Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии бесплатное чтение
![](/img/b/127388.jpg)
Ричард Шварц
Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии
Научный редактор Марина Травкова
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Copyright © 2023 Center for Self Leadership PC. This Translation published by exclusive license from Sounds True Inc.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024
* * *
Отзывы
Мы, люди, блестяще умеем мучить себя множеством внутренних борющихся голосов и скрывать те части, которые, если их раскрыть, сделают нас более настоящими. Доктор Шварц преподносит нам подарок – способ обрести больше возможностей для наслаждения жизнью, проявляя любопытство и сострадание к разным частям нас самих. Благодаря его рассказам и прямолинейному стилю эта книга становится драгоценным даром, ее захочется перечитывать снова и снова.
За 28 лет работы консультантом по лидерству я редко встречала такие замечательные книги. Я бы хотела, чтобы семья, друзья, коллеги, практики и все лидеры, с которыми я когда-либо работала, извлекли пользу из прозрений Ричарда и вопросов, которые он предлагает нам изучить, – тех, которые заставили меня задуматься, почему я не задавала их раньше. Жизнь стала гораздо более тонкой и увлекательной благодаря тому, что мы изучили человеческие хитросплетения.
Джилл Адер, советник по лидерству и председатель правления Egon Zehnder
Эта богатая наглядными примерами и написанная с элегантной простотой и остроумием книга – идеальное введение для широкой публики в новаторскую терапию Ричарда Шварца. IFS – уникальный способ узнать, принять и научиться руководить всеми частями себя.
Габор Мате, врач, автор книги «Миф о норме»
В наши дни очень модно говорить о «любви к себе». Но как нам любить те части себя, которые безжалостно критикуют нас, заставляют стремиться к невозможному совершенству, изводят неуверенностью в себе и чувством собственной никчемности, переполняют невыносимыми эмоциями, ведут к самоповреждению или самосаботажу, создают проблемы со здоровьем, лгут, мошенничают, потакают своим зависимостям, контролируют других, причиняют боль людям, которых мы любим, или даже нарушают закон? Модель внутренних семейных систем предлагает нам столь необходимое понимание того, как любить себя. IFS полностью меняет правила игры, не только как трансформационный духовный путь, но и как метод лечения психиатрических и других заболеваний. Книга поможет вам научиться любить даже самые сложные части себя, а затем и других, нуждающихся в большем сострадании. Ведь сейчас наш мир отчаянно нуждается в большем количестве доброты.
Лисса Рэнкин, доктор медицины, автор бестселлеров по версии New York Times «Разум превыше медицины» и «Священная медицина»
Внутренние семейные системы помогли мне в процессе работы над собой и открыли широкие возможности исцеления.
Джонатан Ван Несс, номинант премии «Эмми», телеведущий, комик, автор бестселлеров New York Times, ведущий подкастов, парикмахер и новатор в области ухода за волосами
Доктор Ричард Шварц в доступной и читабельной форме кратко знакомит читателя со своей моделью, меняющей парадигму. Модель переосмысливает исторический внутренний диалог между сознательными намерениями и телесными побуждениями, которые приводят к действиям, часто воспринимаемым как непреднамеренные. Доктор Шварц предлагает – особенно тем, у кого в прошлом были серьезные невзгоды, – понятную дорожную карту для изучения преимуществ естественных интегративных свойств человеческого бытия. Делясь личным опытом и терапевтическими примерами, он сочувственно знакомит читателя с эффективной стратегией решения монументальных межличностных проблем, которые отвлекают многих от ощущения безопасности, доверия и любви.
Стивен Порджес, доктор психологии, выдающийся университетский ученый и директор-основатель Консорциума по исследованию травматического стресса Института Кинси Университета Индианы, автор поливагальной теории
Посвящается растущему сообществу IFS, которое преподает, изучает, распространяет и использует модель, включая тренеров, партнеров, персонал и фонд
Глава 1. Модель внутренних семейных систем
Вы когда-нибудь слышали, как кто-то говорит: «Прежде чем я смогу полюбить кого-то другого, я должен научиться любить себя», или «Моя проблема в том, что мне не хватает самоуважения», или «Я не хотел этого делать, но не мог остановиться»? Что это за «я», которое нам нужно научиться любить и уважать, и почему это так трудно? Кто заставляет нас делать то, чего мы не хотим? Будет ли нас вечно преследовать всегда недовольный голос критика в голове? Есть ли лучший способ справиться с чувством никчемности, сидящим в животе? Как мы можем приглушить внутренний шум, из-за которого тревожимся и отвлекаемся?
Модель внутренних семейных систем (IFS, Internal Family Systems) содержит набор ответов на подобные вопросы. Они помогают людям начать относиться к себе иначе – любить себя. Я предложу конкретные шаги по усилению контроля над импульсивными или автоматическими реакциями. Они помогут превратить ваш внутренний критический голос в поддерживающий и избавиться от чувства никчемности. Эта модель способна помочь вам не только приглушить шум в сознании, но и создать внутреннюю атмосферу света и умиротворения, привнеся больше уверенности, ясности и творчества в ваши отношения.
Модель IFS сначала заставляет вас сосредоточиться внутри. Под этим я подразумеваю переключение внимания на свои мысли, эмоции, фантазии, образы и ощущения – ваш внутренний опыт. Это большой шаг для многих, ведь западная культура приучила нас не сводить глаз с внешнего мира, выискивая в нем как опасность, так и удовлетворение. Внешний аспект важен, потому что нам есть о чем беспокоиться и к чему стремиться. Но есть еще одна причина, по которой многие из нас не заходят в свой внутренний мир: мы боимся того, что там находится. Мы либо знаем, либо подозреваем, что глубоко внутри нас таятся воспоминания и чувства, которые могут захлестнуть нас и заставить ощущать себя ужасно, препятствуя нашей способности функционировать, принуждая действовать импульсивно, меняя наше отношение к людям и делая нас уязвимыми для боли. Это особенно верно, если вас когда-либо унижали и заставляли чувствовать себя никчемными, если вы пережили потери или травмы. Чтобы что-то из этого не повторилось, вы будете стремиться к постоянной активности и отвлечению, никогда не давая болезненным воспоминаниям возможности всплыть наружу. Вы организуете свою жизнь так, чтобы гарантировать, что не произойдет ничего, способного разбудить какие-то из этих страшных воспоминаний или эмоций. Вы стремитесь выглядеть и вести себя прилично, упорно трудитесь, чтобы доказать свою ценность, контролируете степень близости в отношениях, заботитесь обо всех, чтобы им понравиться, и т. д.
Майкл считает себя профессионалом, поэтому он в ужасе от того, что его разум пустеет каждый раз, когда в его кабинет входит руководительница. Он не может смириться с тем, что в ее присутствии он чувствует себя зеленым и неумелым. Он знает, что эти чувства рождаются внутри него и не зависят от ее действий. На самом деле она одна из лучших руководительниц, которые у него когда-либо были. Он произносил ободряющие речи перед ее приходом, пробовал дыхательные упражнения и критиковал себя за то, что так боится, но ничто не помогало.
Джонас очень заботится о том, чтобы его дети нравились себе, поэтому ненавидит то, как иногда выходит из себя при общении с сыном. Время от времени мальчик совершает незначительные проступки – разбрасывает свою одежду или приходит домой поздно, – и Джонас ловит себя на том, что кричит на него. Он часто чувствует, что у него начинается сильная реакция, но не может остановиться. Потом его мучит чувство вины и он ненавидит себя за это, но такие эпизоды повторяются.
Несмотря на все достижения Кайла, его мучит подспудное чувство, что он ничего не стоит. Люди постоянно хвалят его и говорят, какой он замечательный, но он не может этого принять. Он старается казаться хорошим перед другими, но внутри убежден, что если бы другие действительно узнали его, то почувствовали бы отвращение. Умом он понимает, что его любят, и пытается убедить себя в этом, но сильное чувство никчемности сохраняется.
Часть Ким ощущает, что она не может контролировать свое питание. Она пробовала разные диеты, работала с диетологами и начинала новые программы упражнений, но, когда тяга к сладкому берет верх, Ким бессильна. Она ненавидит внутренний голос, который соблазняет ее подойти к холодильнику за пинтами мороженого, но не может устоять перед его чарами.
Изабелла жалуется, что ее привлекают только те мужчины, которые плохо на нее влияют. К ней проявляют интерес много хороших парней, но она чувствует влечение только к харизматичным мужчинам, которые в итоге плохо с ней обращаются и отвергают ее. Ей кажется, что «сердце обрекает ее на жизнь, полную душевных мук».
Что объединяет всех этих людей? Все они были моими клиентами, пришедшими из-за эмоций или импульсов, которые не могли контролировать. Мало того, они постоянно боролись с ними и злились на себя за то, что не могли взять верх. Неконтролируемые порывы сами по себе ужасны, но отношения, которые эти люди сформировали с ними, – их разочарование в них и в себе за то, что у них есть эти порывы, – проникли в их самооценку и заставили их чувствовать себя никчемными. Я считаю, что так происходит часто. Наше отношение к неприятной мысли или эмоции не только не позволяет нам контролировать их, но и усугубляет наши проблемы. Как выразился буддийский монах Тит Нат Хан, «если мы разгневаемся на свой гнев, у нас будет два гнева одновременно».
Чтобы лучше проиллюстрировать эту идею, воспользуемся аналогией с человеческими отношениями. Представим ваш гнев в виде ребенка, за которым вы присматриваете. Предположим, вы не могли справиться с малышом – скажем, он ежевечерне устраивал истерики. Одно это было бы уже плохо, но предположим, что, поскольку эти истерики действительно беспокоили вас, вы постоянно критиковали ребенка и пытались запереть его в комнате, опасаясь, что он поставит вас в неловкое положение на публике. Вы оставались дома по выходным, чтобы быть уверенным, что ребенок не сбежал, и чувствовали себя ужасным воспитателем. Предположим также, что все ваши реакции только усугубили истерику, поскольку ребенок почувствовал, что вы хотели бы избавиться от него. Из-за вашего отношения к нему проблема начинает поглощать вашу жизнь. То же верно и для наших экстремальных эмоций и иррациональных убеждений: они достаточно сложны, но то, как мы пытаемся с ними справиться, часто усугубляет их и делает нашу жизнь несчастной.
Мысль о том, что мы состоим в отношениях с мыслями или эмоциями, кажется странной, но мы не можем избежать этого. Они живут с нами, и мы должны вступать в отношения с ними. Их влияние на нас и наше взаимодействие с ними имеют такое же значение, как влияние трудных людей в нашей семье или на работе и наше с ними взаимодействие. Подумайте, как вы относитесь к своим различным мыслям и эмоциям. Возможно, вам нравится внутренний голос, напоминающий вам обо всех делах, которые нужно завершить, и подсказывающий стратегию по их выполнению. Вы слушаете его, и он становится вашей мотивацией; вы воспринимаете его как ценного помощника. А как насчет того, что вы начинаете расслабляться и тот же голос становится пронзительно критичным, называя вас ленивым и говоря, что вы будете недостойным человеком, если не вернетесь к работе? Как вам это понравится? Что вы ответите? Если вы похожи на большинство людей, вы будете внутренне спорить с ним, как с деспотичным менеджером. «Отстань от меня! Ты можешь дать мне посидеть спокойно хотя бы минуту? Расслабься!» Или вы пытаетесь заглушить его, посмотрев телевизор или немного выпив. Та часть вас, которая хочет, чтобы вы чего-то достигли, может быть прекрасным слугой, но ужасным хозяином, поэтому у вас с ней возникают отношения любви/ненависти.
Мы поддерживаем постоянные сложные отношения со множеством различных внутренних голосов, моделей мышления и эмоций. Они похожи на наши отношения с другими людьми. То, что мы называем мышлением, часто оказывается нашим внутренним диалогом с различными частями нас самих. Возьмем другой пример. Представьте, что человек, которого вы любите, умер. Как вы относитесь к горю, которое испытываете из-за него? Может, вы боитесь, что это горе подавит вас, и ненавидите то, как это вас угнетает. Вы стараетесь запереть эти чувства в душе и избегать всего, что могло бы напоминать вам об умершем любимом человеке. К тому же вы становитесь нетерпеливыми: «Прошло столько времени, почему я всё еще чувствую себя так? Я думал, что уже пережил это». Вы пытаетесь превратить это во внутрипсихическое изгнание. Тем не менее, подобно изгнаннику, чувства продолжают появляться снова, настигая вас, когда вы ослабляете внимание, и устраивая внутренние перевороты.
А как насчет той части вас, которая занимает оборонительную позицию, когда вы спорите со своим спутником жизни или близким другом? В разгар ссоры вы внезапно становитесь этой частью: смотрите на партнера или друга ее глазами; принимаете ее искаженную, черно-белую, обвиняющую точку зрения; упрямо отказываетесь уступать хотя бы пару сантиметров; говорите неприятные слова. Позже вы понимаете, что перешли все границы дозволенного, и задаетесь вопросом: «Кто же взял верх и повел себя так отвратительно? Это был не я!» Как вы относитесь к этому внутреннему защитнику? Если вы похожи на большинство людей, вам не нравятся некоторые его аспекты, но вы чувствуете себя настолько уязвимыми во время драки, что полагаетесь на него в качестве защиты. Вы позволяете ему взять верх, уверенные, что без этого ваш партнер унизит вас. Ваш гнев становится похожим на крутого телохранителя, которого вам нравится держать рядом, но которого вы бы не пригласили на ужин.
Все люди, описанные в этой главе, пришли ко мне в состоянии войны с собой. Они увязли в дисфункциональных внутренних отношениях; неудивительно, что их отношения с миром были такими же. Изменив отношение к своим мыслям и эмоциям и взаимодействие с ними, они обнаружили, что проблема, с которой они обратились к психотерапевту, во многом разрешилась, да и в целом они чувствовали меньше внутреннего смятения, больше нравились себе и лучше ладили с окружающими.
В каком направлении шли эти изменения? Клиенты перешли от ненависти, страха, споров, попыток игнорировать, запереть или избавиться от них или поддаться этим чувствам и убеждениям и позволить им подавить себя к любопытству и стремлению прислушиваться к ним. Первоначальное любопытство часто обусловливало сострадание к их эмоциям, мыслям и попытки помочь им.
Приведу пример из своей жизни. Всякий раз, когда мне приходилось выступать с презентацией перед аудиторией до того, как я освоил этот новый способ отношения к себе, я начинал сильно беспокоиться о том, как люди воспримут выступление. В детстве меня унижали в школе, поэтому часть меня застряла в прошлом, каждый раз уверенная, что меня снова унизят. Интересно то, что такие эмоции часто сами обусловливают именно ту ситуацию, которой человек боится. Вот как это работает: «Когда тревога возьмет верх, я не смогу хорошо подготовиться и буду звучать неуверенно и невнятно, поэтому получу именно ту обратную связь, которой опасался». У меня были веские основания считать тревогу своим врагом: она очень сильно влияла на мою работоспособность. Всякий раз, начиная ее ощущать, я пытался успокоить себя: «Не волнуйся: ты знаешь, о чем говоришь, и никому не нужно, чтобы ты выглядел плохо. И даже провал не станет концом твоей карьеры». Такой рациональный разговор с собой помогал лишь на короткое время; затем тревога возвращалась, я расстраивался и усиливал самокритику. «Почему ты так боишься?! Почему ты не можешь быть таким же, как другие люди, которые делают это без особого труда?» Подобные внутренние конфликты терзали меня вплоть до презентации. Мое выступление, как правило, проходило нормально, но я мог потратить всю следующую неделю на то, чтобы разобрать каждую сказанную мной глупость или умную мысль, которую забыл сказать. Все это превратилось в ужасное испытание, пугающее меня.
Теперь я научился воспринимать свое беспокойство так, чтобы подобные мероприятия становились интересными задачами, а не страшными испытаниями на прочность. Вместо того чтобы атаковать свое беспокойство или игнорировать его, я пытаюсь войти в состояние любопытства, сосредоточиться на нем внутри себя и задать ему несколько вопросов. Когда я фокусируюсь на этом чувстве, я замечаю, что оно как будто исходит из узла в моем животе, поэтому я сосредоточиваюсь на нем, спрашивая про себя: «Чего ты так боишься?» – и спокойно жду ответа. Через несколько секунд я слышу слабый голос (на самом деле не столько голос, сколько поток мыслей), спонтанно всплывающий из темных глубин моего разума и говорящий: «Я знаю, что потерплю крах и мне снова будет неловко». Затем ко мне приходят образы из моего прошлого – сцены того, что происходило в школе давным-давно. Внезапно меня переполняют сочувствие и привязанность к этому застенчивому парню, которого так жестоко и публично опозорили за то, что он был не подготовлен. Мысленно я обнимаю этого мальчика и напоминаю ему, что я здесь и что не он должен проводить презентацию. Я даю ему понять: что бы ни случилось, я люблю его. Он тут же успокаивается, и я чувствую, как узел в моем животе развязывается. Всё взаимодействие занимает меньше минуты, потом я готов выступать, но только потому, что несколько лет назад я потратил несколько часов на то, чтобы по-настоящему узнать эту тревожную часть себя и изменить свои отношения с ней. Теперь краткого напоминания ей достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Возможно, для вас это прозвучит странно: зачем задавать вопросы об эмоциях? Но чувствовали ли вы когда-нибудь злость или грусть без видимой причины, а потом, через день или около того, ответ просто появлялся внутри? IFS предлагает способ ускорить этот процесс, который поможет вам узнать не только о том, из-за чего ваши эмоции расстроены, но и о том, как вы можете помочь им успокоиться и выяснить, что им нужно от вас. Эта форма самоуспокоения легко дается большинству людей, как только они усваивают идею. Трудность в том, чтобы испытывать любопытство или сострадание к эмоциям или убеждениям, которые вы привыкли ненавидеть и от которых хотите избавиться.
На первый взгляд это может показаться нелепым. Зачем хотеть сосредоточиться и попытаться почувствовать сострадание к критичному внутреннему голосу, который заставляет вас чувствовать себя ничтожеством; парализующему страху, замораживающему ваш мозг в ситуациях высокого давления; гневу, который может внезапно захватить ваш разум и причинить боль другим; и чувствительной части вас, которую легко ранить и которая заставляет вас чувствовать себя никчемным? Логично не стремиться к этому, а, наоборот, попытаться вытеснить все эти мысли и эмоции из своего сознания, чтобы избежать плохого самочувствия и нормально функционировать. Многих из нас учили разбираться со сложными эмоциями и убеждениями именно так. Но если бы такой подход сработал, вы бы не читали эту книгу.
Он основан на ошибочном представлении о том, будто наши экстремальные эмоции и убеждения – только чувства и мысли. Если ваш гнев, страх, ненависть к себе и чувство никчемности – просто нарушенные эмоциональные состояния или усвоенные иррациональные убеждения, стоит попытаться использовать силу воли, чтобы заблокировать их, поспорить с ними или противопоставить им позитивные мысли. Имеет смысл установить с ними авторитарные, принудительные или пренебрежительные отношения, поскольку они кажутся вам внутренним врагом. Однако при таком подходе вы будете выстраивать похожие отношения с окружающими, которые воплощают качества этих врагов внутри вас. Вы станете критиковать или проявлять нетерпение по отношению к любому, кто кажется испуганным, самоуничижительным, пристыженным или агрессивным.
Я хочу помочь вам осознать, что ваши эмоции и мысли – нечто намного большее, чем кажется, что они исходят от внутренних личностей, которые я называю частями вашего «я». То, что кажется, например, вашим взрывным характером, на самом деле не просто сгусток гнева. Если бы вы сосредоточились на нем и задали ему вопросы, вы могли бы узнать, что это часть вас, которая защищает другие уязвимые части и находится в конфликте с теми, которые хотят угодить всем. Эта часть может открыть вам, что она должна оставаться гневной до тех пор, пока вы так уязвимы и готовы к самопожертвованию. Вы также можете узнать, что у нее есть и другие чувства, например страх и печаль, но ей кажется, будто она должна оставаться в роли гневного человека, чтобы защитить вас. Если бы вы попросили ее, она могла бы показать вам сцены из того периода вашей жизни, когда она была вынуждена выполнять роль защитника. Она может даже показать вам изображение или образ себя, например дракона, вулкан или крутого подростка. А главное, она способна подсказать вам, как помочь ей освободиться, чтобы она больше не застревала в этой яростной роли. С вашей помощью она может кардинально измениться и превратиться в ценное качество, и вас больше не будет мучить дурной характер. Вместо этого, например, у вас повысится способность грамотно самоутверждаться.
Последний абзац, возможно, активировал ту часть вас, которая сомневается: «Это звучит действительно странно. Он говорит, что внутри меня есть все эти маленькие человечки, которые могут спорить со мной». Я не виню вас за скептицизм. Я тоже был таким, когда мои клиенты впервые начали рассказывать мне о своих частях. Но это трудно принять, пока вы сами этого не испытаете. Пока вы не сосредоточитесь внутри себя, не начнете целенаправленно беседовать со своими эмоциями и мыслями и не будете удивлены получаемыми ответами, в это очень трудно поверить. Я не прошу вас верить мне на слово, я просто приглашаю вас сохранить разум открытым для этой возможности и провести собственное исследование. Выясните сами, можете ли вы помочь своим внутренним антагонистам стать вашими союзниками. Возможно, именно это имел в виду Иисус, когда сказал: «Любите врагов ваших» (Матфей 5:44).
Именно такое понимание беспокоящих мыслей и эмоций – что это проявления внутренних личностей, которые вынуждены играть экстремальные роли из-за событий нашей жизни, – заставляет относиться к ним иначе. Легко испытывать сострадание к внутреннему подростку, который доблестно пытался защитить вас в прошлом и в итоге застыл навсегда в этой гневной роли, или к маленькому мальчику, который боится новых унижений. С этим пониманием вы начнете обращать вспять дисфункциональные внутренние отношения, сложившиеся у вас с различными внутренними частями и у этих частей – друг с другом. По мере того как отдельные части начнут ощущать себя принятыми и менее подверженными угрозам или нападкам, они станут выполнять свои естественные ценные функции. Вдобавок вы будете больше принимать людей, которые раньше вас беспокоили, и меньше реагировать на них. К ним можно относиться с состраданием, если мы способны делать это с частями себя, похожими на них. Иногда мы обнаруживаем, что эти люди тоже преображаются. Или, по крайней мере, меняется наше восприятие их и отношения с ними.
Подумайте о том, как изменилась бы ваша рабочая среда, если бы руководители в вашей организации относились к себе иначе. Если они ненавидят ту часть себя, которая хочет сбавить обороты и наслаждаться жизнью, они будут нетерпимы к не настолько целеустремленным работникам, как они сами. Если они хотят избавиться от собственной неуверенности и беспокойства, то создадут атмосферу, где люди будут бояться, что потеряют работу, если покажут уязвимость. Если они будут критиковать себя за совершенные ошибки, все станут притворяться идеальными. Если они боятся своих внутренних критиков, они будут бояться осуждения других и позволят людям стать эксплуататорами. И напротив, если они смогут относиться к этим частям себя с заботой, сострадание и принятие проникнут в компанию и всем сотрудникам будет намного проще относиться с состраданием к своим частям и друг к другу. Тот же процесс применим и к вашей внутренней семье.
Этот новый способ отношения к себе нельзя навязать. Не получится заставить себя проявлять любопытство к этим частям себя или притворяться, будто испытываешь к ним сострадание. Всё должно быть искренне. Как же добраться до этой точки? Так поднимается вопрос о том, кто есть «я», которое связано с вашими частями. Кто вы по сути?
Самое замечательное открытие, которое я сделал, заключается в том, что, выполняя эту работу, вы высвобождаете то, что я называю вашим «Истинным “я”» или «Селф». Я нахожу, что, когда люди сосредоточиваются на своих экстремальных эмоциях и мыслях и в процессе отделяются от них, у них спонтанно проявляются качества, которые способствуют грамотному лидерству – как внутреннему, так и внешнему. Похоже, в основе каждого из нас лежат такие качества, как любопытство, сострадание, спокойствие, уверенность, смелость, ясность, креативность и связанность. «Селф» – это душа, о которой говорят духовные традиции, но которую большинство психотерапевтов не признают. Ваше «Селф» заслоняется этим страхом, гневом и стыдом – всеми экстремальными эмоциями и убеждениями, которые накачиваются в вас всю жизнь, – так что вы можете даже не подозревать об этом.
Если вы похожи на большинство людей, вы видели свое «Селф» только мельком. Возможно, ваш постоянный внутренний диалог с вашими частями и между ними внезапно прекратился, когда вы «потерялись» в творческой или спортивной деятельности, в красоте заката или невинности играющих детей, а то и в таком опасном занятии, как скалолазание, которое требует полного осознания, сосредоточенности на настоящем. Возможно, вы запомните эти переживания как краткие моменты абсолютной радости и глубокого умиротворения. Возможно, у вас был мимолетный опыт связи с большим, чем вы сами, и ощущение благополучия, сопровождающее это осознание. Возможно, вы отвергли эти эпизоды как аномалии в вашем бурлящем и шумном потоке сознания и предположили, что вы – это шум, а не покой, который скрывается за ним. Но что, если это мирное, радостное, связанное состояние и есть ваше настоящее «Селф»? Как это может изменить ваше восприятие себя?
А что, если бы в дополнение к кратким мирным и радостным моментам можно было находиться в этом состоянии долго, занимаясь своими повседневными делами или даже находясь в конфликте с кем-то? Наконец, что, если, находясь в таком состоянии «Селф», вы бы не только почувствовали себя хорошо, но и спонтанно проявили такие качества, как простодушное любопытство, искреннее сострадание, ясность восприятия и интуитивная мудрость относительно того, как гармонично относиться к своим частям и к людям в вашей жизни? Если бы всё это было правдой, ваша жизнь могла бы сложиться совсем иначе. У меня есть для вас хорошие новости: всё это правда.
Эта книга основана на подходе к психотерапии, называемом моделью внутренних семейных систем (IFS). Ведь в каждом из нас как будто живет семья, состоящая из частей. IFS-терапевт сначала помогает клиенту сосредоточиться на тех частях, которые его защищают, и познакомиться с ними поближе. Затем клиент просит эти части расслабиться, отделить свои чувства и убеждения от него, чтобы открыть больше пространства внутри. Когда процесс завершается, клиент спонтанно сообщает о чувстве спокойствия, любопытства и сострадания – качествах «Селф» – по отношению к своим частям. Мне не нужно просить клиента попытаться почувствовать это; эти качества просто проявляются естественным путем, как будто высвобождаются, когда части расслабляются и отделяются друг от друга.
Например, Хассан боится своего внутреннего критика. Сколько он себя помнит, его тяготило постоянное критическое осуждение. Когда Хассан сосредоточивается на этом, он находит критика в своей голове и говорит, что ненавидит его. Я прошу его переключить внимание на ту часть, которая ненавидит критика, и попросить ее отделиться от него. Гневная часть соглашается сделать это. Я спрашиваю Хассана, как он сейчас относится к критику. Более спокойным, уверенным голосом он говорит: «Интересно, почему ему необходимо делать это со мной». Он говорит, что его представление о критике тоже изменилось. Сначала тот выглядел как гигантская, угрожающая фигура его отца, но теперь он значительно уменьшился в размерах и выглядит совсем молодым. Больше не боясь критика, Хассан начинает слушать, как тот рассказывает ему, как ему приходится стараться, добиваясь идеальной работы, чтобы никто не критиковал Хассана. Кроме того, критик верит, что если Хассан станет чувствовать себя ужасно, то будет готов к негативным суждениям других людей. Слушая, Хассан испытывает растущую благодарность за попытки защитить его, а также сочувствие к тому, насколько, по его ощущениям, критик боится быть отвергнутым. Когда Хассан рассказывает части о своих чувствах, когда-то хладнокровный мучитель не выдерживает и плачет, а Хассан обнимает его. Как писал поэт Райнер Мария Рильке: «Быть может, все драконы нашей жизни – это принцессы, которые ждут лишь той минуты, когда они увидят нас прекрасными и мужественными. Быть может, все страшное в конце концов есть лишь беспомощное, которое ожидает нашей помощи»[1].
Избавившись от своего страха, Хассан понял, что нужно сделать, чтобы помочь своему критику. После того как его гнев рассеялся, от меня потребовалось совсем немного руководства; Хассан взял верх и, казалось, точно знал, как со всем справиться. Это обычное явление в терапии IFS. Кажется, что, подобно тому как наши тела знают, каким образом залечивать физические травмы, все мы обладаем врожденной мудростью для эмоционального исцеления себя. Однако крайне непросто получить доступ к этой мудрости. IFS предоставляет четкие, практические способы сделать это и помогает вам привнести больше «Селф» в свою жизнь в целом. Она предлагает новую, вдохновляющую самооценку, ясный и эффективный способ понимания своих проблемных эмоций и мыслей и работы с ними, а также метод привнесения большей самостоятельности в вашу повседневную жизнь, чтобы вы проводили больше времени в состоянии глубокого покоя и радости и общались с другими, исходя из этого. Первый шаг к достижению этих целей – помочь вам осознать, что вы гораздо больше, чем вас учили.
УПРАЖНЕНИЕ
Осознание отношений между внутренними частями
Уделите несколько минут размышлениям о взаимоотношениях, которые у вас сложились с вашими мыслями, эмоциями или внутренними голосами. Ниже приведен список деталей, с которыми сталкивается большинство людей и которые иногда вызывают у них беспокойство. После прочтения каждой из них подумайте: как вы к этому относитесь; что вы чувствуете по отношению к этому; что делаете или говорите про себя, когда переживаете это; насколько успешно вы изгнали это из своей жизни и насколько сильно ваши отношения с этим влияют на вашу жизнь:
• внутренний голос, критикующий вашу внешность или работоспособность;
• тревога, которая сковывает ваш разум в ситуациях, когда нужна высокая производительность;
• желание слишком много есть или употреблять алкоголь;
• чувство ревности или собственничества по отношению к партнеру;
• стремление к близости;
• беспокойство, которое прокручивает в вашем сознании худшие сценарии будущего;
• скорбь о том, кто умер или оставил вас;
• ноющее чувство никчемности;
• голос, который говорит вам, что вы недостаточно усердно работаете, и не дает вам расслабиться;
• страх, который удерживает вас от принятия социальных рисков и подавляет вашу жизнерадостность;
• стремление заботиться обо всех других в ущерб себе;
• необходимость постоянно проверять социальные сети;
• гнев, который вспыхивает, когда вы чувствуете, что кто-то причинил вам боль;
• хрупкие чувства, которые легко задеть;
• чувство одиночества, которое возникает, когда вы не отвлекаетесь или не общаетесь с людьми;
• чувство соперничества, из-за которого вы чувствуете себя плохо, когда узнаёте, что у других дела идут лучше, чем у вас;
• потребность контролировать всё или всех, подспудное чувство некомпетентности;
• маска счастья или пребывания вместе, за которой вы прячетесь;
• внутренний перфекционист, который не допускает никаких ошибок или огрехов;
• осуждающие мысли о других людях, которые возникают у вас;
• инертность, заставляющая вас сидеть перед телевизором или компьютером либо лежать в постели;
• чувство безнадежности, из-за которого небольшие задачи кажутся непосильными;
• неудовлетворенность местом в жизни или достижениями;
• убежденность в том, что вы были жертвой.
Надеюсь, вы нашли в списке по крайней мере несколько мыслей или эмоций, которые вам трудно принять и от которых вы хотели бы избавиться. Возможно, вы отстранились от некоторых из них настолько, что испытываете их не очень часто и не считаете, что это характерно для вас. Выберите один пункт из списка, на который вы резко отреагировали, и подумайте о том, насколько трудно было бы изменить свое отношение к нему. Можете ли вы представить, что вы подходите к нему с любопытством и пытаетесь его выслушать, вместо того чтобы ругать или прогонять прочь? Любопытство часто становится первым шагом, ведь, пока вы не услышите причины, по которым чувство такое, какое оно есть, вам будет трудно испытывать к нему сострадание. Какие страхи приходят вам на ум, когда вы размышляете о таких изменениях в ваших внутренних отношениях?
Размышление о том, кто вы на самом деле
Каковы ваши фундаментальные убеждения о человеческой природе? Действительно ли мы по сути эгоистичны и агрессивны, или ваш опыт противоречит этой точке зрения? Как могло бы измениться ваше представление о себе, если бы вы приняли идею о том, что ваше «Селф» по сути доброе, мудрое, мужественное, сострадательное, радостное и спокойное? Потратьте несколько минут на то, чтобы представить, как изменилась бы ваша жизнь, если бы у вас было больше доступа к этим качествам ежедневно и вы верили, что это спокойное, радостное «Селф» и есть ваша истинная сущность. Подумайте о том, что может измениться в отношениях с ключевыми людьми в вашей личной жизни, на работе или в учебе, а также в будущих решениях, которые вы могли бы принять.
Созерцание вашей множественности
Примерьте идею о том, что ваши мысли и эмоции исходят от отдельных личностей внутри вас. Какие страхи возникают у вас, когда вы рассматриваете такую возможность? Люди часто испытывают опасения по поводу отдельных личностей внутри себя из-за негативного и создающего сенсации изображения таких состояний, как шизофрения или расстройство множественной личности (теперь называемое диссоциативным расстройством идентичности), или из-за самой идеи о том, что внутри нас существуют автономные сущности и что мы не полностью контролируем себя. Если вы можете на секунду отбросить эти страхи, подумайте, что может быть хорошего в наличии частей. Что бы произошло, если бы вы точно знали, что ваши самые отталкивающие или презрительные мысли или чувства исходят из маленьких частичек вас самих, а не составляют суть вашей личности? Каково было бы раскрывать постыдные чувства другим, если бы вы могли сказать: «Часть меня чувствует», а не «Я чувствую»? Что, если бы вы твердо верили, что эти части отличаются от вашего истинного «я» и вы, как ваше «Селф», могли бы помочь им трансформироваться?
Глава 2. «Селф»
Чтобы двигаться к освобождению своего «Селф», вы сначала должны знать, что оно существует. Если у вас нет ни малейшего представления о том, кто вы на самом деле, вы не сможете стать таким человеком. Вы будете игнорировать любые мимолетные переживания «Селф» как отклонения или иллюзии и придерживаться ограничивающих представлений о себе, которым вас научили. Когда Микеланджело спросили, как он создал великолепного Давида из глыбы мрамора, он сказал: «Я знал, что он был там, и мне просто нужно было выпустить его». Если вы знаете, что обладаете великолепной сущностью, заключенной в окаменевших эмоциях и убеждениях, вы можете приступить к работе по ее высвобождению. Если вы не знаете о ее существовании, вы смиряетесь с тем, что воспринимаете жизнь сквозь защитную оболочку.
В этой главе мы рассмотрим идею «Селф», поскольку она стоит в центре модели IFS и большинству людей труднее всего ее полностью принять. Идея о том, что по сути вы – чистая радость и покой и что, находясь в этом месте, вы способны проявлять множество замечательных лидерских и целительных качеств и ощущать духовную связь, противоречит тому, что вы знаете о себе. В западной культуре существует множество убеждений относительно человеческой природы, и ни одно из них особенно не возвышает. Самое очевидное из них – учение о первородном грехе, основанное святым Августином и пропагандируемое большей частью западного христианства с тех времен. Согласно этому представлению, из-за грехопадения – прегрешения Адама и Евы – человечество было проклято за то, что родилось во грехе и имело низменное, эгоистичное строение. Согласно этой точке зрения, наши страсти свидетельствуют о нашей греховности. Мы должны тратить свою жизнь на то, чтобы контролировать страстные эмоции и порывы и напоминать себе о нашей основной греховности. Хотя многие современные христиане отошли от этой позиции, она серьезно повлияла на представления западной культуры о людях. Этих верований не существовало в христианстве до святого Августина; по сути, многие раннехристианские лидеры придерживались противоположной веры, которую можно было бы назвать «изначальным благословением».
Другая крайне влиятельная позиция основана на теории эволюции натуралиста XIX века Чарльза Дарвина. Неодарвинистский взгляд на человеческую природу близко соответствует первородному греху, но с научным оттенком. Эта теория утверждает, что наша эгоистичная природа – продукт наших генов, которые программируют нас бороться за выживание в конкурентной, враждебной среде. Мы можем видеть, как культурные мифы о грехопадении и «эгоистичном гене» отражаются в некоторых из наших наиболее влиятельных психологических теорий. Например, фрейдистская, поведенческая и эволюционная психология учит, что все наши поступки направлены на получение максимального удовольствия или расширение нашего генофонда. Такое представление о себе как о фундаментально эгоистичных или греховных приводит к жестким, карательным методам контроля над нашими частями и другими людьми.
Кроме того, психология развития утверждает, что наша основная природа зависит от воспитания. Если вам посчастливилось получить «достаточно хорошее» родительское воспитание в определенные критические периоды вашего раннего развития, вы вышли из детства с определенной «силой эго». Если этого не случилось, значит, вам не повезло. Вы остаетесь неполноценным и патологичным до тех пор, пока не получите корректирующий опыт повторного воспитания от терапевта или другого значимого человека. Эта точка зрения – что если у нас есть ценные качества, то они должны были быть привиты нам из внешнего мира – также распространена и влиятельна. Это основа теорий обучения, которые доминируют в западной системе образования. Мы думаем, что нас нужно обучать морали, сопереживанию и уважению, поскольку эти ценности нам не присущи. Эта философия учит нас смотреть вовне, чтобы удовлетворить свои потребности, и побуждает терапевтов пытаться дать своим клиентам то, чего, по их мнению, им не хватает, вместо того чтобы помогать им найти эти качества в себе. Эти представления о себе как о зависимых от окружения, обездоленных и невежественных приводят нас к поиску подходящего эксперта для решения наших проблем и побуждают помощников брать на себя роль педагога или родителя. Нам не рекомендуется брать на себя роль руководителя в отношениях с нашими частями и в нашей жизни.
Путешествие к своему «Селф»
Возможно, вам проще будет принять возможность того, что ваше знание о себе неверно, если я кратко опишу свой путь к такому выводу. Когда я впервые начал работать психотерапевтом в конце 1970-х, я считал, что должен давать своим клиентам важнейшие идеи и предложения. Тот факт, что у них были проблемы, указывал мне на то, что им чего-то не хватало, и они платили мне за то, чтобы я это им предоставил. Я также впитал из культуры циничное представление о людях – и о себе – как о созданиях, в основном корыстных и движимых страхом, а моя клиническая подготовка утвердила меня в том, что люди – сгустки патологий. Я не был открыт для возможности существования «Селф», хотя у меня отмечались проблески. Подобно многим молодым людям 1960-х, я экспериментировал с медитацией, чтобы найти передышку от внутренней какофонии. Когда я сосредоточился на мантре, мой разум успокоился и я ощутил другие измерения себя, но у меня не было рамок для их понимания. Кроме того, я был спортсменом и время от времени на футбольном поле и баскетбольной площадке входил в то восхитительное состояние потока, в котором мой разум был спокоен, а тело не могло совершить ничего плохого. Однако, как и большинство людей, я был в основном поглощен поиском способов противостоять скрытому ощущению никчемности, которое пронизывало мою психику. Я верил внутренним голосам, которые говорили мне, что я по сути ленив, глуп и эгоистичен. Вот кем я себя считал на самом деле.
Позже в моей терапевтической карьере я пришел к знаниям о «Селф», став свидетелем того, что происходило с моими клиентами, когда я помогал им исследовать их внутренние миры. В начале 1980-х я был ревностным поклонником семейной терапии, который верил, что она нашла святой Грааль в виде системного мышления для понимания и изменения семейных структур. Как и большинство семейных терапевтов в то время, я мало интересовался своей внутрипсихической жизнью или жизнью моих клиентов. Я думал, что нет нужды заглядывать внутрь людей, когда можно решить их проблемы, заставив их изменить отношения с другими членами семьи. Однако мои клиенты не стали сотрудничать. Я пережил то, что биолог XIX века Томас Хаксли назвал «уничтожением красивой гипотезы уродливым фактом». Этот факт заключался в том, что, независимо от того, насколько хорошо были реорганизованы семейные отношения, внутренняя жизнь людей по-прежнему имела над ними огромную власть.
Из-за этого разочарования я начал спрашивать клиентов, какие мысли и чувства заставляют их застревать в старых колеях. В то время у меня было несколько клиентов, которые начали говорить о своих разных частях, как если бы те были автономными голосами или субличностями. Например, клиентка, назову ее Аней, рассказала о голосах пессимиста и критика, которые сопровождали каждое ее позитивное действие песнями обреченности и уныния. Она сказала, что у нее были другие голоса, которые спорили с этими предсказателями неудачи, и те, которые просто чувствовали стыд и некомпетентность. Она считала стыд и некомпетентность «настоящей Аней». Меня как семейного терапевта заинтриговали эти внутренние битвы. Я начал просить Аню и других клиентов попытаться изменить их так же, как я пытался изменить конфликты в семьях. Иными словами, как было описано ранее, я начал сосредоточиваться на взаимоотношениях Ани с ее мыслями и эмоциями.
Казалось, Аня и многие другие клиенты действительно могли общаться с этими мыслями и чувствами так, словно они были реальными личностями. Я попросил Аню спросить ее пессимистичный голос, почему он всегда говорил ей, что она безнадежна. К моему изумлению, она сказала, что он ответил. Пессимист хотел уберечь Аню от риска и вреда, поэтому сказал ей, что она безнадежна. Это выглядело многообещающим взаимодействием. Если у этого пессимиста действительно были благие намерения, Аня наверняка смогла бы договориться о другой роли для него. Но Аню это не интересовало. Она разозлилась на этот голос и велела ему оставить ее в покое. Когда я спросил, почему она была груба с пессимистом, она разразилась длинной обличительной речью, описывая, как этот голос превращал каждый шаг в ее жизни в серьезное испытание. Затем мне пришло в голову, что я разговариваю не с Аней, а скорее с другой ее частью, которая постоянно боролась с пессимистом. В более раннем разговоре она рассказала мне о продолжающейся внутри нее войне между голосом, который подталкивал ее к достижениям, и пессимистом, утверждавшим, что ее усилия тщетны. Похоже, толкающая часть вмешивалась, пока она разговаривала с пессимистом.
Я попросил Аню сосредоточиться на голосе, который был зол на пессимиста, и попросить его перестать вмешиваться в переговоры. И снова, к моему изумлению, он согласился отступить, и гнев, который Аня испытывала всего несколько секунд назад, тут же исчез. Когда я спросил ее, как она сейчас относится к пессимисту, мне показалось, что ответил другой человек. Спокойным, заботливым голосом она сказала, как благодарна ему за то, что он пытался защитить ее, и сожалеет, что ему приходится так много работать. Ее лицо и поза тоже изменились, отражая мягкое сострадание в голосе. С этого момента переговоры с пессимистом шли легко.
Я попробовал эту процедуру отступления с несколькими другими клиентами. Иногда нам приходилось просить два или три голоса не вмешиваться, прежде чем клиент переходил в состояние, похожее на состояние Ани, но мы добивались своего. Я начал волноваться. Что, если можно было бы заставить экстремальные голоса отступить, просто попросив их об этом, в переговорах не только с другими частями, но и с членами семьи, работодателями, кем угодно? Что, если бы человек, оставшийся, когда части отступили, всегда был таким же сочувствующим, какими стали Аня и другие клиенты? Когда они пребывали в спокойном сочувствующем состоянии, я спрашивал их, какой голос или часть присутствовали. Все ответили примерно одинаково: «Это часть, которая не принадлежит этим голосам. Она больше говорит о том, кто я на самом деле: это “Селф”».
Это счастливое открытие, сделанное в начале 1980-х, – то, что, когда я помогал клиентам отделяться от своих экстремальных эмоций и убеждений, они тут же спонтанно погружались в себя, – одновременно и сбивало с толку, и захватывало. В нескольких случаях они внезапно демонстрировали такую силу эго, о которой я и не подозревал. Некоторые клиенты не только не получили достаточно хорошего родительского воспитания в раннем детстве, но и ежедневно страдали от мучений и обесценивания. Некоторых никогда никто не обнимал и не утешал. Их детство было сплошным кошмаром, полным страха и деградации. Откуда же они могли почерпнуть эти качества, так быстро проявившиеся? Уж точно не от жестоких людей, от которых они зависели, когда были детьми.
Я начал сомневаться в предположениях психологии развития и теории обучения. Я задался вопросом, возможно ли, что мы рождаемся с такими качествами и нам не нужно получать их от окружения? Как так вышло, что выдающиеся западные школы психологии, философии и религии основательно недооценили человеческую природу? Только после нескольких лет тестирования этой возможности на множестве клиентов – снова и снова обнаруживая, что, как только части отделяются, они спонтанно воплощают качества «Селф», – я освободился от своего укоренившегося цинизма и проникся захватывающим убеждением, что в нас есть гораздо больше, чем мы думали ранее. Поскольку в западной психологии я смог найти слишком мало подтверждений этим оптимистичным наблюдениям, я начал искать в другом месте. Я узнал, что то «Селф», которое я наблюдал у клиентов, описывают различные духовные традиции по всему миру.
Тайна богов
Согласно древней индуистской легенде, было время, когда боги пытались решить, где спрятать секрет мира и радости. Они не хотели, чтобы люди нашли его, пока не будут готовы оценить по достоинству. Один бог сказал: «Давайте спрячем секрет на самой высокой горе». Другой парировал: «Нет, там его найдут слишком быстро и слишком легко». Третий предложил спрятать секрет в глубине самого густого леса, но это место было отвергнуто по той же причине. После множества предложений и отказов мудрейший бог сказал: «Спрячьте секрет в человеческом сердце – это последнее место, куда они будут заглядывать». Все боги согласились и положили его именно туда.
Боги были очень мудры. Последнее место, где многие из нас искали покоя и радости, находится внутри нас. Мы ищем повсюду: в интимных отношениях, карьере, покупках, путешествиях, у гуру, в группах самопомощи и милости Всевышнего. Однако веками в разных частях света группы людей заглядывали внутрь себя и находили тайну, которую скрывали боги. К таким группам можно отнести эзотерические или мистические ветви всех мировых религий. (Используемый здесь термин «эзотерический» не означает чего-то экзотического или запредельного. Он происходит от греческого esotero, что означает «глубже внутрь». Эзотерические традиции глубже заглядывают внутрь людей, в отличие от традиционных экзотерических религий.) Все эти группы говорят одно и то же разными словами: мы – искры вечного пламени, капли божественного океана и проявления абсолютной основы бытия. Но поскольку многие из нас не заглядывают внутрь себя, мы плохо осознаём, кто мы на самом деле. Как только мы поймем, кто мы, мы обретем покой и радость.
Изучая труды некоторых из этих эзотерических школ, включая школу Махаяны (буддизм) и суфизм (ислам), я постепенно осознал, что, взаимодействуя с частями людей способами, которые позволяют им отделиться от своих эмоций и убеждений, я случайно наткнулся на простой способ помочь людям достичь состояния сознания, к которому стремились эти традиции с помощью медитации и других техник. Я обнаружил секрет богов.
Кто останется, когда «Селф» отступит?
Процесс сосредоточения на какой-то части себя и просьбы к ней отступить похож на формы медитации, в которых люди отделяются от своих мыслей и наблюдают за ними. Например, випассана, популярная форма буддийской медитации, предполагает простое наблюдение за каждой возникающей мыслью или эмоциональным состоянием. Чем больше вы замечаете – отстраняетесь, – вместо того чтобы становиться своими мыслями и эмоциями или отождествлять себя с ними, тем больше расслабляетесь, становясь собой, той частью, которая не равна вашим мыслям и эмоциям. Буддийские учения говорят об этом как о пребывании в «состоянии пустоты», «не-я». Зачастую они имеют в виду отсутствие эго или обусловленного ума – то, что я называю отсутствием частей. Знание об этом особом месте внутри нас не ограничивается восточными традициями. Томас Мертон, один из самых значительных христианских ученых XX века и убежденный сторонник межконфессионального диалога, писал следующее.
Если мы погружаемся в себя, находя свое истинное «Селф», а затем выходим «за пределы» внутреннего «Селф», мы плывем вперед, в необъятную тьму, в которой сталкиваемся с «я есть» Всемогущего. Наше сокровенное «Селф» существует в Боге, и Бог обитает в нем. Следовательно, христианский мистический опыт – это не только осознание внутреннего «Селф», но и эмпирическое постижение Бога как присутствующего в нашем внутреннем «Селф»[2].
Мертон разработал центрирующую молитву – медитативную практику, которая получила широкое распространение среди христиан на Западе во многом благодаря монаху-трапписту и теологу, отцу Томасу Китингу, который согласен с тем, что «Бог и наше истинное “я” неотделимы друг от друга»[3]. Квакеры называют это Внутренним светом. Буддисты – Ригпа, или природой Будды. Индуисты называют это Атманом, или самостью. Христианский мистик XIV века Мейстер Экхарт назвал это Божественным семенем. Для суфиев это Возлюбленный – Бог внутри.
Неважно, верите ли вы, что это Бог внутри вас или более высокий уровень сознания, в традициях по всему миру существует распространенное убеждение, что такое место существует внутри нас и что к нему нетрудно подключиться. Слова, используемые различными традициями для описания состояния «Селф», – внутренняя мудрость и сострадание, чувство свободы, легкости, раскрепощенности, стабильности, ясности – обозначают некоторые из качеств, о которых сообщают мои клиенты и которые проявляются, когда их части отступают назад и высвобождается «Селф» (самость). Люди веками знали об этом умиротворенном состоянии, которое я называю «Селф».
Но это состояние – не исключительная прерогатива духовных искателей. Недуховные практики также осознали преимущества подавления шума разума. Например, Бетти Эдвардс, автор книги «Откройте в себе художника»[4], обнаружила, что в этом состоянии люди могут рисовать гораздо лучше, чем им казалось. Писатель Тимоти Голви создал множество книг, в том числе «Теннис как внутренняя игра»[5], где описывается, насколько лучше спортсмены выступают, когда находятся в таком состоянии. Разработчики биологической обратной связи Элмер и Элис Грин обнаружили, что, когда люди достигают состояния тета-волн мозга – глубокого расслабления, полного образов, – они могут добиться замечательного контроля над физиологическими процессами, которые считались неконтролируемыми. Это открытие побудило психолога Юджина Пенистона обучать хронических алкоголиков достигать тета-состояния. Открытие того, что они бросили пить, создало поле для обучения биологической обратной связи при лечении широкого спектра расстройств. Исследователь Михай Чиксентмихайи назвал это состояние потоком и выяснил, что оно характерно для всех творческих и высокоэффективных людей.
Кажется очевидным, что это осознанное состояние «Селф» – не просто мирный уголок, из которого можно наблюдать мир, и не просто состояние, в которое можно перейти, чтобы превзойти мир; «Селф» также обладает целительными, творческими и повышающими производительность качествами. Когда мои клиенты входили в состояние «Селф», они не просто пассивно наблюдали за своими частями, а начинали активно взаимодействовать с ними творческими и целительными способами. Аня и другие стали относиться к своим частям так, как тем, казалось, было нужно. Эти клиенты стали проявлять зарождающееся сострадание, ясность сознания и мудрость, чтобы лучше узнать этих внутренних личностей и заботиться о них. Пессимисту Ани нужно было услышать от нее, что, хотя когда-то ей было очень больно и она была вынуждена отступить, больше не нужно защищать ее так. Субличности, такие как пессимист, казались жертвами внутренней травмы, застрявшими в прошлом, их сознание застыло во временах больших страданий. Другие нуждались в том, чтобы их утешали, любили или просто выслушивали. Мы настолько привыкли бороться и желать избавиться от подобных частей, что понятия не имеем, кто они на самом деле.
Самым удивительным из всего этого было то, что, оказавшись в таком состоянии, клиенты, казалось, точно знали, что делать или говорить, чтобы помочь каждой внутренней личности. Постепенно стало ясно, что мне не нужно учить их иначе относиться к этим мыслям и эмоциям, которые они называли частями; либо они автоматически начнут делать то, что нужно части, либо станут задавать вопросы, которые помогут найти способы исцелить часть. Моя работа заключалась главным образом в том, чтобы попытаться помочь клиентам оставаться в состоянии «Селф», а затем уйти с их дороги, когда они становились терапевтами для своих внутренних семей.
Под управлением «Селф»
Я также обнаружил, что, когда клиенты обращались к своему «Селф», они начинали иначе относиться к окружающим их людям, не только к своим частям. Казалось, что до того, как клиенты начали применять IFS, у большинства из них были части, которые не доверяли лидерству своего «Селф» во внешнем мире. Эти части включились в работу, чтобы справиться со многими видами внешних воздействий, поскольку верили, что должны защитить систему. Они были похожи на детей, вынужденных исполнять роль родителя. Такие дети не верят в способности старших и, следовательно, смело берут на себя ответственность за благополучие близких, которая выходит за рамки их возможностей.
Ситуация менялась – части-защитники начинали больше доверять себе в том, что клиенты могут руководить внешним миром, – и либо отношения моих клиентов становились более гармоничными, либо они находили в себе мужество завершить отношения, которые были эксплуататорскими. Они стали менее реактивными в кризисных ситуациях, и эмоциональные эпизоды, которые раньше приводили их к этим ситуациям, меньше подавляли их. Теперь они понимали, что такие эпизоды – следствие проблем какой-то их части, а не их как целостной личности, и, вместо того чтобы сливаться с этой частью, они замечали это и пытались утешить ее. Им не всегда удавалось утихомирить это чувство, но простое осознание того, что его власть над ними не абсолютна, помогало им оставаться более сосредоточенными. Они могли бы подождать, пока буря утихнет, уверенные в том, что их «Селф» возродится и солнце снова засияет.
После того как вы узнаете себя получше, вы сможете почувствовать, когда в окружающих вас людях присутствует «Селф», а когда его нет. Человека, которого ведет «Селф», легко идентифицировать. Перефразируя шутку, у вас создается впечатление, что «свет горит и кто-то дома». Другие люди описывают такого человека как открытого, уверенного в себе и принимающего – обладающего присутствием. Вы сразу же чувствуете себя непринужденно рядом с ним, ощущая, что можете безопасно расслабиться и высвободить собственное «Селф». О человеке в таком состоянии вы можете сделать вывод вроде: «Он мне нравится, потому что мне не нужно притворяться, с ним я могу быть собой». По глазам, голосу, языку тела и энергии этого человека вы можете сказать, что находитесь в присутствии кого-то аутентичного, надежного и непритязательного. Вас привлекает отсутствие повестки дня или потребности в саморекламе, а также его страсть к жизни и стремление к служению. Когда человек руководствуется собой, его не нужно принуждать действовать верно, ссылаясь на моральные или юридические законы. Он от природы сострадателен и мотивирован каким-то образом улучшать условия жизни людей, осознавая, что мы все взаимосвязаны.
Всякий раз, когда я начинаю описывать качества того, кого ведет его «Селф», во мне пробуждаются части, чувствующие себя неадекватными. Хотя иногда я могу воплотить некоторые из этих качеств, чаще всего я далек от этого человека. Я полагаю, одна из ошибок отдельных организованных религий заключается в том, что они поддерживают образ святого человека как идеал того, какими должны быть их последователи, но дают мало практических советов о том, как этого достичь, – разве что с помощью силы воли или молитвы. В результате люди чувствуют себя хронически неполноценными и злятся на свои недостаточно развитые эмоции и мысли.
Чтобы избежать этой ловушки, важно помнить, что очень немногие люди постоянно и полностью находятся под управлением «Селф». На каменистом жизненном пути мы все в той или иной степени отвергнуты, унижены, брошены и травмированы. У всех нас есть запасы боли и стыда, а также стратегии защиты, которые подкрепляются нашей культурой. Мы все начинаем не доверять себе и надеваем различные маски. Пока эти запасы не будут полностью исчерпаны и наши защитники не расслабятся, управление «Селф» будет в лучшем случае мимолетным. Мы переходим к управлению «Селф», постепенно накапливая моменты внутреннего и внешнего потока, понимая, что мы не уничтожены, когда держим сердце открытым перед лицом гнева, что небо не обрушивается, когда мы прекращаем постоянно беспокоиться, и мы можем утешать страдающих внутренних детей, а не позволять им подавить нас и не изгонять их. Марджери Уильямс в детской книге «Плюшевый кролик» помогает нам взглянуть на долгосрочную перспективу.
– Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Кролик. […] Это происходит сразу же […] или постепенно?
– Это происходит не сразу, – сказала Кожаная Лошадь. – Ты превращаешься. Это занимает много времени. Вот почему это нечасто происходит с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты становишься НАСТОЯЩИМ, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но всё это совершенно не имеет значения, потому что, когда ты НАСТОЯЩИЙ, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для тех, кто ничего в этом не понимает[6].
Модель IFS помогает стать более настоящим – усилить управление «Селф». Она помогает научиться не так легко ломаться, смягчить свои острые углы и не быть таким осторожным в обращении с собой. Это не всегда легкий или быстрый путь, но большинство людей начинают чувствовать себя намного лучше задолго до того, как у них выпадают шерсть и глаза. Также верно и то, что, развив управление «Селф», вы знаете, что не можете быть уродливым и способны помочь тем частям, которые вынуждены чувствовать себя уродливыми.
Но мало кто обращается ко мне с просьбой повысить уровень управления «Селф». Люди приходят, чувствуя, что на них влияют люди, или ситуации, или их эмоции, мысли либо симптомы. Когда они обращаются к себе, чтобы разобраться в запутанных внутренних отношениях, связанных с этими воздействиями, они обнаруживают, что не только находится решение проблем, из-за которых они обратились к психотерапевту, но и в качестве бонуса улучшается их общее мировоззрение и функционирование. В их жизни становится больше «Селф».
Качества «Селф»
Продолжим изучать качества нашего «Селф». Как мы уже обсуждали, мировые эзотерические школы соглашаются в том, что такое состояние существует внутри нас. Однако в большинстве этих школ предполагается, что для того, чтобы отразить представление о «Селф», слов недостаточно. Возможно, это и так, но, поскольку разные люди описывают схожие переживания и проявляют сходные качества в этом состоянии, мы можем описать аспекты этих переживаний и качеств. Чтобы прояснить вопрос, полезно проводить различие между тем, что люди сообщают во время медитации – когда они снова погружаются в океан, – и тем, на что похожи люди, когда их «Селф» активно ведет повседневную жизнь, будучи отдельной волной океана. Именно это состояние океана так трудно облечь в слова. Люди описывают его как безграничность, они ощущают себя едиными со вселенной и теряют свою идентичность как отдельного существа. Это состояние сопровождается ощущением простора в теле и уме, создающим чувство огромной удовлетворенности, а также моменты блаженства.
Зачастую люди чувствуют пульсирующую энергию или тепло, проходящее по их телу, и могут ощущать свет внутри или вокруг себя. По мере углубления медитативной практики люди сталкиваются с различными уровнями и стадиями, которые разные эзотерические традиции исследовали и нанесли на карту. Моя цель здесь не столько в том, чтобы познакомить вас с этими неземными царствами, сколько в том, чтобы помочь вам привнести часть этой осознанности, простора и энергии в ваши повседневные задачи и взаимоотношения. Какие качества люди отмечают и проявляют, когда живут в этом мире, сохраняя память о том, кто они на самом деле? Чем характеризуется управление «Селф»?
Я не знаю полного ответа на этот вопрос. После 20 лет помощи людям в продвижении к большему лидерству «Селф» я могу описать, что демонстрируют мои клиенты по мере того, как они всё больше воплощают свое «Селф». Перебирая различные слова, чтобы зафиксировать свои наблюдения, я сформулировал восемь ступеней управления «Селф»: спокойствие (calmness), ясность (clarity), любопытство (curiosity), сострадание (compassion), уверенность (confidence), смелость (courage), креативность (creativity) и связанность (connectedness).
Спокойствие
Всепроникающее чувство физиологического и ментального спокойствия сопровождает лидерство «Селф». Многие люди, особенно те, кто пережил травму, чувствуют постоянное напряжение в теле, словно внутри них есть сжатая пружина, из-за которой они сверхбдительны и возбуждены. Если вы похожи на них, это состояние физического возбуждения заставляет вас слишком остро реагировать на других людей и мешает вам по-настоящему расслабиться. Ваш разум отражает это возбужденное состояние, когда мысли и побуждения скачут, согласно буддийской метафоре, словно гиперактивная или пьяная обезьяна.
Воплотив свое «Селф», вы почувствуете облегчение, когда активность вашего ума и тела заметно снизится. Как результат, вы будете реагировать на триггеры вокруг вас менее автоматически и резко. Обезьяны в вашем сознании становятся мягче, наслаждаясь уменьшением забот и ответственности, которое приходит, когда вы доверяете своему «Селф» управление миром. Перед лицом гнева вас не захлестывают обычные порывы к борьбе, бегству или замиранию, а вместо этого вы сохраняете внутреннюю невозмутимость. Многие люди внешне кажутся спокойными, но внутренне кипят от бешеной активности. Многих из нас учили скрывать свое горе за спокойной вдумчивой внешностью; но это замирание, а не спокойствие.
Это не значит, что, когда вами управляет «Селф», вы находитесь, подобно Будде, в состоянии безмятежной отрешенности. Вы катаетесь на американских горках жизни, как и все. Просто поездка, в которой раньше вы цеплялись за поручень до побеления костяшек пальцев, чаще становится интересной, а иногда болезненной или радостной. Теперь там, где раньше вас полностью поглощала каждая эмоция или вы были полностью отрезаны от каждой из них, вы испытываете волны чувств, но также сохраняете спокойный центр, который никогда полностью не исчезает: глаз урагана, то, что я называю «Селф» во время шторма.
Ясность
Я определяю ясность как способность воспринимать ситуации без искажений из-за экстремальных убеждений и эмоций – другими словами, видение глазами своего «Селф». Я много работал с клиентами, страдающими расстройствами пищевого поведения, и видел, насколько ощутимо некоторые части нас могут влиять на наше восприятие себя. Когда клиент, больной анорексией, смотрит в зеркало, он буквально видит толстого человека. Но это лишь крайний пример того искажения, с которым мы имеем дело постоянно. Например, вспомните время, когда вы были без ума от кого-то. Возможно, вы перестали обращать внимание на бросающиеся в глаза красные флажки. Затем, когда тот же человек нанес вам какую-либо обиду, вполне вероятно, вы могли видеть только его недостатки и задались вопросом, что вам раньше в нем нравилось. Этот момент хорошо иллюстрирует мудрая история. Человек, у которого пропал топор, заподозрил сына соседа. Мальчик ходил как вор, выглядел как вор и говорил как вор. Вскоре человек нашел свой топор, когда копал в долине, и в следующий раз, когда он увидел сына своего соседа, ему показалось, что мальчик ходит, выглядит и говорит как любой другой ребенок.
Иными словами, мы редко по-новому, непредвзято смотрим на человека или ситуацию, поскольку слишком быстро и автоматически делаем выводы, основанные на предыдущем опыте и текущих желаниях. Как говорится, для человека с молотком всё выглядит как гвоздь. Например, у меня был клиент Клаус, который отчаянно хотел жениться. Часть его немедленно оценивала, подходит ли ему каждая женщина, с которой он встречался, как потенциальная пара или нет. Кроме того, Клаус чувствовал, что мать отвергла его в раннем возрасте, поэтому часть-защитник оценивала каждого потенциального партнера как похожего на маму (опасного) или нет. Была и еще одна сложность: Клаус всегда надеялся, что мать примет его, поэтому другая часть его хотела, чтобы потенциальная пара была похожа на маму, и не позволяла испытывать влечение к женщинам другого типа. Каждая женщина, с которой он встречался, невольно попадала в поле его зрения со всеми его противоречивыми категориями, и ее качества соответственно искажались или игнорировались. Женщины, с которыми он встречался, жаловались на то, что получали много противоречивых сообщений, и заявляли, что на самом деле он их не знал. Они были правы.
Чтобы Клаус по-настоящему узнал любую из этих женщин, ему нужно было заставить все эти части и их проекции отступить назад и позволить своему «Селф» начать развивать отношения с каждой женщиной. Когда мы получаем такую возможность, у нас появляется то, что буддисты называют умом новичка, – перспектива, в которой существует множество возможностей из-за отсутствия предвзятых представлений и проекций. И напротив, разум эксперта переполнен убеждениями, которые ограничивают восприятие и возможности. Наши части часто думают, что они эксперты в этом мире. У «Селф» всегда ум новичка.
Любопытство
Ум новичка не только содержит множество возможностей, но и удивляется всему в окружающем мире. Если мы непредвзято относимся к происходящему, нам всегда любопытно. Подобно любознательному ребенку, мы полны невинного интереса к людям и их реакциям. Если люди сердятся на нас и наше представление о них не затуманено чувствами, связанными с другими людьми, которые сердились на нас в прошлом, нам любопытно узнать об их гневе. Когда мы спросим их об этом, они не почувствуют в нашем вопросе ни страха, ни осуждения – просто невинный интерес.
Такое любопытство лежит в основе подхода IFS. Именно так «Селф» соотносится не только с людьми, но и с внутренними голосами. Когда мы способны без осуждения проявлять интерес даже к нашим самым гадким внутренним демонам (таким как презрение, расизм и ненависть к себе), мы считаем эти внутренние диалоги поучительными и преобразующими. Буддисты называют этот вид ненасытного открытого любопытства к нашим внутренним мыслям и эмоциям осознанностью. Многие из их практик направлены на то, чтобы помочь людям стать более внимательными.
Такое чистое, бесхитростное любопытство обезоруживает. Люди вокруг и части нас чувствуют, что им больше не нужно защищать себя, поскольку видят, что мы намерены лишь попытаться понять их. Обычно они хотят только того, чтобы их поняли, и у них нет причин сердиться или защищаться. Они зачастую рады рассказать свою историю и почувствовать, что их слышит человек, который не пытается их изменить. В книге именно это подразумевается под термином свидетельствование: спрашивать о человеке или части его жизни и слушать с искренним любопытством и намерением развить следующее качество – сострадание.
Сострадание
Когда ваше представление о людях не искажено теми частями вас, которые боятся их или нуждаются в них, на вас не так сильно влияют способы их самозащиты. Тогда ваше любопытство может позволить вам увидеть, что скрывается за их гневом или дистанцированием, и узнать о той ране, которую они защищают.
Чтобы прояснить, что подразумевается под состраданием, противопоставлю его жалости и сопереживанию. Испытывая жалость, вы видите, как кто-то страдает, и вам жаль его, но при этом часть вас рада, что это не вы. Ваш разум размышляет, почему вы не стали бы совершать ошибки, которые совершил этот человек и которые привели к страданиям. Жалость включает как защитное дистанцирование, так и некоторую снисходительность. Ваша печаль по страдальцу исходит из обособленности.
Когда вы испытываете сопереживание, вы видите, как страдает человек, и, поскольку у вас есть определенный уровень самосознания, вы знаете, что часть вас страдает так же, поэтому вы отождествляете себя с чужой болью. На каком-то уровне этот человек такой же, как и вы. Сопереживание открывает ваше сердце и вызывает сильное желание помочь человеку. Однако опасность сопереживания в том, что если вы отождествляете себя с другим слишком сильно, то почувствуете необходимость облегчить его страдания. Вы не в силах терпеть свою боль, поэтому не можете допустить, чтобы другой страдал. Другое распространенное следствие чрезмерного сопереживания – дистанцирование от другого человека, поскольку его боль слишком сильно ранит вас.
Когда вы чувствуете сострадание, вы видите измученного человека, сочувствуете ему и знаете, что у него есть «Селф», которое, будучи освобожденным, может облегчить его страдания. Когда люди облегчают свои страдания, они учатся доверять себе и усваивают все уроки, которые невзгоды могут им преподать. А сострадание приводит к тому, что вы делаете всё возможное, чтобы способствовать освобождению «Селф» другого, а не становитесь его целителем. Проявляя его, вы можете с открытым сердцем присутствовать рядом со страдающими, не испытывая желания изменить их или отдалиться от них. Такой вид присутствия чужого «Селф» часто высвобождает их «Селф». (Конечно, иногда «Селф» другого человека не может высвободиться, пока он подавлен физической болью или болезнью. В таких ситуациях самое сострадательное – сначала вылечить эти состояния, будучи уверенными, что облегчение страданий ведет к более эффективному управлению «Селф».)
Вдобавок по мере того, как ваше лидерство «Селф» растет и вы больше осознаёте океан, а не только волны, чувство разделения между вами и другими уменьшается. Желание помочь страдающим, а также тем, кто создает страдания, возникает спонтанно по мере того, как мы всё больше осознаем нашу взаимосвязанность. Оно появляется из интуитивного понимания того, что страдания других влияют на вас, поскольку на каком-то уровне другой – это вы. (Для большинства людей это неосознанная мысль, они просто чувствуют влечение сделать что-то «более значимое» в своей жизни.) Эти строки из стихотворения буддийского монаха Тит Нат Хана отражают сострадание, возникающее из осознания взаимосвязанности:
Я – истощенный ребенок из Уганды,Мои ноги похожи на бамбуковые палки.И я – торговец оружием,Посылающий в Уганду смерть.Я – двенадцатилетняя девочка,Беженка на маленькой лодке,Бросившаяся в океанПосле того, как ее изнасиловал пират.И я – пират, чье сердце всё еще не способноВидеть и любить[7].
Уверенность
Почему люди, руководимые «Селф», могут сохранять спокойствие и ясность ума перед лицом гнева? В частности, потому, что они верят: независимо от того, что, по утверждению обиженного человека, произошло, это не значит, что они плохие или им будет нанесен непоправимый вред. Мы защищаемся не потому, что кто-то нападает на нас, а потому, что нападение, скорее всего, спровоцирует наших внутренних критиков, которые, в свою очередь, дадут выход никчемности и ужасу, накопленным нами в детстве. Любое пренебрежение, получаемое в настоящем, вызывает внутри нас эхо всех подобных обид, которые мы накопили в прошлом. Мы боимся не текущих событий – нас пугают бесконечные отголоски того, что еще придется пережить. Мы боимся любого инцидента, подтверждающего наши худшие опасения относительно себя.
По мере того как люди исцеляют свои уязвимые места, их критики расслабляются, а защита ослабевает. Они чувствуют уверенность в себе в том смысле, что их «Селф» исцелило эти части и продемонстрировало свою способность защитить их или утешить, если им снова причинят боль. Когда это происходит, вы становитесь менее восприимчивыми к прежним провокациям, потому что они больше не вызывают в ваших внутренних эхо-камерах отзвуки прошлых обид. Вместо этого вы реагируете на текущую ситуацию, которая действительно может быть связана с опасностью или болью, с уверенностью, что сможете справиться или исправить всё, что бы ни случилось. Не реагируя слишком остро, вы принимаете меры самозащиты, и, если взаимодействие причиняет боль, впоследствии вы лелеете любую из своих частей, которая была задета.
Это противоположность принятой в нашем обществе тенденции запирать уязвленные части, стремясь «отпустить это, не оглядываться назад и двигаться дальше». Из-за такой философии мы не только накапливаем бремя боли, но и отказываемся от тех частей, которые причиняют боль по-детски, и изолируем их, вместо того чтобы заботиться о них. Эта стратегия приводит ко всё меньшей уверенности в себе, большей уязвимости перед пращами и стрелами, которые нас окружают, и, следовательно, к большей защищенности и ощущению себя отдельной, изолированной, одинокой личностью.
Уверенность играет и другую роль для «Селф». Осознание того, что мы – часть океана, а не отдельная волна, приносит с собой то, что можно назвать чувством благодати. Ей трудно дать определение. В христианстве благодать традиционно рассматривалась как дар или благословение от Бога. В этой книге она ассоциируется с уверенностью, что, по выражению одного клиента, «я любим, и я есть любовь; какими бы плохими ни казались обстоятельства, всё в порядке и будет работать так, как должно». С такой уверенностью в том, что жизнь по сути совершенна, приходит открытость красоте мира и желание ощущать ее в каждое мгновение. Трудно оставаться в настоящем достаточно долго, чтобы ощутить красоту, если вам не хватает такой уверенности, поскольку вы будете поглощены планами на будущее, направленными на ваше выживание или удовлетворение.
Люди с такой уверенностью в себе харизматичны, но не в том смысле, что они броские, умные или могущественные, а в том, в каком греки изначально использовали это слово для обозначения обладающих даром благодати. Когда человеком управляет его «Селф», у него есть харизма подлинности.
Смелость
Знаменитый поборник правовых и социальных реформ Кларенс Дэрроу однажды сказал: «Самое человечное, что мы можем сделать, – утешить огорченных и огорчить утешенных». У «Селф» хватает смелости сделать и то и другое.
Кто-то может подумать, что присущее «Селф» ощущение благодати приведет к отстраненной пассивности и принятию несправедливостей жизни, но это не в природе «Селф». Ясность «Селф» затрудняет отрицание несправедливости и игнорирование страданий. Сострадание к себе побуждает людей сопротивляться тирании и бороться за угнетенных. Слова «Селф» вселяют надежду в отчаявшихся. Энергия «Селф» просачивается в трещины в стенах тирана и постепенно разрушает их.
Насильники нападают на людей всякий раз, когда те проявляют какие-либо признаки управления «Селф». Они знают, что это способ контролировать людей; вот почему практически все мои клиенты, подвергшиеся сексуальному насилию, сообщают, что каждый раз, когда они действовали энергично, спонтанно или независимо, их наказывали словесно или физически. В результате они стали бояться своего «Селф» и держать его подальше от своего тела.
Уверенность и благодать не делают людей пассивными, а совсем наоборот. Если мы не боимся нападения, потому что не так уязвимы, и если верим, что сможем справиться с последствиями, смелость дается нам гораздо легче. Если мы будем знать, что каждый человек – отдельная волна в общем океане, мы бросим вызов несправедливости без осуждения. Хотя до сих пор мы подчеркивали сострадательную, заботливую сторону «Селф», важно помнить, что энергия «Селф» также может быть могущественной и защищающей. Боевые искусства развивают эту сторону «Селф».
Мы можем быть сильными без осуждения, поскольку знаем, что, независимо от того, как ведет себя обидчик, у него есть «Селф» и наша цель – выявить его, а не еще больше обременять своим осуждением. Как выразился лидер движения за гражданские права Мартин Лютер Кинг – младший, злодеяние соседа-врага, причиняющее боль, никогда полностью не выражает его суть, а доброту можно найти даже в нашем злейшем враге[8]. А еще он писал вот что:
Мы должны признать, что плохой поступок врага не отражает его полностью. Его злодеяние не отражает всего его существа. […] Когда мы приходим к осознанию того, что злодеяние нашего соседа-врага – не всё его существо, мы развиваем способность любить его, несмотря на его злодеяние[9].
Смелость заключается не только в том, чтобы быть голосом обездоленных. Часто нужно больше смелости, чтобы признать ущерб, который мы причиняем другим, и загладить свою вину. Ясность помогает нам увидеть, что мы сотворили, а если у нас есть уверенность, то еще и понять, что ошибки не делают нас плохими. У нас хватит смелости с любопытством выслушать историю другого человека, искренне извиниться и спросить, как можно возместить ущерб.
Когда человеком управляет его «Селф», у него хватает смелости не только действовать, но и нести ответственность за свои поступки. По мере того как клиент раскрывается сам, он всё чаще демонстрирует другой аспект смелости – готовность идти навстречу своей боли и стыду. Внутренние путешествия клиентов часто включают в себя посещение самых пугающих участков их психики. Там они нередко становятся свидетелями событий из своего прошлого, влияние которых они пытались свести к минимуму или полностью забыть. И такое свидетельствование часто приводит к более ясному представлению о ключевых взаимоотношениях во внешнем мире и решимости изменить их. Эти перемены иногда сопряжены с финансовым и эмоциональным риском. Нужна смелость, чтобы смотреть и действовать в соответствии с тем, что мы видим.
Креативность
Многие ученые, изобретатели и художники сообщают, что их вдохновение возникло внезапно и полностью сформировалось из их бессознательной интуиции, а не в результате усилий их разума. Исследователи, пытающиеся повысить креативность людей, используют такие методы, как биологическая обратная связь, чтобы заглушить внутренний шум разума и получить доступ к более глубоким состояниям[10]. Писательница Энн Ламотт отмечает, что интуицию легко вернуть себе, прекратив болтовню разума и освободив место. Ведь ум рациональный не питает человека: вы думаете, что он дарит вам истину, ведь ему поклоняется западная культура, однако ошибаетесь. Именно разум лишает нас самых богатых, красивых и сочных плодов[11].
Мой опыт работы с клиентами подтверждает это. Они начинают приобщаться к своего рода творческой мудрости по мере того, как их внутренний шум стихает и возникает их «Селф». Появляются решения застарелых проблем, часто включающие нестандартное мышление, которое было невозможно, когда в них доминировали части, имевшие так много правил для их жизни и взаимоотношений. Похоже, «Селф» обладает врожденной мудростью относительно того, как создать гармонию в отношениях – с окружающими людьми или с частями внутри них. «Селф» знает, как заботиться о других, и обладает для этого ясностью, состраданием и смелостью.
И по мере того как люди освобождаются от тисков своей внутренней критики и озабоченности одобрением других, они чувствуют возросшее желание и способность входить в так называемое состояние потока, в котором творческое самовыражение спонтанно активизируется и они погружаются в удовольствие от деятельности[12]. У них часто возникает ощущение, что они здесь для того, чтобы внести какой-то вклад, и они испытывают огромное облегчение, стремясь к тому, чтобы это произошло.
Однако простого успокоения ума редко для этого достаточно. Чтобы позволить себе по-настоящему самовыражаться, требуется смелость высвободить все творческие части, которые мы заперли во внутренних контейнерах. Энн Ламотт знает это. По ее словам, истину не постичь, если погрузиться в блаженство и избегать гнева, ущерба и горя. Ведь именно они открывают вам путь к ней. Не побывав в душных чуланах, страшных комнатах, лесах и ямах, куда нам запрещают заходить, мы не сможем найти и выразить правду. Только такой опыт позволит нам обрести свой настоящий голос и оставаться в моменте. И этот момент – дом[13].
Связанность
По мере того как мы всё больше воплощаем свое «Селф», мы будем испытывать растущее ощущение связи со всеми «Селф» вокруг нас. Поскольку, видимо, стремление укреплять все эти связи заложено в природе «Селф», люди часто обнаруживают, что проводят больше времени с теми, в ком они могут ощутить «Селф». Соответственно, они часто отказываются от отношений и занятий, которые еще больше отдаляют их от ощущения этих связей.
Слова Ламотт, приведенные выше («И этот момент – дом»), также применимы к тому, что вы чувствуете, когда устанавливаете с кем-то связь «Селф» к «Селф». Возникает утоляющее жажду чувство, когда наконец-то встречаешь того, кто знает, кто ты на самом деле. Есть и облегчение от возможности сбросить тяжелые маски, которыми мы пытаемся произвести впечатление или спрятаться друг от друга, и вместо этого позволить сиять свету нашего «Селф». Джоан Борисенко описывает свой личный опыт общения с умирающим от СПИДа мужчиной, с которым она познакомилась:
После бессвязного разговора Сэм заглядывает мне в глаза: «Я никогда не чувствовал себя спокойнее, в большей безопасности». Я плачу, в безопасности в этом более широком ощущении Себя, духовного «Селф». Сэм держит меня за руки, говорит что-то о том, как мои дети, должно быть, любят меня, как им повезло. Я запинаюсь, знаю, что он уловил проблеск чего-то внутри меня, что обычно недоступно даже тем людям, которых я люблю больше всего. Именно отношения между нами подняли этот вопрос на новый уровень. Я – это я только потому, что он остается собой в этот момент. Болтовня, сомнения и размышления эго исчезли. Мы увидели Бога друг в друге. Нас не волнует, как мы выглядим, насколько умны наши слова. Нам даже все равно, наступит ли здесь конец света и как. Мы едины, история рассказана. В этот единственный драгоценный момент наша жизнь обрела цель и смысл[14].
Эти священные, запоминающиеся моменты слишком редки для большинства из нас. Однако, когда человеком управляет его «Селф», такая связь не только желательна, но и более возможна. Всё потому, что «Селф» в одном человеке притягивает «Селф» в другом. Возможно, камертон – лучшая метафора. Когда вы пребываете в своем «Селф», вибрации призывают «Селф» другого. Когда вы в присутствии чужого «Селф», ваша защита ослабевает, поскольку вы чувствуете, что вас не будут судить или контролировать, и ваше «Селф» появляется естественным путем. Поскольку вы не так боитесь, что вас ранят, общение двух «Селф» становится более реальным, ведь вы уверены в том, что сможете быстро устранить любой ущерб от отказов.
В дополнение к усилению вашей связи с другими людьми и со своими частями (горизонтальная связь) вы, вероятно, почувствуете возросшую связь с единством Вселенной или природы. Люди начинают сильнее чувствовать вертикальную связь с Духом и Землей по мере того, как их части расслабляются, а их «Селф» высвобождается, и их тянет к деятельности и людям, которые еще больше открывают эти двери. Слова выдающегося нейробиолога Франсиско Варелы отражают это состояние взаимосвязанности:
Когда мы соприкасаемся со своей «открытой природой», со своей пустотой, мы испытываем огромное влечение к другим человеческим существам. Если другие находятся в том же пространстве или входят в него, они резонируют с нами, и перед нами тут же открываются двери. Это состояние – когда мы глубоко соединяемся с другими и двери открыты – ждет нас там. Это похоже на оптическую иллюзию. Вам нужно всего лишь прищуриться и увидеть, что оно было там всё это время, ожидая нас. Достаточно увидеть единство, которым мы являемся[15].
Это восемь принципов, по которым мы определяем лидерство «Селф». Есть и другие слова, например сознание, удовлетворенность и постоянство, которые я подумывал включить в список, но счел, что эти понятия отражены в приведенном списке. Другие важные качества личности «Селф», включая радость, юмор, прощение, ликование и благодарность, не были подробно рассмотрены.
Другой длинный список слов описывает людей, когда их «Селф» погребено под шумом и эмоциями. Вот некоторые из них: замкнутый, сбитый с толку, затуманенный, закупоренный, перегруженный, хаотичный, трусливый, уступчивый, самодовольный, тщеславный, похожий на компьютер, критичный, конфликтный, жаждущий, жестокий, циничный, презрительный, контролирующий, принуждающий, повелевающий, самоуверенный, компульсивный и вступающий в сговор.
УПРАЖНЕНИЯ
Взгляд из оптики «Селф»
Подумайте о человеке в вашей жизни, перед которым вы закрыли сердце. Возможно, он причинил вам боль в прошлом, и вы решили больше не доверять ему. Может, у него есть качества, действующие вам на нервы. Как только вы представите его, вообразите, что он находится в комнате, а вы снаружи и глядите на него через окно. Обратите внимание, что вы чувствуете, когда смотрите на этого человека. Вы можете ощутить гнев, отстраненность, страх или осуждение.
Теперь переключите внимание на это чувство и спросите, не захочет ли оно немного отделиться от вас, всего на несколько мгновений, пока вы за пределами комнаты. Может показаться странным так разговаривать с чувством, но ради упражнения подыграйте и посмотрите, что вы при этом ощутите. Если после того, как вы попросите чувство отделиться от вас, вы ощутите, что энергия этого чувства уходит, обратите внимание, какая эмоция или мысль возникает следующей по отношению к человеку в комнате. Если это не любопытство, принятие или сострадание, а чувство или мысль, которые не исходят от вашего «Селф», то попросите их также отделиться. Если, выполняя это упражнение, вы не почувствуете ослабления защитных эмоций или мыслей, спросите, чего они боятся, что произойдет, если они все-таки разойдутся. Иногда у этих частей есть веские причины не хотеть отходить в сторону и снова оставлять вас уязвимыми перед этим человеком. Вы можете заверить их, что не будете входить в комнату во время упражнения или подвергать себя новому риску встречи с этим человеком в реальной жизни. Вы просто хотите получить краткое представление о том, что происходит, когда они позволяют вам присутствовать за пределами комнаты.
Если ваши защитники действительно отделились, возможно, вы начали спонтанно ощущать, как проявляются качества вашего «Селф». Например, вам вдруг стало любопытно, почему человек поступил именно так, или вы смогли увидеть ситуацию с его точки зрения и лучше понять его поведение. Возможно, вы всё еще не хотели сближаться с ним, но чувствовали меньшую потребность менять его. Обратите внимание, изменился ли образ человека: возможно, стал менее отталкивающим или угрожающим.
Если вы по прочтении главы скептически относитесь к самостоятельному выполнению этого упражнения, попробуйте выполнить его с кем-нибудь из ваших хороших знакомых, кто не имеет представления, о чем речь. Очевидная цель упражнения – понять, что в вас на самом деле есть сострадательная, уверенная сущность, которая может спонтанно возникнуть, даже когда вы сталкиваетесь с тем, кого закрыли от своего сердца. Это также опыт разговора с эмоциями и мыслями: если вы относитесь к ним с уважением и обращаетесь к их страхам, их способность уважать ваши просьбы растет. Другими словами, упражнение поможет открыть новые варианты отношения к себе.
Путь
(возможно, вы захотите, чтобы кто-нибудь прочел вам это упражнение)
Примите расслабленное положение и сделайте несколько глубоких вдохов. Представьте, что вы в начале тропинки. Это может быть любой путь – тот, который вам знаком, или тот, по которому вы никогда раньше не ходили. Прежде чем вы отправитесь куда-либо, встретьтесь со своими эмоциями и мыслями (вашими частями) у начала пути и попросите, чтобы они остались там и позволили вам отправиться в дорогу без них. Если они боятся отпускать вас, заверьте их, что вы не задержитесь надолго и этот опыт будет полезен и для вас, и для них. Посмотрите, сможете ли вы организовать всё так, чтобы о напуганных частях заботились те, которым не страшно. Если части по-прежнему боятся отпускать вас, не уходите, а потратьте некоторое время на обсуждение с ними их страхов. Чего именно они боятся, что произойдет, если они позволят вам уйти одному? Когда получите разрешение идти, отправляйтесь по тропинке. Обращайте внимание на то, видите ли вы себя, когда находитесь на ней, или просто видите либо ощущаете окружение. Если вы видите себя, это сигнал о том, что какая-то часть присутствует. Найдите ту из них, которая боится позволить вам продолжить путь, и попросите ее расслабиться и вернуться «на базу». Если этого не произойдет, изучите ее страхи.
Продолжая идти, обратите внимание, думаете ли вы о чем-нибудь. Если да, попросите свои мысли также вернуться к началу, чтобы вы всё больше становились чистым вниманием. Обращайте внимание на то, что происходит с телом и разумом, когда каждая часть покидает вас. Оцените объем пространства, которое вы ощущаете вокруг себя, и характер энергии, которая течет в вашем теле.
Когда вам покажется, что вы провели достаточно времени в пути вдали от своих частей, двигайтесь обратно к началу. Попробуйте сохранить простор и энергию, которые вы чувствуете, даже когда снова приближаетесь к своим частям. Когда вы вернетесь к начальной точке, встретьтесь со своими частями и узнайте, как они справлялись без вас и что им может понадобиться от вас. Когда процесс завершится, поблагодарите свои части за то, что они вас отпустили, если они это сделали. Если же нет, поблагодарите их за то, что они дали вам понять, как боялись вас отпускать.
Затем снова сделайте несколько глубоких вдохов и последуйте за своим дыханием обратно во внешний мир.
Упражнение «Путь», как и предыдущее, преследует несколько целей. Одна из них – дать вам общее представление о том, кто вы на самом деле, на что вы похожи, когда отделены от своих обычных мыслей и эмоций. Оказавшись вдали от своих частей, большинство людей испытывают нечто подобное. Они чувствуют себя легче, умиротвореннее и лучезарнее, иногда радостнее и в настоящем. Люди медитируют, чтобы достичь этого состояния; путь – просто образ, помогающий вам опуститься ниже поверхности обычного сознания в океаническое состояние «Селф». Однако, в отличие от многих других медитативных техник, упражнение «Путь» делает явными переговоры с разными частями тела. Использование мантры или сосредоточение на своем дыхании аналогично воздействует на части, приводя их в расслабленное состояние, но это упражнение достигает цели более непосредственно, так что у вас есть возможность прислушаться к потребностям конкретных частей.
Когда люди впервые пробуют это упражнение, они часто обнаруживают, что многие их части не позволяют им выполнять его. Если это случилось с вами, не расстраивайтесь: это просто означает, что ваши части не чувствовали себя в достаточной безопасности в данном контексте и в этот день. Если они не отпустили вас, возможно, вы достигли другой основной цели упражнения: обнаружить части, которые боятся быть отделенными от вас, и узнать, чего они опасаются. Благодаря этому открытию вы узнаете о ключевых элементах, которые нуждаются в вашей помощи, и сможете начать работать с ними способами, описанными далее.
Некоторые люди, вступившие на путь, замечают, что они всё еще думают, и обнаруживают, что они отождествились с определенными частями и считали их собой – ошибочно принимали одну или несколько частей за свое «Селф». Поначалу неприятно обнаружить то, что можно назвать частями, имитирующими «Селф» (части, подобные «Селф»), поскольку их существование бросает вызов вашей идентичности. Однако всегда ценно находить эти части и освобождать их от бремени ответственности.
В связи с этим прокомментирую рекомендацию о том, чтобы вы были на пути, а не наблюдали за собой на нем. Если вы видите себя во время упражнения с образами, вы переживаете часть, а не свое «Селф». Дело в том, что ваше «Селф» – тот, кто видит, ваше высшее вместилище сознания; и, следовательно, вы не можете видеть его. Иначе кто мог бы видеть этого смотрящего? В разных упражнениях этой книги вам будет предложено заглянуть внутрь и повзаимодействовать с частями. Вы должны не наблюдать за тем, как вы это делаете, а действительно находиться там.
По мере того как вы будете лучше знакомиться с процессом, помогающим частям поверить в то, что вам безопасно позволять разделяться, вам, возможно, больше не понадобится такой образ, как путь; вы можете создать тот, который вам больше нравится, или обнаружить, что части расслабляются и отделяются после того, как их просто заметили. Одна из форм буддийской медитации учит участников просто замечать любые мысли или чувства, возникающие во время практики, и сосредоточиваться на своем дыхании.
По мере того как ваши части начнут больше доверять вам, вы обнаружите, что ваша способность быстро отделяться и входить в состояние «Селф» значительно усиливается, так что вы сможете проживать всё большую часть жизни, находясь в этом месте. Сколько времени это займет? Это скорее зависит от того, сколько нагрузок (экстремальных мыслей и эмоций из внешнего мира, которые были закачаны в ваш организм) несут ваши части, чем от того, насколько регулярно вы медитируете. Как мы узнаем, именно процесс снятия бремени освобождает ваше «Селф».
Глава 3. Части
Мы страдаем от ошибочной идентификации. Западная культура «продала» нам много сведений о том, кто мы на самом деле. За всей этой внутренней болтовней и эмоциональным смятением скрывается нечто гораздо большее, чем нас заставляли верить. Но давайте на мгновение вернемся к этой болтовне и суматохе. Нельзя просто заставить «Селф» взять на себя роль руководителя частей. Части-защитники, управляющие вашей жизнью, должны прийти к убеждению, что вполне безопасно позволить себе больше самостоятельности. В этой главе мы познакомимся с частями и узнаем, как они работают.
Вернемся к Ане и некоторым другим клиентам в начале моей карьеры, которые описывали свои экстремальные эмоции и мысли таким языком частей, как будто у них внутри сосуществовали целые группы враждующих автономных субличностей. В то время у меня не было личного осознания каких-либо независимо функционирующих персонажей внутри меня. Как и большинство людей, я был воспитан в убеждении, что разум един, и в моем сознании доминировала интеллектуальная часть, которая успешно заслоняла остальные. Я думал, что любой, у кого есть автономные личности, страдает серьезным психическим заболеванием. Я начал беспокоиться, что у этих клиентов было диссоциативное расстройство идентичности или другая серьезная патология.
Эти взгляды сохранялись до тех пор, пока я не сосредоточился внутри себя и не начал прислушиваться к своим постоянным образцам мыслей и чувств. Я обнаружил, что они отвечали мне не теми словами, которые я создавал и воображал. Моя гневная часть ненавидела ту, что критиковала меня, и наоборот. Кое-что из того, что я называл мышлением, оказалось внутренней борьбой между этими частями. Например, если я забывал что-то сделать для жены, критик журил меня за невнимательность или эгоизм. Тогда гневный голос защищал меня, утверждая, что критик должен был напомнить мне о деле.
Когда я познакомился с этими двумя, то заметил один и тот же основной аргумент против любой допущенной мной ошибки; голоса были удивительно последовательными. У моих клиентов не проявлялось ни одного из классических симптомов диссоциативного расстройства идентичности, однако и у них, и у меня в голове постоянно крутились эти персонажи. Причем не выдуманные. От сеанса к сеансу, от недели к неделе и от месяца к месяцу в образах, историях и взаимосвязях частей проявлялась поразительная согласованность, которую нельзя было приписать воображению.
Борьба с внутренними врагами
Преодолев страх перед частями людей, я пришел в восторг. Что, если у всех нас есть такие внутренние игроки, которые борются за контроль над нашими душами? Что, если бы было возможно помочь им поладить так же, как семьям? Прежде чем я смог ответить на этот вопрос, мне следовало узнать их получше. Это оказалось трудно, потому что, в отличие от нескольких моих клиентов, которые, сосредоточиваясь внутри себя, получали мгновенные и четкие изображения своих разных частей, у меня было лишь нечеткое представление о своих частях. Некоторые люди видят части, как будто смотрят фильм с захватывающими персонажами; для других, таких как я, всё это довольно расплывчато и импрессионистично. Но по мере того как люди узнают свои роли, они начинают осознавать сложность своей внутренней жизни. Они также понимают, что ненавидят одни части и зависят от других.
Чтобы конкретизировать обсуждение, представьте, что вы входите в комнату, полную людей разного возраста. Вы сразу же начинаете оценивать их и делать предположения, основываясь на своих первых впечатлениях. Некоторые люди кажутся громкими и несносными, другие выглядят слабыми и нуждающимися, а третьи, похоже, пытаются контролировать группу. Изначально вы решаете общаться только с теми, кого находите самыми привлекательными или наиболее похожими на вас.
Представьте, что в какой-то момент вы решаете, будто этой команде нужно более уверенное руководство, и вы хотите обеспечить им это. Однако оказывается, что между разными членами группы существуют хронические конфликты. Каждый раз, когда вы начинаете разговаривать с одним человеком, другой думает, что вы собираетесь встать на сторону первого, и пытается повлиять на вас, чтобы вы не любили первого и держались от него подальше. Из-за этого постоянного вмешательства вам трудно узнать истинную суть людей, но вы сможете побеседовать с каждым участником по очереди и обнаружить, что ваши первые впечатления были ошибочными. У привлекательных есть недостатки, а у тех, от кого вы отказались, – скрытые ресурсы и привлекательность. По мере того как вы узнаете их за рамками их масок или ролей, ваша оценка каждого из них и отношения с ними меняются.
Таков опыт многих людей, когда они исследуют свой внутренний мир. Они начинают относиться к своим ролям так, будто те такие же реальные, как люди в комнате, и узнают, что даже те, кого они считали плохими, хорошо реагируют на такое принятие. Люди также обнаруживают, что по мере того, как усиливается их внутренняя гармония, многие аспекты их внешней жизни улучшаются. Но в те далекие дни я не знал обо всем этом.
Чтобы получить более четкое представление о частях моих клиентов, я использовал «технику пустого стула»: они представляли, что разговаривают с одной из своих частей, сидящей на пустом стуле напротив них, а затем менялись местами и озвучивали ее реплики. Например, я попросил Аню представить себе остро критикующую часть в пустом кресле и поговорить с ней. Она спросила, почему эта часть так жестока к ней. Затем я попросил Аню пересесть на другой стул и ответить от имени критика. С высокомерным видом и глубоким голосом, полным презрения, она (как критик) сказала: «Потому что ты никчемна и некомпетентна». Я был обескуражен ее драматическим преображением и быстро вернул к роли Ани в ее первом кресле. С этого момента она уже не так спорила с критиком, но стала явно слабее. Я решил заменить ее. Я попросил Аню снова стать критиком и начал указывать ей на различные аспекты, в которых она компетентна. Не тронутый моей рекламной речью, критик презрительно рассмеялся и сказал: «Если вы думаете, что можете ей помочь, вы тоже некомпетентны. Она безнадежна и в моей власти».
Я, конечно, заглотил наживку и вступил в борьбу за власть, которая продолжалась много сессий. Я пробовал разные способы побудить Аню выбросить критика из головы в перерывах между сеансами: помещал в воображаемую коробку, думал только о ее положительных качествах или достижениях, повторял аффирмации и приказывал ему заткнуться. Но он только становился более агрессивным и властным. Аня впадала во всё более сильную депрессию, и я беспокоился. В конце концов я сдался. Я сказал той части, что понял: ни я, ни сама Аня не можем ее контролировать и прекратим попытки. Однако я задавался вопросом, почему критику было так важно заставить Аню чувствовать себя никчемной. Чего она боялась? Что произойдет, если она будет чувствовать себя хорошо? Критик заметно смягчился и сказал: «Уверен, что Аня растолстеет».
Когда я отказываюсь от стремления изменить часть и проявляю любопытство, она может ослабить бдительность и раскрыть свои проблемы. Критик описал, как тяжело было пытаться мотивировать Аню, в том числе сказав ей, что она растолстеет, если не будет продолжать усердно работать. Как и многие женщины, Аня боялась растолстеть из-за токсичных культурных стандартов в отношении тела. Критик чувствовал ответственность за то, чтобы она выглядела и работала идеально и ее не отвергли. Он говорил о других частях ее натуры, которые были очень снисходительны и позволили бы ей переедать или валяться в постели, если бы взяли верх. Критик также рассказывал об уязвленных детских частях, которые, когда Аня была маленькой, чувствовали себя отвергнутыми другими детьми, потому что она была полнее. Критик отчаянно пытался защитить эти уязвленные части и предотвратить снисходительность к ним. Он был измучен борьбой и жаждал отдыха.
Эта встреча с критиком Ани стала для меня потрясающим уроком. Разговаривая с этой частью и другими подобными ей у других клиентов, я «судил книгу по обложке». Я отождествлял эти роли с теми, к которым людей принуждали. Я предполагал, что агрессивные части были просто сгустками гневных эмоций; части, связанные с едой или алкоголем, содержали импульсивность клиентов; родительские критики были внутренними репрезентациями родителей и т. д. Поскольку я думал, что они такие, какими кажутся на первый взгляд, и не способны к переменам, я поощрял клиентов бороться с ними. Аня была не единственной клиенткой, проигравшей внутреннюю битву, которую я спровоцировал. Но когда я смог помочь другим клиентам отказаться от конфликта и заинтересоваться этими «демонами», все части рассказывали истории, похожие на ту, которую поведал критик Ани.
Приведенный ниже отрывок, записанный во время сеанса с другой клиенткой, Магдой, дает более четкое представление о том, как может протекать работа с частями человека. Магда была утонченной, состоявшейся женщиной лет пятидесяти с небольшим, поэтому я был удивлен проблемой, над которой она хотела поработать.
Магда. Ну, меня преследует боязнь показаться неумной. Иногда она беспокоит меня не так сильно: она как фоновый шум, и я ее игнорирую. Но в других ситуациях она захватывает меня настолько, что парализует меня и я не могу говорить.
Шварц. В каких ситуациях?
Магда. Обычно в обществе очень, очень умной женщины. Мне кажется, что в такой ситуации я вообще ничего не могу сделать, и я просто замираю.
Шварц. Хорошо, значит, вы хотите освободиться от такого рода паралича или страха?
Магда. Если бы я могла освободиться от этой реакции, вся моя жизнь была бы намного лучше! Хотя я вроде как могу с ней справиться – иногда прогнать, – она все равно разрушает меня, понимаете? Тянет вниз, не дает говорить то, что я знаю. Я бы с удовольствием это изменила! Эта проблема со мной так долго!
Подобно клиентам, которых я описал в главе 1, у Магды сформировались хронически дисфункциональные отношения с этим парализующим страхом. Она сделала всё, что могла придумать, чтобы избавиться от него, но ничего не помогло. Однако она никогда не думала, что ей нужно просто прислушаться к страху, а не пытаться его искоренить.
Шварц. Вы боитесь попытаться познакомиться со страхом поближе?
Магда. Нет, мне любопытно, и я злюсь на него, – знаете, на его силу в моей жизни.
Шварц. Хорошо, продолжим и сосредоточимся на этом, на той части, которая парализует вас в таких ситуациях, и посмотрим, где вы находите ее в своем теле или вокруг него.
Магда (закрывает глаза и направляет внимание внутрь). Первое, что я ощущаю, – что-то позади меня… Вроде ремней безопасности, как будто говорящих: «Как ты смеешь?!»
Шварц. Хорошо. Итак, сосредоточимся на этом… и расскажите, что вы чувствуете по отношению к этой части сейчас.
Когда я спрашиваю: «Что вы чувствуете по отношению к этой части?» – я пытаюсь понять, насколько сильно в ней присутствует «Селф», прислушиваясь к содержанию и тону ответа.
Магда. Моя первая реакция – сказать: «Отойди от меня», «Отстань», но мне еще и немного любопытно, почему она хочет меня удержать.
В этом ответе я слышу другую ее часть («Отойди от меня»), но также чувствую, что любопытство «Селф» начинает проявляться по мере того, как она отделяется от сдерживающей части и сосредоточивается на ней. Я посмотрю, отступит ли часть, которая хочет, чтобы эта часть ушла, назад и позволит «Селф» проявиться еще ярче.
Шварц. Итак, часть, которая хочет, чтобы парализующая часть ушла от вас… попросите ее набраться терпения и позволить нам удовлетворить ваше любопытство. Мы познакомимся с парализующей частью и посмотрим, почему она так с вами поступает. Это нормально?
Магда. Та, что хочет уйти, злится. Она нетерпелива.
Шварц. Хорошо, но готова ли она не вмешиваться?
Магда. Она говорит: «Лучше бы получилось».
Шварц. Или что?
Магда. Или она снова возьмет верх. Но я говорю ей: «У тебя никогда не получалось».
Шварц. И что она отвечает?
Магда. Немного смущена тем, что ей на это указали.
Шварц. То есть она признает, что это правда.
Магда. Верно. Поэтому она отступает.
Сейчас по речи Магды я могу сказать, что она полностью погрузилась во внутренний мир своих частей. Наблюдателю кажется, что Магда в гипнотическом трансе, но люди описывают это скорее так, словно они в середине сна разговаривают с разными персонажами, которые отвечают им.
Шварц. Как вы сейчас относитесь к части, которая вас ругает и сдерживает?
Магда. Мне интересно, зачем это нужно.
Шварц. А как вы теперь относитесь к парализующей части?
Магда. Как будто я очень хорошо ее знаю, но не могу понять почему.
Шварц. Это знакомо.
Магда (начинает плакать). Да, знакомо. Но я боюсь, что, если вы зададите мне еще один вопрос, я не смогу на него ответить.
Шварц. Всё в порядке. Есть какое-то чувство, которое приходит вместе с этим? Что вы ощущаете?
Магда. Ага. Как будто… какое-то сострадание к ней. Как если ты видишь старого друга.
По мере того как Магда приближается к части и уже не так сердится на нее, она начинает видеть часть такой, какая она на самом деле, что вызывает у нее естественное сострадание.
Шварц. Хорошо, могли бы вы показать той части, как вы к ней относитесь?
Магда. Посмотрим… Да, могу.
Шварц. Как она реагирует?
Магда. Немного похоже на собаку, которую долго не кормили, которая хочет подойти к человеку, предлагающему еду, но боится, поскольку ее слишком много раз били.
Шварц. Да. Итак, возможно ли успокоить ее до тех пор, пока она не захочет доверять вам немного больше?
Магда. Это так странно, я же так долго ее ненавидела. Так долго злилась на нее.
Шварц. Я знаю. Но, как вы сказали по поводу другой части, это не сработало.
Магда. Верно… Итак, мне кажется, что я подхожу чуть ближе к ней, а она ближе ко мне. Кажется, мне так ее жаль. И ей интересна моя реакция, ведь она так привыкла к моему «Убирайся отсюда!». Так что она сомневается во мне… она подозрительна, как будто в любую минуту я могу развернуться и ударить ее палкой или чем-то еще.
Когда Магда описывает эту сцену, кажется, что она видит, как приближается к собаке. Когда люди видят, как они сами выполняют работу, их «Селф» смотрит на то, как какая-то другая часть делает это за них. Я проверяю это и прошу ее действительно побыть с собакой, а не наблюдать за своим общением с ней.
Шварц. Магда, вы видите, как приближаетесь к части, со стороны? Или вы сами подходите к ней?
Магда. Я не уверена. Сначала казалось одно, потом другое. То так, то так.
Шварц. Хорошо. Попросите свои части позволить вам быть там.
Магда. Просто быть там?
Шварц. Да.
Магда. Я вижу, как части меня возвращаются, и начинаю чувствовать, что приближаюсь, а потом отпрыгиваю и думаю: я должна посмотреть на нее, должна ее увидеть.
Шварц. Это она. Та часть, которая заставляет вас отскочить и захотеть посмотреть. Попросите ее отделиться, при необходимости уйти в другую комнату или что-то в этом роде.
Магда. Хорошо. У меня ощущение, что я должна смотреть на часть как на технику, которой владею, наблюдать за ней.
Шварц. Да, часть, которая говорит вам об этом, придерживается этого правила, этой техники. Посмотрим, проявится ли она.
Магда. Хорошо. Хорошо. Мне немного страшно просто быть здесь с частью, которая сдерживает меня, вместо того чтобы наблюдать за процессом. Я не знаю, каково было бы испытать это.
Шварц. Да. Та, которая боится… посмотрим, захочет ли она доверять вам и мне в этом, и я могу дать ей понять, что лучше быть рядом. Это лучше для части и для системы в целом.
Магда. Хорошо, я доверюсь вашему опыту. Хорошо.
Шварц. Итак, вы вместе с этой частью? Как вы себя чувствуете?
Магда. Я спокойна и рада быть здесь.
Шварц. А теперь не могли бы вы заверить эту часть, что она вам небезразлична, вы не собираетесь ее бить, не станете на нее кричать?
Магда (с большим чувством). Я позволяю ей заметить, что другие части отступили назад. И что не я ударила ее. Или ненавидела ее. Или даже боялась ее.
Шварц. И как она реагирует?
Магда. Как будто отдыхает… как будто отдыхает. Я чувствую, что должна практиковаться, поскольку не привыкла быть с ней или даже просто видеть ее. Я привыкла пытаться от нее избавиться.
Магда поняла, что, если мы не атакуем наши части, те могут утратить бдительность. Тогда мы сможем узнать, кто они на самом деле и почему делают то, что делают, и тогда мы сможем помочь им измениться.
Не все сеансы IFS проходят так гладко, как у Магды. Раньше она достаточно поработала над собой, чтобы ее части уже во многом доверяли руководству ее «Селф». Это проявилось в том, как быстро они были готовы отступить, когда она попросила их об этом. Как было очевидно на сеансе, процесс отступления высвобождает всё больше ее «Селф», и она обретает больший контроль над процессом. Части, которые просят отступить, не отправляются в изгнание. Их только просят не вмешиваться, пока ее «Селф» знакомится с парализующей частью, вплоть до исцеления. Позже они смогут поделиться своими реакциями, высказать опасения, и, если будут готовы, придет их черед лечиться. По мере того как каждая часть отказывается от своей экстремальной роли, все они начинают менять взаимоотношения друг с другом, в итоге становясь интегрированной, гармоничной группой. Как, надеюсь, ясно из стенограммы, я призываю людей работать со своими частями так, как если бы они были внутренними людьми. Но что они собой представляют на самом деле?
Множественность личности как норма
Мои клиенты воспринимали свои части так, как если бы те были внутренними людьми – полноценными личностями, которых заставили играть неприятную им роль защитников, но они боялись уйти. Возможно ли, что они были такими на самом деле? Мои клиенты вели меня на чужую территорию – к радикальному переосмыслению природы их сознания, моего сознания, самого разума.
Позже я узнал, что был не первым, кого завели на эту территорию. Многие исследователи интрапсихики столкнулись с тем, что я называю нормальной множественностью разума, задолго до меня. Роберто Ассаджиоли, итальянский психиатр, первым на Западе распознал это явление и разработал основанный на работе с субличностями подход, который он назвал психосинтезом. Я был взволнован, увидев, насколько его понимание субличностей было похоже на то, что части моих клиентов рассказывали мне о себе. Психоаналитик начала XX века Карл Юнг также осознавал множественность внутри себя и своих клиентов и с помощью процесса, называемого активным воображением, стремился получить доступ к этому внутреннему миру. О жителях, которых он там нашел, он сказал: «Они, возникнув в моей психике, созданы не мной, а появились сами по себе и живут собственной жизнью. […] бессознательное по сути всегда в известной степени автономно и обладает некоторой внутренней целостностью. Хотим мы или нет, но присутствие некой самостоятельной единицы внутри нас приходится признать»[16]. Другие теоретики из таких областей, как гипнотерапия и травматология, поняли, что субличности присущи не только людям с диссоциативным расстройством идентичности.
Нейробиологи и специалисты по информатике признали множественность нормального разума и предложили собственные объяснения и модели. Специалисты по информатике обнаружили, что компьютеры с параллельной обработкой данных, состоящие из множества небольших процессоров, независимо работающих над решением задачи, действуют более похоже на человеческий разум, чем старые компьютеры с последовательной обработкой данных. Нейробиологи говорят о «состояниях разума» или «модулях» как о дискретных кластерах взаимосвязанных психических процессов, которые связаны в сплоченные состояния, подобные субразуму. Суть в том, что в целях повышения эффективности мозг сконструирован так, чтобы формировать эти кластеры – связи между определенными воспоминаниями, эмоциями, способами восприятия мира и поведением, – которые остаются вместе как внутренние единицы, способные активироваться при необходимости. Например, нейропсихиатр Дэниел Сигел пишет, что состояние страха объединяет в себе «состояние повышенной осторожности, сосредоточенного внимания, гипервнимательности в поведении, воспоминания о прошлых переживаниях угрозы, представление о себе как о жертве, нуждающейся в защите, и эмоциональное возбуждение, призывающее тело и разум готовиться к причинению вреда»[17]. Объединившись, эти черты становятся на защиту от будущих угроз. На другие кластеры воздействуют иные стимулы. С этой точки зрения множественность необходима мозгу, чтобы эволюционировать и эффективно справляться с изменениями в окружающей среде. Затем эти кластеры начинают жить своей внутренней жизнью.
Несмотря на эти сообщения из самых разных источников, идея о том, что разум содержит множество дискретных, автономных персонажей с целой сетью взаимоотношений, остается, как писал Юнг, «самой неудобной вещью, с которой приходится мириться». Представление о нормальной множественности осталось на периферии науки о душевном здоровье и западной культуры в целом. Можно говорить о внутреннем ребенке, суперэго или характере, но очень немногие из нас считают их внутренними существами буквально. Мы воспринимаем их как метафоры эмоциональных состояний или аспекты нашей единой личности. Труды Ассаджоли по-прежнему маргинализованы, и, хотя работа Юнга во многом повлияла и продолжает влиять на западную культуру, субличностный аспект его мыслей гораздо менее широко признан или понят. Мы по-прежнему держимся за идею единого разума, цепляясь за убеждение, что люди, у которых их больше одного, – «бедные души», страдающие диссоциативным расстройством идентичности. Нередко клиенты со страхом спрашивают: «Как вы думаете, я психически болен?» – после первого внутреннего путешествия.
Я всё больше узнавал о традициях различных коренных народов, и мне становилось всё очевиднее, что идея единства разума – относительно недавнее изобретение. Культуры коренных народов по всему миру хорошо знакомы и близки не только с миром духов, но и с внутренним царством, населенным множеством разных голосов и характеров. Возможно, идея о множественности нормального разума – не столько радикальный отход от устоявшихся теорий, сколько возвращение к вековой мудрости, от которой радикально отошла наша нынешняя парадигма.
Я не пытаюсь преуменьшить трудность смещения наших убеждений в сторону нормальной множественности. Несмотря на накопленные свидетельства, мне потребовалось по меньшей мере пять лет после тех ранних исследований с Аней, прежде чем я смог полностью принять такую возможность. В отличие от таких людей, как Аня и Магда, я всё еще не ощущаю это в себе интуитивно, если намеренно не фокусирую свое осознание внутри. В обычном состоянии сознания я не замечаю тонких изменений в восприятии и поведении или в привычных голосах по мере того, как части приходят и уходят. Всё это сливается воедино в мозаику моего опыта, и я отождествляю себя с ее целостным образом, не подозревая о ее фрагментах – до тех пор, пока один из них не расстроится и не возьмет верх. Тогда я могу почувствовать, насколько сильно я меняюсь. Например, можете ли вы вспомнить случай, когда член семьи или партнер причинил вам боль и вы разозлились на него? Как изменились ваши мысли не только об этом человеке, но и в целом? А ваше зрение, осанка и движения, голос? Лично у меня возникает ощущение, словно моим телом временно завладел другой человек. Я начинаю мыслить в категориях черного и белого, хорошего и плохого. Я чувствую себя моложе, импульсивнее и энергичнее. Моя любовь или сочувствие к другому человеку исчезают; я могу видеть только свою сторону, у меня возникает непреодолимое желание добиться своего. Я могу быть безрассудным, мало заботясь о последствиях своих действий или слов. Мой противник меняется физически, становясь всё уродливее и отвратительнее. Я внезапно становлюсь демонстративным, широко жестикулирую, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Я склонен громко ныть и говорить с презрением или снисходительностью. В общем, я превращаюсь из разумного подобия человеческого существа в полного гормонов, эгоцентричного подростка.
Сосредоточившись на этом гневе и задавая ему вопросы, я узнал, что это действительно была подростковая личность во мне, которая не только злилась, но и страдала, боялась. Подросток во мне верил, что должен защитить меня от вредного воздействия людей, с которыми я сблизился, поэтому в минуты опасности он проявлял свой гнев. Однако гнев – не его сущность, он просто приходит вместе с его защитной ролью. Он героически закрывает собой молодую часть меня, несущую боль прошлых отказов, и противостоит моей испуганной части, которая боится противостоять кому бы то ни было. Если вы сможете сосредоточиться на своем гневе с позиции любопытства, вы удивитесь, узнав, что он – тоже гораздо больше, чем просто набор эмоций. Возможно, вы даже поймаете себя на том, что испытываете сострадание и благодарность за это.
Всесторонняя система внутренних частей
Таким образом, термин «части» кратко описывает это явление. Я взял это слово, потому что оно удобнее для пользователя, чем «субличность». Все говорят что-то вроде: «Часть меня хочет пойти сегодня на работу, но другая предпочла бы остаться в постели». Но я говорю о полном спектре внутренних личностей, мало чем отличающихся от изменений, обнаруживаемых при диссоциативном расстройстве. Из-за того что люди с таким диагнозом подвергались жестокому обращению в детстве, у них есть части, которые настолько изолированы друг от друга и поляризованы, что, когда одна из них берет верх, происходит резкое изменение поведения, а иногда и потеря памяти о времени, когда другие части были на месте. Такие клиенты нуждались в максимальной внутренней изоляции, чтобы выжить. У тех из нас, чье детство не было наполнено ужасными переживаниями, есть части, соотносящиеся более гармонично, поэтому мы чувствуем себя и выглядим более интегрированными. В этом контексте наличие целостной личности не означает отсутствия частей. Части лучше ладят и работают вместе, но они не исчезают. Они всплывают на поверхность и удаляются, и мы ощущаем их присутствие, но наша идентичность меняется не так резко, ведь остальные на месте, когда это происходит.
Поскольку мой взгляд на части сменился с одномерного (сердитый человек) на многомерный (обиженный подросток, вынужденный играть роль сердитого человека), я смог использовать свои знания в области семейной терапии, чтобы лучше понять их затруднительное положение. Например, у меня был 15-летний клиент, Лиам, у которого возникли неприятности в школе и родители которого говорили, что дома он всегда кажется сердитым. Как семейного терапевта меня учили расспрашивать клиента о семейной истории и взаимоотношениях с другими членами семьи и сверстниками, чтобы понять его поведение в контексте. Задавая вопросы, я узнал, что Лиам считал себя защитником матери и младшей сестры, потому что его отец в прошлом жестоко обращался с ними. В свете этой истории неудивительно, что Лиаму пришлось играть роль разгневанного защитника.
В целом мы не приучены мыслить в терминах взаимосвязанных систем. Наша культура индивидуалистична, в ней предполагается, что люди несут ответственность за свое поведение. Беременных подростков считают аморальными, безработных – ленивыми, наркоманов – склонными к гедонизму. Мы редко ищем связи и часто рассматриваем любые предлоги как оправдание безответственного поведения. Лиама считали одним из плохих детей в школе, у него диагностировали расстройство поведения. Все судили о его книге по обложке. Процесс выяснения того, как поведение человека связано с отношениями с другими людьми или с событиями прошлого, вместо того чтобы судить исключительно по тому, как он выглядит или действует, называется системным мышлением. Семейная терапия привнесла его в область психического здоровья, где ранее доминировали фрейдистские и медицинские модели, которые диагностировали и лечили людей, практически не учитывая социальный контекст их проблем.
Имея опыт системного мышления, я начал пытаться понять, как роль части клиента связана с ее взаимоотношениями с другими частями, точно так же, как я связал гнев Лиама с его положением в семье. Как упоминалось ранее, расспросив критика Ани о том, что, по его мнению, могло произойти, если бы он не заставлял ее чувствовать себя так плохо, я выяснил, что в роли критика эту часть удерживали два набора внутренних взаимоотношений. Критик опасался, что, если он не будет постоянно давить на Аню, другие части возьмут верх и она растолстеет. Он также переживал, что уязвимые детские части, которые он защищал, пострадают из-за того, что ее отвергнут. Лиам, как ему казалось, был вынужден оставаться в своей гневной роли, потому что находился в конфликте с отцом и защищал мать и сестру, а критик Ани не мог измениться из-за того, что конфликтовал с одними частями, защищая другие.
Что всё это значит для вас и ваших внутренних взаимоотношений? Во-первых, это подчеркивает, что ваше понимание своих частей будет определять ваше отношение к ним. Если вы воспринимаете их как усвоенные убеждения или одномерные эмоциональные состояния, у вас мало оснований прислушиваться к ним или открывать им свое сердце. Но если вы верите, что они – многомерные автономные личности, у вас будет гораздо больше шансов подойти к ним с любопытством и состраданием.
Во-вторых, это означает, что ваш разум – сложная система. Ваши части связаны друг с другом отношениями, которые напоминают отношения между людьми в семьях. Многие ваши части не могут измениться, пока сначала не изменятся те, которые они защищают или с которыми ведут борьбу. Если вы проявите любопытство к какой-то части, то узнаете о причинах, по которым она боится меняться, и о том, что иногда они реалистичны. Например, я работал со многими городскими детьми, которые не могли позволить себе разрушить защитную стену неуверенности и бравады в своих кварталах, поскольку другие напали бы на них, если бы они были уязвимы. Однако нам удалось договориться с этими защитниками, чтобы дети, научившись заботиться о своих уязвимых частях, могли быть более избирательными, решая, когда их стены действительно нужны.
Поляризация
Если ваш разум – система из частей, как работают системы? Один из принципов человеческих систем заключается в том, что различия имеют тенденцию перерастать в поляризацию. Бывало ли, что, споря с кем-то, вы понимали, что заняли позицию, в которую на самом деле не верите, просто для того, чтобы противостоять оппоненту? И возможно, даже если раньше вы соглашались со своим тестем по многим социально-политическим вопросам, на этот раз вы решили выбрать противоположную сторону. Вы думали, что если отступите, то ошибочная политика вашего тестя восторжествует. Вы отказывались сдаваться, пока он этого не сделал! Это называется поляризацией: каждый партнер занимает позицию, противоположную или конкурирующую с другим, из страха, что произойдет что-то ужасное, если он этого не сделает. Это происходит в человеческих системах на всех уровнях. Родители становятся врагами, братья и сестры – соперниками, внутренние части – антагонистами.
Психиатр Пол Ватцлавик и его коллеги использовали морскую метафору (которую я приукрашу), чтобы проиллюстрировать поляризацию в системах. Они вызвали в воображении образ «двух моряков, свешивающихся с противоположных бортов парусной лодки, чтобы стабилизировать ее: чем больше один наклоняется за борт, тем больше другому приходится компенсировать неустойчивость, создаваемую попытками другого стабилизировать судно; при этом лодка была бы вполне устойчивой, если бы не их акробатические усилия по ее удержанию»[18]. Оба моряка оставили свои любимые ценные роли и находятся в позициях, разрушительных для лодки и увеличивающих риск катастрофы. Оба также жестко ограничены в своих позициях. Каждый должен оставаться крайним пропорционально крайности другого. Каждый может двигаться только с учетом движений другого. Ирония заключается в том, что ни одному из них не нравится роль, в которой они находятся, и оба хотят вернуться к гармонии, но у каждого есть веские причины опасаться последствий одностороннего ухода со своего поста. Корабль перевернется, если кто-то из них сдвинется от борта внутрь.
Каждый моряк прав, полагая, что, если он отойдет, лодка опрокинется, потому что другой всё еще будет высовываться наружу. Единственное решение для них обоих – отойти от борта одновременно. Поскольку они не доверяют друг другу, единственный вариант – чтобы третья сторона, которой оба доверяют, заверила каждого, что если один отойдет, то и другой тоже. Если у них есть капитан, он может уговорить моряков отойти от бортов одновременно. Освободившись от напряжения и скованности поляризации, каждый может свободно передвигаться по судну и вернуться к своей ценной и приятной роли, доверяя капитану вести судно безопасным и взаимовыгодным курсом.
Чтобы продолжить наш вариант этой аналогии, вернемся к Ане. Многие ее части были поляризованы таким образом. Как я описывал ранее, она постоянно слышала критика, который подталкивал ее усердно работать и быть идеальной. Если она какое-то время сидела неподвижно, та часть критиковала ее за лень и напоминала ей обо всем, что необходимо сделать. Я попросил Аню спросить критика, чего он боится, что произойдет, если он не будет держать ее в постоянном движении, доводя до изнеможения. Он ответил, что она будет сидеть без дела весь день и объедаться, пока не растолстеет. Аня сообщила, что в детстве она была крупнее других детей и страдала из-за этого. Она признала, что у нее была часть, которая хотела переедать, и девушка постоянно боролась с ней с тех пор, как похудела в колледже.
Защищаясь, склонная к перееданию часть Ани сказала ей: из-за того что критик был таким доминирующим, ей приходилось использовать любой момент, когда Аня была измотана, чтобы заставить ее остановиться, и это помогало справиться с напряжением, вызванным давлением критика в части еды. Затем, как только период переедания заканчивался, критик называл ее свиньей и возвращал в неистовый спринт на беговой дорожке. Таким образом, каждая из поляризованных частей Ани верила, что если она покинет крайнюю позицию, то другая полностью возьмет верх и, по сути, потопит лодку. Части оказались в тупике. Ни одна из них не могла стать менее экстремальной без уверенности в том, что другая последует ее примеру, и каждая сопротивлялась бы такому предложению до тех пор, пока не получила бы такую гарантию. Эти две части боролись за ее безопасность, и обе думали, что другая унижает ее.
Не имея такого понимания ее внутренней системы, многие люди вокруг Ани, включая другого терапевта, давали ей здравый совет: «Почему бы тебе не притормозить и не перестать доводить себя до изнеможения?» Они не знали, что непреднамеренно встали на сторону ее пристрастия к перееданию и, следовательно, сделали ее настойчивого критика еще более резким. Пока вы не поймете природу поляризации, вы будете и дальше совершать подобные ошибки. Точно так же, как люди в семье или страны в международной политике, поляризованные части не могут и не будут меняться в одностороннем порядке.
Однако, как четко видно на примере лодки, достижение гармонии и баланса между членами экипажа невозможно без эффективного руководства. К счастью, у каждого уже есть способный внутренний лидер. Когда Аня смогла взаимодействовать с каждой частью своего «Селф», те стали доверять ей, и ее «Селф» смогло помочь стремящейся к успеху части и той, что склонна к перееданию, и закончить битву за ее душу. В итоге стремящаяся к успеху часть перешла к роли советника, ставящего разумные цели и разрабатывающего стратегию их достижения. Когда переедающая часть поняла, что ей больше не нужно спасать Аню от назойливого критика, она превратилась в спокойный голос, предлагающий ей расслабиться.
Конец этой поляризации, а также борьбы и переедания, которые пришли вместе с ней, дал Ане доступ к уязвимым детским частям и их бремени печали, от которого ее отвлекала вся эта деятельность. Поскольку два защитника не возобновили борьбу, она смогла оставаться рядом с печалью достаточно долго, чтобы узнать о ее происхождении и исцелить ту часть, которая ее ощущала.
Я обнаружил, что те части, которые годами мучили других клиентов, оказались в ловушке аналогичных затруднений, связанных с поляризацией и защитой. Точно так же, как в случае с Лиамом, когда нужно было что-то сделать с его отцом, чтобы он смягчился, поляризованные части других клиентов не могли измениться, пока сначала не изменились другие факторы. Я вовлекал клиентов в борьбу за власть с помощью этих частей, которую они были обречены проиграть, потому что эти части не могли отступить. Каждая из поляризованных частей считала, что безопасность внутренней системы зависит от того, останется ли она на своем месте. Прежде чем критик Ани смог смягчиться, она должна была показать ему, что сама может защитить уязвимые места и не позволит снисходительным взять верх.
Застрявшие в прошлом
Опыт общения с критиком Ани произвел сдвиг в моем подходе. Вместо того чтобы пытаться насильственно реорганизовать внутренние системы клиентов, я проявлял к ним всё большее любопытство. Чтобы по-настоящему разобраться в деталях, я старался отбросить все свои предположения о природе мыслей и эмоций и позволить клиентам обучать меня. Я опросил части сотен клиентов, стараясь оставаться открытым и любопытным даже с теми, кто хотел навредить моему клиенту или другим людям. Стало ясно, что роли многих из этих частей определялись не только их защитными или поляризованными позициями в системе, но и убеждениями и эмоциями, которые казались иррациональными. Разгневанная часть одного клиента видела риски повсюду вокруг себя, хотя он жил в безопасной среде. Суицидальная часть другой клиентки была убеждена, что та должна умереть, потому что она злая. Еще у одного клиента была часть, которая считала его непривлекательным, хотя в его жизни было много людей, явно любивших его. Вместо того чтобы оспаривать такие убеждения, я начал спрашивать, откуда у частей появились эти идеи. Сразу же после этого вопроса многие клиенты начинали видеть образы из своего прошлого. Для некоторых это было все равно что смотреть определенные сцены из фильма своего детства. Сцены часто были связаны с травмами: отказами, унижениями, физическим или сексуальным насилием, пугающими или постыдными событиями. Обычно это были не забытые воспоминания, а скорее события, сведенные к минимуму, упрощенные или затемненные в рассказах о жизни. Несколько клиентов расстроились, наблюдая за происходящим, плакали и съеживались, будто их втянули в эти сцены и они переживали всё заново. Я не знал, что делать, когда это происходило. В те первые дни я чувствовал себя не совсем комфортно в присутствии сильных эмоций – своих, клиентов или членов семьи. Когда клиенты приближались к моему порогу эмоционального комфорта, я боялся, что чувства переполнят их до точки невозврата и они войдут в безвыходное состояние отчаяния.
Я не случайно боялся, что со мной случится то же, если я подойду слишком близко к своим изгнанным чувствам. Затем кризис в моей жизни вернул на свободу некоторые из этих обиженных и одиноких сторон меня, и я был вынужден узнать их получше и оценить по достоинству. После этого я гораздо лучше мог работать с клиентами, когда они испытывали сильные эмоции. Однако до этой личной работы, когда клиенты становились взволнованными или плаксивыми, я просил их отойти от травмирующих сцен и наблюдать отстраненно. Зачастую клиентам это удавалось, но некоторые полностью закрывались, и им было сложно вернуться на место для завершения работы.
Как только часть смогла показать, когда в прошлом клиента она подхватила иррациональное убеждение или эмоцию, последние внезапно начинали казаться гораздо менее иррациональными. Учитывая то, что произошло с клиентом, вполне логично, что он думал или чувствовал именно это всё время. Каким-то образом часть моего клиента продолжала нести в себе идеи, эмоции и ощущения из тех ранних эпизодов, хотя прошло много лет и человек больше не был в такой ситуации. Словно эти части моих клиентов застряли в прошлом, в ужасном времени и то, что произошло тогда, для этих частей всё еще оставалось реальным или возможным. Также казалось, что эти части по-прежнему несли в себе старые послания о себе и мире. Многие клиенты почувствовали облегчение, став свидетелями историй своих частей. Много лет они были сбиты с толку тем, что казалось их разуму навязчивыми идеями, страхами, стремлениями или взглядами на мир. Теперь они понимали причины этих чувств, убеждений и поведения.
Хорошие части, освобожденные от плохих ролей
Однако еще важнее была реакция частей на то, что они наконец ощутили себя понятыми. Как будто они много лет пытались рассказать свои истории, но никак не могли дозвониться. Казалось, всё, что им было нужно, – чтобы человек сам понял, что произошло, и оценил, насколько это было плохо. И тогда многие части тут же преобразились. Клиенты сообщали, что образ и восприятие их частей изменились. Словно часть освободилась от бремени, которое, подобно компьютерному чипу или проклятию, управляло ее существованием. Многие стали радостными, как будто освободились от оков. Сбросив бремя, многие части просто захотели поиграть, потанцевать или отдохнуть. Удивительно, но другие взяли на себя роль, противоположную прежней. Например, критик Ани хотел стать болельщиком, который поощрял бы ее делать всё, что в ее силах. Наблюдение за этими трансформациями частей клиентов привело меня к пониманию частей как полноценных внутренних личностей, которые сопровождают нас в жизни, оказывая всевозможные ценные услуги. Некоторые из них молоды и полны невинности, благоговения и восторга. Они придают устойчивость нашему существованию, помогая нам играть, творить, расслабляться и наслаждаться близостью. Другие хорошо разбираются в ситуациях и людях. Подобно ценным консультантам, они умеют планировать и решать проблемы. Третьи привносят настойчивость в преодолении трудностей и силу, чтобы противостоять вызовам. Некоторые из них очень сексуальны, другие больше заинтересованы в художественных удовольствиях.
Это похоже на то, как если бы внутри каждого из нас была компания людей разного возраста, темперамента и талантов, которые, когда они не обременены прошлым или не ссорятся друг с другом, могут помочь в любой деятельности. Если наши внутренние семьи взаимодействуют гармонично, часть, обладающая определенным талантом, выйдет вперед, когда этот талант понадобится, а другие отступят. Например, я работал со спортсменами, помогая им найти часть, обладающую исключительным спортивным мастерством, чтобы во время выступлений она могла входить в их тело надежно и последовательно, а не время от времени. Моя спортивная составляющая настолько эффективна отчасти потому, что я не беспокоюсь о том, что кто-то думает о моей игре, поэтому могу включиться в процесс и минимально беспокоиться о результате. Однако такая непроницаемость бесполезна, когда я мирюсь со своим партнером после ссоры. В этом контексте всё идет хорошо, когда проявляются мои части, чувствительные к тому, как я влияю на других, и непроницаемый спортивный парень отступает.
В идеале ваше «Селф» присутствует при каждом действии и взаимодействии, а соответствующие части находятся рядом, предлагая рекомендации, сочетая свои эмоции или способности с «Селф», а иногда полностью завладевая вашим телом. В этом идеальном сценарии какая-то часть действительно берет верх только с разрешения «Селф», а не отвечает за автоматическую реакцию «вмешаться и защитить». Порой очень весело полностью воплощать игривые части, а иногда и исцелять, давая полное выражение скорбящим частям. Таким образом, когда человеком руководит его «Селф», он не оторван от мира, а эмоции всегда в состоянии покоя. Он жадно пьет из горько-сладкого источника жизни, сохраняя самообладание.
Если вы похожи на меня, то вы далеки от этого идеала. Есть несколько сложных ситуаций, в которых я почти всегда могу сохранять контроль над «Селф», и другие, когда мне это дается с трудом, и третьи: например, когда моя спутница жизни злится на меня, я обычно теряю самообладание. Ее гнев запускает те части меня, которые застряли в разных моментах моего детства и несут на себе сильное бремя страха, стыда, ярости или ненависти к себе. Когда какая-либо из этих частей расстраивается, это может затопить мое сознание до такой степени, что мое «Селф» временно затуманивается и я думаю, чувствую и действую как эта часть. Это очень мрачные времена для меня, поскольку я не могу видеть дальше безнадежности и ограниченной перспективы этих частей, меня подавляют их эмоции. Я становлюсь маленьким мальчиком, боящимся отцовской порки или материнского выговора и уверенным, что мои отношения с ними безвозвратно разрушены. Я тону в море чувств и не ощущаю никакого «Селф» во время шторма. К счастью, с тех пор как я исцелил некоторые части, эти эпизоды больше не длятся так долго, мое «Селф» всплывает на поверхность быстрее, чем раньше. Хотя темные ночи в моей душе стали короче, они все равно неприятны. В зависимости от того, какая часть берет верх, я могу замкнуться и надуться или наброситься на партнершу в словесной контратаке. Я могу потерять всякую мысль о своей любви к ней в водовороте гнева и обиды и начать задаваться вопросом, зачем я вообще был с ней. Мои части неизбежно активизируют ее части, и начинается гонка.
Учитывая, как много частей могут вмешиваться в нашу жизнь и заставлять нас чувствовать себя ужасно, вполне логично, что мы хотели бы избавиться от них. Трудно увидеть какую-то ценность во внутреннем голосе, который постоянно ругает вас, или в страхе внутри, который заставляет вас замыкаться в себе. Эти части обладают такой разрушительной властью над нами, что естественно ненавидеть их и бороться с ними. Я не прошу вас смириться со своей депрессией или научиться справляться с внутренним критиком. Я предполагаю, что, если вы будете относиться к какой-либо части иначе, она сбросит свое разрушительное бремя и превратится во что-то ценное. Как бы трудно ни было в это поверить, даже самая дьявольская из них – хорошая часть, которой навязали плохую роль. Я никогда не встречал части, которая бы мне в итоге не понравилась. И я встречал нескольких неприятных личностей: одни хотели убить моего клиента, другие растлевали детей. Даже эти, казалось бы, внутренние демоны, к которым подходили с непредвзятым любопытством, раскрывали факторы, заставившие их играть эти роли, и их стыд за то, что они сделали. Даже самые экстремальные части со временем преобразились.
Клиенты, освобожденные от бремени
Что происходит с людьми, когда они начинают реорганизовывать свою внутреннюю систему и учатся руководить «Селф»? Некоторые клиенты по-новому смотрят на свою жизнь и испытывают то, что поэт Дэвид Уайт называет формой «внутреннего шока от ценников»[19]. Они осознают цену, заплаченную за продиктованные страхом решения, которые они принимали раньше и которые оставляли в их карьере, жизни или браке мало места для «Селф» или новообретенных частей. Они следуют за своими страстями в неизведанные воды.
Однако для многих других клиентов изменения в их внешней жизни менее драматичны. Они находят способы обогатить или замедлить жизнь, которую они уже ведут. Они часто добавляют творческие начинания, время на природе, новые отношения или волонтерскую деятельность, основанную на служении, и вычитают то, что было сделано в первую очередь для того, чтобы успокоить или отвлечь от их боли и стыда. У них снижается одержимость достижениями, деньгами, компьютерами, тайм-менеджментом и внешним видом, и они движутся к желанию просто быть с людьми или с собой. Они более плавно преодолевают ухабы на каменистой дороге жизни, от которых раньше их шатало, поскольку теперь у них, похоже, лучшие амортизаторы.
Некоторым клиентам внутренняя работа позволяет по-новому оценить ситуацию, вместо того чтобы уходить от партнеров или занятий, которые они когда-то обвиняли в своих неурядицах. Когда эти клиенты наконец прислушиваются к тому, что им действительно нужно, выясняется, что дело не в другом супруге, работе или теле. Простое принятие тех их частей, которые застряли в темных лесах психики, рассеивает тучи, окутывавшие их души. По мере того как их восприимчивость к себе повышается, они могут принимать те стороны своих партнеров, которые напоминают их изгнанников. Пожизненные влечения и навязчивые идеи испаряются, и они чувствуют себя более присутствующими в своей жизни, потому что их в буквальном смысле становится больше.
Что значит большее присутствие в своей жизни? Рассмотрим такую запись из дневника клиента. Холли – мать-одиночка, у нее есть сын Джош и две дочери.
Вечером в субботу Джош пригласил друга переночевать у него. Они попросили меня покататься с ними на велосипедах по парку. Это звучало заманчиво – я хотела пойти. Мы втроем отправились в путь на велосипедах. Мы поднялись на большой холм, который привел нас в парк, а затем спустились на парковку с широкими открытыми пространствами, небольшими холмами и долинами. Улыбки мальчиков и раскаты смеха разносились в вечернем воздухе. Мирное удовлетворение текло по моим венам.
На следующий день мы с Джошем отправились на озеро. День был жаркий, самый подходящий для купания. Я держала его за ноги, когда он соскочил с моих рук. В глубоких водах озера под высокими стенами карьера мы плавали друг за другом в бесконечных играх в пятнашки. Вся я была там, с Джошем, в воде: я не хотела быть где-то еще и не нуждалась в этом.
В понедельник Джош спросил, может ли он провести свой особый вечер, ведь это так много значит для него и мне всегда кажется, что особых вечеров должно быть больше. Его сестры уехали, и время было идеальным. Он попросил меня сходить с ним в «Ред Лобстер», его любимый ресторан. Мальчик обожает крабов. Я считала, что это дорого, но решила, что хочу, чтобы он провел свой вечер так, как хочет. Он наслаждался каждым кусочком своего краба. Потом мы пошли смотреть фильм «Тарзан». Мне нравилось быть с ним, доставлять ему удовольствие. Ему девять, и он всё еще любит держать меня за руку, обнимается со мной. Мне нравится, когда он улыбается, когда он счастлив. Кому-то другому всё это может показаться простым и обыденным. Но для меня это не так. Это то, к чему я так долго стремилась, больше всего на свете.
Я хотела, чтобы моя любовь к детям изливалась свободно, спонтанно; желала получать от них удовольствие, просто от общения с ними. Я хотела провести с ними время – не из чувства долга, а с искренним удовольствием. Я хотела всецело быть там, с ними, не отвлекаясь ни на что другое. И хотя я почти боюсь говорить об этом, опасаясь сглазить, это происходит. Осознание подкралось ко мне во время езды на велосипеде, купания на следующий день и во время особого вечера Джоша. Всё шло своим чередом, именно так, как я всегда хотела: моя любовь и удовольствие быть с ним были такими же естественными, как мягкий и ласковый дождь.
Для Холли это не было в новинку. Новым стало отсутствие привычного внутреннего ворчания о том, что ей нужно сделать на следующий день, что Джош ведет себя неправильно или опасно, какая она плохая из-за того, что не делает этого чаще, и так далее; и присутствие той ее части, которая любила играть, ощущать свое тело в действии, которой нравилось просто быть с Джошем. Именно это сочетание – отсутствие ворчания и присутствие ранее изгнанных частей нас самих – может подарить любовь к жизни, по которой мы тоскуем.
Возможность добра
Этот полный открытий путь с моими клиентами привел к поразительным выводам о том, кто мы на самом деле. Мы не только гораздо сильнее в своей сути, чем могли себе представить, но и те аспекты нас самих, которые, как нам казалось, доказывали нашу никчемность, на самом деле – необработанные алмазы. Мы по сути хороши до мозга костей. Поскольку мой скептицизм начал ослабевать только после многолетних наблюдений того, как эти вдохновляющие предположения подтверждаются снова и снова, я не ожидаю, что вы примете эти идеи только потому, что я говорю, будто они верны. Не нужно делать выводы, пока вы сами не проведете внутренние исследования. Как сказал Будда: «Не верьте в силу традиций, даже если их почитали многие поколения во многих местах; не верьте ничему только потому, что многие люди говорят об этом; не верьте в силу мудрецов древних времен. Исследуйте и верьте в то, что вы сами проверили и сочли разумным». Однако из-за того, что все мы мариновались в негативных предубеждениях западной культуры относительно человеческой психики, любому из нас трудно исследовать мир открытым, любознательным умом новичка. В этой книге предпринята попытка выровнять игровое поле так, чтобы, исследуя свой внутренний мир, вы попробовали заменить свои культурно обусловленные ожидания патологии возможностью добра.
УПРАЖНЕНИЕ
Знакомство с частью
Выделите немного времени и найдите удобное уединенное место. Затем выберите эмоцию, образ мыслей или внутренний голос, с которым вы хотели бы познакомиться поближе. На ранних стадиях исследования лучше всего начать с того, по поводу чего вы не испытываете особо сильных чувств. Если вам нужна помощь в придумывании чего-то из этого, вы можете обратиться к упражнениям из главы 1. Когда вы определитесь с выбором, начните фокусироваться на этом голосе, мысли или чувстве и обратите внимание, где они находятся – в вашем теле или вокруг него. Если вы не найдете определенного места, это нормально; но, если его удастся найти, это поможет сосредоточиться на данном участке в вашем теле.
Обратите внимание, как вы относитесь к той части себя, из которой исходят этот голос, мысль или чувство. Если вы чувствуете к этой части что-то, кроме любопытства, принятия или сострадания, найдите другие части, которые вызывают у вас эти чувства или убеждения относительно первоначальной части, и посмотрите, готовы ли они доверять вам и отступить назад. Если они все-таки отступят, а вы почувствуете любопытство к изначально выбранной части, уделите некоторое время тому, чтобы побыть с ней и посмотреть, чем она захочет поделиться с вами.
Глава 4. Изгнанники, менеджеры и пожарные
Возможно, вы заметили, что у клиентов, которых я упоминал до сих пор, как правило, есть два типа частей: защищающие систему и более уязвимые и находящиеся под защитой. В этой главе я представлю карту для лучшего понимания разных типов частей. Поскольку всем нам причиняли одинаковую боль, наши внутренние системы организуются по схожим схемам. Защищающие вас части были вынуждены играть роли, похожие на те, что есть у меня. Разница в наших действиях во многом связана с различиями в ролях частей, которые доминируют над нами. Я склонен к застенчивости, поэтому часть меня, не одобряющая социальные риски, сильна. Она постоянно говорит мне, что меня отвергнут, поэтому я не должен и пытаться. У меня также есть часть, которая любит людей и может быть общительной. В этой поляризации застенчивый пессимист обычно выигрывает. Вы можете быть полной противоположностью, если у вас лидирует представительная часть, обычно затмевая вашего пессимиста, поэтому вас считают экстравертом. С этой точки зрения любая классификация личностных стилей – будь то эннеаграмма, Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM-5), типология Майерс – Бриггс или другие – описывает, как организованы части человека.
На карте IFS защищенные части называются изгнанниками, потому что они уязвимы и мы пытаемся запереть их во внутренних тюрьмах или оставить в прошлом. Два вида частей защищают изгнанников, а также систему от них: менеджеры и пожарные. Начнем с изгнанников.
Изгнанники
Подумайте о моментах в своей жизни, когда вы чувствовали себя униженными, убитыми горем, испуганными или покинутыми. Что вы пытались сделать с воспоминаниями, ощущениями и эмоциями от тех событий? Если вы похожи на большинство людей, вы пытались забыть о них – похоронить глубоко в своем сознании. Подумайте и о том, что люди вокруг советовали вам делать с ними. Многие из нас выросли в культурах и семьях, где впитали презрение к слабости и нетерпимость к эмоциональной боли. Большинство из нас получили ту или иную версию послания «Просто оставь это в прошлом – отпусти» от благонамеренной семьи и друзей. Поэтому мы пытаемся изгнать последствия ужасных эпизодов из прошлого. Однако при этом мы изгоняем не только воспоминания, ощущения и эмоции, но и те части нас, которые больше всего пострадали от этих событий. Часто это наши самые чувствительные, невинные, открытые и стремящиеся к интимности части с такими качествами, как живость, игривость, спонтанность, креативность и жизнерадостность. Поскольку они были чувствительными и открытыми, они больше всего ощутили воздействие наших травм и застряли с воспоминаниями, ощущениями и эмоциями от тех событий. Они похожи на детей и, подобно травмированным детям, меняются в результате происшествий. Вместо того чтобы помочь им исцелиться, мы добавляем оскорблений. Словно они – трудные дети, которые разрушают дом, требуют больших затрат и внимания или ставят нас в неловкое положение, а мы пытаемся оставить их там, где им было больно, и двигаться дальше. Когда мы понимаем, что они продолжают нас догонять, мы запираем их в подвале и делаем всё возможное, чтобы забыть о них.
Мы изгоняем не только травмированные части себя. Подумайте о том, каково было расти в вашей семье. Насколько сильно какие-то части вас нарушали порядок в доме или ставили в неловкое положение ваших опекунов? Каковы были негласные правила в вашей семье относительно живости и спонтанности, гнева и напористости, печали и страха, независимости и автономии? Насколько доминировали те части, которые хотели хорошо выглядеть для внешнего мира и нуждались в том, чтобы вы соответствовали определенному образу? А как ваши коллеги относились к любому, кто вел себя неправильно? Иначе говоря, в какие неприятности втягивали вас определенные части вас самих и что вы пытались с ними сделать?
В результате этих посланий от наших семей, друзей и представителей культуры многие из нас не способны справиться ни с какими эмоциями, кроме самых радужных, и нас учат изгонять любой негатив. Сила позитивного мышления доминирует, но какой ценой? Какие части, присутствовавшие в вас в молодости, вы отбросили ради того, чтобы быть принятыми, успешными и позитивными? Дебби Форд пишет о посланиях, которые она получала в своей семье. По ее словам, в детстве ее убеждали, что у каждого человека есть хорошие и плохие качества, а чтобы быть принятыми, нужно избавиться от дурных качеств или хотя бы их скрывать. Взрослые передавали ей четкое послание: «не будь». «Не злись, не будь эгоисткой, плохой и жадной». И Форд начала верить, что она плохой человек, поскольку иногда вела себя дурно, злилась, порой ей хотелось съесть всё печенье. Она твердо верила в необходимость избавиться от этих качеств, если хотела выжить в своей семье и в обществе. Так она и поступила: постепенно загнала их глубоко внутрь и начисто забыла об их существовании. К подростковому возрасту она настолько замкнулась в себе, что превратилась в ходячую бомбу замедленного действия[20].
Если смотреть с этой стороны, тревожно осознавать, скольких замечательных ресурсов и качеств вы себя лишили и насколько ограниченной в результате стала ваша жизнь. Но важно помнить, что с точки зрения западной психологии изгнание имеет смысл. Если у вас только один разум и вас мучают неприятные мысли или эмоции, почему бы не попытаться избавиться от них? Если размышления о чем-то трагическом расстраивают вас, почему бы не приучить себя не думать об этом и вместо этого размышлять о том, что заставляет вас чувствовать себя хорошо? Это был бы правильный путь, если бы он работал; и иногда он и правда может сработать, по крайней мере на какое-то время. Но только в том случае, если вы не возражаете против насилия над своей психикой и потери целостности как личности. На самом деле большинство из нас не возражает, поскольку мы не знаем
Отзывы Мы, люди, блестяще умеем мучить себя множеством внутренних борющихся голосов и скрывать те части, которые, если их раскрыть, сделают нас более настоящими. Доктор Шварц преподносит нам подарок – способ обрести больше возможностей для наслаждения жизнью, проявляя любопытство и сострадание к разным частям нас самих. Благодаря его рассказам и прямолинейному стилю эта книга становится драгоценным даром, ее захочется перечитывать снова и снова. За 28 лет работы консультантом по лидерству я редко встречала такие замечательные книги. Я бы хотела, чтобы семья, друзья, коллеги, практики и все лидеры, с которыми я когда-либо работала, извлекли пользу из прозрений Ричарда и вопросов, которые он предлагает нам изучить, – тех, которые заставили меня задуматься, почему я не задавала их раньше. Жизнь стала гораздо более тонкой и увлекательной благодаря тому, что мы изучили человеческие хитросплетения. Эта богатая наглядными примерами и написанная с элегантной простотой и остроумием книга – идеальное введение для широкой публики в новаторскую терапию Ричарда Шварца. IFS – уникальный способ узнать, принять и научиться руководить всеми частями себя. В наши дни очень модно говорить о «любви к себе». Но как нам любить те части себя, которые безжалостно критикуют нас, заставляют стремиться к невозможному совершенству, изводят неуверенностью в себе и чувством собственной никчемности, переполняют невыносимыми эмоциями, ведут к самоповреждению или самосаботажу, создают проблемы со здоровьем, лгут, мошенничают, потакают своим зависимостям, контролируют других, причиняют боль людям, которых мы любим, или даже нарушают закон? Модель внутренних семейных систем предлагает нам столь необходимое понимание того, как любить себя. IFS полностью меняет правила игры, не только как трансформационный духовный путь, но и как метод лечения психиатрических и других заболеваний. Книга поможет вам научиться любить даже самые сложные части себя, а затем и других, нуждающихся в большем сострадании. Ведь сейчас наш мир отчаянно нуждается в большем количестве доброты. Внутренние семейные системы помогли мне в процессе работы над собой и открыли широкие возможности исцеления. Доктор Ричард Шварц в доступной и читабельной форме кратко знакомит читателя со своей моделью, меняющей парадигму. Модель переосмысливает исторический внутренний диалог между сознательными намерениями и телесными побуждениями, которые приводят к действиям, часто воспринимаемым как непреднамеренные. Доктор Шварц предлагает – особенно тем, у кого в прошлом были серьезные невзгоды, – понятную дорожную карту для изучения преимуществ естественных интегративных свойств человеческого бытия. Делясь личным опытом и терапевтическими примерами, он сочувственно знакомит читателя с эффективной стратегией решения монументальных межличностных проблем, которые отвлекают многих от ощущения безопасности, доверия и любви. Посвящается растущему сообществу IFS, которое преподает, изучает, распространяет и использует модель, включая тренеров, партнеров, персонал и фонд Глава 1. Модель внутренних семейных систем Вы когда-нибудь слышали, как кто-то говорит: «Прежде чем я смогу полюбить кого-то другого, я должен научиться любить себя», или «Моя проблема в том, что мне не хватает самоуважения», или «Я не хотел этого делать, но не мог остановиться»? Что это за «я», которое нам нужно научиться любить и уважать, и почему это так трудно? Кто заставляет нас делать то, чего мы не хотим? Будет ли нас вечно преследовать всегда недовольный голос критика в голове? Есть ли лучший способ справиться с чувством никчемности, сидящим в животе? Как мы можем приглушить внутренний шум, из-за которого тревожимся и отвлекаемся? Модель внутренних семейных систем (IFS, Internal Family Systems) содержит набор ответов на подобные вопросы. Они помогают людям начать относиться к себе иначе – любить себя. Я предложу конкретные шаги по усилению контроля над импульсивными или автоматическими реакциями. Они помогут превратить ваш внутренний критический голос в поддерживающий и избавиться от чувства никчемности. Эта модель способна помочь вам не только приглушить шум в сознании, но и создать внутреннюю атмосферу света и умиротворения, привнеся больше уверенности, ясности и творчества в ваши отношения. Модель IFS сначала заставляет вас сосредоточиться внутри. Под этим я подразумеваю переключение внимания на свои мысли, эмоции, фантазии, образы и ощущения – ваш внутренний опыт. Это большой шаг для многих, ведь западная культура приучила нас не сводить глаз с внешнего мира, выискивая в нем как опасность, так и удовлетворение. Внешний аспект важен, потому что нам есть о чем беспокоиться и к чему стремиться. Но есть еще одна причина, по которой многие из нас не заходят в свой внутренний мир: мы боимся того, что там находится. Мы либо знаем, либо подозреваем, что глубоко внутри нас таятся воспоминания и чувства, которые могут захлестнуть нас и заставить ощущать себя ужасно, препятствуя нашей способности функционировать, принуждая действовать импульсивно, меняя наше отношение к людям и делая нас уязвимыми для боли. Это особенно верно, если вас когда-либо унижали и заставляли чувствовать себя никчемными, если вы пережили потери или травмы. Чтобы что-то из этого не повторилось, вы будете стремиться к постоянной активности и отвлечению, никогда не давая болезненным воспоминаниям возможности всплыть наружу. Вы организуете свою жизнь так, чтобы гарантировать, что не произойдет ничего, способного разбудить какие-то из этих страшных воспоминаний или эмоций. Вы стремитесь выглядеть и вести себя прилично, упорно трудитесь, чтобы доказать свою ценность, контролируете степень близости в отношениях, заботитесь обо всех, чтобы им понравиться, и т. д. Майкл считает себя профессионалом, поэтому он в ужасе от того, что его разум пустеет каждый раз, когда в его кабинет входит руководительница. Он не может смириться с тем, что в ее присутствии он чувствует себя зеленым и неумелым. Он знает, что эти чувства рождаются внутри него и не зависят от ее действий. На самом деле она одна из лучших руководительниц, которые у него когда-либо были. Он произносил ободряющие речи перед ее приходом, пробовал дыхательные упражнения и критиковал себя за то, что так боится, но ничто не помогало. Джонас очень заботится о том, чтобы его дети нравились себе, поэтому ненавидит то, как иногда выходит из себя при общении с сыном. Время от времени мальчик совершает незначительные проступки – разбрасывает свою одежду или приходит домой поздно, – и Джонас ловит себя на том, что кричит на него. Он часто чувствует, что у него начинается сильная реакция, но не может остановиться. Потом его мучит чувство вины и он ненавидит себя за это, но такие эпизоды повторяются. Несмотря на все достижения Кайла, его мучит подспудное чувство, что он ничего не стоит. Люди постоянно хвалят его и говорят, какой он замечательный, но он не может этого принять. Он старается казаться хорошим перед другими, но внутри убежден, что если бы другие действительно узнали его, то почувствовали бы отвращение. Умом он понимает, что его любят, и пытается убедить себя в этом, но сильное чувство никчемности сохраняется. Часть Ким ощущает, что она не может контролировать свое питание. Она пробовала разные диеты, работала с диетологами и начинала новые программы упражнений, но, когда тяга к сладкому берет верх, Ким бессильна. Она ненавидит внутренний голос, который соблазняет ее подойти к холодильнику за пинтами мороженого, но не может устоять перед его чарами. Изабелла жалуется, что ее привлекают только те мужчины, которые плохо на нее влияют. К ней проявляют интерес много хороших парней, но она чувствует влечение только к харизматичным мужчинам, которые в итоге плохо с ней обращаются и отвергают ее. Ей кажется, что «сердце обрекает ее на жизнь, полную душевных мук». Что объединяет всех этих людей? Все они были моими клиентами, пришедшими из-за эмоций или импульсов, которые не могли контролировать. Мало того, они постоянно боролись с ними и злились на себя за то, что не могли взять верх. Неконтролируемые порывы сами по себе ужасны, но отношения, которые эти люди сформировали с ними, – их разочарование в них и в себе за то, что у них есть эти порывы, – проникли в их самооценку и заставили их чувствовать себя никчемными. Я считаю, что так происходит часто. Наше отношение к неприятной мысли или эмоции не только не позволяет нам контролировать их, но и усугубляет наши проблемы. Как выразился буддийский монах Тит Нат Хан, «если мы разгневаемся на свой гнев, у нас будет два гнева одновременно». Чтобы лучше проиллюстрировать эту идею, воспользуемся аналогией с человеческими отношениями. Представим ваш гнев в виде ребенка, за которым вы присматриваете. Предположим, вы не могли справиться с малышом – скажем, он ежевечерне устраивал истерики. Одно это было бы уже плохо, но предположим, что, поскольку эти истерики действительно беспокоили вас, вы постоянно критиковали ребенка и пытались запереть его в комнате, опасаясь, что он поставит вас в неловкое положение на публике. Вы оставались дома по выходным, чтобы быть уверенным, что ребенок не сбежал, и чувствовали себя ужасным воспитателем. Предположим также, что все ваши реакции только усугубили истерику, поскольку ребенок почувствовал, что вы хотели бы избавиться от него. Из-за вашего отношения к нему проблема начинает поглощать вашу жизнь. То же верно и для наших экстремальных эмоций и иррациональных убеждений: они достаточно сложны, но то, как мы пытаемся с ними справиться, часто усугубляет их и делает нашу жизнь несчастной. Мысль о том, что мы состоим в отношениях с мыслями или эмоциями, кажется странной, но мы не можем избежать этого. Они живут с нами, и мы должны вступать в отношения с ними. Их влияние на нас и наше взаимодействие с ними имеют такое же значение, как влияние трудных людей в нашей семье или на работе и наше с ними взаимодействие. Подумайте, как вы относитесь к своим различным мыслям и эмоциям. Возможно, вам нравится внутренний голос, напоминающий вам обо всех делах, которые нужно завершить, и подсказывающий стратегию по их выполнению. Вы слушаете его, и он становится вашей мотивацией; вы воспринимаете его как ценного помощника. А как насчет того, что вы начинаете расслабляться и тот же голос становится пронзительно критичным, называя вас ленивым и говоря, что вы будете недостойным человеком, если не вернетесь к работе? Как вам это понравится? Что вы ответите? Если вы похожи на большинство людей, вы будете внутренне спорить с ним, как с деспотичным менеджером. «Отстань от меня! Ты можешь дать мне посидеть спокойно хотя бы минуту? Расслабься!» Или вы пытаетесь заглушить его, посмотрев телевизор или немного выпив. Та часть вас, которая хочет, чтобы вы чего-то достигли, может быть прекрасным слугой, но ужасным хозяином, поэтому у вас с ней возникают отношения любви/ненависти. Мы поддерживаем постоянные сложные отношения со множеством различных внутренних голосов, моделей мышления и эмоций. Они похожи на наши отношения с другими людьми. То, что мы называем мышлением, часто оказывается нашим внутренним диалогом с различными частями нас самих. Возьмем другой пример. Представьте, что человек, которого вы любите, умер. Как вы относитесь к горю, которое испытываете из-за него? Может, вы боитесь, что это горе подавит вас, и ненавидите то, как это вас угнетает. Вы стараетесь запереть эти чувства в душе и избегать всего, что могло бы напоминать вам об умершем любимом человеке. К тому же вы становитесь нетерпеливыми: «Прошло столько времени, почему я всё еще чувствую себя так? Я думал, что уже пережил это». Вы пытаетесь превратить это во внутрипсихическое изгнание. Тем не менее, подобно изгнаннику, чувства продолжают появляться снова, настигая вас, когда вы ослабляете внимание, и устраивая внутренние перевороты. А как насчет той части вас, которая занимает оборонительную позицию, когда вы спорите со своим спутником жизни или близким другом? В разгар ссоры вы внезапно становитесь этой частью: смотрите на партнера или друга ее глазами; принимаете ее искаженную, черно-белую, обвиняющую точку зрения; упрямо отказываетесь уступать хотя бы пару сантиметров; говорите неприятные слова. Позже вы понимаете, что перешли все границы дозволенного, и задаетесь вопросом: «Кто же взял верх и повел себя так отвратительно? Это был не я!» Как вы относитесь к этому внутреннему защитнику? Если вы похожи на большинство людей, вам не нравятся некоторые его аспекты, но вы чувствуете себя настолько уязвимыми во время драки, что полагаетесь на него в качестве защиты. Вы позволяете ему взять верх, уверенные, что без этого ваш партнер унизит вас. Ваш гнев становится похожим на крутого телохранителя, которого вам нравится держать рядом, но которого вы бы не пригласили на ужин. Все люди, описанные в этой главе, пришли ко мне в состоянии войны с собой. Они увязли в дисфункциональных внутренних отношениях; неудивительно, что их отношения с миром были такими же. Изменив отношение к своим мыслям и эмоциям и взаимодействие с ними, они обнаружили, что проблема, с которой они обратились к психотерапевту, во многом разрешилась, да и в целом они чувствовали меньше внутреннего смятения, больше нравились себе и лучше ладили с окружающими. В каком направлении шли эти изменения? Клиенты перешли от ненависти, страха, споров, попыток игнорировать, запереть или избавиться от них или поддаться этим чувствам и убеждениям и позволить им подавить себя к любопытству и стремлению прислушиваться к ним. Первоначальное любопытство часто обусловливало сострадание к их эмоциям, мыслям и попытки помочь им. Приведу пример из своей жизни. Всякий раз, когда мне приходилось выступать с презентацией перед аудиторией до того, как я освоил этот новый способ отношения к себе, я начинал сильно беспокоиться о том, как люди воспримут выступление. В детстве меня унижали в школе, поэтому часть меня застряла в прошлом, каждый раз уверенная, что меня снова унизят. Интересно то, что такие эмоции часто сами обусловливают именно ту ситуацию, которой человек боится. Вот как это работает: «Когда тревога возьмет верх, я не смогу хорошо подготовиться и буду звучать неуверенно и невнятно, поэтому получу именно ту обратную связь, которой опасался». У меня были веские основания считать тревогу своим врагом: она очень сильно влияла на мою работоспособность. Всякий раз, начиная ее ощущать, я пытался успокоить себя: «Не волнуйся: ты знаешь, о чем говоришь, и никому не нужно, чтобы ты выглядел плохо. И даже провал не станет концом твоей карьеры». Такой рациональный разговор с собой помогал лишь на короткое время; затем тревога возвращалась, я расстраивался и усиливал самокритику. «Почему ты так боишься?! Почему ты не можешь быть таким же, как другие люди, которые делают это без особого труда?» Подобные внутренние конфликты терзали меня вплоть до презентации. Мое выступление, как правило, проходило нормально, но я мог потратить всю следующую неделю на то, чтобы разобрать каждую сказанную мной глупость или умную мысль, которую забыл сказать. Все это превратилось в ужасное испытание, пугающее меня. Теперь я научился воспринимать свое беспокойство так, чтобы подобные мероприятия становились интересными задачами, а не страшными испытаниями на прочность. Вместо того чтобы атаковать свое беспокойство или игнорировать его, я пытаюсь войти в состояние любопытства, сосредоточиться на нем внутри себя и задать ему несколько вопросов. Когда я фокусируюсь на этом чувстве, я замечаю, что оно как будто исходит из узла в моем животе, поэтому я сосредоточиваюсь на нем, спрашивая про себя: «Чего ты так боишься?» – и спокойно жду ответа. Через несколько секунд я слышу слабый голос (на самом деле не столько голос, сколько поток мыслей), спонтанно всплывающий из темных глубин моего разума и говорящий: «Я знаю, что потерплю крах и мне снова будет неловко». Затем ко мне приходят образы из моего прошлого – сцены того, что происходило в школе давным-давно. Внезапно меня переполняют сочувствие и привязанность к этому застенчивому парню, которого так жестоко и публично опозорили за то, что он был не подготовлен. Мысленно я обнимаю этого мальчика и напоминаю ему, что я здесь и что не он должен проводить презентацию. Я даю ему понять: что бы ни случилось, я люблю его. Он тут же успокаивается, и я чувствую, как узел в моем животе развязывается. Всё взаимодействие занимает меньше минуты, потом я готов выступать, но только потому, что несколько лет назад я потратил несколько часов на то, чтобы по-настоящему узнать эту тревожную часть себя и изменить свои отношения с ней. Теперь краткого напоминания ей достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Возможно, для вас это прозвучит странно: зачем задавать вопросы об эмоциях? Но чувствовали ли вы когда-нибудь злость или грусть без видимой причины, а потом, через день или около того, ответ просто появлялся внутри? IFS предлагает способ ускорить этот процесс, который поможет вам узнать не только о том, из-за чего ваши эмоции расстроены, но и о том, как вы можете помочь им успокоиться и выяснить, что им нужно от вас. Эта форма самоуспокоения легко дается большинству людей, как только они усваивают идею. Трудность в том, чтобы испытывать любопытство или сострадание к эмоциям или убеждениям, которые вы привыкли ненавидеть и от которых хотите избавиться. На первый взгляд это может показаться нелепым. Зачем хотеть сосредоточиться и попытаться почувствовать сострадание к критичному внутреннему голосу, который заставляет вас чувствовать себя ничтожеством; парализующему страху, замораживающему ваш мозг в ситуациях высокого давления; гневу, который может внезапно захватить ваш разум и причинить боль другим; и чувствительной части вас, которую легко ранить и которая заставляет вас чувствовать себя никчемным? Логично не стремиться к этому, а, наоборот, попытаться вытеснить все эти мысли и эмоции из своего сознания, чтобы избежать плохого самочувствия и нормально функционировать. Многих из нас учили разбираться со сложными эмоциями и убеждениями именно так. Но если бы такой подход сработал, вы бы не читали эту книгу. Он основан на ошибочном представлении о том, будто наши экстремальные эмоции и убеждения – только чувства и мысли. Если ваш гнев, страх, ненависть к себе и чувство никчемности – просто нарушенные эмоциональные состояния или усвоенные иррациональные убеждения, стоит попытаться использовать силу воли, чтобы заблокировать их, поспорить с ними или противопоставить им позитивные мысли. Имеет смысл установить с ними авторитарные, принудительные или пренебрежительные отношения, поскольку они кажутся вам внутренним врагом. Однако при таком подходе вы будете выстраивать похожие отношения с окружающими, которые воплощают качества этих врагов внутри вас. Вы станете критиковать или проявлять нетерпение по отношению к любому, кто кажется испуганным, самоуничижительным, пристыженным или агрессивным. Я хочу помочь вам осознать, что ваши эмоции и мысли – нечто намного большее, чем кажется, что они исходят от внутренних личностей, которые я называю частями вашего «я». То, что кажется, например, вашим взрывным характером, на самом деле не просто сгусток гнева. Если бы вы сосредоточились на нем и задали ему вопросы, вы могли бы узнать, что это часть вас, которая защищает другие уязвимые части и находится в конфликте с теми, которые хотят угодить всем. Эта часть может открыть вам, что она должна оставаться гневной до тех пор, пока вы так уязвимы и готовы к самопожертвованию. Вы также можете узнать, что у нее есть и другие чувства, например страх и печаль, но ей кажется, будто она должна оставаться в роли гневного человека, чтобы защитить вас. Если бы вы попросили ее, она могла бы показать вам сцены из того периода вашей жизни, когда она была вынуждена выполнять роль защитника. Она может даже показать вам изображение или образ себя, например дракона, вулкан или крутого подростка. А главное, она способна подсказать вам, как помочь ей освободиться, чтобы она больше не застревала в этой яростной роли. С вашей помощью она может кардинально измениться и превратиться в ценное качество, и вас больше не будет мучить дурной характер. Вместо этого, например, у вас повысится способность грамотно самоутверждаться. Последний абзац, возможно, активировал ту часть вас, которая сомневается: «Это звучит действительно странно. Он говорит, что внутри меня есть все эти маленькие человечки, которые могут спорить со мной». Я не виню вас за скептицизм. Я тоже был таким, когда мои клиенты впервые начали рассказывать мне о своих частях. Но это трудно принять, пока вы сами этого не испытаете. Пока вы не сосредоточитесь внутри себя, не начнете целенаправленно беседовать со своими эмоциями и мыслями и не будете удивлены получаемыми ответами, в это очень трудно поверить. Я не прошу вас верить мне на слово, я просто приглашаю вас сохранить разум открытым для этой возможности и провести собственное исследование. Выясните сами, можете ли вы помочь своим внутренним антагонистам стать вашими союзниками. Возможно, именно это имел в виду Иисус, когда сказал: «Любите врагов ваших» (Матфей 5:44). Именно такое понимание беспокоящих мыслей и эмоций – что это проявления внутренних личностей, которые вынуждены играть экстремальные роли из-за событий нашей жизни, – заставляет относиться к ним иначе. Легко испытывать сострадание к внутреннему подростку, который доблестно пытался защитить вас в прошлом и в итоге застыл навсегда в этой гневной роли, или к маленькому мальчику, который боится новых унижений. С этим пониманием вы начнете обращать вспять дисфункциональные внутренние отношения, сложившиеся у вас с различными внутренними частями и у этих частей – друг с другом. По мере того как отдельные части начнут ощущать себя принятыми и менее подверженными угрозам или нападкам, они станут выполнять свои естественные ценные функции. Вдобавок вы будете больше принимать людей, которые раньше вас беспокоили, и меньше реагировать на них. К ним можно относиться с состраданием, если мы способны делать это с частями себя, похожими на них. Иногда мы обнаруживаем, что эти люди тоже преображаются. Или, по крайней мере, меняется наше восприятие их и отношения с ними. Подумайте о том, как изменилась бы ваша рабочая среда, если бы руководители в вашей организации относились к себе иначе. Если они ненавидят ту часть себя, которая хочет сбавить обороты и наслаждаться жизнью, они будут нетерпимы к не настолько целеустремленным работникам, как они сами. Если они хотят избавиться от собственной неуверенности и беспокойства, то создадут атмосферу, где люди будут бояться, что потеряют работу, если покажут уязвимость. Если они будут критиковать себя за совершенные ошибки, все станут притворяться идеальными. Если они боятся своих внутренних критиков, они будут бояться осуждения других и позволят людям стать эксплуататорами. И напротив, если они смогут относиться к этим частям себя с заботой, сострадание и принятие проникнут в компанию и всем сотрудникам будет намного проще относиться с состраданием к своим частям и друг к другу. Тот же процесс применим и к вашей внутренней семье. Этот новый способ отношения к себе нельзя навязать. Не получится заставить себя проявлять любопытство к этим частям себя или притворяться, будто испытываешь к ним сострадание. Всё должно быть искренне. Как же добраться до этой точки? Так поднимается вопрос о том, кто есть «я», которое связано с вашими частями. Кто вы по сути? Самое замечательное открытие, которое я сделал, заключается в том, что, выполняя эту работу, вы высвобождаете то, что я называю вашим «Истинным “я”» или «Селф». Я нахожу, что, когда люди сосредоточиваются на своих экстремальных эмоциях и мыслях и в процессе отделяются от них, у них спонтанно проявляются качества, которые способствуют грамотному лидерству – как внутреннему, так и внешнему. Похоже, в основе каждого из нас лежат такие качества, как любопытство, сострадание, спокойствие, уверенность, смелость, ясность, креативность и связанность. «Селф» – это душа, о которой говорят духовные традиции, но которую большинство психотерапевтов не признают. Ваше «Селф» заслоняется этим страхом, гневом и стыдом – всеми экстремальными эмоциями и убеждениями, которые накачиваются в вас всю жизнь, – так что вы можете даже не подозревать об этом. Если вы похожи на большинство людей, вы видели свое «Селф» только мельком. Возможно, ваш постоянный внутренний диалог с вашими частями и между ними внезапно прекратился, когда вы «потерялись» в творческой или спортивной деятельности, в красоте заката или невинности играющих детей, а то и в таком опасном занятии, как скалолазание, которое требует полного осознания, сосредоточенности на настоящем. Возможно, вы запомните эти переживания как краткие моменты абсолютной радости и глубокого умиротворения. Возможно, у вас был мимолетный опыт связи с бо