я чуть сбавляю тон, делая незаметный шаг назад.
— Я просто хочу ее увидеть, — Воскресенский выделяет каждое слово, а в его голосе слышатся напряжённые нотки.
— Даниил, ее надо подготовить. И пусть встреча произойдет на нейтральной территории, — я иду на компромисс, понимая, что после разговора с бывшим супругом завтра мы не улетим в Лондон.
— Хорошо, — после секундной паузы говорит Воскресенский. Он открывает дверь автомобиля с пассажирской стороны и жестом приглашает меня присесть. — Тогда поехали.
Я моментально утопаю в невероятно удобном кожаном кресле. Осматриваю салон, пропитанный роскошью и дороговизной, в очередной раз восхищаясь уникальным вкусом Даниила на автомобили, часы и деловые костюмы. Разумеется, с теми деньгами, которые крутятся вокруг Воскресенского, он может себе все это позволить. А вот вкус — он либо есть, либо его нет, и у Даниила с этим полный порядок.
Добираемся до того самого шикарнейшего ресторана в столице в полной тишине. В какой-то момент мне начинает казаться, что ничего плохо не следует ожидать от разговора с Даниилом. Но сто́ит нам зайти в ресторан, эта иллюзия рассеивается.
— Марк, пятая, принеси меню, — не здороваясь, произносит Воскресенский, после чего хватает меня за руку и ведет по длинному коридору в самую дальнюю кабинку.
Вырваться из крепкой хватки мне удается лишь в небольшом замкнутом пространстве, в котором мы оказываемся. Даниил не обращает внимания на мои попытки высвободить руку, но стоит нам войти в помещение, он моментально разжимает пальцы.
— Присаживайся, Агния! И определяйся с ужином, — властным тоном произносит мужчина. — Разговор предстоит долгий. И непростой.
— Я не голодна, — честно говорю я. Несмотря на то, что толком поесть сегодня не удалось, в настоящий момент мне и подавно не лезет кусок в горло.
— А вот я голоден, — говорит Даниил, вновь разглядывая меня, а не меню, находящееся в его руках. — Тогда закажу на свой вкус. Как ты относишься к рыбе и морепродуктам?
— Нормально отношусь, Даниил, — в моем голосе слышатся раздраженные нотки.
— Вот и замечательно! — он захлопывает меню и нажимает кнопку вызова официанта. В один миг тот самый Марк оказывается в кабинке и принимает заказ у хозяина этого заведения.
Как только парень выходит из помещения, я чувствую, как меня бросает в жар. Очевидно, не меня одну, потому как Даниил встает с мягкого дивана и направляется в сторону окна, на подоконнике которого лежит маленький предмет. Пульт от кондиционера мгновенно оказывается в руках Воскресенского, и мужчина направляет его вверх, нажимая на кнопку.
— Если станет холодно, выключим, — возвращаясь на свое место, он бросает предмет на стол.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем официант возвращается в пятую кабинку. Складывается впечатление, что Воскресенский оттягивает непростой для нас обоих разговор, но только непонятно, зачем. Возможно, это мне просто кажется, и я ищу несуществующие детали в каждом движении, жесте и слове бывшего супруга. Во всей сложившейся ситуации очевидно одно — я хочу поскорее вернуться к своей дочери.
— Даниил, у меня не так много времени, — не выдерживаю я.
Даниил окидывает меня непроницаемым взглядом, после чего убирает в сторону вилку и нож. По выражению лица мужчины невозможно определить, о чем он думает, но воздух моментально становится разряженным. Я делаю глубокий вдох, после чего начинаю разговор первой.
— Раз так вышло, что ты узнал о Кире, то я, разумеется, не против, чтобы вы общались, — размеренно говорю я, разглядывая узоры на своей кружке.
— Ты не против? — мужчина удивленно приподнимает брови, вальяжно откидываясь на спинку дивана.
— Да, я не против, — отвечаю все тем же тоном. — Но есть одно условие…
— Я хочу видеть, как растет моя дочь, поэтому будь ты против, Агния, вопрос бы решался совсем по-другому, — серьезно произносит он.
— И как же? — язвительно спрашиваю я. Самая страшная догадка возникает в моей голове, но я пока не решаюсь ее озвучить.
Проходит не более минуты, которая по моим ощущениям тянется бесконечно, прежде чем Даниил произносит следующую фразу.
— Вы должны переехать в столицу. Ты ведь можешь работать и отсюда, — в темных глазах Воскресенского читается уже принятое решение, с которым я совершенно не согласна.
— Что? — его слова обескураживают до такой степени, что я на некоторое время теряю дар речи.
— Думаю, это был бы оптимальный для всех нас вариант, — он пожимает плечами.
— Не нужно мне диктовать, где жить, Даниил. У нас своя устоявшаяся жизнь в Лондоне, к которой ты, кстати говоря, пока ещё не имеешь никакого отношения, — меня злит спокойствие Воскресенского, с которым он произносит одну фразу за другой.
— Агния, я хочу видеть, как растет моя дочь, и сделаю для этого всё, — глаза Даниила приобретают черный цвет, а это означает, что мнимое спокойствие мужчины пошатывается.
— Может, ещё и девочку мою отберёшь? — усмехаюсь я. Страх куда-то испаряется, и теперь мне хочется поставить Воскресенского на место. Я знаю, что если он попытается отобрать, то я сумею вернуть мою девочку, даже несмотря на его деньги и связи. — И будешь воспитывать вместе со своей стервозной женой? Твоя самая большая проблема, Воскресенский, в том, что ты всех и вся равняешь под свой бизнес. Есть цели и задачи, а пути их выполнения не важны. Вот только с человеческими чувствами, к твоему сведению, совсем не так. Тем более, с чувствами ребенка.
Я встаю со своего стула и бегу в сторону выхода. Я больше не могу и не хочу находиться рядом с ним. Мне не хватает воздуха в присутствии Даниила, а комок, подступающий к горлу, так и рвётся наружу. Но я не хочу, чтобы этот человек видел, как на протяжении долгих лет мне было тяжело и мучительно больно из-за тех чувств, которые я продолжала испытывать к своему бывшему мужу несмотря на развод.
— Агния! — рявкает он, и я останавливаюсь у выхода из заведения. Медленно поворачиваюсь, после чего опираюсь на стену, потому как только от одного взгляда бывшего супруга у меня подкашиваются ноги.
Мужчина в два счета оказывается рядом со мной, а его руки преграждают мне путь. Теперь я не смогу не выбраться, пока Даниил сам не захочет отпустить меня. Мужчина открывает рот, чтобы продолжить беседу, но не успевает ничего произнести. Неконтролируемый поток слов льётся из меня рекой, и я уже не могу остановиться.
— Давай, дерзай. Пусть Кира возненавидит тебя всей душой. А когда подрастет поймет, какое ты чудовище, раз разлучил ребенка с мамой, — сквозь зубы почти рычу я.
— Агния, — Воскресенский сбавляет тон, но не отпускает. Он нависает надо мной огромной скалой, не давая возможности пошевелиться.
— Вот скажи мне, Воскресенский, ты проводил бессонные ночи с Кирой, когда моя девочка только родилась? Или, может, ты видел, как она росла и развивалась в свой первый год жизни? Или ты лежал в инфекционной клинике, когда у ребенка не спадала температура несколько дней? Или, может…
— Нет! — выкрикивает он. — Потому что ты лишила меня этого. Ты решила за нас обоих, что у дочери не должно быть отца.
— Как и ты решил выкинуть меня из своей жизни как ненужную вещь! Я пришла к тебе рассказать о беременности, а ты практически швырнул мне в лицо бумаги о разводе, — Даниил хищно прищуривается, будто мои слова бьют его по больному. — Ах, да, губную помаду стер с рубашки? Или не заметил ту маленькую деталь?
Кажется, последняя фраза становится последней каплей. Воскресенский бьёт кулаком в стену, но я не пугаюсь. Даниил выглядит словно свирепый разъяренный лев, который связан по рукам и ногам, и поэтому не может добраться до своей добычи. А я, наконец, могу сделать глубокий вдох, потому что за столько лет впервые выплеснула все то, что носила в себе так долго.
Мой бывший муж не двигается с места, и я по-прежнему остаюсь в кольце его рук. Прижимаюсь к холодной стене в надежде, что мужчина отступит и даст мне необходимый кислород, но этого не происходит. А я уже насквозь пропитанная запахом его дорогого парфюма, закрываю глаза, мечтая, что этот человек исчезнет из моей жизни, сто́ит мне лишь снова открыть их.
— Вернись, — тихо говорит он, — давай всё решим мирно.
Я замираю от глубины, которая внезапно рождается в голосе Даниила. Срабатывает некий эффект неожиданности от перемены в настроении бывшего супруга, который затуманивает мой разум. Он делает шаг назад, давая мне возможность принять решение самостоятельно, и я, обречённо вздыхая, возвращаюсь в кабинку. Здравый смысл берёт верх над эмоциями, именно поэтому в этот раз я не бегу от Даниила.
Глава 12 Даниил
Смотрю вслед удаляющейся фигуре, четко осознавая всю серьезность ситуации. Если сейчас я не сбавлю обороты, то потеряю только что обретенную дочь, и никакие просьбы или, тем более, угрозы в адрес Агнии не позволят мне видеть, как растет Кира, не говоря уже о доверительных отношениях с ребенком. Радует, что здравый смысл побеждает над эмоциями. В другой ситуации с другим человеком я не стал бы искать компромиссы.
Черт побери! Мне ведь ничего не стоило узнать обо всем раньше. Но пять лет назад я для себя однозначного определил, что разрыв с Агнией — это крайняя необходимость, без которой тогда невозможно было обойтись.
Новость о моей дочери гремит словно гром среди ясного неба. Мой кабинет не выдерживает тот вихрь, с которым я сметаю все, что попадается мне под руку. Первым разбивается вдребезги стеклянный стол, выполненный на заказ, оставляя за собой только крохотные осколки на светлом паркете. Глядя на них, я ощущаю себя в точности как этот грёбаный предмет мебели. Красная пелена перед глазами едва не затмевает разум, но я вовремя соображаю, что нужно делать. Пальцы автоматически набирают сообщение, и меньше чем через час я оказываюсь рядом со своей дочерью.
До невозможности красивая девочка очень похожая на меня, не считая цвета глаз, который наследует от матери. Я почти не замечаю присутствие посторонних людей, в том числе и Агнии, потому что мое внимание целиком и полностью фокусируется на Кире. Разумеется, она боится незнакомого разъяренного мужчину с щетиной недельной давности, которая превращает меня в настоящего монстра в глазах четырехлетнего ребенка. Именно поэтому я вовремя беру свои эмоции под контроль и назначаю Агнии встречу в более спокойной обстановке.
Несмотря на правду, которая открывается спустя столько лет, меня по-прежнему безудержно тянет к этой девчонке с той самой первой ночи, когда она сбегает от меня, выставляя идиотом. Но я женюсь на ней, надеясь, что наш брак перестанет быть фиктивным, как только все мои запланированные проекты реализуются. В моей скучной, заваленной работой жизни появляется человек, впервые вызывающий у такого черствого и непробиваемого человека как я бесконтрольную бурю эмоций. Как раз к весне мы с коллегами и планируем завершить все начатые дела. Я заранее бронирую турне на острова на апрель, чтобы провести время со своей супругой, к которой теперь уже едва ли испытываю только влечение. В один момент эта девчонка начинает занимать слишком много места в голове, не давая возможности решать важные вопросы. Всегда собранный Даниил Воскресенский теряет хватку, чего ранее с ним никогда не случается, и едва не расплачивается жизнью родного человека. В конечном итоге, конкуренты узнают и о том, где живет и учится моя супруга. Их условия обозначаются довольно четко, поэтому в тот период наши с Агнией встречи сводятся к минимуму.
Но даже не противозачаточные таблетки, случайно обнаруженные в ее сумочке, становятся камнем преткновения и без того непростых отношений. Меня отрезвляет от чувств, которые начинают впервые в жизни затуманивать мою голову, ее встреча с каким-то малолетним недоноском. Тот грёбаный день до сих пор живёт в моей памяти.
У меня выдается незапланированная командировка на один день в Лондон. Я ничего не сообщаю Агнии, потому как уверен, что встретиться не удастся в силу занятости. Но, к моему удивлению, переговоры заканчиваются быстро, а у меня остается еще три часа до самолета. Я захожу в одно из близлежащих кафешек, намереваясь позвонить своей супруге, как вижу ее собственной персоной в компании незнакомого мальчишки. Она весело смеется, а он, то и дело, касается ее тоненьких пальцев. Со стороны они выглядят как влюбленная парочка. Все становится на свои места: нежелание иметь от меня детей и желание встречаться со своим сверстником. Я делаю шаг, чтобы выдать свое присутствие и расставить все точки над "i", но внезапно раздается трель моего мобильного. Этого звонка я жду довольно давно, поэтому провожу по экрану вправо, отвечая на вызов. Какие-то пятнадцать минут и решают нашу дальнейшую судьбу. Я не успеваю заметить, как Агния со своим спутником покидает заведение. А позже разговор и вовсе становится бессмысленным. Мой юрист оформляет документы на развод, и на этом всякие отношения, какими бы они ни были, оказываются разорванными, не считая той последней ночи, которая переворачивает всё.
Разжимаю кулаки, выныривая из воспоминаний, которые на протяжении пяти лет вычеркивал из своей посвященной работе жизни. В тот момент я был уверен, что это решение единственное верное, и нужно дать девочке желанную свободу.
Захожу в пятую кабинку и останавливаюсь, разглядывая изящную фигуру, вытянутую от напряжения в тонкую струну. Агния сидит на стуле спиной к входу, скрестив руки перед собой.
— Ты стала смелее, — я подхожу ближе. — Четко знаешь, чего хочешь, и как этого достичь.
— Жизнь заставила, — язвительно отвечает она, не оборачиваясь. Я лишь тихо усмехаюсь, замечая, насколько учащается ее дыхание. — Воскресенский, я не хочу ходить вокруг да около, давай ближе к делу.
— Хорошо, Аг-ги, — намеренно выделяю ее имя, устраиваясь рядом на соседнем стуле и ловя непроницаемый взгляд ярко голубых глаз. — Как уже было сказано, я намерен решить вопрос мирным путем.
Агния слегка прищуривается, будто ищет подвох в каждом моем слове. Разумеется, такая перемена для нее в новинку, впрочем, и для меня подобного рода переговоры, пусть и неформальные, случаются не каждый день. Я не иду на компромиссы, довольно часто разрушая сложившуюся систему, и как раз благодаря этому каждая сфера моего бизнеса движется в гору. Но в настоящий момент речь не о бизнесе, поэтому действовать обычными методами здесь просто невозможно. Иначе я рискую потерять весь смысл, который только что приобрёл.
— Ты можешь поменять билеты? — перехожу сразу к делу, фокусируясь на ее глазах. — И улететь не завтра, а дней через пять или ещё лучше — через неделю.
Агния едва заметно хмурится, после чего берет в руки телефон и некоторое время молчит, тыкая указательным пальцем правой руки в экран мобильного.
— Ты учишься искать компромиссы? — усмехается она, отрываясь от своего гаджета и сканируя мое лицо. — Не слишком-то похоже на Даниила Воскресенского.
— Мне важен результат, поэтому в переговорах любые методы хороши, — отвечаю я, замечая тень улыбки на лице бывшей супруги, которая моментально исчезает. Хороший знак.
— Хорошо, Даниил, мы улетим через неделю, — Агния убирает телефон и тянется к чашке с уже остывшим кофе.
— Я рад, — или губы на автомате расплываются в несвойственной мне улыбке. — Как проходила беременность? — спрашиваю я, вспоминая, как в первые месяцы Алису постоянно тошнило.
— Хочешь провести параллель между мной и своей нынешней супругой? — вопросом на вопрос отвечает девушка. Агния даже не скрывает своей неприязни к моей жене.
— Нет, — спокойно отвечаю я, отпивая из своей чашки. — Мне действительно интересно. Я пропустил целых пять лет в жизни ребенка, а поскольку ее жизнь зарождалась ещё в утробе, то вопрос о беременности звучит естественно, не находишь?
В глазах Агги мелькает вспышка, похожая на радость, которую девушка пытается скрыть, но весьма безуспешно. Она держится весьма уверенно, но когда подносит чашку ко рту, эта самая уверенность разлетается на осколки, потому как я замечаю ее дрожащие пальцы. Агния моментально ставит предмет на стол, опуская руки на колени. А я по-прежнему пристально всматриваюсь в ее лицо, изучая каждую изменившуюся за это время черточку. Бархатистая кожа так притягательно манит, чтобы ее коснуться, а чуть пухлые сочные губы призывают к поцелую.
— Надо отметить, Аг-ги, — нарочно выделяю имя, роняя взгляд на ее открытую шею, — произошедшие изменения тебе к лицу.
— Спасибо, — девушка нервно сглатывает, а мои глаза непроизвольно спускаются ниже, попадая на довольно сдержанное декольте. — Воскресенский, может, хватить раздевать меня глазами? В конце концов, ты женатый мужчина.
Слова девчонки моментально оказывают должный эффект. На меня будто выливают ледяную воду, возвращая в реальность, которую я создал своими же руками.
— Беременность протекала отлично, — ее дыхание возвращается в размеренный ритм, — токсикоза не было. В самом начале состояние сонливости и вечное желание есть больше, чем в меня помещается, — она открыто улыбается, вспоминая о том времени. — Честно говоря, я даже и не заметила, как пролетело время. Роды тоже были легкими, Киренок не стала мучить маму. Кстати, если тебе интересно, у меня есть фото с того времени, — она хватает мобильный и находит в галерее папку с фотосессии во время беременности. — Вот. Там есть ещё папки с маленькой Кирой.
Я тянусь к телефону, случайно соприкасаясь с Агнией пальцами. Глаза девушки мгновенно округляются, и она резко убирает руку, словно ее только что долбануло током.
— Можешь пока посмотреть, я выйду ненадолго, — быстро говорит Лисянская, после чего покидает закрытое помещение.
Что сказать, беременность ей определенно к лицу. Девушка еще больше расцветает в это время, становясь более нежной и женственной. Я перелистываю одну фотографию за другой, разглядывая ее изящную заметно изменившуюся фигуру, и натыкаюсь на обнаженное фото. Агния прикрывает правой рукой свою уверенную троечку, а левой опирается на бедро. Подбородок девушки чуть приподнят, а длинные роскошные светлые волосы, закрученные в крупные локоны, ниспадают вдоль спины. Удивительный снимок, от которого веет искусством и профессионализмом, выглядит довольно эстетично. В голове рождается невозможная мысль, от которой пальцы с бешеной скоростью уже выполняют неправомерное действие.
Агния возвращается спустя несколько минут, а я все ещё продолжаю разглядывать фотографии бывшей супруги и уже повзрослевшей Киры.
— Кира — удивительная девочка, — я кладу мобильный на стол. — Я глянул ещё несколько видео и фото. Отправь мне все, что есть.
— Хорошо, — она спокойно пожимает плечами, забирая мобильный.
— Агния, как я уже сказал, мне бы хотелось воспитывать дочь, но проживая в разных городах, это невозможно, ты же понимаешь, — начинаю я, внимательно наблюдая за реакцией бывшей супруги.
— И что ты предлагаешь? — тем же язвительным тоном спрашивает она. — Я тебе повторю, Даниил, если ты с первого раза меня не понял. Мы не переедем только потому, что ты так хочешь, или тебе так удобно.
— Тогда, может, попробуем пока решить вопрос по-другому, — мысль приходит в голову внезапно, и я уверен, что на данный момент это единственное возможное решение. — Для начала будем встречаться по выходным.
— Мы не будем летать сюда каждую неделю, — с уверенностью в голосе говорит Агния.
— На одной неделе буду прилетать я, на другой вы, — я делаю паузу. — Что думаешь?
Агния молчит, вероятно, прокручивая в голове пока что единственный возможный вариант. Я замечаю, как ее глаза вспыхивают, но не понимаю, что является причиной.
— Хорошо, можем попробовать. Но есть одно условие — твоя жена на пушечный выстрел не подойдёт к моей дочери, — дыхание девушки становится тяжелым, а ноздри аккуратного носика раздуваются.
— Принимается, — киваю головой, вставая с места. Я направляюсь к окну и, сложив руки на груди, обращаюсь с просьбой. — Расскажи мне о ней. Любимые сказки, цвет, еда, куклы, герои из мультиков. Или, возможно, она любит машины, поезда, самолеты. Или же ей нравится разукрашивать, петь, танцевать. Расскажи мне всё, Агния, к завтрашней встрече я должен быть во всеоружии.
Глава 13 Агния
Часы показывают четыре, и уже начинает светать, а я до сих пор ворочаюсь с бока на бок в неудачных попытках заснуть. После встречи с Даниилом Воскресенским у меня едва получается совладать с эмоциями, которые бьют через край. К нашему общему удивлению, общим язык, пусть и не сразу, но мы находим. И, оказывается, что с этим человеком можно вести переговоры без его давления и власти руководителя. Впервые за то время, что знаю Даню, он видится мне с другой стороны. Мужчина внимательно слушает и одобрительно кивает, когда я с воодушевлением рассказываю о жизни Кирюши. Ее увлечения танцами и пением и вовсе приводят Даниила в восторг. В его глазах отражается истинное желание узнать в кратчайшие сроки все, что только возможно, о дочери. Несколько раз я ловлю искреннюю улыбку на его лице, от которой мое предательское сердце, сбиваясь с привычного ритма, замирает.
Я провожу рукой по маленькой головке моего спящего комочка, возвращаясь к ещё одной проблеме. Кира уже многое понимает, потому нужно очень деликатно объяснить ребенку, почему столько лет она не встречалась со своим отцом. Все дело в том, что моя девочка почти не интересуется папой из-за однажды сказанных мною слов о том, что папа много работает, поэтому не может приезжать к нам в гости. Тогда мне кажется, что малышке этого вполне достаточно.
Но из раза в раз я вижу, с какой грустью она смотрит на семью, состоящую из ребенка, мамы и папы и прогуливающуюся в парке, или на мужчин, которые забирают ее сверстников из детского сада и, выходя из помещения, садят себе на шею. А в этот новый год она и вовсе просит Деда Мороза о встрече с папой, рисуя картинку, на которой изображена семья в полном составе.
От последних воспоминаний скупая слеза скатывается по щеке, оставляя на подушке мокрый след. Я быстро смахиваю со своей кожи соленую воду, невольно размышляя о предстоящей встрече с Воскресенским в парке. Для меня этот момент не менее волнителен, чем для него, и, я искренне желаю, чтобы все прошло хорошо.
— Хочу я этого или нет, но теперь в нашей с тобой жизни все изменится, — я целую макушку моей девочки и закрываю глаза.
* * *
Даниил сидит на скамейке неподалеку от входа в парк, всматриваясь в лица незнакомых людей. Сегодня на нем надет спортивный костюм и летние кеды, что превращает Воскресенского в совершенно обычного мужчину, а не властного и сурового диктатора. Увидев меня с дочерью, он мгновенно поднимается на ноги и ждёт, засунув руки в карманы.
— Доброе утро, Даниил! — несмело приветствую я.
— Здравствуйте! — моментально отзывается Кира.
— Здравствуйте! Сегодня мое утро пройдет в компании прекрасных дам, — он улыбается девочке, ещё не зная, что Кира уже в курсе, кем он является. — И денек такой чудесный, не так ли?
— Да, погода просто замечательная, — на автомате отвечаю я. По правде сказать, чувствую себя совершенно не в своей тарелке и даже не представляю, о чем можно поговорить с Воскресенским. — Чем займемся? Прокатимся на аттракционах?
— Вы тоже будете кататься с нами? — недоверчиво спрашивает Кира, после чего ее губы расплываются в хитрой улыбке.
— Да, конечно, — пожимает плечами Даниил.
— Но вы же взрослый, — ее голубые глазки расширяются от удивления.
— Да, но я тоже люблю веселиться, а парк с аттракционами — это отличный повод для радости, правда? — он смотрит на дочь с такой теплотой и любовью, что мое сердце щемит от трепета.
Кира радостно кивает, после чего бежит вперед к небольшому торговому ларьку с игрушками. Она с интересом разглядывает различные безделушки, и вскоре ее взгляд фокусируется на весьма симпатичной игрушечной белке, которая при нажатии кнопки поглощает орешки.
— Хочешь такую игрушку? — Воскресенский достает из кармана смятую купюру, и, как только девочка кивает головой, мужчина протягивает продавцу деньги.
— Спасибо, — она краснеет, но все равно принимает подарок.
Кира устраивается на ближайшей скамейке и в течение следующих пяти минут играет с новым "другом". Я периодически наблюдаю за Даниилом, который не сводит глаз с дочери. Он с трепетом изучает каждую ее частичку. Со стороны кажется, будто если Воскресенский потеряет зрительный контакт, то девочка исчезнет. Для меня оказывается слишком неожиданно видеть бывшего супруга в подобном амплуа, поэтому я, присев на лавочку, фокусируюсь на окружающих нас людях и предметах.
— Вы мой папа? — внезапно раздается звон детского голосочка. Я резко поворачиваю голову и встречаюсь с изумлённым и одновременно испуганным взглядом Даниила. Немой вопрос витает в воздухе, но Воскресенский не решается его произнести. И без того длительная пауза пауза затягивается, а Кира по-прежнему ждёт от мужчины ответа, хлопая своими восхитительными глазками.
Воскресенский присаживается на противоположную сторону скамейки рядом с Кирой, сцепляя руки в замок. Он осторожно кивает головой, после чего дочь расплывется в ослепительное улыбке.
— Я рада с тобой познакомиться! — восклицает девочка, моментально переходя на "ты".
— И я рад, — Даниил, улыбаясь в ответ, замолкает.
— Ты будешь жить с нами теперь? — вопрос звучит настолько оглушающе, что я, кажется, перестаю дышать.
— Малышка, — Воскресенский протягивает руку, чтобы дотронуться до роскошных волос моей девочки, и, не встретив сопротивления, нежно гладит Киру по голове, — я живу здесь в столице, а ваш с мамой дом в Лондоне, — Даниил замолкает, но, увидев моментально потускневший взгляд голубых глаз, быстро добавляет, — но мы решим этот вопрос. Пока будем встречаться по выходным, хорошо?
— Да, покатаемся на той качеле? — Кира радостно тычет пальцем в большую качелю, на которую детей пускают только вместе со взрослыми.
— Конечно, она мне сразу приглянулась, — Воскресенский подмигивает дочери, после чего берет девочку за руку, и они вместе направляются в сторону аттракциона.
У меня щемит сердце от боли, трепета и радости одновременно. Едва ли можно передать словами чувства, когда ты видишь своего ребенка абсолютно счастливым. На некоторое время я забываюсь, полностью погружаясь в свои эмоции, которые испытываю, пожалуй, впервые в жизни.
Невольно проваливаюсь в воспоминания из своего детства. Отец довольно редко уделяет мне свое время, но те часы становятся самыми драгоценными для маленькой девочки. На глазах невольно выступают слезы сожаления, ведь крохотному ребенку не под силу было изменить то, что творилось в ее видимой семье.
Именно по этой причине моя дочь растет в совершенно других условиях. Для нее не важен мой статус, внешность или финансовый достаток, основополагающим для Киры является безусловная любовь, которую изо дня в день я с большой радостью отдаю ей. Что же касается Воскресенского, то за недолгое время пребывания вместе, мне также становится понятно, что Даниил сделает все возможное и невозможное, чтобы стать ребенку настоящим родителем. Мужчина преображается рядом с Кирой. Властный и суровый мужчина становится мягким и податливым на любые уговоры маленького человека.
К реальности меня возвращает звонящий телефон Даниила, случайно оставленный им на скамейке. На экране высвечивается “Алиса”. Хорошее настроение мгновенно улетучивается, и мне хочется послать эту прогулку к чертям собачьим, забрать мою дочь и сбежать подальше. Я делаю глубокий вдох и успокаиваю саму себя. Ведь, в конце концов, это все ради Киры. Девочка в тайне мечтала об отце, и теперь, когда он появился, я не могу забрать эту мечту.
Вскоре отец с дочерью возвращаются обратно. От улыбок на их лицах мое сердце учащает свой ритм, а в голове вновь возникает навязчивая мысль, будто так и должно быть. Даниил подхватывает Киру на руки и усаживает на шею, от чего моя девочка заливается детским непосредственным смехом.
— Мама, а папа сказал, что подарит мне собаку! — радостно восклицает она. — Мы договорились, что она будет жить у него в огромном доме, а я буду гулять и играть с ней на выходных.
— Отлично, — отвечаю я, натягивая на себя улыбку.
Я озадаченно смотрю на Воскресенского, но тот не ведет и бровью. Он лишь улыбается в ответ, заставляя порхать бабочек в моем животе, которых, как мне казалось, уже давным-давно нет. Кстати говоря, "папа" из уст дочери режет слух, несмотря на то, что об этом моменте я мечтала более четырех лет.
Воскресенский поднимает свой мобильный и некоторое время внимательно смотрит в экран, пальцем пролистывая сообщения. К моему удивлению, он не перезванивает Алисе. Мужчина убирает гаджет в карман, сосредоточиваясь на беседе с Кирой, после чего они с дочкой направляются к следующей качеле.
К обеду не остаётся ни единого аттракциона, на котором бы не прокатились Даниил с Кирой. В глазах ребенка отражается истинное счастье, а мне как матери только это и надо. Но, черт возьми, я ловлю себя на мысли о том, что невольно наблюдаю за Воскресенским: за каждым движением, взглядом и выражением лица, которое озаряется радостью. Кстати говоря, улыбок за каких-то три часа я увидела в разы больше, чем за полгода брака с ним.
— Как насчет обеда? — интересуется Даниил. — Здесь неподалеку есть небольшое кафе с отличной кухней.
— Я голодная, — быстро говорит Кира, поглядывая на меня и не отпуская руки Даниила.
— Тогда идем, — я развожу руки в стороны и первой направляюсь к выходу.
Не только для Киры, но и для меня день оказывается насыщенным событиями и эмоциями. После обеда мы едем в торговый центр в игровую. Даниил помогает дочери немного освоиться, после чего отправляется в один из отделов за детским креслом.
— Киренок! — подзываю девочку к себе. — Тебе все нравится?
— Да, мам, это лучший подарок на день рождения, — восторженно восклицает девочка.
— У тебя день рождения зимой, — хитро прищуриваюсь я.
— Мне нравится получать подарки заранее, — смеется она. — А ещё мне нравится папа.
— Вот так с первого взгляда? — интересуюсь я, поправляя Кире волосы.
— Да. Теперь Каролина не будет дразнить меня в садике, что у меня нет папы.
— Она тебя задирает? — удивленно таращусь на ребенка. — Ты мне не говорила.
— Да, но теперь не будет. Ведь у меня есть папа, — отвечает она, после чего ее окликает какая-то девочка из игровой, и Кира возвращается к детям.
Я тяжело вздыхаю, размышляя, по какой причине моя дочь не посвящала меня в детские ссоры. Разумеется, я бы поговорила с воспитателем на эту тему.
Замечаю Даниила, который стоит, оперевшись на стену, и изучает мое задумчивое выражение лица. По темным глазам становится понятно, что мужчина слышал, о чем говорила Кира.
— Этот вопрос будет решен, — спокойно произносит Даниил. — Девочка не будет подвергаться нападкам сверстников.
По правде сказать, внутри меня все ликует от того, что я слышу. На протяжении четырех лет я решаю все вопросы самостоятельно, и, зная всю "кухню" изнутри, конечно же, от помощи в виде Воскресенского ни за что не откажусь.
— Спасибо, — едва роняю я, после чего переключаю все свое внимание на дочь.
Домой мы добираемся только к вечеру. Счастливые, довольные и невозможно уставшие. На протяжении всего дня я делаю вид, что не замечаю многозначительных взглядов Воскресенского, но игнорировать их непросто.
Кстати говоря, Алиса больше не звонит. Да и вообще до самого вечера телефон Воскресенского не издает ни единого звука. Вероятнее всего, Даниил просто отключил его, чтобы провести время с ребенком, не отвлекаясь но на что. От одной только подобной мысли мое размеренное дыхание становится сбивчивым. Ничего не могу с собой поделать. Тело моментально реагирует на случайное прикосновение, а сердце не перестает наполняться трепетом от встречи отца и ребенка. И если Даниил будет продолжать в том же духе, то вскоре Кире станет мало папы "выходного дня".
— Папа! — Кира тихо зовет Воскресенского, когда мы на его внедорожнике направляемся в сторону дома, где мы временно снимаем квартиру.
— Да? — взгляд темных глаз Даниила попадает через зеркало заднего вида сначала на меня, а затем уже на ребенка.
— Мне так нравится эта песня. Можно сделать погромче? — моя девочка осторожничает. Несмотря на то, что мы провели целый день вместе, Даниил для нее пока ещё чужой человек.
— Конечно! Ты слова знаешь? — прищуривается он. Боже мой! Это вообще тот самый Даниил Воскресенский, которого я знала пять лет назад?
— Знаю, — отвечает Кира.
— Тогда споём вместе? — предлагает мой бывший супруг, чем добивает меня окончательно.
— Но она же на английском, — возражает ребенок. — Разве ты знаешь английский язык?
— Знаю, Киренок, — голос Даниила звучит мягко. — Я часто бываю в командировках в разных странах, и без знания языка мне было бы очень сложно. Давай, подпевай.
Воскресенский начинает подпевать, постукивая пальцами по рулю и кивая головой, чем вызывает улыбку на лице дочери. Она моментально подхватывает, потому как играет ее любимая песня. Обычно мы с Кирой делаем точно так же, как и Даниил. Включаем на всю катушку и кричим во все горло слова песни до такой степени, что люди в проезжающих рядом автомобилях в буквальном смысле высовываются из окон.
Я чувствую, как улыбка трогает мои губы, и невольно касаюсь пальцами их уголков. Эмоции бьют через край. Мне оказывается не знаком этот мужчина. Чёрствый трудоголик, не знающий слова "нет", уж чересчур противоречит этому заботливому и общительному человеку, которого смело можно номинировать на премию "Идеальный отец". И боюсь, что первое место как раз достанется Даниилу Воскресенскому.
— Зайдешь к нам в гости? — с надеждой в голосе спрашивает Кира, как только заканчивается песня. — Я покажу тебе, какие игрушки привезла из Лондона.
— Если мама не против, то с радостью, — я вновь встречаюсь с темными глазами в зеркале заднего вида. Воскресенский использует запрещённые нечестные приемы и прекрасно знает об этом.
— Мама не против, — спокойным голосом произношу я, отводя взгляд в окно.
Несмотря на усталость, Кира не умолкает ни на минуту, рассказывая Даниилу о своих увлечениях, любимых игрушках и о подругах в детском садике. По правде говоря, я едва узнаю свою девочку. Говорят, что дети чувствуют людей. И, судя по всему, Даниил не так уж плох, раз настолько быстро получает расположение дочери.
Воскресенский стоит в дверях, потому как прихожая в съемной квартире довольно маленькая, и трем людям здесь определенно не уместиться. А, учитывая габариты моего бывшего супруга, так и подавно. Я быстро снимаю босоножки и прохожу в кухню, тем самым освобождая место.
— Пап, ты будешь торт? Мы сегодня утром купили. А мама нальет тебе чай, — я слышу детский голосок и прикрываю глаза. С такими темпами, с которыми сыпятся предложения в адрес Даниила, Воскресенский и вовсе останется у нас ночевать.
— Агния, — на пороге кухни возникает фигура мужчины. — Я не прочь выпить чай. Потом сразу же уеду. Кире же пора спать.
— Да, — отрезаю я, не оборачивается. Странно и весьма непривычно находиться с ним на одной территорию, тем более, на моей.
— Сахар? — рука незаметно подрагивает, когда я наливаю в кружку кипяток.
— Два кусочка. Не люблю пресный чай, — уточняет он.
В моей голове непроизвольно всплывают картинки из прошлого. Даниил не изменяет своим вкусам. Если кофе, то исключительно черный, если чай, то с двумя кусками рафинада. Быстрым движением руки ставлю горячий напиток на стол и выхожу из кухни проверить, готовится ли Кира ко сну.
— Мам, я почистила зубки и надела пижаму, — улыбаясь, произносит дочь.
— Хорошо, но разве ты не будешь тортик? — удивляюсь я, присаживаясь на небольшом диванчик.
— Я буду завтра. Накорми папу, — девочка сладко зевает, после чего опускает голову на подушку.
Голова Воскресенского показывается на пороге комнаты, а Кира, увидев мужчину, ещё больше расплывается в усталой улыбке. Кажется, что между ними устанавливается едва уловимая связь, понятная только им одним.
— Сладких снов, малышка, — едва слышно роняет Даниил. — Сегодня был лучший день в моей жизни, — мужчина подмигивает дочери и намеревается выйти из комнаты, но голос ребенка останавливает его.
— Почитаешь мне сказку? — неожиданно спрашивает она.
— Конечно, — он протискивается между мной и комодом, так неудобно стоящим в комнате, и присаживается на край дивана. — В свое время мне моя мама пела эту балладу перед сном. Но я петь не буду, а просто расскажу тебе историю о трёх братьях, хорошо?
— Твоя мама — это моя бабушка? — интересуется Кира.
— Да, — тяжело выдыхает мужчина. — Надеюсь, в скором времени вам удастся познакомиться.
— А папа у тебя есть? — продолжает сыпать вопросами Кира, не давая Воскресенскому начать историю, о которой я, кстати говоря, не слышала.
— Есть, конечно, — грустно усмехается Даниил. — Они вместе с мамой живут в другой стране.
— Давно не виделся с ними? — непроизвольно вырывается у меня.
— Года три, — тихо отвечает мужчина, после чего начинает историю. — В краю средь гор и цветущих долин…
Я выхожу из комнаты, осторожно притворяя дверь. Мне не хочется, чтобы кто-то из них отвлекался на посторонний шум, как и не хочется, чтобы созданная сегодня идиллия разрушилась. Мой мозг переполняется от давящих мыслей, но я не намерена витать в облаках, представляя, какой могла бы быть наша
Пролог Агния Пять лет назад – Даниил, я хотела поговорить с тобой, – неуверенно начинаю я, переминаясь с ноги на ногу. Честно говоря, не представляю, чем может закончиться этот разговор, но знать правду Воскресенский должен. Мужчина будто не слышит меня. Он смотрит в окно, держа в руках стакан с янтарной жидкостью. Кажется, проходит вечность, прежде чем он, наконец, замечает меня. Даниил окидывает мою фигуру оценивающим взглядом, после чего его губы изгибаются в кривоватой улыбке. Мой супруг однозначно не трезв. Я замечаю на его белоснежной рубашке след от ярко розовой помады, и меня в прямом смысле передергивает. Я точно знаю, кому принадлежит этот цвет. – Я не уверен, что мы можем быть еще чем-то друг другу полезны, Агния. О любви речи быть не может, – он усмехается, после чего отпивает из своего бокала, в котором на дне плещется янтарная жидкость, и продолжает, уже не глядя на меня, – а наш договор утратил свою силу. Ты не забеременела до его окончания, поэтому смысла продолжать наши отношения нет. Как ты считаешь? Согласна со мной? А, учитывая тот факт, что все это время ты мечтала сбежать от меня в Лондон… – мужчина резко замолкает. – Ты прав, изначально наш брак был только сделкой, не более, – держу себя в руках, но все тело сковывает спазм боли, от силы которого хочется кричать во всю глотку, что есть мочи. – Поэтому развод в нашем случае единственный верный выход. Я получу долгожданную свободу, а ты обретёшь супругу, которая родит тебе наследника. – Я рад, что мы понимаем друг друга, – на лице Воскресенского мелькает слабая тень улыбки. Его безразличный взгляд пронзает больнее тысячи кинжалов, оставляя глубокие раны на моем сердце. В голове проносятся те редкие встречи, когда мне казалось, мы были счастливы с ним. И раз за разом я влюблялась в собственного супруга. Возможно, если бы я рассказала о своих чувствах, исход был бы другим, но разве можно заставить непробиваемый камень полюбить? – Тогда до встречи, – я натягиваю на губы улыбку и разворачиваюсь, чтобы уйти. – Подожди. Документы о разводе здесь, – он встает с кресла и вальяжно двигается по направлению сейфа. – Забери их. – Уже готовы? – ахаю я, не скрывая собственного удивления. Я забираю бумаги, кидая беглый взгляд на дату. Три недели назад. В день нашей последней близости. Неприятное чувство разливается в груди. Оказывается, уже тогда между нами все было кончено. Я втягиваю носом воздух, едва сдерживая свои эмоции. – Возможно, еще когда-нибудь встретимся, Агния. Будь счастлива, – его глаза становятся почти черными, и мне кажется, что он подойдёт ко мне, обнимет или поцелует напоследок, все же мы не чужие люди, но ничего не происходит. – Спасибо тебе, Даниил, – тихо говорю я, на что он молча кивает головой, – что помог с учебой. Мне становится душно, я больше не могу находиться в этом помещении, поэтому пулей выскакиваю из него. На ватных ногах я добираюсь до своего автомобиля и плюхаюсь внутрь. Закрываю глаза руками, четко осознавая, что это конец. Я хочу выдавить из себя хоть одну слезинку, но ее просто нет. Поплачь я хоть немного, стало бы чуточку легче, а так… Мелкая дрожь бьет по всему телу, а сердце стучит в хаотичном ритме. Я люблю Воскресенского и, черт возьми, не знаю, что с этим делать теперь. Ныряю в сумочку, которую по счастливой случайности оставила в машине и достаю ту самую связывающую нас с Даниилом нить. Тест на беременность с двумя полосками. – Ты так хотел ребенка, Даня, – тихо говорю я, прижимая руки к животу, – но по иронии судьбы теперь навряд ли представится случай рассказать тебе о нем. Прощай, Воскресенский. Надеюсь, не увидимся больше. Глава 1 Агния Настоящее время – Я очень рад, что вы смогли выбраться из серого Лондона и прилететь сюда в столицу, чтобы обсудить все нюансы, – мой новый и весьма прибыльный, если так можно выразиться, заказчик Глеб Ланской по-прежнему не отпускает мою руку. – Спасибо, я тоже рада нашему личному знакомству, – я аккуратно высвобождаю свои пальцы из крепкого захвата и мягко улыбаюсь. – Все же одно дело удаленно обсуждать вопросы, и совсем другое – при личной встрече. – Совершенно верно. Так, я предлагаю для начала перекусить, а потом уже поедем на объект. Вы располагаете временем? – интересуется он. – Да, моя дочь сейчас находится у родственников, поэтому до вечера я абсолютно свободна, – дружелюбно отвечаю я, хотя обычно со своими клиентами стараюсь держать дистанцию. Но, к моему удивлению, Глеб располагает к себе. – Малышка прилетела с вами? Сколько вашей дочери? – мужчина открывает дверь своего автомобиля, предлагая руку. – Да, у меня здесь родственники, которые еще не видели ее, поэтому я решила взять дочку с собой. Ей четыре года, малышка еще. А у вас есть дети? – интересуюсь я, устраиваясь поудобнее в кожаном кресле и утопая в нем. – К сожалению, пока что нет. Так уж вышло, что я до сих пор холостой, несмотря на свои тридцать с хвостиком, – с наигранной грустью в голосе произносит мужчина. – Уверена, что ненадолго, – вырывается у меня, и я тут же прикусываю язык. Флирт – это последнее, что мне сейчас нужно. Глеб широко улыбается, но ничего не отвечает. Он включает какой-то современный трек и трогается с места. Пейзаж за окном, который мне открывается, почти не меняется за тот год, что меня не было в столице. Прошлым летом я приезжала сюда по работе буквально на несколько дней и за это время успела познакомиться с сынишкой Кости. И, кстати говоря, о моей дочери также знает ограниченный круг лиц, потому как ее отец слишком влиятелен, чтобы по щелчку пальцев отобрать ее у меня. Но Кире уже четыре года, и Воскресенского, судя по всему, моя скромная персона совершенно не волнует, раз за почти пять лет я ни разу не получала от него ни весточки. – Агния, простите за любопытство, Вы не замужем? – он переводит взгляд на мою правую руку, указывая, что на безымянном пальце отсутствует обручальное кольцо. – Нет, – я интуитивно сцепляю пальцы в замок. – И, предвидя ваш следующий вопрос, отца для своего ребенка я не ищу. – Вы очень привлекательная женщина, Агния, – по-доброму усмехается Ланской. – И, конечно же, мне бы хотелось, обсудив все деловые вопросы, пригласить вас на ужин в неформальной обстановке. По правде сказать, вы мне очень нравитесь. – Мне приятно это слышать, Глеб, – отвечаю я, чувствуя, как вспыхивают мои щеки. – Но, думаю, подобные встречи несколько излишни. Я выполню свою работу и вернусь в Лондон, так что… – Так что это совсем не помеха, – отвечает мужчина, переводя свой взгляд на меня. Он как раз останавливает автомобиль на парковке элитной многоэтажки, которая кажется мне до боли знакомой. – Но я не буду настаивать. По крайней мере, пока. Я выхожу из автомобиля, чувствуя, как мои губы трогает улыбка. Честно говоря, внимание этого человека мне льстит, а учитывая тот факт, что после Воскресенского в моей жизни не было никого, то подобные фразы приятны вдвойне. Может, и, правда, стоит уже, наконец, выйти из своего кокона и оглядеться по сторонам? Мое существование в течение этих пяти лет было посвящено дочери и работе, иногда внимание доставалось и близким друзьям, но после так называемых отношений с Даниилом я сколько ни пыталась, переступить через себя так и не смогла. Наверное, все дело в том, что выжечь из своего сердца до конца отца своей малышки не получилось. – Идем, Агния, – окликает меня Глеб, и через несколько минут мы оказываемся на нужном этаже. Какое-то зарождающееся в глубине души ощущение тревоги меня не покидает. Не могу понять, с чем это может быть связано, до тех пор, пока не оказываюсь возле двери с номером семьдесят пять. Дрожь пробегает по телу, и я невольно ежусь. Уверяю себя, что это простое совпадение, что это не та квартира. Но следующие действия, а после и слова Глеба Ланского бьют по моим воспоминаниям с непреодолимой силой. – Бывший хозяин здесь, – он стучит костяшкой указательного пальца в дверь. – Сейчас передаст мне документы на квартиру и уедет. Это займет буквально пару минут. – А кто хозяин? – дрожащим голосом спрашиваю я, поздно спохватившись, что мой вопрос звучит совсем неуместно. В этот самый момент входная дверь открывается, и я цепенею, распахивая свои и без того большие глаза, в которых, наверняка, мелькает испуг. Перед нами стоит мой бывший муж Даниил Воскресенский. – Дан, здорово! – Глеб улыбается во весь рот, при этом протягивая руку для совсем не обычного рукопожатия. Так чаще всего здороваются близкие люди, и что-то мне подсказывает, эти двое не просто товарищи. – Познакомьтесь. Это Агния Лисянская, дизайнер. А это тот несчастный, у которого я наконец-то забрал чудесную квартирку. Долгое время бодались, он не хотел отдавать ее от при каких обстоятельствах, – усмехается Ланской. – Здравствуйте, Даниил! – коротко киваю я, пытаясь прийти в себя от неожиданной встречи. – Привет, Агния! Давно не виделись, – Воскресенский не скрывает факт того, что мы знакомы, тем самым удивляя Глеба. – Вы знакомы? – мужчина недоверчиво смотрит то на меня, то на Даниила. – Да, я… – заминаюсь я, понимая, что не хочу говорить всю правду Глебу. – Я оказывала услуги по дизайну интерьера Даниилу. – Правда? Только не говори мне, – Глеб обращается к Воскресенскому, который по-прежнему не сводит глаз с моей скромной персоны, – что твой дом – это дело рук этой милой девушки? – Так и есть, – кивает он, продолжая прожигать меня заинтересованным взглядом. У Ланского звонит мобильный, и мужчина, извиняясь проходит в гостиную. Я остаюсь наедине со своим бывшим супругом, и мне кажется, что Воскресенский вновь видит меня насквозь. И мой секрет. – Ты изменилась, – спокойно произносит он, засовывая руки в карманы. – Да, вернулась к своему цвету волос. Так мне нравится больше, – отвечаю я. – Я не об этом, Агги, – вкрадчивым тоном произносит Воскресенский, подходя ближе. Внутри меня все холодеет. Я не видела этого человека много лет, и знай, что бывшим владельцем этого пентхауса является Даниил, ни за что не приехала бы сюда. У Воскресенского немало недвижимости в столице, в том числе и эта квартира. Мой бывший супруг приобрел ее ещё в браке, и я лишь раз успела побывать здесь. Именно поэтому в моем сознании и сохраняются воспоминания об этом месте. А поскольку мы приезжали сюда ночью, охваченные страстью друг к другу, то такой цели, как запомнить адрес и путь, передо мной не стояло. Даниил тихо усмехается, видя мое замешательство. Судя по всему, он тоже помнит ту ночь, которая стала для нас последней. Безудержное притяжение и желание обладать друг другом сменилось полным безразличием на следующий день. – Да, Агги, это та самая квартира, – читает мои мысли мужчина. Я случайно роняю взгляд на правую руку Воскресенского и замечаю обручальное кольцо. Персона Даниила довольно часто мелькает в СМИ, но про его свадьбу я ничего не слышала. Возможно, он женился совсем недавно. Но самое отвратительное, что меня задевает этот факт. Разумеется, рано или поздно он должен был жениться и получить долгожданного наследника. На мое счастье, возвращается Глеб и, широко улыбаясь, предлагает мне осмотреться. Я с радостью прохожу в гостиную, не взглянув на своего бывшего супруга. Квартира кажется холодной, словно ты попадаешь в музей, в котором экспонаты слишком близки к реальным, но подходя ближе, понимаешь, что это лишь игра воображения. С этим пентхаусом та же история. Хотя, возможно, это ощущаю только я одна из-за нежданной встречи. Мое сердце до сих пор стучит в бешеном ритме, несмотря на то, что в своей голове я уже рисую живой интерьер этого места. Но человек, стоящий по ту сторону стены, не дает мне покоя, и сейчас я мечтаю только о том, чтобы Воскресенский наконец-то покинул эту квартиру. – До свидания, Агния. Был рад повидаться, – дверь резко захлопывается, после чего я облегченно вздыхаю. – Ну и энергетика у моего родственничка, – усмехается Глеб, входя в гостиную. – Поговорил с ним пять минут, а уже выжат как лимон. Если и существуют энергетические вампиры, то лучшего представителя чем Воскресенский не сыскать. – Родственник? – тупо переспрашиваю я, даже не пытаясь скрыть своего изумления. – Да, он муж моей сестрички, – пожимает плечами Глеб, после чего резко меняет тему. – Так что, продолжим делать красоту из этого пентхауса? Глава 2 Агния – Кира, Агги! – радостно восклицает Катя, супруга моего брата. – Наконец-то, а мы вас уже заждались! – Привет! Долго добирались, – я помогаю Кире снять сандалии, после чего сама скидываю обувь. Замечаю, что моего брата нет дома и, как бы невзначай интересуюсь. – Кости не будет? На самом деле, мне хочется поговорить с Катей наедине по душам, пока наши дети будут заняты новой игрой. А в присутствии моего любимого брата Кости сделать это не удастся. Все же есть такие темы, которые не обсуждаются с мужчиной. А после вчерашней встречи я срочно должна с кем-то поговорить. – Нет, он сегодня улетел в командировку. Звонил час назад и сказал, что вернется только послезавтра, – вздыхает Катя. – Я так и родить без него могу. – Уверена, он первым же рейсом примчится к тебе, зная, что малышка на подходе. Кстати, вы определились с именем? – спрашиваю я, зная, что эти двое никак не могут выбрать имя, упрямо настаивая каждый на своем. – Я уже готова сдаться, – хитро улыбается моя родственница. – Ты же знаешь своего брата. Он твердолобый как… в общем, я так подумала. Если мы не сойдёмся на одном имени, то уступлю, потому что Макса я назвала сама. Так будет честнее, что ли. – Кать, как я рада за вас. Вы наконец-то научились быть вместе, – мечтательно произношу я, усаживаясь за обеденный стол. – И это замечательно. – Да, нелегко нам пришлось, – задумчиво произносит девушка. – Кстати, ты вчера так быстро сбежала, что я даже не успела ни о чем расспросить тебя. Как прошла встреча с клиентом? Ее вопрос бросает меня в дрожь, потому как, вспоминая встречу с Глебом, мое воображение рисует мне другого мужчину, которого я когда-то так отчаянно и безответно любила. Даниил Воскресенский не слишком изменился, правда, его черты лица стали несколько грубее, и добавились едва заметные морщинки. Мужчина ещё больше раздался в плечах и будто бы стал на пару сантиметров выше. Но, скорее всего, мне просто так показалось из-за увеличившихся вширь размеров рук и спины. – Агния, – Катя щелкает пальцами перед моим носом, и я возвращаюсь в реальность. – Встреча прошла отлично, не считая того, что родственником моего заказчика оказался не кто иной, как… – я отбиваю по столу барабанную дробь. – Не может быть! Неужели Воскресенский? – моя родственница опускается на стул. – Именно, Катюша! – восклицаю я, хватая с тарелки кусочек сыра. Катя даже не бьёт меня по рукам, хоть и ненавидит, когда таскают куски. А сейчас она испытывает шок, не такой, конечно, какой был у меня вчера при виде бывшего мужа, но все же. – И как ты после встречи? – осторожно, будто боясь задеть меня за живое, спрашивает моя новоиспеченная родственница. – Прошло пять лет, и мне казалось, я забыла его, – я встаю со своего места и подхожу к огромному окну. Задумчиво разглядываю летний пейзаж за окном, цепляясь взглядом за молодую парочку с коляской, которая прогуливается по аккуратно выложенной тротуарной плитке. – Но это не так. – Милая, – Катя резко бросает свои дела и подходит ко мне, обнимая со спины. – Я представляю, какого тебе сейчас. – Знаешь, я даже не думала, что спустя столько лет моя выжженная любовью к этому человеку душа снова начнет болеть. Как будто я только вчера забрала документы на развод, встретившись с ним в последний раз, – ком подступает к горлу, и я хоть и не без труда, но проглатываю его. – А самое странное, что мы с ним толком и не поговорили тогда. И я не верю, что он решил расторгнуть договор только из-за того, что узнал о противозачаточных, которые я какое-то время принимала. Конечно, надо было поговорить с ним и объяснить, но я думала, что он не поймет, Кать. Нет, я точно знаю, что он бы не понял. Это властный человек, не знающий отказа. Я хотела спокойно закончить учебу, а потом уже думать о детях, но Воскресенского это не устраивало. – Но Кира… – начинает супруга брата. – Никто не должен знать о ней, по крайней мере, пока, – тихо произношу я, будто меня кто-то может услышать. – Даже Арина думает, что Кира – дочь случайного парня. – Ты до сих пор не рассказала ей? – удивляется Катя. В ответ я отрицательно машу головой. – Так ведь она копия Воскресенского! – Риша видела мою девочку совсем маленькой, и тогда ещё было не слишком понятно, на кого она похожа, а на фотографиях мимика у малышки моя, так что… – я замолкаю. – А дед уже видел внучку? – интересуется Лисянская. – Завтра хочу съездить к нему, – улыбаясь, говорю я. – Я рада, что папа, наконец, занялся своим здоровьем. – Сколько вам с Костей стоило усилий затащить его в клинику! Представляю, какой у него будет шок, – по-доброму усмехается девушка. – Скрывать четыре года, что он дед. Лисянский-старший просто обалдеет от новости. – Это да. Главное, чтоб до Воскресенского не дошла эта информация, иначе мы с Кирой окажемся в большой опасности. Пока Катя играет с нашими детками, у меня есть возможность накидать несколько вариантов расстановки мебели в квартире Глеба. С примерным планом мы определяемся довольно быстро, а вот с цветовым решением оказывается сложнее. Ланской видит свое жилище мрачным и холодным. Вернее, не совсем так. Картинки, которые он показывает мне в интернете, смотрятся красиво и органично, но, судя по моему пятилетнему опыту, на деле такие цветовые сочетания выглядят слишком тяжелыми для жилого помещения. К примеру, если подобный интерьер применить к ресторану или бару, то будет идеально, но в квартире в какой-то момент станет неуютно. Я знаю об этом не понаслышке. Несколько лет назад мне удалось приобрести небольшую квартирку в хорошем и довольно спокойном районе Лондона, и я спроектировала там дизайн как раз такого плана. Ну что сказать, через полгода пришлось переделывать, внедряя в интерьер более светлые оттенки. Именно поэтому со всеми своими клиентами я обсуждаю эти важные моменты, тщательно подбирая цвета стен, полов и мебели. – Глеб, добрый вечер! Мне сегодня удалось накидать несколько вариантов по планировке. И я уже начала подбирать цветовую гамму, – я щелкаю компьютерной мышкой, переставляя огромный диван с места на место. – Здравствуй, Агния! Ничего, если мы перейдем на "ты"? Не против? – радостным голосом произносит мужчина. – Конечно, нет, – отвечаю я. – Давай я скину тебе варианты, а ты уже определишься хотя бы с планом расстановки. – Мы можем обсудить все вопросы при встрече, чтобы избежать лишнего недопонимания, как считаешь? – спрашивает Ланской. – Можем встретиться, – спокойно отвечаю я, понимая, какой характер будет носить эта встреча. – Тогда можно ближе к следующим выходным. В пятницу, например. Я как раз успею подготовить и цветовую палитру. – Отлично, тогда созвонимся к пятнице. Кстати, как насчёт неформального ужина? – интересуется мужчина. – Я… – теряюсь от неожиданного предложения. – Я мог бы подъехать через пару часов, – настаивает Глеб. – Сегодня? – удивленно спрашиваю я. В это время в комнату входит Катя и замечает мой потерянный взгляд. Девушка видит, что я говорю по телефону, но выходить не собирается. Судя по всему, хочет понять, что случилось. – Глеб, я даже не знаю. Мы с дочкой гостим у родственников сегодня, – спокойно произношу я. – Не слишком удобно будет оставить ребенка и поехать на ужин. – Глеб! – громко произносит Катя. – Агги сегодня совершенно свободна для ужина. – Я все слышал, – смеется в трубку мужчина. – Тогда через два часа? – Хорошо, – улыбаюсь я, кивая головой супруге брата. – Скину адрес сообщением. Я кладу трубку и закрываю лицо руками, тихонько посмеиваясь. Возможно, Катя права, и мне стоит сходить на свидание со своим заказчиком. – Сводничество ещё ничем хорошим не заканчивалось, – грозно машу указательным пальцем Кате. – Откуда ты знаешь? – улыбается девушка. – По-моему, тебе пора отвлечься, Агги! Отдохнуть от работы, расслабиться, пообщаться с новыми людьми. Почему нет? Неужели ты всю жизнь будешь страдать по Воскресенскому? – Ни по кому я не страдаю, – пытаюсь возразить я, но, перехватывая серьезный взгляд Кати, сдаюсь. – Ладно, ладно, ты права. Мне, правда, пора вылезти из своего кокона. – Вот это другое дело. Сегодня дети на мне. Ночевать возвращайся к нам. Хотя ты же можешь и не возвращаться. Да, гуляй хоть до самого утра, – усмехается девушка, открывая дверь комнаты. – Оставлю тебе ключ, если решишь вернуться пораньше, – озорно подмигивает она, после чего выходит в коридор. Я примеряю еще одно платье Лисянской, но из-за того, что пару месяцев назад мой вес уменьшился на пять килограмм, все ее наряды смотрятся на мне всего лишь как красивый мешок. Я тяжело вздыхаю, забирая из рук Кати еще один вариант одежды на сегодняшний вечер с Глебом. – Уверена, что это платье сядет идеально, – говорит девушка, присаживаясь на край кровати. – Агния, ты очень похудела. Так нельзя. – Да, это мне говорит женщина, которая набрала лишь шесть килограмм, находясь при этом на девятом месяце беременности, – усмехаюсь я. – Одиннадцать, – Катя пожимает плечами. – В первом триместре у меня был жутчайший токсикоз, при котором я потеряла почти пять килограмм. – Ну ладно, но все равно ты выглядишь очень маленькой и хрупкой. Кажется, это действительно неплохо сидит, – я натягиваю на себя платье цвета марсала, которое, в самом деле, идеально садится. – Ну вот, я же говорила. А теперь держи помаду такого же цвета, волосы собираем в конский хвост, – Катя, не торопясь, подходит ко мне и приподнимает мои длинные волосы. – Идеально, красотка. С восхищением смотрю на себя в зеркало, а я ведь и, правда, могу быть такой. Не пацанкой в огромных кроссовках и рваных джинсах, а женственной и нежной девушкой. На глазах непроизвольно выступают слезы, и я быстро смахиваю их рукой. – Агги, ты чего? – жена брата проводит рукой по голове, притупляя мой внезапный порыв. – Знаешь, Кать, порой просто устаешь быть сильной, – я делаю глубокий вдох, – и хочется побыть обычной женщиной со своими слабостями и недостатками. Не демонстрируя никому свои достоинства и не доказывая, что ты всегда можешь быть лучше, чем есть. – Конечно, знаю, дорогая, – девушка ласково улыбается мне. – Ты выглядишь отпадно. – Спасибо, – отвечаю я, после чего беру в руки мобильный, в котором висит непрочитанное сообщение от Глеба. – Я пойду тогда. – Иди. И выгуляй, наконец, свою красоту и женственность, – смеется девушка. – Мамочка, ты такая красивая, – в комнату залетает Кира и ее младший двоюродный братик Макс. – Идешь на свидание? – От тебя ничего не скроешь, моя девочка, – я беру на руки свою доченьку и крепко обнимаю. – Поиграешь с Максом и Катей сегодня? – Да-а, – тянет Кира. – Мне так здесь нравится. Я бы очень хотела остаться. – Сегодня ночевать мы будем здесь, – говорю я, улыбаясь. – Ураааа! – радостный крик дочери пронзает мои уши, отчего я невольно морщусь, а она заливисто смеется. Еще раз целую Киру и всех остальных членов нашей семьи, после чего выхожу из квартиры Лисянских. Чувствую легкий мандраж перед предстоящей встречей, но не показываю вида. В конце концов, я всегда смогу найти, о чем поговорить с мужчиной. А с Глебом у нас и вовсе имеется общая тема для обсуждения. И почему только меня это так волнует? Ланской стоит возле белого новенького внедорожника, сунув руки в карманы джинсов. Мужчина выглядит весьма привлекательно. Его белоснежная рубашка в молодежном стиле обтягивает ярко очерченные бицепсы, что свидетельствует о хорошей физической подготовке, а дорогие наручные часы – об отличном вкусе. – Привет! – мужчина при виде меня открывает дверь и достает шикарный букет роз такого же цвета как и мое платье. – Идеальное попадание, правда?! – Привет, Глеб! Спасибо, но не стоило, – ощущаю, как краснеют мои щеки. – Как же? Для такой роскошной женщины как ты даже такого букета недостаточно, Агния, – широко улыбается мужчина, обнажая белоснежные зубы. – Голодна? – Я не прочь перекусить, – пожимаю плечами и кладу на заднее сиденье букет. Мужчина закрывает дверь, после чего берет меня за руку и помогает усесться на переднее сиденье своего железного коня. Дорога занимает не так много времени, и за эту поездку я узнаю чуть ли не всю подноготную Ланского. А его рассказ о жизни звучит в такой простой и забавной форме, что я едва ли могу удержаться от смеха. – Глеб, мне кажется, я так много и долго не смеялась никогда, – переводя дыхание, произношу я. – Я рад, – в глазах Глеба я вижу заинтересованность и симпатию ко мне. Он кажется таким искренним, что становится даже немного не по себе. Но я продолжаю принимать его флирт, отвечая тем же. И, надо сказать, мне это начинает нравиться. Мы входим в шикарный ресторан, интерьер которого создавал один из тех дизайнеров, которыми я беспрекословно восхищаюсь. Здесь роскошно, совершенно и современно. Мои глаза очаровывает абсолютно каждая деталь, каждый штрих. Я подмечаю и чистоту исполнения самого дизайна. Судя по всему, работа выполнялась профессионалами своего дела, что нисколько не удивляет. Взгляд цепляется за небольшую оранжерею, в которой собраны необычные растения, вероятно, привезенные из других стран. И несмотря на их разнообразие, смотрятся они в живописном уголке очень органично. – Просто потрясающе, – шепчу я, завороженная изысканностью этого места. – Да, господин Воскресенский хорошо постарался сделать этот ресторан шикарнейшим в городе. Его самый масштабный проект, пожалуй. А вот, кстати, и сам хозяин, – Глеб приветствует Даниила, поднимая руку и получая в ответ тот же жест. Мой бывший супруг сидит в окружении трёх джентльменов в невозможно дорогих костюмах, сосредоточенно слушая одного из них. Он собирается уже отвернуться, но внезапно его темные глаза задевают и меня. Мужчина кажется не просто удивлённым. Даже издалека я вижу, как тёмные зрачки расширяются, будто спрашивая "ты так и будешь меня преследовать". Я забываю, как дышать. Потому что сердце екает. Снова. Сильно. Больно. Я улыбаюсь только губами, бормоча односложное “привет”, после чего возвращаю взгляд к мужчине, который впервые за несколько лет действительно интересует меня. Глава 3 Агния – Нет, ты можешь себе представить? – заливисто смеется Глеб. – И вместо того, чтобы спасать свою любимую машину, которую с таким трудом выпросил у родителей, я принялся вылавливать из воды этого облезлого кота. Я даже не догадался поставить ее на ручник, и она укатилась по склону в воду. Зато этот несчастный оказался спасен. – Глеб, да ты просто герой, – я смеюсь, не переставая, потому как истории из детства Ланского до невозможности забавные. – Спасти кошку вместо первого и долгожданного автомобиля! Нужно иметь большое сердце, чтобы пожертвовать своей мечтой во имя утопающей кошки. Герой, не меньше. – Герой, – эхом повторяет он, по-прежнему улыбаясь. – Может, ты и о себе расскажешь? А то кроме того, что ты гениальна в своей деятельности, я больше ничего о тебе и не знаю. – Конечно, – отвечаю я. – Только сперва отлучусь ненадолго. – Да, давай, я пока сделаю пару-тройку рабочих звонков, – мужчина достает из кармана мобильный и, несколько раз проведя по экрану, прислоняет телефон к уху. Я незаметно поправляю идеально сидящее платье, длина которого вдруг стала непозволительно короткой, и поднимаюсь со стула. Мягко улыбаюсь Глебу, после чего направляюсь в сторону уборных. Прожигающий взгляд, который я ощущаю на себе, явно принадлежит не Ланскому. Знаю, что Даниил смотрит на меня, изучает, оценивает. А я несмотря на свою внутреннюю дрожь с гордо приподнятой головой спокойно шагаю в место своего назначения. Но стоит мне войти в уборную, как я прижимаюсь к холодной стене, переводя дыхание. Приходится приложить немало усилий, чтобы собраться с мыслями. Глеб прав. Энергетика у Воскресенского бешеная, но я знаю, по какой причине чувствую ее. Будь я полностью равнодушна к этому человеку, то навряд ли бы он мог влиять на мои эмоции. Меня пугает собственная реакция на Даниила, ведь если так и дальше будет продолжаться, то ничем хорошим это не закончится. Поэтому я обязана взять себя в руки и каждый раз игнорировать этого человека. Не хочу позволять Воскресенскому снова овладевать моими мыслями, хоть и это с каждой новой встречей становится неизбежно. Не отрываясь, смотрю на себя в огромное зеркало и подкрашиваю губы помадой потрясающего цвета, которую несмотря на мои сопротивления Катя все же кинула в сумочку. Слегка припудриваю лицо, оставаясь довольной своим сегодняшним образом. Решаю быстро выбежать на улицу, чтобы позвонить Лисянской. – Катюш, у вас все в порядке? – взволнованно спрашиваю. Разглядываю равномерно посаженные деревья, образующие небольшую лесопарковую зону, и в который раз восхищаюсь этим местом. Не только внутри, но и снаружи. – Конечно, сейчас скину тебе видео. Несмотря на разницу в возрасте, они так быстро подружились. Твоя девочка такая нежная, ласковая. Если у Макса что-то не получается, она терпеливо объясняет ему. Не могу налюбоваться ими, – в голосе Кати слышится неподдельная нежность, которая может быть свойственна женщинам, побывавшим в роли мамы. – Это так здорово. Чем сейчас занимаются наши малыши? – я непроизвольно улыбаюсь. – Макс и Кира плюхаются в ванне, и я никак не могу их вытащить оттуда. Будь их воля, они бы до утра сидели там, – смеется Катя. – Как твое свидание? – Все хорошо. Глеб очень приятный мужчина. Мне с ним легко и комфортно, – быстро говорю я. – Ладно, Катюш, мне пора. Спасибо. Убираю телефон в сумочку, с замком которой я едва справляюсь. Пальцы отказываются слушаться, и я пока не понимаю, с чем связано внезапно появившееся волнение. Наконец, "собачка" мне поддается, и мобильный тут же летит в маленький аксессуар. Я выпрямляюсь и мгновенно замираю, ощущая, как сердце пропускает удар за ударом. Мурашки толщиной с палец уже бегут по всему телу, стоит лишь поймать на себе обжигающий взгляд бывшего мужа. Из ресторана выходит Даниил и движется прямиком ко мне. Я терпеливо жду, когда мужчина начнёт говорить, не понимая его поведения. Но ничего не происходит, Даниил продолжает внимательно разглядывать каждую черточку на моем лице. Я не выдерживаю и, носом вбирая теплый летний воздух, задаю совершенно логичный вопрос. – Ты что-то хотел? – дрожь отсутствует в моем голосе, что не может не радовать. Кажется, спустя пять лет я наконец-то научилась держать "лицо" перед этим человеком. Он не отвечает, а игра в молчанку уже надоедает. В какой-то момент мне начинает казаться, что Даниил резко притянет меня к себе и вопьется жесткими губами в мои. Легонько тряхнув головой, я выбрасываю подобные мысли, с трудом понимая, как вообще такое могло родиться в моей голове. Он женат – это раз, и два – с какой стати ему это делать. Нужно бежать. И как можно скорее нужно бежать от Воскресенского. И стоит только сделать это, как мужчина преграждает мне путь. – Даниил, дай пройти, – я скрещиваю руки на груди, надеясь побыстрее вернуться в ресторан. – Меня ждут. – Да, я в курсе, – мужчина изучает мое лицо, пытаясь что-то разглядеть в нем, понятное только ему самому. – Как дела, Агния? – Все хорошо, спасибо, – коротко отвечаю я, не понимаю, к чему эти взгляды, вопросы. – У тебя, смотрю, тоже, – глазами указываю на его правую руку. – Да, – хрипло произносит он. Уголки губ мужчины дергаются в едва заметной улыбке, но глаза остаются холодными. – Я рада за тебя. Даниил, но мне, правда, пора. Я здесь не одна, так что… – Носишь мой подарок? – глубокий голос вновь задевает все те же струны моей души. Мужчина осторожно касается мочки моего уха, и я резко отступаю назад. – Мне нравятся эти серьги. Глупо было бы не носить их из-за расставания. Так же как и не доучиться в университете из-за развода, который состоялся до окончания моей учебы, не находишь? – не отводя взгляда, язвительно отвечаю на вопрос Воскресенского. Не сдаюсь, выдерживаю. Пусть знает, что я больше не та девчонка, которой можно было крутить-вертеть, как ему хочется. Пусть поймет, что я состоявшаяся личность, которая ни за что не даст себя в обиду и больше не подпустит таких, как он. – Ты совершенно права, Агги, – хрипло произносит он, на этот раз искренне улыбаясь. Черт возьми! Я до сих пор умею различать его настоящую улыбку от наигранной. И от настоящей в очередной раз замирает сердце. Даже спустя пять лет! Как избавиться от этого? А самое ужасное во всей этой ситуации, что из-за родственных связей Глеба и Даниила, нам придется еще не раз встретиться до окончания работы над проектом квартиры. И именно поэтому я вновь твержу себе, что должна научиться игнорировать бывшего мужа. Ведь через какой-то месяц мы с Кирой вернемся домой, и все вновь станет как раньше. Скорее всего. Если бы я только знала, как сильно заблуждаюсь. Воскресенский делает шаг в сторону, и я прохожу мимо него, случайно оступаясь. Моя нога так неуклюже выворачивается, что я не успеваю сохранить равновесие и начинаю падать. Черт возьми, как же глупо! Разумеется, Даниил подхватывает меня, оказываясь чересчур близко. Запах его одеколона ударяет в нос, и в память врезается картина из прошлого, когда я падаю с лестницы в его особняке, а мужчина реагирует молниеносно. Его жесткие руки кажутся мягкими, а объятья слишком возбуждающими. Как тогда, так и сейчас. Вот только сейчас все ощущается несколько по-другому. Сильнее, горячее, запретнее. Магнетизм Воскресенского чересчур остро действует на меня, возвращая к событиям пятилетней давности. Чувственные губы оказываются рядом с моими, нарушая и без того хаотичное дыхание. Черт! Эту пытку становится совершенно невозможно терпеть, поэтому я резко отстраняюсь и кидая безучастное “спасибо”, захожу обратно в ресторан. – Я уже заждался, Агния! Хотел отправиться на поиски, – весело произносит Ланской. – Разговаривала по телефону, – пожимаю плечами я. – Хочешь ещё чего-нибудь? Здесь просто потрясающие десерты, – мужчина демонстративно подносит три пальца к губам, целуя их. – Хорошо, я согласна на десерт. Но только на него, потому что в меня больше ничего не поместится, – смеюсь в ответ. Глеб самодовольно ухмыляется и подзывает официанта. – Выбери на свой вкус. Названия, которое носит выбранный мужчиной десерт, я никогда раньше не слышала, но уверена, что это сладкое блюдо станет одним из моих самых любимых. Все блюда, которые мы с Глебом сегодня заказываем, оказываются бесподобными до такой степени, что возникает желание расцеловать шефа, выражая тем самым свое восхищение. И если уж совсем начистоту, то этот ресторан становится одним из лучших мест, если не самым, где мне удается побывать. Надо отдать должное Воскресенскому, в части ведения бизнеса этот человек не поскупится ни деньгами, ни временем, ни своими силами. Это не может не восхищать. Но когда дело доходит до личных взаимоотношений, Даниил оказывается не на коне. Хотя, возможно, это всего лишь наш с ним пример, и со своей супругой он живёт в гармонии и в счастье. – Думаю, вот это нам подойдет, – Глеб указывает на небольшое пирожное в меню, на что в ответ официант утвердительно кивает. – Я не то, что выговорить, я даже название запомнить не смогла, – застенчиво улыбаюсь я. – Ничего, мы попрактикуемся в этом, – не сводя изучающего взгляда с моего лица, произносит мужчина. Я ощущаю, как улыбка меркнет на моем лице, становясь натянутой, когда в зал ресторана возвращается его хозяин. Даниил выглядит спокойным и расслабленным, а его уверенная походка в сторону нашего столика сбивает с толку. Этот человек определенно не собирается упрощать мне жизнь. – Вы не против, я присяду? – Воскресенский бесцеремонно отодвигает стул и присаживается рядом. – Ты уже присел, – недовольно замечает Ланской, вальяжно откидываясь на спинку стула. – Все понравилось? – как ни в чем не бывало, интересуется Даниил. – Дан, конечно! К тебе в ресторан записываться нужно за пару недель минимум, а все из-за твоих потрясающих шеф-поваров, – восклицает Глеб. – У нас остался ещё десерт. Тот самый, из-за которого гости чуть не передрались в день открытия, – я вопросительно смотрю на Глеба, и он поясняет. – Оставался лишь один кусочек, а желающих было пятеро. В конечном итоге, одна из посетительниц, какая-то мама, буквально зубами вырвала для своей дочки этот десерт. Мамы – они такие, тебе… – Удивительная история! – хлопаю в ладоши я, заставляя Глеба замолчать, иначе он просто выдаст меня. – А тебе? Все понравилось? – мой бывший супруг вновь смотрит на меня. Внимательно, обжигающе, что на этот раз выдержать его взгляд мне становится трудно. Поэтому я хватаю бокал с водой и делаю глоток. – Агния? – Да, спасибо. Очень вкусно, – быстро отвечаю я. – Что скажешь со стороны профессионала в части дизайна? – не унимается Воскресенский. Господи, да что ж такое! Что ему нужно? Почему этот человек не может просто пройти мимо. Я снова пробегаю глазами по шикарному помещению, слегка улыбаясь. Честно говоря, мне даже не хочется уходить отсюда, настолько здесь красиво, уютно и в то же время роскошно. Я возвращаю восхищенный взгляд Даниилу и замечаю его одобрительный едва заметный кивок. Неужели спустя столько лет ему важно мое мнение? Пусть даже как специалиста, но все же. Ведь проект этого ресторана выполнял дизайнер, куда более известный и опытный чем я, и тогда у меня сам по себе напрашивается вопрос: к чему этот разговор? – Ты и сам все знаешь, Даниил, – я кладу руки перед собой на стол. – А тот профессионал, который сотворил это чудо, и вовсе не нуждается в представлении. Очередной шедевр. Уму непостижимо, как только ты смог попасть к нему, ведь запись расписана на год вперед… – Агния, – Глеб неожиданно накрывает своей ладонью мои пальцы, и со стороны этот жест выглядит откровенно. – Даниил Воскресенский из тех людей, кто добивается своего, чего бы ему это не стоило. Я не скидываю крепкую руку Ланского, лишь бросаю беглый взгляд, после чего мягко улыбаюсь Глебу. Внезапно ощущаю напряжение, которое моментально возникает за столом, и поворачиваю голову в сторону Даниила. Воздух моментально становится разряженным, и, кажется, чувствую это не я одна. Глаза Воскресенского темнеют, а в прошлом это означало перемену настроения мужчины. Сомневаюсь, что за пять лет что-либо изменилось. – У меня к тебе есть предложение, Агния, – хрипло произносит Даниил. – Но не сегодня. Сейчас не буду вам мешать, – он небрежно скользит взглядом по нашим все еще сцепленным рукам. – Я свяжусь с тобой в ближайшее время. До скорой встречи. – Всего хорошего, – натянуто улыбаюсь я, не понимая, чего на этот раз хочет Даниил. Но, так или иначе, его ждет отрицательный ответ, потому что сблизиться с ним снова – будет означать мою погибель и не только в переносном смысле этого слова. Глава 4 Агния С головой поглощённая в работу я даже не успеваю понять, как наступает пятница. Сегодня у меня запланирована встреча с Ланским, и, к счастью, к этому времени я успеваю подготовить больше, чем планировала. Надеюсь, мой заказчик останется довольным, потому как эта работа мне дается легко. Мне нравятся абсолютно все варианты как цветового решения, так и плана расстановки мебели, которые я готова предложить мужчине. От каждого звонка на свой мобильный в течение всей недели я вздрагиваю. К счастью, Воскресенский не объявляется, и его обещание связаться со мной постепенно забывается. В течение дня увидеться не удается, поэтому встречу мы планируем на вечер. Глеб приезжает за мной уже в начале восьмого, а буквально через полтора часа мы заканчиваем с решением всех вопросов и выходим из его квартиры. – Глеб, извини за мое любопытство, но почему ты решил все там переделать? – интересуюсь я, пока мы ждем лифт. – Можно было ведь переделать лишь отдельные штрихи, но ты хочешь все изменить так кардинально. Мужчина отвечает не сразу, он будто пытается подобрать слова, которые даются ему с большим трудом. Я замечаю играющие желваки на скулах и изменившееся выражение лица, которое может свидетельствовать только о том, что эта тема для него сложная. Судя по всему, здесь есть какая-то веская причина, о которой он не хочет говорить или же просто не может. В его глазах отражается вселенская грусть, которая никак не ассоциируется с этим веселым и кажущимся на первый взгляд беззаботным мужчиной. Чувствую, как мои щеки покрываются румянцем от того, что лезу не в свое дело. Мне становится крайне неловко, но Ланской отвечает, не обращая внимания на мое замешательство. – Хочется начать все с чистого листа, Агния, – Глеб опирается плечом на стену и с нежностью смотрит на меня. – Новая квартира, новый ремонт, новая жизнь. – Старая была не такой хорошей? – случайно вырывается у меня. Черт! – Извини за бестактность. – Все в порядке, – улыбается Ланской. – Пожалуй, у всех есть какой-то багаж за спиной. Так вот свой я хотел бы оставить в прошлом. И не потому что моя жизнь была ужасной или невыносимой, нет. Просто наступает момент, когда ты понимаешь, что надо отпустить и шагнуть дальше, не оглядываясь. – Верно подмечено, но только не всегда это так просто сделать, – двери кабины лифта открываются, и я прохожу внутрь. – Что-то нас на лирику потянуло, – невесело усмехается мужчина. – Какие планы на вечер? – Да какие планы?! – я окидываю себя беглым взглядом. – Взгляни на меня. Объемная длинная футболка, из-под которой едва виднеются шорты, и на ногах огромные кроссовки. Навряд ли меня пустят в таком виде в ресторан Воскресенского. – Кстати, в его особняке сегодня вечеринка, – говорит Глеб, на выходе из дома пропуская меня вперед. – Разумеется, идея целиком и полностью принадлежит моей сестре. В прошлом она занималась организацией вечеринок в различных столичных клубах, поэтому идеи у нее порой самые нестандартные. – Что-то я не видела в СМИ ни одной статьи об их свадьбе, – равнодушно произношу я. – Даниил временно не хотел афишировать, они расписались пару месяцев назад, а журналисты еще не успели об этом прослыть, – мужчина включает зажигание, и мы трогаемся с места. – Понятно, – отвечаю я. – Так что, может, съездим на пару часиков? Если все устраивает сестричка, то точно будет весело, – мужчина проезжает несколько километров и останавливается. – И наверняка все не закончится банальным ужином. Что скажешь? А как захочешь вернуться домой, я сразу же тебя отвезу. Я сгораю от любопытства увидеть супругу Воскресенского, и именно поэтому соглашаюсь. Мне совершенно плевать, как будет выглядеть мое появление, но соблазн взглянуть на нее хоть одним глазком слишком велик. – Думаю, мы могли бы заехать на часок-другой, – хитро прищуриваясь я. – Если ты, конечно, клятвенно обещаешь отвезти меня домой, как только я заскучаю. – Даю слово, – мужчина давит в педаль газа, и машина резко срывается с места. Этот дом остается в точности таким, каким я его помню. Вот только несмотря на огромное количество людей, он не кажется мне живым. По правде говоря, когда я впервые увидела особняк, то воображение нарисовало мне большую семью, бегающих друг за другом детишек, а, самое главное, любящих супругов. Но сейчас это место похоже, скорее, на загородный дом, где собирается толпа богачей, чтобы отлично скоротать выходные. Бррр! Становится даже как-то не по себе. Как только я подхожу к воротам, и, еще едва касаясь калитки, в моей памяти всплывает утро первого января пятилетней давности. Я злюсь на Воскресенского и пытаюсь сбежать, но он полураздетый выбегает на улицу, успевая поймать меня и затащить обратно в дом, после чего говорит о том, что не хотел меня обидеть. Я так хорошо помню тот день. Он дарит мне сережки и кормит завтраком, который только что приготовил самостоятельно. Не верится, что с тех прошло так много времени. Невольно трогаю мочку уха. Да, подаренные сережки по-прежнему на мне, и за пять лет будто становятся неотъемлемой частью меня. Как и кольцо, которое лежит в шкатулке под замком в Лондоне. Надо заметить, после развода я долгое время не снимала его и не говорила своему отцу и матери, что мы с Воскресенским развелись. Их бы точно хватил удар. Особенно меркантильную Татьяну, которая матерью и не являлась. Она была нашей с Костей тетей, которая всеми фибрами души ненавидела отпрысков своей сестры. – Агния, ты задумалась, – меня выдергивает из воспоминаний хрипловатый голос Глеба. – Все в порядке? – Да, все отлично, – немного растерянно произношу я. – Вспомнила кое-что. – Как работала над проектом этого особняка? – Ланской чересчур проницателен. – Да. Это была запоминающаяся работа. Интересно, Даниил за пять с половиной лет что-то изменил здесь? – я прохожу вперед, ступая на вымощенную дорогим камнем дорожку. – Насколько мне известно, нет. Даниил очень доволен, несмотря на то, что современные концепции за это время претерпевают изменения. Кому как не тебе знать об этом, – мужчина равняется со мной, продолжая говорить. – Кстати говоря, он не раз восхищался этой работой, рассказывая своим партнерам и знакомым. Кажется, и твои контакты он кому-то давал. – Правда? – у меня едва не отвисает челюсть от последней фразы Глеба. – Да, – отвечает мужчина. – Ты тоже узнал обо мне от него? – я постепенно отхожу от шока, продолжая расспрашивать мужчину. – Нет, на тебя я наткнулся в одной из социальных сетей и только, когда вы с Воскресенским встретились, вспомнил, что как раз тебя он так хвалил, – Глеб искренне улыбается, случайно задевая рукой мои пальцы. – И я понял, что не прогадал. – Спасибо, мне очень приятно, что ты доверил свою квартиру мне. Надеюсь, я тебя не разочарую, – я расплываюсь в застенчивой улыбке. – Такая женщина как ты не может разочаровать, – мужчина осторожно берет меня за руку, после чего нажимает на звонок. Даниил открывает дверь, явно ошарашенный моим появлением. Он сканирует меня пристальным взглядом, задерживаясь на голых ногах, после чего возвращается к глазам. На автомате он пожимает Глебу руку и впускает нас в свой дом. Здесь действительно ничего не изменилось. Все точь-в-точь как было, когда я приходила к нему в последний раз. – Мне нужно в уборную, – быстро говорю я. – Глеб, проходи в гостиную, я провожу Агнию, – тоном, не терпящим возражений, произносит Даниил. Я прекрасно знаю, куда идти, но не осмеливаюсь поспорить. Кидаю быстрый взгляд на Глеба, показывая лишь глазами, что все в порядке, и только после этого мужчина проходит в самую большую комнату. К моему удивлению, Воскресенский указывает на лестницу, ведущую на второй этаж. – Но ведь на первом этаже тоже есть уборная? – возражаю я. – Я помню план. – Он временно не работает, завтра с утра приедут рабочие, починят, – Воскресенский делает шаг ко мне. – Понятно, – ступаю на лестницу и касаюсь рукой гладких перил, замедляясь. – Даниил, я в курсе, где у тебя тут все находится. – Что ты здесь делаешь? – в спину спрашивает он, поднимаясь следом. Я ощущаю его бешеную энергетику кожей, отчего она снова и снова покрывается мурашками. Этот человек слишком сильно действует на меня. – Меня пригласил Глеб, – я все же оказываюсь на втором этаже и направляюсь к месту назначения. – Но не я, – отрывисто произносит мужчина, заставляя меня повернуться. – Я настолько нежеланная гостья в твоем доме? – я задираю подбородок, встречаясь с темными глазами бывшего мужа. – Ты изменилась, Агги, – мужчина оказывается чересчур близко от меня, от моих губ. Я слышу его дыхание, чувствую запах дорогого одеколона, ощущаю разгоряченное тело, которое почти касается моего. Боковым зрением вижу, как он поднимает руку, борясь с желанием коснуться меня. Напряжение между нами растет в геометрической прогрессии, а предательские бабочки в моем животе порхают в отчаянии. Жар разливается по телу, когда горячие пальцы касаются моей руки. Дыхание учащается, пульс зашкаливает до критической отметки, но я успеваю вовремя прийти в себя. – Не стоит этого делать, Даниил, – шепчу мужчине в губы. – Вспомни о своей жене. Я обхожу Воскресенского, ныряя в небольшое помещение и плотно притворяю дверь в уборную. Машинально прислоняюсь к ней спиной, пытаясь восстановить дыхание. Закрываю глаза, зная, что он не ушел. Кажется, я до сих пор слышу его учащенное дыхание, которое путает все карты, заставляя снова и снова возвращаться в прошлое, веря, что Даниил Воскресенский испытывает ко мне нечто больше, чем простое притяжение. Глава 5 Агния Через какое-то время я слышу удаляющиеся шаги и только тогда мне удается выдохнуть. Ополаскиваю лицо прохладной водой, пытаясь смыть со своих щек так отчетливо проявившийся румянец. Несколько секунд репетирую перед зеркалом беззаботное выражение лица, после чего выхожу из уборной. На втором этаже никого нет, поэтому даю себе возможность немного осмотреться. Разглядываю все до мельчайших деталей. Нет, не изменилось ничего. Глеб был прав, все именно так, как и изначально задумывалось согласно моего проекта. Не могу удержаться и вхожу в приоткрытую дверь спальни. Приторно-сладкий шлейф духов царит в огромной комнате, будто эта девушка вылила на себя весь флакон. От интенсивного запаха духов меня передергивает. А самое странное, что никаких посторонних ароматов я здесь не ощущаю. Как будто эта спальня принадлежит исключительно женщине. Неожиданно слышу тихий скрип лестницы и моментально выскакиваю из комнаты. Навстречу идет Глеб, не успевший заметить, откуда я только что вышла. Чувствую себя нашкодившим ребенком, сердце которого сбивается с обычного ритма. – Решил проверить, как ты, – мужчина улыбается, предлагая свою руку. – Все отлично, – отвечаю я. – Тогда можем идти. Совсем скоро начнется программа, и я уверен, там будет, на что посмотреть. Но сначала перекусим, – произносит Глеб, крепче сжимая мои пальцы. Со стороны мы смотримся как влюбленная парочка, и в сложившейся ситуации такой расклад событий, пожалуй, мне даже на руку. Глеб, широко улыбаясь, направляет меня в гостиную, наполненную большим количеством незнакомых мне людей. Здесь все украшено шарами, что больше напоминает какой-то грандиозный праздник, например, юбилей или даже свадебное торжество, но никак не обычную вечеринку. Стараясь не привлекать к себе внимания, с осторожностью высматриваю супругу Воскресенского. Но сам мужчина стоит возле фуршетного стола, разговаривая с одним из своих братьев. Черт возьми! Если Максим Воскресенский случайно вспомнит о наших родственных связях в прошлом при Глебе, то я однозначно провалюсь сквозь землю. Поэтому решаю в ближайшее время рассказать своему заказчику о фиктивном браке самостоятельно. – Идем, представлю тебя парочке болванов, – весело усмехается Ланской, отвлекая меня от грузных мыслей. – Что за болваны? – непонимающе оглядываясь по сторонам. – Коллеги Даниила и мои друзья по совместительству. А вот и они! – восклицает Глеб, крепко пожимая руки двум мужчинам, которые совершенно не похожи на болванов. – Здравствуйте! Я Стас, – представляется один из них. – Привет! Я Алекс, а это моя супруга Мария, – произносит другой. – Можно просто Маша и Саша, – Глеб поворачивается ко мне. – А то Санек любит набить себе цену. Саша весело усмехается, шутливо отбивая плечо Глеба кулаком, и я невольно улыбаюсь. С первого взгляда становится понятно, что товарищи Ланского точь-в-точь такие, как и сам Глеб. С этими людьми общаться одно удовольствие. Я даже на какое-то время забываю о присутствии здесь Воскресенского. И если бы не его пристальный взгляд в нашу сторону с частой периодичностью, то, пожалуй, этот вечер можно было бы величать одним из самых легких и непринужденных в моей жизни. – Что-то я не вижу моей сестрички, – Глеб оглядывается по сторонам в поисках своей родственницы. – Она что-то не докупила к празднику и помчалась в торговый центр, пока он не закрылся, – Маша демонстративно закатывает глаза, а все остальные таинственно усмехаются. – Не удивляйся, Агния, – шепчет мне на ухо Ланской. – В этой компании все недолюбливают мою сестру. По правде говоря, она та еще стерва. – У тебя с ней тоже напряженные отношения? – удивленно спрашиваю я. – У меня с ней вообще нет никаких отношений. Поверь мне, я здесь нахожусь только из-за Даниила. Будь это другой человек, то ноги моей здесь не было бы, – все также тихо произносит Глеб. Я не успеваю ничего ответить, как и расспросить, о каком празднике идет речь, потому что входная дверь открывается, и на пороге показывается та самая сестра. Я едва не оседаю на пол при виде этой женщины. Она расплывается в натянутой улыбке со словами “я вернулась, можем начинать”, после чего подходит к Воскресенскому, небрежно касаясь его губ. Я не могу пошевелиться, все еще пребывая в шоковом состоянии, потому женой Даниила и сестрой Глеба оказывается не кто иной, как Алиса Ланская, та самая истеричная брюнетка из загадочного прошлого моего бывшего мужа. Мне срочно нужно на воздух. Судорожно пытаюсь придумать предлог, чтобы сбежать, но ничего подходящего в голову не приходит. Алиса не замечает меня, но я уверена, что долго это не продлится. Нет никаких сомнений, что эта женщина помнит меня, а, учитывая, какой я знала ее раньше, то скандала сегодня не избежать. Необузданная истеричка. И как только Даниил женился на ней? Но самое ужасное во всей этой ситуации, что Глеб ни о чем не знает. И если правда выплывет наружу, то поддержки мне ждать будет неоткуда, потому как с моей стороны совсем нечестно не рассказать ему об этой небольшой, но важной детали. – Глеб, мы можем выйти подышать ненадолго, – я поворачиваюсь к мужчине лицом, испуганно заглядывая ему в глаза. Нужно сейчас же все прояснить. – Мне бы хотелось поговорить с тобой. – Да, конечно, – Ланской взволнованно смотрит на меня. Мужчина берет меня за руку и разворачивается, чтобы выйти, как неожиданно буквально в метре от нас, раздается звук женского голоса. Чувствую, как мое тело выгибается в струну от только что возникшего напряжения. Я не боюсь эту женщину. Все дело в том, что слишком уж много отголосков прошлого приходится на меня за одну-единственную неделю, проведенную в столице. – Здравствуй, братишка! – ее голос пронизан неприязнью. – Мало того, что опоздал, так еще и слинять хочешь незаметно? – Приветствую тебя, Алиса, – мужчина медленно оборачивается, растягивая губы в язвительной усмешке. – Как ты могла подумать, сестричка? Ты ведь из-под земли достанешь. – Может, перестанешь паясничать и познакомишь меня со своей очередной спутницей? – меня пробирает до костяшек тон этой стервы, и я резко оборачиваюсь. Не хватает камеры, чтобы заснять выражение, которое приобретает лицо Алисы, когда она встречается со мной взглядом. Ее красивые черты искажаются в омерзительное гримасе, но девушка пытается реабилитироваться, натягивая на губы невозмутимую улыбку. Рядом стоящие гости, к счастью, не замечают ее замешательства, потому как заняты весьма увлекательной беседой, которая, по всей видимости, волнует их гораздо больше отношений хозяйки дома со своим братом. – Здравствуй, Алиса! – приветливо улыбаюсь я, игнорируя ее тяжелый взгляд. – Что ты здесь делаешь? – тихо шипит Алиса, чем вызывает недоумение у своего брата. – Я, конечно, предполагал, что ты не слишком гостеприимна, сестричка, но не до такой степени, чтобы не поздороваться с моей спутницей, – Глеб крепче сжимает мою руку, жестом показывая, что мне нечего опасаться. Она с яростью зыркает в сторону брата, но ничего не отвечает ему. Внимание супруги Воскресенского сосредоточено исключительно на мне. Я чувствую запах ее приторных духов, и мне хочется сделать несколько шагов назад. Аромат такой же как в спальне. Кажется, я теперь долгое время не смогу от него избавиться. – Я ещё раз повторяю, Агния, что ты здесь делаешь? – с нажимом спрашивает она. – Меня пригласил Глеб, – я равнодушно пожимаю плечами, все же искренне надеясь, что она не станет устраивать сцен в присутствии такого количества людей. Тем более, в праздник, о котором, кстати говоря, я до сих пор так и не узнала. – Вы знакомы? – спокойным тоном интересуется Глеб. – Знакомы, Глеб, – в моем голосе появляется едва заметная дрожь. Черт возьми, как некстати! В глазах жены Воскресенского загорается недобрый блеск, потому как эта стерва понимает, ее брату неизвестно о том, что было в прошлом. Девушка моментально меняется в лице, зная, чем сейчас можно ударить в ответ, и без промедления делает это. – Конечно, знакомы, братец! – злобно усмехается Алиса. – Правда? И откуда ты знаешь Агнию? – интересуется мужчина. – Сейчас расскажу, милый братик! – отвечает она. – Мне так жаль, что тебя все твои женщины постоянно водят за нос, оставляя в дураках. Ну что ж, ты сам виноват, что не умеешь их выбирать. – Что ты имеешь в виду? – почти рычит в ответ Глеб. Честно говоря, на его месте я бы как следует встряхнула эту стерву. Что она себе позволяет, а, главное, откуда в этом человеке столько негатива и желчи по отношению к брату? – Я все объясню тебе чуть позже, – шепчу мужчине на ухо и крепко вцепляюсь в его запястье. – Агния – бывшая жена Даниила, – ее лицо кривится в недоброй гримасе, а мое сердце, кажется, на несколько секунд останавливается в ожидании того, что на это ответит Глеб. Мужчина даже не ведёт и бровью. Вероятно, он привык к нападкам своей стервозной сестрички. – Ну и? Слушаю дальше, – безэмоционально отвечает Глеб. Даже если он и удивлен, то никак не выказывает этого. – Если это все, то мы отлучимся ненадолго. – Нравится ходить обманутым? – Алиса сбавляет тон и, понимая, что не получила желаемого, пытается держать “лицо”. – Для тебя это не в первый раз, так ведь? Последней фразой Алиса переходит все границы, действуя на Глеба как красная тряпка на быка. Глаза Ланского наливаются кровью, а желваки на скулах уже заходятся в бешеном ритме. Эта стерва вообще не знает слова "стоп". И я понимаю, если сейчас не увести его подальше от сестры, то последствия будут самые плачевные. – Глеб, я забыла сумочку в машине, выйдем? – обращаюсь к мужчине, и он в ответ поспешно кивает головой. Я пристально всматриваюсь в лицо Алисы, ища хоть какой-то намек на сожаление, после чего на автомате кидаю взгляд за ее спину, встречаясь глазами с Даниилом. На мгновение приходит мысль, что эти двое идеально подходят друг другу: беспринципная стерва и бесчувственный подонок. Я переплетаю наши пальцы и тяну Ланского в сторону выхода. Свежий летний ветерок бьет в лицо, и все напряжение моментально уходит на второй план. Мы бредем по вымощенной из камня дорожке к бассейну, не говоря друг другу ни слова. Я понимаю, что Глебу нужно прийти в себя и перестроиться на свой обычный лад. Я присаживаюсь на огромную качелю, а Ланской встает рядом, подпирая плечом железную стойку. Он несколько минут изучает мое лицо – Почему не сказала, Агния? В этом ведь нет ничего страшного. У каждого из нас есть свое прошлое, – в голосе слышится спокойствие. Глеб не собирается предъявлять претензии, и не потому что он на это не имеет права, а потому что он, в самом деле, не считает мое молчание обманом. – Я не успела рассказать, – говорю я, поднимая голову вверх. – Хотела, но не было случая. – Давно? – интересуется он, присаживаясь рядом со мной. – Чуть больше пяти с половиной лет назад мы поженились, а через полгода развелись. Это был не совсем настоящий брак, Глеб. Да тут и рассказывать не о чем, – я разглядываю звезды на небе, количество которых за городом почему-то в разы увеличивается. – Фиктивный брак с Воскресенским? – усмехается Глеб. – Это что-то новенькое. – Почему ты так говоришь? – удивленно спрашиваю я, резко переводя взгляд на своего собеседника. – Да потому что Даниил ни за что не женился бы без личного интереса. Либо у него были к тебе чувства, Агги, либо причина крылась в чем-то другом, – Глеб изучающе смотрит на меня, склонив голову набок, а мои щеки внезапно вспыхивают от его последних слов. – Ты, наверное, еще не знал его пять лет назад. По крайней мере, о тебе я ничего не слышала, – быстро говорю я. – Знал. Мы довольно давно дружили с Даней, а потом нас развела судьба на несколько лет. Судя по всему, как раз в тот период, когда вы с ним были женаты, – невозмутимо произносит мужчина. – Значит, вы друзья? – осторожно спрашиваю я. – Это слишком громко сказано. Скорее, просто товарищи, у которых иногда возникают общие дела, – Глеб замолкает, после чего кладет свою ладно поверх моей руки. – Агния, я больше не хочу говорить о Дане. Я здесь с тобой, и ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты знала об этом. – Я знаю, – несмело улыбаюсь я. – И, поверь, мне плевать, за кем ты была замужем, и кто является отцом твоего ребенка, потому что… Глеб замолкает, не заканчивая свою фразу. Я чувствую, как мужчина напрягается, а меня охватывает паника. Разумеется, мой собеседник умеет считать. Очевидный вопрос вертится на языке, но он не задает его. Ланской, кажется, все понимает и без моего подтверждения. – Он не знает? – Глеб нервно сглатывает. – Нет, – я опускаю глаза и отрицательно машу головой. – И ты хочешь, чтоб все так и оставалось? – в его тоне нет ни капли осуждения. – Пока что, да. Другого варианта сейчас быть не может, – тихо отвечаю я, даже не осмеливаясь просить Глеба о молчании. – Не волнуйся, Агния. Это не мой секрет, поэтому можешь быть спокойна. От меня он не узнает о твоей дочери. Глава 6 Агния Какое-то время мы с Глебом сидим молча, думая каждый о своем. Ланской, вероятно, проваливается в воспоминания прошлых отношений, а я наблюдаю за Воскресенским и его супругой в огромное окно. Алиса улыбается во весь рот, всем своим телом прижимаясь к Даниилу, но мужчина никак не реагирует на ее объятия, скорее, наоборот, пытается избавиться от навязчивости своей жены. Хотя, вполне возможно, мне просто хочется, чтобы так было. В памяти всплывают наши отношения, в которых при каждом удобном случае Воскресенский распускал руки. Я чувствовала, как ему постоянно хотелось касаться меня, а то, что я вижу сейчас по отношению к Алисе, даже близко не напоминает страсть, которая с каждой встречей охватывала нас. Я понимаю, что не должна сравнивать, как и наблюдать за ними, но ничего не могу с собой поделать. – Хочешь уехать отсюда, Агния? – неожиданно интересуется Глеб. – Даже не знаю. Мне понравились твои друзья, но неприятна твоя сестра, – честно говорю я, возвращаясь взглядом к лицу мужчины. – А ты? – Нет, – он отрицательно качает головой. – Дать возможность моей сестре одержать верх над братцем? – открыто усмехается. – Ну уж нет. Не в этот раз. Тем более, я гость Даниила, а не ее, так что… Он встает с качели, помогая и мне подняться, после чего, не отпуская моей руки, ведет к входной двери особняка. Сегодня потрясающий летний вечер, который мог быть и вовсе ничем не омрачен, не приедь я сюда вместе с Глебом. – Кстати говоря, Глеб, а по какому поводу вечеринка? – интересуюсь я. – Гостиная украшена шарами, цветами, будто кто-то празднует свадьбу или же день рождения. Не меньше. А фуршетный стол так и ломится от огромного количества изысканных блюд. Что-то не слишком это похоже на обычную вечеринку. Либо твоя сестра так сильно любит производить впечатления на гостей. – Да, Агния, любит без меры. Вот только за красивой оберткой не всегда прячется такая же вкусная конфета, – на лице Глеба мелькает тень задумчивости. – Что ты имеешь в виду? – не могу удержаться от вопроса, чувствуя как появляется какая-то зависимость знать о семье Воскресенского все. – Алиса организовывает праздники, прибегая к деньгам, которые доставляют ей радость, и с помощью которых, как ей кажется, она может купить внимание и любовь всех без исключения. Но вся проблема в том, что как бы она ни старалась выглядеть красиво, ее гниль рано или поздно будет выплескиваться наружу, как это произошло в случае со мной, – равнодушно пожимает плечами Ланской. Я вижу, что мужчине глубоко наплевать на свою сестру, а родственных отношений между ними нет и в помине. И, похоже, никогда и не было. – Но ведь она не может быть такой со всеми? – я не понимаю, как можно быть такой озлобленной м бессердечной. – Конечно, нет. Кроме себя она любит разве что только Дана, – отвечает Глеб, и где-то в глубине души маленький червячок начинает грызть меня изнутри. – Ладно, думаю, что мы итак много времени посвятили разговорам о моей стервозной сестричке. – Ты так и не сказал о поводе, – напоминаю я. – Точно, – мужчина легонько стучит по лбу, а его следующие слова кажутся выбивают из моих лёгких весь воздух. – Сегодня Воскресенские узнают пол ребенка. – К-какого ребенка? – запинаюсь я. – Я вроде говорил об этом, – мужчина переводит на меня удивленный взгляд, но я отрицательно машу головой. – Алиса беременна. Перед моим носом открывается входная дверь и на пороге появляется Воскресенский. Мужчина выглядит взволнованным, что ему крайне несвойственно. Нервное напряжение, в котором он пребывает, моментально передается и мне. – Дан, на тебе лица нет, – обеспокоенно произносит Глеб. – Машина Кира слетела с трассы, нужно срочно ехать в больницу. Состояние крайне тяжёлое, – Даниил направляется в сторону припаркованного автомобиля Глеба. Едва добравшись до ворот, он останавливается, и не оборачиваясь, добавляет. – Агния, твоя подруга Арина была с ним в машине в момент ДТП. Без лишних слов Даниил, Глеб и я запрыгиваем в белый внедорожник Ланского и на всех парах мчимся в больницу. Я не знаю, в каком состоянии Арина, и, тем более, не в курсе, как она оказалась с Воскресенским-младшим. Дрожащими пальцами достаю из своей сумочки мобильный и набираю номер лучшей подруги. – Риша, ну давай, ответь, – шепчу я в трубку. – Алло, Арина! Как ты? – Привет, Агния, – слабым голосом произносит она, после чего я слышу в трубке всхлипы. Девушка плачет. – Мы уже едем в больницу. Что случилось? – Кирилл не виноват, он уходил от столкновения с грузовиком. Водитель, кажется, заснул по дороге, – Арина уже не сдерживается, захлебываясь слезами. – Ему сделали экстренную операцию, но его состояние очень тяжелое, Агги. Мне ничего не говорят, потому что я не родственница. – Скоро все узнаем. Мы с Даниилом. А ты не плачь, а лучше немного поспи. Я к тебе зайду, дорогая. Как же я рада, что с тобой все в порядке, – едва слышно произношу я, после чего сбрасываю вызов. Воскресенский барабанит пальцами по бардачку, будто подгоняя Глеба ехать быстрее. Но Ланской осторожен, чем нервирует Даниила ещё больше. Несмотря ни на что хочется подбодрить Даниила, найти нужные и правильные слова, но, наблюдая за ним исподтишка, мне кажется, что Воскресенскому это совсем не нужно. Ему проще пережить оглушающую боль в себе, чем поделиться ею с кем-либо. Я вбираю носом воздух и неожиданно осмеливаюсь на то, чего бы в другой ситуации ни за что бы не сделала. Кладу тоненькие пальцы на его твердое плечо, слегка сжимая. Даниил резко вздрагивает, но мою руку не убирает. Наоборот, к моему удивлению, он осторожно касается нежной кожи, накрывая своей шершавой ладонью. Как бы я ни хотела и ни отрицала, факт остается фактом. Меня с непреодолимой силой тянет к Даниилу, и, надо признаться, от него я чувствую то же самое. Но в данный момент мой жест означает лишь поддержку, и я очень надеюсь, что Воскресенский понимает это. – Приехали, – говорит Глеб, останавливая автомобиль на больничной парковке. Уже через минуту мы оказываемся на нужном этаже и находим врача, который совсем недавно прооперировал Кирилла. Неожиданно телефон Ланского издает навязчивый громкий звук, но мужчина не отвечает на вызов, в замешательстве смотря на экран мобильного. – Я на минутку, – Глеб выглядит чересчур озадаченным. Очевидно, ему известно, кому принадлежит не записанный в телефонную книжку номер. Сегодняшний день можно величать поистине сумасшедшим. Столько новостей и событий за один вечер может привести не просто к головной боли, а к помутнению рассудка, если принять так близко к сердцу, как это не нарочно получается у меня. От врача мы узнаем, что Кирилл в ближайшее время будет находиться в реанимации, и к нему нельзя даже близким родственникам. Лицо Даниила свирепеет от этого заявления доктора, и мужчина перестает контролировать свои эмоции, пытаясь схватить его за грудки. Но, к счастью, я вовремя соображаю, что нужно делать в этой ситуации, и встаю между Даней и Олегом Николаевичем. Странное тепло разливается по телу, когда я кладу ладони на плечи Даниилу и прошу взять себя в руки. Мне кажется, что какое-то время мужчина просто не слышит меня, но через несколько секунд взгляд Воскресенского фокусируется на мне. Я повторяю как мантру, что ему срочно нужно успокоиться, и, кажется, до мужчины начинает доходить смысл слов. Он коротко кивает головой, после чего разворачивается и направляется к выходу из больницы. Мужчина не появляется около десяти минут, и я решаю выйти следом. Даниил стоит неподалеку от крыльца, держа в руках зажженную сигарету. Не припомню, чтобы раньше за ним числилась эта дурная привычка. – Куришь? – я подхожу ближе. – Да, – с твердостью в голосе произносит он. – Время от времени. – С Киром все будет хорошо, Даниил, – тихо говорю я, не глядя на мужчину, но ощущая на себе его пристальный взгляд карих глаз. – Спасибо тебе, – его тон смягчается, заставляя меня повернуться в его сторону. – Я ничего не сделала. – Если бы не ты, я бы разнёс всю больницу к чертям собачьим, – грубо произносит Даниил. – О чем потом бы жалел. Но благодаря тебе я пришел в себя гораздо раньше. – Рада помочь. Я найду Арину, – я разворачиваюсь, чтобы уйти, но вспоминаю одну деталь. – Кстати, поздравляю тебя, Даниил. – С чем? – глухо интересуется он, делая последнюю затяжку, после чего выбрасывает свою плохую привычку в рядом стоящую урну. – Ты скоро станешь отцом. Так давно ты этого хотел, – ровным тоном произношу я, получая в ответ лишь легкий кивок головой. А перед тем, как уйти, я ловлю на себе тяжёлый обжигающий меня взгляд из-под темных ресниц, понять который я больше не в силах. Глава 7 Агния Я разыскиваю палату, в которой находится Арина, и застаю подругу в расстроенных чувствах. Внешне она выглядит обычно, не считая парочки царапин и ссадин, но вот духовное состояние оказывается на нуле. – Ариш, привет! – я открываю дверь в палату. Арина сидит на кровати лицом к окну. Она не поворачивается, а по ее щекам стекают слезы. – Как ты, милая? – Это я во всем виновата. Если бы я не попросила о встрече, то сейчас все было бы по-другому, и он не пострадал бы, – безликим голосом произносит подруга. – Перестань, – присаживаюсь рядом, после чего обнимаю девушку за плечи. Она тихонько вздрагивает и снова начинает всхлипывать. – Не вини себя. Кир – крепкий парень, он выкарабкается. – Я рассказала ему, Агги! Рассказала о сыне, – тихо говорит она. – И мы поругались. Он захотел увидеть его. А потом та машина вылетела на встречку. Он пытался уйти от столкновения, но… – слезы бесконечным потоком струятся по щекам Арины, и мне ничего не остаётся делать, как прижать подругу к себе и дать ей возможность просто выплакаться без лишних слов. Некоторое время мы сидим обнявшись, после чего дверь в палату открывается, и на пороге показывается Даниил. Арина поднимает голову, и между моей подругой и бывшим мужем происходит негласный разговор. Они с полувзгляда понимают друг друга, обмениваясь легкими сочувствующими кивками. – Арина, я рад, что с тобой все в порядке, – коротко произносит мужчина. – Спасибо, – безликим голосом произносит подруга. – Операция прошла успешно, – после непродолжительного молчания произносит Воскресенский. – Он будет жить. Выражение лица Самойловой меняется буквально на глазах. Губы девушки трогает печальная улыбка, а во взгляде появляется слабая надежда. Надежда на то, что с Воскресенским-младшим все будет в порядке. В палату заходит лечащий врач Арины и просит посторонних покинуть помещение. Даниил кидает быстрый взгляд на меня, после чего делает то, что от нас требуется. – Ариш, созвонимся позже. Все будет хорошо, – пытаюсь подбодрить девушку я, на что в ответ она лишь коротко кивает головой. Угнетенное состояние Самойловой поневоле отражается и на мне. Сегодняшний день станет поистине самым непростым и чересчур наполненным событиями за последние несколько лет. Я предполагала, что вернувшись в столицу, пусть и ненадолго, что-то может пойти не так, но никак не ожидала встречи с бывшим мужем, и, тем более, подобных новостей. Выхожу из палаты, оглядываясь по сторонам. К моему счастью, Воскресенского нигде нет. Я облегченно вздыхаю, потому что мне нужно привести в порядок свои мысли, а сделать это в его присутствии будет невозможно. Если бы не заказ Глеба, то я ни за что бы не вернулась в столицу. Кстати, куда он подевался? На моем мобильном светится непрочитанное сообщение от Ланского со следующим содержанием: Агния, извини меня, пожалуйста, пришлось срочно уехать. Позвони, как освободишься, я постараюсь отвезти тебя домой. Отвечаю, что все в порядке, и наконец-то выхожу из больничного помещения на улицу. По правде говоря, с некоторых пор не могу находиться в больницах. Сразу же вспоминается тот ад, через который я прошла с Кирой. Несколько дней у моего годовалого ребенка не сбивалась температура, и нас положили в клинику по инфекционным заболеваниям. Ни одному человеку, даже самому заклятому врагу не пожелаешь того, что испытала в тот момент я. Спасибо моим близким друзьям Кейт и Дэну за то, что не бросили в беде и привозили в клинику все необходимое, в чем мы с дочерью нуждались. Кстати говоря, в прошлом году, когда мне необходимо было смотаться в столицу на некоторое время, именно с ними я и оставляла свою доченьку. – Тебя подбросить? – я вздрагиваю от звука знакомого голоса. Воскресенский движется ко мне на встречу и по-хозяйски берет меня под локоть. Мужчина ведет меня к своему автомобилю, внутри которого я замечаю того же самого водителя Алексея. Находясь в подавленном состоянии, я даже не понимаю, как оказываюсь на заднем сиденье внедорожника в опасной близости от человека, от которого мне стоило держаться подальше. – Адрес, Агния, – Воскресенский не сводит с меня темных глаз. После того, как я называю улицу, автомобиль трогается с места, а Даниил продолжает. – Путь неблизкий до места, где ты остановилась. Расскажи, Агги, как сложилась твоя жизнь после развода со мной. Я замираю, чувствуя, как дыхание сбивается с привычного ритма. В машине становится душно, а Воскресенский заполоняет собой все свободное пространство. Понимаю, что должна была вырваться из его хватки и пойти своей дорогой, но, к своему сожалению, я спохватилась слишком поздно и оказалась в его автомобиле. – Даниил, вот скажи, какая тебе разница? – грубее, чем хотелось бы, произношу я. – Тебя никогда не интересовало то, что связано со мной. Кроме постели, конечно. Так какое тебе дело сейчас? Воскресенский в удивлении приподнимает бровь, прожигая грозным взглядом, который я различаю даже в темноте. Странная у него реакция на правду, ведь за полгода брака, пусть и не самого настоящего, я успела изучить Даниила. И если бы с его стороны был хоть малейший намек на чувства ко мне, то я заметила. – Что тебя удивляет? – после длительного молчания вновь произношу я. – Ничего, – улыбается Воскресенский, устраиваясь поудобнее. Мужчина мгновенно переводит тему разговора. – Ты стала довольно известной личностью в сфере своего профиля. – Не сразу, – ощущаю, как щеки покрываются румянцем. Слова Даниила звучат как похвала, и я не могу не реагировать на нее. – Понадобились годы, чтобы добиться чего-то. – Но ты всегда четко знала, чего хочешь, Аг-ги, – мужчина медленно растягивает мое имя, а я будто проваливаюсь в прошлое, вспоминая обо всём, что нас когда-то связывало. – Да, я ещё с первого курса хотела создавать красоту в жилых и нежилых помещениях, – быстро отвечаю, сжимая пальцы рук в замок. – Не сомневаюсь. Выйти замуж за первого встречного, а затем пить таблетки, чтобы не забеременеть от него… – Даниил замолкает, а внутри меня все холодеет. – Чтобы только получить долгожданный диплом и профессию. – Откуда ты узнал об этом? – я едва могу выдавить из себя логичный вопрос. – Увидел у тебя в сумке в одну из встреч, – холодно отвечает Воскресенский. Я забываю как дышать. В голове как лента кинофильма проносятся все наши встречи с Воскресенским. Слегка киваю головой, вспоминая, когда именно мужчина узнает об этом. – Почему ты не сказал, что знаешь? – я продолжаю непростую беседу, хоть и то, что было в прошлом уже давно должно было кануть в небытие. – Это бы что-то изменило? Ты перестала бы их пить? – голос мужчины становится жёстким. – Нет, но… – Агния, от тебя требовалось лишь выполнить условия договора. Я выполнил свои, ты – нет, – резко говорит он, отворачиваясь к окну. – Я хотела закончить учебу, а потом уже подумать о детях, – уверенно произношу я, потому как больше мне ничего не остаётся. Показать свое сожаление или, тем более, признать вину я не могу. – Мы могли обсудить это, но ты приняла собственное решение, – хриплым голосом произносит Воскресенский. – Возможно, если бы мы виделись чаще, то я бы рассказала тебе об этом. И мы всегда встречались только ради одной цели, – неожиданно для самой себя говорю я. – Мы никогда ничего не обсуждали. Ты лишь выдвинул условия… – На которые ты согласилась! – рявкает он, резко поворачиваясь ко мне. Мужчина оказывается слишком близко, а его грудная клетка почти касается моей. Пульс набирает обороты, заставляя участиться и дыхание. Черт возьми! Этот невозможный человек действует на меня слишком сильно, словно притягивая к себе магнитом. – Так или иначе, – выдыхаю ему в губы, – мы развелись, даже не поговорив. Хотя можно было решить вопрос в два счета. Вот так! – я щелкаю пальцами в воздухе, после чего Даниил резко отстраняется от моего лица, будто вспоминая, кто мы друг другу, и где находимся. – А я была для тебя лишь игрушкой, которая должна была родить тебе ребенка. Навряд ли хоть кому-то такое понравится, даже если того требуют условия договора.