Мятежное сердце бесплатное чтение
![](/img/b/132231.jpg)
Ви Киланд, Пенелопа Уорд
Мятежное сердце
Vi Keeland, Penelope Ward
Rebel Heart (Rush Duet #2)
© 2018. REBEL HEART by Vi Keeland & Penelope Ward
© Лебедева Н., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021
Художественное оформление Петра Петрова
В оформлении обложки использована фотография: © KDdesignphoto / Shutterstock.com
* * *
Глава 1
Джиа
Казалось, еще чуть-чуть, и я хлопнусь в обморок. В глазах у меня потемнело, я схватила Раша за руку, чтобы только не упасть.
— Джиа? Тебе плохо?
Я хотела ответить, но к горлу подкатила тошнота. Каким-то чудом мне удалось выдавить из себя одно-единственное слово:
— Туалет…
Раш повел меня к комнатке, которая была в конце длинного коридора. По лицу его было заметно, что разнервничался он не меньше меня.
— Со мной все в порядке, — заверила я его. — Это просто утренняя тошнота. Подожди меня пару минут.
— Уверена?
Кивнув, я вымученно улыбнулась и заперлась изнутри. Здесь я в изнеможении опустилась на пол и уронила голову на руки.
Как такое возможно?
Обман зрения, да и только.
Гормоны, вот в чем все дело.
Я и видела-то Харлана раз в жизни, несколько месяцев назад.
Но до чего же брат Раша похож на него!
Те же зеленые глаза.
Тот же безупречный загар.
Квадратная челюсть.
Аккуратно уложенные волосы с боковым пробором.
Но он бы ни за что не пришел в «Высотку».
Раш и его брат на ножах друг с другом.
Вдобавок мою случайную симпатию звали Харлан, а не Эллиот.
Разве что…
У меня с самого начала возникло подозрение, что парень мог лгать насчет своего имени. Все то время, что мы болтали у бара, речь его текла без запинок. И только имя свое он назвал после еле уловимой паузы.
С другой стороны, почему бы Эллиоту не приехать в Хэмптонс, чтобы пообщаться с братом? Как-никак, их связывает семейный бизнес. Опять же, будь Раш в тот вечер в баре, я бы его точно заприметила.
Чем дольше я сидела на полу, тем сильнее кружилась моя голова. Я буквально разрывалась между мыслями «он, точно он» и «да нет, как такое может быть».
Стук в дверь заставил меня подскочить на месте.
— Джиа, детка, ты в порядке?
Раш говорил с такой нежностью, что на глаза у меня навернулись слезы. Ну за что мне это все? Мало того, что я забеременела от случайного знакомого, а тут еще такой поворот!
Прошло секунд тридцать, и Раш постучал снова.
— Джиа?
Я знала, что, если не отвечу сразу, он точно выбьет дверь.
— Все хорошо, — выдавила я. — Тошнота никак не пройдет. Но я выйду через пару минут.
Следующие пять минут я усердно убеждала себя в том, что ошиблась и Эллиот — вовсе не Харлан. Даже думать об этом смешно. Похожи, да, но не более того. Как только я подойду поближе, сразу пойму, что это совсем другой человек.
Поплакав еще немного и умывшись, я открыла дверь. Раш в мое отсутствие, похоже, только и делал, что запускал руки в волосы. Потянувшись к его макушке, я пригладила несколько прядей, которые упорно торчали вверх.
— Я в порядке. Сама не знаю, с чего это вдруг на меня накатило.
Раш с облегчением вздохнул.
— Я тут весь испереживался, и это из-за обычной тошноты. Боюсь, в родильном отделении от меня совсем не будет толку.
— Ты… ты хочешь быть рядом, когда я буду рожать?
— А как же иначе? — Раш нахмурился. — Не могу же я бросить тебя одну.
В горле у меня снова набух комок, только на этот раз совсем по другой причине. Я не переставала восхищаться стоявшим передо мной мужчиной. Только что он, сам того не понимая, сказал слова, о которых могла мечтать каждая женщина! Раш был не из тех, кто швыряется чувствами направо и налево. И если уж он любил, то вкладывал в это всю душу.
Кончиком пальца он смахнул слезинку, которая катилась по моей щеке.
— Я вовсе не собираюсь врываться туда силой. Если не хочешь видеть меня там, так и скажи.
В ответ я крепко обняла его.
— Что ты! Конечно, я хочу, чтобы ты был там со мной. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом. Просто… я так люблю тебя, что только-только начинаю понимать… Когда ты сказал, что хочешь быть со мной, это были не пустые слова. Ты решил провести свою жизнь со мной. Со мной!
Уголки его губ дернулись в улыбке.
— С тобой, с тобой. Рад, что до тебя наконец-то дошло.
— Замолчи уже. — Я хихикнула. — Лучше поцелуй меня.
Он коснулся языком моих губ.
— Надеюсь, мне не грозит наткнуться на следы рвоты?
— Фу, какой ты грубый! — Я рассмеялась.
На пару минут, пока мы замерли в обнимку в укромном уголке возле туалета, из моей головы выветрились все тревоги и заботы. Меня охватил блаженный покой, окрасивший все в нежно-розовые тона.
— До меня дошли слухи, что ты здесь.
Громкий мужской голос прорвал пузырь блаженства, отделявший меня от остального мира.
Раш напрягся, выражение его лица стало каменно-непроницаемым.
— Эдвард. — Он коротко кивнул.
У отца Раша были такие же ярко-зеленые глаза, как и у его сына. Ростом и статью они тоже походили друг на друга. Но на этом их сходство заканчивалось. Глаза Раша лучились теплом и спокойствием. Его отец смотрел холодно и отстраненно. Было что-то такое в его взгляде, отчего у меня по спине побежали мурашки.
— Не хочешь представить меня своей подружке? — поинтересовался мужчина.
— Джиа, это Эдвард Вандерхаус, — процедил Раш. — Донор спермы, благодаря которому я появился на свет.
Мужчина рассмеялся. Смех его звучал заученно, с показным радушием. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять, почему Раш так не любит этого человека.
— Рад знакомству, Джиа. — Эдвард протянул мне руку.
— Я тоже. — Я кивнула, без особой охоты сжимая его ладонь.
Отпустив мою руку, Эдвард тут же схватил Раша за плечо.
— Идем, я познакомлю тебя с парочкой новых инвесторов. Пусть убедятся, что наше семейство акционеров выступает единым фронтом.
К моему удивлению, Раш не стал устраивать сцен. Кивнув, он сжал мою ладонь, и мы вместе направились в зал. От такой хватки мои пальцы могли склеиться.
Я послушно стояла рядом с Рашем, пока Эдвард представлял нас каким-то мужчинам. Я украдкой оглядывала зал, пытаясь отыскать брата Раша, но тот будто испарился.
Уж не было ли все это плодом моего воображения?
Гормоны.
Гормоны сыграли со мной злую шутку.
Я снова начала потихоньку расслабляться, как вдруг заметила в другом конце комнаты знакомое лицо. Харлан.
Или Эллиот.
Господи, до чего же похож!
Я уставилась на него, как завороженная.
Мне казалось, что Раш настолько погружен в разговор с инвесторами, что совершенно не замечает, куда направлено мое внимание. Но мне следовало знать, что с Рашем этот номер не пройдет. Извинившись перед собеседниками, он подвел меня к одному из столиков, которые были уставлены закусками.
— Сэр, не хотите попробовать тарталетку? — Официант протянул нам поднос, на котором красовалось что-то вроде пирожков.
— С чем они? — поинтересовался Раш.
— Икра и крем-фреш.
Раш пренебрежительно махнул рукой.
— А у вас не завалялось случаем что-то вроде хот-дога? Для тех, кто не любит выпендриваться.
По лицу официанта скользнула понимающая улыбка.
— Сейчас что-нибудь раздобуду, — пообещал он.
Я все еще не могла оторвать взгляда от брата Раша. Может, я все-таки обозналась? С такого расстояния он выглядел немного иначе, чем мне запомнилось. Но этот смех… этот поворот головы…
— Знаешь что, — шепнул мне Раш, — если ты и дальше будешь поглядывать на моего брата, я могу приревновать.
Черт.
Я-то думала, что никто ничего не заметил. Пойманная с поличным, я принялась лихорадочно подыскивать объяснения. Разумеется, такая простая вещь, как «хочу понять, насколько вы похожи», даже не пришла мне в голову.
Вместо этого я затараторила:
— Дело в том, что твой брат здорово напоминает мне одного из героев моей книги.
— Правда? Надеюсь, речь идет о злодее, а не о главном герое, которому достанется сердце героини.
— Э-э-э… да. Этот тип… не из приятных. Изображает из себя хорошего парня, но при этом насквозь фальшив.
— Сходство и правда один в один. — Раш кивнул. — Идем, познакомлю тебя с нашим притворщиком. Как-никак, мы еще не пожелали ему счастливого дня рождения.
Раш обнял меня за талию и шагнул вперед, но я так и не сдвинулась с места.
Просто замерла от ужаса.
— Думаю, нам лучше остаться тут.
— Да не переживай ты так. — Раш нахмурился. — С тобой он будет сама любезность. Даже сделает вид, что рад моему приходу. Мой братец любит поиграть на публику.
— Дело не в этом… просто я…
— Что такое?
Краем глаза я заметила, что брат Раша смотрит в нашу сторону. Вот он положил руку на плечо собеседника и кивнул, словно бы прощаясь. Когда он сделал первый шаг в нашу сторону, меня едва не стошнило от испуга.
Эллиот продолжал двигаться в нашем направлении, и это не ускользнуло от внимания его брата.
— Смотри-ка, твой злодей сам идет к нам.
Я выглядела, должно быть, как олень, выскочивший на дорогу прямо перед машиной. Несмотря на густой загар, я побледнела так, что со стороны, наверно, напоминала привидение.
— Надо же, какой приятный сюрприз! — сказал Эллиот, протягивая Рашу руку. — Лорен упомянула о том, что пригласила тебя, но я решил, что ты будешь слишком занят и не сумеешь выбраться на торжество.
Я смотрела на него во все глаза. Неужели у Харлана было так много зубов? Брат Раша улыбался до того широко, что, казалось, его рот забит жемчужно-белыми клыками.
— Эллиот, — Раш кивнул, — мы как раз собирались подойти и спросить, каково это — перешагнуть порог тридцатилетия.
Обменявшись с братом рукопожатием, Эллиот повернулся ко мне. Улыбка на его лице держалась как приклеенная.
— Эллиот Вандерхаус. — Он протянул руку, и наши взгляды встретились. — Кажется, мы раньше не встречались.
Усилием воли я заставила себя коснуться его руки. Глаза Эллиота были того же оттенка, что и у Раша, но если Раш смотрел на мир тепло и с интересом, то его брат явно пошел в отца: их взгляды больше походили на прицел.
Когда пальцы Эллиота сомкнулись на моей ладони, меня пробил холодный пот. Я молчала так долго, что брат Раша поторопил меня:
— А ты кто?
— Джиа, — произнесла я непривычно хриплым голосом. — Джиа Мирабелли.
Если мое имя и пробудило в нем какие-то воспоминания, он и виду не подал.
— Рад встрече, Джиа. Мой брат редко знакомит нас с кем-то из своего окружения. Похоже, ты много для него значишь.
— Так и есть. — Рука Раша крепче сжала мое бедро. — И я уже думаю, не совершил ли я ошибки, когда привел ее сюда.
Эллиот откинул голову и расхохотался. Реакция его была явно преувеличенной. Очевидно, что смеялся он прежде всего на публику.
— Что ж, рад был познакомиться, Джиа. Уверяю тебя, мы не такие уж злодеи, какими изображает нас мой брат.
Он снова повернулся к Рашу.
— Здесь Карл Хэммонд из Англии. Он у нас в совете директоров. Я бы хотел познакомить вас, как только у тебя выпадет свободная минутка.
— Хорошо, — Раш кивнул.
Эллиот похлопал его по плечу все с той же искусственной улыбкой.
— Я и правда рад, что ты заглянул ко мне на юбилей.
С этими словами он развернулся и ушел. Увидев его вблизи, я едва не уверилась, что это действительно Харлан. Но он не узнал меня! Может, я совсем спятила?
Да нет, Эллиот — не Харлан.
Тогда откуда это странное беспокойство?
— Ну, что скажешь? — Раш взял с подноса две слойки и протянул мне одну. — Мой братец как две капли воды похож на тех придурков, которые толкутся по вечерам в «Высотке», верно?
— Да. В нем действительно чувствуется что-то знакомое.
Я сказала это и сама поразилась иронии своих слов.
От пережитого испуга в голове у меня была настоящая каша. Мне срочно требовалось уединиться, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли. Вдобавок в эти дни я пила столько воды, что мои почки работали с удвоенной силой.
— Прости, но мне снова нужно сбегать в туалет.
Раш проводил меня до заветной комнатки.
— Телефон у тебя при себе?
— Да, а что такое?
— Возьми его, когда я позвоню, но ничего не говори, только слушай. Это поможет тебе точнее описать своего героя.
— Что ты имеешь в виду? — Я прищурилась.
— Скоро сама поймешь, — сказал он, целуя меня в лоб.
Я уже вышла из кабинки и мыла руки, когда телефон у меня в сумочке зазвенел. Я вытащила его и машинально сказала «алло», хотя Раш велел только слушать.
— Который из них Карл Хэммонд? Парень, с которым ты хочешь меня познакомить.
Голос Раша звучал словно бы издалека. Похоже, он просто держал телефон включенным, чтобы я могла услышать их разговор. Я прибавила громкости.
— Постарайся не ударить в грязь лицом. Поговори с ним, что ли, об акциях или о погоде, но уж никак не о татуировках.
В голосе говорившего явно читалось презрение. Это был Эллиот. Совсем непохожий на того Эллиота, с которым меня только что познакомили.
— Поскольку Хэммонд британец, — ответил Раш, — имеет смысл поинтересоваться, не знает ли он некую Мирабель Стюарт. Ту женщину, с которой ты так усердно целовался перед голосованием в прошлом месяце. Я видел вас в коридоре.
— Наши отношения не ограничиваются поцелуями, — самодовольно заявил Эллиот.
— Ну ты и скотина. И как только тебе хватает смелости смотреть жене в глаза!
— Кстати, о женщинах. — Эллиот сделал паузу. — Джиа кажется мне знакомой. Не мог ли я видеть ее раньше?
— Нет. И не рассчитывай увидеть снова. Она слишком хороша для тебя.
В этот момент в разговор вмешался еще один человек, говоривший с явным британским акцентом. Эллиот мгновенно сменил тон, снова превратившись в саму любезность. Голова у меня снова пошла кругом.
Неужели Эллиот — это Харлан?
Он что, притворился, что незнаком со мной?
Он сам сказал, что я ему кого-то напоминаю. Опять же из разговора ясно, что он изменяет своей жене.
Черт.
С другой стороны, будь Эллиот в самом деле тем парнем из «Высотки», он бы не стал делать вид, будто не знает, кто я такая.
Он был бы счастлив сообщить своему брату о том, что переспал с его девушкой.
Или нет?
Эти двое настолько ненавидели друг друга, что Эллиот без колебаний нанес бы Рашу удар.
Но Раш тогда устроил бы сцену.
На шум прибежала бы жена Эллиота.
И что потом?
Как бы он объяснил Лорен, за что схлопотал по физиономии?
Стук в дверь вывел меня из задумчивости.
— Минутку.
Надо было поскорее выбираться отсюда. Найти Раша и свалить ко всем чертям. Вернуться в свой уютный мирок и выбросить этот вечер из головы. Стресс может повредить моему ребенку. Ребенку Эллиота? Боже, только не это.
Поправив свое самодельное платье и в последний раз взглянув на себя в зеркало, я шагнула к двери.
При виде человека, стоявшего по ту сторону, я замерла на месте.
Эллиот.
Или Харлан.
— Джиа, — на лице его появилась все та же заученная улыбка, — вот уж не думал, что это ты здесь.
Я обвела взглядом коридор.
— А где Раш?
— Беседует с нашим инвестором. Ты в порядке? Выглядишь немного бледной.
— Э-э… да. Немного подташнивает. Видно, съела что-то не то. Пойду спрошу Раша, не сможет ли он пораньше отвезти меня домой.
Эллиот продолжал внимательно разглядывать меня.
— Твое лицо кажется таким знакомым… мы точно не встречались раньше?
— Нет, — отрезала я.
Он скептически прищурился.
Больше всего мне хотелось сбежать отсюда, но я постаралась взять себя в руки и успокоиться.
— Рада была познакомиться.
— Я тоже. — Он по-прежнему не отводил взгляда от моего лица.
Я сделала несколько шагов в сторону зала. На другом его конце я заметила Раша, который беседовал о чем-то с пожилым мужчиной. Кроме нас с Эллиотом, в коридоре никого не было.
Я должна была узнать наверняка. Иначе не найти мне покоя. Буду мучиться неделями, если не месяцами.
Чувствуя новый прилив адреналина, я развернулась и вплотную подошла к Эллиоту, который все еще стоял у дверей.
— По правде говоря… твое лицо тоже кажется мне знакомым.
Было видно, что Эллиот усиленно пытается припомнить, где мы встречались раньше.
Взглянув ему прямо в лицо, я сказала:
— Ты очень похож на парня, которого я встретила однажды в «Высотке». Ты с ним, случаем, не знаком? Его зовут Харлан.
На мгновение лицо Эллиота вытянулось от изумления, но на его губах тут же заиграла мерзкая ухмылка.
— Джиа… вернулась за добавкой?
Глава 2
Раш
— Ты точно в порядке?
Кажется, вчерашняя вечеринка не пошла Джии на пользу. По дороге домой она вымолвила от силы пару слов, а когда я принялся дурачиться, она, вместо того чтобы посмеяться, лишь сказала, что у нее болит голова и ей хочется отдохнуть. Вот и теперь она смотрела на свою тарелку с кашей так, будто хотела, чтобы та ответила ей на жизненно важный вопрос.
Мои слова вывели ее из размышлений.
— Ты что-то сказал?
— Я спросил, не будешь ли ты возражать, если я стану запивать кашу грудным молоком… когда оно у тебя появится?
Все с тем же отсутствующим видом она протянула руку к молочнику и подвинула его ко мне.
— Да, пожалуйста.
В лучшем случае она услышала лишь половину того, что я ей сказал.
Скрипнув стулом, я резко отодвинулся от стены. Затем подхватил Джию на руки и снова уселся, устроив ее у себя на коленях.
— Да что с тобой такое? Ты сама не своя с прошлого вечера. Неужели эта встреча с Сатаной и его отродьем так подействовала на тебя? Еще немного, ты и меня будешь сторониться.
— Что? Нет!
Я убрал с ее лица прядь волос.
— Тогда расскажи мне, что именно тебя тревожит.
— Да ничего особенного. — Она упорно избегала моего взгляда. — Я и правда очень устала… К тому же… хоть я и продвинулась в работе над книгой, мне все еще страшно, что я могу не сдать ее в срок.
Я кивнул.
— А тут еще встреча с моим братцем, который похож на злодея из твоей книги. Готов поспорить, что это только добавило тебе переживаний.
— Видимо, так. — Джиа кивнула.
Я поцеловал ее в лоб.
— Знаешь что, мне сегодня придется провести весь день в разъездах, так почему бы тебе не воспользоваться случаем и как следует поработать? Сколько тебе нужно сделать, чтобы по праву гордиться собой?
— Тысячи три слов. — Она пожала плечами.
Я не сдержал ухмылки.
— Это больше, чем я написал за все старшие классы и за год в колледже.
— Ты ходил в колледж?
— Да. Это была Школа визуальных искусств. Я собирался изучать анимацию. Мне ужасно хотелось создать целую серию мультфильмов для взрослых, по мотивам рисунков моих крылатых малышек. Не порно… просто мультики с сексуальными куколками, которые умеют летать и не дают спуску преступникам. Глупость, что ни говори.
— Вовсе не глупость. Было бы здорово, если бы ты и правда осуществил свою мечту. А почему ты ушел из колледжа?
— Когда я только поступил, мама сказала мне, что за обучение платит отец. Во втором семестре я как-то рылся у нее в бумагах в поисках своего свидетельства о рождении и обнаружил целую кипу долговых обязательств. Отец не заплатил за мое обучение ни цента. Это мама брала деньги под залог дома. Еще год, и ее долг перекрыл бы стоимость самого жилья. Сама понимаешь, этого я допустить не мог. Пришлось бросить колледж после первого курса. Я собирался повкалывать годик-другой и отложить часть денег, чтобы самому заплатить за свое образование.
— Но ты так и не вернулся в колледж?
— Нет. Я начал делать татуировки и понемногу увлекся этим занятием. А потом получил деньги, которые оставил мне дед, и с этого момента моя жизнь потекла в другую сторону.
— А твоя мама знает, почему ты бросил колледж?
— Нет. Я сказал ей, что мне разонравилось. И если вдруг она догадается, в чем дело, я буду знать, кто тут проболтался. — Я погрозил Джии пальцем. — Ты единственная, кому я рассказал всю правду.
Джиа крепко обняла меня за шею.
— Ты очень хороший человек, Хитклифф Рашмор. Просто замечательный.
— Я не ослышался? Ты назвала меня Хитклифф? Поосторожнее с этим! Я-то хотел наградить тебя за писательское усердие: взять на вечер кинцо с сюжетом для взрослых, прикупить побольше мороженого и принести массажное масло, чтобы помочь тебе снять напряжение. Но если ты и дальше будешь называть меня Хитклиффом, я принесу лесбийское порно и стану заедать его мороженым, а ты тем временем будешь трудиться в поте лица, натирая маслом мой член.
Джиа наградила меня первой за утро искренней улыбкой, и я тут же воспрял духом, будто впервые за месяц увидел солнце. Похоже, я и правда потерял голову из-за этой девчонки: я готов был сделать что угодно, лишь бы она чувствовала себя счастливой.
— Ну ладно, мне пора. Как насчет того, чтобы остаться у меня на ночь? Я заеду за тобой, как только ты напечатаешь свои три тысячи слов.
— Давай, я не против.
Я нехотя снял Джию с колен и усадил обратно на стул, а затем пошел в спальню, чтобы забрать бумажник и ключи от машины.
— Поработай от души, — сказал я, целуя ее на прощание, — потому что нам не нравится, когда ты расстроена, — наклонившись, я коснулся ее живота. — Верно, малыш? Мы любим, когда наша мамочка счастлива и улыбается.
* * *
После обеда у меня образовалась пара свободных часов, и я отправился в центр города, чтобы присмотреть Джии какой-нибудь подарок. Мне так хотелось приободрить ее! Беда лишь в том, что я совершенно не представлял, что ей можно подарить.
Еще мне ужасно хотелось курить. Какое-то время я жевал зубочистку, чтобы заглушить это желание, но все без толку. Швырнув зубочистку в мусорный бак, я негромко выругался.
Последние годы я не мыслил себе жизни без секса и курения. Можно сказать, это были две мои главные слабости. А если учесть, что за последние сутки мне ни разу не удалось потрахаться или выкурить сигарету, то вполне понятно, что чувствовал я себя отвратительно.
Но пора уже было забыть о своих проблемах и сосредоточиться на Джии. Давно уже я не видел ее в таком подавленном настроении. Чем быстрей мне удастся развеселить ее, тем лучше для нас обоих.
Шагая мимо местного секонд-хенда, я увидел в витрине вещь, которая заставила меня замереть на месте.
Ну и ну!
Похоже, я нашел именно то, что требовалось. Идеальный подарок для моей возлюбленной.
Колокольчик звякнул, когда я распахнул дверь и шагнул внутрь. Пахло здесь так, как пахнет только от старой одежды и обуви. Я вдруг ощутил ностальгию по прежним дням. Мне вспомнились наши с мамой походы в магазин «Армии спасения». Мне часто покупали там одежду. Все вещи были для меня все равно что новыми, так что я не видел никакой разницы между посещением подобного магазина и обычного универмага. Вдобавок мама всегда позволяла мне выбрать какую-нибудь игрушку. И в таких магазинах нередко находилось что-то, чего не было больше нигде. В каком-то смысле это было даже круче, чем поход в обычный супермаркет. И знаете что? Покупка игрушки в «Армии спасения» доставляла мне больше радости, чем самые дорогие приобретения последних лет, поскольку ценил я ее гораздо сильней.
Не прошло и минуты, как у прилавка возникла продавщица. Черт, от нее так сильно пахло куревом, что у меня снова засосало под ложечкой.
— Простите, — сказал я, — сколько стоит вон та кукла в витрине?
— Да вы шутите? Я готова приплатить, лишь бы вы забрали ее отсюда. Эта страхолюдина пугает меня до смерти. Поэтому я и развернула ее лицом к улице — так она чем-то напоминает декорацию к Хэллоуину.
— Я знаком с особой, которая будет в восторге от нее. — Я хмыкнул. — Но мне бы не хотелось уйти, не заплатив ни цента. Сколько вы за нее возьмете?
— Доллара хватит с головой.
Я вытащил из бумажника десятку.
— Вот, держите.
— Спасибо. Это в разы больше, чем она стоит.
Вытащив куклу из витрины, продавщица стряхнула с нее пыль, после чего вручила мне.
«Чем страшнее, тем лучше», — подумал я, вспомнив про коллекцию Джии. Самое забавное, что моя мать тоже купила ей куклу, только немного в другом роде. Но я не сомневался, что моя понравится ей больше. На голове у куклы красовалась копна черных спутанных волос. Сама голова казалась слишком большой для тщедушного тельца. Огромные, как блюдца, глаза то открывались, то закрывались, если двигать кукольной головкой. Не игрушка, а сокровище.
— Еще раз спасибо.
— Да нет, сэр, это вам спасибо, — ответила продавщица.
Усмехнувшись и покачав головой, я вышел из магазина.
Я прошагал с квартал, когда мимо проехал знакомый «Кадиллак». Внезапно притормозив, он подал назад.
— Привет, Раш! — в окне показалась голова Дуба. — Ничего не хочешь сказать мне? — Он кивнул на куклу у меня в руках.
Я расхохотался.
— Это для Джии.
— Злишься на нее за что-то?
— Да нет. Просто она собирает уродливых кукол. Хобби у нее такое.
— Тогда ты попал в точку. Такой уродины я еще не видел.
— Точно. Это и делает ее идеальным подарком.
— Может, подвезти? С чего вдруг ты разгуливаешь пешком?
— Я припарковался в паре кварталов отсюда. Решил немного прогуляться, спустить пар.
Дуб тоже припарковался у тротуара, после чего вышел из машины. Он окинул меня взглядом, и по его лицу расплылась широченная улыбка.
— Что такое? — не выдержал я.
— Вот уж не думал, что наступит момент, когда ты будешь покупать кукол для своей подружки. Жизнь — чертовски забавная штука.
— Забавнее некуда. Рад, что повеселил тебя. Надеюсь, Джиа тоже взбодрится, а то что-то она закисла в последнее время.
— Может, все дело в гормонах?
— Видимо, так. Я тут побывал на вечеринке у Эллиота, и ее взял с собой. Пожалуй, не стоило этого делать. Она с тех пор сама не своя.
— Не переживай, это все гормоны.
— Да, я слышал, у беременных бывают перепады настроения.
Дуб внимательно посмотрел на меня.
— Ну, ты как, справляешься?
— В смысле?
— В смысле, что это нешуточный поворот. Жизнь уже не будет прежней, Раш, и это касается не только Джии. Как ты-то себя чувствуешь?
Хороший вопрос. По правде говоря, у меня не было времени проанализировать свои чувства, поскольку все мысли вращались вокруг Джии. Но кое-что я знал наверняка.
— Если честно, никогда еще я не чувствовал себя таким счастливым. И таким испуганным. Но я не заглядываю вперед: просто принимаю все как есть, день за днем. А сейчас? Прямо сейчас чертовски хочется курить.
— Я заметил, что ты в последнее время обходишься без сигарет. Это хорошо.
— Хорошо, если я за это время никого не прикончу. Даже не думал, что мне будет так тяжко.
— Держись. Чем скорее ты бросишь, тем лучше. Мне на это потребовалось двадцать лет. — Он похлопал меня по плечу. — Не переживай, все наладится. Захочешь поговорить с кем-нибудь по душам, можешь смело обращаться ко мне. Договорились?
— Ладно, — я кивнул.
Дуб был хорошим другом. Я любил поворчать на него, но всерьез мне бы и в голову не пришло уволить его или что-то в этом роде. Дуб был одним из тех, кому я мог полностью доверять.
— Ну все, бывай. — Он открыл дверцу машины и забрался внутрь. — Увидимся завтра вечером.
— Эй! — окликнул я. — Не мог бы ты не упоминать в «Высотке» о том, что застал меня на улице с куклой в руках?
— Не переживай, босс, — Дуб расхохотался, — твой секрет умрет вместе со мной. Впрочем, это неплохой повод для шантажа… на случай, если ты снова будешь грозить мне увольнением.
* * *
В тот вечер я тщательно подготовился к приезду Джии. В холодильнике лежал большой пломбир, а еще я купил в итальянском ресторане лазанью, чтобы быстро разогреть ее на ужин.
Стоило Джии войти на кухню, и взгляд ее сразу упал на куклу: я прислонил свой подарок к вазе с красными розами.
— Что это такое? — На ее губах заиграла улыбка.
— Сюрприз.
Джиа взяла куклу со стола.
— Да она… Бог ты мой… она…
— Страшила, да и только, — с гордостью заметил я.
— Верно. Она до того страшненькая, что просто глаз не отвести. Где ты ее нашел?
— Заметил в витрине одного магазинчика. Она сидела там и ждала, пока кто-нибудь ее не купит.
Джиа прижала куклу к груди и… неожиданно для меня разрыдалась.
Черт.
Я-то рассчитывал развеселить ее, а не расстроить еще больше.
— Что-то не так? Я думал, ты порадуешься.
— Все в порядке, — сказала она, вытирая ладошкой глаза. — Все просто замечательно.
Положив куклу на стол, она обняла меня за шею. В ее глазах все еще стояли слезы.
— Пойдем к тебе, — шепнула она, крепко целуя меня.
— Прямо сейчас? Мы же еще не ужинали.
И тут меня пробило. Я что, обкурился? Откуда это помутнение рассудка? Джиа хочет секса — так давай же, вперед!
— Да, сейчас, — прошептала она.
— Тебе не придется меня уговаривать.
Еще вчера она была совершенно безучастной, и вдруг такая перемена! Но я не собирался жаловаться. Я знал, что если не пересплю с ней сегодня, то сорвусь и выкурю целую пачку.
Я отнес Джию наверх, к себе в постель.
— Смотри-ка, уже готова, — пошутил я.
Джиа сама говорила, что беременность усилила в ней желание. И наш секс с ней от этого только выиграл. Я уже не представлял, как мне обойтись без него хотя бы день.
Пока я трахал ее, позабыв обо всем на свете, Джиа крепко прижимала меня к себе. Да что там, она цеплялась за меня так, будто от этого зависела ее жизнь.
Глава 3
Джиа
Ни одной живой душе я не сказала о своем открытии. И это сжирало меня изнутри. Глядя на прекрасное лицо спящего Раша, я задавалась вопросом, сколько еще мне осталось просыпаться вот так утром, с ощущением счастья и защищенности? Пока Раш еще не сломлен и не опустошен…
Если бы не чудовищное чувство вины, каким чудесным был бы вчерашний вечер! Мы занимались любовью, потом Раш накормил меня вкуснейшей лазаньей. Смотрели киношку, поедая мороженое прямо из контейнера. Я заснула прямо на тахте, пока любимый делал мне массаж стоп. Не помню, как оказалась в постели: должно быть, Раш перенес меня туда на руках.
Сквозь ведущую на балкон французскую дверь пробивалось раннее солнце. Волны океана разбивались совсем рядом под утренние крики чаек. Просыпаться в доме Раша было истинным раем. Я дорожила каждой секундой этого драгоценного покоя. Но сквозь сладость пробивалось горькое осознание того, что нашему миру, возможно, не суждено просуществовать долго.
Я мучительно размышляла, как же поступить. То решала никогда не открывать Рашу правду, то не могла представить, как жить под тяжестью такого груза. В какое-то мгновенье совсем уже было решила сбежать и никогда не показываться Рашу на глаза: так стало стыдно.
В моей голове мучительно звучал вопрос: а не смогу ли я жить, ничего никому не говоря? Может, Эллиот никогда не спросит про ребенка, и ни одна душа не заподозрит, что это ребенок не от Раша?
Но гораздо сильнее было чувство, что жить, нося в себе такую тайну, я не смогу. Чувство вины убьет меня. Каждый раз, глядя в доверчивые глаза Раша, я буду медленно умирать. Я готова на все, чтобы защитить своего любимого. Кроме того, если Эллиот когда-нибудь заикнется о нашем с ним свидании, Раш сложит два и два. Этот типчик прекрасно сможет придержать эту новость, чтобы обрушить ее в подходящий момент. Он не из тех, кому можно доверять.
Другого выхода не было: я должна рассказать Рашу, что его брат — отец ребенка. При одной мысли об этом я съежилась, не в состоянии даже представить, какими словами сообщу Рашу такую новость. Это было абсолютно невозможно. Неважно, сколько раз я проговаривала их про себя — осуществить свое намерение было нереально.
Я чувствовала, что сначала должна довериться кому-то, но таких людей было совсем немного — только Раш и отец. Райли — хорошая подруга, но я не могла рисковать: вдруг ей взбредет в голову поделиться с кем-нибудь? Признаться в том, что беременна, — одно дело. Но такое? Нетушки.
И вдруг стало ясно: я должна обо всем рассказать отцу.
Раш зашевелился, отвлекая меня от тревожных мыслей. Перевернувшись, он притянул меня к себе для поцелуя. Как часто бывало по утрам, его член был восхитительно тверд.
— Как ты хорошо спал…
— А ты нет? — хриплым спросонья голосом спросил Раш.
— Не особенно. Изжога мучила, да и мыслей в голове много скопилось.
Не давало спать раненое сердце, так будет честней.
Раш неожиданно вскочил с постели.
— Куда ты собрался?
— Я мигом.
Он вернулся еще с одной куклой. На этот раз игрушка выглядела как настоящий ребенок. И совсем не была уродливой.
— Что это?
Раш опустил глаза и ухмыльнулся.
— Мамашина идея. Я говорил, что это глупость, но она настояла. Эта штука — совсем как настоящий малыш. Можно запрограммировать, чтобы она орала в определенное время, и все в таком духе. Мама сказала, что хотела иметь такую куклу, когда носила меня под сердцем.
Раш сунул игрушку мне в руки. Было похоже, будто я держала настоящего ребенка. Мальчика, одетого в светло-голубую пижамку.
— Можно установить программу так, чтобы он просыпался в нужное время. Так мы привыкнем вставать и перепеленывать его, ну а потом будет не слишком напряжно.
— Надо же, я и не знала, что такие штуки существуют. Он совсем как настоящий: и выглядит, и весит, — сказала я, вглядевшись в нежное личико и прелестные губки бантиком.
— Так он еще даже не включен. Ручки-ножки тоже двигаются.
Он отобрал у меня пупса и нажал кнопку на его спинке. Тот начал шевелиться и даже воркотать что-то на своем языке.
— Раш, это очень странно: будто ты держишь на руках настоящего малыша.
— Ну, наш-то малыш будет не в пример милее. — Мой любимый подмигнул.
Наш малыш.
Эти слова ранили меня прямо в сердце.
— Еще он рыгает и проделывает до фига всего, — продолжал он, стоя напротив кровати и покачивая пупса, — во всяком случае… я думал, что, может быть, слишком рано. Но когда ты сказала, что размышляешь об этом, решил: чем быстрее мы привыкнем, тем лучше.
Раш бережно баюкал куколку. Не знаю, представлял ли он, насколько это ему шло. Созерцание этого могучего татуированного богочеловека, укачивающего игрушечного ребенка, было самым прекрасным сладко-горьким переживанием в моей жизни.
Ох, Раш, ты убиваешь меня…
Сердце разрывалось на части при мысли о том, что увидеть, как этот мужчина качает настоящего ребенка, мне, может быть, и не придется.
На следующий день, сидя в гостиной в Квинсе, я наблюдала, как напротив меня плачет мужчина, который всегда был моим героем, моей надеждой и опорой.
Мы не заметили, как закончился день, наступили сумерки, и даже не позаботились о том, чтобы включить свет. До сегодняшнего дня я не видела своего отца плачущим. И не думала, что могу стать причиной его слез. И это была всего лишь подготовка к той боли, которую вскоре придется испытать.
За последний час я не только сказала отцу, что беременна, но и посвятила его в немыслимую ситуацию с братом Раша.
— Скажи же что-нибудь, — попросила я папу. Вот уже долгое время он в полицейской форме сидел, обхватив голову руками, и молчал.
— Я так сочувствую, дорогая, — наконец произнес он, — не знаю, что сказать, чтобы тебе стало легче. Ты просто должна пройти через это. И рассказать все, глядя в глаза Рашу.
— Ты не проклинаешь меня? Чувствую себя так, будто полностью разочаровала своего отца.
— С ума сошла? Нет, конечно. Может, немного расстроен. Знаю, что эта история осложнит твою жизнь. Я искренне хотел бы помочь вам с Рашем, но не знаю как. Ты должна сказать ему. И как можно быстрее.
Мысль об этом наполнила меня ужасом.
— Знаю, — прошептала я и положила голову на подушку. — Не знаю только, что буду делать, когда Раш уйдет. Он для меня такая опора.
Папа встал и налил нам обоим по стакану воды. Потом сел рядом и сказал:
— Хочешь, расскажу историю о твоей матери, которую ты еще не слышала?
Я села и отпила глоток.
— Давай.
— С самого начала, когда она забеременела, меня не покидало странное предчувствие, что она не останется. Не спрашивай, откуда оно появилось… может, это была интуиция. Она не была создана для материнства. И знаешь… сначала, когда узнал о тебе, я сам был чертовски напуган. До ужаса. Но, девочка, когда ты появилась на свет и я посмотрел на твое личико… весь страх мгновенно превратился в нечто совсем другое. Опасение, смогу ли я полюбить тебя, исчезло без следа. Его место заняло стремление защищать, беречь. Ведь я сразу так полюбил тебя. И до сих пор люблю…
— Благодарю, папочка.
— Но дело еще вот в чем… я очень быстро понял, что нет ничего в целом мире, чего я не мог бы для тебя сделать. И что мне действительно больше никто не нужен. Сила была внутри меня самого. Ты переняла это. И я знаю: как бы тяжело все ни казалось, у тебя внутри та же самая сила. Ты не нуждаешься в Раше или ком-нибудь еще. С тобой все будет в порядке, Джиа. И с сыном или дочкой тоже. Он или она помогут тебе обрести эту силу.
— Надеюсь. Надеюсь, что ты прав.
— Но знаешь, что есть у тебя, чего не было у меня?
Я вытерла глаза.
— И что же?
— У тебя есть я. И я помогу тебе, ясно? Даже если придется выйти на пенсию чуть раньше, чем собирался. Я позабочусь, чтобы с тобой и моим внуком или внучкой все было в порядке. Так что не трусь.
— Это не твоя зона ответственности, — повысив голос, возразила я.
— Ты моя зона ответственности, смысл моей жизни. Всегда была. И мне все равно, сколько тебе лет.
Слезы градом хлынули из моих глаз.
— Не представляешь, как много значит твоя поддержка. Я так боялась признаться тебе. А тут еще эта новость. Мне было так стыдно…
— Никогда не стыдись признаться мне в чем-либо. Можешь рассказывать что угодно. Рад, что ты не стала тянуть слишком долго.
Отец положил ладонь на мою руку.
— Хочешь, буду с тобой, когда ты станешь рассказывать Рашу?
Мне было приятно, но принять папино предложение я не могла.
— Нет. Мне надо пережить это самой.
— Мне он нравится, Джиа. Правда нравится. Похоже, он по-настоящему хороший парень. Так жаль, что все это случилось.
— Знаешь, есть одна вещь, которую я обожаю в Раше. С ним я чувствую себя такой же защищенной, как с тобой. Уверена, если бы все это не случилось, он стал бы лучшим в мире отцом.
Неважно, осознавал бы он это или нет. И не имеет значения, его это ребенок или нет. Раш стал бы отцом во всех смыслах этого слова.
— Говоришь так, будто нет ни малейшего шанса, что он примет это.
Я запретила себе надеяться.
— Ты правда думаешь, что он справится с таким?
Отец глубоко вздохнул и задумался.
— Думаю, ему будет непросто. Очень непросто. Потребуется немало времени, чтобы горечь растворилась. Но я бы взял в расчет его чувство к тебе. Не исключаю возможность, что между вами все будет кончено. Но суть в том, что… ты не знала о его брате. Он не может винить тебя… ведь ты же не знала. Это был не твой выбор.
Меня раздражали неуклюжие попытки отца внушить мне надежду. Нутром я чувствовала, что Раш ни за что на свете не примет такой оборот.
— Я не смогла бы справиться с ситуацией, окажись я на его месте. Если бы у меня была сестра и вдруг забеременела от него, не могло быть и речи о том, что я буду растить их ребенка. Слишком больно. Глупо ожидать от Раша, что он поступит по-другому.
Я всхлипнула и снова вытерла глаза.
— Знаешь… я думала, что моей самой большой проблемой станет беременность… но постепенно привыкла к идее материнства, даже воодушевилась… И все благодаря Рашу. Потому что почувствовала его поддержку. Но такая шутка судьбы выбила меня из колеи, и теперь… вообще не представляю себе будущее, по крайней мере, будущее вместе с ним.
Папа притянул меня к себе.
— Так больше не может продолжаться. Обещай, что расскажешь ему все сразу по возвращении. Покончи с этим, Джиа. Иначе дальше будет хуже.
Путь назад был темным и дождливым. Вполне подходящим для моего состояния. Для поездки в город Раш снова арендовал мне отличное авто. По дороге домой я набрала его номер.
Он взял трубку.
— Привет, детка! Ты в пути? Не следует разговаривать, когда ведешь машину.
— Я на громкой связи. Все нормально.
— На улице дождь, так ведь?
— Ага. Довольно сильный.
— Будь осторожней.
— Буду, не волнуйся.
— Как прошла встреча с отцом?
— На удивление хорошо. — Я вздохнула.
— Нормально воспринял новость?
— Ну да… как и следовало ожидать.
— Боже, какое облегчение! Должно быть, камень с души упал?
Если бы он только знал, какой величины камень сейчас лежал на моей груди. Беседа с папой только увеличила его вес, ведь он сказал, чтобы я не затягивала разговор с Рашем. Закрыв на мгновение глаза, я смогла удержать подступающие слезы. Если бы разговор с отцом о беременности был единственной трудностью, с которой я должна справиться на этой неделе!
— Хочешь, приеду сегодня? Или устала?
— Думаю, отправлюсь сразу в постель. Совсем вымоталась.
— Веди поосторожней, если хочешь спать. Притормози у какого-нибудь отеля, если нужно. У тебя моя кредитка. Не хочу, чтобы ты…
— Раш, — перебила я.
— Да?
— Мне надо с тобой кое о чем поговорить. Завтра. Сегодня слишком поздно. Сможешь завтра после работы?
— Джиа, что случилось? — встревоженно спросил Раш.
— Не телефонный разговор. Люблю тебя. Мои чувства не изменились. Просто хочу сказать тебе что-то важное.
— Я собирался поехать завтра в город на деловую встречу. Хочешь, отменю ее?
— Нет, не надо.
Мне нужно было время, чтобы набраться сил.
— Ничего не отменяй. Приезжай после встречи, окей?
После долгой паузы он ответил:
— Окей.
Глава 4
Раш
Казалось, ничто не в силах испортить мне настроение.
В ожидании, когда женщина за прилавком закончит болтать по телефону, я разглядывал развешенные на стене портреты. Если тот факт, что я случайно наткнулся на это место, не был знаком свыше, тогда не знаю, что это было…
— Простите. — Женщина оторвалась от телефона и подошла ко мне.
— Без проблем. У нас не назначена встреча или что-то в этом роде. Просто встречаюсь кое с кем в этом квартале, и фотографии на витрине зацепили взгляд. Это вы фотограф?
Чем-то эта дама напомнила мою маму. Крошечная, с длинными струящимися пепельными волосами, она излучала атмосферу в стиле Стиви Никса.
— Да, все мои. Это моя портретная студия. Я тут на все руки мастер: отвечаю на звонки, фотографирую, печатаю, оформляю. Ничего не могу с собой поделать: помешана на контроле.
— Что ж, это неплохо работает. Фотографии невероятные.
— Благодарю, — тепло улыбнулась она, — вы хотите индивидуальную съемку? Для самого себя? Или что-то вроде семейного портрета?
— Хочу устроить фотосессию в качестве… подарка. Для своей девушки… что-то в этом роде.
Я указал на огромный портрет в рамке. На нем была глубоко беременная женщина, смотрящая на свой внушительный живот. Одной рукой она прикрывала грудь, а другой поддерживала круглый шар под ней. Это было прекрасно: качество и мягкость съемки придавали женщине почти ангельское свечение.
— В последнее время она немного подавлена, думаю, начинает заморачиваться насчет своего тела. Хочу, чтобы она видела себя такой, какой я ее вижу.
— Замечательная идея. Классный будет сюрприз. Многим женщинам во время беременности не нравится их внешний вид. Подарок вроде этого покажет, что вы гордитесь ее телом, и она поймет, что стесняться нечего.
— На это и расчет. Беременная она великолепна.
— Уже решили, когда приведете ее? Сейчас принесу свой календарь и покажу варианты. Я скоро…
Мой взгляд скользнул по портрету рядом с обнаженной беременной. Именно эти две фотографии привлекли мое внимание на улице. Их сочетание заставило меня остановиться и свернуть с пути, ведущего на деловую встречу. Рядом с изображением беременной женщины висел большой портрет малышки. Девочке было от силы несколько месяцев. Она спала на белом пушистом одеяле, забавно приподняв крошечную попку, подогнув коленки и положив на ладошки пухлые щечки. Но что привело меня сюда, так это крылья. На спинке спящего ангела были белые крылья с пушистыми перьями. Девочка казалась самым настоящим ангелом.
— Кстати, я Дженни. Наверное, надо было представиться раньше.
Я протянул руку.
— Приятно познакомиться, Дженни. Я Раш.
Она открыла ежедневник, каждая страница которого была густо исписана сверху донизу. Дженни была чертовски востребована.
— Похоже, у вас все занято.
— Не беспокойтесь, запишу вас на то время, которое хотите. Мужчине, для которого его беременная подружка прекрасна настолько, что он готов оплатить ей фотосессию, у меня всегда найдется местечко.
Дженни не угадала и половины. Прекрасна настолько, что я отчаянно хотел Джию двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Пусть пообещает мне личные копии с этой фотосессии. Возможно, Дженни перестанет думать, что я такой уж милый, если признаюсь, для каких грязных воспоминаний мне нужны эти фотографии.
— Спасибо. Я ценю это.
— Так вот, все наборы предполагают часовую сессию. Через несколько дней я пришлю ссылку на фото, вы выберете те, которые хотите, и я их напечатаю. Есть предложения от двух до восьми выбранных фотографий.
Я поскреб щетину на подбородке и вновь посмотрел на портреты.
— А у вас имеются наборы, которые включают две сессии? Одну для моей девушки, другую для малыша, когда он родится.
— Конечно. У меня есть предложение из двух сессий и последующим выбором десяти фотографий из обеих.
— Беру этот.
— Ваша девушка — счастливица. — Дженни улыбнулась.
— Поверьте, это я счастливчик!
Выходя из фотостудии Дженни, я насвистывал как полоумный какую-то глупую песенку. Хотя давно уже должен был сидеть на встрече в компании отца и братца.
Дженни вручила мне небольшой пакетик с подарочным сертификатом и крошечной фигуркой золотого ангела. Прекраснее ничего не могло и быть. Я надеялся, Джии подарок понравится не меньше, чем мне.
Мое блаженное насвистывание прервал вошедший в лифт братец. На двадцать третьем этаже предстояла встреча с нашим банкиром и еще парой персон относительно потенциальных инвестиций.
Эллиот ослепил меня фальшивой улыбкой и, как только двери лифта закрылись, повернулся спиной.
— У меня есть на примете хороший портной. Он может помочь тебе с приличным костюмом, — сказал Эллиот, застегивая свой дорогущий пиджак. — Хочешь, дам его номер?
Из уважения к банкиру Роберту Хармону, хорошему другу нашего деда, я надел сегодня парадную рубашку и слаксы. Роберт заслуживал, чтобы я оделся поприличней. Но придурок-братец не заслужил ничего.
— В отличие от тебя мне нет надобности выбрасывать кучу налички, чтобы нравиться себе по утрам в зеркале. Личность и такт обходятся гораздо дешевле, чем четыре штуки за костюм.
— С удовольствием провел бы время, пикируясь со своим братом-ублюдком, но у нас есть дело, которое надо обсудить, прежде чем мы поднимемся наверх.
В отражении блестящих металлических дверей я увидел, как Эллиот, прежде чем начать, смахнул с лацкана пиджака несуществующую пылинку.
— Это не просто обычная ежегодная встреча с Робертом. Необходимо, чтобы для этих инвестиций он увеличил нашу кредитную линию.
— Для каких инвестиций?
— Для отеля в Коста-Рике. — Он вздохнул.
— Для чего? — нахмурившись, переспросил я.
— Это недвижимость, которая выставлена на продажу в Коста-Рике. По цене намного ниже рыночной. И это великолепная инвестиция. Двое собственников, которые продают все это, придут сегодня к нам. Покажут вам с Робертом настоящее цирковое представление.
— Окей… а меня зачем впутываешь во все это? Хочешь инвестировать — инвестируй.
— Чтобы приобрести недвижимость, мы должны увеличить кредитную линию. Что для нашего маленького семейного бизнеса означает наличие решающего голоса.
— А зачем вам вообще для этого дела увеличение кредитной линии? Возьмите ипотеку на эту недвижимость, как и на любое другое здание.
— Нужно все оплатить наличными. Никакой ипотеки.
— Почему?
— Потому что так хотят продавцы. У них уже есть другое предложение. Но они примут наше за ту же цену. Это возможность, которая встречается раз в жизни. Коста-Рика — развивающийся туристический рынок.
— А что ты вообще смыслишь в управлении гостиницей?
— Там есть команда. Но я не уеду оттуда, пока не увижу, что все идет как надо.
— Дай-ка угадаю… Твоя жена наверняка останется в Нью-Йорке. А ты проведешь в Коста-Рике свои гаденькие райские каникулы. Нет уж, спасибо.
Двери открылись, и братец повернулся ко мне:
— Прежде чем делать поспешные выводы, послушай презентацию. Увидишь, что это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Покачав головой, я вышел из лифта раньше Эллиота, оглянулся и посмотрел на него.
— Знаешь, что обычно говорят о том, что «слишком хорошо, чтобы быть правдой»? Что возможно, так и есть.
Что-то тут не сходилось… Полуторачасовая презентация собственников больше походила на рекламную кампанию таймшера для курортного отдыха, чем на бизнес-предложение. Нельзя отрицать, что отель был очень даже ничего. Но я не мог понять две вещи: зачем они продавали столь прибыльный бизнес и почему его нельзя было приобрести по ипотеке?
— Место чудесное, но у меня есть пара вопросов.
Физиономии папаши и братца сразу скривились.
— Жгите, — сказал собственник, который большей частью и вел презентацию, — мы здесь для того, чтобы ответить на любые вопросы.
— Отлично. Эдвард и Эллиот заинтересованы в приобретении, я же не очень стремлюсь покупать кота в мешке.
— Раньше это тебя не останавливало, — пробурчал братец.
Я не сделал ни малейшего движения в сторону Эллиота.
— Тем не менее. Насколько я понял, сделка должна оплачиваться наличными, а не по ипотеке. Это означает, что финансирование будет связано с деловой кредитной линией. А это, в свою очередь, затрагивает мои интересы в Вандерхаус-Холдинг. Поэтому я хочу знать, почему собственность не может быть куплена в ипотеку.
Оба мужчины посмотрели друг на друга, потом на Эллиота. Тот и ответил на мой вопрос.
— Некоторые владельцы-инвесторы предпочитают дискретную транзакцию. Они не указаны в юридических документах как владельцы. А у одного из законных собственников имеются небольшие проблемы с налоговым управлением.
— Насколько небольшие? — Я прищурил глаза.
— Сделка должна быть оплачена наличными, иначе средства будут конфискованы по решению суда, — ответил один из владельцев.
— Не беспокойтесь — на самой недвижимости в Коста-Рике долгов по налогам нет. Только на одном из инвесторов.
Интересно, случалось моему братцу хоть когда-нибудь впутаться во что-то, не пахнущее дерьмом?
Я был спокоен. Решение принято. Никогда не стремился выкладывать всю правду перед налоговой, когда речь шла о бизнесе или расходах на содержание офиса. Но тут меня втягивали в огромную аферу с наличными, чтобы кто-то избежал уплаты долгов по налогам. И бог ведает, почему другим инвесторам понадобилась дискретная транзакция.
Встреча закончилась, и оба владельца отеля попрощались. Наш банкир Роберт задержался, чтобы поболтать с Эдвардом, оставив меня один на один с ослом-братцем. На столе Роберт оставил несколько бланков, которые мы должны были подписать, чтобы увеличить кредитную линию на миллион долларов.
Вытащив из внутреннего кармана пиджака ручку, Эллиот швырнул ее через стол ко мне.
— Почему бы тебе не подписать бумаги прямо сейчас? А потом катись своей дорогой.
— Ничего подписывать не буду, — оттолкнув упавшую передо мной ручку, возразил я. — Может, я и не разбираюсь в бизнесе, но темные делишки вижу сразу. Это как раз одна из тех сделок, от которых дед старался держаться не менее чем в десяти футах.
Физиономия брата искривилась.
— Прекрати строить из себя невинность и подпиши чертову бумагу. Тебе не придется и цента платить из своего кармана. Прибыль покроет все расходы.
— Не думаю, что поставить на карту остальной бизнес Вандерхаусов ради одного отеля в Коста-Рике — хорошая идея. Во-первых, ты даже не представляешь, каково это — управлять отелем. Во-вторых, сделка темная. Владельцы только что на голубом глазу признались, что наличка им нужна для того, чтобы избежать штрафов за долги по налогам. Думаешь, с тобой они будут более честны, чем с правительством?
Эллиот вскочил так быстро, что стул, на котором он сидел, опрокинулся.
— Мало того, что мы должны делиться прибылью, так ты еще собираешься помешать ее заработать? Ты должен ценить все, что получаешь от нас.
— Полагаю, ты забыл, что лично от тебя не получаю ни цента. Наш дед оставил мне долю в своей компании. Если бы ты не был так избалован и высокомерен, наверное, понял бы разницу.
— Ты просто мстишь. Может, пора уже смириться с тем, что твоя семейка всегда будет довольствоваться жалкими объедками, которые ей дарят мужчины из рода Вандерхаусов?
Я встал со стула.
— Иди ты в ….
Эллиот насмешливо потрогал свои дорогущие часы.
— Твоя подружка, которую ты наверняка вытащил откуда-то из мусорного бака, даже не очень-то хороша в постели.
Кровь бросилась мне в голову. Я наверняка ослышался.
— Что, черт возьми, ты только что брякнул?
— Даже не вспомнил, что имел ее, пока сама не намекнула. Совсем из головы вылетело. — Он покачал головой.
Грохнув обоими кулаками по столу, я перегнулся через него к братцу.
— Что ты, мать твою, мелешь, придурок?
Эллиот старался не смотреть в мои полные ярости глаза. Злобная усмешка пробежала по его лицу.
— Она ведь не сказала тебе, да? — Он наклонил голову.
— Не сказала чего?!
Одно дело, когда этот засранец унижает мою деловую хватку и меня лично, но оскорблять Джию — это уж слишком. Я еле сдерживался.
— Должно быть, у Рашморов это в крови. — Он цыкнул. — Сначала твоя мать пыталась воспользоваться тем, что уже принадлежало моей, а сейчас ты трахаешь один из моих объедков.
Прежде чем Эллиот смог пошевелиться, я перескочил через стол. Усмешка не успела сойти с его рожи, когда я припечатал его к стене и сдавил рукой горло. Эдвард и Роберт пытались оторвать меня от мерзавца, но я не сдвигался с места.
— Не смей произносить имя Джии. Она бы даже не обратила на тебя внимания.
Этот ублюдок, красный от удушья, все же умудрился заговорить:
— Как же, не обратила, очень даже обратила. Дважды за ночь, если правильно помню. Кстати, мне весьма понравилась маленькая родинка в форме сердечка на ее заднице. Увидел, когда ставил твою подружку раком.
Мне вдруг показалось, что это меня душат. Хватка немного ослабла. Но не потому, что я решил дать ему подышать, а потому что не мог вдохнуть сам. Эллиот воспользовался моим замешательством и столкнул мою руку со своего горла.
Он закашлялся, а я стоял как замороженный. Не может быть, чтобы Джиа переспала с моим братом. Она бы никогда так со мной не поступила. Эта скотина каким-то другим образом узнала о родинке в форме сердца.
Эдвард обнял сына и злобно посмотрел на меня.
— Ты просто животное.
Потом перевел взгляд на Эллиота.
— Ты в порядке?
— Да.
Его голос был хриплым. Еще бы — ему чуть было не раздавили горло.
Посмотрев на меня, братец добавил с иезуитской ухмылкой:
— Передавай подружке привет от Харлана.
Глава 5
Раш
Никакого ответа. Снова.
Бросив телефон на деревянную стойку, я махнул баристе:
— Еще водки с тоником.
— Работа сегодня не задалась? — спросил он, наливая третью порцию.
— Можно сказать и так.
— Чем занимаешься?
— Кое-какой бизнес со сводной семьей.
Парень усмехнулся и протянул напиток через стойку бара.
— За счет заведения.
После офиса я должен был поехать домой. Вместо этого зарулил в ближайшее дешевое заведение и припарковался на барном стуле. Сейчас было уже четыре часа, а я почти пьян, в ста с лишним милях от Джии, которая не брала гребаный телефон.
Я залпом опрокинул стакан. Водка дешевая. Завтра придет расплата.
За последний час в моей голове пронеслось столько разных вариантов. Может, он настолько полон дерьма, что раздобыл эти сведения о Джии с намерением вывести меня из себя?
Джиа вполне могла поболтать с Лорен на той вечеринке. А я и не заметил. Может, она и рассказала, что беременна. И упомянула имя «Харлан». А Лорен разболтала обо всем мужу.
Такое вполне могло случиться.
Гораздо трудней, черт побери, объяснить, откуда этот мудак знает о родинке в форме сердца на ее заднице.
Я стиснул стакан так, что, казалось, он вот-вот треснет. От мысли, что Эллиот не понаслышке знает о родинке Джии, я был готов взорваться.
В голову пришло не менее дюжины объяснений, как это могло произойти. Ни одно из них меня не устраивало.
Джиа с самого начала могла знать, кто я такой. Она переспала с моим братом, а потом решила остановиться на мне. Поквитаться, так сказать, с Эллиотом за то, что обрюхатил ее. Это совершенно невозможно. Господи, это же Джиа!
Джиа и этот мудак до сих пор спят вместе.
Эллиот и Эдвард использовали Джию, чтобы уничтожить меня.
Мой мозг кипел, готовый взорваться. Чем больше алкоголя я вливал в себя, тем все более чудовищные сценарии рисовало мое воображение.
Все это должно каким-то образом оказаться неправдой. Существует логическое объяснение. Мне нужно всего-навсего успокоиться. Когда я наконец дозвонюсь до Джии, она все разложит по полочкам.
Но я не мог прекратить снова и снова возвращаться к описанию Харлана, которое пару месяцев назад дала Джиа.
Хорошо одет, выглядит, как типичный представитель Хэмптонса.
Эллиот и выглядел как типичный хэмптонский придурок.
Все вдруг соединилось в общую картину.
Хотя мой брат и конченый мудак, но он хорошо образован и умеет подать себя.
Она встретилась с ним в «Высотке».
Летом Эллиот и вправду заходил туда пару раз, когда меня не было. Ребята из персонала сказали.
Не говоря уже о том, что Харлан — это кличка отцовской собаки. Я узнал об этом еще подростком, а потом вылетело из головы. Хотя день, когда я увидел эту собаку, запечатлелся в памяти.
Мне было лет одиннадцать-двенадцать, мама взяла меня на елку к дедушке. До Рождества оставалась еще целая неделя, а у него в гостиной перед камином стояла самая огромная елка, которую я когда-либо видел. Возле нее разместилась игрушечная железная дорога. Дед сказал, что на каминной полке лежит пульт управления поездом и что я могу поиграть, пока они с мамой поболтают в соседней комнате. Я подошел забрать пульт и увидел рядом с ним семейный портрет в рамке. Семья моего отца. Дерьмо весьма в духе Уолтонов — все улыбались приклеенными улыбками. Мамаша сидела в роскошном кресле, отец стоял сзади, положив руку ей на плечо. Мальчик опустился на одно колено рядом с золотистым ретривером. Помню, я еще подумал, что такое дерьмо можно продавать в рамке в каком-нибудь магазине. Несмотря на всю свою ненависть, я не мог оторваться от портрета. Я еще никогда не управлял игрушечным поездом, но когда дедушка вернулся, я по-прежнему стоял, держа в руке рамку с фотографией. Спросил, как зовут собаку.
— Харлан.
Вот что он ответил.
Как, черт возьми, я мог забыть об этом?
Думаю, у меня не было причины подозревать нехорошее. А может, я был ослеплен парой великолепных грудей и офигенной задницей — вот и не заметил очевидного.
Ну и тупой же я сукин сын…
Выхлебав остаток пойла, я понял, что впадаю в прострацию. То, что надо… Алкоголь на время остановил поток мыслей в моей голове.
— Это место занято? — рядом подсела какая- то баба.
— Глянь-ка, выбор вроде немаленький, — я махнул рукой в сторону дюжины пустых стульев вдоль барной стойки.
Она похлопала ресницами.
— Отлично. Выбираю этот.
Моя новая соседка подозвала бармена и решила, что нам надо стать друзьями.
— Аманда.
— Раш, — кивнул я, не поворачивая головы.
— Ты не местный? Не помню, чтобы встречала тебя здесь.
— Нет.
Девица указала подошедшему бармену на мой напиток.
— Буду то же самое.
— Уверены? — переспросил тот. — Это водка с газом.
— Уверена. У меня был плохой день. И налей моему новому другу Рашу.
Тут она хлопнула на стол пятидесятидолларовую купюру.
— За мой счет.
— За себя я сам заплачу, — я протестующе поднял руку.
Краем глаза заметил, как она надулась.
— Я не прошу жениться. Это всего лишь выпивка. Похоже, у тебя тоже был неудачный день. Подумала, что мы могли бы «отпраздновать» вместе.
Тут я почувствовал себя полным идиотом.
— Вся ее выпивка на мой счет, — я посмотрел на бармена.
— Спасибо, — Аманда улыбнулась.
Я кивнул в ответ.
Пока бармен готовил нам напитки, мы молчали. Сделав глоток, она сморщила нос.
— Крепковато.
— Еще бы.
— Хочешь сыграть в игру?
Я смерил ее взглядом.
— Нет.
Она вновь надулась.
— Ладно. Проехали. Раз у нас обоих был плохой день, давай сравним дерьмо, которое сегодня на нас вылилось. Тот, у которого день был дерьмовей, платит за обоих.
— Нет, спасибо, — произнес я.
— Отлично. Начинаю.
Я замотал головой, но Аманду это не остановило, и она начала молоть без остановки.
— Так вот. Я работаю в «Форевер 21»… ну ты знаешь… магазине одежды. Ожидала повышения до помощника менеджера, а босс отдал это место Татии — новой девчонке, которая работает без году неделю. А я уже целых два года. И только два раза брала больничный. А она столько же за те два месяца, что устроилась к нам. Я так расстроилась, что пошла на обед в Макдональдс и слопала там Биг Мак, чизбургер, огромную порцию картофеля фри и колу, заметь, не диетическую. Вернулась и решила спросить у босса, почему он не назначил меня на эту должность. Причина обнаружилась без вопросов, как только я открыла дверь в его кабинет и обнаружила там Татию. Эта девица уселась ему на колени и устроила скачки с препятствиями. Когда я их застукала, сучка только улыбнулась и продолжила изображать девушку-ковбоя.
И тут я впервые взглянул на Аманду. По первому впечатлению не похоже, что она заедает стрессы Биг Маками. Или ей нечасто случается нервничать.
Аманда была чертовски хороша. Как раз из тех женщин, к которым меня тянуло. Тонна макияжа, темные волосы, рубашка с глубоким вырезом, открывающим большую грудь, и короткая юбчонка, в которой ноги казались бесконечными.
— Отстой, — только и сказал я.
Аманда расплылась в улыбке и захлопала в ладоши.
— С меня выпивка.
Покачав головой, я поднял четвертый стакан с водкой и разом опрокинул его.
— Моя девушка беременна от моего брата.
У соседки отвисла челюсть.
— Божечки. Ты гонишь?
Я погремел льдом в своем стакане.
— Ничуть.
Она открыла кошелек, достала кредитку, кинула на стойку и сказала:
— Выпивка за мой счет.
Мы были по уши в полном дерьме.
Аманда оказалась отличной девчонкой. Выложив почти незнакомому человеку эту безумную историю, я почувствовал себя лучше. Всегда считал, что парни, которые ходят по психиатрам, слабаки, что не могут справиться со своими проблемами сами. Но тут начал понимать: в том, чтобы не держать все в себе, а вылить боль на другого человека, что-то есть.
— Парень, с которым я встречалась в школе, трахнул мою лучшую подружку.
— Это очень плохо.
— Мою лучшую подружку звали Даррен, — добавила она с невозмутимым видом.
Мы оба расхохотались. В течение последнего часа мы делились всякими отстойными случаями из своей жизни, навскидку вспоминая разные дерьмовые истории, в которые случалось вляпываться. Больше чем уверен, что не все слова нам удавалось выговаривать и что нашу пьяную трепотню больше никто понять не мог.
Настала очередь для моей истории, и я начал, сделав внушительный глоток.
— Когда мне было тринадцать, сестра лучшего друга делала мне минет. Я был слишком юн и неопытен, вот и кончил ей в рот. Ей это не понравилось, и сучка нажаловалась брату, что я приставал к ней и хватал за задницу. Хотя сама пришла ко мне с заманчивым предложением. Тот решил, что мы должны драться на кулаках. Поскольку я чувствовал себя виноватым, позволил ему поставить мне фингал под глазом и расквасить нос. Думал, что так мы сравняем счет и снова сможем стать друзьями. Не сработало. Так из-за минета я потерял лучшего друга.
— С тех пор научился контролировать себя? — рассмеялась Аманда.
— Это нанесло мне большую травму. Черт возьми, никогда больше не совершал такую ошибку. Сначала получи разрешение. Не уверен — не кончай. Последние шестнадцать лет это мой девиз.
От смеха Аманда чуть не свалилась со стула. Мы отлично проводили время. Совсем как два боевых товарища, которые делятся походными историями. Вот только Аманда определенно не тянула на боевого товарища. Это стало очевидно в тот момент, когда она положила руку мне на бедро.
— Кстати, если вдруг потеряешь контроль, возражать не буду.
Твою мать…
Разговор вдруг потерял невинность и вошел в неправильное русло. Я посмотрел сначала на руку, лежавшую на моем бедре, потом прямо в глаза своего нового «друга».
— Я безумно люблю ее.
— Знаю, — Аманда грустно улыбнулась, — но если бы ты захотел поквитаться… я живу в паре кварталов отсюда.
— Не могу. — Я покачал головой.
— Уверен? Без обязательств. Давай выпустим всю злость.
Она наклонилась и прошептала:
— Мне нравится немного грубовато.
Потом встала и добавила:
— Подумай об этом. Пока я в дамской комнате.
Мне нравится немного грубовато. Черт.
Я допил последний стакан и попросил бармена оба счета записать на меня. Пока доставал из кармана бумажник, на стойке задребезжал телефон. На экране высветилось имя Джии. Сердце начало бешеную свистопляску. Наконец. Весь хмель как рукой сняло. Я резко дернулся, чтобы ответить.
— Где, черт тебя дери, ты шлялась весь день? Не могу дозвониться уже несколько часов, — рявкнул я в трубку.
— Прости, заснула. Прошлой ночью меня тошнило.
Отогнав боль в груди при мысли, что ей было плохо, я продолжал:
— Кто отец твоего ребенка, Джиа?
— Что?
По одному слову стало ясно, в каком нервном напряжении она находится.
— Кто, черт возьми, отец ребенка, Джиа? — крикнул я еще громче.
Тишина.
— Отвечай, черт побери!
— Раш, давай поговорим об этом, когда ты приедешь. Помнишь, мы хотели сегодня вечером? — Ее голос дрожал.
— Кто. Чертов. Отец. Джиа?
Она заплакала. Но я не мог сейчас ей сочувствовать. Необходимо было услышать ответ от нее самой.
— Отвечай мне.
— Не могу.
— Ты трахалась с моим братом?
Ответом мне были только рыдания.
— Черт возьми, Джиа! Ответь мне. Ты беременна от этого отродья?
— Прости меня, — всхлипывала она. — Я не знала до самого дня рождения. Хотела рассказать тебе сегодня вечером. Мне так неимоверно жаль…
— Скажи. Произнеси это, Джиа. Черт побери, мне надо услышать это собственными ушами.
— Пожалуйста, Раш. Где ты? Нам нужно поговорить лично. Я приеду. Ты дома?
— Скажи!
Садист-ублюдок внутри меня хотел услышать эти слова.
— Не могу.
— Мне необходимо услышать, Джиа. Я не собираюсь валять дурака. Скажи!
Она всхлипнула и почти шепотом произнесла именно эти слова, разбившие мое сердце на миллион осколков.
— Эллиот — отец моего ребенка.
Глава 6
Джиа
Так началась самая ужасная ночь в моей жизни.
После моего признания Раш отключил телефон. Не могу винить его за это. Другой реакции я и не ожидала.
Дальше начался чистый кошмар. Я до дрожи переживала за Раша. Убедиться, что он в порядке, не могла — и это подливало масла в огонь. Брат моего любимого и не подозревал, какую новость он на самом деле сообщил Рашу. Не думаю, что Эллиот подозревал о моей беременности. Само по себе известие о том, что я переспала именно с ним, уже убийственно. Но для Раша узнать обо всем от этого мерзкого ублюдка — жестоко до неприличия.
Почти всю ночь я безрезультатно набирала его номер. Он просто не отвечал. Потом я смирилась с мыслью, что Рашу надо побыть одному. Чтобы прийти в себя, попыталась хоть немного поспать, но плохо получалось. Наконец усталое тело поддалось дремоте, и мне удалось забыться.
Проснулась от щебета птиц и первых лучей солнца. Должно быть, не позже шести утра. Кто-то из соседей снизу варил кофе. От запаха сразу началась тошнота.
Сердце колотилось. Потянулась к телефону и снова набрала номер Раша. Никакого ответа. Еще попытка.
Пожалуйста, Раш. Ответь.
Снова голосовая почта. Начиная паниковать, решила, наспех одевшись, поехать к нему домой.
Океан был неспокойным, ветер становился свирепым. Вполне в духе сегодняшнего жуткого настроения. Ветряные колокольчики над дверью в дом Раша звонили без умолку.
Обычно Раш парковался на подъездной дорожке. Сейчас она была пуста. Заглянув в маленькое окошко гаражной двери, я убедилась, что там машины тоже не было.
Где же он?!
Не уверена, что я на самом деле хотела знать, где Раш, но подсознание настойчиво требовало ответа.
Неужели прошлой ночью он так и не вернулся домой?
Может, напился и оставил авто непонятно где? А может, кто-нибудь его подвез? Я дважды постучала во входную дверь.
Тишина.
Похоже, его не было дома.
Возвратившись в свою машину, я взяла телефон и набрала номер Раша еще раз.
Неожиданно мне ответили. Но это был не Раш.
— Алло?
Голос женщины был хриплым. Мое сердце учащенно забилось.
— Кто это?
— Кто это? — повторила она мой вопрос.
— Это Джиа. Где Раш?
— Джиа? Джиа! Баба, которая трахалась с братом Раша? Вау. Зачем вообще ему звонишь? По ходу, у тебя железные нервы.
Сердце куда-то провалилось. Я почувствовала вкус желчи, поднимавшейся от желудка. И чувство предательства от того, что он рассказывает о наших делах первой попавшейся сучке.
— Кто это? Где Раш?
— Ну ты и штучка. Потеряла хорошего парня, стерва.
— Простите?
Ответа не последовало. Телефон замолчал. Она повесила трубку.
Машину трясло от ветра. Положив голову на руль, я собралась было зарыдать, но слезы не шли, и виной тому был шок.
Он был с женщиной.
Как бы мерзко это ни звучало, я не могла злиться на Раша. Внутри была глубокая печаль, но не злость. Как я могла надеяться, что он справится с такой ужасной новостью в одиночку? Да, ревность и тошнота затопляли меня, но в душе я принимала ситуацию.
Изо всех сил зажмурив глаза, попыталась отогнать картину, как Раш трахает другую женщину.
Схватившись за живот, я посмотрела в сторону дома, который мог стать моим. А сейчас, похоже, малыш так никогда и не увидит спальню, которую подготовил для него Раш.
Еще одна мечта, вдребезги разбившаяся об один по-настоящему плохой поступок.
Вечером, в начале смены, я стояла перед «Высоткой» и медлила, не решаясь войти. Раш вполне может быть там. Посмотрит он на меня или отведет взгляд? Что я почувствую, глядя ему в глаза и зная, что он был с другой женщиной? Как много вопросов кружилось в моей голове! Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Господи, как бы такой уровень стресса не навредил ребенку!
Я не чувствовала, что готова справиться хоть с чем-то. Но, по правде говоря, у меня не было выбора: не пойти сегодня на работу я не могла. Другой у меня нет, денег тоже. Да и ребенок на подходе. Лишний раз напомнила себе, что перед возвращением в город должна в первую очередь позаботиться о заработке.
Сделав глубокий вдох, я толкнула входную дверь и вошла.
Рядом со стойкой хостес стоял Дуб с таким видом, будто только меня и дожидался.
— Привет!
— Здравствуй, Джиа. — Он казался встревоженным.
— Раш здесь? — сглотнув, спросила я.
— Босс в своем кабинете. Не знаю, что случилось. Со мной не разговаривает, но выглядит не лучшим образом. По правде, никогда его таким не видел. Будто по нему трактор проехал. Да и пахнет, как будто ночевал в мусорном баке рядом с баром. Может, тебе сходить посмотреть, что и как?
Сердце упало в пятки.
— Как долго он здесь?
— Пару часов. Не выходил и несколько раз крикнул, чтобы я оставил его в покое.
— Уверена, что я — последний человек, которого он сейчас хочет видеть, Дуб, — тяжело вздохнула я.
— Ох… ладно, значит, что-то между вами произошло. Чего я и опасался. — Дуб понимающе покачал головой и нахмурился. — Печально это слышать.
— Да. Думаю, лучше будет, если оставить его пока в покое. Раш знает, что я работаю. Когда будет готов — сам найдет. Боюсь расстроить его еще больше.
— Могу я спросить, что случилось? — понизив голос, спросил Дуб.
Я покачала головой. Дуб, к счастью, не настаивал.
Смена в тот вечер выдалась мучительной. Не проходило и двух минут без того, чтобы я не бросала взгляд в холл посмотреть, не выполз ли Раш из своей каморки. Напрасно — он не выходил. Несколько раз я даже специально проходила мимо и прикладывала ухо к двери в надежде что-либо услышать. Но оттуда не раздавалось ни звука. Я уже начинала думать, что он улизнул в один из тех редких моментов, когда я отвлекалась от слежки за дверью его кабинета.
К концу вечера терпение лопнуло. Я взяла наличку, которую надо было положить в сейф, и решила, что это отличный предлог, чтобы «официально» проникнуть в его кабинет.
Когда, зажав в кулаке деньги, я открыла дверь, там было темно. Уже было решила, что он ушел, как вдруг голос Раша заставил меня вздрогнуть.
— Кто здесь?
— Это я. Надо положить наличные в сейф.
— Оставь на столе, — холодно произнес он.
Я стояла в темноте. Сквозь приоткрытую дверь проникал только слабый свет из холла.
— Ты в порядке? — наконец спросила я.
— Нет.
Боль в его голосе была физически ощутима. Мне отчаянно хотелось приблизиться, поддержать его, но я знала, что это невозможно. Знала, что Раш оттолкнет меня, поэтому осталась у двери.
— Понимаю, что ты не готов к разговору. Но хочу, чтобы ты знал: я собиралась рассказать тебе обо всем. Просто сначала нужно было смириться с этим самой. Как ужасно, что ты узнал от Эллиота. Все бы отдала за то, чтобы вернуть все назад. Я…
— Джиа… — резкий голос пронзил меня насквозь, — я не могу ничего поделать с этим прямо сейчас. Понимаешь? Я хотел бы быть более сильным ради тебя, но сейчас не могу…
Слезы подступили к моим глазам.
— Чем я могу помочь? Пожалуйста, ответь, — попросила я. — Сделаю все, что скажешь.
Снова и снова он проводил пальцами по волосам. Я старалась не думать, где эти пальцы были сегодня ночью.
— Ничего, Джиа, — наконец произнес он. — Ты ничего не сможешь изменить. Мне просто нужно время.
— Время для чего? Есть ли вообще какое-то решение?
— Не знаю. Я уже сказал… просто не могу…
Меня тянуло спросить, где он был прошлой ночью и кто эта женщина, но я сдержалась. Хотя желание узнать разрывало меня изнутри. Ни место, ни время не подходили для того, чтобы добавлять драмы в эту и без того дерьмовую ситуацию. Раш испытывал боль, а это было важней, чем моя ревность.
— Раш, мне так же больно, как и тебе.
— Знаю. И хотел бы быть рядом. Знаю, что для тебя тоже это непросто. Но, Джиа, сейчас я готов убивать… Мне трудно сдерживать ярость, поэтому лучше…
Голос вдруг оборвался. Я не могла разглядеть ясно, но было видно, что его плечи дрожат. Готова поклясться, что Раш плакал.
Сердце разорвалось на куски. Всем существом я любила этого мужчину. Видеть его рыдающим, не иметь возможности помочь, да еще быть причиной его слез — это было выше моих сил. Боясь, что прикосновением сделаю только хуже, я отказалась от желания приблизиться и принести ему еще бо́льшую боль.
Разбив долгое молчание, когда я слышала только его дыхание, Раш наконец произнес:
— Не могу говорить обо всем этом, пока мозги не встанут на место.
— Хорошо. — Я вытерла глаза.
Подошла к столу и положила деньги. Сцепив пальцы, еще раз удержалась от желания подойти к нему. Вернулась к двери, но задержалась.
Следующие слова Раша застали меня врасплох.
— Мне необходимо на некоторое время уехать из города.
Сердце подпрыгнуло.
Он уезжает?!
— Уехать? — переспросила я.
— Да.
— Куда?
— Еще не знаю… Куда-нибудь, чтобы прочистить мозги. Оставлю Дуба присматривать за «Высоткой».
— Мы будем на связи?
— Не беспокойся обо мне. Береги себя… и малыша.
Должна ли я пробивать эту стену дальше? Нутром я чувствовала, что его ничто не сможет остановить, что разговорами сейчас делу не поможешь. Не хотела толкать его к краю.
И я решила оставить Раша в покое. Сердце подсказывало, что я должна отпустить его.
Глава 7
Раш
Все давно разошлись, а я еще торчал в своем кабинете в полной темноте.
Я был благодарен Джии за то, что она послушалась меня и ушла. Я правда не мог находиться сейчас рядом с ней.
Я все еще любил эту девочку. Ни на секунду не переставал. Просто не мог справиться с обуревавшими чувствами, не мог высказать свою боль. И уж конечно, в таком состоянии не мог принять никакого решения.
По правде говоря, представления не имел, куда двинуться дальше. С одной стороны, не могло быть и речи, чтобы бросить Джию, с другой — я никогда не буду в состоянии принять вещи такими, какие они есть сейчас.
Одно дело принять ребенка как своего, когда его настоящий отец просто безликий, безымянный фантом. Другое — знать, что его папаша — твой собственный брат и по совместительству самый большой враг.
Меня бесило, что я не могу остаться и сразу разобраться во всем. Раньше я никогда не бежал от проблем. Но сейчас, похоже, выхода не было. Слишком большая ярость душила меня, не давала оставаться рядом с Джией. И надо было как можно дальше держаться от Эллиота, а то мне ничего не стоило прикончить его.
Было далеко за полночь, когда я заставил себя подняться с кресла и поплелся на парковку. План был таков: немного поспать, потом упаковать дорожную сумку и поехать, куда ветер подует.
На полпути домой зазвонил телефон. Подумал, это Джиа проверяет, что со мной.
Но это была не она.
Никак не ожидал увидеть на экране это имя.
Бет.
Бет?
Бет была лучшей подругой детства, пока я все не разрушил, переспав с ней. После ее переезда в Аризону мы время от времени общались, но почему она звонит мне сейчас, ночью? Очень странно.
Я взял трубку.
— Бет?
— Хит. Прости, что звоню так поздно.
— Что случилось?
После долгой паузы она произнесла:
— Мой папа. Хит… он сегодня умер. Это случилось вечером. После ужина он упал перед телевизором. Обширный инфаркт. Обзваниваю всех друзей и членов семьи.
— Ох, боже мой! — Я тут же свернул на грунтовую дорогу и схватился за голову. — Ты в порядке?
— Мы все глубоко потрясены. Думаю, я еще в шоке. Все произошло так быстро…
— Как мама?
— Разбита.
Пэт, папа Бетти, и мне был как отец.
Мой мир был разрушен, но, видно, не полностью: нашлось местечко, которое требовалось добить.
— Черт, Бет? Даже не знаю, что сказать. Сочувствую тебе.
— Подумала, что ты захочешь знать. Вы были так близки какое-то время. Уверена, он бы хотел, чтобы я связалась с тобой.
— Хотел бы сейчас найти правильные слова. Но никакие слова тут не помогут.
— Услышать твой голос — уже помощь. — Она заплакала в трубку.
— Когда похороны?
— Еще не думали. В ближайшие несколько дней, наверное.
И тут я перестал задаваться вопросом, куда ехать.
Путь лежал в Аризону.
Было так странно видеть похоронное бюро и лежащего в гробу Пэта Херли. Мы не виделись уже несколько лет, но поддерживали связь, особенно во время отпуска. Теперь я испытывал чувство вины за то, что мы общались так мало. Пока живу, не перестану жалеть, что звонил ему слишком редко.
Ребенок, растущий без отца, больше ценит внимание взрослых мужчин. Я бы даже сказал — жаждет. Пэт знал, что мне нужен наставник, и во многом заменил отца.
Именно он научил меня играть в футбол, ловить рыбу, рассказал о «пестиках и тычинках». По иронии судьбы дело закончилось тем, что я трахнул его дочь. Пэт узнал об этом и надрал мне задницу.
Но даже после этого не перестал заботиться обо мне. Я всегда чувствовал, что Пэт любит меня. Даже в тот момент, когда он в буквальном смысле выбивал из меня дерьмо.
Стоя перед гробом, я смотрел на его тело. Пэт был одет в отличный костюм, на губах — улыбка. Для мертвеца он выглядел неплохо. Я едва мог поверить, что о Пэте можно думать в таком духе. Или что он навсегда покинул Землю.
Боже, какой отстой. Как это чертовски плохо.
После нескольких молитв я вытер глаза, встал и огляделся. Похоже, кто-то включил обогреватель на сотню градусов. На лбу выступили капельки пота. Я ослабил сжимавший горло галстук.
Пристроился в самый конец длинной очереди, чтобы выразить соболезнования семье.
Первой была Анна, мама Бет. Заметил, как она постарела. Но, черт возьми, сколько же мы не виделись? Лет десять, не меньше. Рядом с матерью находился Адам, брат Бет. Он чуть прибавил в весе.
Возле Адама стояла Бет. Едва узнал ее, так изменилась моя подружка. Она никогда не была полной, но можно было назвать ее девушкой в теле. Сейчас она казалась почти тощей. Светло-каштановые волосы стали блондинистыми. На Бет было обтягивающее черное платье, губы подведены коричневой помадой. Выглядела она прекрасно.
Пацан с длинными растрепанными волосами стоял рядом с ней. Я знал, что Бет замужем и у нее сын. По миндалевидному, как у Бет, разрезу глаз шестилетнего мальчугана я догадался, что это он и есть.
Когда подошла моя очередь, Анна взяла меня обеими руками за щеки и воскликнула:
— Хит… не могу поверить, что ты проделал такой путь. Как бы я хотела, чтобы Пэт увидел тебя.
Все слова вылетели из головы.
— Как мне жаль, Анна, — только и смог выдавить я.
— После службы у нас будет семейный обед. Ты ведь останешься с нами?
— Да. Собираюсь побыть в городе некоторое время.
— Хорошо. Буду рада тебя видеть.
Обнимая брата Бет, я почувствовал на себе ее взгляд. Не успел подойти, как она заключила меня в крепкие объятия.
Ее била дрожь. Я чувствовал на плече горячее от рыданий дыхание.
Бет взяла меня за руку и сказала:
— Ты приехал, Хит. Как я рада тебя видеть. Даже не представляешь…
От слез тушь расплылась по лицу, но темные пятна только подчеркивали яркость голубых глаз. Я и забыл, какая Бет хорошенькая.
— Держишься?
— Просто прохожу через это. Не верю до сих пор…
— Знаю. Сам не могу поверить, что Пэта нет. Чувствую его рядом, будто хлопает меня по спине и пеняет, что мало звонил.
— Уверена, что прямо сейчас он смотрит сверху и чертовски доволен, что ты среди нас. — Бет улыбнулась.
— Тоже рад, что приехал. Лучше бы по другому поводу. Но сегодня не мог быть в другом месте.
Бет на секунду задержала взгляд на мне, потом посмотрела вниз и протянула руку мальчику.
— Оуэн, это Хит. Один из самых старых маминых друзей.
— Не такой уж он и старый, — посмотрев снизу вверх, сказал мальчишка.
— Скоро стану, малыш, — усмехнулся я и протянул руку. — Приятно познакомиться.
— И мне. — Он потряс мою руку в ответ.
Очередь начала двигаться, и я сказал Бет:
— Увидимся позже.
— Сегодня вечером мы устраиваем обед для своих. Пожалуйста, приходи, — схватив меня за руку и не давая уйти, сказала Бет.
— Конечно. Твоя мама уже меня пригласила. Буду.
— Напишу адрес.
— Окей. — Я кивнул.
Херли жили в скромном, окруженном аризонскими кактусами доме. Ничего общего с большим домом на Лонг-Айленде, в котором росла Бет.
После службы Анна устроила в гостиной шведский стол и пригласила около пятидесяти гостей. Несмотря на печальный повод и подавленное настроение, разговоры не умолкали. Мне хотелось перекусить и хоть немного посидеть. Начал сказываться долгий перелет. Завтра предстоял еще более утомительный день похорон.
Брат Бет был уже женат. Двое его ребятишек вместе с Оуэном носились вокруг. Анна была внешне спокойна, ее постоянно окружали разные люди. Но я не мог и представить, что сейчас творилось у нее внутри. Они с Пэтом были женаты больше тридцати пяти лет. Пример настоящей любящей пары и любящих родителей. Всегда завидовал их семье.
Уход Пэта был печальным поводом приехать сюда. Но странным образом получилось так, что именно смерть близкого человека заставила отвлечься от собственных проблем.
Взяв тарелку с кордон-блю из цыпленка и рисом, я отошел в угол гостиной и стал рассматривать фотографии, стоящие на книжной полке. Как же я хотел поделиться сейчас с Пэтом своими проблемами. Думал, как бы он все это воспринял, какой бы совет дал.
Бет отыскала меня в уголке гостиной.
— Эй, вот ты где. Везде тебя ищу.
Я все еще не мог оторвать взгляд от фотографий.
— Смотрел на фото и думал, до чего же мне повезло, что я мог общаться с твоим отцом.
— Он любил тебя как сына. Даже после нашего расставания не забывал о тебе, Хит. Никогда. По-настоящему скучал по тебе.
Бет помедлила и добавила:
— И я тоже.
Наконец я посмотрел на нее, и наши взгляды встретились. Видеть Бет было по-настоящему здорово. Когда-то она была моим лучшим другом. Странно, но своей смертью Пэт умудрился дать мне ровно то, в чем я нуждался: место вдали от дома, где меня при этом окружали друзья.
— Знаешь, все собирался спросить… насчет моей помощи завтра. Для меня было бы честью нести гроб.
— Очень мило с твоей стороны. Знаю, что папе бы понравилось. Поговорю с мамой. Наверняка сможем это организовать.
— Благодарю. Это так много для меня значит.
Анна еще не знала, что я планировал оплатить все расходы на похороны. Это было самое меньшее, что я мог сделать для человека, так много мне давшего.
Бет заняла место в кресле напротив и скрестила ноги.
— Итак, расскажи, как идут дела в Нью-Йорке? С бизнесом все в порядке? Братец все такой же мудак?
Твою мать. Не упоминай о нем сейчас. Я же пытаюсь забыть. Мозг опять заняла вирусная картинка: Джиа трахает моего брата.
Черт побери! Почему я не пью?
Сделав глубокий вдох, я буквально вытряс из головы гнусные видения.
— Ага. Все такой же.
— Так и думала.
Бет засмеялась и сменила тему:
— Встречаешься с кем-нибудь?
Никоим образом не собирался входить в эту скользкую область.
— Все сложно.
Самому понравилось, как двумя словами можно избавить себя от дальнейших объяснений.
— Окей. — Бет улыбнулась и покрутила бокал. — Как долго собираешься пробыть в Скотсдейле?
— Еще не знаю. Думаю, не меньше недели.
— Я бы хотела побродить с тобой по городу.
— Что ж, я здесь ничего не знаю, так что было бы круто.
— Рада, что ты решил подзадержаться.
Окинув взглядом комнату, я полюбопытствовал, почему до сих пор не познакомился с ее мужем.
— А где твой муж? До сих пор не встретил его.
— Он заезжал на службу до твоего появления. Завез Оуэна.
— Его здесь нет?
— Нет. — Она опустила голову.
— Почему?
— Мы больше не вместе. Развелись. — Теперь она смотрела мне прямо в глаза.
Глава 8
Раш
Уже и забыл, какими классными друзьями мы были с Бет, прежде чем я все испортил. Прежде чем мы заметили, что она девочка, а я мальчик. Прежде чем я запал на ее задорную девичью грудь и пухлую задницу. Но сегодня все вернулось.
В связи со смертью отца Бет взяла неделю отгулов на работе, поэтому у нее была куча времени, чтобы показать мне окрестности. Когда я подъехал к дому, чтобы забрать их на экскурсию, Бет сообщила, что попросила соседку посидеть с Оуэном. Однако, узнав вчера о разводе Бет, я не горел желанием провести с ней один на один целый день. Друг или не друг, но отношения у нас с Джией сейчас были напряженными, и я не был бы счастлив, узнав, что она осматривает окрестности с каким-то парнем. Да еще с которым она однажды переспала. Особенно с таким горячим, как Бет, которая выглядела просто ослепительно в коротких шортах и открывающем животик топе. Так что я настоял, чтобы Оуэн принял участие в нашем путешествии. Сначала она немного надулась. Вероятно, настраивалась на взрослую поездку. Но когда я на картинке показал мальчишке, чем мы собираемся сегодня заняться, у Бет не хватило духа нам отказать.
Втроем мы часа два ехали в Седону посмотреть Красные скалы. Я забронировал два квадроцикла: один закрытый, чтобы Оуэну было безопасней, другой обычный.
Разумеется, я предполагал, что поведу квадроцикл без защиты. Совсем забыв о дикарке, которая таилась в Бет.
Подошел гид, показал, как пользоваться машинами, и выдал всем шлемы. И тут Бет запрыгнула в тот квадроцикл, который был без страхующего устройства.
— Что это ты задумала?
Ответом был рев мотора.
— Собираюсь надрать тебе задницу, вот что, — задорно воскликнула она.
— Не думаешь, что в другом аппарате Оуэну будет безопасней?
— Не собираюсь брать с собой Оуэна. Вместе мы будем весить примерно столько же, сколько и ты. А чтобы выиграть гонку, мне надо быть легче.
— Какую такую гонку? — подняв брови, поинтересовался я.
— Помнишь пари, когда нам было по десять? — Она ухмыльнулась. — Мне только что купили голубой велосипед — и я вызвала тебя на гонку до дома старика Колфилда. Ты всегда побеждал меня, вот и подумала, что на новом-то велике я тебя сделаю.
Эту историю я помнил смутно. Единственное, что задержалось в голове, так это тот факт, что я всегда сажал Бет в лужу. Новый велик или нет, но ее цыплячьи ноги не могли тягаться с моими бычьими ляжками.
— Мы с твоей мамой всегда соревновались. И я всегда побеждал, — повернувшись к Оуэну, похвастался я. — Знаешь почему?
— Почему? — расплылся в наивной улыбке парнишка.
— Потому что мальчишки едут на Венеру, чтобы стать еще умнее, а девчонки на Юпитер, чтоб еще сильней тупить там.
Оуэну эта мысль очень даже понравилась, а Бет закатила глаза.
— Не слушай, что говорит Хит, малыш. Он даже не помнит старую пословицу: девчонки едут на Венеру, чтобы стать еще умнее, а мальчишки на Юпитер, чтоб еще сильней тупить там.
— Помнишь, как ты заставил меня съесть муравья и мертвую бабочку? — Она прищурилась и посмотрела на меня. Я расхохотался. Совсем забыл, что поедание жучка было нашим призом за победу. Победитель выбирал жука, а проигравший должен был его слопать. Бет была так уверена в своем новом расчудесном велике, что удвоила ставку.
— Мама ела жуков?! Она даже рыбу ест только разделанную: чтобы не видеть голову, глаза и кишки.
— Твоя мама была настоящим сорванцом. Она могла залезть на дерево, скатиться со скалы, кидала лассо круче, чем парни. Кроме меня, разумеется. — Я подмигнул Оуэну.
Бет натянула шлем.
— Проигравшие едят ТРЕХ жуков. Осторожнее, Рашмор: для поедания жуков в Аризоне требуются нож и вилка.
И прежде чем я смог возразить, она нажала на газ и скрылась из вида.
— Не боишься залезть в эту штуку, парень? — Я кивнул в сторону квадроцикла.
— Черт возьми, нет! Давай надерем маме задницу!
— Вы жульничали.
Я покосился на подельника.
— Чтобы жульничать, надо было сначала договориться о правилах, верно, брат?
Оуэн расплылся в такой широкой улыбке, что можно было сосчитать все зубы в его крошечной пасти.
— Не слышал, чтобы мама говорила о каких-то правилах.
— Вас двое… — Бет погрозила пальцем, — это было низко.
После того как Бет сорвалась с места, нам с Оуэном было ее явно не догнать. Поэтому мы разработали план. Рискованный, надо сказать. Мы остановили квадроцикл, Оуэн спрыгнул с него и стал кататься по земле, притворяясь больным. Парнишка родился настоящим актером, так натурально он орал, держась за живот. Бет заметила и вернулась проверить, что случилось с ребенком. Когда она сошла на землю и направилась к нам, Оуэн быстро запрыгнул в «седло», крепко ухватился за меня, и мы газанули. Бет осталась стоять, кашляя в клубящемся за нами облаке пыли.
Я поднял руку, чтобы напарник протянул мне пятерню, и сказал:
— Что я говорил? Девчонки едут на Юпитер, чтоб еще сильней…
— …Тупить там. — Он с силой шлепнул меня по ладони.
— Не собираюсь есть жука, обманщики, — заявила Бет.
— Разумеется, нет, — осклабился я, — ты собираешься съесть трех, разве не помнишь?
Оуэн заснул почти сразу после того, как мы погрузились в машину, чтобы вернуться в Скотсдейл. Несколько часов мы провели, бродя по Красным скалам, а потом поднялись по тропе на Соборный утес ради потрясающего вида. Я бы и сам вздремнул, но надо было еще рулить два с половиной часа.
— Благодарю за сегодняшний день. Не припомню, когда в последний раз мы с Оуэном так веселились.
— Тебе спасибо. Подарила мне весь свой день.
Бет быстро взглянула на заднее сиденье и понизила голос.
— Ты ему явно понравился. С тех пор как мы с Томом развелись, малышу стало сложно общаться с мужчинами. Год перед расставанием был нелегким, мы скандалили, а у Тома глотка луженая. Вот Оуэн и пугался.
Мельком взглянув на нее, я опять стал смотреть на дорогу.
— Жаль, что вам обоим пришлось через это пройти. Но он потрясающий малыш. Никогда бы не подумал, что у него проблемы с общением. Он такой открытый…
— С тобой каждый раскроется. — Бет улыбнулась.
В данный момент эти слова были как никогда далеки от правды.
— Расскажи об этом моему персоналу. Слышал, большинство сотрудников при моем виде слегка трясутся.
— Зачем им тебя бояться? — расхохоталась подружка.
— Может, иногда немного капризничаю…
— Должно быть, эту часть своей натуры ты оставил в Нью-Йорке. Никаких «капризных штанишек» я сегодня не заметила.
— Капризных штанишек? — Я выгнул бровь дугой.
— Извини. Учу третью ступень, сейчас у меня шестилетки. Бо́льшую часть времени использую лексикон, рассчитанный на детишек младше десяти. Уже и не вспомню, когда последний раз зависала со взрослыми. Весь круг общения — семья и коллеги по работе.
— Как так?
— Большинство моих друзей женаты, а с немногими, ведущими холостой образ жизни, встречаться пока не хочу. Они все время где-то шляются, а я не готова к такому времяпрепровождению.
Я понимающе кивнул. Самому интересно, куда денусь, если все между мной и Джией закончится. Как смогу вернуться в прежнюю жизнь? Путаться с другими женщинами? Эта идея скорее мучила, чем манила. А подумать, что Джиа вернется к прошлому, я и вовсе не мог без дрожи.
— Да, это должно быть тяжеловато.
— Что самое печальное, по мужчине, который может отремонтировать дом, я скучаю больше, чем по сексу. Может, в будущем зарегистрируюсь на каком-нибудь сайте знакомств и на вопрос, что ищу в мужчине, запощу список ремонтных работ. Как думаешь, сработает? Одинокая двадцатидевятилетняя мамаша очаровательного шестилетнего мальчика ищет мужчину с навыками плотника, электрика и сантехника.
Бет рассмеялась.
— Думаешь, кто-нибудь откликнется?
Оглядев ее с головы до ног, я ответил:
— Подобающий наряд с небольшим декольте — и желающие найдутся, даже если напишешь, что собираешься их кастрировать.
— Горькая правда… — Она встряхнула головой.
Всю дорогу мы болтали, большей частью вспоминая забавные истории, связанные с ее отцом. Здесь, за разговорами о Пэте, я воочию осознал, как коротка наша жизнь. И каким же дерьмом я оказался, позволив себе забыть человека, который был так важен для меня. Мы подъехали к тротуару и припарковались.
— Бет, послушай, я очень виноват, что потерял связь с твоим отцом. Да и с тобой мы переписывались эсэмэсками несколько раз в году. Последние десять лет жизни я никак не показывал Пэту, как он важен для меня.
Бет грустно улыбнулась.
— Не думай, что папа не понимал этого. Хотя ты и не талдычил о своей любви каждые пять минут. Но он знал. Я уверена.
До меня дошло, что это Бет утешает меня, а не наоборот.
— Прости, я дурак. Должен был не грузить тебя своими сожалениями, а слушать, помогать почувствовать себя лучше.
— Не глупи. Ты весь день помогал чувствовать себя лучше. Мне необходимо было поговорить с кем-нибудь о счастливом времени, проведенном с папой. Мама еще не готова. Сейчас мне гораздо легче, чем в последние дни. Я была сосредоточена на потере, а не на целой жизни рядом с ним. А ты напомнил о том, что в ней было столько хорошего, за что стоит быть благодарной.
— Ну ладно. Не знаю, как мне это удалось, но счастлив, что тебе легче.
— Зайдешь к нам? Приготовлю ужин на скорую руку: пасту или что-то в этом роде.
— Честно говоря, меня просто сносит. Пару часов назад уже подумывал попросить тебя сесть за руль, а самому завалиться на заднее сиденье рядом с Оуэном. И дать храпака с пузырями.
Бет посмотрела на сына.
— Похож на спящего щеночка, правда?
— Это ты сказала. — Я усмехнулся.
— Ладно, еще раз спасибо за сегодняшний день. Готов завтра к приключениям?
— Ловлю на слове. Принесу ланч. ПиБи и Джей для нас с моим юным напарником и нож с вилкой для поедания тобой трех жирных аризонских жуков.
— Не буду есть жуков, мошенник!
Бет открыла дверь, я заглянул в слабо освещенное нутро машины. Оуэн даже не пошевелился.
— Он и вправду вырубился.
— Этот ребенок может спать, даже если в его комнате воет сирена пожарной тревоги.
— Не уверен, что это хорошо. Собираешься разбудить его?
— Нет. Просто отнесу и уложу в постель.
— Давай я.
Оуэн был довольно крупным для своего возраста. Пятьдесят фунтов, а то и шестьдесят.
— Он весит как раз вполовину меньше тебя.
Бет не ошиблась. Парнишка даже глазом не моргнул, пока я отстегивал его от сиденья, вынимал из машины и, как пожарник, взваливал на плечо. Свисал неодушевленным предметом.
— Где его комната? — спросил я, когда мы были на середине кухни.
— Вниз по коридору, первая дверь налево. Мне надо в ванную.
— Окей.
В комнате Оуэна было темно, а я не хотел рисковать, поэтому включил свет. Как я и думал, малыш даже не шелохнулся. Я осторожно положил его на кровать и укрыл одеялом. Никогда раньше не укладывал ребенка, так что этот момент застал меня врасплох. С минуту я изучал спящее лицо мальчика. Какой же это был потрясающий ребенок — счастливый, полный приключенческого духа.
А каково это — укладывать на ночь собственного сына?
Я бы читал ему книжки. Определенно, ему бы нравились страшные истории. Никаких таких диетических рассказов о поездах. Я улыбнулся, представив Джию, вошедшую как раз во время чтения очередной не подобающей возрасту истории. Как бы она нас ругала в сотый раз! Понаблюдав за малышом пару минут, я бы отправлялся в свою спальню. И занимался бы там грязными делишками с его матерью.
Разгорячившись, я полюбовался на проносившиеся в голове развратные картины. И вдруг понял, что своего сына я укладывать не буду. Это будет ребенок Эллиота.
Посмотрев в последний раз на Оуэна, я вышел в коридор.
Бет на кухне разливала вино.
— Хочешь по бокальчику?
— Не стоит. Но спасибо. Увидимся завтра? Как насчет часов одиннадцати?
Улыбка на лице Бет погасла, но усилием воли она заставила ее вернуться.
— Конечно. Отлично. Еще раз благодарю за сегодняшний день, Хит.
Вернувшись в гостиничный номер, я открыл бутылку пива из мини-бара и задумался над тем, что бы написать Джии. Я сказал, что мне нужно время. И оно действительно было мне необходимо. Ведь нечестно было бы общаться как ни в чем не бывало, пока не уверен, где стоишь с вещами. Дважды в день я списывался с Дубом, заставляя его отчитываться, как Джиа выглядит, все ли у нее хорошо, но этого было недостаточно. Я жаждал живого общения с ней, пусть и письменного. Пока же я набрал Дуба.
Раш: Как дела?
Дуб: Все в порядке, босс.
Раш: Как Джиа? У нее все хорошо? Ничего не беспокоит?
Написав сообщение, я представил большую злорадную ухмылку на лице Дуба. Плевать. Мне надо знать.
Дуб: Твоя женщина выглядит хорошо. Пришла вовремя, я не выпускаю ее из вида.
Раш: Она достаточно времени проводит сидя?
Через несколько секунд я получил ответ. Но не от Дуба.
Джиа: Ты сейчас переписываешься с Дубом?
Черт.
Раш: Ага. Просто проверяю, как и что.
Джиа: Забавно. Потому что он только что посмотрел на меня, а потом уткнулся в телефон.
Я улыбнулся. Здорово читать ее слова. Я скучал по ее звонкам.
Раш: Не мог же я спросить, как у тебя дела… не предполагалось, что он раскроется.
Джиа: Мужчина шести футов шести дюймов ростом. Неприметный.
Я рассмеялся.
Раш: Постараюсь помнить об этом.
Она замолчала. Я не мог позволить переписке оборваться.
Раш: Раз уж я попался… Как ты себя чувствуешь?
Выскочило новое сообщение от Дуба.
Дуб: Сейчас она сидит, смотрит вниз и смеется. Она в порядке, босс.
Даже не замечал, до какой степени напряжены мои плечи, пока они не расслабились от этих слов.
Джиа: Чувствую себя хорошо. Больше никаких пятен или чего-то в этом роде. Но думаю, талия «подросла» за ночь на пару дюймов. Час назад прокралась в твой кабинет и пропустила резинку через петлю от пуговицы на брюках. Иначе они не сходятся. Такими тесными стали…
В воображении возникла Джиа с большим круглым животом. Я закрыл глаза, чтобы отгородиться от всего остального и удержать это видение. Господи, как я любил ее беременную. Захотелось тут же вернуться домой, чтобы снова увидеть этот животик. Но потом меня как ударило.
В этом животе ребенок Эллиота.
Похоже, мозг хочет убить меня. Только почувствовал, что все хорошо, что бушевавшая в последнее время буря улеглась, как вдруг шторм с удвоенной силой обрушился на меня. Те тридцать секунд, когда я забыл обо всем этом дерьме, были прекрасны, но тем хуже стало, когда правда снова встала перед глазами. Как будто кто-то поковырял железным прутом в открытой ране.
Раш: Рад, что у тебя все в порядке. Спокойной ночи, Джиа.
Глава 9
Раш
Мир перевернулся с ног на голову.
На следующий день ровно в одиннадцать часов, как и договаривались, я появился в доме Бет, чтобы забрать их с собой. Но оба совсем не были готовы к осмотру достопримечательностей. Больше было похоже, будто они чокнулись. Хотел было задержаться в дверях, чтобы полюбоваться зрелищем, но это привело бы к дальнейшим разрушениям. Из кухонного крана вовсю хлестала вода, а эти двое стояли по щиколотку в луже. Оуэн черпал треснутым ведром воду с пола и выплескивал ее в мусорный бак за дверью. Половина выливалась из трещины, пока он поднимал ведро к баку. Бет обеими руками пыталась завернуть кран, а тот продолжал интенсивно орошать все вокруг, заодно брызгая ей в лицо. Бет выглядела так, будто провела за этим занятием уже немало времени. Не говоря уже о свисающем с петель шкафе и… хлопьях, которые плавали в воде.
— Что здесь творится?
— Слава Богу, ты пришел! Как отключить воду? — Бет отчаянно пыталась перекричать шум льющейся воды.
— Ты повернула рукоятку под раковиной?
Она разжала кулак и показала ржавый клапан.
— Сломалась.
— Где магистраль?
— Что?!
— Забудь.
Я развернулся и выбежал наружу. Обойдя периметр, нашел центральную магистраль и отрубил воду во всем доме. Вернувшись в апофеоз бардака, я обнаружил, что вода течь перестала, а мать с сыном переводили дыхание.
— Что произошло?
— По ночам мы ставим корзину с мусором в раковину подальше от Марка.
— Какого Марка?
— Наша кошка, — пожал плечами Оуэн, — она девочка.
— Марк любит переворачивать корзину с мусором, чтобы полакомиться, — пояснила Бет, — поэтому ставим ее подальше. Должно быть, она прыгнула на кухонную стойку, опрокинула корзину и каким-то образом включила воду. Когда я проснулась утром, вся кухня была уже затоплена. Попыталась отключить воду, но проклятый клапан сломался у меня в руке.
— Почему мне не позвонили? — спросил я, снимая обувь и закатывая брюки.
Бет показала на угол рядом с холодильником, где что-то плавало.
— Пыталась. Уронила телефон. А наизусть твой номер не помню.
Пробравшись через кухню, я взял у Оуэна ведро.
— У вас пылесос имеется, парень?
— В подвале.
— Пойдем, покажешь.
Пошел за Оуэном в подвал и взял пылесос. Мальчишка стоял понурившись, засунув руки в карманы. И рубашка, и штаны были насквозь мокрыми, а сам он выглядел просто убитым.
Поставив пылесос на землю, я опустился на колени.
— Все будет в порядке. Мы все уберем.
— Папа сказал, я должен заботиться о доме и маме. Но я не знал, как справиться с потопом.
Вот дерьмо.
— Думаю, он имел в виду посильную помощь. И ты это сделал. Я же видел, как быстро ты черпал воду. Без тебя ее было бы не по щиколотку, а по пояс, точно, — сказал я, легонько тронув пацана за подбородок.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Правда?
— А как же, — соврал я. — Ты почти спас дом и сохранил при этом спокойствие. Я же видел. Знаешь, что самое главное в минуту опасности? Сохранять присутствие духа.
Пацан перестал хмуриться и ухмыльнулся.
— Мама ужас как перепугалась. Она ведь не сохраняла спокойствие?
— Ни в малейшей степени. — Я ободряюще улыбнулся. — Отлично, что у нее есть ты. Хочешь, научу тебя кое-каким штукам? Чтобы был готов, если случится что-то подобное?
— Давай.
Я отнес пылесос наверх и поставил на кухне. Бет переодевалась в своей комнате, и я воспользовался моментом, чтобы дать Оуэну урок.
— Выйдем-ка на улицу. К центральному водопроводу.
Мы вдвоем вышли на улицу, и я показал Оуэну, в каком месте перекрывать воду. Затем вернулись на кухню, где я прочитал лекцию об опасности встречи воды с электричеством. Не дай бог вода поднялась бы выше и залилась в розетки. Тогда бы ток прошел в воду и наэлектризовал ее.
Вытирая волосы полотенцем, появилась Бет, уже переодетая в сухую одежду.
— Оуэн, пойди переоденься во что-нибудь теплое.
— Но я хочу помочь Хиту привести в порядок кухню.
— Правда? Ну хорошо… тогда… тогда хотя бы переодень мокрую рубашку и носки.
— Хорошо, мамочка! — И он потрусил в свою комнату.
— Извини меня, — сказала Бет. — Похоронила наши планы по осмотру достопримечательностей.
— Не глупи. В моем списке был, во-первых, осмотр Красных скал, во-вторых, спасение вас от потопа.
— Спасибо, отлично справился. Но ты не должен помогать убираться на кухне. Я сама.
— Не мешай. Посиди, отдохни пару минут. А то настоящая развалина.
— Да уж… Спасибо за комплимент.
Пока я втягивал пылесосом воду, Оуэн по моей инструкции высушил мамин телефон и положил его в мешочек с рисом. Когда воды стало меньше, Бет вернулась на кухню со стопкой полотенец. Она уложила их на пол, чтобы просушить оставшуюся часть пола.
— Что случилось с дверцей шкафа?
— Не спрашивай. Мы носились туда-сюда, как две безголовые курицы. К тому же я уронила телефон. Черпая воду, Оуэн проголодался и попытался достать хлопья из шкафчика. Ну и случайно высыпал их в воду. Потом я попросила его достать изоленту, чтобы можно было обмотать кран. Дотянуться он не смог, встал на шкафчик, вот и сломал его.
— Какое расчудесное утро вам досталось, — хмыкнул я.
Следующие три часа мы с Оуэном, тенью ходившим за мной по пятам, посвятили ликвидации последствий. Всё высушив, мы отправились в магазин сантехники и купили необходимые вещи для замены крана и клапана. Оуэн все время торчал рядом. Это было чертовски мило.
— Для начала нужно поставить на место ручку клапана. А когда прикрутим новый кран, сможем опять включить воду и регулировать ее из-под раковины. Если что-то опять пойдет не так.
— Понял, — мальчишка кивнул.
Дерево в шкафу под раковиной было влажным, хотя воду уже убрали. Чтобы высохнуть окончательно, ему нужно было несколько дней, не меньше. Сняв рубашку, я сел на пол. Чтобы починить сломанную трубу и рукоятку клапана, мне надо было лечь на спину внутри шкафа. Еле сдержал смех, когда этот паренек тоже стянул с себя футболку. Оуэн умудрился пристроиться в шкафу рядом со мной и внимательно наблюдал за всеми моими действиями. И задавал весьма толковые вопросы, пока я работал.
— Она сломалась, потому что проржавела?
— Именно так. Ржавчина разъедает металл, и в один прекрасный день он разваливается от одного прикосновения. Проржавевший металл просто крошится.
— Так я поменяю клапаны в ванных? Их у нас две. Заглядывал туда раньше, думаю, они тоже начали ржаветь.
Что за ребенок… даже не попросил меня о помощи. Воображает, что сможет сам. Посмотрел, как я чиню сантехнику, думает, что этого достаточно. Парень всерьез заботится о матери. Мне это близко. Черт возьми, уважаю его.
— Неплохая мысль. Тоже гляну на них — может, сумеем сделать это вместе.
Через мгновение он явно озаботился другим.
— Если бы папа был здесь, как бы он ругался…
— Правда? Что ж, между нами, я тоже иногда ругаюсь.
В переводе — охрененно часто.
— Он часто выходит из себя. Потому что ему здесь больше не нравится.
Перестав закручивать болт, я внимательно посмотрел на Оуэна.
— Все взрослые иногда выходят из себя. Уверен, твоему папе здесь нравится. Просто иногда людям надо побыть отдельно. Чтобы полюбить друг друга опять.
— Ты живешь отдельно от своей жены?
Нет. Но я преодолел две тысячи миль, чтобы уехать подальше от женщины, которую люблю.
— У меня нет жены, парень.
— Как так?
— Просто — нет, и всё. Иногда нужно время, чтобы найти нужного человека.
И я разговариваю об этом с шестилетним мальчишкой. Лежа под раковиной. Без рубашки.
— Никогда не женюсь.
— Я тоже так говорил. — Я усмехнулся. — Но все может измениться, когда встретишь того самого человека.
Закончив менять железки под раковиной, мы оба вылезли наружу. Стоявшая посреди кухни Бет протянула нам полотенца.
Вытерев волосы, я посмотрел на Оуэна.
— Спасибо за помощь, парень.
Переведя взгляд на Бет, я обнаружил, что она вовсе не смотрит на сына. Ее глаза были сосредоточены на моей груди. Ей потребовалось добрых тридцать секунд, чтобы поднять их. А потом я увидел лицо Бет.
Черт.
Как хорошо я знал это выражение. Оно появлялось у меня каждый раз, когда Джиа была рядом. Может, я слишком самонадеян, но уверен, что без труда узнаю выражение под названием «я хочу облизать твое тело». Обычно это мое любимое выражение женского лица, когда я раздет. Но не сегодня. Не с этой женщиной. Схватив с кухонной стойки рубашку, я быстро накинул ее, стараясь подавить чувство неловкости, которое только что испытал.
— Оуэн только что показал мне, как починить раковину. Умнейший парень. Наверное, в отца. — Я подмигнул.
— А как же. Мама не может даже пульт починить, когда у него крышка отваливается.
В шесть лет у пацана было отличное чувство юмора.
— Двое умных парней. Именно то, что надо в такое утро. Что тут скажешь. Оуэн, иди умойся, и мы сообразим что-нибудь на завтрак.
— Хорошо. Очень есть хочется.
Оуэн смылся, оставив нас вдвоем на кухне.
— У тебя намного больше татуировок, чем было до моего отъезда из Нью-Йорка.
— Ага. Теперь снизил скорость. Но хотел бы набить еще несколько. До того как кожа обвиснет от старости.
— Поверь, до обвисания твоей коже еще очень далеко.
Бет оглядела меня сверху донизу.
— Выглядишь неплохо, Хит. Весьма.
И опять вернулось то же самое чувство. Будто я делаю что-то плохое, провоцируя Бет произносить такие слова. Это раздражало, но я не хотел быть грубым.
— Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь.
К счастью, Оуэн вернулся на кухню. Уверен, что шансом помыть руки он не воспользовался. Так и будет есть грязными.
— Мама платит… что хочешь? Икру? Стейк?
— Как насчет «Тако Белл»? — Оуэн сморщил нос.
— Заметано, парень.
После завтрака Оуэн рассказывал мне одну плохую шутку за другой. Мы вернулись в дом, и я смог закончить ремонт. Проект оказался более масштабным, чем я предполагал, так что пришлось несколько раз возвращаться в магазин. Но наконец все заработало. Маленький напарник ходил за мной как приклеенный.
Бет бегала по делам, вернулась с двумя огромными пакетами продуктов. Подойдя к двери, я взял их у нее, а когда повернулся, Оуэн уже стоял рядом и протягивал руку, чтобы я отдал ему один из них.
— Сынок, я разговаривала с мамой Джека. Он приглашает тебя поиграть в приставку. У него вроде появилось несколько новых игр.
Глаза мальчугана загорелись, а потом он обернулся ко мне.
— Мы закончили?
— Конечно. Почему бы тебе не развлечься? Ты сегодня хорошо поработал.
Минут через десять снаружи раздался гудок, и Оуэн выбежал за дверь. Он уже пробежал половину подъездной дорожки, как вдруг остановился и вернулся ко мне.
— Ты будешь здесь, когда я вернусь?
— Наверное, нет. Но ты повеселись хорошенько. Заслужил после всего, что сделал за день.
Неожиданно пацан крепко обнял меня.
— Спасибо за помощь.
Я наклонился, чтобы заглянуть ему прямо в глаза.
— Не стоит благодарности. А вот ты, Оуэн, великое дело сделал для мамы и дома.
— Спасибо.
Поболтав с мамой приятеля Оуэна, Бет вернулась в дом, достала из холодильника две банки пива и протянула одну из них мне.
Кивнув в сторону гостиной, она произнесла.
— Пойдем, посидим немного.
Вместе мы уселись на диван.
— Помнишь, как папа поймал нас за глупостями в гостиной на старом голубом диване?
До сих пор хреново от этого воспоминания.
— Конечно. Он снял свой тяжеленный рабочий ботинок с железным носом и швырнул мне прямо в спину. Я тогда на всех парах несся к двери. Больно было — ужас. Но по заслугам…
Половины моей банки с пивом уже как не бывало.
— Знаешь, та неделя, что мы были вместе, многое для меня значила.
Бет была девственницей, когда, поддавшись подростковым желаниям, я разрушил нашу дружбу.
— Для меня тоже. Прости, что все так закончилось. Я был полным придурком.
— Что ты, нет. — Она улыбнулась. — Мы же решили, что это была просто глупость, ничего более. Тогда я еще не знала, как отделять секс от эмоций.
А вот я в этом деле всегда был дока. Секс — это всего лишь секс. Единственными эмоциями, связанными с сексом, были возбуждение и желание. Пока в один прекрасный день за стойкой моего бара не возникла из ниоткуда одна маленькая нахалка.
— Мы были такими юными. А ты выросла гораздо раньше, чем я.
— Слишком рано. Вышла замуж в двадцать два года, в двадцать три появился ребенок. В двадцать восемь развелась. Том неплохой парень. Просто мы оба были неопытны, ничего практически не пережили.
— По крайней мере, результат у тебя великолепный. Оуэн просто чудо.
— Ты отлично с ним поладил. Он привязался к тебе. Не планируешь завести детей?
Я провел пальцем по крышке банки.
— Не думаю… а вообще, все сложно.
— То же самое ты ответил, когда я спросила, не встречаешься ли с кем-нибудь. — Она улыбнулась.
Я почувствовал, что должен хотя бы немного открыться Бет.
— Она… беременна. Но это не мой ребенок. Все случилось до того, как мы начали встречаться.
— Ох… надо же… Это, конечно, осложняет дело. Но надеюсь, это обстоятельство не остановит тебя, и вы будете вместе. Смотрю с высоты своего опыта — ничего хорошего нет в том, чтобы остаться матерью-одиночкой с шестилетним ребенком на руках.
— Осложняет. — Я кивнул.
— Так что ты сказал…
— Не знаю, смогу ли стать отцом для чужого ребенка, — начал я размышлять вслух. — Особенно для ребенка того парня, от которого она забеременела.
— Я видела, как ты сегодня общался с Оуэном. Поверь, ты был настоящим. Если тебя волнует ДНК, забудь. Разве мой папа не был тебе как отец?
— Был. Настоящим.
— А у вас нет общей крови.
— Наверное.
— А твой биологический отец был для тебя настоящим?
Выражение моего лица было красноречивей некуда. Бет была свидетелем всего дерьма, связанного с этим донором спермы.
— Вот видишь. А у вас одна кровь. Понятие «отец» не имеет ничего общего с ДНК.
В глубине души я знал, что Бет права. Но она не представляла всю эту дерьмовую ситуацию до конца.
— Это… — я хотел сказать «сложно», но потом понял, что становлюсь похож на заезженную пластинку, — тяжело. Очень тяжело.
— Все происходит не просто так, Хит. Ты здесь, чтобы помянуть моего папу. Не думаю, что тебе надо потратить это время, оплакивая его. Уверена, эта смерть должна напомнить, что можно быть настоящим отцом без всякой биологии.
Минуту я размышлял об этих словах. Пожалуй, она права. Как бы странно это ни звучало, но Пэт своей смертью явно хотел научить меня чему-то. Это было в его духе. Хорошего человека и настоящего отца.
Подняв глаза, я увидел, что Бет пристально смотрит на меня, прищурившись. Я спросил:
— Когда это ты умудрилась стать таким крутым психологом?
— Хочешь правду?
— Разумеется.
— Сегодня, когда ты вошел, на мне была белая рубашка, даже без лифчика. При виде тебя соски напряглись, а ты даже не заметил. А потом, когда ты был без рубашки, от твоих шести кубиков пресса у меня практически слюнки потекли. Невозможно было не заметить. Когда ты это заметил, вид стал такой, будто хочешь смыться куда подальше. Поэтому я и сообразила достаточно быстро, что «сложные обстоятельства» — это сложная любовь. Отчасти я, конечно, приревновала. Но я никогда не желала тебе ничего, кроме счастья. И папа тоже. Так что, может быть, правильно, что мы — он и я — поможем тебе увидеть ситуацию в правильном свете.
Уставившись на нее, я встряхнул головой и произнес:
— Ты ничуточки не изменилась. В двадцать девять такой же отличный друг, как и в девять.
Наклонившись вперед, Бет взяла меня за руку.
— Давай за эту неделю насладимся общением и памятью о моем отце. Как в старые добрые времена, как брат и сестра. Если меня отвлекут мышцы на твоем животе или задница, не обращай внимания… это гормоны.
— Задница? — Я выгнул бровь. — Думал, ты только пересчитываешь мои мышцы.
— Но не когда ты поворачиваешься спиной. — Бет улыбнулась.
Глава 10
Джиа
Оммммм.
Сложив руки и сидя в позе лотоса, я изо всех сил пыталась погрузиться в медитацию для беременных, которую открыла на «Ютьюбе».
Движения показывала глубоко беременная женщина, а мужской голос с приятным британским акцентом комментировал их за кадром. Живописный пляж виднелся на заднем плане. Никогда в жизни не пробовала заняться чем-то подобным. Сейчас наступил тот самый момент.
— Вдох — выдох, — звучал голос. — Представьте, что ваш ребенок слышит все позитивные мысли, которые вы излучаете. Посылайте ему любовь через ваши чресла.
Мои чресла?
Господи, пусть мой малыш не услышит ни одной негативной мысли из тех, которые обуревают меня в последнее время. Это было бы слишком вредно для него.
Мне надо было избавиться от стресса, в котором я находилась последнее время. Но я не была уверена, что сработает.
Мелодия на фоне представляла собой нечто среднее между колыбельной и инструментальной китайской музыкой.
Некоторые сентенции, вылетающие из уст рассказчика, нельзя было слушать без смеха.
— Пошлите вибрации мира вашему малышу… представьте, как прекрасный свет вливается в вашу вагину и достигает ребенка.
Вливается в мою …?
Почему-то я все время представляла реакцию Раша, если бы он был здесь. Вот уж кто бы позабавился…
— Так и быть, вольюсь в твою вагину. Прямо стрелой.
— Пусть из позы «собака мордой вниз» ваша любовь течет в малыша.
И опять перед глазами встает Раш.
— Сколько же любви я волью в тебя в позе «по-собачьи».
Воочию видела и слышала его, так что сконцентрироваться на йоге было трудновато.
Конечно, я представляла прежнего Раша, еще не разбитого ужасной причудой судьбы. Раша, который еще разговаривал со мной.
Может, я не могла выпустить любимого из головы, потому что не знала, где он и что с ним. Он следил за мной через Дуба, но до сих пор не давал знать, что собирается делать и когда вернется домой. Тем не менее у меня не было выбора. Надо продолжать прежнюю жизнь, пытаться творить днем и выходить по вечерам на смену в «Высотку». Единственным утешением была писательская деятельность. Она неожиданно пошла в гору. Может, душевные терзания породили такой подъем вдохновения, не знаю.
Повесть продвигалась великолепно, и это было в буквальном смысле единственным утешением среди выпавших на мою долю испытаний.
— Обнимите своего ребенка и представьте, как вы бежите с ним по цветущему лугу.
Почему-то, когда мужчина за кадром сказал это, я вообразила картину, на которой мы бежим вместе: я, малыш, а рядом Раш. Просто не могла представить себе жизнь без него. Образ Раша неотступно сопровождал каждую мысль о ребенке. Трудно будет избавиться от этой привычки.
Несмотря на героические усилия расслабиться днем, вечером на работе я чувствовала себя не лучшим образом. Смотрела в холл, на кабинет Раша так, будто он был там. Его присутствие ощущалось везде, особенно в этом месте. Пребывание в «Высотке» было самым трудным испытанием за день. Раш будто на всем оставил свою печать.
Дуб взял за правило подходить ко мне во время перерыва.
— Эй, Джиа! Как ты сегодня?
— Нормально. — Я пожала плечами.
Господи, какая же это была неправда.
— Уверена? Вид не очень веселый. Я же вижу…
— Скучаю по Рашу, — призналась я. — Он уже связывался с тобой?
Дуб понимающе улыбнулся.
— Сегодня нет.
Он помедлил.
— Думаю, он отправился в Гранд Каньон, разве нет?
— Гранд Каньон? На Западе?
Лицо Дуба дрогнуло.
— Вот черт. Не знала, что он в Аризоне?
— Нет. Что Раш делает в Аризоне?
— Какой у меня длинный язык. — Дуб встряхнул головой. — Не должен был ничего говорить, но не знал, что это секрет. Он на похоронах. Умер мужчина, с которым Раш был знаком в юности. Его звали Пэт.
При этих словах сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди.
— Боже мой. Это же тот самый человек, который был ему в детстве как отец.
— Внезапно скончался. Сердечный приступ.
Моя душа разрывалась на части. Как несправедливо, что это случилось как раз сейчас, когда Рашу и так было непросто. А потом я вспомнила историю про Пэта и… его дочь, которую как-то рассказал Раш. Сердце учащенно забилось. Бет. Я помнила это имя — Раш переспал с ней. А Пэт — ее отец. Раш и Бет были лучшими друзьями, пока не перепихнулись. Итак, он в Аризоне… с Бет.
За лето мои соседи накопили пропасть всякого барахла типа досок и снаряжения для серфинга. Тащить в город они его не захотели, так что на следующий день я устроила распродажу вещей, которые соседи не взяли с собой.
Они пообещали мне процент с продажи за то, что целый день буду торчать на улице и торговать всякой всячиной. Деньги были нужны, ведь скоро возвращаться домой. А там я буду безработной.
На неделе я развесила по городку объявления о распродаже. Добавила в кучу несколько собственных вещей.
У меня столько шмотья и обуви, что я просто не знала, что с ними делать. К тому же ребенок на подходе, надо сократить расходы. Собрав охапку вещей, я добавила их в корзину. Чем меньше придется везти в город, тем лучше.
Составив два выносных столика, я разложила на них одежду. Большие предметы типа досок для серфинга поставила за креслом.
Дело шло ни шатко, ни валко. Проезжающие машины останавливались, но большинство ничего не покупали. Правда, каждые минут десять подходили люди, которые видели расклеенные объявления. Собралась маленькая толпа, устроившая беспорядок на столиках. В вещах постоянно рылись, приходилось все время их поправлять.
Повернувшись спиной к дороге, я перебирала на самодельном прилавке одежду и товары помельче.
— Что тут такое?
Этот голос током прошел сквозь меня.
От резкого поворота закружилась голова.
От вида Раша сердце практически остановилось. Никогда он не выглядел более привлекательно. Может, тому виной воздержание, может, гормоны от беременности, но пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы не броситься в его объятия. Как прекрасно и одновременно мучительно было вдыхать аромат его тела. Страстно желая приблизиться к Рашу, я не позволила себе сделать этого.
Потеряв равновесие, я пробормотала:
— Раш…
— Привет, Джиа.
Раш, который уехал от меня две недели назад, был полностью разбит. У Раша, стоявшего передо мной сейчас, не было красных глаз и выражения боли на лице.
Не то чтобы он выглядел счастливым, я бы сказала, скорее умиротворенным. Будто время, проведенное вдали, что-то изменило в нем. Я лихорадочно пыталась понять, что все это значит.
— Ты вернулся, — судорожно вздохнула я.
— Вернулся.
Я обшаривала его глазами вдоль и поперек, пытаясь найти следы пребывания с другой женщиной. Что Раш влюбился в другую женщину. Что его сердце больше не принадлежит мне. Как будто по внешнему виду можно обо всем этом догадаться.
На нем была куртка, которую я не видела раньше. Наверное, купил в Аризоне. Волосы не были взъерошены, как прежде. От него не пахло сигаретами, так что я была рада, что во время поездки на Запад он не начал курить.
— Сожалею о том, что случилось с Пэтом.
Он прищурился, как бы пытаясь понять, откуда я знаю.
— Да. Никто не ожидал.
— Дуб сказал, где ты.
— Дуб?
— В курсе, что ты не хотел ставить меня в известность. Случайно проболтался.
Господи, я не могла перестать пялиться на него. Больше всего на свете хотела, чтобы он дотронулся до меня, сжал в объятиях, поцеловал… все что угодно. Никогда не хотела его с такой страстью. Желала хоть на одну ночь забыть обо всем, пойти в мою квартиру и выместить друг на друге все наши огорчения, все разочарования. Но, конечно, это лишь фантазии. А вот жесткий, устремленный на меня взгляд был реальностью.
— Не то чтобы я не хотел дать тебе знать. Просто по отношению ко мне и к тебе место, где я был, не имеет значения. Мне надо было убежать куда-то, где я не мог дать волю ярости. И надо было побыть отдельно от тебя. К сожалению, Пэт умер как раз в этот момент, так что почти все время вдали от тебя ушло на похороны и поминки, и только маленькая часть на то, чтобы поставить мозги на место.
Я продолжала пялиться на Раша, тело чувствовало его присутствие и страстно желало прикосновения.
— Ты в порядке?
— Да. В порядке. Хотя смерть Пэта определенно выбила меня из колеи.
Раш взглянул на мой живот и поднял взгляд вверх.
— А ты как? В порядке?
— Держусь.
Раш посмотрел на вещи, которые громоздились на столе.
— Зачем ты продаешь это барахло?
— Конец лета, накопилось много всякого тряпья. К тому же надо сократить расходы.
— Сократить расходы? — Раш нахмурился. — Звучит так, будто не я один много думал все это время.
Опустив взгляд, я кивнула.
— Решила вернуться в Квинс.
— И ты решила… вот так просто? Без обсуждения?
— Мне надо поступать так, как лучше для нас.
Автоматически я провела рукой по животу. В последнее время я часто так делала — гладила живот, не осознавая этого.
— Значит, уезжаешь? Потому что чертово бегство решит все проблемы? — горько спросил Раш.
— Я не сбегаю. Просто делаю, что считаю нужным в данный момент.
Мы посмотрели друг на друга. После долгого молчания я сделала глубокий вдох и произнесла:
— Ты можешь сказать, что хочешь быть со мной? Что примешь все, что случилось, и мы будем двигаться дальше?
Услышав о моем решении вернуться в Квинс, Раш явно разгневался. Но после этого вопроса черты его лица смягчились. На нем я прочитала ответ: ему было хреново от того, что он не мог заставить себя остаться со мной. Поездка помогла ему прийти в себя, но внутренние сомнения и терзания были разрешены не в мою пользу.
Раш опустил глаза.
— Я хотел бы так сказать, Джиа. Хотел бы…
Глава 11
Джиа
До самого позднего вечера я просидела рядом с непроданными вещами. Несколько часов назад, сразу после ухода Раша, уселась в пляжное кресло и попыталась торговать, не вставая с него. Если у кого-нибудь возникал вопрос, отвечала со своего места, не удосуживаясь подняться. Если кто-то хотел заплатить, он подходил с деньгами прямо ко мне. Потому что короткая встреча с Рашем отняла у меня последние силы.
Огромным усилием воли я заставила себя подняться и запаковать непроданные вещи. Большинство из них просто кинула в коробки, намереваясь завтра отсортировать свое от соседского. Сложила столы и оттащила что покрупнее в гараж.
Больше всего на свете мне хотелось плюхнуться в постель. Но нужно было принять душ, потому что я весь день проторчала на солнце, а потом таскала тяжелые коробки — пот заливал все тело.
Раздеваясь, я заметила на нижнем белье небольшое пятно. Раньше такое случалось, но доктор сказал, что пока пятнышки светлые, беспокоиться не стоит. Постаралась не впасть в панику, хотя и начала мандражировать.
Вытирая голову, посмотрела вниз и увидела стекающую по ноге розоватую струйку воды.
Перепугавшись, быстро сполоснулась и, схватив телефон, еще мокрая, позвонила доктору. Было поздно, автоответчик сказал, что доктор перезвонит. К тому времени как я вытерлась и завернулась в полотенце, доктор уже был на связи.
— Здравствуйте, доктор Дэниелс. Благодарю, что так быстро ответили.
— Что случилось, Джиа? По записи на автоответчике я понял, что у тебя кровотечение. Оно сопровождается судорогами?
— Нет. Никаких судорог. Сначала было небольшое пятнышко, а когда пошла в душ, заметила стекающую по ноге розовую струйку.
— У тебя не было сегодня излишнего напряжения? Может, поднимала тяжести или что-то в этом роде?
— Передвинула несколько коробок… но особенно не поднимала. В основном таскала вещи.
Господи, только бы моя дурацкая распродажа не повредила ребенку.
— Ясно. Что же, одна капля может окрасить приличное количество воды. А небольшие выделения на раннем сроке — обычное дело. В панику впадать не стоит. Но все-таки осмотреть тебя будет нелишним. Офис закрыт, но почему бы нам не встретиться в Саут-Хэмптонском госпитале примерно через час? Иди сразу в приемное отделение и скажи сестре, что встречаешься со мной. Если меня еще не будет, она оформит амбулаторную карту и проверит твои данные.
— Хорошо, доктор. Спасибо. До встречи.
Повесив трубку, я как безумная бросилась одеваться. Хоть госпиталь находился всего минутах в десяти езды.
Доктор Дэниелс велел не волноваться. С таким же успехом он мог посоветовать лежащему на солнце кубику льда не таять.
Одевшись, я протянула руку к телефону, чтобы позвонить Рашу. Палец завис над его именем на дисплее, а потом я вспомнила, что у нас с Рашем… уже не то, что было раньше. Я должна перенести это в одиночку. Но я боялась ехать одна: вдруг кровотечение станет сильней. Набрала Райли.
— Привет. Где ты?
— Возвращаюсь с соревнований по пляжному волейболу. Кварталах в трех от дома. Почему ты звонишь? Что случилось? Тебе нужно что-нибудь? Мороженого или соленых огурцов? — поддразнила она.
— Ни того ни другого. Мне нужно в отделение скорой помощи.
— Все выглядит неплохо, — доктор Дэниелс снял резиновые перчатки и отошел от смотрового стола.
Освободив ноги из подставок на кресле, я села.
— Так кровотечение — это нормально?
— Нормальная работа гормонов в период беременности иногда приводит к изменениям в шейке матке, делая ее мягче, а иногда заставляя немного кровоточить. Пятна у тебя небольшие, поэтому я склонен считать, что на этом все закончится. Если бы крови было больше, тогда был бы повод для беспокойства. Эхограмма выглядит прилично, а вот давление сегодня немного повышено.
— Я правда очень нервничаю… и да — сегодня напряглась.
— Уверен — все обойдется. Обещаю, через несколько часов давление нормализуется само собой. Но поскольку оно все еще немного повышено и есть небольшие выделения, советую этой ночью побыть у нас под наблюдением. Ради предосторожности. Шансы на выкидыш ничтожны, но лучше остаться, раз уж ты все равно здесь.
Слава богу, что врач снова не измерил мне давление. От слова «выкидыш» сердце учащенно забилось, а давление уж точно скакнуло вверх.
Доктор Дэниэлс пошел переговорить с сестричкой и позволил Райли войти.
— Ты в порядке? Врач сказал, ты должна остаться.
— Ну да. Он сказал — на всякий случай.
Райли изучающе посмотрела мне в лицо и взяла за руку.
— Выглядишь встревоженной.
— Ага. Чувствую себя такой беспомощной, — я выдавила из себя улыбку, — проклинаю себя за эту несчастную распродажу. Зачем я ее устроила?
— Врач сказал, что это распродажа спровоцировала такое? — Подруга расширила глаза.
— Нет. Но он спросил, не поднимала ли я какие-то тяжести. Коробки я не поднимала и не собиралась, но передвигала их.
— Боже, мне не следовало идти на волейбол. Надо было остаться и помочь тебе.
— Не говори глупости. Это не твоя вина. Доктор считает, что и не моя тоже. Просто я… могла быть осторожней.
Райли составляла мне компанию еще пару часов. Около половины одиннадцатого меня наконец перевели из приемного покоя наверх, в палату. Там было две кровати, но одна, к счастью, пустовала, так что все помещение было в моем распоряжении. Веки постепенно тяжелели, сквозь сон я слышала щебетание Райли.
— Думаю, я тебе надоела. — Она засмеялась, увидев, с каким усилием мои глаза вновь распахнулись.
— Нет-нет, я просто устала…
— Уже поздно. Во-первых, ты целый день была на солнце, потом это… Хочешь, посплю на соседней кровати?
— Иди лучше домой. — Я улыбнулась.
Я подняла маленький зуммер, который медсестра прикрепила к изголовью кровати.
— У меня есть колокольчик. Если что — позвоню нянечке.
— Ладно. Звони, если что. — Райли наклонилась и обняла меня. — Буду у тебя с самого утра, Джи. Поспи немного.
Это было последнее, что я запомнила, прежде чем провалиться в сон. Посреди ночи я проснулась и сначала не поняла, где нахожусь. Когда глаза привыкли к темноте, увидела Раша, который пристроился в кресле. Он спал. Откуда он взялся, ведь я не звонила?
Чтобы прийти в себя, я села на кровати. Едва слышного шелеста простыней было достаточно, чтобы разбудить Раша.
— Эй, как ты? — прошептал он.
— Нормально. Но… как ты узнал, что я здесь?
— Куриные Мозги позвонили на работу и сказали, что заболели.
— Куриные мозги?
— Твоя подружка. Райли. Сказала, что плохо себя чувствует и поэтому останется дома. А голос бодрый. Когда спросил, как ты… повела себя странно. Позвонил тебе удостовериться, что все в порядке, — телефон не отвечал.
— Телефон разрядился в приемном покое, а зарядку я не взяла.
— Забеспокоился и поехал к вам домой. Райли меня не пустила. Сказала, что все хорошо и что ты спишь. Все это было подозрительно. Ну я и намекнул, что уволю ее и лишу бонуса за весь летний сезон.
— Ты уволил ее?
— Принудил открыть место твоего пребывания.
— Прости. Заставила тебя волноваться.
— Почему не позвонила?
Я отвела взгляд.
— Нужно учиться справляться самой. Счастлива я, грустна, в бешенстве или отчаянии, первый порыв — набрать твой номер.
Раш не отвечал так долго, что пришлось посмотреть, что он делает. Мой любимый сидел, обхватив голову руками.
— Я правда все испортил.
— Нет. Ты не виноват. Во всем, что случилось, моя вина.
Раш встал.
— Подвинься.
Я откатилась на край кровати, а Раш задернул занавеску вокруг нее, хотя в комнате никого не было. Потом снял ботинки и забрался в постель. Лег на спину, обнял меня и начал поглаживать мои волосы.
— Как я испугался. Мчал сюда, наверное, со скоростью сто миль в час.
— Я тоже перепугалась. Наверное, поэтому давление подскочило, и доктор захотел оставить меня на ночь.
— Прости, что не был рядом.
— А как ты мог знать?
— Неважно.
Раш гладил мои волосы, и мы надолго погрузились в тишину. Как мне было хорошо лежать рядом с ним, пусть лишь касаясь друг друга. Тепло его тела, уют его рук — все опять стало в порядке за прошедшие безумные сутки.
— Прошлой ночью доктор упомянул о выкидыше, — сказала я. — Но даже при том, что не прошло и половины срока и что моя жизнь была бы проще и легче, если бы…
Даже не могла произнести эти слова вслух.
— Имею в виду, это могло бы многое исправить. Но я не хочу терять этого ребенка, Раш. Уже люблю его. Одна мысль, что с ним что-то случится, убивает меня.
Раш поцеловал меня в макушку и крепче прижал к себе.
— Понимаю.
— Прости. Мне бесконечно жаль, что все так получилось. Я бы все отдала, чтобы ты был отцом этого ребенка.
Раш опять надолго замолчал, а когда заговорил вновь, голос его дрогнул.
— Мне тоже жаль, Джиа, мне тоже…
Сняв с души этот груз и находясь в объятиях любимого, я вскоре стала дремать. И вдруг раздался сонный голос Раша:
— Его.
— Хмммм?
— Ты сказала «его». Ты тоже думаешь, что наш малыш — мальчик.
Я проснулась от теплого луча солнца на своем лице. Сощурившись, посмотрела на пустое место рядом с собой. И меня охватила неожиданная паника. Где же Раш?
Увидев, что кто-то сидит в кресле, я успокоилась. Только… это был не Раш. Попытавшись, как могла, скрыть разочарование, я выдавила улыбку.
— Привет, пап! Когда ты приехал? И где Раш?
Он придвинулся к краю кресла и откинул волосы с моего лба.
— Я здесь всего десять минут. Раша не видел. Но рад, что именно он позвонил мне рано утром. Какого черта ты не сообщила мне, Джиа?
— Прости, не хотела тебя беспокоить. Когда меня поместили в палату, было уже очень поздно.
— Ты должна была позвонить мне в ту же минуту, как только почувствовала неладное. Я бы сообщил в местный участок, к тебе бы приехали и отвезли в больницу. С мигалками и сиреной.
— Именно поэтому и не позвонила. — Я улыбнулась. — Все в порядке. Поговорила с доктором по телефону, и он предложил приехать в качестве меры предосторожности. На ночь я осталась только из-за повышенного давления.
Папа взглянул на монитор над моей головой.
— Давление сейчас прекрасное. Пока ты спала, аппарат все нормализовал.
Я облегченно вздохнула.
— Отлично. Надеюсь, смогу сегодня выбраться отсюда.
Рассказала папе о событиях прошедшей ночи. Уже почти заканчивала, когда в дверь постучали и на пороге появился Раш с двумя чашками кофе. Поставив их на поднос рядом с кроватью, он протянул руку папе.
— Мистер Мирабелли. — Раш наклонил голову, и папа пожал его руку.
— Называй меня Тони, сынок. Молодец, что позвонил. Особенно в свете того, что собственная дочь не удосужилась это сделать.
Оба мужчины с серьезными лицами уставились на меня.
— Без проблем, — Раш в ответ пожал руку папе, — мне она тоже не удосужилась позвонить.
— Все было в порядке. — Я закатила глаза.
— Без кофеина для тебя. — Раш кивнул в сторону подноса, а потом посмотрел на папу: — А этот для вас, Тони. Я уже сегодня пил кофе. К тому же могу прихватить еще по дороге на работу.
— Благодарю.
Вдруг в палате воцарилось неловкое молчание. Раш стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел в окно. Казалось, он был полностью погружен в свои мысли. Постепенно он пришел в себя и несколько раз перевел взгляд с меня на отца. Его лицо было печально.
— Думаю, мне пора. Сегодня утром в ресторан доставят морепродукты. Зайду позже.
— Иди, делай, что должен, — сказал папа. — Я заберу ее отсюда. Не нужно возвращаться. Еще раз спасибо за звонок.
Я не хотела, чтобы Раш уходил. Похоже, что он тоже не горел желанием. А может, мне просто хотелось в это верить. На прощание он поцеловал меня в лоб.
— Напиши мне и дай знать, что ты дома и все в порядке. Хорошо?
Я кивнула.
Он подошел к двери палаты и остановился. На секунду у меня мелькнула надежда, что Раш переменил свои намерения. Но он просто бросил прощальный взгляд через плечо и сказал:
— Береги себя, Джиа.
Глава 12
Раш
Я метался между двумя состояниями: злой и чертовски злой.
— Плевать, что ты с ним сделаешь, — рявкнул я на работника, который пытался спросить, куда девать ящик шампанского. Его доставили для традиционной вечеринки в конце лета. — Разберись с этим.
А ведь это был всего-навсего Рис. Придурку повезло, что у него пока еще есть работа.
Через несколько минут подошла Райли сообщить, что посеяла фартук. Спросила, где взять новый. Молча смотрел до тех пор, пока эта курица не убежала, поджав хвост. Надо было к чертям уволить ее второй раз. Или третий. Сбился со счета.
Через некоторое время сидел в баре и работал со счетами. Тут подошел Дуб и тронул за плечо.
— К тебе посетитель, босс.
— Пошли его к чертям собачьим, — не поднимая глаз, сказал я. — Не видишь — занят.
В ответ услышал голос, не принадлежащий Дубу.
— Со мной табельное оружие. Не советую посылать меня очень далеко.
Вот дерьмо.
Отец Джии.
Как нельзя вовремя.
— Извините, неудачный день, — обернувшись, выдавил я из себя.
— Один или три? — ухмыльнулся Тони и хлопнул меня по плечу.
Понял, к чему он клонит. После выписки Джии из госпиталя я дал ей несколько дней отгулов. На всякий случай, хотя доктор разрешил вернуться к работе. Мы не виделись уже три дня. И это были как раз те самые дни, когда я был чертовски несчастен. Тони — коп, так что притворяться ни к чему. Вместо этого я поднялся и пошел за стойку бара.
— Что будете пить?
— Сельтерской будет достаточно, — он поднял руку, — скоро отправляться обратно в Квинс.
Все это время Тони жил у дочери. Это давало некоторое облегчение. По крайней мере, она была под присмотром.
Налив сельтерскую, я подвинул ее через стойку бара, потом начал готовить себе кое-что покрепче.
— Мне ехать никуда не надо. Надеюсь, не будете возражать. Что-то подсказывает, вы сюда один не зря приехали… мне надо выпить.
— Наливай. Давай сядем.
Закончив смешивать водку с сельтерской, где водки было гораздо больше, я уселся на барный стул рядом с Тони.
Он вытащил из-за пояса брюк какой-то пакет. Открыв его, бросил на стойку пачку перевязанных резинкой открыток.
Я посмотрел на эту стопку.
— Памятные открытки из отпуска? Пожалуй, здесь в каком-нибудь ларьке вы сможете пополнить коллекцию.
— Нет, — покачал головой Тони. — Это не открытки на память. Не из моих отпусков, по крайней мере. Они от Лии, матери Джии.
Тони прочел замешательство на моем лице.
Сняв резинку с открыток, одну за другой он стал метать их передо мной на стойку.
— Взгляни на даты.
Взяв несколько открыток, я посмотрел на выцветшие чернила.
— Все в день рождения Джии?
— Ага. Каждый год в этот день ее мать посылала открытки из разных мест.
— Джиа никогда не рассказывала об этом.
Тони перестал метать передо мной открытки и посмотрел прямо в глаза.
— А это потому, что девочка ничего об этом не знает. Надеюсь, и ты будешь держать язык за зубами. Понял намек?
— Понял, — кивнул я.
— В любом случае… — Он разложил передо мной еще несколько открыток и оставил одну из них в руке. — Они приходили каждый год. Как часы. Хорошо знаю почерк Лии, уверен, что от нее. Но неизменно пустые…
Уезжая, мать Джии сказала, что не хочет быть привязанной ребенком к одному месту. Что больше всего на свете ей хочется путешествовать и смотреть на мир. Мы познакомились, когда отдыхали в Нью-Мексико. В нас обоих жила страсть к путешествиям. В первый же год мы побывали в пятнадцати странах. После женитьбы хотели повидать остальную часть планеты и начать с Европы. Строили грандиозные планы. Копили деньги, чтобы потом целый год только ездить по миру.
Тони сделал паузу и глотнул сельтерской. Было видно, что ему нужна минута-другая, чтобы прийти в себя.
— Когда Лия забеременела, все переменилось. Сначала она была в восторге, думала, наши планы останутся в силе. Реальность быстро развеяла иллюзии. Ради стабильного заработка и медицинской страховки я выдержал экзамен на полицейского. Мне позвонили как раз накануне рождения дочки. Лия сидела дома с ребенком. Денег на путешествия теперь не хватало. Совсем не то, что планировали. Но жизнь не всегда идет как задумано, так ведь?
— Именно так, сэр.
— Дочка говорит, что я самый короткий анекдот умею превратить в Декларацию независимости. Так что постараюсь быть кратким. Лии такое положение дел не понравилось, и в один прекрасный день она исчезла, оставив прощальное письмо. Каждый год на день рождения Джии исправно появлялась пустая открытка. Пока девочке не исполнилось восемнадцать.
Тони кинул оставшуюся у него в руках открытку к остальным. Она не была пустой, как другие. Посмотрев на нее, я поднял глаза на Тони.
— Давай. Прочти ее, сынок.
Дорогой Тони,
Это последняя открытка, которую ты получишь. Последние восемнадцать лет я переезжала с места на место в поиске того, кого так и не смогла найти. Сегодня до меня дошло. Я искала замену тебе и Джии. Пыталась увидеть хоть что-то от тебя в каждом мужчине, с которым встречалась. Но, в конце концов, разве что-то может сравниться с оригиналом? В моем сердце ты оставался гораздо дольше, чем в жизни.
Сегодня наша дочь стала взрослой. Надеюсь, она похожа на тебя. Достаточно сильная, чтобы справляться с неожиданными трудностями и не убегать, когда жизнь преподносит сюрпризы.
Поверь мне, можно убежать от людей, но нельзя скрыться от своего сердца.
Твоя Лия.
— Может, не стоит убегать от себя восемнадцать лет, Раш?
Тони оставил меня в еще более дерьмовом состоянии, чем до своего появления. Злости, правда, больше не было. Она превратилась в подавленность. Будто потерял лучшего друга, бросил курить и кто-то переехал любимого пса. И все за одно утро. Этими открытками отец Джии явно хотел показать, что вычеркивание человека из своей жизни не всегда позволяет двигаться дальше. Но в отличие от матери Джии я не искал кого-то получше. Прекрасно знал, что не заслужил эту девушку.
Я устал сидеть в своем кабинете, будучи не в силах ни на чем сосредоточиться. Три дня Джиа не выходила у меня из головы, и становилось только хуже. Даже если это будет самый идиотский поступок, видеть эту девчонку мне необходимо. Хоть я и не мог дать ей того, что она хотела.
Я заглянул на кухню и велел шеф-повару приготовить ее самые любимые блюда. Решил заявиться неожиданно, без предупреждения.
Двадцатью минутами позже Джиа открыла дверь, а я застыл на пороге, уставившись на нее и забыв извиниться за нежданный визит. Боже, как она хороша в этом бикини.
— Раш? Все в порядке? — Она озабоченно нахмурила брови.
Тут я вспомнил предлог, под которым пришел.
— Подумал, тебе надо поужинать. — Я поднял сумку. — Помешал? Собиралась поплавать или что-то в этом роде?
— Нет. Ношу дома купальники. Остальная одежда уже слишком узка.
Джиа просунула палец за край бикини, который скрывался под ее прелестным пухлым животиком.
— Как будто в белье, но более прилично.
Я уже и забыл, что творят со мной изгибы ее тела. Глядя на ее обнаженный, чуть выдающийся живот, полную, почти вываливающуюся из купальника грудь, по правде говоря, я стал сомневаться, так ли уж хороша была идея прийти сюда.
— Умираю от голода. — Джиа облизнула губы. — Неужели и баклажаны здесь?
— А как же.
Она практически вырвала у меня из рук сумку и убежала, оставив стоять у двери. Я было ухмыльнулся, а потом увидел ее со спины.
Дьявол. Совсем не смешно.
Наверное, я должен был сыграть роль курьера, такого незаметного винтика. С небольшим эротическим шоу вместо чаевых.
— Раш, — крикнула Джиа откуда-то из глубины дома. — Где же ты?
Подняв глаза к небу и прокляв себя за дурацкую идею заявиться сюда, я прошел на кухню.
К тому времени Джиа уже открыла два контейнера и взяла вилку.
— Голодная? — Я поднял бровь.
Она наколола на вилку маленький рулет из баклажанов и отправила себе в рот. Закрыв глаза, она почти застонала.
— Мммммм… как вкусно!
— Оххх ты, боже мой. — Я нервно сглотнул.
Стоял и, как гребаный извращенец, возбуждался от каждого звука, который издавала Джиа, уплетая баклажаны. В какой-то момент капля упала на ее декольте. Смахнув соус пальцем, эта девчонка обсосала чертов палец.
Откашлявшись, я с трудом произнес:
— Почему бы тебе не накинуть что-нибудь сверху? Прикрыться немного, а?
Надув губы, Джиа оторвалась от баклажанов.
— Потому что я толстая?
— Совсем наоборот. Потому что убиваешь меня в этом бикини.
Она осмотрела себя.
— Ох.
Вроде до Джии дошло, что к чему, и она ретировалась в спальню.
Через некоторое время вернулась в халатике и в молчании прикончила баклажаны. Я доскреб немногочисленные остатки.
— Мне жарко. Наверное, дело в специях. Сниму этот халат, ладно?
Ага. Я вот тоже весь горю. И дело вовсе не в специях.
Джиа сбросила халатик, и мой член моментально затвердел. С последнего раза ее грудь стала еще больше. Господи Иисусе, насколько еще она может увеличиться?
Черт. Я так хочу тебя, Джиа.
Оставалось только смириться.
— Конечно. Все в порядке.
Думая о смирении, я бы все отдал, чтобы прижаться губами к этим выпирающим через спандекс купальника соскам. Старался не прикоснуться к ней и при этом горел в аду.
Выпуклость ее гладкого загорелого живота манила неудержимо. Такой маленький купол с идеально прекрасным пупком. Даже ужасное сознание того, что моя девочка носит ребенка Эллиота, не могло остановить круглосуточное желание обладать ее телом. А уж когда Джиа была рядом, становилось в десять раз хуже. Невозможно представить, как бы я возбудился, если бы этот ребенок был мой. Хотя больше и так немыслимо.
Чтобы отвлечься от своей физической потребности, я завел беседу.
— Как продвигается книга?
Продвигается. Незамедлительная реакция на это простое слово напомнила о наших играх на стойке бара.
— Веришь или нет, лучше, чем когда бы то ни было. Сейчас я в середине грустной части, где пара не может быть вместе.
— Да ты никак начала писать автобиографию, дорогая?
Неудачная попытка обратить все в шутку.
— Нет, просто искусство подражает жизни. — Джиа улыбнулась.
Ее улыбка окончательно выбила меня из седла. Закрыв глаза, я попытался преодолеть неудержимое желание всю ее к черту расцеловать.
— Когда думаешь закончить? Хочу прочесть — посмотреть, не записала ли ты меня в злодеи.
— О, себя-то ты непременно там обнаружишь, — рассмеялась эта плутовка.
— Что ты говоришь? — Я поднял бровь.
— А как же… с тех пор, как я лишена секса в реальности, использую воспоминания в качестве вдохновения для создания постельных сцен.
Черт.
— Используешь мои штучки, Мирабелли? Разве это не нарушение авторского права?
— Ничуточки. Ты мне их подарил. Теперь это и мои штучки. — Она подмигнула.
Был бы счастлив подарить тебе еще. Прямо сейчас, в эту минуту.
— Только что отослала первую часть книги своему агенту. Пара глав реально горячие. Наверное, у нее глаза будут по пять копеек. Через пару дней поеду в город, пообедаю с ней, поболтаю о том, что получилось. Уверена, она не будет скрывать, как ко всему этому относится.
Я был счастлив, что книга наконец пошла. Джиа так долго мучилась с ней. По крайней мере, хоть что-то в нашей жизни идет хорошо.
— Отлично. Удачи!
— Благодарю.
Решив, что не помешает плеснуть в лицо холодной воды, пошел отлить в ванную за спальней Джии.
На обратном пути, бросив случайный взгляд в комнату, заметил несколько стоящих там коробок. От этого зрелища заныло внутри.
Зашел внутрь, осмотрелся. Все было серьезно.
Когда вернулся в гостиную, Джиа сидела с закрытыми глазами. Похоже, задремала.
— Вижу, ты коробки собираешь.
При звуке моего голоса глаза Джии открылись.
— Эмм… ну да… надо потихоньку собирать вещи. Я же говорила тебе… возвращаюсь в город. Уведомляю тебя как раз за две недели. Отчаливаю после вечеринки — прощания с летом.
Чувство было такое, будто Джиа высыпала мне на голову тонну кирпичей. Слова вылетели из головы. Она предупреждала меня, что уедет. Я знал, что это произойдет. Надеялся, что придумаю, как ей помешать. Но мог ли я?
Я хотел Джию в любом состоянии, но, по ходу, так и не смог решить, в состоянии ли быть отцом ребенку Эллиота. Не мог даже представить. И пока не решусь на это, не имею права руководить каждым ее шагом. Правда, до сих пор лимит времени для решения не был определен.
Теперь у меня оставалось две недели.
Глава 13
Джиа
В ресторанчике-кафетерии был самый разгар обеденного времени.
Весь последний час я посвящала своего литературного агента Тэли Бернштейн в перипетии моей личной жизни за прошедшее лето. Тэли была юна и продвинута, так что не должна была осудить меня.
Опустив связь с Эллиотом, я рассказала, что беременна от парня на одну ночь. И что потом, до того как узнала о беременности, влюбилась в другого. И что сейчас наши отношения под угрозой. Несмотря на всю ее «крутость», по мере углубления в историю у Тэли все больше и больше отвисала челюсть.
Она потрясла пакетик с сахаром, прежде чем высыпать его в чашку.
— Что ж… неудивительно, что тебе удалось придумать такую сюжетную линию. По правде говоря
Глава 1 Джиа Казалось, еще чуть-чуть, и я хлопнусь в обморок. В глазах у меня потемнело, я схватила Раша за руку, чтобы только не упасть. – Джиа? Тебе плохо? Я хотела ответить, но к горлу подкатила тошнота. Каким-то чудом мне удалось выдавить из себя одно-единственное слово: – Туалет… Раш повел меня к комнатке, которая была в конце длинного коридора. По лицу его было заметно, что разнервничался он не меньше меня. – Со мной все в порядке, – заверила я его. – Это просто утренняя тошнота. Подожди меня пару минут. – Уверена? Кивнув, я вымученно улыбнулась и заперлась изнутри. Здесь я в изнеможении опустилась на пол и уронила голову на руки. Как такое возможно? Обман зрения, да и только. Гормоны, вот в чем все дело. Я и видела-то Харлана раз в жизни, несколько месяцев назад. Но до чего же брат Раша похож на него! Те же зеленые глаза. Тот же безупречный загар. Квадратная челюсть. Аккуратно уложенные волосы с боковым пробором. Но он бы ни за что не пришел в «Высотку». Раш и его брат на ножах друг с другом. Вдобавок мою случайную симпатию звали Харлан, а не Эллиот. Разве что… У меня с самого начала возникло подозрение, что парень мог лгать насчет своего имени. Все то время, что мы болтали у бара, речь его текла без запинок. И только имя свое он назвал после еле уловимой паузы. С другой стороны, почему бы Эллиоту не приехать в Хэмптонс, чтобы пообщаться с братом? Как-никак, их связывает семейный бизнес. Опять же, будь Раш в тот вечер в баре, я бы его точно заприметила. Чем дольше я сидела на полу, тем сильнее кружилась моя голова. Я буквально разрывалась между мыслями «он, точно он» и «да нет, как такое может быть». Стук в дверь заставил меня подскочить на месте. – Джиа, детка, ты в порядке? Раш говорил с такой нежностью, что на глаза у меня навернулись слезы. Ну за что мне это все? Мало того, что я забеременела от случайного знакомого, а тут еще такой поворот! Прошло секунд тридцать, и Раш постучал снова. – Джиа? Я знала, что, если не отвечу сразу, он точно выбьет дверь. – Все хорошо, – выдавила я. – Тошнота никак не пройдет. Но я выйду через пару минут. Следующие пять минут я усердно убеждала себя в том, что ошиблась и Эллиот – вовсе не Харлан. Даже думать об этом смешно. Похожи, да, но не более того. Как только я подойду поближе, сразу пойму, что это совсем другой человек. Поплакав еще немного и умывшись, я открыла дверь. Раш в мое отсутствие, похоже, только и делал, что запускал руки в волосы. Потянувшись к его макушке, я пригладила несколько прядей, которые упорно торчали вверх. – Я в порядке. Сама не знаю, с чего это вдруг на меня накатило. Раш с облегчением вздохнул. – Я тут весь испереживался, и это из-за обычной тошноты. Боюсь, в родильном отделении от меня совсем не будет толку. – Ты… ты хочешь быть рядом, когда я буду рожать? – А как же иначе? – Раш нахмурился. – Не могу же я бросить тебя одну. В горле у меня снова набух комок, только на этот раз совсем по другой причине. Я не переставала восхищаться стоявшим передо мной мужчиной. Только что он, сам того не понимая, сказал слова, о которых могла мечтать каждая женщина! Раш был не из тех, кто швыряется чувствами направо и налево. И если уж он любил, то вкладывал в это всю душу. Кончиком пальца он смахнул слезинку, которая катилась по моей щеке. – Я вовсе не собираюсь врываться туда силой. Если не хочешь видеть меня там, так и скажи. В ответ я крепко обняла его. – Что ты! Конечно, я хочу, чтобы ты был там со мной. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом. Просто… я так люблю тебя, что только-только начинаю понимать… Когда ты сказал, что хочешь быть со мной, это были не пустые слова. Ты решил провести свою жизнь со мной. Со мной! Уголки его губ дернулись в улыбке. – С тобой, с тобой. Рад, что до тебя наконец-то дошло. – Замолчи уже. – Я хихикнула. – Лучше поцелуй меня. Он коснулся языком моих губ. – Надеюсь, мне не грозит наткнуться на следы рвоты? – Фу, какой ты грубый! – Я рассмеялась. На пару минут, пока мы замерли в обнимку в укромном уголке возле туалета, из моей головы выветрились все тревоги и заботы. Меня охватил блаженный покой, окрасивший все в нежно-розовые тона. – До меня дошли слухи, что ты здесь. Громкий мужской голос прорвал пузырь блаженства, отделявший меня от остального мира. Раш напрягся, выражение его лица стало каменно-непроницаемым. – Эдвард. – Он коротко кивнул. У отца Раша были такие же ярко-зеленые глаза, как и у его сына. Ростом и статью они тоже походили друг на друга. Но на этом их сходство заканчивалось. Глаза Раша лучились теплом и спокойствием. Его отец смотрел холодно и отстраненно. Было что-то такое в его взгляде, отчего у меня по спине побежали мурашки. – Не хочешь представить меня своей подружке? – поинтересовался мужчина. – Джиа, это Эдвард Вандерхаус, – процедил Раш. – Донор спермы, благодаря которому я появился на свет. Мужчина рассмеялся. Смех его звучал заученно, с показным радушием. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять, почему Раш так не любит этого человека. – Рад знакомству, Джиа. – Эдвард протянул мне руку. – Я тоже. – Я кивнула, без особой охоты сжимая его ладонь. Отпустив мою руку, Эдвард тут же схватил Раша за плечо. – Идем, я познакомлю тебя с парочкой новых инвесторов. Пусть убедятся, что наше семейство акционеров выступает единым фронтом. К моему удивлению, Раш не стал устраивать сцен. Кивнув, он сжал мою ладонь, и мы вместе направились в зал. От такой хватки мои пальцы могли склеиться. Я послушно стояла рядом с Рашем, пока Эдвард представлял нас каким-то мужчинам. Я украдкой оглядывала зал, пытаясь отыскать брата Раша, но тот будто испарился. Уж не было ли все это плодом моего воображения? Гормоны. Гормоны сыграли со мной злую шутку. Я снова начала потихоньку расслабляться, как вдруг заметила в другом конце комнаты знакомое лицо. Харлан. Или Эллиот. Господи, до чего же похож! Я уставилась на него, как завороженная. Мне казалось, что Раш настолько погружен в разговор с инвесторами, что совершенно не замечает, куда направлено мое внимание. Но мне следовало знать, что с Рашем этот номер не пройдет. Извинившись перед собеседниками, он подвел меня к одному из столиков, которые были уставлены закусками. – Сэр, не хотите попробовать тарталетку? – Официант протянул нам поднос, на котором красовалось что-то вроде пирожков. – С чем они? – поинтересовался Раш. – Икра и крем-фреш. Раш пренебрежительно махнул рукой. – А у вас не завалялось случаем что-то вроде хот-дога? Для тех, кто не любит выпендриваться. По лицу официанта скользнула понимающая улыбка. – Сейчас что-нибудь раздобуду, – пообещал он. Я все еще не могла оторвать взгляда от брата Раша. Может, я все-таки обозналась? С такого расстояния он выглядел немного иначе, чем мне запомнилось. Но этот смех… этот поворот головы… – Знаешь что, – шепнул мне Раш, – если ты и дальше будешь поглядывать на моего брата, я могу приревновать. Черт. Я-то думала, что никто ничего не заметил. Пойманная с поличным, я принялась лихорадочно подыскивать объяснения. Разумеется, такая простая вещь, как «хочу понять, насколько вы похожи», даже не пришла мне в голову. Вместо этого я затараторила: – Дело в том, что твой брат здорово напоминает мне одного из героев моей книги. – Правда? Надеюсь, речь идет о злодее, а не о главном герое, которому достанется сердце героини. – Э-э-э… да. Этот тип… не из приятных. Изображает из себя хорошего парня, но при этом насквозь фальшив. – Сходство и правда один в один. – Раш кивнул. – Идем, познакомлю тебя с нашим притворщиком. Как-никак, мы еще не пожелали ему счастливого дня рождения. Раш обнял меня за талию и шагнул вперед, но я так и не сдвинулась с места. Просто замерла от ужаса. – Думаю, нам лучше остаться тут. – Да не переживай ты так. – Раш нахмурился. – С тобой он будет сама любезность. Даже сделает вид, что рад моему приходу. Мой братец любит поиграть на публику. – Дело не в этом… просто я… – Что такое? Краем глаза я заметила, что брат Раша смотрит в нашу сторону. Вот он положил руку на плечо собеседника и кивнул, словно бы прощаясь. Когда он сделал первый шаг в нашу сторону, меня едва не стошнило от испуга. Эллиот продолжал двигаться в нашем направлении, и это не ускользнуло от внимания его брата. – Смотри-ка, твой злодей сам идет к нам. Я выглядела, должно быть, как олень, выскочивший на дорогу прямо перед машиной. Несмотря на густой загар, я побледнела так, что со стороны, наверно, напоминала привидение. – Надо же, какой приятный сюрприз! – сказал Эллиот, протягивая Рашу руку. – Лорен упомянула о том, что пригласила тебя, но я решил, что ты будешь слишком занят и не сумеешь выбраться на торжество. Я смотрела на него во все глаза. Неужели у Харлана было так много зубов? Брат Раша улыбался до того широко, что, казалось, его рот забит жемчужно-белыми клыками. – Эллиот, – Раш кивнул, – мы как раз собирались подойти и спросить, каково это – перешагнуть порог тридцатилетия. Обменявшись с братом рукопожатием, Эллиот повернулся ко мне. Улыбка на его лице держалась как приклеенная. – Эллиот Вандерхаус. – Он протянул руку, и наши взгляды встретились. – Кажется, мы раньше не встречались. Усилием воли я заставила себя коснуться его руки. Глаза Эллиота были того же оттенка, что и у Раша, но если Раш смотрел на мир тепло и с интересом, то его брат явно пошел в отца: их взгляды больше походили на прицел. Когда пальцы Эллиота сомкнулись на моей ладони, меня пробил холодный пот. Я молчала так долго, что брат Раша поторопил меня: – А ты кто? – Джиа, – произнесла я непривычно хриплым голосом. – Джиа Мирабелли. Если мое имя и пробудило в нем какие-то воспоминания, он и виду не подал. – Рад встрече, Джиа. Мой брат редко знакомит нас с кем-то из своего окружения. Похоже, ты много для него значишь. – Так и есть. – Рука Раша крепче сжала мое бедро. – И я уже думаю, не совершил ли я ошибки, когда привел ее сюда. Эллиот откинул голову и расхохотался. Реакция его была явно преувеличенной. Очевидно, что смеялся он прежде всего на публику. – Что ж, рад был познакомиться, Джиа. Уверяю тебя, мы не такие уж злодеи, какими изображает нас мой брат. Он снова повернулся к Рашу. – Здесь Карл Хэммонд из Англии. Он у нас в совете директоров. Я бы хотел познакомить вас, как только у тебя выпадет свободная минутка. – Хорошо, – Раш кивнул. Эллиот похлопал его по плечу все с той же искусственной улыбкой. – Я и правда рад, что ты заглянул ко мне на юбилей. С этими словами он развернулся и ушел. Увидев его вблизи, я едва не уверилась, что это действительно Харлан. Но он не узнал меня! Может, я совсем спятила? Да нет, Эллиот – не Харлан. Тогда откуда это странное беспокойство? – Ну, что скажешь? – Раш взял с подноса две слойки и протянул мне одну. – Мой братец как две капли воды похож на тех придурков, которые толкутся по вечерам в «Высотке», верно? – Да. В нем действительно чувствуется что-то знакомое. Я сказала это и сама поразилась иронии своих слов. От пережитого испуга в голове у меня была настоящая каша. Мне срочно требовалось уединиться, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли. Вдобавок в эти дни я пила столько воды, что мои почки работали с удвоенной силой. – Прости, но мне снова нужно сбегать в туалет. Раш проводил меня до заветной комнатки. – Телефон у тебя при себе? – Да, а что такое? – Возьми его, когда я позвоню, но ничего не говори, только слушай. Это поможет тебе точнее описать своего героя. – Что ты имеешь в виду? – Я прищурилась. – Скоро сама поймешь, – сказал он, целуя меня в лоб. Я уже вышла из кабинки и мыла руки, когда телефон у меня в сумочке зазвенел. Я вытащила его и машинально сказала «алло», хотя Раш велел только слушать. – Который из них Карл Хэммонд? Парень, с которым ты хочешь меня познакомить. Голос Раша звучал словно бы издалека. Похоже, он просто держал телефон включенным, чтобы я могла услышать их разговор. Я прибавила громкости. – Постарайся не ударить в грязь лицом. Поговори с ним, что ли, об акциях или о погоде, но уж никак не о татуировках. В голосе говорившего явно читалось презрение. Это был Эллиот. Совсем непохожий на того Эллиота, с которым меня только что познакомили. – Поскольку Хэммонд британец, – ответил Раш, – имеет смысл поинтересоваться, не знает ли он некую Мирабель Стюарт. Ту женщину, с которой ты так усердно целовался перед голосованием в прошлом месяце. Я видел вас в коридоре. – Наши отношения не ограничиваются поцелуями, – самодовольно заявил Эллиот. – Ну ты и скотина. И как только тебе хватает смелости смотреть жене в глаза! – Кстати, о женщинах. – Эллиот сделал паузу. – Джиа кажется мне знакомой. Не мог ли я видеть ее раньше? – Нет. И не рассчитывай увидеть снова. Она слишком хороша для тебя. В этот момент в разговор вмешался еще один человек, говоривший с явным британским акцентом. Эллиот мгновенно сменил тон, снова превратившись в саму любезность. Голова у меня снова пошла кругом. Неужели Эллиот – это Харлан? Он что, притворился, что незнаком со мной? Он сам сказал, что я ему кого-то напоминаю. Опять же из разговора ясно, что он изменяет своей жене. Черт. С другой стороны, будь Эллиот в самом деле тем парнем из «Высотки», он бы не стал делать вид, будто не знает, кто я такая. Он был бы счастлив сообщить своему брату о том, что переспал с его девушкой. Или нет? Эти двое настолько ненавидели друг друга, что Эллиот без колебаний нанес бы Рашу удар. Но Раш тогда устроил бы сцену. На шум прибежала бы жена Эллиота. И что потом? Как бы он объяснил Лорен, за что схлопотал по физиономии? Стук в дверь вывел меня из задумчивости. – Минутку. Надо было поскорее выбираться отсюда. Найти Раша и свалить ко всем чертям. Вернуться в свой уютный мирок и выбросить этот вечер из головы. Стресс может повредить моему ребенку. Ребенку Эллиота? Боже, только не это. Поправив свое самодельное платье и в последний раз взглянув на себя в зеркало, я шагнула к двери. При виде человека, стоявшего по ту сторону, я замерла на месте. Эллиот. Или Харлан. – Джиа, – на лице его появилась все та же заученная улыбка, – вот уж не думал, что это ты здесь. Я обвела взглядом коридор. – А где Раш? – Беседует с нашим инвестором. Ты в порядке? Выглядишь немного бледной. – Э-э… да. Немного подташнивает. Видно, съела что-то не то. Пойду спрошу Раша, не сможет ли он пораньше отвезти меня домой. Эллиот продолжал внимательно разглядывать меня. – Твое лицо кажется таким знакомым… мы точно не встречались раньше? – Нет, – отрезала я. Он скептически прищурился. Больше всего мне хотелось сбежать отсюда, но я постаралась взять себя в руки и успокоиться. – Рада была познакомиться. – Я тоже. – Он по-прежнему не отводил взгляда от моего лица. Я сделала несколько шагов в сторону зала. На другом его конце я заметила Раша, который беседовал о чем-то с пожилым мужчиной. Кроме нас с Эллиотом, в коридоре никого не было. Я должна была узнать наверняка. Иначе не найти мне покоя. Буду мучиться неделями, если не месяцами. Чувствуя новый прилив адреналина, я развернулась и вплотную подошла к Эллиоту, который все еще стоял у дверей. – По правде говоря… твое лицо тоже кажется мне знакомым. Было видно, что Эллиот усиленно пытается припомнить, где мы встречались раньше. Взглянув ему прямо в лицо, я сказала: – Ты очень похож на парня, которого я встретила однажды в «Высотке». Ты с ним, случаем, не знаком? Его зовут Харлан. На мгновение лицо Эллиота вытянулось от изумления, но на его губах тут же заиграла мерзкая ухмылка. – Джиа… вернулась за добавкой? Глава 2 Раш – Ты точно в порядке? Кажется, вчерашняя вечеринка не пошла Джии на пользу. По дороге домой она вымолвила от силы пару слов, а когда я принялся дурачиться, она, вместо того чтобы посмеяться, лишь сказала, что у нее болит голова и ей хочется отдохнуть. Вот и теперь она смотрела на свою тарелку с кашей так, будто хотела, чтобы та ответила ей на жизненно важный вопрос. Мои слова вывели ее из размышлений. – Ты что-то сказал? – Я спросил, не будешь ли ты возражать, если я стану запивать кашу грудным молоком… когда оно у тебя появится? Все с тем же отсутствующим видом она протянула руку к молочнику и подвинула его ко мне. – Да, пожалуйста. В лучшем случае она услышала лишь половину того, что я ей сказал. Скрипнув стулом, я резко отодвинулся от стены. Затем подхватил Джию на руки и снова уселся, устроив ее у себя на коленях. – Да что с тобой такое? Ты сама не своя с прошлого вечера. Неужели эта встреча с Сатаной и его отродьем так подействовала на тебя? Еще немного, ты и меня будешь сторониться. – Что? Нет! Я убрал с ее лица прядь волос. – Тогда расскажи мне, что именно тебя тревожит. – Да ничего особенного. – Она упорно избегала моего взгляда. – Я и правда очень устала… К тому же… хоть я и продвинулась в работе над книгой, мне все еще страшно, что я могу не сдать ее в срок. Я кивнул. – А тут еще встреча с моим братцем, который похож на злодея из твоей книги. Готов поспорить, что это только добавило тебе переживаний. – Видимо, так. – Джиа кивнула. Я поцеловал ее в лоб. – Знаешь что, мне сегодня придется провести весь день в разъездах, так почему бы тебе не воспользоваться случаем и как следует поработать? Сколько тебе нужно сделать, чтобы по праву гордиться собой? – Тысячи три слов. – Она пожала плечами. Я не сдержал ухмылки. – Это больше, чем я написал за все старшие классы и за год в колледже. – Ты ходил в колледж? – Да. Это была Школа визуальных искусств. Я собирался изучать анимацию. Мне ужасно хотелось создать целую серию мультфильмов для взрослых, по мотивам рисунков моих крылатых малышек. Не порно… просто мультики с сексуальными куколками, которые умеют летать и не дают спуску преступникам. Глупость, что ни говори. – Вовсе не глупость. Было бы здорово, если бы ты и правда осуществил свою мечту. А почему ты ушел из колледжа? – Когда я только поступил, мама сказала мне, что за обучение платит отец. Во втором семестре я как-то рылся у нее в бумагах в поисках своего свидетельства о рождении и обнаружил целую кипу долговых обязательств. Отец не заплатил за мое обучение ни цента. Это мама брала деньги под залог дома. Еще год, и ее долг перекрыл бы стоимость самого жилья. Сама понимаешь, этого я допустить не мог. Пришлось бросить колледж после первого курса. Я собирался повкалывать годик-другой и отложить часть денег, чтобы самому заплатить за свое образование. – Но ты так и не вернулся в колледж? – Нет. Я начал делать татуировки и понемногу увлекся этим занятием. А потом получил деньги, которые оставил мне дед, и с этого момента моя жизнь потекла в другую сторону. – А твоя мама знает, почему ты бросил колледж? – Нет. Я сказал ей, что мне разонравилось. И если вдруг она догадается, в чем дело, я буду знать, кто тут проболтался. – Я погрозил Джии пальцем. – Ты единственная, кому я рассказал всю правду. Джиа крепко обняла меня за шею. – Ты очень хороший человек, Хитклифф Рашмор. Просто замечательный. – Я не ослышался? Ты назвала меня Хитклифф? Поосторожнее с этим! Я-то хотел наградить тебя за писательское усердие: взять на вечер кинцо с сюжетом для взрослых, прикупить побольше мороженого и принести массажное масло, чтобы помочь тебе снять напряжение. Но если ты и дальше будешь называть меня Хитклиффом, я принесу лесбийское порно и стану заедать его мороженым, а ты тем временем будешь трудиться в поте лица, натирая маслом мой член. Джиа наградила меня первой за утро искренней улыбкой, и я тут же воспрял духом, будто впервые за месяц увидел солнце. Похоже, я и правда потерял голову из-за этой девчонки: я готов был сделать что угодно, лишь бы она чувствовала себя счастливой. – Ну ладно, мне пора. Как насчет того, чтобы остаться у меня на ночь? Я заеду за тобой, как только ты напечатаешь свои три тысячи слов. – Давай, я не против. Я нехотя снял Джию с колен и усадил обратно на стул, а затем пошел в спальню, чтобы забрать бумажник и ключи от машины. – Поработай от души, – сказал я, целуя ее на прощание, – потому что нам не нравится, когда ты расстроена, – наклонившись, я коснулся ее живота. – Верно, малыш? Мы любим, когда наша мамочка счастлива и улыбается. После обеда у меня образовалась пара свободных часов, и я отправился в центр города, чтобы присмотреть Джии какой-нибудь подарок. Мне так хотелось приободрить ее! Беда лишь в том, что я совершенно не представлял, что ей можно подарить. Еще мне ужасно хотелось курить. Какое-то время я жевал зубочистку, чтобы заглушить это желание, но все без толку. Швырнув зубочистку в мусорный бак, я негромко выругался. Последние годы я не мыслил себе жизни без секса и курения. Можно сказать, это были две мои главные слабости. А если учесть, что за последние сутки мне ни разу не удалось потрахаться или выкурить сигарету, то вполне понятно, что чувствовал я себя отвратительно. Но пора уже было забыть о своих проблемах и сосредоточиться на Джии. Давно уже я не видел ее в таком подавленном настроении. Чем быстрей мне удастся развеселить ее, тем лучше для нас обоих. Шагая мимо местного секонд-хенда, я увидел в витрине вещь, которая заставила меня замереть на месте. Ну и ну! Похоже, я нашел именно то, что требовалось. Идеальный подарок для моей возлюбленной. Колокольчик звякнул, когда я распахнул дверь и шагнул внутрь. Пахло здесь так, как пахнет только от старой одежды и обуви. Я вдруг ощутил ностальгию по прежним дням. Мне вспомнились наши с мамой походы в магазин «Армии спасения». Мне часто покупали там одежду. Все вещи были для меня все равно что новыми, так что я не видел никакой разницы между посещением подобного магазина и обычного универмага. Вдобавок мама всегда позволяла мне выбрать какую-нибудь игрушку. И в таких магазинах нередко находилось что-то, чего не было больше нигде. В каком-то смысле это было даже круче, чем поход в обычный супермаркет. И знаете что? Покупка игрушки в «Армии спасения» доставляла мне больше радости, чем самые дорогие приобретения последних лет, поскольку ценил я ее гораздо сильней. Не прошло и минуты, как у прилавка возникла продавщица. Черт, от нее так сильно пахло куревом, что у меня снова засосало под ложечкой. – Простите, – сказал я, – сколько стоит вон та кукла в витрине? – Да вы шутите? Я готова приплатить, лишь бы вы забрали ее отсюда. Эта страхолюдина пугает меня до смерти. Поэтому я и развернула ее лицом к улице – так она чем-то напоминает декорацию к Хэллоуину. – Я знаком с особой, которая будет в восторге от нее. – Я хмыкнул. – Но мне бы не хотелось уйти, не заплатив ни цента. Сколько вы за нее возьмете? – Доллара хватит с головой. Я вытащил из бумажника десятку. – Вот, держите. – Спасибо. Это в разы больше, чем она стоит. Вытащив куклу из витрины, продавщица стряхнула с нее пыль, после чего вручила мне. «Чем страшнее, тем лучше», – подумал я, вспомнив про коллекцию Джии. Самое забавное, что моя мать тоже купила ей куклу, только немного в другом роде. Но я не сомневался, что моя понравится ей больше. На голове у куклы красовалась копна черных спутанных волос. Сама голова казалась слишком большой для тщедушного тельца. Огромные, как блюдца, глаза то открывались, то закрывались, если двигать кукольной головкой. Не игрушка, а сокровище. – Еще раз спасибо. – Да нет, сэр, это вам спасибо, – ответила продавщица. Усмехнувшись и покачав головой, я вышел из магазина. Я прошагал с квартал, когда мимо проехал знакомый «Кадиллак». Внезапно притормозив, он подал назад. – Привет, Раш! – в окне показалась голова Дуба. – Ничего не хочешь сказать мне? – Он кивнул на куклу у меня в руках. Я расхохотался. – Это для Джии. – Злишься на нее за что-то? – Да нет. Просто она собирает уродливых кукол. Хобби у нее такое. – Тогда ты попал в точку. Такой уродины я еще не видел. – Точно. Это и делает ее идеальным подарком. – Может, подвезти? С чего вдруг ты разгуливаешь пешком? – Я припарковался в паре кварталов отсюда. Решил немного прогуляться, спустить пар. Дуб тоже припарковался у тротуара, после чего вышел из машины. Он окинул меня взглядом, и по его лицу расплылась широченная улыбка. – Что такое? – не выдержал я. – Вот уж не думал, что наступит момент, когда ты будешь покупать кукол для своей подружки. Жизнь – чертовски забавная штука. – Забавнее некуда. Рад, что повеселил тебя. Надеюсь, Джиа тоже взбодрится, а то что-то она закисла в последнее время. – Может, все дело в гормонах? – Видимо, так. Я тут побывал на вечеринке у Эллиота, и ее взял с собой. Пожалуй, не стоило этого делать. Она с тех пор сама не своя. – Не переживай, это все гормоны. – Да, я слышал, у беременных бывают перепады настроения. Дуб внимательно посмотрел на меня. – Ну, ты как, справляешься? – В смысле? – В смысле, что это нешуточный поворот. Жизнь уже не будет прежней, Раш, и это касается не только Джии. Как ты-то себя чувствуешь? Хороший вопрос. По правде говоря, у меня не было времени проанализировать свои чувства, поскольку все мысли вращались вокруг Джии. Но кое-что я знал наверняка. – Если честно, никогда еще я не чувствовал себя таким счастливым. И таким испуганным. Но я не заглядываю вперед: просто принимаю все как есть, день за днем. А сейчас? Прямо сейчас чертовски хочется курить. – Я заметил, что ты в последнее время обходишься без сигарет. Это хорошо. – Хорошо, если я за это время никого не прикончу. Даже не думал, что мне будет так тяжко. – Держись. Чем скорее ты бросишь, тем лучше. Мне на это потребовалось двадцать лет. – Он похлопал меня по плечу. – Не переживай, все наладится. Захочешь поговорить с кем-нибудь по душам, можешь смело обращаться ко мне. Договорились? – Ладно, – я кивнул. Дуб был хорошим другом. Я любил поворчать на него, но всерьез мне бы и в голову не пришло уволить его или что-то в этом роде. Дуб был одним из тех, кому я мог полностью доверять. – Ну все, бывай. – Он открыл дверцу машины и забрался внутрь. – Увидимся завтра вечером. – Эй! – окликнул я. – Не мог бы ты не упоминать в «Высотке» о том, что застал меня на улице с куклой в руках? – Не переживай, босс, – Дуб расхохотался, – твой секрет умрет вместе со мной. Впрочем, это неплохой повод для шантажа… на случай, если ты снова будешь грозить мне увольнением. В тот вечер я тщательно подготовился к приезду Джии. В холодильнике лежал большой пломбир, а еще я купил в итальянском ресторане лазанью, чтобы быстро разогреть ее на ужин. Стоило Джии войти на кухню, и взгляд ее сразу упал на куклу: я прислонил свой подарок к вазе с красными розами. – Что это такое? – На ее губах заиграла улыбка. – Сюрприз. Джиа взяла куклу со стола. – Да она… Бог ты мой… она… – Страшила, да и только, – с гордостью заметил я. – Верно. Она до того страшненькая, что просто глаз не отвести. Где ты ее нашел? – Заметил в витрине одного магазинчика. Она сидела там и ждала, пока кто-нибудь ее не купит. Джиа прижала куклу к груди и… неожиданно для меня разрыдалась. Черт. Я-то рассчитывал развеселить ее, а не расстроить еще больше. – Что-то не так? Я думал, ты порадуешься. – Все в порядке, – сказала она, вытирая ладошкой глаза. – Все просто замечательно. Положив куклу на стол, она обняла меня за шею. В ее глазах все еще стояли слезы. – Пойдем к тебе, – шепнула она, крепко целуя меня. – Прямо сейчас? Мы же еще не ужинали. И тут меня пробило. Я что, обкурился? Откуда это помутнение рассудка? Джиа хочет секса – так давай же, вперед! – Да, сейчас, – прошептала она. – Тебе не придется меня уговаривать. Еще вчера она была совершенно безучастной, и вдруг такая перемена! Но я не собирался жаловаться. Я знал, что если не пересплю с ней сегодня, то сорвусь и выкурю целую пачку. Я отнес Джию наверх, к себе в постель. – Смотри-ка, уже готова, – пошутил я. Джиа сама говорила, что беременность усилила в ней желание. И наш секс с ней от этого только выиграл. Я уже не представлял, как мне обойтись без него хотя бы день. Пока я трахал ее, позабыв обо всем на свете, Джиа крепко прижимала меня к себе. Да что там, она цеплялась за меня так, будто от этого зависела ее жизнь. Глава 3 Джиа Ни одной живой душе я не сказала о своем открытии. И это сжирало меня изнутри. Глядя на прекрасное лицо спящего Раша, я задавалась вопросом, сколько еще мне осталось просыпаться вот так утром, с ощущением счастья и защищенности? Пока Раш еще не сломлен и не опустошен… Если бы не чудовищное чувство вины, каким чудесным был бы вчерашний вечер! Мы занимались любовью, потом Раш накормил меня вкуснейшей лазаньей. Смотрели киношку, поедая мороженое прямо из контейнера. Я заснула прямо на тахте, пока любимый делал мне массаж стоп. Не помню, как оказалась в постели: должно быть, Раш перенес меня туда на руках. Сквозь ведущую на балкон французскую дверь пробивалось раннее солнце. Волны океана разбивались совсем рядом под утренние крики чаек. Просыпаться в доме Раша было истинным раем. Я дорожила каждой секундой этого драгоценного покоя. Но сквозь сладость пробивалось горькое осознание того, что нашему миру, возможно, не суждено просуществовать долго. Я мучительно размышляла, как же поступить. То решала никогда не открывать Рашу правду, то не могла представить, как жить под тяжестью такого груза. В какое-то мгновенье совсем уже было решила сбежать и никогда не показываться Рашу на глаза: так стало стыдно. В моей голове мучительно звучал вопрос: а не смогу ли я жить, ничего никому не говоря? Может, Эллиот никогда не спросит про ребенка, и ни одна душа не заподозрит, что это ребенок не от Раша? Но гораздо сильнее было чувство, что жить, нося в себе такую тайну, я не смогу. Чувство вины убьет меня. Каждый раз, глядя в доверчивые глаза Раша, я буду медленно умирать. Я готова на все, чтобы защитить своего любимого. Кроме того, если Эллиот когда-нибудь заикнется о нашем с ним свидании, Раш сложит два и два. Этот типчик прекрасно сможет придержать эту новость, чтобы обрушить ее в подходящий момент. Он не из тех, кому можно доверять. Другого выхода не было: я должна рассказать Рашу, что его брат – отец ребенка. При одной мысли об этом я съежилась, не в состоянии даже представить, какими словами сообщу Рашу такую новость. Это было абсолютно невозможно. Неважно, сколько раз я проговаривала их про себя – осуществить свое намерение было нереально. Я чувствовала, что сначала должна довериться кому-то, но таких людей было совсем немного – только Раш и отец. Райли – хорошая подруга, но я не могла рисковать: вдруг ей взбредет в голову поделиться с кем-нибудь? Признаться в том, что беременна, – одно дело. Но такое? Нетушки. И вдруг стало ясно: я должна обо всем рассказать отцу. Раш зашевелился, отвлекая меня от тревожных мыслей. Перевернувшись, он притянул меня к себе для поцелуя. Как часто бывало по утрам, его член был восхитительно тверд. – Как ты хорошо спал… – А ты нет? – хриплым спросонья голосом спросил Раш. – Не особенно. Изжога мучила, да и мыслей в голове много скопилось. Не давало спать раненое сердце, так будет честней. Раш неожиданно вскочил с постели. – Куда ты собрался? – Я мигом. Он вернулся еще с одной куклой. На этот раз игрушка выглядела как настоящий ребенок. И совсем не была уродливой. – Что это? Раш опустил глаза и ухмыльнулся. – Мамашина идея. Я говорил, что это глупость, но она настояла. Эта штука – совсем как настоящий малыш. Можно запрограммировать, чтобы она орала в определенное время, и все в таком духе. Мама сказала, что хотела иметь такую куклу, когда носила меня под сердцем. Раш сунул игрушку мне в руки. Было похоже, будто я держала настоящего ребенка. Мальчика, одетого в светло-голубую пижамку. – Можно установить программу так, чтобы он просыпался в нужное время. Так мы привыкнем вставать и перепеленывать его, ну а потом будет не слишком напряжно. – Надо же, я и не знала, что такие штуки существуют. Он совсем как настоящий: и выглядит, и весит, – сказала я, вглядевшись в нежное личико и прелестные губки бантиком. – Так он еще даже не включен. Ручки-ножки тоже двигаются. Он отобрал у меня пупса и нажал кнопку на его спинке. Тот начал шевелиться и даже воркотать что-то на своем языке. – Раш, это очень странно: будто ты держишь на руках настоящего малыша. – Ну, наш-то малыш будет не в пример милее. – Мой любимый подмигнул. Наш малыш. Эти слова ранили меня прямо в сердце. – Еще он рыгает и проделывает до фига всего, – продолжал он, стоя напротив кровати и покачивая пупса, – во всяком случае… я думал, что, может быть, слишком рано. Но когда ты сказала, что размышляешь об этом, решил: чем быстрее мы привыкнем, тем лучше. Раш бережно баюкал куколку. Не знаю, представлял ли он, насколько это ему шло. Созерцание этого могучего татуированного богочеловека, укачивающего игрушечного ребенка, было самым прекрасным сладко-горьким переживанием в моей жизни. Ох, Раш, ты убиваешь меня… Сердце разрывалось на части при мысли о том, что увидеть, как этот мужчина качает настоящего ребенка, мне, может быть, и не придется. На следующий день, сидя в гостиной в Квинсе, я наблюдала, как напротив меня плачет мужчина, который всегда был моим героем, моей надеждой и опорой. Мы не заметили, как закончился день, наступили сумерки, и даже не позаботились о том, чтобы включить свет. До сегодняшнего дня я не видела своего отца плачущим. И не думала, что могу стать причиной его слез. И это была всего лишь подготовка к той боли, которую вскоре придется испытать. За последний час я не только сказала отцу, что беременна, но и посвятила его в немыслимую ситуацию с братом Раша. – Скажи же что-нибудь, – попросила я папу. Вот уже долгое время он в полицейской форме сидел, обхватив голову руками, и молчал. – Я так сочувствую, дорогая, – наконец произнес он, – не знаю, что сказать, чтобы тебе стало легче. Ты просто должна пройти через это. И рассказать все, глядя в глаза Рашу. – Ты не проклинаешь меня? Чувствую себя так, будто полностью разочаровала своего отца. – С ума сошла? Нет, конечно. Может, немного расстроен. Знаю, что эта история осложнит твою жизнь. Я искренне хотел бы помочь вам с Рашем, но не знаю как. Ты должна сказать ему. И как можно быстрее. Мысль об этом наполнила меня ужасом. – Знаю, – прошептала я и положила голову на подушку. – Не знаю только, что буду делать, когда Раш уйдет. Он для меня такая опора. Папа встал и налил нам обоим по стакану воды. Потом сел рядом и сказал: – Хочешь, расскажу историю о твоей матери, которую ты еще не слышала? Я села и отпила глоток. – Давай. – С самого начала, когда она забеременела, меня не покидало странное предчувствие, что она не останется. Не спрашивай, откуда оно появилось… может, это была интуиция. Она не была создана для материнства. И знаешь… сначала, когда узнал о тебе, я сам был чертовски напуган. До ужаса. Но, девочка, когда ты появилась на свет и я посмотрел на твое личико… весь страх мгновенно превратился в нечто совсем другое. Опасение, смогу ли я полюбить тебя, исчезло без следа. Его место заняло стремление защищать, беречь. Ведь я сразу так полюбил тебя. И до сих пор люблю… – Благодарю, папочка. – Но дело еще вот в чем… я очень быстро понял, что нет ничего в целом мире, чего я не мог бы для тебя сделать. И что мне действительно больше никто не нужен. Сила была внутри меня самого. Ты переняла это. И я знаю: как бы тяжело все ни казалось, у тебя внутри та же самая сила. Ты не нуждаешься в Раше или ком-нибудь еще. С тобой все будет в порядке, Джиа. И с сыном или дочкой тоже. Он или она помогут тебе обрести эту силу. – Надеюсь. Надеюсь, что ты прав. – Но знаешь, что есть у тебя, чего не было у меня? Я вытерла глаза. – И что же? – У тебя есть я. И я помогу тебе, ясно? Даже если придется выйти на пенсию чуть раньше, чем собирался. Я позабочусь, чтобы с тобой и моим внуком или внучкой все было в порядке. Так что не трусь. – Это не твоя зона ответственности, – повысив голос, возразила я. – Ты моя зона ответственности, смысл моей жизни. Всегда была. И мне все равно, сколько тебе лет. Слезы градом хлынули из моих глаз. – Не представляешь, как много значит твоя поддержка. Я так боялась признаться тебе. А тут еще эта новость. Мне было так стыдно… – Никогда не стыдись признаться мне в чем-либо. Можешь рассказывать что угодно. Рад, что ты не стала тянуть слишком долго. Отец положил ладонь на мою руку. – Хочешь, буду с тобой, когда ты станешь рассказывать Рашу? Мне было приятно, но принять папино предложение я не могла. – Нет. Мне надо пережить это самой. – Мне он нравится, Джиа. Правда нравится. Похоже, он по-настоящему хороший парень. Так жаль, что все это случилось. – Знаешь, есть одна вещь, которую я обожаю в Раше. С ним я чувствую себя такой же защищенной, как с тобой. Уверена, если бы все это не случилось, он стал бы лучшим в мире отцом. Неважно, осознавал бы он это или нет. И не имеет значения, его это ребенок или нет. Раш стал бы отцом во всех смыслах этого слова. – Говоришь так, будто нет ни малейшего шанса, что он примет это. Я запретила себе надеяться. – Ты правда думаешь, что он справится с таким? Отец глубоко вздохнул и задумался. – Думаю, ему будет непросто. Очень непросто. Потребуется немало времени, чтобы горечь растворилась. Но я бы взял в расчет его чувство к тебе. Не исключаю возможность, что между вами все будет кончено. Но суть в том, что… ты не знала о его брате. Он не может винить тебя… ведь ты же не знала. Это был не твой выбор. Меня раздражали неуклюжие попытки отца внушить мне надежду. Нутром я чувствовала, что Раш ни за что на свете не примет такой оборот. – Я не смогла бы справиться с ситуацией, окажись я на его месте. Если бы у меня была сестра и вдруг забеременела от него, не могло быть и речи о том, что я буду растить их ребенка. Слишком больно. Глупо ожидать от Раша, что он поступит по-другому. Я всхлипнула и снова вытерла глаза. – Знаешь… я думала, что моей самой большой проблемой станет беременность… но постепенно привыкла к идее материнства, даже воодушевилась… И все благодаря Рашу. Потому что почувствовала его поддержку. Но такая шутка судьбы выбила меня из колеи, и теперь… вообще не представляю себе будущее, по крайней мере, будущее вместе с ним. Папа притянул меня к себе. – Так больше не может продолжаться. Обещай, что расскажешь ему все сразу по возвращении. Покончи с этим, Джиа. Иначе дальше будет хуже. Путь назад был темным и дождливым. Вполне подходящим для моего состояния. Для поездки в город Раш снова арендовал мне отличное авто. По дороге домой я набрала его номер. Он взял трубку. – Привет, детка! Ты в пути? Не следует разговаривать, когда ведешь машину. – Я на громкой связи. Все нормально. – На улице дождь, так ведь? – Ага. Довольно сильный. – Будь осторожней. – Буду, не волнуйся. – Как прошла встреча с отцом? – На удивление хорошо. – Я вздохнула. – Нормально воспринял новость? – Ну да… как и следовало ожидать. – Боже, какое облегчение! Должно быть, камень с души упал? Если бы он только знал, какой величины камень сейчас лежал на моей груди. Беседа с папой только увеличила его вес, ведь он сказал, чтобы я не затягивала разговор с Рашем. Закрыв на мгновение глаза, я смогла удержать подступающие слезы. Если бы разговор с отцом о беременности был единственной трудностью, с которой я должна справиться на этой неделе! – Хочешь, приеду сегодня? Или устала? – Думаю, отправлюсь сразу в постель. Совсем вымоталась. – Веди поосторожней, если хочешь спать. Притормози у какого-нибудь отеля, если нужно. У тебя моя кредитка. Не хочу, чтобы ты… – Раш, – перебила я. – Да? – Мне надо с тобой кое о чем поговорить. Завтра. Сегодня слишком поздно. Сможешь завтра после работы? – Джиа, что случилось? – встревоженно спросил Раш. – Не телефонный разговор. Люблю тебя. Мои чувства не изменились. Просто хочу сказать тебе что-то важное. – Я собирался поехать завтра в город на деловую встречу. Хочешь, отменю ее? – Нет, не надо. Мне нужно было время, чтобы набраться сил. – Ничего не отменяй. Приезжай после встречи, окей? После долгой паузы он ответил: – Окей. Глава 4 Раш Казалось, ничто не в силах испортить мне настроение. В ожидании, когда женщина за прилавком закончит болтать по телефону, я разглядывал развешенные на стене портреты. Если тот факт, что я случайно наткнулся на это место, не был знаком свыше, тогда не знаю, что это было… – Простите. – Женщина оторвалась от телефона и подошла ко мне. – Без проблем. У нас не назначена встреча или что-то в этом роде. Просто встречаюсь кое с кем в этом квартале, и фотографии на витрине зацепили взгляд. Это вы фотограф? Чем-то эта дама напомнила мою маму. Крошечная, с длинными струящимися пепельными волосами, она излучала атмосферу в стиле Стиви Никса. – Да, все мои. Это моя портретная студия. Я тут на все руки мастер: отвечаю на звонки, фотографирую, печатаю, оформляю. Ничего не могу с собой поделать: помешана на контроле. – Что ж, это неплохо работает. Фотографии невероятные. – Благодарю, – тепло улыбнулась она, – вы хотите индивидуальную съемку? Для самого себя? Или что-то вроде семейного портрета? – Хочу устроить фотосессию в качестве… подарка. Для своей девушки… что-то в этом роде. Я указал на огромный портрет в рамке. На нем была глубоко беременная женщина, смотрящая на свой внушительный живот. Одной рукой она прикрывала грудь, а другой поддерживала круглый шар под ней. Это было прекрасно: качество и мягкость съемки придавали женщине почти ангельское свечение. – В последнее время она немного подавлена, думаю, начинает заморачиваться насчет своего тела. Хочу, чтобы она видела себя такой, какой я ее вижу. – Замечательная идея. Классный будет сюрприз. Многим женщинам во время беременности не нравится их внешний вид. Подарок вроде этого покажет, что вы гордитесь ее телом, и она поймет, что стесняться нечего. – На это и расчет. Беременная она великолепна. – Уже решили, когда приведете ее? Сейчас принесу свой календарь и покажу варианты. Я скоро… Мой взгляд скользнул по портрету рядом с обнаженной беременной. Именно эти две фотографии привлекли мое внимание на улице. Их сочетание заставило меня остановиться и свернуть с пути, ведущего на деловую встречу. Рядом с изображением беременной женщины висел большой портрет малышки. Девочке было от силы несколько месяцев. Она спала на белом пушистом одеяле, забавно приподняв крошечную попку, подогнув коленки и положив на ладошки пухлые щечки. Но что привело меня сюда, так это крылья. На спинке спящего ангела были белые крылья с пушистыми перьями. Девочка казалась самым настоящим ангелом. – Кстати, я Дженни. Наверное, надо было представиться раньше. Я протянул руку. – Приятно познакомиться, Дженни. Я Раш. Она открыла ежедневник, каждая страница которого была густо исписана сверху донизу. Дженни была чертовски востребована. – Похоже, у вас все занято. – Не беспокойтесь, запишу вас на то время, которое хотите. Мужчине, для которого его беременная подружка прекрасна настолько, что он готов оплатить ей фотосессию, у меня всегда найдется местечко. Дженни не угадала и половины. Прекрасна настолько, что я отчаянно хотел Джию двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Пусть пообещает мне личные копии с этой фотосессии. Возможно, Дженни перестанет думать, что я такой уж милый, если признаюсь, для каких грязных воспоминаний мне нужны эти фотографии. – Спасибо. Я ценю это. – Так вот, все наборы предполагают часовую сессию. Через несколько дней я пришлю ссылку на фото, вы выберете те, которые хотите, и я их напечатаю. Есть предложения от двух до восьми выбранных фотографий. Я поскреб щетину на подбородке и вновь посмотрел на портреты. – А у вас имеются наборы, которые включают две сессии? Одну для моей девушки, другую для малыша, когда он родится. – Конечно. У меня есть предложение из двух сессий и последующим выбором десяти фотографий из обеих. – Беру этот. – Ваша девушка – счастливица. – Дженни улыбнулась. – Поверьте, это я счастливчик! Выходя из фотостудии Дженни, я насвистывал как полоумный какую-то глупую песенку. Хотя давно уже должен был сидеть на встрече в компании отца и братца. Дженни вручила мне небольшой пакетик с подарочным сертификатом и крошечной фигуркой золотого ангела. Прекраснее ничего не могло и быть. Я надеялся, Джии подарок понравится не меньше, чем мне. Мое блаженное насвистывание прервал вошедший в лифт братец. На двадцать третьем этаже предстояла встреча с нашим банкиром и еще парой персон относительно потенциальных инвестиций. Эллиот ослепил меня фальшивой улыбкой и, как только двери лифта закрылись, повернулся спиной. – У меня есть на примете хороший портной. Он может помочь тебе с приличным костюмом, – сказал Эллиот, застегивая свой дорогущий пиджак. – Хочешь, дам его номер? Из уважения к банкиру Роберту Хармону, хорошему другу нашего деда, я надел сегодня парадную рубашку и слаксы. Роберт заслуживал, чтобы я оделся поприличней. Но придурок-братец не заслужил ничего. – В отличие от тебя мне нет надобности выбрасывать кучу налички, чтобы нравиться себе по утрам в зеркале. Личность и такт обходятся гораздо дешевле, чем четыре штуки за костюм. – С удовольствием провел бы время, пикируясь со своим братом-ублюдком, но у нас есть дело, которое надо обсудить, прежде чем мы поднимемся наверх. В отражении блестящих металлических дверей я увидел, как Эллиот, прежде чем начать, смахнул с лацкана пиджака несуществующую пылинку. – Это не просто обычная ежегодная встреча с Робертом. Необходимо, чтобы для этих инвестиций он увеличил нашу кредитную линию. – Для каких инвестиций? – Для отеля в Коста-Рике. – Он вздохнул. – Для чего? – нахмурившись, переспросил я. – Это недвижимость, которая выставлена на продажу в Коста-Рике. По цене намного ниже рыночной. И это великолепная инвестиция. Двое собственников, которые продают все это, придут сегодня к нам. Покажут вам с Робертом настоящее цирковое представление. – Окей… а меня зачем впутываешь во все это? Хочешь инвестировать – инвестируй. – Чтобы приобрести недвижимость, мы должны увеличить кредитную линию. Что для нашего маленького семейного бизнеса означает наличие решающего голоса. – А зачем вам вообще для этого дела увеличение кредитной линии? Возьмите ипотеку на эту недвижимость, как и на любое другое здание. – Нужно все оплатить наличными. Никакой ипотеки. – Почему? – Потому что так хотят продавцы. У них уже есть другое предложение. Но они примут наше за ту же цену. Это возможность, которая встречается раз в жизни. Коста-Рика – развивающийся туристический рынок. – А что ты вообще смыслишь в управлении гостиницей? – Там есть команда. Но я не уеду оттуда, пока не увижу, что все идет как надо. – Дай-ка угадаю… Твоя жена наверняка останется в Нью-Йорке. А ты проведешь в Коста-Рике свои гаденькие райские каникулы. Нет уж, спасибо. Двери открылись, и братец повернулся ко мне: – Прежде чем делать поспешные выводы, послушай презентацию. Увидишь, что это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Покачав головой, я вышел из лифта раньше Эллиота, оглянулся и посмотрел на него. – Знаешь, что обычно говорят о том, что «слишком хорошо, чтобы быть правдой»? Что возможно, так и есть. Что-то тут не сходилось… Полуторачасовая презентация собственников больше походила на рекламную кампанию таймшера для курортного отдыха, чем на бизнес-предложение. Нельзя отрицать, что отель был очень даже ничего. Но я не мог понять две вещи: зачем они продавали столь прибыльный бизнес и почему его нельзя было приобрести по ипотеке? – Место чудесное, но у меня есть пара вопросов. Физиономии папаши и братца сразу скривились. – Жгите, – сказал собственник, который большей частью и вел презентацию, – мы здесь для того, чтобы ответить на любые вопросы. – Отлично. Эдвард и Эллиот заинтересованы в приобретении, я же не очень стремлюсь покупать кота в мешке. – Раньше это тебя не останавливало, – пробурчал братец. Я не сделал ни малейшего движения в сторону Эллиота. – Тем не менее. Насколько я понял, сделка должна оплачиваться наличными, а не по ипотеке. Это означает, что финансирование будет связано с деловой кредитной линией. А это, в свою очередь, затрагивает мои интересы в Вандерхаус-Холдинг. Поэтому я хочу знать, почему собственность не может быть куплена в ипотеку. Оба мужчины посмотрели друг на друга, потом на Эллиота. Тот и ответил на мой вопрос. – Некоторые владельцы-инвесторы предпочитают дискретную транзакцию. Они не указаны в юридических документах как владельцы. А у одного из законных собственников имеются небольшие проблемы с налоговым управлением. – Насколько небольшие? – Я прищурил глаза. – Сделка должна быть оплачена наличными, иначе средства будут конфискованы по решению суда, – ответил один из владельцев. – Не беспокойтесь – на самой недвижимости в Коста-Рике долгов по налогам нет. Только на одном из инвесторов. Интересно, случалось моему братцу хоть когда-нибудь впутаться во что-то, не пахнущее дерьмом? Я был спокоен. Решение принято. Никогда не стремился выкладывать всю правду перед налоговой, когда речь шла о бизнесе или расходах на содержание офиса. Но тут меня втягивали в огромную аферу с наличными, чтобы кто-то избежал уплаты долгов по налогам. И бог ведает, почему другим инвесторам понадобилась дискретная транзакция. Встреча закончилась, и оба владельца отеля попрощались. Наш банкир Роберт задержался, чтобы поболтать с Эдвардом, оставив меня один на один с ослом-братцем. На столе Роберт оставил несколько бланков, которые мы должны были подписать, чтобы увеличить кредитную линию на миллион долларов. Вытащив из внутреннего кармана пиджака ручку, Эллиот швырнул ее через стол ко мне. – Почему бы тебе не подписать бумаги прямо сейчас? А потом катись своей дорогой. – Ничего подписывать не буду, – оттолкнув упавшую передо мной ручку, возразил я. – Может, я и не разбираюсь в бизнесе, но темные делишки вижу сразу. Это как раз одна из тех сделок, от которых дед старался держаться не менее чем в десяти футах. Физиономия брата искривилась. – Прекрати строить из себя невинность и подпиши чертову бумагу. Тебе не придется и цента платить из своего кармана. Прибыль покроет все расходы. – Не думаю, что поставить на карту остальной бизнес Вандерхаусов ради одного отеля в Коста-Рике – хорошая идея. Во-первых, ты даже не представляешь, каково это – управлять отелем. Во-вторых, сделка темная. Владельцы только что на голубом глазу признались, что наличка им нужна для того, чтобы избежать штрафов за долги по налогам. Думаешь, с тобой они будут более честны, чем с правительством? Эллиот вскочил так быстро, что стул, на котором он сидел, опрокинулся. – Мало того, что мы должны делиться прибылью, так ты еще собираешься помешать ее заработать? Ты должен ценить все, что получаешь от нас. – Полагаю, ты забыл, что лично от тебя не получаю ни цента. Наш дед оставил мне долю в своей компании. Если бы ты не был так избалован и высокомерен, наверное, понял бы разницу. – Ты просто мстишь. Может, пора уже смириться с тем, что твоя семейка всегда будет довольствоваться жалкими объедками, которые ей дарят мужчины из рода Вандерхаусов? Я встал со стула. – Иди ты в …. Эллиот насмешливо потрогал свои дорогущие часы. – Твоя подружка, которую ты наверняка вытащил откуда-то из мусорного бака, даже не очень-то хороша в постели. Кровь бросилась мне в голову. Я наверняка ослышался. – Что, черт возьми, ты только что брякнул? – Даже не вспомнил, что имел ее, пока сама не намекнула. Совсем из головы вылетело. – Он покачал головой. Грохнув обоими кулаками по столу, я перегнулся через него к братцу. – Что ты, мать твою, мелешь, придурок? Эллиот старался не смотреть в мои полные ярости глаза. Злобная усмешка пробежала по его лицу. – Она ведь не сказала тебе, да? – Он наклонил голову. – Не сказала чего?! Одно дело, когда этот засранец унижает мою деловую хватку и меня лично, но оскорблять Джию – это уж слишком. Я еле сдерживался. – Должно быть, у Рашморов это в крови. – Он цыкнул. – Сначала твоя мать пыталась воспользоваться тем, что уже принадлежало моей, а сейчас ты трахаешь один из моих объедков. Прежде чем Эллиот смог пошевелиться, я перескочил через стол. Усмешка не успела сойти с его рожи, когда я припечатал его к стене и сдавил рукой горло. Эдвард и Роберт пытались оторвать меня от мерзавца, но я не сдвигался с места. – Не смей произносить имя Джии. Она бы даже не обратила на тебя внимания. Этот ублюдок, красный от удушья, все же умудрился заговорить: – Как же, не обратила, очень даже обратила. Дважды за ночь, если правильно помню. Кстати, мне весьма понравилась маленькая родинка в форме сердечка на ее заднице. Увидел, когда ставил твою подружку раком. Мне вдруг показалось, что это меня душат. Хватка немного ослабла. Но не потому, что я решил дать ему подышать, а потому что не мог вдохнуть сам. Эллиот воспользовался моим замешательством и столкнул мою руку со своего горла. Он закашлялся, а я стоял как замороженный. Не может быть, чтобы Джиа переспала с моим братом. Она бы никогда так со мной не поступила. Эта скотина каким-то другим образом узнала о родинке в форме сердца. Эдвард обнял сына и злобно посмотрел на меня. – Ты просто животное. Потом перевел взгляд на Эллиота. – Ты в порядке? – Да. Его голос был хриплым. Еще бы – ему чуть было не раздавили горло. Посмотрев на меня, братец добавил с иезуитской ухмылкой: – Передавай подружке привет от Харлана. Глава 5 Раш Никакого ответа. Снова. Бросив телефон на деревянную стойку, я махнул баристе: – Еще водки с тоником. – Работа сегодня не задалась? – спросил он, наливая третью порцию. – Можно сказать и так. – Чем занимаешься? – Кое-какой бизнес со сводной семьей. Парень усмехнулся и протянул напиток через стойку бара. – За счет заведения. После офиса я должен был поехать домой. Вместо этого зарулил в ближайшее дешевое заведение и припарковался на барном стуле. Сейчас было уже четыре часа, а я почти пьян, в ста с лишним милях от Джии, которая не брала гребаный телефон. Я залпом опрокинул стакан. Водка дешевая. Завтра придет расплата. За последний час в моей голове пронеслось столько разных вариантов. Может, он настолько полон дерьма, что раздобыл эти сведения о Джии с намерением вывести меня из себя? Джиа вполне могла поболтать с Лорен на той вечеринке. А я и не заметил. Может, она и рассказала, что беременна. И упомянула имя «Харлан». А Лорен разболтала обо всем мужу. Такое вполне могло случиться. Гораздо трудней, черт побери, объяснить, откуда этот мудак знает о родинке в форме сердца на ее заднице. Я стиснул стакан так, что, казалось, он вот-вот треснет. От мысли, что Эллиот не понаслышке знает о родинке Джии, я был готов взорваться. В голову пришло не менее дюжины объяснений, как это могло произойти. Ни одно из них меня не устраивало. Джиа с самого начала могла знать, кто я такой. Она переспала с моим братом, а потом решила остановиться на мне. Поквитаться, так сказать, с Эллиотом за то, что обрюхатил ее. Это совершенно невозможно. Господи, это же Джиа! Джиа и этот мудак до сих пор спят вместе. Эллиот и Эдвард использовали Джию, чтобы уничтожить меня. Мой мозг кипел, готовый взорваться. Чем больше алкоголя я вливал в себя, тем все более чудовищные сценарии рисовало мое воображение. Все это должно каким-то образом оказаться неправдой. Существует логическое объяснение. Мне нужно всего-навсего успокоиться. Когда я наконец дозвонюсь до Джии, она все разложит по полочкам. Но я не мог прекратить снова и снова возвращаться к описанию Харлана, которое пару месяцев назад дала Джиа. Хорошо одет, выглядит, как типичный представитель Хэмптонса. Эллиот и выглядел как типичный хэмптонский придурок. Все вдруг соединилось в общую картину. Хотя мой брат и конченый мудак, но он хорошо образован и умеет подать себя. Она встретилась с ним в «Высотке». Летом Эллиот и вправду заходил туда пару раз, когда меня не было. Ребята из персонала сказали. Не говоря уже о том, что Харлан – это кличка отцовской собаки. Я узнал об этом еще подростком, а потом вылетело из головы. Хотя день, когда я увидел эту собаку, запечатлелся в памяти. Мне было лет одиннадцать-двенадцать, мама взяла меня на елку к дедушке. До Рождества оставалась еще целая неделя, а у него в гостиной перед камином стояла самая огромная елка, которую я когда-либо видел. Возле нее разместилась игрушечная железная дорога. Дед сказал, что на каминной полке лежит пульт управления поездом и что я могу поиграть, пока они с мамой поболтают в соседней комнате. Я подошел забрать пульт и увидел рядом с ним семейный портрет в рамке. Семья моего отца. Дерьмо весьма в духе Уолтонов – все улыбались приклеенными улыбками. Мамаша сидела в роскошном кресле, отец стоял сзади, положив руку ей на плечо. Мальчик опустился на одно колено рядом с золотистым ретривером. Помню, я еще подумал, что такое дерьмо можно продавать в рамке в каком-нибудь магазине. Несмотря на всю свою ненависть, я не мог оторваться от портрета. Я еще никогда не управлял игрушечным поездом, но когда дедушка вернулся, я по-прежнему стоял, держа в руке рамку с фотографией. Спросил, как зовут собаку. – Харлан. Вот что он ответил. Как, черт возьми, я мог забыть об этом? Думаю, у меня не было причины подозревать нехорошее. А может, я был ослеплен парой великолепных грудей и офигенной задницей – вот и не заметил очевидного. Ну и тупой же я сукин сын… Выхлебав остаток пойла, я понял, что впадаю в прострацию. То, что надо… Алкоголь на время остановил поток мыслей в моей голове. – Это место занято? – рядом подсела какая- то баба. – Глянь-ка, выбор вроде немаленький, – я махнул рукой в сторону дюжины пустых стульев вдоль барной стойки. Она похлопала ресницами. – Отлично. Выбираю этот. Моя новая соседка подозвала бармена и решила, что нам надо стать друзьями. – Аманда. – Раш, – кивнул я, не поворачивая головы. – Ты не местный? Не помню, чтобы встречала тебя здесь. – Нет. Девица указала подошедшему бармену на мой напиток. – Буду то же самое. – Уверены? – переспросил тот. – Это водка с газом. – Уверена. У меня был плохой день. И налей моему новому другу Рашу. Тут она хлопнула на стол пятидесятидолларовую купюру. – За мой счет. – За себя я сам заплачу, – я протестующе поднял руку. Краем глаза заметил, как она надулась. – Я не прошу жениться. Это всего лишь выпивка. Похоже, у тебя тоже был неудачный день. Подумала, что мы могли бы «отпраздновать» вместе. Тут я почувствовал себя полным идиотом. – Вся ее выпивка на мой счет, – я посмотрел на бармена. – Спасибо, – Аманда улыбнулась. Я кивнул в ответ. Пока бармен готовил нам напитки, мы молчали. Сделав глоток, она сморщила нос. – Крепковато. – Еще бы. – Хочешь сыграть в игру? Я смерил ее взглядом. – Нет. Она вновь надулась. – Ладно. Проехали. Раз у нас обоих был плохой день, давай сравним дерьмо, которое сегодня на нас вылилось. Тот, у которого день был дерьмовей, платит за обоих. – Нет, спасибо, – произнес я. – Отлично. Начинаю. Я замотал головой, но Аманду это не остановило, и она начала молоть без остановки. – Так вот. Я работаю в «Форевер 21»… ну ты знаешь… магазине одежды. Ожидала повышения до помощника менеджера, а босс отдал это место Татии – новой девчонке, которая работает без году неделю. А я уже целых два года. И только два раза брала больничный. А она столько же за те два месяца, что устроилась к нам. Я так расстроилась, что пошла на обед в Макдональдс и слопала там Биг Мак, чизбургер, огромную порцию картофеля фри и колу, заметь, не диетическую. Вернулась и решила спросить у босса, почему он не назначил меня на эту должность. Причина обнаружилась без вопросов, как только я открыла дверь в его кабинет и обнаружила там Татию. Эта девица уселась ему на колени и устроила скачки с препятствиями. Когда я их застукала, сучка только улыбнулась и продолжила изображать девушку-ковбоя. И тут я впервые взглянул на Аманду. По первому впечатлению не похоже, что она заедает стрессы Биг Маками. Или ей нечасто случается нервничать. Аманда была чертовски хороша. Как раз из тех женщин, к которым меня тянуло. Тонна макияжа, темные волосы, рубашка с глубоким вырезом, открывающим большую грудь, и короткая юбчонка, в которой ноги казались бесконечными. – Отстой, – только и сказал я. Аманда расплылась в улыбке и захлопала в ладоши. – С меня выпивка. Покачав головой, я поднял четвертый стакан с водкой и разом опрокинул его. – Моя девушка беременна от моего брата. У соседки отвисла челюсть. – Божечки. Ты гонишь? Я погремел льдом в своем стакане. – Ничуть. Она открыла кошелек, достала кредитку, кинула на стойку и сказала: – Выпивка за мой счет. Мы были по уши в полном дерьме. Аманда оказалась отличной девчонкой. Выложив почти незнакомому человеку эту безумную историю, я почувствовал себя лучше. Всегда считал, что парни, которые ходят по психиатрам, слабаки, что не могут справиться со своими проблемами сами. Но тут начал понимать: в том, чтобы не держать все в себе, а вылить боль на другого человека, что-то есть. – Парень, с которым я встречалась в школе, трахнул мою лучшую подружку. – Это очень плохо. – Мою лучшую подружку звали Даррен, – добавила она с невозмутимым видом. Мы оба расхохотались. В течение последнего часа мы делились всякими отстойными случаями из своей жизни, навскидку вспоминая разные дерьмовые истории, в которые случалось вляпываться. Больше чем уверен, что не все слова нам удавалось выговаривать и что нашу пьяную трепотню больше никто понять не мог. Настала очередь для моей истории, и я начал, сделав внушительный глоток. – Когда мне было тринадцать, сестра лучшего друга делала мне минет. Я был слишком юн и неопытен, вот и кончил ей в рот. Ей это не понравилось, и сучка нажаловалась брату, что я приставал к ней и хватал за задницу. Хотя сама пришла ко мне с заманчивым предложением. Тот решил, что мы должны драться на кулаках. Поскольку я чувствовал себя виноватым, позволил ему поставить мне фингал под глазом и расквасить нос. Думал, что так мы сравняем счет и снова сможем стать друзьями. Не сработало. Так из-за минета я потерял лучшего друга. – С тех пор научился контролировать себя? – рассмеялась Аманда. – Это нанесло мне большую травму. Черт возьми, никогда больше не совершал такую ошибку. Сначала получи разрешение. Не уверен – не кончай. Последние шестнадцать лет это мой девиз. От смеха Аманда чуть не свалилась со стула. Мы отлично проводили время. Совсем как два боевых товарища, которые делятся походными историями. Вот только Аманда определенно не тянула на боевого товарища. Это стало очевидно в тот момент, когда она положила руку мне на бедро. – Кстати, если вдруг потеряешь контроль, возражать не буду. Твою мать… Разговор вдруг потерял невинность и вошел в неправильное русло. Я посмотрел сначала на руку, лежавшую на моем бедре, потом прямо в глаза своего нового «друга». – Я безумно люблю ее. – Знаю, – Аманда грустно улыбнулась, – но если бы ты захотел поквитаться… я живу в паре кварталов отсюда. – Не могу. – Я покачал головой. – Уверен? Без обязательств. Давай выпустим всю злость. Она наклонилась и прошептала: – Мне нравится немного грубовато. Потом встала и добавила: – Подумай об этом. Пока я в дамской комнате. Мне нравится немного грубовато. Черт. Я допил последний стакан и попросил бармена оба счета записать на меня. Пока доставал из кармана бумажник, на стойке задребезжал телефон. На экране высветилось имя Джии. Сердце начало бешеную свистопляску. Наконец. Весь хмель как рукой сняло. Я резко дернулся, чтобы ответить. – Где, черт тебя дери, ты шлялась весь день? Не могу дозвониться уже несколько часов, – рявкнул я в трубку. – Прости, заснула. Прошлой ночью меня тошнило. Отогнав боль в груди при мысли, что ей было плохо, я продолжал: – Кто отец твоего ребенка, Джиа? – Что? По одному слову стало ясно, в каком нервном напряжении она находится. – Кто, черт возьми, отец ребенка, Джиа? – крикнул я еще громче. Тишина. – Отвечай, черт побери! – Раш, давай поговорим об этом, когда ты приедешь. Помнишь, мы хотели сегодня вечером? – Ее голос дрожал. – Кто. Чертов. Отец. Джиа? Она заплакала. Но я не мог сейчас ей сочувствовать. Необходимо было услышать ответ от нее самой. – Отвечай мне. – Не могу. – Ты трахалась с моим братом? Ответом мне были только рыдания. – Черт возьми, Джиа! Ответь мне. Ты беременна от этого отродья? – Прости меня, – всхлипывала она. – Я не знала до самого дня рождения. Хотела рассказать тебе сегодня вечером. Мне так неимоверно жаль… – Скажи. Произнеси это, Джиа. Черт побери, мне надо услышать это собственными ушами. – Пожалуйста, Раш. Где ты? Нам нужно поговорить лично. Я приеду. Ты дома? – Скажи! Садист-ублюдок внутри меня хотел услышать эти слова. – Не могу. – Мне необходимо услышать, Джиа. Я не собираюсь валять дурака. Скажи! Она всхлипнула и почти шепотом произнесла именно эти слова, разбившие мое сердце на миллион осколков. – Эллиот – отец моего ребенка. Глава 6 Джиа Так началась самая ужасная ночь в моей жизни. После моего признания Раш отключил телефон. Не могу винить его за это. Другой реакции я и не ожидала. Дальше начался чистый кошмар. Я до дрожи переживала за Раша. Убедиться, что он в порядке, не могла – и это подливало масла в огонь. Брат моего любимого и не подозревал, какую новость он на самом деле сообщил Рашу. Не думаю, что Эллиот подозревал о моей беременности. Само по себе известие о том, что я переспала именно с ним, уже убийственно. Но для Раша узнать обо всем от этого мерзкого ублюдка – жестоко до неприличия. Почти всю ночь я безрезультатно набирала его номер. Он просто не отвечал. Потом я смирилась с мыслью, что Рашу надо побыть одному. Чтобы прийти в себя, попыталась хоть немного поспать, но плохо получалось. Наконец усталое тело поддалось дремоте, и мне удалось забыться. Проснулась от щебета птиц и первых лучей солнца. Должно быть, не позже шести утра. Кто-то из соседей снизу варил кофе. От запаха сразу началась тошнота. Сердце колотилось. Потянулась к телефону и снова набрала номер Раша. Никакого ответа. Еще попытка. Пожалуйста, Раш. Ответь. Снова голосовая почта. Начиная паниковать, решила, наспех одевшись, поехать к нему домой. Океан был неспокойным, ветер становился свирепым. Вполне в духе сегодняшнего жуткого настроения. Ветряные колокольчики над дверью в дом Раша звонили без умолку. Обычно Раш парковался на подъездной дорожке. Сейчас она была пуста. Заглянув в маленькое окошко гаражной двери, я убедилась, что там машины тоже не было. Где же он?! Не уверена, что я на самом деле хотела знать, где Раш, но подсознание настойчиво требовало ответа. Неужели прошлой ночью он так и не вернулся домой? Может, напился и оставил авто непонятно где? А может, кто-нибудь его подвез? Я дважды постучала во входную дверь. Тишина. Похоже, его не было дома. Возвратившись в свою машину, я взяла телефон и набрала номер Раша еще раз. Неожиданно мне ответили. Но это был не Раш. – Алло? Голос женщины был хриплым. Мое сердце учащенно забилось. – Кто это? – Кто это? – повторила она мой вопрос. – Это Джиа. Где Раш? – Джиа? Джиа! Баба, которая трахалась с братом Раша? Вау. Зачем вообще ему звонишь? По ходу, у тебя железные нервы. Сердце куда-то провалилось. Я почувствовала вкус желчи, поднимавшейся от желудка. И чувство предательства от того, что он рассказывает о наших делах первой попавшейся сучке. – Кто это? Где Раш? – Ну ты и штучка. Потеряла хорошего парня, стерва. – Простите? Ответа не последовало. Телефон замолчал. Она повесила трубку. Машину трясло от ветра. Положив голову на руль, я собралась было зарыдать, но слезы не шли, и виной тому был шок. Он был с женщиной. Как бы мерзко это ни звучало, я не могла злиться на Раша. Внутри была глубокая печаль, но не злость. Как я могла надеяться, что он справится с такой ужасной новостью в одиночку? Да, ревность и тошнота затопляли меня, но в душе я принимала ситуацию. Изо всех сил зажмурив глаза, попыталась отогнать картину, как Раш трахает другую женщину. Схватившись за живот, я посмотрела в сторону дома, который мог стать моим. А сейчас, похоже, малыш так никогда и не увидит спальню, которую подготовил для него Раш. Еще одна мечта, вдребезги разбившаяся об один по-настоящему плохой поступок. Вечером, в начале смены, я стояла перед «Высоткой» и медлила, не решаясь войти. Раш вполне может быть там. Посмотрит он на меня или отведет взгляд? Что я почувствую, глядя ему в глаза и зная, что он был с другой женщиной? Как много вопросов кружилось в моей голове! Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Господи, как бы такой уровень стресса не навредил ребенку! Я не чувствовала, что готова справиться хоть с чем-то. Но, по правде говоря, у меня не было выбора: не пойти сегодня на работу я не могла. Другой у меня нет, денег тоже. Да и ребенок на подходе. Лишний раз напомнила себе, что перед возвращением в город должна в первую очередь позаботиться о заработке. Сделав глубокий вдох, я толкнула входную дверь и вошла. Рядом со стойкой хостес стоял Дуб с таким видом, будто только меня и дожидался. – Привет! – Здравствуй, Джиа. – Он казался встревоженным. – Раш здесь? – сглотнув, спросила я. – Босс в своем кабинете. Не знаю, что случилось. Со мной не разговаривает, но выглядит не лучшим образом. По правде, никогда его таким не видел. Будто по нему трактор проехал. Да и пахнет, как будто ночевал в мусорном баке рядом с баром. Может, тебе сходить посмотреть, что и как? Сердце упало в пятки. – Как долго он здесь? – Пару часов. Не выходил и несколько раз крикнул, чтобы я оставил его в покое. – Уверена, что я – последний человек, которого он сейчас хочет видеть, Дуб, – тяжело вздохнула я. – Ох… ладно, значит, что-то между вами произошло. Чего я и опасался. – Дуб понимающе покачал головой и нахмурился. – Печально это слышать. – Да. Думаю, лучше будет, если оставить его пока в покое. Раш знает, что я работаю. Когда будет готов – сам найдет. Боюсь расстроить его еще больше. – Могу я спросить, что случилось? – понизив голос, спросил Дуб. Я покачала головой. Дуб, к счастью, не настаивал. Смена в тот вечер выдалась мучительной. Не проходило и двух минут без того, чтобы я не бросала взгляд в холл посмотреть, не выполз ли Раш из своей каморки. Напрасно – он не выходил. Несколько раз я даже специально проходила мимо и прикладывала ухо к двери в надежде что-либо услышать. Но оттуда не раздавалось ни звука. Я уже начинала думать, что он улизнул в один из тех редких моментов, когда я отвлекалась от слежки за дверью его кабинета. К концу вечера терпение лопнуло. Я взяла наличку, которую надо было положить в сейф, и решила, что это отличный предлог, чтобы «официально» проникнуть в его кабинет. Когда, зажав в кулаке деньги, я открыла дверь, там было темно. Уже было решила, что он ушел, как вдруг голос Раша заставил меня вздрогнуть. – Кто здесь? – Это я. Надо положить наличные в сейф. – Оставь на столе, – холодно произнес он. Я стояла в темноте. Сквозь приоткрытую дверь проникал только слабый свет из холла. – Ты в порядке? – наконец спросила я. – Нет. Боль в его голосе была физически ощутима. Мне отчаянно хотелось приблизиться, поддержать его, но я знала, что это невозможно. Знала, что Раш оттолкнет меня, поэтому осталась у двери. – Понимаю, что ты не готов к разговору. Но хочу, чтобы ты знал: я собиралась рассказать тебе обо всем. Просто сначала нужно было смириться с этим самой. Как ужасно, что ты узнал от Эллиота. Все бы отдала за то, чтобы вернуть все назад. Я… – Джиа… – резкий голос пронзил меня насквозь, – я не могу ничего поделать с этим прямо сейчас. Понимаешь? Я хотел бы быть более сильным ради тебя, но сейчас не могу… Слезы подступили к моим глазам. – Чем я могу помочь? Пожалуйста, ответь, – попросила я. – Сделаю все, что скажешь. Снова и снова он проводил пальцами по волосам. Я старалась не думать, где эти пальцы были сегодня ночью. – Ничего, Джиа, – наконец произнес он. – Ты ничего не сможешь изменить. Мне просто нужно время. – Время для чего? Есть ли вообще какое-то решение? – Не знаю. Я уже сказал… просто не могу… Меня тянуло спросить, где он был прошлой ночью и кто эта женщина, но я сдержалась. Хотя желание узнать разрывало меня изнутри. Ни место, ни время не подходили для того, чтобы добавлять драмы в эту и без того дерьмовую ситуацию. Раш испытывал боль, а это было важней, чем моя ревность. – Раш, мне так же больно, как и тебе. – Знаю. И хотел бы быть рядом. Знаю, что для тебя тоже это непросто. Но, Джиа, сейчас я готов убивать… Мне трудно сдерживать ярость, поэтому лучше… Голос вдруг оборвался. Я не могла разглядеть ясно, но было видно, что его плечи дрожат. Готова поклясться, что Раш плакал. Сердце разорвалось на куски. Всем существом я любила этого мужчину. Видеть его рыдающим, не иметь возможности помочь, да еще быть причиной его слез – это было выше моих сил. Боясь, что прикосновением сделаю только хуже, я отказалась от желания приблизиться и принести ему еще бо́льшую боль. Разбив долгое молчание, когда я слышала только его дыхание, Раш наконец произнес: – Не могу говорить обо всем этом, пока мозги не встанут на место. – Хорошо. – Я вытерла глаза. Подошла к столу и положила деньги. Сцепив пальцы, еще раз удержалась от желания подойти к нему. Вернулась к двери, но задержалась. Следующие слова Раша застали меня врасплох. – Мне необходимо на некоторое время уехать из города. Сердце подпрыгнуло. Он уезжает?! – Уехать? – переспросила я. – Да. – Куда? – Еще не знаю… Куда-нибудь, чтобы прочистить мозги. Оставлю Дуба присматривать за «Высоткой». – Мы будем на связи? – Не беспокойся обо мне. Береги себя… и малыша. Должна ли я пробивать эту стену дальше? Нутром я чувствовала, что его ничто не сможет остановить, что разговорами сейчас делу не поможешь. Не хотела толкать его к краю. И я решила оставить Раша в покое. Сердце подсказывало, что я должна отпустить его. Глава 7 Раш Все давно разошлись, а я еще торчал в своем кабинете в полной темноте. Я был благодарен Джии за то, что она послушалась меня и ушла. Я правда не мог находиться сейчас рядом с ней. Я все еще любил эту девочку. Ни на секунду не переставал. Просто не мог справиться с обуревавшими чувствами, не мог высказать свою боль. И уж конечно, в таком состоянии не мог принять никакого решения. По правде говоря, представления не имел, куда двинуться дальше. С одной стороны, не могло быть и речи, чтобы бросить Джию, с другой – я никогда не буду в состоянии принять вещи такими, какие они есть сейчас. Одно дело принять ребенка как своего, когда его настоящий отец просто безликий, безымянный фантом. Другое – знать, что его папаша – твой собственный брат и по совместительству самый большой враг. Меня бесило, что я не могу остаться и сразу разобраться во всем. Раньше я никогда не бежал от проблем. Но сейчас, похоже, выхода не было. Слишком большая ярость душила меня, не давала оставаться рядом с Джией. И надо было как можно дальше держаться от Эллиота, а то мне ничего не стоило прикончить его. Было далеко за полночь, когда я заставил себя подняться с кресла и поплелся на парковку. План был таков: немного поспать, потом упаковать дорожную сумку и поехать, куда ветер подует. На полпути домой зазвонил телефон. Подумал, это Джиа проверяет, что со мной. Но это была не она. Никак не ожидал увидеть на экране это имя. Бет. Бет? Бет была лучшей подругой детства, пока я все не разрушил, переспав с ней. После ее переезда в Аризону мы время от времени общались, но почему она звонит мне сейчас, ночью? Очень странно. Я взял трубку. – Бет? – Хит. Прости, что звоню так поздно. – Что случилось? После долгой паузы она произнесла: – Мой папа. Хит… он сегодня умер. Это случилось вечером. После ужина он упал перед телевизором. Обширный инфаркт. Обзваниваю всех друзей и членов семьи. – Ох, боже мой! – Я тут же свернул на грунтовую дорогу и схватился за голову. – Ты в порядке? – Мы все глубоко потрясены. Думаю, я еще в шоке. Все произошло так быстро… – Как мама? – Разбита. Пэт, папа Бетти, и мне был как отец. Мой мир был разрушен, но, видно, не полностью: нашлось местечко, которое требовалось добить. – Черт, Бет? Даже не знаю, что сказать. Сочувствую тебе. – Подумала, что ты захочешь знать. Вы были так близки какое-то время. Уверена, он бы хотел, чтобы я связалась с тобой. – Хотел бы сейчас найти правильные слова. Но никакие слова тут не помогут. – Услышать твой голос – уже помощь. – Она заплакала в трубку. – Когда похороны? – Еще не думали. В ближайшие несколько дней, наверное. И тут я перестал задаваться вопросом, куда ехать. Путь лежал в Аризону. Было так странно видеть похоронное бюро и лежащего в гробу Пэта Херли. Мы не виделись уже несколько лет, но поддерживали связь, особенно во время отпуска. Теперь я испытывал чувство вины за то, что мы общались так мало. Пока живу, не перестану жалеть, что звонил ему слишком редко. Ребенок, растущий без отца, больше ценит внимание взрослых мужчин. Я бы даже сказал – жаждет. Пэт знал, что мне нужен наставник, и во многом заменил отца. Именно он научил меня играть в футбол, ловить рыбу, рассказал о «пестиках и тычинках». По иронии судьбы дело закончилось тем, что я трахнул его дочь. Пэт узнал об этом и надрал мне задницу. Но даже после этого не перестал заботиться обо мне. Я всегда чувствовал, что Пэт любит меня. Даже в тот момент, когда он в буквальном смысле выбивал из меня дерьмо. Стоя перед гробом, я смотрел на его тело. Пэт был одет в отличный костюм, на губах – улыбка. Для мертвеца он выглядел неплохо. Я едва мог поверить, что о Пэте можно думать в таком духе. Или что он навсегда покинул Землю. Боже, какой отстой. Как это чертовски плохо. После нескольких молитв я вытер глаза, встал и огляделся. Похоже, кто-то включил обогреватель на сотню градусов. На лбу выступили капельки пота. Я ослабил сжимавший горло галстук. Пристроился в самый конец длинной очереди, чтобы выразить соболезнования семье. Первой была Анна, мама Бет. Заметил, как она постарела. Но, черт возьми, сколько же мы не виделись? Лет десять, не меньше. Рядом с матерью находился Адам, брат Бет. Он чуть прибавил в весе. Возле Адама стояла Бет. Едва узнал ее, так изменилась моя подружка. Она никогда не была полной, но можно было назвать ее девушкой в теле. Сейчас она казалась почти тощей. Светло-каштановые волосы стали блондинистыми. На Бет было обтягивающее черное платье, губы подведены коричневой помадой. Выглядела она прекрасно. Пацан с длинными растрепанными волосами стоял рядом с ней. Я знал, что Бет замужем и у нее сын. По миндалевидному, как у Бет, разрезу глаз шестилетнего мальчугана я догадался, что это он и есть. Когда подошла моя очередь, Анна взяла меня обеими руками за щеки и воскликнула: – Хит… не могу поверить, что ты проделал такой путь. Как бы я хотела, чтобы Пэт увидел тебя. Все слова вылетели из головы. – Как мне жаль, Анна, – только и смог выдавить я. – После службы у нас будет семейный обед. Ты ведь останешься с нами? – Да. Собираюсь побыть в городе некоторое время. – Хорошо. Буду рада тебя видеть. Обнимая брата Бет, я почувствовал на себе ее взгляд. Не успел подойти, как она заключила меня в крепкие объятия. Ее била дрожь. Я чувствовал на плече горячее от рыданий дыхание. Бет взяла меня за руку и сказала: – Ты приехал, Хит. Как я рада тебя видеть. Даже не представляешь… От слез тушь расплылась по лицу, но темные пятна только подчеркивали яркость голубых глаз. Я и забыл, какая Бет хорошенькая. – Держишься? – Просто прохожу через это. Не верю до сих пор… – Знаю. Сам не могу поверить, что Пэта нет. Чувствую его рядом, будто хлопает меня по спине и пеняет, что мало звонил. – Уверена, что прямо сейчас он смотрит сверху и чертовски доволен, что ты среди нас. – Бет улыбнулась. – Тоже рад, что приехал. Лучше бы по другому поводу. Но сегодня не мог быть в другом месте. Бет на секунду задержала взгляд на мне, потом посмотрела вниз и протянула руку мальчику. – Оуэн, это Хит. Один из самых старых маминых друзей. – Не такой уж он и старый, – посмотрев снизу вверх, сказал мальчишка. – Скоро стану, малыш, – усмехнулся я и протянул руку. – Приятно познакомиться. – И мне. – Он потряс мою руку в ответ. Очередь начала двигаться, и я сказал Бет: – Увидимся позже. – Сегодня вечером мы устраиваем обед для своих. Пожалуйста, приходи, – схватив меня за руку и не давая уйти, сказала Бет.