Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину бесплатное чтение
![](/img/b/128988.jpg)
Юлия Лапина
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
![](/i/22/516322/i_001.png)
Научный редактор Наталья Фадеева
Редактор Елена Аверина
Руководитель проекта А. Тарасова
Арт-директор Ю. Буга
Корректоры Е. Аксенова, О. Сметанникова
Компьютерная верстка М. Поташкин
Иллюстрация обложки lochthyme / Stockimo / Alamy Stock Photo
В оформлении книги использованы репродукции картин Б. Кустодиева
![](/i/22/516322/i_002.png)
© Ю. Лапина, 2017
© ООО «Альпина нон-фикшн», 2018
Весь авторский гонорар передается в детский хоспис «Дом с маяком»
Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).
* * *
Моему супервизору Н. Х.,
которая научила меня видеть.
Моим клиентам,
которые научили меня слышать.
Моим студентам,
которые научили меня рассказывать.
Моим родным и друзьям,
которые научили меня верить и любить.
И отдельное спасибо тебе, любимый В.,
за то, что я стала той, кем должна была стать.
Введение
Наблюдая за переживаниями своих клиентов и дискуссиями в социальных сетях, читая бесконечные статьи о похудении, я делаю вывод: сегодня тело, диеты и сексуальность – не просто темы горячих споров, а новая религия со всеми вытекающими последствиями: жесткой структурой, запретами, влиянием на частную и общественную жизнь. В этой религии есть свои святые, которые обещают спасение, а грешников ждет наказание. Я назвала книгу, которую вы держите в руках, «Тело, еда, секс и тревога», потому что именно на эти темы люди уже не первый год спорят на моей странице в Facebook. Я хочу показать разные грани сегодняшних женских тревог сквозь призму еды, тела и сексуальности. В то время как на Западе изданы тысячи «антидиетических» книг (да-да, диеты, разумеется, не работают) и книг, посвященных принятию своего тела и переосмыслению женской сексуальности, в России ощущается нехватка подобной литературы. Ведь нельзя просто переводить книги зарубежных авторов, их необходимо адаптировать к нашим реалиям: в нашей стране свое, сложное отношение к этим темам.
В моей книге – ответы на вопросы, над которыми ежедневно задумываются миллионы женщин. Почему я срываюсь с диеты? Что не так с моим телом? Как мне перестать ненавидеть свое тело и откуда взялась эта ненависть? Почему мне стыдно за съеденную конфету, я же не украла ее? Почему для меня не работают советы из глянцевых журналов типа «1001 способ достичь оргазма»? Как быть сексуальной, если я не хочу секса, и почему я его не хочу?»
Эти вопросы не просто беспокоят женщин, они влияют на качество их жизни, на здоровье, отношения в семье и на работе. Своим студентам я говорю, что цель моих лекций – помочь им найти ответы на одни вопросы и вызвать десятки других, ведь именно так человек познает новое. Надеюсь, что и после прочтения этой книги женщины, с одной стороны, почувствуют облегчение от понимания, что какие-то «странные» вещи происходят не только с ними, а с другой – зададутся новыми вопросами на самые разные темы, начиная политическими и заканчивая медицинскими. Иногда серьезный психотерапевтический эффект имеет даже сам факт того, что болезненные вопросы открыто обсуждаются, а проблемы, которые принято прятать в далеких уголках психики из-за страха под названием «со мной что-то не так», кто-то озвучивает.
Моя книга – возможность открыто поговорить на темы, которые вызывают тревогу. Но если переосмыслить их, взглянуть на них в ином ракурсе, то у вас появятся силы для решения важных проблем.
Обычно, когда я говорю о чрезмерной зацикленности людей на своем теле, мне возражают: «Вы предлагаете нам махнуть на себя рукой и не следить за своей внешностью?» Чтобы сразу расставить все точи над i, поясню: наоборот, я предлагаю вам очень внимательно присмотреться – к себе, своему телу, душе, жизни – и попытаться понять, чего вы боитесь и чего хотите на самом деле, когда вы пытаетесь решить проблемы с помощью еды и похудения.
Надеюсь, что моя книга поможет вам еще лучше понять себя и разобраться в своих отношениях с телом.
![](/i/22/516322/i_003.jpg)
Часть I
Тело и тревога
Почему нам важно, как выглядят другие люди? Почему мы судим о них не только по одежке, но и по тому, что находится под ней? Почему мы критично относимся не только к чужим телам, но и к своему собственному? Откуда берется ненависть к телу и что за ней стоит? И где проходит граница нормы и патологии, когда речь идет о непринятии своей внешности? Столетиями человек относился к телу как к инструменту для решения определенных задач: тело было орудием производства и оружием на войне, «сосудом» для вынашивания детей. Но XX век с его революциями (в том числе и ментальными) – заставил человечество переосмыслить многие вещи. Люди стали думать не только о том, что может их тело, но и о том, как оно выглядит.
Новые времена сотворили из тела новую религию и крепко привязали к нему мораль. «Что такое хорошо и что такое плохо» оценивается сегодня с оглядкой на то, как потом будет выглядеть тело: сахар – плохо, он может увеличить тело, а бег – хорошо, он дает телу шанс уменьшиться, к тому же в обществе к такому увлечению относятся с одобрением. Век потребления принес людям изобилие, а в придачу его побочный эффект – огромную боязнь полноты, избыточности тела. Проблема лишнего веса перекочевала из медицины в общественно-политическую сферу: то и дело кто-то из политиков обещает нам разработать национальную программу борьбы с ожирением и одержать над ним полную победу на всех фронтах. Раньше так грозили одолеть врага.
Как писал Николай Михайлович Карамзин, «ничто не ново под луной», и сама идея материального идола жива столько, сколько существует человечество. По мудрому замечанию Антония Сурожского, «тело можно бы назвать видимым образом невидимого»[1], и первую главу этой книги я начну с небольшого религиозного экскурса.
Глава 1
Грехопадение, или Как тело стало проекцией стыда. Тело и стыд с начала времен
Можно как угодно относиться к религии, но глупо отрицать ее влияние на людей и их отношения с миром. Написаны тысячи работ о «боге в голове человека», то есть о неких встроенных психических процессах, которые в той или иной степени проявляются в каждом из нас. Психологи называют это религиозными архетипами, нейробиологи – важным эволюционным этапом в истории человечества, а религиозные люди – «приемником для сигналов Бога». В зависимости от своих религиозно-философских взглядов вы можете очень по-разному ответить на вопрос: «Зачем это существует в моей голове?», но факт наличия у нас этого «программного обеспечения» очевиден. Что из этого следует? По закону логики «встроенная программа» будет работать с имеющимся материалом, даже с самым примитивным. Ей будут нужны идеи, цели, смыслы. Любая система взглядов может стать новой религией: коммунизм с его стремлением создать общественную собственность на средства производства, фашизм с идеей создания высшей расы. И, как бы странно это ни звучало, – диетическая культура с ее ритуалами, моделями-иконами, жесткими табу и наказанием ослушавшихся: если ты ел после шести, тебя ждет расплата в виде лишних килограммов и ты обязан искупить их в спортзале.
У «диетического» мира много общего с системой секты. К примеру, ритуалы – 20 приседаний, 10 отжиманий и 5 скручиваний – примерно как епитимья на 50 поклонов меняют самоощущение и на какое-то время снимают чувство вины. Здесь есть магические объекты (еда), помогающие или мешающие достижению просветления, то есть сакрального похудения. «Девочки, толстеют ли от клубники? А то так хочется», – спрашивают участницы интернет-форумов в надежде на индульгенцию. Авторитетные гуру, хранительницы Великого Культа Худобы, непреклонны: можно только чуть-чуть, и то если у вас нет грехов в виде складок в разных местах тела.
Список табу бесконечен: не ешьте после 18:00, углеводы – только на завтрак, на ужин можно лишь белок. Нарушишь запрет – станешь грязной грешницей (начинаются «контрольные взвешивания» по несколько раз в день: «Сильно ли я нагрешила?»). Чувство вины трансформируется в ощущение себя «жирной», а попытка избавиться от него – это бесконечные ритуалы отжиманий, приседаний, пробежек по лестницам.
Сегодня тело должно свидетельствовать о том, что его хозяин искупил грехопадение: он страдал, голодал, изводил себя тренировками, отказывал себе в радостях земных, и кубики пресса, которые не стыдно предъявить миру, явное тому доказательство. Культ служения телу становится новой религией, и эта идея не нова, ее уже не раз описали в англоязычной литературе[2].
И именно поэтому я хочу напомнить вам первый библейский сюжет. Ветхий Завет – книга образов, метафор и архетипов, где каждое слово имеет многоуровневое значение (с чем связаны трудности перевода с древнееврейского на современные, более техничные языки), – поможет нам начать разговор о психологии сформировавшейся связки тела и стыда. Итак, библейский текст говорит нам о последствии грехопадения Адама и Евы: «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Бытие 3:7). Чего же они устыдились на самом деле? Что такое увидели, чего не замечали раньше? И почему именно постыдными стали их тела?
Красота – в глазах смотрящего, но, чтобы увидеть красоту, смотреть он должен с любовью. Только полюбивший человек может найти необычайную красоту в том, кто еще вчера был для него всего лишь одним из семи миллиардов жителей Земли. То, что до грехопадения (то есть разъединения с источником любви – Богом) было в избытке, становится дефицитом. Теперь любовь другого человека надо заслужить, имея определенные качества, и даже родственная связь больше не гарантия любви – вспомним, сколько в мире семейного насилия. Врожденная потребность быть любимым у нас никуда не делась, но удовлетворить ее теперь непросто.
«По замечательному слову Иоанна Лествичника, любовь не знает стыда. Действительно, близкие люди не стыдятся своей наготы. И, напротив, там, где появляется потребность в одеждах, в препоясаниях, это уже некая отчужденность людей друг от друга проявляет себя. Уже с этой страницы Библии начинается путь в тот тупик, где Сартр скажет: ад – это другой. Другой, который всегда рядом со мной и смотрит на меня. После этого "грехопадения" они делают себе препоясания из листьев»[3].
Адам и Ева, существа, созданные из двух миров – духовного и материального, вдруг остались только с миром материальным и, кроме него, ничего не способны были видеть и воспринимать. И тело, которое раньше не было причиной стыда, приняло на себя удар, ибо Адам и Ева потеряли способность незамутненного восприятия причинно-следственных связей, происходящих внутри них. Они ощутили свои границы и всю трагедию отчуждения от единства с Богом. Их желание прикрыть наготу – попытка избавиться от этих нахлынувших чувств через манипуляции с материальным. Быть может, так и зародился механизм психологической защиты, который сегодня принято называть «проекцией». В двух словах, этот механизм заключается в том, что человек ищет проблему вдали от ее истинного источника.
Что такое проекция?
За концептуальной фразой-метафорой: «Я чувствую себя толстой» – скрываются совершенно разные ощущения, но попробуйте понять, что именно вы чувствуете: уязвимость; потерю контроля; тревогу о том, чему невозможно подобрать слова; отвращение к себе… Вес почувствовать нельзя, а эмоции – можно.
Психологический механизм проекции как одно из «встроенных» свойств нашей психики известен многим, однако стоит напомнить, зачем он существует и как функционирует. Механизм проекции работает примерно как проектор для диафильмов из нашего детства: заряженный пленкой, он испускает в пространство лучи, которые встречают материальный объект и показывают на нем свою внутреннюю картинку. И кажется, будто этот объект-экран показывает картинку, но ведь, если сдвинуть его, изображение пропадет.
Потребность в амулетах, которые оберегали бы нас от собственных страхов, – вечное свойство человеческой психики. Дети (и взрослые) берут с собой в кровать плюшевые игрушки – это средство избавления от ночной тревоги. В Гватемале родители дают ребенку маленькую корзинку, в которой лежат куколки, сделанные из дерева и ткани. Перед сном ребенок рассказывает одной из кукол о какой-то своей тревоге, а затем кладет ее под подушку. Ночью родители вынимают куклу из-под подушки и прячут ее, а ребенок думает, что игрушка забрала его страхи и унесла далеко-далеко.
Индустрия красоты успешно продает людям чувство уверенности в себе, создавая баночки, содержимое которых дает надежду обрести контроль над временем
У женщин есть амулеты против страха старения – всевозможные косметические средства. И хотя пусть многие из них действуют как плацебо, с психологической точки зрения в этом нет ничего плохого: ведь чем больше вы контактируете с нелюбимой частью тела, чем больше заботитесь о ней, втирая крем, тем больше принимаете ее. Индустрия красоты успешно продает людям чувство уверенности в себе, создавая баночки, содержимое которых дает надежду обрести контроль над временем. Материальный объект в материальном мире необходим для того, чтобы лучи нашего внутреннего «проектора» остановились на нем и перестали терзать душу непонятными тревогами. Даже фотография (материальный объект) любимого человека, по которому мы скучаем, помогает справляться с эмоциями лучше, чем нематериальные мысли о нем. Материальные вещи понятны в обращении, их легко контролировать, и именно поэтому на них так ловко проецируются чувства, которые есть нечто неосязаемое и справляться с которыми мы иногда просто не умеем. Это свойство человеческой психики известно с начал времен[4]. Но через тело-объект мы можем передавать и любовь, формировать любовь к себе и ощущение любви к телу: «Формирование образа тела также находится под влиянием качества прикосновений, которые получает маленький ребенок. Вайс (Weiss, 1990) сделал обзор литературы о взаимосвязи между тактильным опытом и развитием восприятия тела. Он цитирует исследования, утверждающие, что, если к младенцу не прикасаются и не держат достаточно на руках в раннем возрасте, у него может сформироваться нарушенный образ тела. ‹…› Как показывают эти обширные изыскания, существуют поразительные доказательства в пользу важности прикосновения во взаимодействии родителей со своими детьми. Прикосновение является частью первичного словаря правого полушария»[5].
Не поэтому ли так сильно проявляется нелюбовь к телу, бесконечные к нему придирки и недовольство им у людей, чье детство прошло без родительской любви или в токсичной парадигме «не бери на руки, а то потом не слезет». Но, как точно пишет Людмила Петрановская в своей книге «Тайная опора»[6], лишь удовлетворенная потребность в любви на определенном этапе развития «отпускает» человека. И девочка, которую любили и обнимали родители, не будет готова, став женщиной, душу дьяволу продать за эпизодическую искру нежности партнера по неизмеримо высокой цене – от насилия до алкоголизма. То, что не находит удовлетворения в свое время, надолго остается открытой раной, замутняющей трезвое восприятие людей и событий. Сначала человек проходит идентификацию в семье, затем в группе, а потом у противоположного пола, и на всех этих этапах он ищет любовь. И чем сильнее была неудача на предыдущем уровне, тем больше он будет возлагать надежды на последующий. Если ни семья, ни группа не дали любви, понимания и приятия, человек будет ожидать слишком многого от межличностных отношений – такова «программа» нашей психики.
Это только кажется, что можно жить абсолютным атеистом, посмеиваясь над отсталыми людишками с их бессмысленными ритуалами. Но потребность в религии идет в комплекте с психикой. Когда вы покупаете ноутбук, там уже установлена операционная система, а если вы родились человеком, то получаете при рождении предустановленный набор «религиозных» потребностей той или иной степени выраженности.
Вы можете не исповедовать традиционные религии и не соблюдать, например, пост. Но психические процессы запустят в вашем сознании потребность в трансформации и очищении и, как следствие, приведут вас к диетам, детоксу, клизмам и сбросу «жира».
Такой подход, в отличие от религиозных обрядов, не утолит духовного голода, он лишь на время прикроет проблему. Ведь источник «грязи», как мы уже выяснили, таится вовсе не в теле, а совсем в других «местах» – в чувствах и продуктах работы подсознания.
Маркетологи прекрасно знают об этой особенности психики (еще бы, ведь в индустрии красоты миллионы долларов тратятся на исследования психологии потребителя!) и успешно продают детокс-программы и процедуры в спа-комплексах, дающие «ощущение чистоты».
Сегодня недовольство собой относится не к поступкам, когда мы обижаем ближнего своего или проходим мимо страждущего, и не к психогигиене. Оно относится к складкам, морщинам и «неправильному» отложению подкожного жира. Грех теперь не оскоромиться в пост, а питаться углеводами после шести вечера. В Средние века придумывали способы «чистого» секса: в темноте, в ночной рубашке, в определенной позе с минимальным телесным контактом, исключительно ради зачатия детей. А сегодня люди боятся «испачкаться» об еду: «Десерт обязательно должен быть без сахара, этот кусок лишь ради здоровья, и никто не узнает, если я съем его».
Приведу цитату из книги Януша и Станислава Талалажей «Самые невероятные в мире – секс, ритуалы, обычаи»:
У некоторых народностей Африки до сих пор бытует поверье, что половые сношения оскверняют тех, кто ими занимается. Более того, оскверняются не только партнеры, но и «невинные люди», которые могут находиться в непосредственной близости от главных виновников. Этим, например, отличается народность бечуана, обитающая в Южной Африке. Человек, имевший недавно половое сношение, не имеет права посещать больных, ибо производимый им оскверняющий эффект может оказаться настолько интенсивным, что пациент рискует никогда не выздороветь. Наиболее опасная стадия такого осквернения имеет место, когда больной слышит голос человека, недавно совершившего половой акт. В силу этой причины все, кто ухаживают за больными, должны обязательно воздерживаться от половых сношений до тех пор, пока их подопечные окончательно не оправятся. Страх осквернения через секс настолько велик, что после полового акта участники его приступают к особым ритуалам очищения.
Голод – сексуальный или физиологический – способен разбудить в человеке зверя. Страх перед властью этого зверя и ощущение его мощи никогда не давали людям покоя. Философы разных эпох размышляли над тем, как укротить и подчинить внутреннего монстра, только вот только клетка-запрет не самый эффективный инструмент для этого.
Но только ли древняя проблема проекции стыда на материальное тело лежит в основе того, что миллионы женщин по всему миру живут в бесконечном телесном стыде вне зависимости от того, как они выглядят, сколько весят и сколько едят? На мой взгляд, это лишь основание пирамиды[7].
Глава 2
Тело как социальный лифт для женщины
В 2009 году на конференции, посвященной расстройствам пищевого поведения, одна из ведущих специалистов по расстройствам пищевого поведения, Маргери Ганс (Margery T. Gans), посвятившая много лет изучению анорексии и булимии, выступила с докладом[8] о возникновении в современном обществе «худого идеала женщины».
Речь в докладе в первую очередь шла о социальном статусе, причем не женщины, а мужчины. «Идеал худобы» западного мира берет свое начало из концепции, что женщина – собственность и символ статуса мужчины. В XVII веке идеалом была мягкая, округлая, пухленькая женщина[9], потому что лишь богачки могли есть продукты из дорогих муки и масла, вести сидячий образ жизни и не работать на полях под палящим солнцем. Это позволяло им иметь формы, которые воспевал Рубенс, и белую кожу. Вплоть до начала XX века загар считался главным признаком низкого происхождения. Аристократки прятались под зонтиками, в тени, чтобы иметь светящуюся, словно фарфор, кожу. Неудивительно, что княжну Волконскую не хотели пускать в Дворянское собрание после того, как однажды на пляже она подставила солнцу оголенные руки и ноги. При дворе испанской королевы Изабеллы провинившихся фрейлин принуждали загорать, чтобы те потом не могли появиться в обществе. А если хотите подробно почитать об обряде пищевого насилия (раскармливания девочек с раннего возраста) и методах приведения тела к идеалам «полноты», наберите в интернет-поисковике «гаваж Мавритания». Гаваж как традиция появился в Мавритании, когда многие зажиточные семьи держали рабов. Мужчины были в основном заняты физическим трудом, что позволяло им оставаться худыми, а женщины двигались мало, потому что заботы о детях и доме лежали на прислуге. Считалось, что крупная женщина может дать здоровое потомство – на этом в первую очередь и основывалась их привлекательность.
Гаваж существует в Мавритании до сих пор. Как и во многих традициях насилия над женщинами, роль главных «инквизиторов» играют бабушки и матери, которые заставляют девочек переедать «ради их счастливого будущего». Мужчины почти не участвуют в этом процессе. Мавритания – страна закрытая, поэтому трудно оценить масштабы проблемы, однако некоторая статистика все же существует. В 2001 году американская исследовательская фирма Measure DHS провела исследование и установила, что около 22 % мавританских женщин в детстве кормили насильно. У половины этих женщин развито ожирение или избыточный вес, многие страдают диабетом, заболеваниями сердечно-сосудистой системы и желудочно-кишечного тракта. Местные власти отмечают, что некоторые женщины настолько тучны, что с трудом могут двигаться. В ходе исследования, в котором принимало участие семь тысяч взрослых женщин, 15 % из них заявили, что в детстве из-за переедания у них появлялись растяжки на коже. Каждая пятая призналась, что ей ломали большие пальцы ног, чтобы заставить есть. Каждая третья сожалела о том, что ей приходилось переедать. Многие рассказывали о проблемах со здоровьем, о том, что им больно ходить. Избыточный вес осложнял им течение беременности[10]. Нужно понимать, что процедура насильственного кормления мучительна. Девочкам массируют кожу на животе, чтобы в него помещалось как можно больше пищи, если ребенка вырвет от переедания, то он все равно должен будет съесть все положенное. Как и любые практики приведения тела к социальным стандартам, гаваж мало считается с тем, чего хочет тело. Важно, чего общество ждет от тела.
В середине XIX века набрала обороты Великая индустриальная революция. Ручного труда и людей, занятых им, стало заметно меньше, появился и окреп средний класс. Тогда для мужчины было престижным иметь хрупкую жену: маленькая, худенькая, она порхала по дому, словно птаха, и просто физически не могла работать, даже если бы захотела. Своей внешностью женщина подчеркивала, что ее муж в состоянии один содержать семью. Конечно, здесь прослеживается прямое противоречие идее женского предназначения: ведь не худышка, а полнокровная, здоровая, сильная женщина способна зачать, выносить, родить и выкормить многочисленное потомство. Но к тому времени полным ходом шло развитие не только промышленности, но и медицины. Она стала более доступной, детская смертность упала: женщине больше не нужно было рожать по 10–15 детей. Развитые же государства делали ставку не на количество населения, а на его качество. Значительно увеличился период обучения детей, что легло дополнительным финансовым бременем на родителей – теперь поставить на ноги всех своих отпрысков могли единицы. Впрочем, со временем рождаемость падала, потому что женщине «позволили» рожать меньше. Ей больше не требовалось демонстрировать свою стать и безупречное физическое здоровье.
Отношение мужчины к женщине как к товару можно встретить в истории разных стран. Например, в России такая традиция существовала не только по отношению барина к своим крепостным, но и внутри крестьянской общины: «Если "девичья пора" заканчивалась, а замужество так и не предвиделось, то девушка рисковала остаться без мужа – "погибнуть", "пропасть". Затянувшееся девичество рассматривалось как время остановки роста – "сидения", "переспевания". Девушку сравнивали с коробочкой мака, которая никак не может рассыпаться на зернышки, называли ее "засидкой" (словно залежалый и портящийся товар), "надолбой". В разных местностях возраст, с которого девушка считалась "засидкой", определялся по-разному: например, в южнорусских областях девушке полагалось вступить в брак до 18 лет, в центральных и среднерусских областях, на большей части территории Русского Севера – до 22‒23 лет, в отдельных северных районах до 25‒27 лет. Но повсюду отношение к девушке-"засидке" было резко неодобрительным, ведь она не смогла или не захотела вовремя выполнить свой долг перед Богом и людьми. Община, осуждая "засидку", была заинтересована в продолжении "крестьянского рода-племени" и старалась помочь ей покончить с девичеством, выдать замуж "хоть за вдовца, хоть за проезжего молодца". В некоторых селах вплоть до середины XIX века сохранялся древний обычай возить "засидевшуюся" девушку по селу на санках или в корыте, останавливаясь перед домами, где жили парни, с криками: "Поспела, поспела!" или "Кому нужна надолба?"[11]».
В Англии существовала традиция продажи жены, потому что развестись по взаимному согласию в привычном нам смысле было почти невозможно. Муж надевал на шею, руку или талию жены поводок, приводил ее на аукцион и отдавал тому, кто предлагал самую высокую цену. Обычай сохранился вплоть до начала XX века, и, хотя он не имел под собой правовых основ, местные власти часто закрывали глаза на эти дикие аукционы: слишком устойчивым было отношение к женщине как к товару. Интересно, что в Библии подчеркивается изначальное, задуманное Богом равенство мужчины и женщины: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Бытие 1:26-27). Бог творит мужчину и женщину равными, и лишь после грехопадения нарушился изначальный ход событий. Пришествие в мир Христа ознаменовано восстановлением изначального Божьего замысла, в том числе и равенства полов. Но даже христианскому миру понадобятся столетия, чтобы женщина перестала восприниматься мужчиной как товар. Нельзя сказать, что сегодня мы преодолели эту проблему.
В XXI веке тело все еще остается социальным маркером: богатые женщины могут позволить себе дорогую качественную еду, а не дешевый фастфуд и свободное время для сна, у них есть персональный тренер, косметолог, они ходят в солярий и ездят в жаркие страны в разгар зимы (загар теперь признак финансового достатка). Критерии «идеального тела» осталась теми же: на первом месте – социальный статус, а вовсе не фертильность или здоровье. Возможно, люди путают причинно-следственную связь. Ведь это не фотомодель Твигги задала моду на худобу – она стала иконой, потому что пришло ее время. А худые женщины были всегда, просто их не воспринимали как моделей и идеалы красоты. Долгое время стройность была признаком нищеты или болезни: девица могла быть худенькой в том случае, если ее недокармливали отец с матерью, – значит, семья совсем бедная, а это плохо для будущих родственников со стороны жениха.
Мягкость живота преступна – он должен быть в кубиках-доспехах и демонстрировать силу воли и крепость духа
Интересно, что сегодня женское освобождение от зависимой роли, борьба за равноправие и получение мужских привилегий ведется опять-таки и на телесном фронте: образ мощной, «мышечной» женщины, которая, не покладая штанги, работает в спортзале над своим телом, становится укором для «жирных» и «плоских» – тех, кто снова не подходит под идеал времени. Мягкость живота преступна – он должен быть в кубиках-доспехах и демонстрировать силу воли и крепость духа. Борьба с жиром, который провозглашен главным врагом женщин, ведется без оглядки на здоровье: ведь когда используется образ войны[12], все средства становятся хороши и утраченные жизни никто не считает. Так ведь?
Один из «гениальных» маркетинговых ходов для увеличения продаж косметики – медикализация стандартов красоты, то есть когда ты не просто некрасивый, а «больной», если не соответствуешь определенным стандартам. Еще лет 40 назад некоторые косметические средства стали продаваться только в аптеках, чтобы внушить покупателю: это не просто баночка с кремом, а лекарство. Изначально медицина занималась процессами, угрожающими жизни. Однако собственная внешность интересует женщин гораздо больше, чем, например, ежегодный профилактический осмотр у гинеколога. И сегодня одна из самых денежных отраслей медицины – эстетическая медицина, которая изначально была направлена на восстановление после травм, ожогов, врожденных дефектов внешности, угрожающих жизни, а теперь в основном занимается уменьшением одних частей тела и увеличением других.
Целлюлит, как и растяжки, не представляет опасности для здоровья и возникал у женщин во все времена. Это показатель естественного течения жизни и нормальный процесс: так тело реагирует на происходящие с ним возрастные изменения. Жир и «объемы» не всегда были женскими врагами и уж тем более не считались уродством. И лишь недавно женщины объявили им войну. В своей книге «История красоты» французский историк Жорж Вигарелло (Georges Vigarello) подчеркивает, что «история с целлюлитом берет начало от… традиции тщательной оценки [тела], которая сегодня более, чем когда-либо, пытается бороться с несовершенствами и разрушением тела».
Достаточно пройтись по картинным галереям и посмотреть на женские образы прошлых эпох, чтобы заметить эту эволюцию. Например, в мадридском музее Прадо на картине Рубенса «Три грации» вы обнаружите обилие «апельсиновой корки» на телах прекрасных героинь. Этот шедевр живописи был создан в XVII веке и отражает идеал красоты тех времен.
Кстати, само слово «целлюлит» возникло относительно недавно: во Франции в конце XIX века. Первое его появление датируется 1873 годом – во французском словаре Littré&Robi «целлюлит» описывается как «воспалительный процесс в клетках ткани или между слоями тканей». «Но в те времена врачи использовали этот термин для описания совсем других процессов, нежели сейчас», – отмечает Розелла Джиджи (Rossella Ghigi), профессор Университета Болоньи. Около 15 лет назад она написала работу по истории целлюлита – одну из немногих на эту тему[13].
Между двумя мировыми войнами во французских СМИ увеличилось число публикаций на тему целлюлита. Парижские салоны красоты стали активно предлагать средства от этой «проблемы», а на страницах женских журналов появились советы экспертов и письма читателей, озабоченных проблемой целлюлита. По словам Джиджи, которая проанализировала журналы о моде тех времен, «это было безумство, подпитываемое как врачами, так и читателями. До появления в печати первой статьи о целлюлите никто не интересовался, как от него избавиться».
Возьмем, например, ежемесячный журнал Votre Beauté, созданный в 1933 году Эжен Шуэллер, основательницей L'Oréal (сегодня это одна из крупнейших косметических компаний, владеющая такими брендами, как Maybelline, Lancôme и Kiehl's). В феврале 1933 года издание опубликовало большую статью о целлюлите, подписанную «Dr. Debec». В ней целлюлит описывался как смесь «воды, токсинов, жиров и продуктов распада, которые образуют неполезный состав для организма». Доктор утверждал, что целлюлит – вид инфекции, с которой физические упражнения справиться не могут. Читатели сразу же забросали редактора тревожными письмами. В одном из них был вопрос о природе этой «болезни». Ответ последовал следующий: «Целлюлит разрушает тело. Это смесь воды и веществ, которая больше похожа на мочу, чем на кровь или воду… Целлюлит может быть вызван разными вещами, например слишком тугим поясом на бедрах, который мешает циркуляции крови».
«Целлюлит – новый вид жира, от которого вы еще не избавились»
Долгое время тема целлюлита оставалась актуальной лишь во Франции, но потом распространилась по всему миру, в первую очередь в США. Опять же по архивам глянцевых журналов мы можем проследить, как работала пропаганда. 15 апреля 1968 года американский Vogue выходит с выносом на обложке: «Целлюлит – новый вид жира, от которого вы еще не избавились». В своем бестселлере «Миф о красоте» американская писательница Наоми Вульф[14] замечает, что с этой обложки началась тенденция говорить о взрослом женском теле как о «состоянии»: тело немолодой женщины с его естественными процессами изменения в объемах и пропорциях объявляется не просто некрасивым, а больным. Здоровым может быть лишь то, что молодо выглядит, а все, что выдает возраст, – источник стыда и тревоги, и люди были готовы отдать многое, чтобы откупиться от этих чувств.
Вскоре концепция целлюлита, словно бумеранг, вернулась в Старый Свет. По словам Розеллы Джиджи, термину «целлюлит» понадобилось совсем мало времени, чтобы укорениться в английском сознании: «В 1986 году в энциклопедии Britannica был лишь термин cellulitis, который определялся как "воспаление". Двадцать лет спустя в ней присутствует лишь термин cellulite, который определяется как "жировые отложения"».
За период с марта 2014 по февраль 2015 года только во Франции было продано около миллиона банок антицеллюлитного крема на 22,8 млн евро (по данным агентства IMS Health Pharmatrend). В 2015 году в США продажи антицеллюлитных средств потянули на 18 млрд долларов – на 7 % больше, чем в 2014 году. При этом на рынке постоянно появляются новые «волшебные» средства и процедуры, обещающие избавить женщин от целлюлита раз и навсегда, например чудо-присоски или сеансы криолиполиза, во время которых жировые клетки охлаждаются, что приводит к их гибели. Как выяснилось, этот нехирургический метод липосакции может обернуться поражением тканей, инфекцией и аллергическими реакциями. Поэтому в апреле 2011 года французский минздрав запретил на территории своей страны использование пяти подобных техник заморозки.
В рамках сотрудничества с компанией LPG Systems биолог Макс Лафонтен тестировал аппарат Cellu M6, который установлен во многих салонах красоты и предназначен для «чудодейственного» антицеллюлитного массажа. Лафонтен доказал, что жировая ткань лишь реагирует на процедуру. Как только «лечение» прекращается, потревоженная жировая ткань возвращается на место. Пытаться избавиться от целлюлита – то же самое, что бежать по эскалатору против его движения: это забирает всю энергию, а результата не дает[15].
В это трудно поверить, но чуть больше ста лет назад растительность на женском теле еще не была ужасной проблемой – до тех пор, пока реклама не стала утверждать, что это «отвратительно». С появлением в 1915 году женской бритвы был введен новый эталон красоты – гладкая кожа без волос. А отказ от эпиляции фактически означал неприятие обществом. «В чем здесь противоречие, что плохого в бритье и депиляции?» – возможно, спросите вы. Но речь идет не о том, чтобы не удалять волосы в каких бы то ни было местах, если они доставляют дискомфорт. Дело в узких стандартах социально одобряемого внешнего вида женщины. Для мужчин приемлема любая форма растительности или ее отсутствие как на теле, так и на лице. Но не для женщин[16].
Общество постоянно меняет стандарты. У женского тела должны быть округлости – но не слишком много, и только в правильных местах, и только когда мы говорим, что округлые формы в моде. Проходит время – и вот уже женщина должна быть худой: чтобы выступали ключицы, а между ногами обязательно был просвет. Затем модными становятся рельефные мускулы и кубики на животе.
Как пишет в своем блоге[17] женщина, пережившая анорексию и выступающая за позитивное отношение к телу:
Не волнуйтесь, мы вам скажем, как нужно выглядеть. На что вы точно можете рассчитывать, так это на то, что с вероятностью 99,5 % в моде будет тело, не похожее на ваше.
Вы размышляли когда-нибудь, откуда взялся образ «идеального» тела? Я не помню, чтобы принимала участие в подобном голосовании. Большинству людей невдомек, что идеал красоты, которому мы поклоняемся сегодня, создан искусственно. В прошедшем веке идеи о том, как женщина «должна» выглядеть, менялись в зависимости от изменений в диетической индустрии.
Сегодняшний идеал – Ким Кардашьян: суперформы и суперзагар, а 20 лет назад все равнялись на Кейт Мосс с ее экстремальной худобой, до нее – на Монро и ее мягкие очертания тела. В 1920-х годах была мода на плоские мальчишеские тела без малейшего намека на грудь и бедра: прекрасный образ для набирающей обороты диетической индустрии. За последние сто лет идеалами красоты объявлялись совершенно разные типы женской фигуры – как будто это не тело, а платье из новой коллекции. И мода на тело диктовала женщине не только как выглядеть, но и как действовать, как жить.
Хотите знать, что объединяет эти разные типы? То, что, когда они были в моде, большинство женщин не имели их. И женщины должны были работать над своим телом, потеть, голодать и платить, платить, платить. Идеалы меняются, а индустрия красоты снова и снова предлагает 1000 способов сформировать кубики на животе и 1000 диет для плоской фигуры. Но когда мы осознаем это, выбор остается за нами: провести всю жизнь в погоне за постоянно меняющимися стандартами или отказаться приносить себя в жертву ради моды и провозгласить новый «идеал» – самих себя. Мы можем спастись, а для этого – просто не покупаться на всю эту ложь.
Что же, лучше и не скажешь! Но хорошо быть индивидуалистом и не разделять мнение большинства, когда у тебя есть не только моральная, но и финансовая свобода. Когда твоя безопасность (в том числе и финансовая) не зависит от «группы». Если ты гордо и с удовольствием «носишь» тело, которое не соответствует принятым в обществе на данный момент нормам, то тебе придется каким-то образом обеспечить себе независимую жизнь. В идеале это можно сделать через государственные институты: если закон гарантирует зарплату, пособие, пенсию, безопасность, то тебе не придется «продавать» свою внешность мужчинам. Без финансовой свободы принципиальная позиция «мое тело – мое дело» остается лишь мечтой.
Глава 3
Стандарты красоты – основа общественной иерархии
…Ни головою твоею не клянись,
потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным.
Евангелие от Матфея (5:36)
Совсем недавно мне попалось на глаза следующее исследование[18]:
Первый гормон был открыт 110 лет назад, и сегодня трудно найти человека, который не знал бы о влиянии этих веществ на организм. Тем более удивительно, что еще не все гормоны, оказывается, известны. В одном из последних номеров британского общенаучного журнала Nature описывается новый гормон липокалин-2. Он выделятся клетками, которые образуют кости, но влияет на рецепторы, ответственные за регуляцию аппетита в гипоталамусе. По определению, гормон – это вещество, которое выделяется в одном месте организма, но при этом регулирует работу другой области. Дистанционность действия обеспечивает кровеносная система, которая разносит гормоны до их мест действия. Классический пример – инсулин. Он образуется в клетках поджелудочной железы, но действует на печень и мышцы, а также на гипоталамус – отдел головного мозга, ответственный за регуляцию аппетита. Теперь к списку гормонов, которые регулируют пищевое поведение, можно добавить и липокалин-2.
То есть, как бы ни хотелось человеку обрести контроль над своим телом, пока до этого очень далеко. Голод может появиться в любое время по самым разным причинам, и, если его игнорировать, это грозит серьезными проблемами для здоровья. Тело – идеальная машина для выживания: даже когда над ним ставят жестокие голодные эксперименты, он ищет, как выжить, в том числе подавая сигналы интенсивного голода, и это приводит к приступам переедания, которые могут оказаться и смертельными[19].
Но есть для людей нечто более важное, чем физиология и голодные мучения. Тот приоритет, ради которого в прямом смысле приносятся кровавые жертвы.
Существует интересный тезис о том, что по натуре своей женщина старается быть привлекательной для мужчин. Часто можно услышать о законе природы, по которому женщины всегда следили за собой, а мужчины выбирали самую красивую самку для продолжения рода. Закон природы? Однако самцы птиц, те же павлины, обычно куда привлекательнее самок – для того, чтобы своим шикарным оперением привлекать партнерш. В природе мы можем увидеть самые разные модели гендерного поведения. Может быть, все же не приплетать сюда природу, а поговорить о традициях конкретного общества? В человеческом обществе принято любой ценой добиваться партнера, у которого есть ресурс для выживания, в первую очередь власть и деньги. Торговать внешностью, чтобы добиваться доступа к этому ресурсу, – отнюдь не «естественное» женское занятие: все зависит от того, кто устанавливает правила. Точнее, у кого больше прав и свобод.
Племя водаабе (вы ведь согласны с тем, что африканское племя живет по законам, максимально близким к природным?) каждый год проводит мужской конкурс красоты – праздник Геревол. Победитель получает лучшую женщину племени. А надо сказать, что женщины водаабе славятся своими свободными сексуальными взглядами. В жюри конкурса входят дочери победителей прошлых конкурсов, они и определяют самого сексуального участника. Выбор их труден: мужчины по шесть часов готовятся к выходу на «подиум»: они красят губы темной помадой, чтобы зубы казались белее, подводят глаза, чтобы подчеркнуть свой выразительный взгляд, накладывают на лицо толстый слой краски. Финальный штрих – страусиное перо в волосы, чтобы казаться выше, и белая линия по центру носа, чтобы он выглядел прямым. Оставшееся после грима время мужчины тратят на репетицию танцевального номера, а потом предстают перед женщинами во всем своем великолепии. Зрительницы же приходят на конкурс красоты не просто так: они присматривают себе любовника или нового мужа. Причем факт того, что они вообще-то уже замужем, не имеет большого значения для полигамных женщин водаабе.
До замужества девушка племени может вступать в связь с кем угодно и сколько угодно. Замуж обычно ее выдают по совету родителей, но после рождения ребенка она уже может снова выходить замуж – на этот раз за кого хочется. И чаще всего выбирает партнера по критериям красоты (в местном их понимании).
«Ни один уважающий себя парень не выйдет на улицу без зеркала, – говорит мужская часть племени. – Поэтому мы, водаабе, самые красивые в мире!» Женщины добавляют: «Если мужчина потеряет красоту, женщина, конечно, уйдет от него. Но бывают случаи, когда она остается – наверное, из-за настоящей любви».
Мужчина водаабе ничего не может поделать, если женщина решит уйти от него к другому, поэтому он будет стараться, чтобы жена не посещала конкурс красоты. Но сам с готовностью поучаствует в фестивале, потому что для него это шанс увести чужую жену: она подарит ему детей, а чем больше детей у мужчины, тем лучше. Или же ему представится случай быть выбранным той, кто выше по иерархии, чем его нынешняя жена. «За свою жизнь я соблазнил на таких фестивалях 30 женщин! Только мы, водаабе, знаем, как очаровать даму!» – рассказывает опытный участник.
Наверняка он с детства слышал от своего папы: «Всегда следи за собой, сынок, а то никто на тебя не посмотрит. А если запустишь себя, так жена быстро найдет тебе замену, фестивали-то красоты проводятся каждый сентябрь…»[20]
Разумеется, привлекательная внешность играет особую роль в жизни женщины, потому что долгое время ресурсы ей доставались только от мужчин, а мужчину можно было получить с помощью внешности и множества хитрых уловок. Вот почему женщины тысячелетиями должны были вкладываться в свое тело и лицо и совершенствоваться в искусстве манипуляции: чтобы обеспечить себе выживание. Собственно, и сегодня именно эти две технологии прекрасно продаются на психологических тренингах, которые под разным соусом предлагают навыки манипуляций (от риторики до секса) и способы достижения «идеального», статусного тела.
Скучные цифры из школьной программы[21] не показывают всей важности, всех социальных последствий, которые принесла борьба за права женщин. В таком-то году в такой-то стране женщинам разрешили голосовать, а также распоряжаться имуществом независимо от мужа или отца, получать образование. Но все это означает, что женщины наконец-то начали получать контроль над окружающим миром напрямую, а не через мужчин. Им больше не надо было использовать свое тело и искусство манипуляции. Право голоса означает право решать политическую судьбу страны, право на имущество – возможность не зависеть от мужа или отца и не оказаться на улице по их воле, право на образование – шанс на участие в социальных процессах общества и возможность финансовой независимости. Но законы принимаются быстро, а традиции и уклад меняются гораздо медленнее. Многие женщины до сих пор боятся изменений тела (несоответствия стандартам или возрастных изменений) именно из-за страха потерять контроль над окружающим миром. Речь не просто о том, чтобы привлечь внимание мужчины и понравиться ему. Это глубокий страх остаться невидимкой – ничего не значащей и ничего не решающей в этом мире.
Пока коллективное сознание превалирует над индивидуальным (а коллективизму нас учили долго), лозунг «мое тело – мое дело» не станет близок большинству людей. Тело в обществе коллективного сознания не часть «Я-структуры», а всего лишь социальный сигнал. И другие люди автоматически считывают этот сигнал в соответствии с доминирующей в данный исторический момент интерпретацией. Тело играет ту же роль, что одежда, часы или автомобиль престижных марок: становится важно не «как мне удобно», а «какое место в иерархии я займу с их помощью». Замужество и рождение детей иногда тоже происходят в жизни не потому, что «хочется», а из-за страха быть отвергнутой – партнером, мамой, социумом и т. д.
У нас слабо работающие социальные лифты, а самый короткий путь женщины к власти лежит через сексуальность. Все это сегодня – грустная реальность и наследие патриархального строя. При таком раскладе непросто говорить: «Не важно, какое у тебя тело, важно, какой ты человек». Доступ к вроде бы как полагающимся каждому гражданину благам (например, к хорошей медицине, образованию и безопасности) в реальности многим женщинам достается благодаря деньгам и (или) мужчинам. А те женщины, которые могут все это обеспечить себе и своей семье, по исторической инерции продолжают конкурировать друг с другом, в том числе используя и тело.
Тело прочно заняло место в иерархии социальных ценностей. Если ты сексуальна и вызываешь интерес у мужчин, то это добавляет тебе очки в социальной конкуренции (правда, одновременно повышается градус зависти и связанных с ней проблем, но таковы правила игры). Так было во все времена, независимо от постоянно меняющихся признаков сексуальности. Когда-то таким признаком была полнота (еды мало, она очень дорогая), а теперь худоба (еды много, она дешевая и есть везде, к тому же в эпоху тотального стресса это самый простой регулятор настроения, когда для других средств нужен либо навык, либо большие деньги). Когда операции по увеличению груди были доступны лишь голливудским звездам, признаком сексуальности была большая, хирургическим путем сделанная грудь.
Сторонники движения «бодипозитив» (то есть хорошее отношение к любому телу), которое так сложно приживается в России, призывают не столько к любви к собственному телу, каким бы оно ни было, сколько к изъятию темы тела из общественного фокуса вообще, в том числе и как средства конкуренции. Если основной лозунг бодипозитива: «All bodies are good bodies» («Все тела одинаково хороши») – становится правилом, то пропадает привычная система координат и наступает телесная инфляция, что невозможно, если тело – ходовая валюта, с помощью которой хотят купить базовую человеческую потребность – любовь. Причем купить даже не у других, а хотя бы у самих себя.
Стоит еще добавить, что страх полноты как страх несоответствия социальным критериям связан и еще с одним нюансом. Сегодня в обществе, претендующем на демократию и толерантность, формально запрещено травить людей по национальному, гендерному, статусному признаку – это неэтично. Однако травля все равно существует, только она стала немного «нелегальной».
Жизнь в большом городе, где, кажется, все сделано для того, чтобы нарушать личные границы и вызывать в людях злость[22], – ежедневное испытание на способность выдерживать собственное раздражение. И это большое искушение, когда общество позволяет обрушивать накопленное раздражение на любого полного человека: ведь годы диетической культуры четко связали полноту и моральную нечистоплотность. И тогда уже древние механизмы агрессии на тело (в том числе и чужое) и способность психики к проекциям дают возможность большинству отыграться на тех, кто не блюдет моральную чистоту и не контролирует свои пищевые желания.
Эти механизмы срабатывают автоматически. Представьте: в вагоне метро тесно, и дискомфорту людей нужен выход, иначе его придется терпеть, растрачивая свой драгоценный ресурс. Тут пассажиры замечают в толпе полного человека, и общее раздражение адресуется ему, как будто он один создает давку. Мозг легко «разрешает» бушевать раздражению, потому что «тот толстяк сам виноват, что такой большой». При этом общество готово понять и простить мать, чей ребенок непрерывно плачет в течение всего рейса Москва – Нью-Йорк. И к пассажирам, которые откидывают самолетное кресло в тот самый момент, когда сидящий позади только умудрился разместить поднос с едой на микроскопическом столике, общество тоже относится вполне терпимо. Считается недопустимым раздражаться на бабушек, которые движутся в толпе по переходу со скоростью коматозной улитки, важно волоча за собой негабаритную тележку. Даже работники сферы обслуживания, чей менталитет не изменился со времен Советского Союза, которые смотрят на вас так, будто вы подняли их с постели в 5 утра в воскресенье, не вызывают такой безусловной агрессии. А лихачами на дорогах, которым, видимо, дали права в обмен на процедуру лоботомии, кто-то даже восхищается. Агрессия по отношению к ним не легализована, она остается вашим индивидуальным выбором, более того, считается вашей проблемой. И лишь когда нас раздражает полный человек, это каким-то мистическим образом становится только его проблемой.
Его проблема состоит уже в том, что он просто появился в поле вашего зрения. Под лозунгом «заботы о здоровье» общество легализовало образ «козла отпущения», на которого всегда можно вылить накопившуюся агрессию – и остаться правым. Таким «козлом» могут стать родственники, незнакомцы на улице, медийные персоны: «Дорогая, я тобой очень недоволен, тебе надо похудеть», «Куда прешь на красный, жирдяй!», «Гляди, как Маша Пупкина растолстела, разве так можно! Она же звезда!». Эта агрессия уникальная, она не влечет за собой чувства вины – просто мечта многих поколений человечества! Даже в языческие времена, когда животных приносили в жертву, некоторым было не по себе. Даже когда осуждают тирана, в обществе найдутся его защитники. И только у полных нет «группы поддержки».
Травля «жирдяев» начинается с самого их детства, и статистика приводит весьма удручающие данные. По итогам опроса американских шестиклассников оказалось, что 24 % мальчиков и 30 % девочек ежедневно выслушивают от сверстников оскорбления из-за размеров своего тела. В старших классах показатели удваиваются: 58 % мальчиков и 60 % девочек[23]. Подростковые группы всегда склонны сплачиваться против кого-то и травить «изгоя», вспомним хотя бы фильм «Чучело», где мир подростка все же служит зеркалом взрослого мира. Подростковая травля – это генеральная репетиция социальных отношений перед выходом в открытый космос взрослого социума, в котором тема тела и стыда выходит на первый план и часто приводит вполне взрослых людей «не той формы» к изоляции от общества.
Еще одно интересное исследование было проведено в США, Канаде, Исландии и Австралии – странах, где живет примерно одинаковое число людей с ожирением и в которых идеалами красоты провозглашается худоба. Исследование было масштабным, в нем приняли участие 2866 человек; 69 % из них назвали проблему травли на почве лишнего веса в своих странах серьезной или очень серьезной. По их мнению, она лидирует среди всех других возможных причин неприязни со стороны других людей: 50 % респондентов говорят о ней как об основной теме травли. Для сравнения: о травле на почве национальности говорит 21 % участников эксперимента. Гораздо терпимее люди оказались к нетрадиционной сексуальной ориентации (15 %), той или иной форме инвалидности (12 %) и религиозной принадлежности или уровню образования (менее 6 %)[24].
Хочу напомнить, что часто диагноз «лишний вес» ставят на глаз или руководствуясь индексом массы тела (ИМТ), который ничего не сообщает нам о здоровье, а лишь является соотношением роста и веса и не имеет каких-либо масштабных доказательств своей адекватности. Психолог Светлана Бронникова в своей книге «Интуитивное питание»[25] пишет:
Фактически ожирение оказалось очень удачным диагнозом – его легко поставить, используя лишь ИМТ, и невозможно отрицать или не обращать на него внимания, как на опухоль, прячущуюся внутри тела. Это единственный диагноз в «Диагностическом руководстве болезней и причин смерти», для установления которого не требуется сочетания многих симптомов, достаточно разделить вес на квадрат роста. Связь ожирения с рядом опасных заболеваний «запускала» свойственный каждому человеку страх смерти, а обширный рынок диетических программ, похудательных пилюль и бариатрических операций стал развиваться как никогда более интенсивно. Тем не менее многое из того, что происходит вокруг лишнего веса сегодня, – не что иное, как бизнес на страхе людей заболеть и умереть раньше времени. Вы сомневаетесь? Уверены, что «полный» – значит «больной» и худеть необходимо для здоровья? Годами мы полагали, что оптимальный ИМТ с точки зрения здоровья – 23. В 2012-м появляется публикация доктора Катрин Флегал в JAMА, подтвердившая на 3 млн испытуемых, что наиболее оптимальный ИМТ лежит в пределах от 25 до 30. Это ровно то, что мы называем «лишний вес», «предожирение»!
Кстати, еще неизвестно, корректен ли вообще диагноз «ожирение». Ведь включение ожирения в перечень заболеваний вызвало в свое время массу споров, потому что многие специалисты считают: ожирение – симптом, а не болезнь. Это как мигрень: может быть тысяча причин, почему у человека болит голова, и чтобы разобраться в происходящем, необходимо подробное исследование, сбор множества данных. Вот и лишний вес может быть проявлением чего угодно: от конституциональных особенностей (известное медицине метаболически здоровое ожирение) до последствий депрессии; от генетических проблем с инсулиновыми рецепторами до расстройств пищевого поведения. И непонимание сути ожирения, и влияние диетической культуры может привести к очень опасным последствиям для здоровья.
Кстати, еще неизвестно, корректен ли вообще диагноз «ожирение»
По результатам исследования с участием более 400 врачей обнаружилось, что каждый третий медик назвал ожирение состоянием, к которым он относится очень негативно и по серьезности последствий ставит его сразу после наркомании, психических расстройств и алкоголизма[26]. Да и в собственной семье люди с лишним весом вместо поддержки испытывают давление и агрессию: более половины американских девушек сообщают о подобном детском опыте[27]. И хотя некоторые медицинские специалисты заявляют, что генетические и метаболические отличия людей влияют на набор веса и его стабильность, диетическое мышление вопит: «Все дело в силе воли! Каждый человек весит столько, сколько он сам решит». А ведь когда-то и про онкологию говорили, что важно не курить и вести правильный образ жизни, тогда никакой рак не страшен. Однако оказалось, что в первую очередь на развитие рака влияет сбой в ДНК: «Мутации, способные вызывать рак, обычно относят к двум основным категориям: наследственные и те, что возникли в результате воздействия окружающей среды. Американские ученые показали, что не менее существенным является и третий источник появления мутаций – неизбежные ошибки, возникающие в ходе удвоения ДНК. В некоторых случаях их вклад составляет более 95 %»[28]. Это исследование опубликовано в журнале Science.
Таким образом, перспектива оказаться жертвой травли уравнивает богатых и бедных, здоровых и больных, подростков и пожилых, людей любой национальности, вероисповедания и сексуальной ориентации. Возможно, в 20 лет твое тело вписывается в общественные стандарты. Но никто не может сказать, что с тобой будет в 30 и 40 лет, после родов или после сложной операции. Страх стать «толстым изгоем» не слабее страха 1930-х годов, когда за «изгоями» приезжали ночью на черном «воронке».
Если вам кажется, что сейчас я сгустила краски, приведу еще немного статистики. Во время одного из исследований[29] более половины женщин сообщили, что предпочли бы смерть под колесами грузовика перспективе набрать вес, а 2/3 сказали, что лучше быть среднего ума или глупой, но только не толстой. 51 % девочек в возрасте 9–10 лет относится к себе лучше, когда сидят на диете[30]; 42 % девочек 1–3-х классов хотят быть худее[31]; 46 % девочек в возрасте 9–11 лет часто следуют каким-нибудь диетам, а у 82 % из них члены их семей либо периодически или часто сидят на диетах[32]. 81 % десятилетних девочек боится поправиться[33]. К 4-му классу 80 % детей хоть раз сидели на диете. 91 % учениц колледжа пытался контролировать свой вес диетами, а 22 % сидят на диетах часто или всегда[34].
«Телесный невроз» и страх перед полнотой так или иначе испытывает каждая женщина. Не поэтому ли ежегодный оборот диетической индустрии – 50 млрд долларов?[35] Фантастические результаты для бизнеса, который не решает проблему, а создает ее.
Глава 4
Красота больше не дар, а труд
Как написала мудрая Сьюзи Орбах в книге «Тела» (Bodies)[36], люди теперь производят тела так же, как вещи. Они всеми силами пытаются доказать, что могут контролировать свои тела, сделать их любыми, а успехи на этом поприще поднимают их социальный статус.
Например, в мартовском выпуске 2017 года российского модного журнала SNC, наряду со статьями о тенденциях весеннего макияжа и обзором летних подиумных коллекций, есть материал об актуальных трендах в телесной моде. Речь в нем идет о thighgab («просвет» между бедрами), bikinibridge («мостик бикини», то есть тазовые кости, которые выпирают, если фотографировать живот лежа на спине, желательно в шезлонге у моря) и abdominalcrack (видимая «полоска» между мышцами пресса). При этом у статьи совершенно недвусмысленный заголовок: «Готовьте силы и кошельки». Начало тоже эффектное: «Почти все новоявленные боди-тренды оказываются не тем, чего можно достичь естественным путем. И хоть умри с голоду и пропишись в качалке – если конституция куклы Барби не перепала от рождения, то заполучить ее можно только на операционном столе».
Статья сопровождается списком клиник, в которых можно перекроить тело, следуя модным тенденциям сезона, приведена и примерная стоимость процедур. Для достижения той же thighgab настоятельно рекомендуется липосакция, – и это написано с такой легкостью, будто речь идет об обновлении гардероба к лету. Операция по удаление жира, который, к слову, является частью гормональной системы, проводится в целях следования модным тенденциям исключительно по желанию клиента, без каких-либо показаний по здоровью. Как и удаление нижних ребер.
То есть во имя так называемой красоты медицина имеет право отрезать определенные части тела. Хотя, если обратиться в медицинское учреждение с просьбой удалить руку, вас немедленно отправят к психиатру, ибо это явное проявление расстройства центральной нервной системы под названием «нарушение схемы тела». Красота, вне зависимости от того, что понимается под этим словом в конкретный исторический момент, явно имеет власть над разумом и адекватностью. Поистине, это страшная сила! Красота способна удовлетворить нашу базовую потребность – потребность в любви. Она может удовлетворить нашу потребность в принятии и уважении. Красота сулит нам мир с самим собой. Мы считаем, что красивого человека не мучают мысли, что он «недостаточно хорош».
Красота требует финансовых жертв. Но к значительным расходам на «переделку» тела некоторые люди относятся не как к тратам, а как к инвестициям. Однако если видеть в красоте инвестиционный фонд, то только венчурный: вложения здесь высоки, риски значительны, а вероятность прибыли – на уровне выигрыша в лотерею. И раз уж мы перешли в область финансов, то заметим, что в венчурные фонды обычно вкладывают сверхприбыли, а не последние деньги. То есть если ты уже звезда Instagram, то тюнинг внешности, быть может, и принесет тебе дополнительную прибыль. Но тут предлагается массовое инвестирование в то, что долгое время было уделом людей, так или иначе продающих свою внешность, в первую очередь звезд. А какую прибыль может получить среднестатистическая женщина, которая жертвует значительной частью своего бюджета, да еще и рискует здоровьем ради обретения «мостика бикини»? Ведь большинство таких женщин кормят семью, воспитывают – часто в одиночку – детей и заботятся о пожилых родителях. Они прекрасно знакомы с периодическими финансовыми кризисами, страхом потери работы и хронической нехваткой сна.
Но самое печальное вот в чем. Когда «новинки» пластической хирургии ставят в один ряд с одеждой из последней коллекции (приобретение которой действительно лишь вопрос финансов), создается впечатление, что только от наличия денег зависит, будешь ли ты выглядеть в любом возрасте, при любой конституции, в любых жизненных обстоятельствах как модель из Instagram. И тут-то вырывается на волю ненависть к телу-предателю («Я в тебя столько вложила, а ты…») и раздражение в адрес женщин, «не желающих следить за собой, когда для этого существует масса всевозможных методов». Однако тело живет по своим биологическим законам, а различные вмешательства извне рассматривает зачастую как угрозу своему существованию. И начинает защищаться самым неожиданным и решительным образом.
И ведь женщины идут на риски не ради следования традиции – вроде китайского бинтования стоп или колец на шею в Бирме: здесь отказ грозил бы социальными проблемами. Но в наших реалиях причина, по которой женщины добровольно идут на хирургическое вмешательство, состоит исключительно в переменчивой моде. Сегодня в тренде круглые ягодицы и импланты в них, а завтра – плоская попа в стиле Кейт Мосс. Выдержит ли тело, а главное, психика столько перекроек?
Интересно, что все новинки телесной моды в упомянутом выше журнале касаются исключительно женщин, для мужчин же припасен бодипозитивный dadbod, «папин живот». По мнению редакции SNC, он является последним мужским трендом. И то верно! Вряд ли вы встретите в соцсетях дискуссию о том, сколько весит г-н Трамп или как обстояли дела с кубиками на животе у великого Эйнштейна. Пытаясь обосновать свои позиции с христианской точки зрения, патриархальная система забыла о главном: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Книга Бытия, первая глава, стих 27). Из этого стиха логично следует, что мужчина и женщина были сотворены одновременно как единый феномен[37], оба – по образу Божию. А в следующем стихе говорится о том, что Господь дал мужчине и женщине одинаковое благословение как единое задание, заповедь: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» (Бытие 1:28). Здесь нет примечаний о том, что женщина должна в первую очередь совершенствовать тело, а мужчина – окружающий мир. Почему же тогда у мужчины общество спрашивает: «Что ты сделал?», а у женщины: «Как ты выглядишь?»
Красота всегда считалась даром, особым видом таланта, который восхищал художников и поэтов. Гениями чистой красоты становились счастливчики, вытащившие выигрышный билет в лотерее ДНК. Женщины всех эпох делились друг с другом секретами, как сделать губы ярче, талию тоньше, а волосы пышнее. Но в эпоху массовости – массового производства, средств массовой информации, социальных сетей – индивидуальные секреты заменяются универсальными рецептами для всех. Теперь не одежда шьется под человека, а человек должен подогнать свое тело под одежду, под размеры лекал потогонных китайских фабрик. Вещи на «нестандартные» фигуры трудно продавать, ведь теперь спрос на массовое производство красоты – салоны красоты, фабрики красоты, в которых будут в промышленных масштабах штамповать образы, растиражированные глянцем. Красота стала не даром, а технологией.
Здесь я позволю себе сделать небольшое отступление и отметить, что в наши дни многие сферы жизни лишились индивидуализма ради более широкого охвата потребительской аудитории. Например, образование – это больше не диалоги Сократа с учениками, а ЕГЭ с конкретными критериями. Когда образование было доступно лишь небольшому кругу из высших сословий, у ребенка был домашний учитель, знавший все о его семье, в которой часто и проживал. Он знал все о талантах, особенностях и слабых местах своего ученика и зачастую становился для него Учителем с большой буквы.
Так же обстояло дело и с семейными врачами. Они не слышали о генетике, но ставили диагнозы своим пациентам, основываясь на истории заболеваний их родителей, дедушек и бабушек, а также более далеких предков, о состоянии которых они знали все. Во времена «индивидуальной» медицины развивалась не технология обучения врачей, а реализация дара каждого будущего доктора (если таковой дар у него имелся)[38]. Но индустриальная революция требовала все больше и больше рабочих рук, и важно было, чтобы эти руки были приделаны к более или менее соображающей голове: чтобы жить в мире развивающейся техники, люди должны были уметь хотя бы читать и писать. Работников нужно было быстро, эффективно и массово лечить. Во времена же ручного труда людей никто не считал, один заболевший легко заменялся другим здоровым, но теперь компания терпела большие убытки, если теряла обученного сотрудника. Стало дешевле «починить» болеющего рабочего, чем нанять и обучить нового. Так родились массовое образование, где учитель ведет урок в классе из 40 учеников, и массовая медицина, обучающая врачей определенным алгоритмам универсального распознавания заболеваний[39]. Могло показаться, что все может стать технологией и уложиться в алгоритм, в том числе и достижение красоты. Поэтому счастливый случай родиться привлекательной превращается в обязанность женщины быть красивой: ведь многим очевидно, что существуют способы добиться этого со стопроцентной вероятностью. Сегодня женщина может быть хорошей матерью, талантливым ученым, общественным деятелем, умным врачом или доброй воспитательницей детского сада – но всё это не считается, если она некрасива.
«В течение последнего десятилетия женщинам удалось пробить брешь в существовавшей ранее структуре власти. Однако при этом число случаев нарушений пищевого поведения растет в геометрической прогрессии, а эстетическая хирургия превратилась в самую востребованную медицинскую специальность. ‹…› 33 000 американок в ходе опроса заявили, что у них нет более желанной цели, чем похудеть на 10‒15 кг. Никогда прежде женщины не добивались материального благополучия, высокого положения в обществе и официального признания, как в наши дни. Однако, несмотря на это, с точки зрения наших физических ощущений мы находимся в состоянии еще более плачевном, чем наши бабушки, никогда не имевшие прав и свобод которыми обладаем мы»[40].
Когда-то обнаженное тело женщины за всю ее жизнь мог увидеть только один мужчина. Сегодня оно – объект пристального общественного внимания и оценки
Отсутствие красоты больше нельзя списать на генетику: «Ты просто не освоила алгоритм создания красоты», – говорит нам общество. Имеется в виду красота, соответствующая сегодняшним стандартам, конечно же. Если вам никак не удается достигнуть этих стандартов, следует доказать, что вы всеми силами и средствами (в том числе финансовыми) стремитесь к этому. Тело – ваш ежедневный общественный экзамен. Тело должно доказать, что вы упорно и честно трудитесь. Тело, на обнажение которого больше нет табу, но есть своего рода «телесная полиция»[41].
Когда-то обнаженное тело женщины за всю ее жизнь мог увидеть только один мужчина. Сегодня оно – объект пристального общественного внимания и оценки: прохожих на летней улице, отдыхающих на пляже или в бассейне, коллег на корпоративе, фолловеров и подписчиков в социальных сетях. Это визитная карточка, пропуск в социум. Тело – часть личности человека, но к нему прикасаются нелюбящие, порой скептические взгляды. Вспомним о ранах, которые могут нанести женщине скоропалительные романы, когда вместо ожидаемой легкости она получает яд нелюбви: ««Фу, а что у тебя с животом/бедрами/грудью/ногами?»
А индустрия красоты тут же предлагает лекарство от этих ран: «Покупайте крем, которым пользуется наша юная модель, нанесите его на проблемные зоны, и жизнь наладится». Вам предлагают ассоциировать себя с красивой девушкой на обложке. Ничего, что ей 14 лет и ее выбрали из тысячи других прекрасных девушек, а над ее образом работала команда фотографов, визажистов и иных служителей культа глянца. Ничего, что на этом фото, тщательно обработанном в Photoshop, тело такое плоское в «нужных местах» – реальное таким никогда не будет, потому что оно по своему строению объемное. Всё это не имеет значения, когда продается мечта стать красивой и эту мечту обещают сделать реальностью лично для вас. Надо только купить баночку крема за 150 долларов.
А если у маркетолога есть связи на телевидении, то он легко сможет сыграть на любви зрителей к наблюдению за публичными унижениями и продавать «советы» по работе над телом и в формате телешоу. Вы наверняка видели подобные передачи, где разбираются по полочкам все особенности антигероев – людей, не соответствующих стандартам красоты. Найти ведущих для подобных передач проблемы не составит. Казалось бы, «золотой век» прирожденных садистов давно прошел – может, им и сегодня хотелось бы помучить людей, и чем их больше, тем лучше, но времена Освенцима позади. Однако оказывается, что и сегодня они могут дать выход своим ужасным наклонностям. В наши дни есть прекрасная работа для тех, кто хочет унижать, оскорблять и подвергать других людей пыткам, но при этом оставаться в рамках уголовного кодекса. Более того, за это садисту будут еще неплохо платить и поддерживать его бурными аплодисментами. Легализованная агрессия на полноту, о которой я говорила выше, в совокупности с идеей «красота – это тяжелый труд» привлекает к себе таких монстров.
Возьмем, к примеру, американское телешоу The Biggest Loser. Название провокационное, основано на игре слов. По-английски to lose weight значит «терять вес», «худеть», соответственно, loser – «теряющий вес». Но другое, более известное значение этого слова – «неудачник». Российский аналог телепередачи, о которой я веду речь, имеет название «Взвешенные люди», что немного дипломатичнее, но в основе все тот же неприкрытый садизм. Как и в шоу «Свадебный размер». Тема этой передачи – проблемы в отношениях супругов, которые в основе не имеют никакого отношения к телу и весу, однако создатели шоу прослеживают прямую связь: «Посмотри на себя на свадебных фото и сейчас! Понимаешь теперь, почему муж недоволен тобой и охладел к тебе?»
Мода на «похудательные» шоу пришла к нам с Запада. Там они давно уже привлекают внимание не только зрителей, но и специалистов, занимающихся проблемой лишнего веса и ожирения.
Одно из исследований[42] показало, что просмотр даже одного выпуска The Biggest Loser способен вызвать у зрителей ненависть к «толстякам», ведь в передаче активно пропагандируется идея, что ожирение – это следствие лени и обжорства. Не самый полезный общественный эффект, мягко говоря.
Другое исследование[43] подтвердило, что подобные шоу заставляют людей думать, будто вес можно полностью контролировать. И если очень-очень захотеть похудеть, эта цель обязательно будет достигнута. Не получается? Значит, вы просто ленивый, и вас можно в этом обвинять.
А еще в одном исследовании, посвященном шоу The Biggest Loser, была обнаружена совсем неожиданная вещь: понаблюдав всего 7,5 минуты за физическими нагрузками героев передачи, зрители чувствовали, что у них пропадает желание заниматься спортом (вне зависимости от их веса). Вот вам и мотивирующее шоу! Напомню, что герои шоу во время нагрузок кричат, плачут, падают от усталости, у них даже бывает рвота от перенапряжения. И если вы не знаете, что спорт и движение обычно приносят радость и удовольствие, такое зрелище может испугать!
А какова судьба участников? Изменило ли шоу The Biggest Loser их жизнь? Судя по результатам исследования журнала «Клиническая эндокринология и метаболизм» (Clinical Endocrinology and Metabolism), действительно изменило. К худшему. Через семь месяцев после начала участия в шоу у участников начиналась «метаболическая адаптация»: из-за быстрой потери веса их организм сжигал в состоянии покоя значительно меньше энергии, чем раньше. Но этот нюанс остался «за кадром», и участники решали проблему сами, а она была очень сложной. Дело в том, что метаболизм «взвешенных людей» снизился гораздо больше, чем предсказывали эксперты. По прогнозам специалистов, участники рискуют резко набрать вес, если не будут постоянно повышать физические нагрузки и урезать себя в потреблении калорий. Многие ли из зрителей, критикующих участников, занимаются и питаются так, как на шоу?
Сниженный метаболизм объясняет, почему 85–90 % «выпускников» шоу набирают большую часть своего веса обратно, а то и возвращают все сброшенные килограммы. Те же, кто поддерживает сброшенный вес, либо работают тренерами, либо рекламируют товары для здоровья – в любом случае их тело стало их работой и приносит доход. А победителю третьего сезона The Biggest Loser Эрику Шопену удалось обрести славу даже после того, как он набрал весь свой вес обратно: он попал на шоу Опры Уинфри, где пообещал вновь похудеть.
Таковы данные научных исследований об эффективности «похудательных» шоу. Они токсичны как для участников, так и для зрителей, которым транслируется ненависть к «иным» людям, право обвинять их. И кроме того, им дается установка, что физическая нагрузка – больно и тяжело, что совсем не способствует спортивному энтузиазму и желанию вести активный образ жизни. Но разве это может остановить рекламный маховик веры в чудо?
Помимо психологических травм, у участников подобных шоу значительно замедляется метаболизм. Существует масса исследований, доказывающих, что жесткое ограничение в калориях и интенсивные физические нагрузки переводят организм в режим выживания и могут оставить его там надолго.
Не лучше ли вместо просмотра такого телешоу прогуляться в хорошей компании, прихватив с собой любимую еду для перекуса? Пользы для тела и психики будет куда больше[44].
Гениальным художникам трудно творить красоту ради прибыли. Прибыль – это про продукты или объекты массового производств – они и идут на продажу. А красота – в глазах любящего, способного видеть в человеке нечто гораздо большее, чем лишние килограммы и морщины. Она – в самом человеке, который научился уважать и ценить себя. Ее, как и любовь, нельзя достигнуть, а можно лишь ощутить. Возможно, гениальность не только в создании красоты, но и в способности видеть ее.
Глава 5
Эпоха плоского тела
Еще лет тридцать назад фотография была событием. Родителей заранее предупреждали, что в школу приедет фотограф, и они наряжали детей в самые красивые костюмы. В каждом районе было фотоателье, где делали не только фото на документы, но и семейные портреты. А фотоаппараты Polaroid, демонстрировавшие чудо моментальной съемки! С каким волнением мы смотрели на изображение, проступающее на карточке! Как важно было купить перед путешествием достаточное количество пленки, а потом волноваться в ожидании снимков: удачно ли получилась фотография на фоне Эйфелевой башни? Пленка стоила недешево, и кадры экономили. Фотография была событием, развлечением, но она не отражала социальный статус. Не так уж давно это было.
Сегодня уважающий себя работодатель обязательно просматривает страницы в социальных сетях потенциального сотрудника. К аккаунтам в соцсетях часто привязаны сайты знакомств. То, как вы выглядите на фотографии, помогает (или мешает) конкурировать, продавать, общаться, заводить новые связи и ощущать собственную ценность. Спрос формирует предложение, поэтому возникает все больше приложений, которые помогают улучшить образ, чтобы вы хорошо выглядели в виртуальном пространстве. Когда-то искусство ретуши было доступно только профессионалам. Многие помнят, какой популярностью в свое время пользовались курсы обучения программе Photoshop. Сегодня даже ребенок способен управлять аналогичными приложениями, а с помощью тех, что появились в последнее время, можно творить с фотографиями чудеса: увеличивать губы, уменьшать талию, удлинять ноги и делать кожу идеальной одним нажатием кнопки. И многие выдают эти «фоточки» за чистую монету: в конце концов, когда вы последний раз встречались в реальности с кем-то из ваших «френдов» из социальных сетей? Ну а знаменитости постоянно пользуются этим приемом, ведь им «по долгу службы» приходится жить в виртуальной реальности.
С одной стороны, сегодня мы почти не видим реальных тел и окружены бесконечными декорациями. С другой – из кино, рекламы, журналов нас атакуют более или менее обнаженные тела, и какие это тела: типичная фотомодель худее, чем 98 % американских женщин![45] А наш мозг устроен так, что предметами соответствия для него служат образы из внешней среды, для чего ежедневно сканируется и накапливается информация. Другой вопрос, что это за информация и какие телесные образы ежедневно наблюдает система восприятия мозга. У нас нет встроенного в мозг «идеального архетипического образа тела», общего для всех и каждого. Чтобы ни говорили сторонники большой (потому что кормящей) груди или широких (потому что обещают легкие роды) бедер, мы усваиваем положительное отношение к этим образам из среды, «выучиваем» через наблюдение и оценки других. Мы, как выражаются психологи, интериоризируем[46]. Но, как показывает человеческая история, не всё полезно, что усвоено автоматически.
Например, раньше, когда в домах не было водопровода, люди раз в неделю ходили в баню. Там женщины могли видеть других женщин самых разных возрастов и телосложения, и ни о какой ретуши речь не шла[47]. Можно было бы то же самое сказать о раздевалках фитнес-клубов, но их посещает особая часть женского населения. В этой связи вспоминается скандал с моделью Дэни Меззерс, которая сфотографировала обычную женщину в душе фитнес-клуба и собиралась отправить фото подруге, но нажала не на ту кнопку и опубликовала его для всеобщего обозрения с комментарием: «Если я никак не могу это развидеть, то и ты тоже не сможешь»[48]. Этот случай красноречиво говорит о том, какой пристальной оценке подвергается тело в подобных местах.
СМИ и интернет играют значительную роль в распространении информационно-телесной изоляции, в самоуничижении и самобичевании: «Я одна такая уродина, а вокруг все вон какие красивые!» Особенно преуспел в этом деле интернет. Когда глянец был уделом звезд, с этим еще можно было как-то смириться, потому что звезды должны сиять. Но когда бывшая одноклассница выкладывает фотографии уровня журнала Vogue, то вопросов к своему телу, да и к своей жизни становится все больше[49].
Вы можете найти массу исследований[50], которые доказывают интуитивно очевидную закономерность: чем больше мы видим «глянцевых» картинок, тем больше недовольства вызывает собственное тело с его складками, морщинами и другими абсолютно естественными «неровностями». В официальном докладе Американской психологической ассоциации[51] 2007 года доказывается, что постоянный поток сообщений из СМИ о том, что такое идеальное, сексуальное, привлекательное тело и как оно связано со счастьем, с самого раннего возраста приводит девушек к негативному восприятию собственного тела. Это недовольство собой уже приняло масштаб эпидемии.
Есть еще одно важное отличие нашего мира от виртуальной реальности. Фотография или телекартинка – это двухмерное или трехмерное изображение. А мы живем в четырех измерениях (где четвертое измерение – это время), и наше тело в жизни никогда не выглядит так, как его проекция на плоскости. Никогда! На плоскости оно – символ, условное обозначение, мертвые пиксели. Реальное тело живое, оно движется и меняется каждую минуту, и день за днем мы замечаем эти изменения: тело худеет, толстеет, отекает, бледнеет, краснеет, на нем появляются складки и морщины, оно взрослеет и стареет.
«Остановись мгновение, ты прекрасно»[52], – хотят сказать нам бесконечные фотопотоки. Люди пытаются обмануть природу, поймать неуловимое. Они играют со временем заведомо проигрышную партию. Предаваясь невозможной мечте «зафиксировать» тело в каком-то определенном состоянии, «достичь» тела мечты и остаться в нем навсегда, мы подкидываем дрова в бесконечный костер своего телесного невроза.
Война за плоское тело – это еще и битва с жиром. А он не всегда был врагом женщин и долгое время, наоборот, свидетельствовал о ее женственности, фертильности. Ведь тело меняется в зависимости от задач, которые перед ним стоят: тела ребенка, подростка и взрослой женщины так сильно отличаются друг от друга потому, что у них совершенно разные предназначения.
И страх перед жиром, возможно, во многом есть страх перед женственностью, нежелание взрослеть. Когда ты женщина, мать, ты больше не объект заботы, но источник ресурса. А как быть, если всю жизнь тебя никто не любил, даже когда ты была ребенком? Чем «наполнять» своих детей, если сосуд твоего сердца пуст и сам нуждается в наполнении? Как быть, если хочется повернуть время назад и стать девочкой, чье маленькое тело говорит окружающим: «Возьмите меня на ручки, позаботьтесь обо мне». Но тело все равно взрослеет по своей собственной программе, без оглядки на психику.
И страх перед жиром, возможно, во многом есть страх перед женственностью, нежелание взрослеть
Девочка входит в фертильный возраст, и для обеспечения гипотетической беременности тело откладывает жир, как важную часть гормональной системы, на бедрах и животе – в тех самых местах, с которыми сегодня усиленно предлагают бороться не только диетами, но и хирургией. Отрежь свой жир и стань меньше, побудь подростком в глазах окружающих.
Не так давно в фитнесе появилось направление под названием «фитнес-бикини». Так же называются соревнования по женскому культуризму, участницы которых должны продемонстрировать стройное тело. Для этого им приходится «сжигать» жир любыми средствами, достигая иной раз опасных для жизни[53] результатов. Но даже летальные исходы у конкуренток не могут остановить жаждущих взойти на фитнес-Олимп. И хотя известно, что участницы фитнес-бикини недолго держат форму, которую демонстрируют на сцене, а за кулисами конкурсов цветут пышным цветом расстройства пищевого поведения, все равно в обществе активно продвигается идея, что так можно выглядеть всегда, нужно просто стараться.
Когда-то женщины не стыдились быть взрослыми, иметь не тело подростка, а мягкий округлый живот и не заботиться о просвете между бедрами. Это происходило не только в эпоху Рубенса, но и во времена Софи Лорен и Мэрилин Монро: посмотрите на их фотографии. Но времена меняются, а жизнь у нас одна, и очень грустно прожить ее в чувстве вины и стыда за свое абсолютно нормальное женское тело.
Нежелание становиться взрослой женщиной порождает и страх материнства – не только из-за перспективы лишиться личной свободы, но и потому, что изменится тело, и тогда муж потеряет к нему интерес! Что же, иногда такое случается – в основном потому, что в подсознании мужчины наложено табу на секс с женщиной-матерью. Но «вину» за охлаждение отношений все равно сваливают на тело: а вот было бы оно как у девочки-подростка, возможно, это помогло бы в борьбе за погасшее желание. Индустрия красоты и на этом страхе зарабатывает гигантские деньги: вспомним призывы клиник эстетической хирургии «привести себя в порядок после родов».
Почему еще возникает страх перед образом материнского тела – круглым, неплоским животом? Сегодня мир изменился и дети – это не «ура-новые-рабочие-руки» и не залог обеспеченной старости. В наши дни дети – это тревоги, заботы и огромные траты. Для человека, перед которым в жизни открывается множество интересных возможностей, с рождением ребенка есть что терять в плане личной и финансовой свободы. Это волнует не только мужчин, но и женщин.
Людмила Петрановская в своей знаменитой статье «Травмы поколений»[54] рассказывает, почему так страшны для многих женственность, фертильность и дети:
«С нас причитается» – это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация». Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят. Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперответственности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.
Но есть у гиперответственности, как у всякого «гипер», и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет…
Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного, – это нечто нереально сложное и героическое. Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости». Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!..
Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать…
А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач! Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!
Возможно, явление чайлдфри появилось как движение, а не как частный выбор именно поэтому – чтобы избежать обязательной «пытки» материнством, публично озвучить свое нежелание заводить детей и найти единомышленников. И худое тело, у которого из-за диет время от времени пропадают месячные, иногда есть неосознанное выражение этих страхов: чем дольше ты задерживаешься в подростковом теле, тем на больший срок откладываешь материнство. Но проблема, как всегда, не в том, как правильно. Проблема – в смелости спросить себя, чего ты хочешь на самом деле. И в понимании, что последствия тех или иных действий (или бездействия) есть ответственность за свое решение или за нерешительность.
* * *
Эпоха плоского тела имеет и свою религию – здоровье, которое предлагается не беречь, но создавать. Пустующее свято место, как известно, ждет своих идолов, и в XXI веке их имена – Здоровье и Долголетие. Развитие медицины обернулось неожиданной социальной проблемой – долгожительством: пенсионные системы многих стран не выдерживают нагрузок (разумеется, мы говорим здесь о странах с развитой и доступной медицинской помощью).
Детская смертность или смерть в родах настолько редкое явление, что к подобным случаям относятся как к ЧП. Побеждены ужасные болезни, от которых раньше вымирали целые города. Даже онкология в большинстве случаев – болезнь пожилых людей, и напрасно считают, будто раньше раком болели гораздо меньше: просто до него не доживали.
Медицина как наука даже обещает реализовать давнюю мечту человечества о бессмертии. Как не присягнуть на верность такому богу, если остальные религии бессильны дать людям телесное бессмертие?![55] Сегодня смерть пугает людей гораздо сильнее, нежели во времена войн и средневековых болезней, когда она была повсюду. А где человечество начинает рьяно насаждать какую-нибудь религию, там жди ритуалов, табу и инквизиции. Так были провозглашены главные враги религии здоровья – сахар и жиры, которые долгое время считались источниками дефицитной энергии. Здоровье стало обязанностью, а полные люди – грешниками во плоти. Хотя исследования показывают, что на «здоровье» влияет не вес (он лишь следствие, и то не всегда), а образ жизни. И в этот образ жизни входят особенности питания, уровень ежедневного стресса, количество сна, двигательная активность и многие другие факторы, а особенно их комбинация. При этом не стоит забывать про наследственность и индивидуальную, не всегда благополучную биографию.
Здоровье – это некий запас ресурса, который мы так или иначе тратим в течение жизни. Он самовосполняется, но лишь частично. Скорость его восполнения – вопрос индивидуально-генетический, недаром же люди ищут признаки богатырского здоровья (то есть возможность противостоять разрушающим тело жизненным процессам) во внешности – крупные руки, широкие бедра, хорошая кожа. Скорость же траты здоровья – вопрос обстоятельств. Помните, как в советские времена в подъездах висели таблички: «Берегите лифт – он сохраняет ваше здоровье». Лифт, избавляющий жильца от пешего подъема на нужный этаж, рассматривался как механизм, берегущий здоровье, – в противовес сегодняшним дорогим тренажерам, имитирующим ходьбу по лестнице. Да, сегодня, когда люди слишком мало ходят и бегают и слишком много ездят на машинах, а работа у них в основном не физическая, а умственная, над ними нависла угроза гиподинамии, но это не единственная причина лишнего веса. В каком-то смысле само нежелание двигаться есть следствие процессов, которые ведут к лишнему весу: стресс, депрессии, тревога, пережитая травма, когда хочется свернуться калачиком и замереть, добраться домой с постылой работы и залипнуть перед телевизором. Вспомните моменты, когда вас тянет бегать, танцевать, прыгать – разве вы заставляете себя это делать? Нет, это тело говорит, что у него много энергии и посылает мозгу импульс потратить ее. Нелюбимая работа, токсичные личные отношения, общественно-политическая нестабильность – все это отнимает у нас здоровье. А лишний вес – лишь попытка организма противостоять угрозе, сделав тело-щит больше. Конечно, со временем такая «защита» становится проблемой, но решать ее следует не принуждением и не унижением.
А унижения не избежать. Ведь именно люди с лишним весом объявляются злом во плоти: они явно не почитают бога здоровья. От них ждут публичного покаяния («Девочки, с завтрашнего я дня на диете») или публичного самобичевания («Нет, коллеги, мне тортик нельзя, я и так жирная»).
Увеличивающийся живот, как в пуританские времена внебрачная беременность, стал свидетельством ночных грехов, но не сексуальных, а пищевых. Живот – доказательство того, что женщина предавалась запретным удовольствиям с тарелкой пирожных, забыв о служении культу брокколи и сельдерея. Где важнейший показатель нравственной чистоты и тщательного соблюдения ритуалов здорового питания – кубики пресса? Если их нет, то можно купить индульгенцию – абонемент в спортзал. Пусть ты не станешь ходить на ежедневные утренние и вечерние поклонения в храм спорта и карта месяцами будет пылиться дома, ты все равно спасен, потому что хоть немного подумал о боге здоровья.
С такой же верой люди ищут спасительной магии Здоровья и Долголетия в статьях околонаучной прессы под заголовками «Капуста спасет от рака» или «Свекольный сок продляет жизнь». Святая брокколи, даруй мне долголетие и жизнь вечную!
Целлюлит, естественный способ распределения жировой ткани на теле, прочно ассоциируется с чем-то постыдным, от чего следует избавляться или скрывать: он же наверняка покушается на бога здоровья. Пока не ясно как, но обязательно покушается. Зайдите в магический, то есть косметический, салон, а дома попробуйте ритуал «Массажная щетка»: в полночь при полной луне достаньте крем с коэнзимами и ионами серебра и круговыми движениями втирайте его в бедра до покраснения. Это же почти как магия обретения вечной молодости с помощью пепла летучей мыши, перемешанным с кровью девственницы!
Ярость, которая обрушивается на людей, «не следящих за здоровьем», так сильна, будто они отнимают это здоровье у кого-то другого или раскачивают устои общества. Как будто именно они виноваты в том, что бессмертие до сих пор не изобретено, и людям все еще приходится умирать. Как будто лозунг «Во имя здоровья» дает право на унижение.
Сколько раз, желая сделать кому-то добро, благодетели на самом деле приносили зло! Вы хотите исцелить человека, чье тело пытается справиться с навалившимися трудностями с помощью лишнего веса? Тогда спросите, что вы можете для него сделать, как разделить его боль: посидеть с детьми, дать выспаться? А может, просто выслушать его, не перебивая стандартными фразами типа: «Возьми себя в руки, у многих положение гораздо хуже твоего».
Невозможно достоверно оценить состояние здоровья человека, исходя лишь из того, какие у него объемы тела, сколько он весит и как выглядит. Но даже если предположить, что на данной момент какие-то его органы не справляются с чрезмерной нагрузкой, то разве такая вероятность дает право говорить о «моральном облике» этого человека? И разве агрессия в адрес кого бы то ни было не есть показатель отсутствия самоконтроля, которым человек и отличается от животного?
Исследования[56] показывают, что у многих людей с лишним (то есть сверх генетически заданного для их возраста) весом очень непростая, а иногда и трагическая судьба. И тело пытается с помощью еды справиться с болью. Этот способ в определенной мере работает, позволяя человеку жить, любить, растить детей, идти по жизни дальше, чтобы в какой-то момент найти другие методы избавления от последствий своей трагедии.
Дополнительная нагрузка в виде агрессии и отторжения не облегчит этим людям существование. Но разве тот факт, что его тело живет и работает, несмотря ни на что, не есть здоровье?
* * *
Иногда надо задавать себе «неудобные» вопросы. Например, такой: «А что, если я никогда не похудею?»[57]
Вот что пишет на этот счет знаменитая Рэген Честэйн – писательница и лектор, а также успешная (несмотря на свою внушительную комплекцию) танцовщица и хореограф[58]:
Многие годы я тратила свое время, энергию и деньги, испытывая на себе разные способы похудения. Я решительно принималась сбрасывать вес, не думая о том, что в это время происходит с моим здоровьем, с моей жизнью. Была ли я счастлива? Нет – тем более что мои попытки раз за разом терпели поражение. В один прекрасный момент я подумала: «А вдруг для меня не существует способов похудения? Вдруг я на всю жизнь станусь такой, какая я есть?» И тут для меня открылся весь мир.
Если раньше я считала тренировки наказанием за свое толстое тело, то теперь я могла двигаться как мне нравится. Я испытывала удовольствие, а не сжигала калории. Вместо того чтобы ненавидеть свое далекое от идеала тело, я полюбила его таким, какое оно есть. Теперь я выбирала еду, исходя не из того, как это отразится на размере моего тела, а основываясь на том, что мне вкусно и от чего я чувствую себя хорошо. С того самого дня, что я бросила худеть, я выбираю салаты, танцы, секс, да и все прочее в своей жизни, основываясь не на том, поможет ли мне это стать стройнее, а на том, хочу ли я это делать и почему, стану ли я от этого счастливее и влечет ли мой выбор какие-либо неприятные последствия.
Вы просто не представляете, насколько моя жизнь стала лучше, когда я начала принимать решения, основываясь на том, что делает меня счастливой и приносит удовольствие. Теперь я делаю то, что хочу, и моя жизнь не основывается на чужом мнении о том, что поспособствует или не поспособствует моему похудению.
Для тех, кто мечтает влезть в свои подростковые джинсы и вернуть фигуру, какой она была до беременности, откровения Честэйн прозвучат страшно: ведь ее слова убивают прекрасную мечту об идеальном теле. Но посмотрим правде в глаза: чаще всего с возрастом вес человека увеличивается, вместе с ним увеличиваются и претензии к себе (хотя ни у кого не вызывает недовольства меняющееся и растущее тело ребенка). Мы не доверяем телу, а ведь оно каждую минуту решает массу жизненно важных задач, о которых сознание имеет весьма смутное представление. Решение Рэген Честэйн и многих других людей не худеть – это вовсе не тот вариант, когда человеку становится наплевать на себя. Ровно наоборот: человек готов услышать свое тело, увидеть, как оно старается, обеспечивая ему полноценную жизнь, понять, чего оно хочет. А хочет оно не следовать ветреной моде, а любой ценой защищать нашу жизнь.
Интересно, что в христианстве немало богословских толкований стиха 21 из 3-й главы Книги Бытия: «И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их»[59]. Мне кажется, в этом библейском послании о теле есть важный посыл: Бог дает людям «кожаную одежду», чтобы она защищала их во внеэдемском мире[60] – мире смерти и болезней, в которой они попали в результате своего выбора. Но при этом право выбора подразумевает свободную волю, без которой невозможно из «образа Бога», по которому люди были созданы, вырасти в «подобие Бога», для которого они были созданы.
Джанин Рос – популярная американская писательница. Она – автор бестселлеров о еде и эмоциональном переедании, один из них – «Женщины, еда… и Бог. Неожиданный путь ко всему на свете» – газета The New York Times назвала «книгой № 1». Вот что Джанин пишет на своей странице в Facebook:
Одной моей бывшей студентке недавно поставили диагноз «рак мозга», а через две недели обнаружилась ошибка врачей. Я знала эту женщину три года, и все это время она вела войну с лишними 9 кг веса. Я впервые видела, чтобы человек так яростно ненавидел свое тело: «Хочу избавиться от своих ляжек, – говорила она. – Они ужасны, не могу на них смотреть!» За те две недели, что прошли между постановкой неправильного диагноза и обнаружением ошибки, она пережила все пять стадий принятия скорой смерти: отрицания, гнева, торгов, депрессии и смирения, однако ни разу не вспомнила о своем целлюлите, величине живота или тех самых ляжках. Она была благодарна судьбе за то, что еще дышит, видит, как играют ее дети, ощущает на своей коже тепло воды из душа – все эти переживания были острее, чем когда-либо. Когда эта женщина узнала, что очень скоро потеряет свое тело, она внезапно осознала, какое счастье это тело иметь.
Поэтому не ждите страшного медицинского диагноза, постарайтесь оценить то, что есть у вас сегодня. Поблагодарите ваше тело прямо сейчас. Если вам кажется, что благоприятный момент для этого настанет, когда вы похудеете, если вы считаете, что внезапно сможете полюбить свое тело (а заодно и свою жизнь), когда станете на 9 кг легче, то это ошибка.
Та моя бывшая студентка однажды сказала: «Сейчас я готова умереть за то, чтобы стать того же размера, что и пять лет назад. А пять лет назад я была готова умереть, чтобы похудеть хотя бы еще чуть-чуть».
Люди, опомнитесь! Все, что у нас есть,− это СЕЙЧАС. Если в настоящий момент вы никак не можете получить удовольствия от своей жизни, то вам трудно будет сделать это и через пять лет – вне зависимости от того, сколько вы будете весить. Счастье ведь не в том, чтобы изменить обстоятельства, а в том, чтобы изменить отношение к ним.
И в следующий раз вместо того, чтобы воевать со своими бедрами, лучше поблагодарите их за то, что они помогают вам передвигаться и танцевать. Заодно скажите спасибо и коленям за то, что на них могут сидеть ваши дети, а может, уже и внуки. Когда вы смотрите на себя в зеркало, не желайте, чтобы «излишества» фигуры исчезли: ведь это части тела, благодаря которому вы присутствуете в мире и наслаждаетесь жизнью.
В конце концов, разве это маленькое усилие не стоит всех подвигов, совершенных вашим телом для вас за все эти годы?
Мы так привыкли оценивать свое тело с позиции того, насколько оно красиво внешне, насколько соответствует заданным сегодня стандартам, что абсолютно не умеем спрашивать, насколько оно справляется со своими истинными задачами: живот смог выносить ребенка, бедра передвигают тело в пространстве, руки меняют мир вокруг и обнимают тех, кого вы любите.
* * *
Одна взрослая женщина рассказала мне, что никогда в жизни не имела проблем с весом. Но однажды, доставая летние вещи из шкафа, она обнаружила, что брюки на ней не застегиваются. «Хм, – сказала она себе. – Почему же ты поправилась? Ох, ты же всю зиму ела печенье за компанию с коллегами на своей новой работе. Как видно, это пошло не на пользу твоему здоровью и телу. Больше не прикасайся к печенью». И… просто перестала его есть. Она искренне не понимала, почему другие люди в таких случаях не могут сказать себе: «Стоп»? Может, они не понимают, что для них вредно, а что – полезно? Я уточнила, чей голос говорил ей про вредное печенье. Выяснилось, что это был голос папы, который всегда заботился о ней и защищал ее.
Идею спрашивать: «Чей голос говорит с тобой?» – я не заимствовала у параноиков. Это известный прием из когнитивно-бихевиоральной терапии, он отлично работает даже в случаях со слуховыми галлюцинациями.
Известно, что, когда ребенок растет, его мозг как губка впитывает из окружающей среды все без разбора – и полезное, и яд. В первую очередь детский мозг воспринимает то, как оценивают его окружающие – вербально и невербально. Так действуют эволюционные механизмы: не раздумывая, брать первые попавшиеся «кирпичи» для строительства своей личности. А потом, в зависимости от того, из каких «кирпичей» построена личность человека, его внутренний голос будет подсказывать, ругать, обесценивать или хвалить его.
Многие люди признаются, что внутренний голос недоволен их телом.
Реакцией на это часто становится протест, который выражается в том числе и в форме переедания. Вообще, протест и сопротивление – это естественный ответ психики на раздражение, ее иммунитет, как воспалительный процесс – борьба организма против инородного тела. И то и другое – вещи крайне неприятные: воспаление – штука болезненная, а протест нерационален и приносит вред.
Однако, если понять, кому принадлежит внутренний голос, который звучит в вашей голове, вмешивается в вашу жизнь и критикует вас, можно сделать множество важных открытий о себе и даже избежать разрушительного внутреннего протеста.
Людям, выросшим в атмосфере теплоты и деликатности, трудно понять тех, кто родился в эмоционально неблагополучных семьях. У вторых при виде человека с «избыточным» весом в голове звучит знакомый голос: «Посмотри на себя, разве не стыдно быть такой жирной (тупой, неухоженной)?!» Или еще один вопрос, который часто задают людям с пищевыми проблемами и который еще глубже загоняет их в знакомое с детства состояние вины: «Почему ты не прекратишь переедать? Тебе же плохо, ты себя не любишь, что ли?»
Самокритика – одна из форм хронического стресса и один из путей, ведущий к депрессии. Ее биохимические последствия были выявлены в очень интересном исследовании, и вывод был сделан такой: самокритика меняет работу нашего мозга и делает нас более уязвимыми для стресса[61]. Обычный стресс активирует в организме ресурсы для борьбы с опасностью. Если мы видим волка – мы убегаем или деремся. Но когда мы говорим себе: «Я тупая, толстая/отвратительная», то для нашего мозга это звучит как «Я и есть твоя опасность, надо убегать или драться», то есть волк постоянно рядом. По данным вышеупомянутого исследования, самокритика становится одной из причин ухудшения здоровья – как физического, так и психического[62]. Она же с большой вероятностью приводит людей к одиночеству[63].
Почему же так трудно отказаться от самокритики? Потому что она дает иллюзию мотивации. Но только стресс хорош, когда надо сделать что-то быстро, к примеру убежать от волка. А для долгосрочных задач он не работает. Однако мы упорно верим, что если будем пытать самих себя, то сделаемся лучше, ну хотя бы немного.
Самый частый аргумент, который в таких случаях приводится: «Если я перестану критиковать себя за недостатки, значит, признаюсь миру и самой себе, что я никогда не стану идеальной, что так и останусь "неправильной". Мне нужна самокритика, чтобы мотивировать себя стать лучше!»
Именно этому учит нас наша культура, этот довод настолько распространен, что звучит весьма рационально. Однако речь идет не о реальной опасности извне, а борьбе с самими собой. А что случится, если вы перестанете убегать от себя и сражаться с собой? Что будет, если вы опустите кнут, которым били себя много лет подряд, и перестанете ранить себя снова и снова? Быть может, тогда раны начнут заживать?
Идея заниматься постоянной самокритикой, чтобы мотивировать себя, похожа на сорняк, который по ошибке приняли за культурное растение и теперь с любовью его выращивают. Можно отказаться от самокритики, начав с простого способа. Когда мысль вроде «Я тупая/ничтожество/толстая» приходит в голову, надо просто отметить ее: «О, а вот опять сорняки из-под забора полезли». А дальше – сеять и культивировать семена доброго отношения к себе, заменяя стрессовую самокритику на более адекватные: «Со мной все в порядке», «Да, мне сейчас трудно, но я справлюсь», «Я не всегда права и не всё у меня получается, но я человек и могу ошибаться».
Да, помощь и сочувствие к себе не распространены в нашей культуре, многих из нас этому не учили. Поэтому так важно находиться среди людей, которые вас поддерживают, и держаться подальше от мест, где разбрасываются семена ненависти к себе. Самокритика не решает ни одну из проблем, для которых она якобы существует. Более того, она отнимает столько времени и сил, что на полезные действия их просто не остается.
Фраза «Полюби себя» звучит банально и избито, но, если в вашей жизни не случилось безусловной любви, не было того, кто дал вам принятие и понимание, попробуйте стать для себя тем, кого вам не хватало, когда вы были ребенком. Разговаривайте с собой так, как вы бы говорили с лучшим другом или с любимым ребенком. Может, сразу у вас это и не получится, у кого-то на борьбу с внутренним критиком-насильником уходят годы, но остановить собственную пытку можете лишь вы. Найти взаимопонимание со своим телом – очень важный шаг на пути к примирению с собой. Но этот шаг даст вам силы для действительно важных вещей.
![](/i/22/516322/i_004.jpg)
Часть II
Еда и тревога
Еда, как и секс (о котором мы поговорим в третьей части книги), всю историю человечества была связана с различными правилами и табу. С древних времен еда использовалась в религиозных ритуалах и давала человеку жизненную энергию. Еда проникает в тело и изменяет его. Еда влияет и на психику: мозг нуждается в энергии, которую получает благодаря еде, при длительном голодании он меняет свою структуру. По данным NCBI[64], эксперименты на мышах показали, что как голодание, так и питание с высоким содержанием жиров могут менять экспрессию генома в процессах работы мозга[65]. А где изменения психики (сознания, души) – тут уж жди предписаний и запретов.
В сказках и легендах еда могла убивать и воскрешать или вызывать метаморфозы тела (как у Алисы в Стране чудес галлюцинации после поедания пирожков). Еда могла быть даром и проклятием, поощрением и наказанием (вспомним истории о насильственном кормлениям в советских детсадах), возбуждать и гасить желания (афродизиаки и постные продукты). Еду наделяют огромным количеством смыслов и чуть ли не магическими свойствами, когда считают, что она помогает обрести контроль над различными аспектами жизни.
Идея возведения правильной еды в культ не нова. Например, известные во всем мире и до сих пор самые популярные в Америке кукурузные хлопья Kellog's, названные так по фамилии своего изобретателя, изначально были «идейным» продуктом. Американский врач Джон Харви Келлог считал, что еда должна быть максимально постной и простой (это потом уже в его полезные хлопья будет добавлен сахар), потому что таким образом можно спасти американскую нацию от сексуальных желаний и мастурбации – а она, по мнению Келлога, и являлась корнем всех болезней[66]. Еда – сфера особого интереса пользователей соцсетей (в особенности Instagram), которые выкладывают фотографии своих прекрасных, облагороженных за счет «правильных суперпродуктов» тел. Среди них есть и те, кто хочет ускорить результат, используя достижения фармакологической индустрии. Таких проклинают за преступные методы, но хвалят за благие намерения.
Нетерпимость к «иным», на которой держится сектантская структура, свойственна и культу тела. Причем схема тут такая. Если ты еще не достиг идеального тела, но очень стараешься – это нижняя ступень иерархии, к тебе проявляют снисхождение. Недаром, когда женщины ловят неодобрительные взгляды на свих «неидеальных» телах, они произносят, словно защитное заклинание от социальной травли: «Я на диете, я стараюсь, правда». А основная ненависть направлена на тех, кто играет не по правилам, не придерживается ЗОЖ. Причем наличие лишнего веса, как ни странно, не имеет решающего значения. Если ты худая – то либо «до поры до времени», либо «больная, но сама не знаешь», либо «тело недостаточно проработано». Если же ты полная – вот тебе расплата за грехи, падшая ты женщина.
Нетерпимость к «иным», на которой держится сектантская структура, свойственна и культу тела
Свойство человеческой психики – проецировать «внутреннее невидимое» на видимое и осязаемое – еду, тело и других людей – по принципу кинопроектора: мы видим результат, только когда лучи, которые он посылает, падают на белую материю. Нет экрана – ничего не видно. При этом сама картинка – не более чем мираж.
И если следовать концепции первородного греха, то способность таким вот образом проецировать «внутреннее невидимое» на внешние объекты содержится в ДНК человека: с возникновением первых людей произошел сбой в генах. Амулеты избавляют от тревоги, стены дома дают чувство безопасности, душ дарит ощущение чистоты. А еда позволяет манипулировать эмоциями, которые непонятно где живут и откуда берутся. Ее можно любить, ненавидеть, уничтожать – так же, как и тело: ведь еда становится частью тела и способна менять его и влиять на него.
Поэтому еду наделяют способностью давать ощущение контроля. В мире хаоса психике очень нужен контроль, чтобы вернуть нарушенный баланс (если он вообще существует в природе) и хотя бы на время достигнуть состояния стабильности. Вот откуда стремление выполнять ритуалы: употреблять в пищу правильные продукты по расписанию, подсчитывать количество калорий и следить за сочетанием ингредиентов – так можно достигнуть магической трансформации тела. Все хорошо. Я все делаю правильно. У меня все под контролем.
А по ночам, возможно, будут преследовать кошмары о потере контроля: поедание запрещенных тортов или колбас – и пробуждение в холодном поту. Так еда становится явлением, которое в психологии и психиатрии называют расстройствами пищевого поведения.
Глава 1
Что такое расстройства пищевого поведения и с чем их едят?
Начнем немного издалека – с мифа о том, что все расстройства пищевого поведения вызваны «глянцевым» культом худобы. Почему модели обычно начинают карьеру в 12–14 лет? Юное лицо и упругая кожа вполне могут быть и у тридцатилетней женщины, так почему же именно подростковый возраст? С тех пор как Твигги и Кейт Мосс[67] задали стандарт суперхудобы, индустрия моды следует ему на модных показах и на страницах женских журналов. Но процент женщин, которые генетически наделены «трендовой» худобой, очень и очень мал: природа редко создает тела, неспособные накапливать жир, потому что они не выживают в условиях дефицита еды. Но в малых дозах такой тип встречается в популяции: в генетических архивах всегда содержится определенный процент крайностей. То же самое можно сказать про склонность к быстрому набору веса, про рост, цвет глаз, волос и даже про те или иные психические расстройства. Гены сочетаются друг с другом, как разноцветные стеклышки в детском калейдоскопе. Одни и те же стекла образуют совершенно непохожие узоры, а разное сочетание одних и тех же генов может дать абсолютно противоположные результаты: и склонность к психозам, и гениальность. По одной из теорий, возникновение шизофрении и стабильное количество больных в человеческой популяции есть плата за периодическое появление гениев, которые толкают цивилизацию вперед.
процент женщин, которые генетически наделены «трендовой», худобой очень и очень мал: природа редко создает тела, неспособные накапливать жир, потому что они не выживают в условиях дефицита еды
Так вот, в случае с худобой, как и в случае с гениальностью, в идеал возведен результат очень редкой комбинации генов, просто технически невозможной для большинства людей: на то он и идеал, чтобы быть в дефиците. Но, несмотря на редкость суперхудобы, подиумы на модных показах должны заполняться невесомыми моделями с длинными ногами. Где же взять в таком количестве служительниц культа худобы? Эврика! Среди подростков. Пубертат – это полная пространственно-эндокринная перестройка тела перед половым созреванием. Тело готовится к этому по-разному. Вариант первый: полнеет, то есть делает запас для дальнейшего рывка роста. Но пока рывка не случилось, нервов уходит немало: «Мой ребенок разжирел! Конец спортивной (танцевальной) карьере!» Вариант второй: тело копит жир и одновременно растет – медленно и плавно (особенно если расти оно задумало невысоко). И есть третий вариант: резкий бурный рост (до 180 см и выше), а потом это длинное тело, не торопясь, «обустраивается» мышцами и жиром. Девушки, чье тело пошло по третьему пути развития, и интересуют рекрутеров модельных агентств, однако длится этот интерес всего пару лет – поэтому век модели так короток. Чтобы навсегда остаться длинной и худой, женщине нужно либо быть генетически к этому склонной (а такое, как мы отметили выше, встречается редко), либо испытать на себе все последствия расстройств пищевого поведения, что мы и можем массово наблюдать среди взрослеющих моделей, отчаянно ведущих борьбу с естественными процессами тела.
Есть разные объяснения, почему худоба стала такой модной. Одни считают, что для худых моделей проще шить, другие видят в этом коварный замысел модельеров-геев, затеявших убийство женственности. Кто-то уверен, что это попытка легализации педофилии или атака на феминизм: ведь девушки-тростинки, которые едва держатся на ногах, меньше всего похожи на борцов за независимость. Наоборот, они нуждаются в опеке и защите. Может быть, кто-то из сторонников этих версий прав или отчасти правы все вместе, но мне хотелось бы развеять миф, что только модная индустрия виновата в резком увеличении случаев расстройств пищевого поведения. Да, мода вносит свой вклад в телесный невроз. Да, исследования говорят[68], что среднестатистическая женщина после просмотра канала Fashion TV или чтения глянцевого журнала испытывает тревогу по поводу своего тела. Это чем-то похоже на воздействие вируса. Вопрос в том, почему иммунитет с ним не справляется.
Прежде чем мы более детально рассмотрим расстройства пищевого поведения, поясню, почему о них так непросто говорить с людьми, далекими от практической психологии. Дело в том, что основной диагностический инструмент психиатра и клинического психолога – он сам и его концепция патологии. Сегодняшние специалисты из самых разных областей – часть мира диетической культуры, диетического менталитета, основные посылы которых: «Ты сама по себе недостаточно хороша» и «Быстрее, худее, еще худее». Давайте сравним два объявления и попробуем предположить, какое из них ждет больший коммерческий успех:
Психолог, работаю с расстройствами пищевого поведения, помогу разобраться в проблеме переедания и гарантированно снизить вес
и
Психолог, работаю с расстройствами пищевого поведения, помогу разобраться в проблеме переедания, нарушенном образе тела, помогу принять и полюбить свое тело.
Фразу «гарантированное похудение» можно встретить где угодно: в рекламе тренингов, на упаковке продуктов, на бутылках с водой, даже на коробке с аудиокурсом английского языка (я не шучу, мне встречалось и такое). Эти слова помогут продать что угодно.
Проведем еще один мысленный эксперимент. Предположим, вы читаете статью в газете:
Датские ученые обнаружили в тростниковом сахаре токсины, которые влияют на ДНК жировой клетки, не давая ей саморазрушаться. Таким образом, потребители тростникового сахара рискуют набрать лишний жир.
На самом деле это неправда. Я написала первое, что пришло в голову, но яд «диетической» культуры действует таким образом, что подобную информацию легко принимают за правду. Люди верят любой фразе, которая начинается со слов: «Надо ограничивать себя в…» или «Данный продукт опасен для фигуры…» и т. п.
Ненормально не только постоянно испытывать ненависть к своему телу, но и считать, что эта ярость – в порядке вещей
Лучший способ поставить пациенту диагноз «расстройство пищевого поведения» – проанализировать его отношения с едой и телом. Но трудность здесь заключается вот в чем: то, что когда-то было редкой патологией, сегодня стало почти нормой.
Когда-то диагноз «дисморфофобия»[69] был известен лишь психиатрам и клиническим психологам. Неприязнь к телу или какой-то ее части рассматривалась как патологичное состояние, и, если у пациента были подобные жалобы, его отправляли вовсе не к пластическому хирургу, а прямиком к психотерапевту. Подобные случаи детально рассматривались специалистами и описывались с точки зрения различных подходов – психоаналитических, медицинских, философских. Вот мужчина недоволен своим носом, а девушка – попой, это обсуждалось на консилиумах, шли дебаты о причинах дисморфофобии: нарушено ли восприятие схемы тела на уровне системы проприоцепции или же случился эмоциональный перенос. Но никому из врачей не приходило в голову считать такие состояния нормой и срочно исправлять «дефектные» части тела.
Совсем не так обстоят дела сейчас, когда капитал можно делать из воздуха, особенно если в нем витают страхи и тревоги. Про маркетинг и косметическую индустрию написаны гигабайты критических статей, и моя книга частично тоже об этом. Но и в более «честные» отрасли пробралась нормализация патологии. Например, в хирургию.
Изначально пластическая хирургия занималась травмами, ожогами, врожденными генетическими аномалиями внешности. И поводом к оперативному вмешательству в первую очередь были нарушения функции какого-либо органа. Раньше в женских журналах вряд ли можно было встретить статьи с заголовком типа «В этом сезоне модно иметь острые скулы и маленький носик». Но, как я уже писала, медицина постепенно занимает место религии, обещая человечеству то, с чем не «справились» традиционные конфессии, – исцеление и бессмертие[70] для ВСЕХ. Вернее, она предлагает универсальный алгоритм исцеления. Конечно, медицина не могла не использовать мечту человечества о вечной молодости и красоте, мечту о магических изменениях за одну ночь: проснулся (от наркоза) – и ты другой человек.
Поэтому сегодня мы можем наблюдать удивительные вещи, например скидочную карту постоянного клиента клиники пластической хирургии. Еще лет 50 назад такая карта воспринималась бы как приглашение быть постоянным клиентом ожогового центра. Или как если бы врачи уверяли пациентов, что слышать голоса в голове – это нормально, и вместо лекарств, помогающих утихомирить самоактивацию слуховых зон коры, предлагали бы пациентам прислушаться к голосам и купить продукт, который они рекомендуют. Голоса требуют зелье из крови девственницы и пепла летучей мыши? Сейчас сделаем. Напрасно вы считаете, что это вам не нужно – прислушайтесь внимательнее к голосам, они плохого не посоветуют.
Ненормально не только постоянно испытывать ненависть к своему телу, но и считать, что эта ярость – в порядке вещей. Такое состояние требует внимания, любви, заботы, сбора анамнеза – личной истории отношений с телом. Быть может, человек ненавидит его за «предательства» своих желаний и стремлений. Возможно, его детство прошло в среде, где тело подвергалось физическому или вербальному насилию, и иного языка общения с ним человек просто не выучил. Все эти вещи важно увидеть, чтобы понять, какое именно «лекарство» нужно конкретному человеку, причем лекарство это должно быть замешено на базовых ингредиентах – любви и принятии. А такого не встретишь в рекламе клиник пластической хирургии. Только рассматривая расстройства пищевого поведения сквозь призму любви и принятия, мы можем отнестись к пациенту с пониманием, сочувствием, заботой и выйти за рамки привычных фраз: «Возьми себя в руки» и «Где твоя сила воли?».
Глава 2
Три кита расстройств пищевого поведения – анорексия, булимия, приступы обжорства
Согласно справочнику психических расстройств DSM-5[71], самые распространенные и изученные диагнозы расстройств пищевого поведения у взрослых – это нервная анорексия (патологическое желание худеть), булимия (очистительное поведение после еды, чаще всего – вызывание рвоты) и приступы обжорства (приступообразное поглощение пищи, в разы превышающее привычные порции).
Для других случаев есть категория «неуточненные», когда понятно, что отношения с едой у человека не складываются, но под три вышеописанных диагноза пищевое поведение не подходит.
Термин «нервная анорексия» стали употреблять еще в 1873 году благодаря личному врачу королевы Виктории, так что в справочнике психических расстройств этот диагноз появился самым первым, задолго до общественного возведения худобы в культ. Советские психиатры и психологи тоже занимались этой проблемой, поэтому устойчивое мнение о том, что анорексией нас «заразил» западный глянец, – не более чем миф. Например, в своей работе известный советский клинический психолог, основатель отечественной патопсихологии Блюма Вульфовна Зейгарник[72] описывает историю болезни своей пациентки, которая лечилась в 1974 году, и это был типичный случай нервной анорексии. Поскольку у больных анорексией смертельные исходы встречаются чаще даже, чем у страдающих депрессией и шизофренией, то долгие годы ей уделялось повышенное внимание.
В каждом конкретном случае расстройство – это смесь из генетики, обстоятельств жизни, среды, в которой воспитывался человек, и его окружения
Однако булимия и приступы обжорства влияют на качество жизни ничуть не меньше анорексии. В каждом конкретном случае расстройство – это смесь из генетики, обстоятельств жизни, среды, в которой воспитывался человек, и его окружения. За каждым диагнозом всегда стоит личная трагедия. Мне кажется, в случаях расстройств пищевого поведения, как и вообще в психиатрии, самый важный вопрос: «Почему?» – в чем причины депрессии, шизофрении, самоубийств? В этом «Почему?» собран клубок из боли, страхов и надежды. Почему это происходит со мной? А вдруг я схожу с ума? Что такое безумие, есть ли от него лекарство? На протяжении всей истории тема безумия волновала людей и пугала их, потому что в основе страха безумия – боязнь потерять контроль, а это, пожалуй, «самый страшный страх». И не важно, на каком языке мы выражаем этот страх – религиозном (одержимость демонами), нейробиологическом (спонтанная активация нейронных цепей) или философском, когда размышляем о природе саморазрушения, – вопрос остается: «Почему я делаю то, что разрушает меня? Кто управляет той частью меня, что наносит мне вред?»
На мой взгляд, не так уж важно знать конкретный ответ на это «Почему?», тем более что объяснение можно найти в многофакторной психиатрической модели (генетика заряжает ружье, среда нажимает на курок). Гораздо важнее другие вопросы: «Как мне понять себя и свою болезнь и как принять то, что, хотя речь постоянно идет о еде, дело совсем не в ней?»
Анорексия
Вот как выглядят откровения девушек, страдающих анорексией[73]:
Моя болезнь прогрессирует. Я сижу на работе, понимаю… что хочу жрать. Не то что хочу жрать, а УЖАСНО ЖРАТЬ ХОЧУ. Я СЪЕМ ВАС ВСЕХ. Я шлепаю в соседний магазин, и тут, блин, начинается самое забавное. Я беру корзинку и выбираю то, что мне можно, считаю калории и все такое. Фрукты-овощи не беру, потому что объем в животе в середине дня мне совсем не нужен. Мясо-колбасы-сыры тоже не беру, потому что консерванты, непонятно какой состав, калории, жир. Сладкое – однозначно нет, тут все ясно. К счастью, я не сладкоежка, но ради эксперимента прохожу мимо полок: вдруг что-то меня «возбудит». Нет… Консервные банки – то же, что и колбасы. Хлеб – это объем, калории, не хочу. Остается молочка и детское питание – беру то, что проходит «фейсконтроль», подхожу к кассе и… понимаю, что ничего не хочу. Иду раскладывать еду обратно. И так уже полторы недели! Вроде и жрать хочется, но как представлю, что это все во мне… В итоге беру диет-колу, минералку или немного алко, если хочется – жидкость создаст объем, но через час смоется в белого друга… Я сошла с ума? У кого-то бывает такое – чтобы невозможно было ничего выбрать в магазине? Хочется чего-то сытного, но без калорий и без страха поправиться, чтобы объем не создавало и на вкус было приятно.
Мой мужчина удивляется: зачем я гуляю по супермаркету целых два часа, если в результате покупаю только детское питание? А я люблю ходить среди продуктов и думать, что Я ЭТО НЕ ХОЧУ! Я обожаю закупать тележками еду для семьи, а себе беру только сок без сахара, колу-лайт, жвачку. Иногда еще баночку коктейля или пива «Реддс» (56 ккал, отличная вещь) и коробочку леденцов без сахара. Самое прикольное, что для семьи я выбираю все вкусное и качественное, но сама это жрать не хочу. Только пару раз, когда я покупала сыр, я той же ночью ждала, когда все уснут, пробиралась на кухню, отрезала себе кусочек, жевала, а потом и выплевывала все 100 % этого сыра.
Могла ли я потолстеть, съев за день 145 калорий? Оказывается смога: посмотрела с утра в зеркало и пришла в ужас: огромные щеки и живот. Весов у меня нет, поэтому проверить точно не могу. Мой организм сошел с ума или у меня крыша поехала?
Подскажите, как можно еще вызвать рвоту, помимо способа «два пальца в рот» (или посоветуйте какие-нибудь вариации на эту тему). Вчера сорвалась, съела огромный сэндвич, пыталась вызвать рвоту – ничего не получилось. Да и сколько таких ситуаций уже было – только откашливаюсь. У меня чуть ли не истерика из-за того, что я такая бестолковая…
…Но главная проблема не в этом – у меня в голове живет образ худой меня. То есть я себя считаю маленькой худющей девочкой, несмотря на то, что сейчас я толстая корова, и это противоречие не дает мне здраво к себе относиться: чуть-чуть поголодав, я уверена, что уже «сдулась», что я снова маленькая, – и опять начинаю есть. Потом смотрю в зеркало, и мне кажется, что это не мое тело. Я постоянно думаю о том, как на мне висит одежда, как люди восхищаются моей стройностью, которой у меня уже давно нет. Я засыпаю с мыслями о том, что я вешу, как дюймовочка, а просыпаюсь опять в огромном теле.
Проснулась посреди ночи, едва дыша от ужаса кошмарного сна: я ела! Мне снилось, что я ем! КОШМАР! И это со мной уже не в первый раз! Один сон я хорошо запомнила: открываю холодильник, отрезаю кусочек хлеба маленький-маленький, кусочек сыра, при этом думаю: «Нельзя, нельзя!», но все-таки съедаю. И тут же просыпаюсь с чувством ненависти к себе, но осознаю, что это был только сон и что все хорошо.
Как-то раз я жутко голодная ехала в метро и задремала. Мне приснилось, что я ем шоколадку. Проснулась от жуткой злобы на себя и от того, что скрежещу зубами как бы пережевывая этот шоколад.
Сегодня снилось, будто я ела что-то сладкое. Проснулась в ужасе.
Мне недавно снилось, что я ем торт, причем совершенно безвкусный. И к чему бы это? Ведь я не ем торты уже года три.
Мой организм требует хоть какого-то порядка в питании. Я почувствовала, что на меня налипло что-то очень лишнее, поэтому недавно начала голодание, которое надеюсь выдержать. Вчера чуть не умерла, думала: всё, конец мне настал. Сильно болел и пучился весь ЖКТ, разрывались и горели поджелудочная, печень и почки. Казалось, что какой-то из органов уже разорвало и его содержимое разлилось по брюшной полости перитонитом. Начался шизофазический бред, прерывающийся потерями сознания, потом я провалилась в сон. Мне снилась просто темнота. Я не могла пошевелиться, открыть глаза, только слышала звуки. Я понимала, что нахожусь в больнице, что лежу в коме, и никто не знает, что я слышу. Вокруг меня была то полная тишина, то голоса врачей, медсестер, санитарок, но никто не приходил меня навещать: меня все забыли. Сон был долгим, я прожила в нем целый год. Я все ждала знакомый голос, но так и не дождалась. Проснулась в жуткой депрессии, с ощущением, что я никому не нужна. Если мне будет совсем плохо – не вызывайте скорую: я не хочу в больницу. Можно я так умру. Кстати, ухудшение случилось после того, как несколько дней назад меня рвало кровью. Рвота у меня самопроизвольная, неконтролируемая, продолжается вот уже, наверное, года полтора. Так что я в любой момент неожиданно могу отойти в мир иной, не обессудьте.
Повторю, что анорексия – смертельное заболевание. Здесь самое большое число летальных исходов не только среди расстройств пищевого поведения, но и среди всех психических расстройств[74]. Почему так сложно лечить анорексию? Да потому что любое успешное лечение – добровольное. Если вы сломали ногу, то ваши цели и цели врача совпадают: вы оба хотите, чтобы кости срослись. Ради этого вы готовы терпеть дискомфорт от гипса, костылей и постельного режима. Если вы рожаете, то и вы, и акушер хотите, чтобы роды прошли нормально, даже если взгляды роженицы на ведение родов не совпадают со взглядами акушера. Но с анорексией все иначе.
Основной симптом нервной анорексии записывают в истории болезни так: «Страх даже малейшего набора веса; пациент предпринимает все возможное, чтобы избежать набора веса». Второй симптом – «низкий индекс массы тела, недостаток веса». Учитывая высокий риск смертности от осложнений, связанных с недостатком веса, первичной целью терапии является набор веса, а именно это и есть самый большой страх больного анорексией. То есть цели врача и пациента категорически не совпадают.
Чего вы боитесь больше всего на свете? Потерять ребенка? Семью? Работу? Здоровье? Уважение друзей? А теперь представьте, что вам нужно обратиться к специалисту, чтобы самый большой ужас вашей жизни стал реальностью: «Добрый день, я очень боюсь заболеть раком и ослепнуть, помогите, пожалуйста, этому поскорее случиться». Набрать даже 100 граммов веса – самый большой кошмар для страдающего анорексией человека. Даже если он соглашается на терапию, часть его сознания все равно надеется оставаться худым. А в идеале – даже сбросить еще немного веса, пусть это противоречит здравому смыслу, интересам здоровья и законам биологии.
Иногда люди, ужасаясь болезненной худобе больных анорексией, спрашивают: неужели они не видят, как они выглядят? Но дело не в том, что они видят, а в том, что они чувствуют. А чувствуют они себя толстыми и испытывают невыносимое чувство отвращения, ненависти, ярости к собственному телу.
Кусок еды, упавший в желудок, тут же вызывает приступ самобичевания: «Фу, я жирная!» – как и пропущенная тренировка или случайный взгляд в зеркало на «огромные» бедра. В голове постоянно звучат мантры саморазрушения: «Ты толстая, мерзкая, жирная». Часто анорексию сопровождает членовредительство (порезы, ожоги, проколы кожи), или алкоголизм, или любое другое саморазрушающее поведение. Тело становится объектом переноса душевной боли, и ярость обрушивается на него. Единственное, что может облегчить больным анорексией эту пытку, – очередное минусовое отклонение на весах.
Тело становится объектом переноса душевной боли, и ярость обрушивается на него
Как и любое психическое расстройство, анорексия – это, по сути, неудачная адаптация к обстоятельствам. Какие-то вещи, например алкоголь или наркотики, сначала помогают человеку справиться с обстоятельствами, а потом подчиняют его себе – и вот уже личностью руководит деструкция, хотя человек просто предложил ей немного «порулить».
Так же и с анорексией. Она существовала задолго до культа худобы, но в конце XX века она стала «модным» заболеванием. Окружающим кажется, что страдающим анорексией известен секрет успешной диеты, и они одаривают больного человека комплиментами типа: «Ух ты! Как тебе удается оставаться такой худой, мне бы твою силу воли!» Но дело совсем не в силе воли.
Как я уже упоминала, современная психиатрия смотрит на причины нервной анорексии как на смесь из генетики, среды и личной истории. Давайте попробуем понять, как готовится этот коктейль.
Как нет гена шизофрении, так нет и гена анорексии. Однако существуют определенные генетические факторы, которые могут обеспечить человеку очень своеобразные отношения с голодом. Существует много интересных исследований на этот счет[75], суть которых сводится к следующему.
Среди людей есть небольшой процент тех, которые переносят голод не так, как другие. Например, в соответствии с эволюционной теорией анорексии[76], во времена первобытно-общинного строя, когда в племени не хватало еды, большинство людей слабели, они могли только лежать и болеть. Но были и те, кому голод давал прилив сил и энергии, достаточный для броска за добычей для всего племени. Значит, есть те, кто остатки энергии тратит медленно и спокойно, что субъективно переживается как слабость, и те, кто расходует их одним эйфорическим рывком. Почему нам так важно знать это? Потому что страдающие анорексией люди обладают не железной волей, а генетической предрасположенностью к тому, чтобы легко переносить голод. Это не заслуга: просто человек вытащил такой билет в лотерее ДНК. По словам больных анорексией, они чувствуют «удивительную легкость и чистоту, все звуки и запахи обостряются, даже вода обретает вкус – и нет ни малейшего желания испортить это блаженство какой-то едой»[77]. Конечно, девушки с генетической способностью легко переносить чувство голода, запросто подсаживаются на такой «наркотик».
Но одной лишь генетики недостаточно для того, чтобы наркотик голода позволил забыть о боли, а ведь ее у страдающих анорексией очень много, и в этом нет ничего удивительного. Итак, второй ингредиент коктейля под названием «анорексия» – травма. Накоплена масса исследовательской информации о связи травмы и анорексии[78].
Травма – это неспособность психики в конкретный момент времени справиться с внешними обстоятельствами. Личные ресурсы не выдерживают давления среды. Травма всегда очень индивидуальна, поэтому люди, попавшие в одну и ту же ситуацию, могут выбраться из нее с совершенно разными для себя последствиями. Так что фраза «Со мной произошло то же самое, но ведь я как-то выжил», которой у нас принято «успокаивать» людей с травмой, мягко говоря, субъективна. К тому же выжить после травмы – совсем не значит пережить ее.
Между «выжить» и «пережить» находится боль, и ее нужно куда-то деть: разделить с кем-то или выплакать, а лучше и то и другое. Потому что в жизни человека происходит то, что ему не по силам вынести. Возможно, в детстве его внутренние ресурсы были ограничены, а родители не давали ему достаточной поддержки или у него в принципе нарушены защитные механизмы психики, с помощью которых люди обычно переживают травмирующие ситуации. Или же переживание было слишком велико. Но в отсутствие конструктивных механизмов переживания психотравмы активизируются механизмы деструктивные, в результате чего в жизни человека появляются алкоголь и наркотики, случайные сексуальные контакты – всё, что обещает дать временную анестезию. Анорексия из их числа. И если генетически сложилось так, что голод становится внутренним наркотиком, а непережитая травма болит и требует анестезии, то основная часть коктейля готова.
Есть еще интересное видение причины появления нервной анорексии, особенно среди подростков (а это «классические» случаи анорексии, потому что болезнь встречается чаще всего именно у подростков). Эта версия основана на том, что у нашей ДНК есть внутренний таймер, следуя которому и идет развитие тела с момента зачатия до смерти. То есть в определенный момент по сигналу ДНК у нас растет тело, наступает пубертат, появляется способность к размножению, потом взросление, старение… И всеми этими процессами «руководит» та самая ДНК, которая сформировалась в момент встречи сперматозоида и яйцеклетки. Наверняка, вы слышали удивительные истории о преждевременном старении лет так в 20 или о бабушке, которая выглядит ровесницей своим внукам. Объяснение простое: если существует механизм, то всегда есть вероятность его сбоя.
Тогда мужчина туго перевязал ноги – началась гангрена, конечности ампутировали
Так вот, одна из психоаналитических гипотез анорексии заключается в следующем: генетический таймер девочки-подростка исправно работает, и она развивается нормально. Затем таймер дает сбой: тело девочки становится женским, но психика не меняется и поэтому не может принять происходящих с телом перемен. Ей отвратительны признаки женственности – бедра, живот, любые округлости, говорящие о том, что обладательница тела больше не ребенок. Так девушка, заболевающая анорексией, обычно начинает худеть не потому, что у нее лишний вес: просто неумолимость изменений, происходящих с телом, повергает ее в панику. Она ощущает себя девочкой, запертой в теле «тетки», и голод не кажется ей такой уж высокой ценой, чтобы вырваться из этой клетки наружу.
В книге «Тела» (Bodies) британского психотерапевта Сьюзи Орбах, одной из ведущих в мире специалистов по нарушениям пищевого поведения, описан редкий, но не единичный случай мужчины, который воспринимал свои ноги как лишние части тела и мечтал об их ампутации. Врачи, конечно же, отказали ему. Тогда мужчина туго перевязал ноги – началась гангрена, конечности ампутировали. Звучит дико, но эта история интересна с точки зрения не только психоанализа, но и нейрофизиологии.
От всех частей тела мы постоянно получаем сигналы – это называется проприоцепцией, или «мышечным чувством»: мы ощущаем положение частей собственного тела относительно друг друга и в пространстве. Мы настолько свыклись с этим ощущением, что не задумываемся об обратной связи, поступающей от тела, до тех пор, пока эта связь не прерывается – как в случае, когда отлежишь руку и перестаешь ее чувствовать. В книге американского невролога и нейропсихолога Оливера Сакса[79] был описан случай сложного неврологического нарушения, когда у женщины так «отлежалось» все тело, и контроль над ним она могла осуществлять только с помощью зрения.
Но некоторые люди получают слишком интенсивные сигналы от тела – это как носить ботинки, которые малы, не имея возможности снять их, разве что отрезать вместе с ногой. У мужчины из книги Орбах был как раз такой случай. Орбах продолжает логический ряд и приводит в пример мужчин, которые ложатся на операции по смене пола, ощущая свои гениталии «лишними». На этом фоне истории о женщинах, которые обращаются к хирургу, чтобы тот отрезал им «лишний» жир, кажутся вовсе обыденными.
Девушка, страдающая анорексией, тоже постоянно ощущает части своего тела как «лишние». Она чувствует жир на животе и бедрах, ее тело становится чужим. Именно исходя из этой идеи появилось знаменитое психоаналитическое толкование, что анорексия появляется вследствие нарушенных отношений «мать – дочь». Злая мать не дает дочери взрослеть, чтобы та не стала женщиной и не затмила ее красоту. В общем, может быть только одна королева, а Белоснежка должна умереть. На мой взгляд, это узкое толкование проблемы, которое вряд ли приведет к ее решению. И хотя в жизни вы наверняка встречали случаи анорексии в семьях, где у детей сложились непростые отношения с не самыми адекватными матерями, одного только влияния родителей недостаточно, чтобы стать причиной заболевания. Более того, стигматизация родителя очень мешает лечению. Во-первых, потому что больному сложно наладить полноценный контакт с семьей, которую он постоянно обвиняет. А во-вторых, даже если в семье и были проблемы, болезнь ребенка могла заставить родителей переосмыслить свое поведение, и чувство вины не поможет в исправлении ситуации.
Изабель Каро страдала тяжелой формой нервной анорексии с 13 лет. В отличие от большинства случаев, ее болезнь была вызвана семейными проблемами: отец постоянно находился в командировках и практически не появлялся дома, а мать страдала из-за этого депрессией и боялась, что дочь уйдет из дома, когда вырастет, и оставит ее в одиночестве. Мать Изабель всячески пыталась пресечь контакты дочери с внешним миром, например не пускала ее на улицу, так как считала, что свежий воздух поспособствует росту ребенка. Изабель любила маму. Ради нее она целыми днями сидела дома, занимаясь игрой на скрипке, и ограничивала себя в еде, чтобы не вырасти: ведь это делало ее мать счастливой.
Иногда анорексия проходит сама, но
Научный редактор Наталья Фадеева Редактор Елена Аверина Руководитель проекта А. Тарасова Арт-директор Ю. Буга Корректоры Е. Аксенова, О. Сметанникова Компьютерная верстка М. Поташкин Иллюстрация обложки lochthyme / Stockimo / Alamy Stock Photo В оформлении книги использованы репродукции картин Б. Кустодиева © Ю. Лапина, 2017 © ООО «Альпина нон-фикшн», 2018 Весь авторский гонорар передается в детский хоспис «Дом с маяком» Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ). Моему супервизору Н. Х., которая научила меня видеть. Моим клиентам, которые научили меня слышать. Моим студентам, которые научили меня рассказывать. Моим родным и друзьям, которые научили меня верить и любить. И отдельное спасибо тебе, любимый В., за то, что я стала той, кем должна была стать. Введение Наблюдая за переживаниями своих клиентов и дискуссиями в социальных сетях, читая бесконечные статьи о похудении, я делаю вывод: сегодня тело, диеты и сексуальность – не просто темы горячих споров, а новая религия со всеми вытекающими последствиями: жесткой структурой, запретами, влиянием на частную и общественную жизнь. В этой религии есть свои святые, которые обещают спасение, а грешников ждет наказание. Я назвала книгу, которую вы держите в руках, «Тело, еда, секс и тревога», потому что именно на эти темы люди уже не первый год спорят на моей странице в Facebook. Я хочу показать разные грани сегодняшних женских тревог сквозь призму еды, тела и сексуальности. В то время как на Западе изданы тысячи «антидиетических» книг (да-да, диеты, разумеется, не работают) и книг, посвященных принятию своего тела и переосмыслению женской сексуальности, в России ощущается нехватка подобной литературы. Ведь нельзя просто переводить книги зарубежных авторов, их необходимо адаптировать к нашим реалиям: в нашей стране свое, сложное отношение к этим темам. В моей книге – ответы на вопросы, над которыми ежедневно задумываются миллионы женщин. Почему я срываюсь с диеты? Что не так с моим телом? Как мне перестать ненавидеть свое тело и откуда взялась эта ненависть? Почему мне стыдно за съеденную конфету, я же не украла ее? Почему для меня не работают советы из глянцевых журналов типа «1001 способ достичь оргазма»? Как быть сексуальной, если я не хочу секса, и почему я его не хочу?» Эти вопросы не просто беспокоят женщин, они влияют на качество их жизни, на здоровье, отношения в семье и на работе. Своим студентам я говорю, что цель моих лекций – помочь им найти ответы на одни вопросы и вызвать десятки других, ведь именно так человек познает новое. Надеюсь, что и после прочтения этой книги женщины, с одной стороны, почувствуют облегчение от понимания, что какие-то «странные» вещи происходят не только с ними, а с другой – зададутся новыми вопросами на самые разные темы, начиная политическими и заканчивая медицинскими. Иногда серьезный психотерапевтический эффект имеет даже сам факт того, что болезненные вопросы открыто обсуждаются, а проблемы, которые принято прятать в далеких уголках психики из-за страха под названием «со мной что-то не так», кто-то озвучивает. Моя книга – возможность открыто поговорить на темы, которые вызывают тревогу. Но если переосмыслить их, взглянуть на них в ином ракурсе, то у вас появятся силы для решения важных проблем. Обычно, когда я говорю о чрезмерной зацикленности людей на своем теле, мне возражают: «Вы предлагаете нам махнуть на себя рукой и не следить за своей внешностью?» Чтобы сразу расставить все точи над i, поясню: наоборот, я предлагаю вам очень внимательно присмотреться – к себе, своему телу, душе, жизни – и попытаться понять, чего вы боитесь и чего хотите на самом деле, когда вы пытаетесь решить проблемы с помощью еды и похудения. Надеюсь, что моя книга поможет вам еще лучше понять себя и разобраться в своих отношениях с телом. Часть I Тело и тревога Почему нам важно, как выглядят другие люди? Почему мы судим о них не только по одежке, но и по тому, что находится под ней? Почему мы критично относимся не только к чужим телам, но и к своему собственному? Откуда берется ненависть к телу и что за ней стоит? И где проходит граница нормы и патологии, когда речь идет о непринятии своей внешности? Столетиями человек относился к телу как к инструменту для решения определенных задач: тело было орудием производства и оружием на войне, «сосудом» для вынашивания детей. Но XX век с его революциями (в том числе и ментальными) – заставил человечество переосмыслить многие вещи. Люди стали думать не только о том, что может их тело, но и о том, как оно выглядит. Новые времена сотворили из тела новую религию и крепко привязали к нему мораль. «Что такое хорошо и что такое плохо» оценивается сегодня с оглядкой на то, как потом будет выглядеть тело: сахар – плохо, он может увеличить тело, а бег – хорошо, он дает телу шанс уменьшиться, к тому же в обществе к такому увлечению относятся с одобрением. Век потребления принес людям изобилие, а в придачу его побочный эффект – огромную боязнь полноты, избыточности тела. Проблема лишнего веса перекочевала из медицины в общественно-политическую сферу: то и дело кто-то из политиков обещает нам разработать национальную программу борьбы с ожирением и одержать над ним полную победу на всех фронтах. Раньше так грозили одолеть врага. Как писал Николай Михайлович Карамзин, «ничто не ново под луной», и сама идея материального идола жива столько, сколько существует человечество. По мудрому замечанию Антония Сурожского, «тело можно бы назвать видимым образом невидимого»[1], и первую главу этой книги я начну с небольшого религиозного экскурса. Глава 1 Грехопадение, или Как тело стало проекцией стыда. Тело и стыд с начала времен Можно как угодно относиться к религии, но глупо отрицать ее влияние на людей и их отношения с миром. Написаны тысячи работ о «боге в голове человека», то есть о неких встроенных психических процессах, которые в той или иной степени проявляются в каждом из нас. Психологи называют это религиозными архетипами, нейробиологи – важным эволюционным этапом в истории человечества, а религиозные люди – «приемником для сигналов Бога». В зависимости от своих религиозно-философских взглядов вы можете очень по-разному ответить на вопрос: «Зачем это существует в моей голове?», но факт наличия у нас этого «программного обеспечения» очевиден. Что из этого следует? По закону логики «встроенная программа» будет работать с имеющимся материалом, даже с самым примитивным. Ей будут нужны идеи, цели, смыслы. Любая система взглядов может стать новой религией: коммунизм с его стремлением создать общественную собственность на средства производства, фашизм с идеей создания высшей расы. И, как бы странно это ни звучало, – диетическая культура с ее ритуалами, моделями-иконами, жесткими табу и наказанием ослушавшихся: если ты ел после шести, тебя ждет расплата в виде лишних килограммов и ты обязан искупить их в спортзале. У «диетического» мира много общего с системой секты. К примеру, ритуалы – 20 приседаний, 10 отжиманий и 5 скручиваний – примерно как епитимья на 50 поклонов меняют самоощущение и на какое-то время снимают чувство вины. Здесь есть магические объекты (еда), помогающие или мешающие достижению просветления, то есть сакрального похудения. «Девочки, толстеют ли от клубники? А то так хочется», – спрашивают участницы интернет-форумов в надежде на индульгенцию. Авторитетные гуру, хранительницы Великого Культа Худобы, непреклонны: можно только чуть-чуть, и то если у вас нет грехов в виде складок в разных местах тела. Список табу бесконечен: не ешьте после 18:00, углеводы – только на завтрак, на ужин можно лишь белок. Нарушишь запрет – станешь грязной грешницей (начинаются «контрольные взвешивания» по несколько раз в день: «Сильно ли я нагрешила?»). Чувство вины трансформируется в ощущение себя «жирной», а попытка избавиться от него – это бесконечные ритуалы отжиманий, приседаний, пробежек по лестницам. Сегодня тело должно свидетельствовать о том, что его хозяин искупил грехопадение: он страдал, голодал, изводил себя тренировками, отказывал себе в радостях земных, и кубики пресса, которые не стыдно предъявить миру, явное тому доказательство. Культ служения телу становится новой религией, и эта идея не нова, ее уже не раз описали в англоязычной литературе[2]. И именно поэтому я хочу напомнить вам первый библейский сюжет. Ветхий Завет – книга образов, метафор и архетипов, где каждое слово имеет многоуровневое значение (с чем связаны трудности перевода с древнееврейского на современные, более техничные языки), – поможет нам начать разговор о психологии сформировавшейся связки тела и стыда. Итак, библейский текст говорит нам о последствии грехопадения Адама и Евы: «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Бытие 3:7). Чего же они устыдились на самом деле? Что такое увидели, чего не замечали раньше? И почему именно постыдными стали их тела? Красота – в глазах смотрящего, но, чтобы увидеть красоту, смотреть он должен с любовью. Только полюбивший человек может найти необычайную красоту в том, кто еще вчера был для него всего лишь одним из семи миллиардов жителей Земли. То, что до грехопадения (то есть разъединения с источником любви – Богом) было в избытке, становится дефицитом. Теперь любовь другого человека надо заслужить, имея определенные качества, и даже родственная связь больше не гарантия любви – вспомним, сколько в мире семейного насилия. Врожденная потребность быть любимым у нас никуда не делась, но удовлетворить ее теперь непросто. «По замечательному слову Иоанна Лествичника, любовь не знает стыда. Действительно, близкие люди не стыдятся своей наготы. И, напротив, там, где появляется потребность в одеждах, в препоясаниях, это уже некая отчужденность людей друг от друга проявляет себя. Уже с этой страницы Библии начинается путь в тот тупик, где Сартр скажет: ад – это другой. Другой, который всегда рядом со мной и смотрит на меня. После этого "грехопадения" они делают себе препоясания из листьев»[3]. Адам и Ева, существа, созданные из двух миров – духовного и материального, вдруг остались только с миром материальным и, кроме него, ничего не способны были видеть и воспринимать. И тело, которое раньше не было причиной стыда, приняло на себя удар, ибо Адам и Ева потеряли способность незамутненного восприятия причинно-следственных связей, происходящих внутри них. Они ощутили свои границы и всю трагедию отчуждения от единства с Богом. Их желание прикрыть наготу – попытка избавиться от этих нахлынувших чувств через манипуляции с материальным. Быть может, так и зародился механизм психологической защиты, который сегодня принято называть «проекцией». В двух словах, этот механизм заключается в том, что человек ищет проблему вдали от ее истинного источника. За концептуальной фразой-метафорой: «Я чувствую себя толстой» – скрываются совершенно разные ощущения, но попробуйте понять, что именно вы чувствуете: уязвимость; потерю контроля; тревогу о том, чему невозможно подобрать слова; отвращение к себе… Вес почувствовать нельзя, а эмоции – можно. Психологический механизм проекции как одно из «встроенных» свойств нашей психики известен многим, однако стоит напомнить, зачем он существует и как функционирует. Механизм проекции работает примерно как проектор для диафильмов из нашего детства: заряженный пленкой, он испускает в пространство лучи, которые встречают материальный объект и показывают на нем свою внутреннюю картинку. И кажется, будто этот объект-экран показывает картинку, но ведь, если сдвинуть его, изображение пропадет. Потребность в амулетах, которые оберегали бы нас от собственных страхов, – вечное свойство человеческой психики. Дети (и взрослые) берут с собой в кровать плюшевые игрушки – это средство избавления от ночной тревоги. В Гватемале родители дают ребенку маленькую корзинку, в которой лежат куколки, сделанные из дерева и ткани. Перед сном ребенок рассказывает одной из кукол о какой-то своей тревоге, а затем кладет ее под подушку. Ночью родители вынимают куклу из-под подушки и прячут ее, а ребенок думает, что игрушка забрала его страхи и унесла далеко-далеко. Индустрия красоты успешно продает людям чувство уверенности в себе, создавая баночки, содержимое которых дает надежду обрести контроль над временем У женщин есть амулеты против страха старения – всевозможные косметические средства. И хотя пусть многие из них действуют как плацебо, с психологической точки зрения в этом нет ничего плохого: ведь чем больше вы контактируете с нелюбимой частью тела, чем больше заботитесь о ней, втирая крем, тем больше принимаете ее. Индустрия красоты успешно продает людям чувство уверенности в себе, создавая баночки, содержимое которых дает надежду обрести контроль над временем. Материальный объект в материальном мире необходим для того, чтобы лучи нашего внутреннего «проектора» остановились на нем и перестали терзать душу непонятными тревогами. Даже фотография (материальный объект) любимого человека, по которому мы скучаем, помогает справляться с эмоциями лучше, чем нематериальные мысли о нем. Материальные вещи понятны в обращении, их легко контролировать, и именно поэтому на них так ловко проецируются чувства, которые есть нечто неосязаемое и справляться с которыми мы иногда просто не умеем. Это свойство человеческой психики известно с начал времен[4]. Но через тело-объект мы можем передавать и любовь, формировать любовь к себе и ощущение любви к телу: «Формирование образа тела также находится под влиянием качества прикосновений, которые получает маленький ребенок. Вайс (Weiss, 1990) сделал обзор литературы о взаимосвязи между тактильным опытом и развитием восприятия тела. Он цитирует исследования, утверждающие, что, если к младенцу не прикасаются и не держат достаточно на руках в раннем возрасте, у него может сформироваться нарушенный образ тела. ‹…› Как показывают эти обширные изыскания, существуют поразительные доказательства в пользу важности прикосновения во взаимодействии родителей со своими детьми. Прикосновение является частью первичного словаря правого полушария»[5]. Не поэтому ли так сильно проявляется нелюбовь к телу, бесконечные к нему придирки и недовольство им у людей, чье детство прошло без родительской любви или в токсичной парадигме «не бери на руки, а то потом не слезет». Но, как точно пишет Людмила Петрановская в своей книге «Тайная опора»[6], лишь удовлетворенная потребность в любви на определенном этапе развития «отпускает» человека. И девочка, которую любили и обнимали родители, не будет готова, став женщиной, душу дьяволу продать за эпизодическую искру нежности партнера по неизмеримо высокой цене – от насилия до алкоголизма. То, что не находит удовлетворения в свое время, надолго остается открытой раной, замутняющей трезвое восприятие людей и событий. Сначала человек проходит идентификацию в семье, затем в группе, а потом у противоположного пола, и на всех этих этапах он ищет любовь. И чем сильнее была неудача на предыдущем уровне, тем больше он будет возлагать надежды на последующий. Если ни семья, ни группа не дали любви, понимания и приятия, человек будет ожидать слишком многого от межличностных отношений – такова «программа» нашей психики. Это только кажется, что можно жить абсолютным атеистом, посмеиваясь над отсталыми людишками с их бессмысленными ритуалами. Но потребность в религии идет в комплекте с психикой. Когда вы покупаете ноутбук, там уже установлена операционная система, а если вы родились человеком, то получаете при рождении предустановленный набор «религиозных» потребностей той или иной степени выраженности. Вы можете не исповедовать традиционные религии и не соблюдать, например, пост. Но психические процессы запустят в вашем сознании потребность в трансформации и очищении и, как следствие, приведут вас к диетам, детоксу, клизмам и сбросу «жира». Такой подход, в отличие от религиозных обрядов, не утолит духовного голода, он лишь на время прикроет проблему. Ведь источник «грязи», как мы уже выяснили, таится вовсе не в теле, а совсем в других «местах» – в чувствах и продуктах работы подсознания. Маркетологи прекрасно знают об этой особенности психики (еще бы, ведь в индустрии красоты миллионы долларов тратятся на исследования психологии потребителя!) и успешно продают детокс-программы и процедуры в спа-комплексах, дающие «ощущение чистоты». Сегодня недовольство собой относится не к поступкам, когда мы обижаем ближнего своего или проходим мимо страждущего, и не к психогигиене. Оно относится к складкам, морщинам и «неправильному» отложению подкожного жира. Грех теперь не оскоромиться в пост, а питаться углеводами после шести вечера. В Средние века придумывали способы «чистого» секса: в темноте, в ночной рубашке, в определенной позе с минимальным телесным контактом, исключительно ради зачатия детей. А сегодня люди боятся «испачкаться» об еду: «Десерт обязательно должен быть без сахара, этот кусок лишь ради здоровья, и никто не узнает, если я съем его». Приведу цитату из книги Януша и Станислава Талалажей «Самые невероятные в мире – секс, ритуалы, обычаи»: У некоторых народностей Африки до сих пор бытует поверье, что половые сношения оскверняют тех, кто ими занимается. Более того, оскверняются не только партнеры, но и «невинные люди», которые могут находиться в непосредственной близости от главных виновников. Этим, например, отличается народность бечуана, обитающая в Южной Африке. Человек, имевший недавно половое сношение, не имеет права посещать больных, ибо производимый им оскверняющий эффект может оказаться настолько интенсивным, что пациент рискует никогда не выздороветь. Наиболее опасная стадия такого осквернения имеет место, когда больной слышит голос человека, недавно совершившего половой акт. В силу этой причины все, кто ухаживают за больными, должны обязательно воздерживаться от половых сношений до тех пор, пока их подопечные окончательно не оправятся. Страх осквернения через секс настолько велик, что после полового акта участники его приступают к особым ритуалам очищения. Голод – сексуальный или физиологический – способен разбудить в человеке зверя. Страх перед властью этого зверя и ощущение его мощи никогда не давали людям покоя. Философы разных эпох размышляли над тем, как укротить и подчинить внутреннего монстра, только вот только клетка-запрет не самый эффективный инструмент для этого. Но только ли древняя проблема проекции стыда на материальное тело лежит в основе того, что миллионы женщин по всему миру живут в бесконечном телесном стыде вне зависимости от того, как они выглядят, сколько весят и сколько едят? На мой взгляд, это лишь основание пирамиды[7]. Глава 2 Тело как социальный лифт для женщины В 2009 году на конференции, посвященной расстройствам пищевого поведения, одна из ведущих специалистов по расстройствам пищевого поведения, Маргери Ганс (Margery T. Gans), посвятившая много лет изучению анорексии и булимии, выступила с докладом[8] о возникновении в современном обществе «худого идеала женщины». Речь в докладе в первую очередь шла о социальном статусе, причем не женщины, а мужчины. «Идеал худобы» западного мира берет свое начало из концепции, что женщина – собственность и символ статуса мужчины. В XVII веке идеалом была мягкая, округлая, пухленькая женщина[9], потому что лишь богачки могли есть продукты из дорогих муки и масла, вести сидячий образ жизни и не работать на полях под палящим солнцем. Это позволяло им иметь формы, которые воспевал Рубенс, и белую кожу. Вплоть до начала XX века загар считался главным признаком низкого происхождения. Аристократки прятались под зонтиками, в тени, чтобы иметь светящуюся, словно фарфор, кожу. Неудивительно, что княжну Волконскую не хотели пускать в Дворянское собрание после того, как однажды на пляже она подставила солнцу оголенные руки и ноги. При дворе испанской королевы Изабеллы провинившихся фрейлин принуждали загорать, чтобы те потом не могли появиться в обществе. А если хотите подробно почитать об обряде пищевого насилия (раскармливания девочек с раннего возраста) и методах приведения тела к идеалам «полноты», наберите в интернет-поисковике «гаваж Мавритания». Гаваж как традиция появился в Мавритании, когда многие зажиточные семьи держали рабов. Мужчины были в основном заняты физическим трудом, что позволяло им оставаться худыми, а женщины двигались мало, потому что заботы о детях и доме лежали на прислуге. Считалось, что крупная женщина может дать здоровое потомство – на этом в первую очередь и основывалась их привлекательность. Гаваж существует в Мавритании до сих пор. Как и во многих традициях насилия над женщинами, роль главных «инквизиторов» играют бабушки и матери, которые заставляют девочек переедать «ради их счастливого будущего». Мужчины почти не участвуют в этом процессе. Мавритания – страна закрытая, поэтому трудно оценить масштабы проблемы, однако некоторая статистика все же существует. В 2001 году американская исследовательская фирма Measure DHS провела исследование и установила, что около 22 % мавританских женщин в детстве кормили насильно. У половины этих женщин развито ожирение или избыточный вес, многие страдают диабетом, заболеваниями сердечно-сосудистой системы и желудочно-кишечного тракта. Местные власти отмечают, что некоторые женщины настолько тучны, что с трудом могут двигаться. В ходе исследования, в котором принимало участие семь тысяч взрослых женщин, 15 % из них заявили, что в детстве из-за переедания у них появлялись растяжки на коже. Каждая пятая призналась, что ей ломали большие пальцы ног, чтобы заставить есть. Каждая третья сожалела о том, что ей приходилось переедать. Многие рассказывали о проблемах со здоровьем, о том, что им больно ходить. Избыточный вес осложнял им течение беременности[10]. Нужно понимать, что процедура насильственного кормления мучительна. Девочкам массируют кожу на животе, чтобы в него помещалось как можно больше пищи, если ребенка вырвет от переедания, то он все равно должен будет съесть все положенное. Как и любые практики приведения тела к социальным стандартам, гаваж мало считается с тем, чего хочет тело. Важно, чего общество ждет от тела. В середине XIX века набрала обороты Великая индустриальная революция. Ручного труда и людей, занятых им, стало заметно меньше, появился и окреп средний класс. Тогда для мужчины было престижным иметь хрупкую жену: маленькая, худенькая, она порхала по дому, словно птаха, и просто физически не могла работать, даже если бы захотела. Своей внешностью женщина подчеркивала, что ее муж в состоянии один содержать семью. Конечно, здесь прослеживается прямое противоречие идее женского предназначения: ведь не худышка, а полнокровная, здоровая, сильная женщина способна зачать, выносить, родить и выкормить многочисленное потомство. Но к тому времени полным ходом шло развитие не только промышленности, но и медицины. Она стала более доступной, детская смертность упала: женщине больше не нужно было рожать по 10–15 детей. Развитые же государства делали ставку не на количество населения, а на его качество. Значительно увеличился период обучения детей, что легло дополнительным финансовым бременем на родителей – теперь поставить на ноги всех своих отпрысков могли единицы. Впрочем, со временем рождаемость падала, потому что женщине «позволили» рожать меньше. Ей больше не требовалось демонстрировать свою стать и безупречное физическое здоровье. Отношение мужчины к женщине как к товару можно встретить в истории разных стран. Например, в России такая традиция существовала не только по отношению барина к своим крепостным, но и внутри крестьянской общины: «Если "девичья пора" заканчивалась, а замужество так и не предвиделось, то девушка рисковала остаться без мужа – "погибнуть", "пропасть". Затянувшееся девичество рассматривалось как время остановки роста – "сидения", "переспевания". Девушку сравнивали с коробочкой мака, которая никак не может рассыпаться на зернышки, называли ее "засидкой" (словно залежалый и портящийся товар), "надолбой". В разных местностях возраст, с которого девушка считалась "засидкой", определялся по-разному: например, в южнорусских областях девушке полагалось вступить в брак до 18 лет, в центральных и среднерусских областях, на большей части территории Русского Севера – до 22‒23 лет, в отдельных северных районах до 25‒27 лет. Но повсюду отношение к девушке-"засидке" было резко неодобрительным, ведь она не смогла или не захотела вовремя выполнить свой долг перед Богом и людьми. Община, осуждая "засидку", была заинтересована в продолжении "крестьянского рода-племени" и старалась помочь ей покончить с девичеством, выдать замуж "хоть за вдовца, хоть за проезжего молодца". В некоторых селах вплоть до середины XIX века сохранялся древний обычай возить "засидевшуюся" девушку по селу на санках или в корыте, останавливаясь перед домами, где жили парни, с криками: "Поспела, поспела!" или "Кому нужна надолба?"[11]». В Англии существовала традиция продажи жены, потому что развестись по взаимному согласию в привычном нам смысле было почти невозможно. Муж надевал на шею, руку или талию жены поводок, приводил ее на аукцион и отдавал тому, кто предлагал самую высокую цену. Обычай сохранился вплоть до начала XX века, и, хотя он не имел под собой правовых основ, местные власти часто закрывали глаза на эти дикие аукционы: слишком устойчивым было отношение к женщине как к товару. Интересно, что в Библии подчеркивается изначальное, задуманное Богом равенство мужчины и женщины: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Бытие 1:26-27). Бог творит мужчину и женщину равными, и лишь после грехопадения нарушился изначальный ход событий. Пришествие в мир Христа ознаменовано восстановлением изначального Божьего замысла, в том числе и равенства полов. Но даже христианскому миру понадобятся столетия, чтобы женщина перестала восприниматься мужчиной как товар. Нельзя сказать, что сегодня мы преодолели эту проблему. В XXI веке тело все еще остается социальным маркером: богатые женщины могут позволить себе дорогую качественную еду, а не дешевый фастфуд и свободное время для сна, у них есть персональный тренер, косметолог, они ходят в солярий и ездят в жаркие страны в разгар зимы (загар теперь признак финансового достатка). Критерии «идеального тела» осталась теми же: на первом месте – социальный статус, а вовсе не фертильность или здоровье. Возможно, люди путают причинно-следственную связь. Ведь это не фотомодель Твигги задала моду на худобу – она стала иконой, потому что пришло ее время. А худые женщины были всегда, просто их не воспринимали как моделей и идеалы красоты. Долгое время стройность была признаком нищеты или болезни: девица могла быть худенькой в том случае, если ее недокармливали отец с матерью, – значит, семья совсем бедная, а это плохо для будущих родственников со стороны жениха. Мягкость живота преступна – он должен быть в кубиках-доспехах и демонстрировать силу воли и крепость духа Интересно, что сегодня женское освобождение от зависимой роли, борьба за равноправие и получение мужских привилегий ведется опять-таки и на телесном фронте: образ мощной, «мышечной» женщины, которая, не покладая штанги, работает в спортзале над своим телом, становится укором для «жирных» и «плоских» – тех, кто снова не подходит под идеал времени. Мягкость живота преступна – он должен быть в кубиках-доспехах и демонстрировать силу воли и крепость духа. Борьба с жиром, который провозглашен главным врагом женщин, ведется без оглядки на здоровье: ведь когда используется образ войны[12], все средства становятся хороши и утраченные жизни никто не считает. Так ведь? Один из «гениальных» маркетинговых ходов для увеличения продаж косметики – медикализация стандартов красоты, то есть когда ты не просто некрасивый, а «больной», если не соответствуешь определенным стандартам. Еще лет 40 назад некоторые косметические средства стали продаваться только в аптеках, чтобы внушить покупателю: это не просто баночка с кремом, а лекарство. Изначально медицина занималась процессами, угрожающими жизни. Однако собственная внешность интересует женщин гораздо больше, чем, например, ежегодный профилактический осмотр у гинеколога. И сегодня одна из самых денежных отраслей медицины – эстетическая медицина, которая изначально была направлена на восстановление после травм, ожогов, врожденных дефектов внешности, угрожающих жизни, а теперь в основном занимается уменьшением одних частей тела и увеличением других. Целлюлит, как и растяжки, не представляет опасности для здоровья и возникал у женщин во все времена. Это показатель естественного течения жизни и нормальный процесс: так тело реагирует на происходящие с ним возрастные изменения. Жир и «объемы» не всегда были женскими врагами и уж тем более не считались уродством. И лишь недавно женщины объявили им войну. В своей книге «История красоты» французский историк Жорж Вигарелло (Georges Vigarello) подчеркивает, что «история с целлюлитом берет начало от… традиции тщательной оценки [тела], которая сегодня более, чем когда-либо, пытается бороться с несовершенствами и разрушением тела». Достаточно пройтись по картинным галереям и посмотреть на женские образы прошлых эпох, чтобы заметить эту эволюцию. Например, в мадридском музее Прадо на картине Рубенса «Три грации» вы обнаружите обилие «апельсиновой корки» на телах прекрасных героинь. Этот шедевр живописи был создан в XVII веке и отражает идеал красоты тех времен. Кстати, само слово «целлюлит» возникло относительно недавно: во Франции в конце XIX века. Первое его появление датируется 1873 годом – во французском словаре Littré&Robi «целлюлит» описывается как «воспалительный процесс в клетках ткани или между слоями тканей». «Но в те времена врачи использовали этот термин для описания совсем других процессов, нежели сейчас», – отмечает Розелла Джиджи (Rossella Ghigi), профессор Университета Болоньи. Около 15 лет назад она написала работу по истории целлюлита – одну из немногих на эту тему[13]. Между двумя мировыми войнами во французских СМИ увеличилось число публикаций на тему целлюлита. Парижские салоны красоты стали активно предлагать средства от этой «проблемы», а на страницах женских журналов появились советы экспертов и письма читателей, озабоченных проблемой целлюлита. По словам Джиджи, которая проанализировала журналы о моде тех времен, «это было безумство, подпитываемое как врачами, так и читателями. До появления в печати первой статьи о целлюлите никто не интересовался, как от него избавиться». Возьмем, например, ежемесячный журнал Votre Beauté, созданный в 1933 году Эжен Шуэллер, основательницей L'Oréal (сегодня это одна из крупнейших косметических компаний, владеющая такими брендами, как Maybelline, Lancôme и Kiehl's). В феврале 1933 года издание опубликовало большую статью о целлюлите, подписанную «Dr. Debec». В ней целлюлит описывался как смесь «воды, токсинов, жиров и продуктов распада, которые образуют неполезный состав для организма». Доктор утверждал, что целлюлит – вид инфекции, с которой физические упражнения справиться не могут. Читатели сразу же забросали редактора тревожными письмами. В одном из них был вопрос о природе этой «болезни». Ответ последовал следующий: «Целлюлит разрушает тело. Это смесь воды и веществ, которая больше похожа на мочу, чем на кровь или воду… Целлюлит может быть вызван разными вещами, например слишком тугим поясом на бедрах, который мешает циркуляции крови». «Целлюлит – новый вид жира, от которого вы еще не избавились» Долгое время тема целлюлита оставалась актуальной лишь во Франции, но потом распространилась по всему миру, в первую очередь в США. Опять же по архивам глянцевых журналов мы можем проследить, как работала пропаганда. 15 апреля 1968 года американский Vogue выходит с выносом на обложке: «Целлюлит – новый вид жира, от которого вы еще не избавились». В своем бестселлере «Миф о красоте» американская писательница Наоми Вульф[14] замечает, что с этой обложки началась тенденция говорить о взрослом женском теле как о «состоянии»: тело немолодой женщины с его естественными процессами изменения в объемах и пропорциях объявляется не просто некрасивым, а больным. Здоровым может быть лишь то, что молодо выглядит, а все, что выдает возраст, – источник стыда и тревоги, и люди были готовы отдать многое, чтобы откупиться от этих чувств. Вскоре концепция целлюлита, словно бумеранг, вернулась в Старый Свет. По словам Розеллы Джиджи, термину «целлюлит» понадобилось совсем мало времени, чтобы укорениться в английском сознании: «В 1986 году в энциклопедии Britannica был лишь термин cellulitis, который определялся как "воспаление". Двадцать лет спустя в ней присутствует лишь термин cellulite, который определяется как "жировые отложения"». За период с марта 2014 по февраль 2015 года только во Франции было продано около миллиона банок антицеллюлитного крема на 22,8 млн евро (по данным агентства IMS Health Pharmatrend). В 2015 году в США продажи антицеллюлитных средств потянули на 18 млрд долларов – на 7 % больше, чем в 2014 году. При этом на рынке постоянно появляются новые «волшебные» средства и процедуры, обещающие избавить женщин от целлюлита раз и навсегда, например чудо-присоски или сеансы криолиполиза, во время которых жировые клетки охлаждаются, что приводит к их гибели. Как выяснилось, этот нехирургический метод липосакции может обернуться поражением тканей, инфекцией и аллергическими реакциями. Поэтому в апреле 2011 года французский минздрав запретил на территории своей страны использование пяти подобных техник заморозки. В рамках сотрудничества с компанией LPG Systems биолог Макс Лафонтен тестировал аппарат Cellu M6, который установлен во многих салонах красоты и предназначен для «чудодейственного» антицеллюлитного массажа. Лафонтен доказал, что жировая ткань лишь реагирует на процедуру. Как только «лечение» прекращается, потревоженная жировая ткань возвращается на место. Пытаться избавиться от целлюлита – то же самое, что бежать по эскалатору против его движения: это забирает всю энергию, а результата не дает[15]. В это трудно поверить, но чуть больше ста лет назад растительность на женском теле еще не была ужасной проблемой – до тех пор, пока реклама не стала утверждать, что это «отвратительно». С появлением в 1915 году женской бритвы был введен новый эталон красоты – гладкая кожа без волос. А отказ от эпиляции фактически означал неприятие обществом. «В чем здесь противоречие, что плохого в бритье и депиляции?» – возможно, спросите вы. Но речь идет не о том, чтобы не удалять волосы в каких бы то ни было местах, если они доставляют дискомфорт. Дело в узких стандартах социально одобряемого внешнего вида женщины. Для мужчин приемлема любая форма растительности или ее отсутствие как на теле, так и на лице. Но не для женщин[16]