Пенсионер. История первая. Дом в глуши бесплатное чтение
![](/img/b/132700.jpg)
Евгений Борисович Мисюрин
ПЕНСИОНЕР
История первая Дом в глуши
Глава 1
Алтайский край, Улаганский район. 15.06.2008 11:30
У каждого должен быть дом. Место, куда тебе хочется вернуться, где ты чувствуешь себя в безопасности. Где еда и постель, в конце концов.
Именно так я и думал, медленно, в натяг выруливая между валунами. Нива рычала на пониженной, но тащила бодро. Я улыбался. Ведь я ехал строить свой дом. При выходе на пенсию, командование выделило мне участок. Расщедрилось. Хотя, зря ворчу, сам виноват. Хотели же мне сначала дом дать в Зеленчуке. Но отказался — насмотрелся на Кавказ по самое не могу. Вот и попросил хоть где, хоть в жопе мира, но подальше от Кавказского хребта.
В результате, получил по программе переселения 3 гектара аж в Горном Алтае, между Балыктуюлем и Язулой. Жилищный сертификат продал, буду сам строиться.
А я что, я не против. Я в общество и не рвался, одному спокойнее и привычнее. Зато место какое! Горы, сосны, чистейшие речушки. Ещё и озеро в километре. Красота. Чистый воздух, охота, рыбалка… Иметь свой дом в таком райском месте, что может быть лучше? Только торопиться надо, хотя бы времянку какую-нибудь до зимы поставить, зимы на Алтае — это не Кавказ.
С такими мыслями я, внимательно глядя по сторонам, объезжал длинный пологий холм, заросший высокой, изумрудно-зелёной травой. Зелень так и манила бросить всё и поваляться, глядя в чистое, бледно-голубое небо. Жить — хорошо! Тропинка, огибая склон, возвращалась почти к месту въезда. Я увидел собственную колею, промятую в траве. Интересно, а почему они напрямую не ходят? Вот же между холмами проход. Я пригляделся.
На земле не валялось острых камней или ржавых железок. Там и травы-то не было. Длинная лысая полоса шириной в полметра от холма до холма. Будто нахоженная тропа. Только начиналась она у подножья одного склона, а заканчивалась у другого, метрах в десяти. И никуда не вела.
Солончак что ли? А по фигу! Я вокруг холма ездить не буду. Тут километра два будет, а машина гружёная, да с прицепом, да за лето раз пятьдесят… Это одного бензина сколько сожгу? Завтра же через проплешину поеду!
Впрочем, через полчаса я уже и думать об этом забыл — затеялся ноль выкладывать. А для непрофессионала кирпичная кладка только кажется лёгким делом. В общем, провозился весь день. А вечером обратно, в Балыктуюль. На стройке ночевать пока негде.
Утром твёрдо решил переехать на место строительства. Не дело это по сто км в день взад-назад гонять. Взял с собой палатку, обычную ПЛС-ку, потом подумал и загрузил в машину всё своё армейское «наследство». Мало ли, съёмная комната — это не свой дом. Вдруг хозяева порыться захотят. А у меня там… Лучше уж пусть всё хозяйство под боком. В общем, почти до обеда собирался. Инструмент забрал тоже весь. Так и поехал в своё «именье», громыхая по прицепу генератором.
Про холм вспомнил уже на повороте, увидев голое место. Не сверну! Так поеду. Солончак парил, воздух над ним колыхался и время от времени казалось, что я вижу отражение камуфлированного капота своей Нивы. Никаких препятствий. Проехал как по шоссе. В окно сразу пахнуло горячим ветром, раздался птичий грай. Гнездо спугнул?
Я тронулся вперёд, выискивая вчерашние следы. Нету… И деревья какие-то не те. У меня на участке сосны были, а здесь что-то явно лиственное. Причём очень лиственное, листья как у фикуса. И деревьев многовато. Будто в джунгли въехал. Я уж лучше назад, и вокруг холма, как вчера. Нива, взрёвывая на кочках, развернулась. Холмов на месте не было. Вместо них в небо уходил горный кряж, отвесная каменная стена, присыпанная снизу кучами разнокалиберных валунов. Кое-где на крутом склоне росли неизвестно как притулившиеся деревца, а вплотную к камням подступал лес. Прямо передо мной белела лысая тропинка того самого солончака.
Зашибись…
Минут пять я внимательно разглядывал проплешину, склон и необычные деревья, пытаясь найти проход обратно. Потоптался на солончаке. Бесполезно, над ним даже воздух не парит. Да и не солончак это. Такая же каменистая земля, как везде, только без травы. Как будто выжег её кто или кислотой залил. И деревья вокруг странные.
Помимо «фикусов» было и что-то явно хвойное, вроде лиственницы, я сильно не присматривался. А главное — воздух. Такого воздуха я ещё нигде не нюхал! Дышалось легко как в детстве. Хотелось бегать, скакать, были бы крылья — точно взлетел.
Заглушил мотор, сел на камень и задумался. Из логических версий в голову лезло только слово «телепортация». Но даже если так, то как? И куда? Может этот чёртов солончак — какая-нибудь природная аномалия вроде телепорта? Потому и не зарастает? Не успевает трава вырасти — переносится. Я взял камень и кинул, стараясь попасть прямо на тропинку. Камень звонко ударил по горному склону, покатился и остановился на голом месте. Не исчез. Я закурил… Через пять минут камень продолжал лежать на месте. Может, если и телепорт, то не постоянный, импульсный какой-нибудь. И работает он как гейзер — копит энергию, копит, потом бах — выкинул в другое место. Значит, далеко отходить от солончака нельзя. Ставлю ПЛС-ку прямо у кромки леса.
Я достал телефон. Сети нет, но на Алтае это нормально. Связь здесь бывает или вдоль дорог, или в посёлках. Порылся в настройках, роумингов сетей тоже не было. GPS спутников не видел. Дикие места. Надо достать Ремингтон. Мало ли, куда меня занесло. А если медведь выйдет или кабан? А судя по деревьям, может выйти даже слон. И дровишек стоит подсобрать. Дикие звери боятся огня. Люди же, наоборот, могут к костру выйти, хоть на местности сориентируюсь. А вообще, уже обедать пора.
Возле горной стены сухих веток было мало, пришлось выдвигаться в чащу. Я вынул из чехла Ремингтон. Мало ли… Собственно, Ремингтоном я его по привычке называл. На самом деле от классического охотничьего ружья Remington 700 там мало, что осталось, больше на М 40 похоже, ещё и под наш патрон 7,62х54. Мощная и дальнобойная винтовка.
В лесу было влажно. Сушняк под деревьями был настолько мокрый, что выскальзывал из рук при попытке поднять. Надо было идти куда-то на солнце, где посуше. Вскоре нашлась полянка. Вообще-то я бы её сроду не нашёл, птицы подсказали. Над травой стоял дикий ор, как на футбольном матче. А на самой поляне…
Там происходила битва гигантов. Какой-то неизвестный мне зверь, похожий на варана, но размером с собаку, с меховым воротником и волосатыми ногами, висел на шее у огромной, метра три, змеюке. Змея была камуфлирована под тёмный камень, но с красной головой. Варан явно побеждал. Не знаю, за кого болели вопящие над поляной птицы, но команде змеи приходилось туго. Хоть она и трясла варана, как Брюс Ли нунчаки, но тот при каждом ударе о землю только плотнее перехватывал зубами длинную шею. Вскоре красная треугольная голова покатилась по траве. Наши победили. Безголовое тело вертелось ещё минуту, приминая мелкие растения и ломая ветки деревьев. Варан неподвижно стоял на поле боя, ожидая окончания агонии поверженного противника.
Я задумался. Это же если здесь такие змеи, то ночевать в палатке опасно. Схарчат и фамилии не спросят. Надо бы какую-то сигнализацию организовать. Хоть верёвки с консервными банками натянуть. Хотя, для змеи это не преграда. Сверху пролезет или снизу. И тут я вспомнил, что сербы от змей ограждали палатки верёвкой, сплетённой из овечьей шерсти. Говорили, что овцы едят змей, поэтому пресмыкающиеся боятся запаха овец. Ну и где я здесь овечью верёвку найду? Или хотя бы просто овцу? Да и боится ли обычных бяшек эта громадина, толщиной с варёную колбасу?
Мысли ещё не до конца оформились в голове, а руки уже вскинули Ремингтон. Выстрел снова поднял начавших успокаиваться птиц. Вот этого зверя местные змеи точно боятся. Кстати, я знаю, что у меня сегодня на ужин. Змея — она вкусная… И большая.
Я вспомнил, как пацаны во взводе смеялись, что меня легче пристрелить, чем прокормить. Потом вспомнил Гришку Злобного. Он говорил, что пристрелить тоже не получится, потому что моя эсвэдэха толще меня самого. Интересно, где они сейчас? Стало грустно.
Надо же, всегда любил одиночество, даже жениться не спешил с этими постоянными командировками, обходился краткосрочными связями, а вопрос брака отложил до пенсии. Как говорил комбат, «идеальный снайпер — лентяй и мизантроп», а тут на тебе — заскучал. Видимо, я ещё не настоящий пенсионер. Но ничего, привыкну и к креслу-качалке, и к газете «Красная звезда».
Часа через три я уже поставил палатку, бросив у входа шкуру ящера, от пуза поужинал жареной змеёй и валялся на лапнике, попивая чай и время от времени кидая камешки в сторону телепорта. Телепорт не реагировал. Часы показывали девять вечера, но солнце совершенно не собиралось садиться. А вот это уже очень странно. Это что же за широты такие? Крайний север? Тогда почему так жарко? Однако, спать хотелось несмотря на высоко стоящее светило. Я достал из рюкзака капроновый шнур и кружку с ложкой. Аккуратно натянул шнур по периметру, привязав его к ближайшим деревьям. От каждого прохода протянул стропу к палатке и подвесил на рогульке кружку с ложкой внутри. Ну не было у меня пока пустых консервных банок! А так хоть какая-никакая, но сигнализация.
Неизвестно где, неизвестно, когда. 07:50
Проснулся затемно. Вылез из палатки и долго разглядывал звёздное небо. Понял только одно — это не Земля. Чёрт, ни одного знакомого созвездия. Это куда ж меня зашвырнуло-то? И есть ли здесь вообще люди? Всё зависит от аномального телепорта. Не я же первый в него провалился. Или я? Места на Алтае дикие, но от жилья недалеко — километров полста. Может, кто ещё через «солончак» прогулялся. Опять же, работает он не постоянно, а может и вообще только в одну сторону. Тогда мне под стеной сидеть смысла нет, надо выбираться.
Куча камней мирно лежала на том месте, куда я их вчера накидал. Не сработал телепорт. Ну, раз аномалия не работает, то и мне сидеть тут нечего. Надо хоть осмотреться да начинать как-то обустраиваться. И вообще, я дом хотел построить. В глуши, кстати. Глушь есть? Есть. Инструменты есть? Полный прицеп. Осталось место подходящее найти. Будем исходить из того, что я здесь один. Ну или здесь так мало народа, что мне никто не встретится. Я же вчера из Ремингтона палил. И хоть бы кто ответил. Значит, глухомань.
Солнце ещё не поднялось, но было уже жарко. Градусов тридцать. Приведя себя в порядок и сделав зарядку по минимуму, я собрался разбирать палатку, но вовремя передумал. Бензин-то! Мне по лесам на машине блуждать накладно будет. Встану так посреди чащи и что дальше? Так что прежде всего надо хоть какую-то дорогу поискать. Хоть куда-нибудь. В идеале, конечно, к людям. А там, хоть просто из леса.
Лес обрывался внезапно в километре от палатки и начиналась степь с торчащими тут и там скалами и редкими пучками каких-то совсем непонятных деревьев, похожих не то на пальмы, не то на баобабы. А ещё там была речка.
Я уже разделся и собирался вволю поплавать, когда увидел торчащую из воды голову непонятного животного, всю утыканную рогами, как мне казалось, в хаотичном порядке. Голова была размером с мою Ниву. А самое страшное, кроме головы от животного ничего не осталось, только огрызок позвоночника толщиной с меня. Купаться как-то резко расхотелось.
Но всё равно, из-под скалы надо выбираться. Здесь степь, обзор получше, что, судя по торчащей из воды голове, очень важно. Я бросил в реку ветку, и вода вокруг неё мгновенно забурлила. Однако, руки в реку совать не стоит.
Когда я подъезжал к реке, часы показывали восемь вечера, но солнце было почти в зените. Это сколько же здесь часов в сутках? Однако, вскоре, мне стало не до астрономии. Чуть в стороне вдоль берега виднелись две характерные полосы. Колея. Судя по ширине, что-то грузовое или армейский внедорожник. Исследования показали, что машина подъезжала к лесу, после чего повернула обратно. Люди… Почувствуй себя Робинзоном.
Колея то терялась в каменных россыпях, то появлялась снова, но основным направлением был северо-восток, судя по солнцу. Впрочем, далеко от реки машина не отъезжала, очевидно держа по ней ориентир. Проехав километров 20, пришлось остановиться. Дальше колея была затоптана чьими-то копытами, размером с хорошую тарелку. Я вылез и, повесив на плечо винтовку, пошёл искать следы. Возле реки следов к моему удивлению не было, видно, кто бы там ни ехал, но с рекой им стало не по пути. Сама река заметно сузилась, прижатая скальным образованием с противоположного берега. Впереди слышался характерный шум. Не иначе, водопад.
Вода падала со скалистого ложа метров на пять, а дальше так же лениво текла по периметру гигантского овального провала, через километр растекаясь по дну широким, заросшим чем-то похожим на рогоз, озером. А на берегу озера мирно, словно в Краснодарском крае, стояли четыре обычных вагончика-бытовки на полозьях. Два жилых, один похожий на склад и один — явная контора с высоченной, метра три, антенной на крыше и торчащим из окна кондиционером. Вид вагончиков так не вязался с тем, что я уже видел, что сначала я не поверил своим глазам.
Возле «конторы», прямо на земле, привалившись к стене, лежал заросший волосами негр и курил. Поза негра давала основания думать, что курит он вовсе не табак. Рядом с ним, прямо в пыли валялся АКСУ. Меня настолько поразила эта картина, что я даже не сразу разглядел остальное. Например, клетку, стоящую в тени одного из вагончиков. В клетке кто-то сидел. Я отполз назад и кинулся к машине. Через пару минут я уже рассматривал провал в бинокль.
Негр у конторы был не единственным обитателем вагонного городка. Из дверей вышел ещё один и, отобрав у первого косяк, жадно затянулся. Кроме того, в клетке сидели то ли три, то ли четыре человека в лохмотьях. Они сбились в кучу и точно сосчитать я не мог. За складом виднелось что-то вроде входа в погреб, прикрытый решетчатой дверью. Судя по толщине прутьев, в погребе держали бешеный танк. Я осматривался, потихоньку приходя в себя. С выходом к людям пока решил не спешить. И не ошибся. Через несколько минут с дальней стороны провала послышался звук мотора и к вагончикам, чихая и дёргаясь, подъехал какой-то внедорожник. Он был настолько разбит, что определить его принадлежность было невозможно. Удивительно, как он ещё ехал. Сзади за машиной что-то волочилось, и я не сразу понял, что это привязанный за ноги человек. Белый мужчина. При каждом рывке его засыпало песком, а на поворотах он откатывался в сторону.
Из вагончика вышли ещё два негра, такие же заросшие. На плече у одного был АК со сколотым прикладом, у второго SIG-550, грязный до неузнаваемости. За руки они тянули совершенно голую женщину с длинными, когда-то белыми волосами. Женщина была изранена, её явно долго били. Негры бросили женщину на землю и для верности попинали ногами.
Привязанного к машине отвязали и бросили рядом. Пару минут ничего не происходило, потом один из бандитов подошёл и начал методично пинать пленника под рёбра. Мужчина стонал, время от времени срываясь на крик. Вокруг него растекалась лужа крови.
Я посмотрел на Ремингтон, подумал и вернулся к машине. Там лежала «плётка» — моя СВД, прослужившая мне пять лет и якобы разбитая взрывом год назад. Так, пару точек я уже вижу, третья будет метрах в двадцати, за камнем. Я проверил магазин и улёгся, стараясь унять сердцебиение. Итак, пять целей, не скрываются, нападения не ждут. До вагончиков и трёхсот метров не будет, ветра нет. Практически, прямой наводкой.
Первым получил своё владелец SIG, вторым сразу же его партнёр. И только после этого остальные трое всполошились и попытались выяснить, откуда по ним стреляют. Пока они выясняли, я аккуратно, не меняя точки, снял ещё двоих. Как куры, честное слово. Последний спрятался под массивным деревянным столом и боялся даже высунуться. Как оказалось, столешница для эсвэдэхи тоже не препятствие. Через секунду из-под стола вывалилась рука, из руки выкатилась эфка. С кольцом. Как в тире, честное слово, никакой тактики у черножопых. Я полежал для контроля ещё пять минут. Движения в лагере не наблюдалось.
Спуститься на машине в том месте, где я был оказалось невозможно. Тщательный осмотр такого места не выявил. Придётся пробираться в объезд, там, откуда приехал негритянский автохлам. Это с километр будет. Тогда пешком. Попрыгаю, ничего со мной не случится. Только оружие сменить надо — Ремингтон покороче будет, хоть и тяжелее, да и удобнее с болтом бегать. С плёткой больше привык лежать. Сюда бы какой-нибудь АК хорошо, но нету. Размыслив, я решил, что, если кто из бандитов и остался, давно проявил бы себя движением, и начал спускаться.
Городок встретил меня абсолютной тишиной. Как в старых вестернах — пыльная улица и только лёгкий ветерок несёт обрывок какой-то яркой упаковки. Из клетки на меня с испугом смотрели пять пар глаз. Никто не двигался. Ладно, разберёмся. Буду приручать медленно.
На двери клетки замок. Ключа ни у кого из пленников, думаю, нет. Значит, воспользуемся русской универсальной отмычкой, решил я и зашёл в склад. Как и предполагалось, лом в складе был, стоял, как и положено, в углу. Свернув замок, я отбросил инструмент в сторону и, вскинув винтовку, вошёл в контору. Пусть пленники сами выбираются, в себя приходят, а я пока лагерь осмотрю.
В конторе было душно, кондиционер не работал. Я вообще сомневался, что в городке есть электричество. Посреди комнаты стоял грязный, прожжённый в нескольких местах, изрезанный ножами стол, два колченогих стула и огромный несгораемый шкаф, нараспашку открытый и абсолютно пустой. На столе лежала горка конопляных шишек, стояла открытая пластиковая бутылка с водой и лежал какой-то буклет. На буклете по-русски, по-английски и ещё на каких-то неизвестных мне языках было написано: «Памятка переселенца».
Через несколько минут я получил ответы на главные свои вопросы. Это не Земля. Это другой мир. И мир этот достаточно хорошо заселён. Почти три десятка лет неизвестная мне организация, названная в буклете Орденом, занимается переселением в этот мир тех, кто не нашёл себя на старой Земле. Здесь нет продажных судей и адвокатов, здесь каждый может постоять за себя, как и положено мужчине и каждый стоит ровно столько, сколько он стоит. Это я удачно попал. Несколько минут я сидел неподвижно, осмысливая информацию и приходя в себя. Потом, положив буклет в карман камка, я вышел на воздух и только сейчас заметил, как же в конторе воняло. Эти гады вообще не мылись что ли? Не иначе, в воду боялись лезть. А может и просто не до этого было, укуренным-то. В городке было всё так же тихо. Из клетки, к моему удивлению, так никто и не вышел, пленники сидели, сбившись тесной группой. Сейчас я разглядел, что это были одни женщины. Женщина на дороге лежала не шевелясь, слышалось только её неровное дыхание. Мужчина лежал в луже крови и не дышал. Кажется, ему уже ничем не помочь. Ладно, потом разберусь, надо всё до конца осмотреть и зачистить. Оставались два жилых вагончика и погреб для танка.
Первый вагончик был пуст и это было хорошо. Вонь в нём стояла неимоверная. В углах лежали кучи грязи, какие-то тряпки и бинты. Воняло кровью, алкоголем и потом. Как они вообще могли там ночевать?
Дверь второго вагончика была заперта. Пришлось возвращаться за универсальной отмычкой. Лом быстро справился с замком, дверь открылась и из вагончика вылетела эфка. Я рефлекторно упал на землю и откатился за угол. Тишина. Я выглянул. Эфка была с чекой, кольцом, даже дужки кольца были не отогнуты. Наркоши… Я выдернул кольцо, пригнувшись, закинул гранату обратно и закрыл дверь. Раздался взрыв, из вагончика вылетели стёкла, дверь распахнулась и из неё вынесло облако пыли и мусора. Я вошёл внутрь. Раньше на кровати кто-то лежал. Теперь его разметало по всей комнате. Ф1 есть Ф1. Я не стал задерживаться, решил посмотреть погреб. Явно не зря он закрыт такой серьёзной решёткой.
Но до погреба я не дошёл. Раздалась очередь и обе ноги обожгло болью. Я даже сразу не понял, видимо расслабился. Ноги не держали и я, раскинув руки, завалился на спину. Чёрт. Вот не повезло-то. Я прикрыл глаза. В ногах выше колена пульсировала острая боль, толчок за толчком отбирая силы. В висках застучало. Послышалась речь на непонятном языке и громкий смех. Ко мне не скрываясь шёл ещё один негр. Одет он был в одни джинсовые шорты по колено и на плече нёс какой-то автомат семейства АК, мне было не видно какой именно. Негр лучезарно улыбался и что-то громко говорил.
Собрав остатки сил, я постарался как можно незаметнее довернуть ствол ремингтона в его сторону, благо лежал он прямо под рукой. Затвор был взведён, я помнил. В ногах запульсировало сильнее, рука не слушалась. Кое как довернув ствол в примерном направлении, я нажал спусковой крючок. До негра в этот момент было метров пятнадцать. Раздался грохот. Не повезло. Не попал. Пуля выбила автомат из его руки и я, наконец, увидел модель. Это был АКМС. Узнал перед смертью, подумал я.
Негр вскрикнул, выхватил из-за спины нож и кинулся ко мне. Передёрнуть затвор я уже не успевал. Да и сил не было. После своего неудачного выстрела я плашмя лежал на земле, ствол винтовки упирался мне в бок — отдачей толкнуло. Пошевелиться я не мог. Негр выкрикнул что-то непонятное, но очень злое и бросился на меня. Лезвие целилось мне прямо в лицо. Собрав остатки сил, я махнул рукой в попытке отвернуть нож, раздался грохот, всё тело резанула острая боль и я провалился в темноту.
Новая Земля, 24 год, 5 месяц, 6 число. 24:15
Первое, что я почувствовал, была тупая боль. Она стучала в ногах и отдавалась в висок. Впервые в жизни боль меня радовала. Раз болит, значит, я ещё жив. Не истёк кровью на дороге. Я попытался открыть глаза. Темнота. Видимо, он всё-таки заехал мне ножом по глазам. Но боли в глазах нет. Я чувствую, как открываются и закрываются веки, но ничего не вижу. Может, просто ночь? Тогда где звёзды? Я приподнялся на локтях. Боль была терпимой. Надо отползти с дороги, как-то добраться до машины. Там ИПП, аптечка. Добраться, конечно, будет нереально, но надо пытаться. В конце концов, там, где я спускался, земля мягкая. А у меня в кармане НР. Нож разведчика, конечно, не лопата, но я справлюсь, надо только ноги перетянуть, чтобы кровь не шла. Я двинулся и понял, что я не на дороге. Подо мной были какие-то тщательно пригнанные доски. Пол? Нет, стол. Рукой я почувствовал края столешницы.
Послышались шаги и по глазам резанул яркий свет. Я зажмурился. Когда я открыл глаза, надо мной стояла смерть. Бледная кожа, впалые до черноты горящие глаза и свеча в руке. Я вскрикнул.
— Силянс, — сказала смерть удивительно мелодичным голосом. — Силянс манеро.
При чём здесь манеры, я не понял. А вот слово «силянс» смутно припоминал. Кажется, французский. Тихо. Хорошо, буду молчать. В свете свечи я увидел мои голые ноги. Выше колен они были очень аккуратно перевязаны.
— Ты кто? — спросил я. Голос был хриплый. Хотелось пить.
— Роза алела, — сказала смерть куда-то в сторону.
Может, у меня просто глюк от потери крови? Почему смерть? При чём тут роза и почему она алеет? Голова внезапно закружилась, и я снова провалился в темноту.
Новая Земля, 24 год, 5 месяц, 7 число. 04:30
В следующий раз я пришёл в себя во время перевязки. Перевязку делала ловкая брюнетка, худая как вешалка, но с жизнерадостной улыбкой на лице. Увидев, что я открыл глаза, она подмигнула мне и прошептала:
— Есть хочешь?
Русская речь шокировала меня едва ли не больше, чем очередь по ногам. Я долго не мог закрыть рот и проморгаться, смог только кивнуть. Девушка улыбнулась, показав блеснувшие в свете свечи зубы, и махнула кому-то рукой.
Тут же появилась давешняя француженка, которую я с испугу принял за смерть. В руке у неё была жестяная миска, обёрнутая полотенцем. От миски умопомрачительно пахло вкусным, наваристым, горячим мясным бульоном. В животе у меня забурлило. Я выхватил у француженки миску с ложкой и начал спешно, обжигаясь, но при этом забывая подуть на ложку, глотать бульон, даже не думая о том, чтобы пережевать волокна мяса, которые в нём плавали. Попутно я пытался объяснить брюнетке, что наверху стоит моя Нива, в которой есть вода, еда, лекарства, инструменты и даже кое-какая одежда. Надо только чтобы кто-то поднялся и пригнал машину сюда, пока в ней не похозяйничали дикие звери. Брюнетка в ответ только размеренно кивала и улыбалась.
Когда миска опустела, я почувствовал себя счастливым. На лбу выступила испарина, тело отяжелело. Захотелось спать. Я с трудом держал глаза открытыми.
Брюнетка наклонилась ко мне и сказала в самое ухо:
— Меня зовут Роза. Это, — она показала на француженку, — Анжи. Там ещё Фарида, Карлыгаш и Жанна. А Стефани умерла. И мистер Броуди тоже. Ты их видел.
Я кивнул. Я понял, о ком она.
— Гена, — голос меня не слушался. — Гена Стрин. Как же так, Роза? Он меня не убил?
— Фариду благодари. Она схватила с земли автомат и в момент срезала того бандита. Он прямо на тебя и грохнулся. И ещё. Мы пригнали твою машину, Гена, — продолжала Роза. — Иначе бы тебя не выходили. И ещё взяли твоё ружьё и подстрелили антилопу. Как супчик? — она снова улыбнулась.
Я опять смог только кивнуть. Смертельно хотелось спать.
— Спасибо, — одними губами прошептал я и провалился в сон.
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 12 число. 10:00
Лечили меня целый месяц. Причем, последнюю неделю, от какой-то местной инфекции, от которой, как я понял из Путеводителя, официальным переселенцам делали прививки сразу по приезду. Через месяц я уже вставал и мог даже немного ходить. К счастью, кости не были задеты. Вот уж повезло.
Как оказалось, лежал я в том самом погребе, до которого так и не добрался. Да и не погреб это, а что-то вроде штольни. Роза, под огромным секретом, не знаю, правда от кого, рассказала мне, что здесь семья Стефани добывала алмазы, когда в провал приехали бандиты. Тогда их было десять. Восьмерых положила семья Броуди. Из самой семьи остались Стефани и её отчим, Иезекия Броуди. Но бандиты взяли верх, хотя алмазов и не нашли. Поэтому мистера Броуди и Стефани каждый день избивали, пытаясь добиться, чтобы те выдали им добытые камни.
В конце концов, девчонки отъелись, повеселели и, кажется, старались не давать мне скучать. Анжи называла меня не иначе, как «манеро», что как мне пояснили, по-французски означает «мой герой» и это меня очень смущало. В штольне стало светло, весело и по-домашнему уютно.
В этот день я впервые выбрался на улицу и чуть не ослеп. Отвык за месяц от солнечного света. Я прошёлся по городку и был приятно удивлён. Девчонки всюду навели порядок, пропала вонь, грязь, они даже заделали каким-то сучком пулевое отверстие в столешнице.
Я осмотрел Ниву. Машина была помыта, в прицепе явно похозяйничали, да и девчонки, как я давно заметил, щеголяли кто в камуфляже, кто в комбинезоне, кто в моих джинсах. Мне было не жалко.
Потом мы с Розой сидели за столом на улице и пили чай. Пачка чая нашлась в багажнике и, как оказалось, это огромная ценность в этом мире. Удивительно, но хороший чай здесь не растёт. Привозят семена, даже саженцы, но то что вырастает, по вкусу напоминает веник. Так что чай мы с девчонками пили экономно и с удовольствием. Я разглядывал карту, пытаясь разобраться в английских названиях.
— Роза, ты знаешь, где мы сейчас?
— Точно не скажу. Это незаселённые места где-то на границе Африканского халифата и Дагомеи. Дальше горы и, насколько я знаю, за них никто не ходит.
— Подожди, а как же вы все тут оказались? Тоже по одной собрались?
— Нет. Нас как раз привезли централизованно. Вторая часть банды, пятеро. В своё время нас, каждую своими путями, продали Иосифу Мако.
Как выяснилось, был такой мелкий негритянский царёк в Дагомее, недалеко от Лумумбы. Сначала Орден его поддерживал, снабжал деньгами и даже поставлял кое-какое оружие. Хотели централизовать власть в Дагомее, так управлять проще. Но когда Мако стал самым сильным к югу от Лумумбы, он решил, что он первый в мире. И ему плевать на всех, даже на Орден. Мако стал сам торговать излишками орденского оружия и в результате продал то что не надо тому, кому не надо. Зазнался. Как-то ночью прилетел орденский вертолёт, и группа из четырёх штурмовиков в сопровождении снайпера не напрягаясь ликвидировала самого Иосифа Мако, а также всех его приближённых.
Естественно, вокруг наследства царька началась свара и семеро местных бандитов не нашли ничего лучше, как украсть пятерых жён из гарема Мако с целью продать их в Халифат. Пока добрались до второй половины банды, двоих потеряли. Так и сидели в провале всемером, пытаясь выведать у семейства Броуди, где камни. С одной стороны, бандиты злились на строптивую семейку, а с другой, понимали, что убивать Броуди нельзя, они тогда не узнают, где лежат добытые алмазы. В итоге, все были в патовой ситуации.
В день, когда я приехал, бандиты окончательно решили наплевать на алмазы и заняться продажей девочек, иначе рабыни совсем потеряют товарный вид. Что было дальше, я и сам знал.
В этот день девчонки меня удивили. Выбравшись на воздух, я решил срочно обслужить свои винтовки. Всё-таки и СВД и Ремингтон стреляли, значит, их надо вычистить, а лучше ещё и смазать. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что девушки не только привели в порядок мои стволы, но и трофейные, доставшиеся от бандитов.
Я, конечно, читал в Путеводителе, что оружие является обязательным атрибутом жителей Новой Земли. Но одно дело читать, а другое — видеть, как Фарида, весело улыбаясь и блестя своими чёрными глазами, ловко разбирает, чистит и вновь собирает АКСУ. Теперь у нас было две гранаты и пять стволов, считая обе мои винтовки. Только с патронами было туго.
Тщательно обыскав все вагончики, мы нашли только сотню ремингтоновских патронов к СИГу и собрали около пяти сотен для калашей. Что меня удивило, отечественные патроны имели неизвестную мне маркировку — шестерню с мечом. Как оказалось, производят их здесь, на территории Протектората Русской Армии в городе Демидовске. Я читал в путеводителе, что Протекторат Русской Армии пытается развивать промышленность, и теперь с удивлением держал в руке доказательство этого развития.
Следующим откровением Новой Земли для меня оказались местные деньги. Фарида просто поставила передо мной стопку пластиковых листов размером с игральные карты и таких же ярко раскрашенных. И с помощью Розы пояснила:
— Это экю, местные деньги. Мы нашли их у бандитов. Бандитов убил ты, так что деньги — твой честный трофей по закону Новой Земли.
Денег в общей сложности набралось 720 экю, и я не знал, много это или мало. Девчонки тоже не могли произвести грамотную оценку, только Анжи вспомнила про заработок 150 экю в неделю. Бандиты, как я понимаю, попались нам небогатые.
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 32 число. 15:10
Следующие дни я был занят в основном обустройством нашего лагеря. Проверил проводку и подключил генератор. Нашёл даже маленький «подстольный» холодильник. Теперь у нас было полноценное жильё. Один вагончик я оставил себе, а в другом оборудовал пять спальных мест для моих спутниц. Стало уютно. Оставалось лишь определить, куда двигать дальше. По моим соображениям, девочек надо было развозить по домам. А пока наш временный лагерь всё больше напоминал посёлок постоянного проживания.
Девушки за это время ко мне привыкли и уже не сторонились. Наоборот, каждая пыталась со мной пообщаться, что-то мне рассказать, мешая слова нескольких языков. Самое удивительное, что мы стали понимать друг друга. К тому же они расцвели и превратились в настоящих красавиц. Отсутствие косметики и нарядов ничуть их не портило, им оказались не очень-то и нужны какие-нибудь искусственные средства, видимо сказалась жизнь в чистом мире, натуральные продукты. А может, мне повезло, и они просто сами по себе были такими красивыми. Девчонки преобразились, изменилась даже походка. Теперь мои подопечные расхаживали по городку спокойно и неторопливо, умудряясь даже в неподходящей им моей, или уже бывшей моей, одежде, выразительно качать бёдрами. Я как мог старался не обращать внимания на эти соблазны, во всяком случае, старательно делал вид. Девчонки были слишком молоды для меня, ну может, за исключением Анжи, которой было почти тридцать. В общем, девушки расслабились, вспомнили, что они женщины и, к моему удивлению, я всё чаще стал замечать бросаемые на меня хитрые заинтересованные взгляды, вроде бы случайные касания то бедром, то грудью, что ничуть не добавляло мне уверенности в себе. Сказывалась на них, видимо, жизнь в гареме.
В то утро я почувствовал себя совсем здоровым и полным сил. Тело требовало нагрузки. Размялся, пробежался вокруг лагеря, а вот водные процедуры не удались — воды в душе не было, и я пошёл к водопаду. Вода в реке была питьевая и совершенно чистая, но самодельный водопровод не работал, а набирать её с берега мы опасались. Я слишком хорошо помнил обглоданного рогача. Поэтому источником воды нам служил водопад. А что, удобно. Подставил ведро и через минуту оно полное. Среди вагончиков был обустроен летний душ с металлическим баком сверху. По идее, вода в него должна была идти по трубе прямо из водопада, но труба была намертво забита и таскать её приходилось вёдрами. А ведь край трубы — вот он, прямо под струёй торчит. Я засунул руку в трубу по самый локоть, точно, забита. Вытащил какую-то скользкую чёрную тряпку и отбросил её в сторону. В трубе сразу же зашумело — в душ потекла вода. Я посмотрел на брошенную тряпку внимательнее. Не могла она попасть в трубу случайно. Да и откуда ей взяться в дикой реке? Не ветка же, не пучок водорослей. Чёрные хлопчатобумажные трусы вроде семейников. Или кто-то крайне неудачно искупался или…
Я поворошил тряпку палкой. На землю выкатилась пара серо-зелёных камешков, размером с мой ноготь. Если я правильно понимаю, то тайна семьи Броуди раскрыта. Жаль только, никого из них не осталось. Я снял с плеча полотенце и, тщательно протерев, собрал камни и сложил их в два нагрудных кармана. Пятьдесят шесть камней, размером от пяти миллиметров до пары сантиметров. Не знаю, как в этом мире, а на старой Земле это было огромное богатство. Да и здесь, видимо, это не просто камешки, раз за них уничтожили целую семью.
Придя в лагерь, я аккуратно высыпал камни на «Памятку переселенца» и позвал девушек. Пару минут все молча рассматривали горку алмазов.
— Да ты богач, Гена, — хитро улыбаясь сказала Жанна и внезапно чмокнула меня в щёку.
— Па-ди-шах, — пропела Фарида, извиваясь всем телом. Если учесть, что на ней были ушитые по фигуре камуфляжные брюки и моя трикотажная майка, зрелище было завораживающим.
И тут девчат как прорвало. Они слюнявили мне щёки и губы, висли на плечах и лопотали что-то радостное, но непонятное. Камни гуляли по рукам, а я стоял с совершенно изумлённым видом. Прежде всего, до этого момента мне казалось, что девчонки меня опасаются или сторонятся. А ещё, я был удивлён, что Жанна, оказывается, отлично говорит по-русски. До этого наше общение сводилось к обмену приветствиями, что худо-бедно, но выучили на русском языке все девушки. А эта её фраза дала понять, что русский для Жанны — родной язык.
— Около семисот килоэкю, — раздался голос Розы.
Оказывается, во время всеобщей эйфории она спокойно сидела за столом и старательно сортировала камни по размеру и цвету.
— Сколько? — я опешил. Я уже знал, что один экю равен 3 доллара 30 центов. То есть общая сумма больше двух миллионов. Я и представить не мог такое богатство.
— Точно не скажу, будет понятно после огранки. А сейчас, в таком виде, у тебя могут забрать их за семьсот тысяч. Только надо найти хорошего ювелира.
— Роза, а откуда ты всё это знаешь?
— Гена, я с Новой Одессы. Мой папа — ювелир. Сама удивляюсь, и откуда я всё это знаю?
— Да… — я почесал затылок.
Девчонки, когда до них дошла сумма свалившегося на нас богатства, зашумели с новой силой.
— Тихо! — Все замерли. Это слово было известно даже тем, кто почти не говорил по-русски. Я обвёл взглядом замерших девчат, посмотрел на горку алмазов не столе и голосом товарища Сухова сказал:
— Товарищи женщины. — Роза хохотнула, видимо, ей был известен этот персонаж. Остальные недоуменно посмотрели на неё.
— Роза, золото, раздели камешки на шесть частей. Нас же шестеро? А вы, девушки. Вы чего раскричались-то? Из-за этих камешков убили целую семью. А вы уверены, что больше никто за ними не придёт? Ведь мы с вами не организовали даже простенького оповещения. Сидим тут как одни на свете. А за нами, может, уже наблюдают.
Девчонки испуганно оглянулись, потянулись за брошенным оружием.
— Так, Жанна, — продолжил я командовать. — Ты, я знаю, языками владеешь, тебя понимают все. Назначаешься старшей. Организуй дозор на въезде в провал. Одного человека до обеда. Пусть возьмёт рацию, связь каждые полчаса. После обеда замени кем-то другим. В ночь пойду в караул я. На всякий случай, мой позывной — Струна.
Жанна открыла было рот, но передумала, кивнула, повернулась к Анжи и что-то ей долго объясняла. Я разобрал лишь «Гена», «антре» и «ля гард». К моему удивлению, Анжи восприняла всё как должное, кивнула, взяла воки-токи, укорот, подошла ко мне и задорно глянула мне прямо в глаза.
— Да, монеро, — сказала она и клюнула меня в щёку. А я сегодня даже ещё не брился. — Же пара.
— Да, Анжи, уже пора, — сказал я.
Засмеялись почти все.
— Гена, «же пара» по-французски «я ухожу», — сказала Жанна.
— А, ну да. — я смутился. Потом улыбнулся и посмотрел на Анжи. — Алле, Анжи.
Вот так-то! И мы не лаптем щи хлебаем. Покрутишься среди них месяц, и не так скажешь.
— А мы с вами, девочки, оборудуем простейшие огневые позиции в стороне от вагончиков. А самое главное, вы сейчас по одной подойдёте ко мне, и каждая расскажет где она живёт, а главное, как туда добраться.
Да. Дисциплины в моём девчачьем взводе никакой. От слова «совсем». Это вам не зори, которые тихие. Полчаса девчонки, окружив меня, тыкали в «Памятку» пальцами и, перекрикивая друг друга, что-то возбуждённо кричали, ничуть не заморачиваясь объяснением известными мне словами. Я с обалделым видом сидел за столом, даже не пытаясь что-либо понять.
— Тихо! — Все замолчали и уставились на меня. Ага. Эта команда подразделению известна и успешно выполняется. — Жанна, обеспечь порядок. Я иду в вагончик, а девочки заходят по одной. Регламент установи сама.
Девушки синхронно перевели взгляд с меня на Жанну. Та медленно кивнула. Кажется, поняла.
Глава 2
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 32 число. 27:10
Я лежал на спине и смотрел на звёзды. Столько звёзд я ещё не видел никогда. А яркие какие… Я взял ПНВ и огляделся. В бледно-зелёном свете прибора ночного виденья я мог рассмотреть каждый камень ущелья. Попасть в наш провал можно было только здесь, по каньону, прорытому рекой. Эдакий коридор почти полкилометра и два десятка метров шириной. Я лежал на скале, а прямо подо мной бурлила река. Дальше виднелась наезженная колея, а под самой скалой напротив густо росли кусты и деревья. Видно было каждую травинку. Хорошая ночь. Тихая…
Справа треснула ветка. Под деревом мелькнула тень. Ещё… Ещё… Так, четверо. У всех ПНВ и какие-то НАТОвские винтовки. Кажется, бельгийские FN FAL с глушителями. Слева ещё тени. Всего семеро. А где машина? Неужели они пешком? Я взял воки-токи и прошептал:
— База Струне. Мэйдэй! Повторяю, мэйдэй! Семеро. Вооружение однотипное. У всех приборы ночного видения.
— Это Жанна, — ответили в наушнике. — Поняла. Поднимаю всех, занимаем позиции. По готовности сообщу.
— База Струне. Подошли ещё трое. Общее количество десять целей. Транспорта нет.
— Поняла вас, Струна. Девочки уже на местах. — всхлип. — Гена, нас же не убьют?
Ну что я мог сказать? Что вообще говорят в таких случаях?
— Всё будет хорошо, Жанночка. Я вас в обиду не дам. — Ну или как там положено женщин успокаивать?
Я огляделся. Девочки за день натащили на пост каких-то покрывал, подушек. Где только взяли? Я не сразу нашёл свой арбалет. Ещё староземельный. Я купил его сразу после выхода в отставку и успел сделать не больше сотни выстрелов. Ничего, сейчас наверстаю. Колчан. Так, два десятка алюминиевых стрел со стальными серрейторами. В расчёте на кабана брал.
Первый противник остановился и поднял кулак. Ага, увидел мою верёвочку. Со взрывчаткой у нас туго и я сделал простую сигнализацию из натянутой ветки и консервных банок. Группа присела и замерла.
Ага, обезвредил называется, разрезал и всё. Ветка разогнулась и привязанные к ней банки противно забренчали. Группа противника мгновенно рассыпалась в кустах. Последний был прямо напротив меня. Я задержал дыхание и нажал спуск. Тетива сказала: «Дуннн!» и штурмовик плавно завалился в кусты. Рычаг на взвод. Так, кого я ещё хорошо вижу? Первый. Но это мне не подходит. Слева из кустов показалась голова в камуфлированной бандане. В зелёном свете ПНВ противник выглядел как оживший мертвец. Ничего, сейчас мы тебя упокоим. Это хорошо, что ты каску не носишь. Голова с торчащей из лба стрелой исчезла в кустах.
Отряд не заметил потери бойца, это хорошо. Группа сделала следующую остановку. Ага, ещё одна верёвочка. У меня их три. На этот раз первый зачем-то подозвал остальных и указал им на натянутую верёвку. Ну да. Их же там две подряд, не перешагнёшь. Задумка сработала. Я достал последнюю эфку, выдернул кольцо и аккуратно забросил гранату в середину группы. Рвануло знатно. Группу разметало по стенам прохода, сосна, стоявшая на склоне, щедро засыпала место взрыва шишками. Я вскинул Ремингтон и поспешно дострелил всех, кого увидел.
— База Струне. Всё чисто. Оставайтесь на позициях. Как поняли?
— Это база. Гена, ты их всех убил?
— Нет, им стало стыдно, и они сами застрелились. Из гранатомёта. Оставайтесь на позициях. Конец связи.
Интересно, где же их транспорт? И почему они в форме? Это ничуть не характерно для бандитов, зато типично для воинских подразделений.
Раздался рёв мотора, не меньше пяти литров объём, машинально прикинул я, по противоположной скале мазнуло светом. Не фары. А что? Я не сразу сообразил, что противник, как и я, носит ПНВ и подсвечивает дорогу инфракрасным фонариком.
Между скал появилась машина. Ого, это «Хамви», армейский открытый внедорожник без дверей и крыши. Капот парит в зелёном свете. На машине установлена турель с пулемётом. Что-то крупное, кажется, М2 Браунинг. Вот уж дура, жахнет — мало не покажется. Так, водитель и ещё один. Похоже, офицер. До меня машине метров сто. До нужной точки — восемьдесят. Пятьдесят, двадцать… я залёг. Последнюю гранату я днём положил прямо на дороге. Вытащил кольцо и придавил чеку тяжёлой веткой. Человек перешагнёт, зверь тоже. А вот автомобиль ветку обязательно сдвинет. Так и получилось. Взрыв прогрохотал по ущелью, деревья возмущённо закачали ветвями. «Хамви» подпрыгнул и упал обратно на колёса. Это только в голливудских фильмах машина от взрыва переворачивается и загорается. В жизни всё прозаичнее. Машина стоит как ничего и не было, даже двигатель не заглох, только пассажиры мотают головами, отходя от шока.
Мне понадобилось три секунды, чтобы расстрелять всех в машине. Люблю свой ремингтон…
Их было двенадцать. На одной машине они приехать не могли. Значит, где-то ещё как минимум, одна.
— База Струне.
— Это база. Гена, ты живой? Что там грохотало?
— Жанна, как вы?
— Девочки волнуются, но у нас всё в порядке.
— Отлично, садитесь в Ниву и выдвигайтесь ко мне. Конец связи.
Едва я успел спуститься со скалы, послышался шум мотора и по кустам забегал свет фар. Вот блин, забыл девчонкам сказать, чтобы фары не включали. Видно же. Мало ли что там у этих припрятано.
Машина подъехала, девушки вывалились из неё и обступили меня.
— Так, девушки, ваша задача — собрать всё, что здесь есть. И подберите мне камок почище.
— А ты куда? — Жанна взволнованно посмотрела на меня. В глазах был страх.
— Смотри. Их двенадцать. Машина семиместная. Значит, где-то ещё как минимум одна.
— Ты один пойдёшь?
— Нет, блин, все пойдём! Строем и с песней, чтобы нас расстрелять проще было. Не волнуйся, всё будет хорошо. — Я обнял девушку за плечи и почувствовал, как она дрожит. Надо же, а на вид и не заметно. Держит себя в руках. Правильно я её старшей назначил.
Я переоделся в подготовленный чёрный камуфляж, повязал на голову бандану и взял трофейную FNку. Магазин полный. Ещё пару на всякий случай. Нож за пояс, арбалет с колчаном за спину. Под бандану засунул инфракрасный фонарик. Отлично, руки свободны.
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 33 число. 1:22
Второй «Хамви» стоял прямо перед въездом в каньон. В нём было двое — водитель и пулемётчик. Оба тревожно оглядывались, водитель судорожно давил кнопку рации. Волнуются. Незаметно снять я могу только кого-то одного. Второй может быть проблемой. Тогда, однозначно пулемётчик. Я стоял в двадцати метрах от машины, между двух рядом стоящих деревьев и отчаянно надеялся, что меня не видно. Есть смысл использовать арбалет. С двадцати метров я не промахнусь.
Выстрел, и пулемётчик заваливается за борт автомобиля. Надо же, в грудь попал. А целился ведь в голову. Нервничаю. Водитель оглянулся, что-то сказал и вскочил с места. Я отбросил арбалет, схватил винтовку и пустил в сторону «Хамви» длинную очередь. Водитель упал. Я замер.
От машины послышалось шевеление. Значит, не добил. Плохо. И я его не вижу, это ещё хуже.
Над капотом показалась каска, надетая на какую-то палку. Дурак что ли? Ага, а вот и ноги за колесом. Я как можно тише опустился на землю. Так. Это у нас ноги. Это то, откуда они растут. FN FAL не СВД, но я попробую. Тем более, с ночным прицелом.
От машины раздалась длинная очередь, пули застучали по ветвям где-то далеко наверху и на меня посыпались листья. Нервничаешь? Ну-ну.
Спаренный выстрел и водитель падает на спину. Контроль. Ну вот теперь всё в порядке. Я подошёл к машине и занялся мародёркой. Простреленную и окровавленную одежду брать не стал, а вот оружие, снаряжение и боеприпасы собрал все. Свалил всё за вторым сиденьем внедорожника, под турель с пулемётом. Завёл машину и не спеша поехал к своим.
— База Струне.
— Это база. Гена, Геночка, ты живой?
— Живой, живой. Еду к вам. Не пристрелите меня с испугу. Конец связи.
Обратно я добирался на трофейном «Хамви» и понял, что проехать мимо точки поста точно не смогу, даже если и не было бы взорванной машины. Девчонки устроили шум, бегали, кричали. В общем, демаскировали позицию, как могли. Мне стоило большого труда собрать всех и успокоить.
— Девушки, вы понимаете, что нам надо убираться отсюда?
— И как можно быстрее, — сказала Роза.
— Так точно. Обратите внимание. Это не бандиты. Однотипное оружие и обмундирование. Одинаковые машины. Опять же, я наблюдал их действия на марше. Тактики никакой, но заметно, что это организованное подразделение. Явно. А из этого что следует? — Девушки замерли и во все глаза смотрели на меня. В свете двух пар фар зрелище было жутковатое и немного сюрреалистичное. Меня трясло, пошёл адреналиновый отлив. Голос дрожал. Наваливалось чувство страха и усталость. Хотелось плюнуть на всё и лечь спать. Но сейчас было не до того. Я «включил старшину», маскируя дрожащий голос за короткими и чёткими командами.
— А значит. Мы. Быстро, ещё до рассвета, собираем всё, что осталось в городке и рвём когти.
— Почему? — почти без акцента спросила Карлыгаш.
— Потому, что кто-то их сюда послал. Видимо, у этого кого-то здесь осталось что-то важное. Или кто-то важный. После того, как группа не вернётся и не выйдет на связь, как вы думаете, каковы будут действия их командования?
— Какие? — тихо спросила Роза.
— Послать группу посильнее, уже нормально подготовленную и организованную. Эти-то шли как на детский утренник, почти не маскируясь. Поэтому, командую: Фарида… Зульфия, Гюльчатай, — тихо добавил я. Шалят нервишки-то. Роза нервно хихикнула, остальные недоуменно переглянулись.
— Снова. Фарида, Карлыгаш. Под командованием Жанны выдвигаетесь в лагерь, час вам на сборы. Через полтора часа ждём вас обратно. Брать только самое нужное. Транспорт — Нива. Старшая — Жанна. Не забывайте про связь. Вперёд. — я посмотрел на переглядывающихся девушек и как можно мягче добавил: — Девушки, поторопитесь. Надо отсюда бежать.
Девушки наконец понимающе кивнули и полезли в машину. Остальные, замерев, смотрели на меня. В глазах был страх и надежда. Блин, ну я же не супермен. Ничего гарантировать не могу. Однако, поддержать девушек надо.
— Ну а мы с вами, девушки, займёмся любимым делом. Давайте соберём с поля боя всё, что сможем. Можете считать это шопингом. Нам всем надо обмундироваться и перевооружиться.
К счастью, все меня поняли.
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 33 число. 4:04
Подорванный «Хамви» мы бросили прямо в ущелье. Всё равно колёса у него были пробиты гранатой, да и днище выглядело как старый дуршлаг. Выехали на втором внедорожнике и Ниве. Теперь мы представляли из себя отлично экипированную группу и большинство любителей лёгкой поживы, надеюсь, побоятся с нами связываться — мы похожи на штурмовую команду. Если, конечно, не знать, что наша группа — всего лишь мирные, необстрелянные девушки.
Тип, которого я ночью принял за офицера, оказался кем угодно, но не военным. Несмотря на форму. Мне сложно было бы представить командира с шикарным кожаным портфелем и золотыми часами. Я понимаю, можно выйти в рейд в тактических часах. Или стальных, титановых… Но не золотых с бриллиантами. Так что это, скорее всего был представитель заказчика или какой-нибудь куратор из гражданских.
Его портфель вообще оказался для нас настоящей пещерой Али Бабы. Среди прочего в нём я обнаружил аэрофотоснимки нашего провала, на одном из которых отчётливо били видны все пять девушек, стоящих с лопатой возле двух свежих могил. Видимо, снимок был сделан сразу после их освобождения, когда я с перебитыми ногами лежал в штольне. Вот и объяснение безалаберным действиям нападающих — они-то шли на войну с беззащитными женщинами.
Кроме снимков был ещё планшет с подробной картой. Судя по ней, мы находились внутри белого пятна неисследованных земель. До ближайшей дороги было километров двести.
Также в портфеле оказались семьдесят тысяч экю. Путём нехитрых вычислений, мы пришли к выводу, что это гонорар группы за акцию — по пять тысяч каждому. Командиру — десять. Что ж, как говорится, победитель забирает всё. В боковом кармашке оказалась стопка пластиковых карточек, размером с банковскую карту, но с фотографией. Причём, все с одной. Как объяснили девочки, это АйДи — основной местный документ. Орден выдаёт его каждому переселенцу на выходе из ворот и служит он как паспортом, так и банковским счётом. Я, понятное дело, такой не получал, поэтому долго разглядывал мужика на фотографии, пытаясь уловить хоть какое-нибудь сходство. Не получилось. Тип был абсолютно не похож на меня.
Начало светать и в траве были отчётливо видны примятые следы — это ехали нас убивать предыдущие хозяева нашей машины. Как бы не заехать по их следам к ним же на базу, подумал я.
— Нива Струне.
— Нива слушает, — ответила рация голосом Фариды. Надо же, и она по-русски заговорила, правда неуверенно и с жутким акцентом. Но учат ведь язык, учат. К слову, рация теперь была у каждой девушки, гражданские, но приличные «Юнайдены», а в «Хамви» к тому же сканер той же фирмы. Так что все слышали всех.
— Фарида?
— Да, мой падишах.
— Отставить шутки. Давай-ка сворачивай за мной. Не дело нам по их старым следам ехать.
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 35 число. 15:00
Заброшенный лагерь мы увидели только, выехав из леса. Серьёзный решетчатый забор с колючкой наверху, покосившиеся мобильные боксы, хвосты электропроводки болтаются над местом, где был генератор. И распахнутые настежь покорёженные ворота. В лагере основательно похозяйничали дикие звери, тем не менее, мы решили остановиться именно тут. Мы ехали по карте и компасу через лес без остановки двое суток, сменяя друг друга за рулём, и у девчонок просто не было больше сил. Двое суток на машине, с остановками только чтобы поменяться местами и сходить в туалет, это серьёзное испытание. Солнце нещадно палило, и трофейная чёрная форма только усиливала его воздействие. Мы с ходу загнали машины в ангар и выскочили наружу. Стены здания были в дырах, но так даже лучше — дул хоть какой-то сквознячок.
Ворота были помяты и мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы их закрыть. Посреди лагеря тёк ручей, деля территорию на две почти равные части. За ручьём стоял основательный забор из блестящих металлических труб, отделяя от лагеря чуть больше трети. За забором был классический пластиковый барак. В траве вокруг барака белели кости. Много костей.
Я умылся, смочил бандану и в таком виде повязал её на голову. Стало гораздо легче. Девушки в ангаре вповалку лежали на земле, и я решил дать им немного отдохнуть, а пока проинспектировать периметр.
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 35 число. 24:50
— Внимание всем! — Девушки замолчали и посмотрели на меня.
— Из провала мы выбрались и даже доехали до такого места, которое есть на карте. Пора отправляться по домам, — все радостно закивали, послышались одинокие хлопки, это Роза. — Если я правильно понимаю, шансов добраться домой в одиночку нет ни у кого из вас. Поэтому сегодня каждая подойдёт ко мне и покажет на карте, как отсюда лучше добраться до места, где она живёт. А я со своей стороны, приложу все усилия, чтобы развезти вас по домам без потерь.
В группе раздался шёпот, девушки что-то живо обсуждали. Не понимаю я женщин. Вот что здесь можно обсуждать? Покажи точку на карте и подскажи, как туда лучше доехать, если знаешь. И всё. Нет, спорят о чём-то, чуть ли не ругаются.
До темноты я успел провести полную инвентаризацию оружия и уход за ним. Нам досталось четыре FN FAL, обвешенных до неузнаваемости, и почти две тысячи патронов к ним. Остальные винтовки были в той или иной мере покорёжены взрывом, и мы их не взяли. Только отщёлкнули пару магазинов и выковыряли сколько смогли патронов. В основном патроны были со стальным сердечником, но два магазина были с армейскими снайперскими. Кроме того, в нашем распоряжении оказался десяток пистолетов. В основном, Beretta 92F, кроме одного.
Последний пистолет явно принадлежал гражданскому куратору. Огромный хромированный «Пустынный орёл», заряженный «гидрошоком», в шикарной блестящей кожаной ремённой кобуре с застёжкой для бедра, на таком же шикарном кожаном ремне с массивной пряжкой. На пряжке был оттиснут масонский знак — глаз в треугольнике. Всё в лучших традициях плохих вестернов.
Также нам достались два десятка гранат М33. Странно, что ВОГов для подствольного гранатомёта не было, хотя подствольники были на каждой винтовке.
Ну и «на сладкое», на машинах была пара станковых пулемётов. Я точно не понял, но какие-то из Браунингов, кажется, английские, судя по сменным стволам. Увы, в пулемётах я не специалист. Один я открутил вместе с турелью в надежде поставить его на Ниву, а второй так и оставили на месте. Кстати, место пулемётчика на «Хамви» было оборудовано даже специальным металлическим откидным сиденьем. Оружие, кроме одного, было абсолютно чистым — пострелять удалось только водителю.
На капоте внедорожника, на клапанах камков, да и на каждой упаковке был логотип — кленовый лист, закрытый перекрещенными мечами. Я не ошибся — это явно была какая-то военная компания. Тот факт, что в боестолкновении они не сделали ни одного выстрела, говорит лишь о плохой организации операции. Хотя, если организовывал её этот мажор с портфелем, то ничего удивительного.
Я до темноты успел перебрать оружие, отстрелять одну винтовку, проверить боеготовность пулемёта и доже повертеть в руке «Desert eagle», правда стрелять из него не стал — пистолет не боевой, а абсолютно киношный. После чего свалился на расстеленный между машинами спальник и мгновенно заснул, положив возле себя Ремингтон
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 35 число. 29:00
Разбудил меня дикий визг. Я схватил винтовку и выскочил наружу. Напротив ворот, в полуприседе, стояла Фарида и истошно визжала. А за воротами…
Такого чудовища я ещё не встречал. Огромное, с тонну весом, с мордой, напоминающей гибрид крокодила с бультерьером, оно разбежалось и всей тушей ударило в створку ворот. Запор заскрипел, но выдержал. Я схватил Ремингтон и выпустил пулю в лоб животному. Зверь помотал головой и пошёл на второй заход. Я выстрелил ему в грудь. Чудовище даже не остановилось. Фарида, увидев меня, тут же юркнула мне за спину, обняла за плечи и стала, всхлипывая, что-то бормотать. От следующего моего выстрела животное только недовольно всхрапнуло, а створка ворот прогнулась и уже держалась на честном слове. Выгнать «Хамви» и расстрелять этого монстра из крупного калибра я уже не успевал. Я всаживал в животное пулю за пулей, даже умудрился выбить один глаз, но зверю, кажется, это не сильно мешало. Хищник ревел как локомотив, но упорно долбил в ворота. Кажется, я не успею даже перезарядить винтовку.
Сзади раздался страшный грохот, и зверь завалился на правую ногу.
Я оглянулся. Позади меня, картинно уперев левую руку в бок, стояла Жанна. В руке у неё был «Пустынный орёл». Она подняла пистолет обеими руками, прицелилась, зажмурив левый глаз и выстрелила ещё раз. Монстр упал на грудь, ткнувшись мордой в землю.
— Стрелять надо по коленям, — сказала Жанна. — Это обездвижит гиену. А потом её легко можно убить. Кость за ушами не очень толстая.
Я был в шоке.
— Это гиена?
— Да. Степная гиена. Авис локуло новотеррус. Единственный известный человечеству копытный хищник. Зато теперь до утра мы можем спать спокойно. Запах гиены будет отпугивать всех прочих, пока не начнётся процесс гниения.
— Тогда пусть валяется за воротами. А мы все ложимся спать.
В надежде на охранные свойства степной гиены, мы завалились спать, даже не выставив постов и беззаботно продрыхли до обеда. Гиена не подвела, позволив нам потратить следующий день на построение пути.
Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 36 число. 09:00
С плато, на котором находился наш лагерь, вела почти настоящая дорога. Во всяком случае, направление обозначалось укатанной колеёй, правда, уже размытой, что говорило о том, что дорогой пользовались ещё до сезона дождей. Я не спеша вёл «Хамви» и пытался привести в порядок мысли.
Девчонки честно пытались рассказать мне, кто где живёт, хотя толку получилось мало. Относительно ясно было лишь только с Розой.
Роза Гольдман жила в Новой Одессе. Её папа, потомственный ювелир, вёл какие-то дела с семьёй Бандервильдов из Зиона. Дела особо не афишировались, кто-то прибывал в Одессу, не на причал, а в бухту в стороне от города, что-то забирал, что-то оставлял. Однажды шхуна прибыла как обычно, но, когда Роза с братьями вышла к месту обмена, вместо их знакомых на встречу вышли какие-то чеченцы, обстреляли, забрали и товар и её. В Джохар-Юрте её продали дальше, в Халифат. Но с её характером, у арабов она не задержалась. Опять же, сказалась взаимная нелюбовь евреев и арабов. В итоге девушка оказалась в Дагомее, в гареме того самого Мако.
История Анжи была трагична. Девушка даже расплакалась, когда мне рассказывала.
Новой Земли она, можно сказать, и не видела. В этот мир она перешла из Канады вместе с бойфрендом. Два года назад она прибыла на базу Северная Америка. Из базы, вместе со всеми переселенцами, пара приехала в Порто-Франко, где парень, недолго думая, продал Анжи в бордель.
Девушка рыдала в голос, рассказывая мне, как румынские сутенёры издевались над ней, ломая психику. Сколько длилось её пребывание в Порто-Франко она не знает, но вскорости её перевезли куда-то ещё, потом следующее заведение, отличающееся только интерьером. В итоге измученная, уставшая от такой жизни девушка оказалась в Кейптауне. Там она попалась на глаза Иосифу Мако, который просто купил её для своего частного употребления. Девушке уже было всё равно и просто не хотелось жить.
Свой рассказ Анжи закончила, привалившись к моему плечу. Она еле слышно бормотала, мешая русские слова с французскими и английскими, и мне стоило большого труда понять, что девушка говорит. Замолчав, она вздрогнула, оторвалась от меня и опустила глаза. Она была красная как варёная свёкла.
— Гена, ты бросай муа. Же суи ля мерде. Я грязная.
— Как его зовут?
— Франсуа. Франсуа Лепаж. Но здесь он сказал Фрэнк. Фрэнк Спайдер.
— Понятно, — сказал я, хотя, если честно, мне ни фига не было понятно. Меня колотило от злобы. Я не представлял, как можно взять и продать каким-то цыганам свою любимую девушку. Я знал одно. Если я где-нибудь встречу этого Спайдера, он проживёт ровно столько, сколько мне понадобится, чтобы выхватить пистолет.
— Анжи, дорогая, скажи мне, куда ты хочешь поехать? Где ты хочешь жить?
Девушка снова разрыдалась. Сквозь слёзы она что-то говорила, я понял, что ей всё равно, лишь бы подальше от сутенёров и её бывшего бойфренда.
Ну да. Она же ничего кроме борделей и не видела. Я обнял бедную девочку, и она как-то по-кошачьи пристроилась на моей груди, моментально утихнув. Только что не замурлыкала.
— Не плачь. Всё будет хорошо. Нам ещё далеко ехать. Ты обязательно найдёшь место, где живут хорошие добрые люди.
— Как ту?
— Да, как я и даже ещё лучше. Я не самый добрый человек. А у тебя теперь всё будет хорошо. Ты ещё замуж выйдешь. Марьяж.
— За туа, манего?
Я опешил. Я как-то не воспринимал моих женщин как женщин. Подопечные, которых надо спасти и развести по домам, подчинённые моего сумасшедшего подразделения, члены одной команды… А, оказывается, кое-кто видит во мне мужчину и даже возможного супруга. Как действовать в этой ситуации, я не знал. Это было для меня новостью и это надо было тщательно обдумать.
Я вспомнил про остальных девчонок. Их судьбам тоже не позавидуешь.
Казашка Карлыгаш сначала даже не знала, что попала в другой мир. Её семья жила в Узбекистане, недалеко от городка Угиз, и у девочки было очень трудное детство. После распада колхоза их аул вдруг резко обнищал, людям едва хватало на жизнь. И маленькая девочка впервые почувствовала себя лишней в родном посёлке. Узбекские дети издевались над ней, её каждый день били. Жить становилось всё тяжелее. И чем беднее становился аул, тем больше доставалось единственным казахам в узбекской общине. Карлыгаш плакала каждый день и просила родителей уехать хоть куда-нибудь. Но денег на переезд не было. Иногда их не было даже на хлеб. Выручал свой огород, хотя всё чаще по ночам его кто-то вытаптывал. Их явно выдавливали. Плюс появились новые налоги, изменились цены. И однажды к ним пришёл странный человек, который рассказывал про свободную землю, где нет баев, налогов и поборов. Сначала его не слушали, виданое ли дело — земля без бая. А на вопрос каков же его интерес, что он так уговаривает дехкан переселиться, пришелец ответил, что будет брать 15 процентов налога. Земля там добрая, родит дважды в год, так что никому не будет накладно. И как-то так получилось, что потихоньку люди склонились в его сторону. Агитатор организовал переезд всего аула и вскоре четыреста человек ушли в ворота со всем скарбом.
На этой стороне их встретили вооружённые люди. Взрослых посадили на землю выращивать мак, а всех девушек, молодых женщин с детьми, и многих мальчиков увезли далеко за море, в Нью-Дели, и поселили в публичном доме, где уже жили узбечки. А на следующий день в притон ворвался английский патруль. Что было дальше в борделе Карлыгаш не знала, потому что один из хозяев схватил её за руку, вытащил через потайной ход и увёз. Как оказалось, к тому самому Иосифу Мако. А через день убили и самого Мако и девушку опять увезли бандиты… Ни у одного хозяина она не задерживалась дольше, чем на два дня, за исключением недели, проведённой в клетке в провале. Work and travel, блин…
С Фаридой же всё было как в восточной сказке. Она родилась уже здесь, на Новой Земле, в Арабском халифате, в городке с громким названием Эль-Харж. Её отец был зажиточный скотовод, гонял отары и, в принципе, судьба девушки была предопределена с детства — замужество и дальнейшая спокойная жизнь. Семья давно договорилась об этом с соседом, у которого подрастал сын, ровесник Фариды.
Но, как говорится, нельзя быть красивой такой. Однажды на рынке её заметил местный вали и тут же заявился со сватами к её родителям. Отец со всем почтением пытался его отговорить, указал на разницу в возрасте и на то, что у наместника и так уже есть четыре жены, объяснил про давнюю договорённость с соседом, что дети только и ждут, когда мальчику исполнится шестнадцать лет…
А на следующий день неизвестные бандиты угнали почти половину отцовской отары. Двоих чабанов убили, самого отца избили до полусмерти. А вечером в их дом пришёл человек от вали…
Отец собрал все наличные деньги и поехал в Новую Мекку, искать управу на наместника, а наутро в их дом с пышностью и свитой прибыл сам наместник. Он объяснил, что отец её связался с бандитами и их расстрелял патруль. А ещё сказал, что не сможет жениться на ней, так как она дочь бандита. Но в неизмеримой благости своей готов пойти на жертву и взять её наложницей. Тогда семья её не умрёт от голода.
А в семье остались только мама и бабушка. Они и отправили дочь подальше от местного вали — с торговым караваном в Кейптаун, к дальнему маминому родственнику, у которого там была мясная лавка. Но караван в Кейптаун не доехал. Зато туда доехала сама Фарида. В рабском ошейнике. Полгода она переходила от одного торговца к другому, в конце концов, в Мандела-сити ей удалось бежать.
Она ушла из города в чём была, без вещей, и каким-то чудом прошла больше сотни километров по джунглям. Но в итоге, она, измученная и голодная, вышла прямо на деревню, в которой квартировал Иосиф Мако.
Так что, место назначения точно определено было только у Розы — Новая Одесса. Анжи, на вопрос куда её доставить, только плакала. Фарида говорила, что готова жить где угодно, лишь бы я был рядом и мог защитить. Карлыгаш, по-моему, вообще плохо представляла где находится. Она хотела в Казахстан.
Жанна просто не стала ничего о себе рассказывать, она лишь сказала, что собирается покинуть нас в Малколм-Экс потому что у неё там какое-то не законченное дело. Просила помочь туда добраться. Пообещала даже заплатить, мол, есть у неё там деньги. Всё больше непонятного в этой девушке.
Глава 3
Новая Земля, Дагомея, 24 год, 6 месяц, 37 число. 07:00
С утра я залил последний бензин в Ниву. Солярки тоже оставалось километров на сто. Я за это время освоил «Хамви», даже привык к нему, девочки обживали Ниву. Но если сегодня нам не встретится хоть какая-нибудь заправка, придётся идти пешком. К тому же кончаются репелленты, а дорога лежит сквозь джунгли. Да и крупы наша команда подъедает весьма активно. Но, судя по карте, скоро джунгли перейдут в лесостепь, а там и Лимпо — крупный населённый пункт, посёлок лесорубов.
Джунгли становились реже и светлее, и вот уже мы движемся по смешанному лесу. То тут то там видны свежие вырубки, в дорогу то и дело вливаются новые колеи. Девчонки развеселились, рации не умолкают. У меня на душе тоже стало легче, всё-таки выезжаем к людям. Сканер поймал какую-то разухабистую африканскую песню и поэтому я не сразу услышал выстрелы. Где-то справа, как раз за границей леса басовито долбило что-то крупнокалиберное. Девочки мгновенно стихли, я услышал лязг оружия, ага, сосредоточились. Запустил сканер в режиме поиска, пока пусто.
Лес кончился, дорога повернула направо, и мне пришлось остановить машину за густыми кустами. Впереди шёл бой.
На дороге стоял двухосный броневик на спущенных колёсах, прямо за ним песочного цвета Лендкрузер 100 с пулемётом над крышей. Пулемётчик висел, зацепившись ногами за люк. Со стороны леса по броневику лупил тяжёлый пулемёт. Броневик вяло отстреливался из пулемётной спарки. Явно патроны экономит.
На броневике герб — дерево, перекрещенное двуручными пилами и надпись «LIMPO FELLER BANK». Крузер уже дымится. Бинокль. Под деревом… вот блин. Пила Гитлера, MG-42. Зверская штука. Возле него трое. Кто ещё? На дереве один, кукушка, понимаешь. В руках, похоже, М40. Нас им пока не видно — кусты перекрывают обзор. А вот и штурмовая группа — десятка полтора, залегли, ждут, когда спарка на броневике замолчит. Похоже, всё, но на всякий случай…
— Жанна Струне!
— Это Жанна, слушаю, Гена.
— С тобой Анжи и Карлыгаш в машине? Бери их. Слева кусты видишь? За кустами какая-то яма. Наденьте бронники, берите Фалы и по два магазина. Дуйте в эту яму. По моей команде откроете отвлекающий огонь. Самим не высовываться! Только стрелять. И только по моей команде. Приём.
— Гена, Роджер. Аут. — Вот откуда она буржуйские радиокоды знает? Всё страньше и страньше.
Из Нивы выскочили три фигурки и кинулись к кустам. Одна бежит нормально, пригнувшись, а две как на прогулке. Успели бы. Да, успели.
— А вы что сидите? — Роза с Фаридой переглянулись. — Бегом за ними. Жить надоело?
— Гена, я стрелять умею.
— Ага, стреляла уже. И даже попала. В рабство. Роза, бегом!
Девочки прыснули к кустам. Кажется, Роза обиделась. Ну и бог с ней, не до того. Достаю СВД. Кукушка-кукушка, сколько тебе жить? Бам! Уже нисколько. А я перескакиваю за М2. Длинная, патронов на сорок, очередь по пулемётному гнезду. Минус три. А теперь по штурмовикам.
— Жанна, огонь!
Девочки не подвели — судорожно замолотили кто куда. А я, нагло прикрывшись девочками, точнее их огнём, расстрелял «группу поддержки». Чёрт, не минус три, минус два. Со стороны пулемёта вспышки. Мой браунинг дёргается в руке, берет сбивает с головы. Локоть дёргает вправо, в рукаве дыра. Хорошо, что не задело. Как мой пулемёт, цел? В ствол попал. Снайпер, блин. Теперь я без крупного калибра, заменить ствол точно не успею. И торчу тут как тополь на Плющихе.
Хватаю Ремингтон и плашмя валюсь за машину. Фух! Грудь отбил. Но цел. Пытаюсь высмотреть стрелка под деревом. Хотя, на его месте я бы давно точку сменил.
— Жанна, лупаните ещё раз одиночными в сторону леса. И пониже.
А что же броневик-то молчит? Патронов нет? Девочки стреляют. Им никто не отвечает. Хорошо хоть со стороны штурмовой группы тихо, похоже, всех зачистил.
— Жанна, постарайтесь пониже, чтобы кусты задело. Но не высовывайтесь.
Ещё выстрелы. Тишина. А это что? От кустов поднимается фигура и как в кино про Чапаева, молча, с винтовкой наперевес, почти строевым идёт к лесу. Блин, психическая атака, мать её.
— Жанна, что за фигня?
— Карлыгаш рванула.
— Да… — у меня нет слов. Начинаю палить по деревьям. Дура! Вот дура! Ну куда!? Убьют же!
Карлыгаш, не вскидывая винтовку к плечу, делает очередь. Три патрона. Ещё раз. Или она профессионал или, что скорее, у неё винтовка на три с отсечкой выставлена. Со стороны леса две вспышки. В разных местах. А я-то думал, он там один. Быстро прикладываюсь и успеваю заметить сначала одного стрелка, потом сразу же второго. Обоих нет. А Карлыгаш лупит по три патрона в сторону леса. Там тишина.
Кладу Ремингтон, беру Фал. Выхожу из-за машины. Пора останавливать эту Анку-пулемётчицу.
Вспышка со стороны пулемётного расчёта. Надо же, а я думал, там все. Нет, тяжело без поддержки. Снимаю гранату и швыряю её в сторону «Пилы Гитлера». Потом пускаю туда же длинную очередь. Взрыв, прямо на пулемёт падает дерево. Надеюсь, чисто. Вот теперь к Карлыгаш. Только где она?
Девушка лежит в дорожной колее, видна лишь одна нога в чёрном ботинке. Чёрт! Камок на её груди залит кровью. Прямо в сердце. Почему же бронник-то не надела? Я одновременно злюсь на подставившуюся дуру, чувствую к ней жалость, а также стыд. Не довёз. Ещё до людей-то не дошли, а уже потери. Со зверями было проще.
Я сажусь на землю и дрожащей рукой достаю сигареты. А ведь в провале не курил. Со здешним воздухом совсем не хотелось. И нá тебе! На глаза наворачиваются слёзы. Мне приходилось терять друзей в бою, но там были серьёзные мужики, почти профессионалы, а эта… Я с ней почти не общался. И всё равно до безумия жаль.
— Гена, не плачь, — Роза кладёт мне руки на плечи. — Она сама виновата.
— Блин, какая разница! Я обещал вас до дома довести. А её не довёз!
Подходит Фарида, садится передо мной на колени и, вдруг, взяв моё лицо в свои мягкие ладошки, начинает языком слизывать с моих щёк слёзы. Я обалдело смотрю на неё, но ничего не вижу, язык дёргает ресницы. Чертовски приятное ощущение. Плакать уже не получается. Нервы отпускают, а тело, скажем так, местами напрягается. Так…
— Фарида, отставить ласки!
— Да, мой падишах, — девочка хитро улыбается. Значит, этого и добивалась. Как догадалась-то?
— Девушки, почему винтовки бросили? А если там кто ещё остался?
Девушки нехотя подняли с земли оружие.
— Идёмте к машинам, может, там кто живой.
В Лендкрузере было пять трупов, изрешеченных пулемётными выстрелами. Да и сама машина похожа на решето. Живых нет. Дальше.
Броневик представлял собой обыкновенный автомобиль, обшитый стальными листами. В боках прорезаны бойницы, из той, что в сторону леса, торчала пулемётная спарка. Два ПК. Я постучал в стену.
— Эй, есть кто живой? — и повторил. — Anybody here?
— Вы кто? — спросили изнутри по-английски. Голос дрожал, слова прерывались тяжёлым дыханием.
— Не бандиты. Откройте, вам нужна помощь.
— Здесь нет замка.
Не успел раненый договорить, Жанна уже открыла дверь и нырнула внутрь. Я вошёл следом. Тесно-то как.
На единственном сиденье полулежал огромный, на голову выше меня, негр в камуфляже песочного цвета и краповом берете. Обе его руки без сил лежали на полу. В углу, скрюченный в неестественной позе, лежал белый мужчина. Белый не дышал. Негр, наоборот, дышал тяжело и со свистом.
Мы с Жанной с трудом вытащили гиганта на воздух. Плечи его были пробиты в трёх местах. Правый плечевой сустав и, похоже, верхушка лёгкого. Это плохо.
Анжи, мгновенно достала ИПП, аптечку, и сноровисто вколола раненому ампулу промедола. Потом разрезала камок и плотно перевязала. Негр открыл глаза. Зрачок во весь глаз, промедол пошёл. Но задышал ровнее, значит, будет жить.
— Джозеф Окочукво, — сказал он низким красивым голосом.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 5 месяц, 36 число. 13:00
На КПП стояли двое, такие же огромные как Окочукво. Они кинулись к броневику, который я тащил за «Хамви», потом схватили Джозефа, один что-то сказал в рацию. Через минуту прибежали ещё четверо с носилками, погрузили на них раненого и почти бегом унесли. Броневик отцепили, а нашу колонну направили внутрь даже без проверки.
Внутри нас уже ждали. Целая делегация во главе с молодой женщиной в форме Ордена. Едва мы вылезли из машин, раздалась жуткая какофония труб и барабанов. Вот это встреча!
Как оказалось, в форме была представитель Ордена в Лимпо, Мэри Сью, и у неё было к нам много вопросов. Мы выгрузили тело Карлыгаш из машины и её куда-то сразу унесли на носилках.
Нам выделили номер в местной гостинице, которая называлась Большая Секвойя, во всяком случае, я так перевёл для себя «The Great Redwood», и дали время привести себя в порядок с дороги. Мисс Сью сказала, что зайдёт к нам после обеда. И только после её ухода я вспомнил, что полдень здесь не в двенадцать часов, а в пятнадцать.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 37 число. 19:00
Карлыгаш похоронили на местном кладбище. Как героя, с салютом. Как оказалось, мы спасли командира местного ополчения, причём, когда они везли выручку от продажи леса из местного банка в орденский, в Лумумбу.
Вместе с ней похоронили служащего банка, того самого белого, что лежал в броневике, и пятерых ополченцев. Два отделения патруля съездили на место нашего утреннего боя, тщательно всё исследовали и теперь начальник местного полицейского отделения Питер ван Рюйтер ждал нас для раздела трофеев. Но это потом. А пока мы с Мэри Сью сидели в холле гостиницы и пили великолепный кофе.
— Гена, вы знаете, что за каждого убитого бандита вам полагается тысяча экю премии от Ордена?
— Не знал. Это только в этом случае или прошлые бандиты тоже считаются? А то в горах, километрах в пятистах отсюда мы с девочками ликвидировали семерых каких-то укурков. Они держали моих девушек в клетке. — Я заметил, что мой английский с каждой фразой становится лучше. Мэри, во всяком случае, меня понимала, да и я её тоже.
— Вы сделали фото? Собрали АйДи бандитов?
— Нет, конечно. Да и не было у них никаких АйДи. Какие-то совершенно асоциальные элементы. Даже не мылись.
— Орден выплачивает вознаграждение только за подтверждённую ликвидацию. Хотя бы фото. Кстати, мне понадобится ваш АйДи для перечисления премии.
— С этим сложно. Я попал сюда не через ворота, на базах, соответственно, не отмечался, и вообще, Лимпо — первое поселение в этом мире, до которого я добрался.
— Как такое возможно?
— Я всё вам расскажу, только давайте закажем ещё по чашечке кофе.
Не меньше часа я потратил на рассказ о появлении в этом мире, умолчал только о найденных алмазах, впрочем, о них офицер ордена и не спрашивала. Мисс Сью включила диктофон и время от времени просила меня что-то повторить или задавала уточняющие вопросы.
— Гена, вы понимаете, что вопрос о вашей легализации я не могу решить самостоятельно?
— Догадался. По диктофону. И как быть?
— Думаю, лучше всего нам с вами съездить к месту вашего появления для подтверждения этого факта. Естественно, зафиксировать всё на фото или видео. Сам по себе факт наведённого излучения от действующих ворот нуждается в изучении.
Я скис. Ехать обратно мне очень не хотелось.
— Кстати, у девочек тоже нет АйДи. Что с ними делать?
— С ними проще. Они-то местные, в базе Ордена есть их данные. Приедете в представительство, сверим фото по базе и выдадим новые.
— Ну хоть девочкам не ехать. А то одной уже лишились.
— Приходите вечером в представительство, может, я вас тоже обрадую. Как минимум, угощу вас ужином, — Мэри с улыбкой хлопнула меня по плечу, наклонилась к уху и прошептала, — А то здесь так скучно…
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 37 число. 21:20
— Итак, в качестве трофеев вам надлежит получить… — ван Рюйтер был торжественен как концертный рояль. Он достал листок и продолжил:
— АК-74 — одиннадцать штук и патронов к ним сто восемьдесят один, М40 — одна единица и двадцать патронов, пистолеты Глок-17 — восемь штук и сто два патрона, револьверы Смит и Вессон 629 — две штуки и патронов к ним пятьдесят. Кроме того, развороченный взрывом пулемёт MG-42 — одна штука и патронов к нему аж десяток, — Питер улыбнулся. — Это из оружия. Также при бандитах обнаружены личные вещи — два воки-токи Кенвуд, четыре зажигалки ZIPPO, одна из них с золотым покрытием, две золотые цепи общим весом сто двадцать два грамма и девятьсот десять экю наличными. Понятно, что оружие, кроме короткоствола, вы можете забрать при выходе из Лимпо. Всё остальное — вот. Получите и распишитесь. АйДи бандитов мы, понятное дело, изъяли. Полицейское управление округа Лимпо выражает вам, мистер Стринг, благодарность за ликвидацию банды, а главное, за спасение Джозефа Окочукво и, естественно, банковского отправления. Представитель банка сказал, что хочет поблагодарить вас особо и просил зайти в банк в любое удобное для вас время.
— Скажите, мистер ван Рюйтер…
— Для вас — просто Питер.
— Спасибо. Скажите, Питер, а если мне не нужно всё вот это? Я про автоматы.
— Мне кажется, ополчение с удовольствием выкупит у вас любые предложенные автоматические винтовки. А пулемёт, мне кажется, годится только на запчасти. Занесите то, что от него осталось в оружейный магазин, может, выгадаете пару экю. Там работает Курт Майер, я ему позвоню, и мне кажется, он отнесётся к вам с пониманием и уважением.
Наконец многочисленные «мне кажется» ван Рюйтера кончились и я, гружёный двумя огромными опечатанными оружейными сумками, поплёлся в штаб ополчения. К счастью, штаб находился в соседнем доме, но всё равно, пятьдесят кило оружия, да по здешней жаре… В общем, я ввалился в помещение штаба и тут же бросил сумки на пол. Пот валил градом.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 37 число. 22:30
Вечером мы с девочками отправились в местное представительство Ордена. Никаких клерков и прочих служащих я не увидел, Мэри Сью встретила нас одна. На ней была не форменная одежда, а какое-то легкомысленное полупрозрачное платье, какие у нас на курортах женщины надевают поверх купальников. На Мэри, впрочем, никакого купальника не было и сквозь платье было видно её всю. Интересный у них тут дресс-код на рабочем месте.
От, мягко говоря, неофициального вида официального лица смутился не только я. Девочки молчаливой стайкой столпились за моей спиной, не спеша проходить в помещение.
— Ну что же вы встали? Проходите. Девушки, давайте начнём с вас. Сейчас сделаем новые фотографии и изготовим дубликаты АйДи.
Слово «фотографии» несколько оживило моих спутниц. Им тут же понадобилось привести себя в порядок, подкраситься. И оказалось, что ни у кого для этого ничего нет. К счастью, мисс Сью мгновенно нырнула куда-то в служебные помещения и вернулась с большим ридикюлем, который оказался мега-косметичкой. Девушки столпились вокруг неё, вырывая друг у друга принадлежности, что-то друг другу подкрашивая, подмазывая и так далее.
— Гена, вы пока присядьте. Вот, — Мэри соблазнительно наклонилась надо мной, её грудь качнулась прямо перед моим лицом. — Возьмите путеводитель по Новой Земле. Вы же, как я понимаю, почти ничего не знаете.
Я смущённо кивнул, взял предложенный буклет и, не видя букв, уткнулся в него носом. Издевается она надо мной что ли?
Впрочем, с девочками вопрос решился быстро, буквально за полчаса. Дольше красились. Пока они разглядывали свои новенькие АйДи, хвалились мне и друг другу фотографиями, мисс Мэри вышла на середину комнаты и хлопнула в ладоши.
— Внимание, у меня есть сообщение.
Все тут же утихли и уставились на неё.
— Я предлагаю всей честной компании через час собраться здесь же, чтобы отметить ваше восстановление в правах. Девушки, через три дома направо находится магазин торгового дома FISSA, лучшая мода Новой Земли. Вы обязательно подберёте себе там нормальную одежду. Нечего в городе в камуфляже ходить. А мы пока решим вопрос с Геной.
— А не поздно? — послышался чей-то робкий голос.
— Нормально. Сейчас я позвоню хозяйке магазина, думаю, Мелинда не откажется от такого крупного покупателя как вы.
Девушек как ветром сдуло. Только Фарида задержалась возле меня, опять взяла моё лицо в ладони, посмотрела в глаза так, что у меня сердце замерло и тихо сказала:
— Спасибо.
После чего чмокнула меня в губы и выскочила за дверь. А мы остались наедине с Мэри Сью.
Представитель Ордена размеренно, цокающей походкой подошла ко мне, и я невольно поднялся и подтянулся. На каблуках она оказалась одного со мной роста, наши глаза оказались прямо напротив. В глазах её читалось наслаждение, глубокое, до упоения моментом, и, почему-то, зависть. Я же на знал, куда девать взгляд. Смотреть ей в глаза было тяжело, а опускать взгляд вниз — опасно, там была крупная грудь, отчётливо просвечивающая сквозь полупрозрачное платье.
— Ну что, Гена, — прервала затянувшееся молчание мисс Сью. — Я прекрасно понимаю, что у вас нет никакого желания повторять пройденный маршрут. Причём, дважды — туда и обратно. Поэтому, давайте искать способ обойти эти формальности.
— Я весь открыт для диалога, — с готовностью ответил я.
— Повезло вам с девочками, Гена, — неожиданно сменила она тему. — Ночами, наверное, совсем не скучно.
— С девушками у меня исключительно армейские отношения, так что ночами мне одиноко, Мэри. Как и вам, — я сделал шаг вперёд и обнял её за талию.
Мери прижалась ко мне своим монументальным бюстом, положила руку на плечо и сказала:
— Я рада, что мы поняли друг друга. А раз так, то нам будет намного проще обойти бюрократические препоны Ордена.
И она крепко, со страстью, поцеловала меня в губы.
— В магазин позвони, — с ехидной улыбкой сказал я. — А то девочки вернутся. Злые.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 37 число. 26:00
Вопрос с моей легализацией мы решили просто — по-чичиковски. За десять минут перебрали неотправленные в общую базу данные о погибших, и отобрали мужчин примерно моего возраста. Их оказалось немало, я даже тёзку смог найти, что и решило всё дело. С похожим фото не заморачивались, всё равно в базу новое пойдёт, просто выписали мне дубликат АйДи взамен утерянного, как девушкам. И стал я с лёгкой руки Мэри Сью Геннадием Суховым.
В ответ на мой гомерический хохот она молча смотрела на меня удивлёнными глазами. Пришлось вкратце рассказывать ей сюжет «Белого солнца пустыни», описывать главного героя и его ситуацию. Тут уж хохотали в два голоса.
А потом пришли девушки, и я получил лёгкий эстетический шок. Я, конечно, ожидал, что новые наряды их преобразят, но не мог предвидеть всего масштаба бедствия. Это были совершенно другие девушки. С другой походкой, другими взглядами и совершенно иным поведением. Каждая из них медленно продефилировала передо мной, после чего, остановившись, томно заглядывала мне в глаза и обязательно целовала в губы. Я стоял в полном непонимании, глупо хлопая глазами, а Мэри Сью сидела на краю стола, скрестив ноги, аплодировала и хохотала в голос. Когда всё действо закончилось, она хитро посмотрела на меня и сказала:
— Значит, только армейские отношения, товарищ Сухов?
— Сам в шоке, — только и смог выдавить я.
— Выпьешь?
Я только, соглашаясь, махнул рукой.
Мы гуськом прошли через служебные помещения во внутренний двор представительства. Однако, неплохо здесь орденские живут. Двор был размером с половину футбольного поля, по краю засажен деревьями. В дальнем углу стоял небольшой живописный двухэтажный домик, а в середине блестел бассейн, выложенный по краю разноцветной плиткой. Вокруг бассейна стоял десяток шезлонгов, столики, и даже мангал для шашлыка.
— Неплохо ты тут устроилась.
— Это наследство. До меня тут работала Ингеборге Петерс, она всё и устроила.
— Главное, что она, уходя, всё это тебе оставила.
— А она и не уходила. Погибла по собственной глупости. Но я об этом говорить не хочу. У нас сегодня, наоборот, счастливый день — вон сколько пропавших граждан нашлись. Так что, товарищ Сухов, неси выпивку.
— Где я её возьму?
— Глянь влево. Видишь под пальмой холодильник. Там есть всё. И виски «Одинокая звезда», в тутошнем Техасе гонят, и водка, тоже местная, «Новомосковская». И даже вишнёвое вино для девочек. А я пока окунусь после трудового дня, — она, одним движеньем скинув с себя платье, щучкой нырнула в бассейн.
Я проморгался и пошёл за выпивкой.
За бокалами всё равно пришлось идти в дом. Там же я нашёл заготовленную корзину с фруктами, как привычными мне — мандаринами и яблоками, так и какими-то местными. А на столе стояла тарелка, явно приготовленная для шашлыка. Во всяком случае, на ней лежали куски мяса и какие-то мелкие колбаски.
Когда я вышел, окончательно стемнело и сначала мне показалось, будто двор пуст. И только брызги, попавшие на лицо, прояснили ситуацию.
— Гена, иди сюда, — донеслось из бассейна в три голоса.
Я аккуратно поставил ношу на столик, молча налил сто семьдесят Новомосковкой, хлопнул их без закуски и разделся. Потом налил ещё, уже поменьше, и с криком «Э-эх!» плюхнулся в бассейн.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 5 месяц, 37 число. 00:30
Пьянка удалась. Напились все. Девочки устроили танцы, а я валялся на шезлонге и смотрел на них с глупой, счастливой улыбкой. Рядом, на таком же шезлонге, придвинув его вплотную, лежала Мэри и медленно водила пальцем по моей груди.
— Гена, а ты правда один перестрелял два десятка бандитов?
Я только вяло кивнул.
— Мне девочки помогали. Они хорошие. Только мне их домой довезти надо, — я был уже основательно пьян.
— Они, кстати, на тебя обижаются. Говорят, столько женщин рядом, а ты их не замечаешь.
— Обижаются?
— Именно. Особенно Фарида.
Я оглядел девчонок, выискивая пьяным взглядом Фариду.
— Ну, я извинюсь, раз так.
— Вот и извинись, — с хитринкой сказала Мэри и уже громко добавила: — Фарида, подойди пожалуйста.
Через мгновение девушка материализовалась передо мной, я даже не понял откуда. На ней было то самое платье, что скинула Мэри.
— Фарида. Вот Гена извиняется перед тобой и говорит, что ты ему очень нравишься. Он хочет, чтобы ты его поцеловала. Нежно.
Девушка, не задумываясь, плюхнулась прямо на меня и в мгновенье обслюнявила мне всё лицо. Потом нырнула под правый бок и по-хозяйски забросила ногу мне на живот. Глаза её лучились счастьем.
— Господин назначил меня любимой женой! — донёсся пьяный Розин голос откуда-то из-под пальмы, а следом хохот.
Мэри точно так же улеглась ко мне под левый бок. Шезлонг какое-то время стоически держался, хотя и скрипел, но потом не выдержал и развалился. Мы дружно попадали на землю.
— Нет, — сказала Мэри. — Он не создан для таких экзерсисов. Пойдёмте, — и, взяв нас за руки как маленьких детей, потащила в дом.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 38 число. 12:00
Утро добрым не бывает. Особенно, когда тебя будят телефонным звонком, противным и трескучим. Я сел на кровати и кое-как разлепил глаза. Передо мной на табуретке стоял стакан воды и рядом таблетка аспирина. Спасибо тебе, неизвестный спаситель.
Телефон звонил. В поисках аппарата я обернулся. Сзади меня, на широченной кровати рядком спали четверо моих девушек. Ё-моё! Что же вчера было?
Аппарат нашёлся на стене возле двери. Я снял трубку и хрипло сказал:
— Алло, — на большее голоса не хватило.
— Милый, зайди в представительство. Тебя ждут, — произнёс аппарат голосом Мэри.
— Угу.
В представительстве меня встречали четверо. Трое в орденской форме — двое мужчин и Мэри Сью, и один в цивильном костюме. Едва я вошёл, все четверо разразились аплодисментами.
— Милый, пройди ко второму окну, получи деньги за бандитов. И ещё, с тобой тут хотят поговорить, — Мэри Сью показала на мужчину в костюме.
Я ошарашенно кивнул и повернулся к нему.
— Я Марк Эмерсон, заместитель председателя совета директоров Банка Лесорубов Лимпо. Хочу поблагодарить вас за спасение наших денег. Кроме того, банк назначил вам премию в размере тридцати тысяч экю. Позвольте вручить вам чек.
Я ошарашенно кивнул, взял чек и обвёл присутствующих взглядом. Все снова дружно зааплодировали.
Потом я отвёл Мэри в сторону и, пряча глаза, спросил:
— Там, на кровати, их четверо. Мэри, что было ночью? Это я их всех?
— Нет, что ты, — Мэри довольно улыбнулась. — Это я их туда уложила. Уже утром. Нечего по углам спать. А ночью всё было чинно, ты, я и Фарида. Ты хоть заметил, что она в тебя влюблена?
— Фарида? Да она мне в дочки годится!
— И в жёны тоже.
— А ты?
— А я, милый, просто хорошо провела ночь. Ты мне очень понравился, и, если вы задержитесь в нашем городе, надеюсь так же хорошо провести ещё не одну.
Она щёлкнула меня по носу наманикюренным ногтем, изобразила губами поцелуй и пошла на рабочее место. А я остался оторопело стоять и думать, что никогда в жизни не разгадаю загадку природы под названием «женщина».
Выйдя из представительства, я увидел Анжи, с деловым видом прохаживавшуюся у входа.
— Гена, я иду смотреть Джозеф.
— Полковника? Он в больнице.
— Же се. Я знаю. Я взяла медикамон, может, смогу чем-то помочь.
Я ничего не понял и просто пожал плечами. В больницу, так в больницу. Голова шла кругом и мне было не до того.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 38 число. 15:30
К обеду я достаточно пришёл в себя, чтобы сообразить, что в чёрном камуфляже выгляжу на улице несколько неестественно. Лимпо был спокойным, патриархальным городком, сильно напоминающим американский юг времён Тома Сойера, каким я знал его из фильмов. Поэтому прежде всего я решил зайти в магазин FISSA, рассчитаться за девочек и прикупить себе что-нибудь. В карманах лежали трофейные семьдесят тысяч и два чека — на тридцать от LIMPO FELLER BANK и на двадцать от ордена. Однако, выгодное это дело — робингудствовать на дорогах.
Мелинда, хозяйка Фиссы, огорчила меня дважды. Во-первых, оказалось, что девочки вчера накупили нарядов аж на двадцать одну тысячу сто четыре экю. И товара на такую сумму в долг она отпустила лишь потому, что уже знала и о премии от банка и о выплате за ликвидированную банду. А во-вторых, оказалось, что магазин специализируется на женской одежде и я могу прикупить себе здесь только шляпу. И то, если не буду очень привередлив к фасону. Так что я расплатился за девочек, отдал наличные из трофейной кассы, всё же вроде как общие деньги, и отправился искать магазин мужской одежды.
Прежде всего я заглянул в гостиницу забрать наши вещи, резонно полагая, что мы, всем семейством, можем считать себя поселившимися на территории Ордена. Пока Мэри что-то от меня надо, не выгонит. А в том, что ей я зачем-то нужен кроме постели, я не сомневался. Уж слишком она стремительно действует. В гостинице я сдал так и не использованные номера, сгрузил в Ниву оружейные сумки, забрал мыльно-рыльное и… пошёл пешком. Не хотелось ехать в такую жару.
Магазин оказался тут же, в двух шагах. Вот в чём прелесть маленьких городков — всё под боком. Выбирал я недолго, и вскоре вышел в широких джинсовых шортах ниже колен, клетчатой рубашке и широкополой шляпе для защиты от солнца. На пояс я повесил трофейный «Пустынный орёл» в фасонистой кобуре, только ремень сменил. Уж больно примечательная у него была пряжка. Глянув на себя в зеркало, я тут же снял с полки клетчатый платок и повязал его на шею. Ну прямо ганфайтер из вестерна.
Глава 4
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 38 число. 16:10
Я решил найти оружейный магазин и попробовать сбыть излишки оружия.
Курт Майер оказался стариком с какими-то потухшими глазами. Я сначала даже не поверил, что он и есть владелец магазина. Я вывалил на прилавок содержимое оружейной сумки, на что Курт, внимательно посмотрев мне в глаза, спросил:
— Пиво будешь? — от него изрядно несло алкоголем.
Я кивнул.
— Русский?
Я снова кивнул.
— Вот с русских всё и началось. Сначала у нас в Лимпо появился этот русский — Юрий, а потом у самых близких мне людей начались проблемы. А потом они умерли, — он огромным глотком отпил полбанки пива. И снова посмотрел на меня. — Что ты хочешь?
— У меня оказалось оружие, которое мне совершенно ни к чему. Я хотел бы предложить его вам. Восемь Глоков и пяток Беретт. И помятый пулемёт на запчасти.
— Ты тот русский, что спас нашего черножопого полковника. Мне звонил ван Рюйтер. Заберу всё за две тысячи и проваливай.
— Мистер Майер…
— Не называй меня мистером, — старик оживился, щёки порозовели, глаза заблестели, — уж лучше просто Курт. Хотя, не понимаю, о чём мы с тобой можем говорить.
— Ни о чём, Курт. Я просто не знаю, что вас так гнетёт.
— Что гнетёт? Этот Прозоровский сжил со свету моих друзей! С тех пор, как он тут появился, у Руди начались сплошные нервы. А он был не молод, мы почти ровесники.
Курт махнул рукой и допил пиво.
— Мой дед погиб на войне с Германией, Курт. Но я из-за этого не стал ненавидеть всех подряд немцев, — глухо сказал я.
— Я не воевал с русскими!
— А я не убивал вашего друга.
— Как тебя зовут?
— Гена.
— Выпьешь?
— Не сегодня, Курт. У меня ещё много дел. А вот завтра, если вы…
— Ты!
— …если ты не против, мы разопьём бутылочку. Тем более, мне нужно узнать, где я могу отстрелять свои пушки и потренировать девчонок.
— Каких девчонок?
— Я везу домой пятерых… уже четверых девушек. Одну во вчерашней стычке убили бандиты.
— Прости, Гена. Я был несправедливо груб с тобой, — глаза старика заслезились, видимо, он был изрядно пьян.
— Оставь, Курт. Нельзя же жить только своим горем. Так долго не протянешь.
— Зайди завтра, отведу тебя на стрельбище, — он достал из-под прилавка следующую банку.
По пути «домой», в представительство Ордена, мне вдруг очень захотелось пива. Последствия похмельного синдрома, подумал я и пошёл искать общепит.
Бар я сначала услышал, и только потом увидел. Это был открытый павильон, обшитый бамбуком. Все столики, и внутри, и снаружи, были заняты мужчинами разных оттенков кожи в одинаковых рабочих комбинезонах на голое тело. А возле входа лежала пирамида ярко-оранжевых строительных касок. Похоже, обедала одна бригада — парни друг друга знали, добродушно переговаривались, и время от времени передавали один другому специи. Ну понятно, обеденный перерыв у лесорубов.
А прямо перед баром, в кругу азартно хлопающих работяг, улыбалась Анжи. Перед ней на земле стояло толстенное полено. В руках у Анжи был блестящий топор на длинной, не меньше метра, ручке. Внезапно она махнула, и деревяшка со звоном раскололась пополам. Стоящие вокруг громко захлопали, к девушке полетела бутылка пива, которую она ловко поймала одной рукой.
Я подошёл и удивлённо посмотрел сначала на топор, потом на Анжи.
— Гена, ты удивлён?
Я кивнул.
— Я из Сан-Бруно, Гена. И у меня там, — она неопределённо махнула рукой, — остались два брата. Они тоже рубят дерево, — Анжи поставила бутылку на землю, сноровисто перехватила топор двумя руками и ловко отколола от полена четверть.
Ко мне подошёл фиолетово-чёрный мужчина, судя по возрасту, старший в этой группе. В руке он держал за горлышки две бутылки.
— Мистер Гена Стринг?
Я молча кивнул.
— Я Михаэль Окочукво, бригадир этих обормотов. Спасибо за брата, за Джозефа, — он протянул мне бутылку.
— Не за что, — ответил я и с удовольствием глотнул. Как же я хотел пива!
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 38 число. 18:45
Урча, «Хамви» въехал во двор представительства и пристроился за уже стоящей там Нивой. Я спрыгнул на землю и тут же попался в цепкие руки выходившей из служебного помещения Мэри.
— Клайд, где твоя Бонни? — спросила она и рассмеялась. Мне нравилось смотреть как она смеётся — широко, заливисто. На щеках при этом появляются ямочки, а глаз вообще становится не видно.
— Может, это ты? — спросил в ответ я. — Или я тебе нужен не для того, чтобы грабить дилижансы?
Мэри мгновенно стала серьёзной и, внимательно глядя мне в глаза, раздельно произнесла:
— И в кого ты такой умный?
— Папа был следователь.
— В КГБ?
— Почти. Военная прокуратура.
— Гена, ты умеешь готовить? — внезапно сменила тему Мэри.
— Всякий одинокий мужчина рано или поздно учится готовить. А почему ты спрашиваешь? По дому бродят четверо неприкаянных девушек. Пусть готовят.
— Трое. Жанна смоталась куда-то ещё с утра. Но я хочу, чтобы готовил именно ты. Мясо. Сочное и на углях. Правильно его приготовить может только мужчина.
— Где мы его возьмём? Или ты предлагаешь мне пойти в джунгли на охоту?
— Не волнуйся, уже сходили.
— ???
— Джеку Акумбе сегодня принесли антилопу и красноголовку. Он только что звонил, предлагал свежее мясо. Ты что предпочитаешь?
— А красноголовка это кто?
— Это змея.
— Такая, метров трёх? Черная с красной головой?
— Метров она бывает до десяти, а в остальном верно.
— Она вкусная, мне понравилось.
— Где ты уже успел её попробовать?
— В горах. На углях жарил.
Мэри аж запрыгала на месте.
— Вот и отлично. Будет у нас сегодня на ужин жареная на углях красноголовка. Иди, милый, на пилораму за дровами. А, ты же не знаешь! Обойдёшь представительство и прямиком на северо-запад, в промзону.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 38 число. 19:20
За дровами со мной увязалась Фарида. Она всю дорогу щебетала, сначала о том, что с детства приучена собирать дрова, носила «вооот такенные, Геночка, правда-правда!» охапки и поэтому в тягость не будет. Потом долго рассказывала, как скучно ей было дома, а со мной очень интересно, и со мной она совсем-совсем никого не боится «потому что мой падишах — самый сильный». В общем, мы сами на заметили, как пришли.
На вопрос об обрезках, негр в оранжевой каске только махнул рукой — мол, собирайте. Мы и собрали так, что обратно шли перегруженные и было не до разговоров.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 5 месяц, 37 число. 23:00
Первое, что я увидел во дворе — были рыжие кудри нашей Жанны.
— Ты где была?
— Гена, я из Солнцегорска. Я же должна сообщить родственникам и друзьям, что жива. Ходила отправить письма.
— Подожди, почта находится в представительстве Ордена…
— Гена, орденская почта может доставить мои письма только в Новую Одессу. Больше в ПРА представительств нигде нет. Я оставила письма в Фиссе. Туда приходят караваны с одеждой и тканями, это надёжнее, хоть и дольше. Приедешь на Родину, сам всё увидишь.
И она, развернувшись на пятке, зашагала к дому. И только сейчас я заметил, что она переоделась в длинные, широкие брюки и лёгкую рубашку. Я пожал плечами и занялся мангалом.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 39 число. 10:00
Ровно в десять мы впятером входили в магазин Курта. Хозяин нас уже ждал. Сегодня он был опрятен и абсолютно трезв. Он подошел, крепко пожал мою руку и сказал:
— Спасибо, Гена. Я вчера долго думал. Вот у тебя бандиты убили любимую девушку, и ты не замкнулся в себе, не спрятался в бутылке. Ты продолжаешь жить. Без злобы, без депрессии. Мне бы, старому дураку, поучиться у тебя, а я на тебя всех собак спустил. Прости.
— Всё нормально, Курт, — я не стал разочаровывать старика и говорить, что Карлыгаш не была моей любимой девушкой. — Покажешь стрельбище?
— Пошли. У тебя в машине найдётся место для старого Курта?
Пока мы ехали на стрельбище, старик совсем пришёл в себя. Надо сказать, этому сильно поспособствовали мои девчонки. Они просто засыпали его вопросами, так что к концу поездки он повеселел, раскраснелся и даже, кажется, помолодел.
На стрельбище Курт принял самое непосредственное участие в обучении девушек. Он принёс тренировочные патроны, о которых я напрочь позабыл, шустро бегал от места к месту, показывая девчонкам как лежать, ставить руки и так далее. Старался как можно больше с ними общаться, что положительно сказывалось на его состоянии. Вскоре он уже называл девушек по именам, а ко мне обращался не иначе, как «кумпель», что я для себя перевёл как «приятель» и «собутыльник» одновременно.
В общем, стрельбище пошло на пользу всем. Я отстрелял Беретту, настроил под себя трофейный Фал с дорогущим голографическим прицелом. Девочки улучшили навык обращения с оружием и тоже в итоге получили каждая свою, индивидуально настроенную, винтовку. Ну, а Курт избавился от депрессии, начал улыбаться и ни на шаг не отходил от девушек.
— Гена, майн кумпель, обещай, что пока вы здесь, мы будем ездить на стрельбище каждый день. Тем более, тебе самому не мешало бы улучшить навык работы со штурмовым оружием. Ты в снайперах служил?
Я кивнул.
— Вот! — Курт многозначительно поднял вверх палец. — Завтра я приведу ван Рюйтера. Этот бур преподаст вам урок практической стрельбы.
— И ещё. Гена, когда пойдёшь к Сэму менять пробитую фару, — он махнул рукой в сторону «Хамви», — попроси его закрасить это художество.
— Какое? — не сразу понял я.
— У тебя на капоте. Здесь этот логотип мало, кому известен, но мой тебе совет, убери. Иначе, могут быть проблемы. Видишь эти буквы?
Я посмотрел на герб на капоте. Кленовый лист, перекрещенный мечами. Поверху буквы: M.M.C.
— Что это?
— Maple Military Company. Но, несмотря на название, фирма не военная. Специализируется в основном на охране важных персон и секретных объектов. В нашей глуши их нет, а вот в крупных городах легко узнают эту машину. И, как и я, догадаются, что ты её не купил.
Я задумчиво кивнул.
— Курт, может лучше машину поменять?
— Ни в коем случае! Тебе досталась редкая переделка — с механической коробкой. Она же в принципе не ломается. Только логотип убери.
Выходит, чёрную форму надо тоже лишить опознавательных знаков. Заодно становится понятно безалаберное поведение покойных штурмовиков — это охранники, а не воины, хоть и экипированы до зубов.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 39 число. 28:00
Вечера проходили по уже накатанной схеме — Мэри приносила мясо, я его жарил… К чести сказать, таких пьянок, как в первый день мы больше не устраивали. Просто располагались вокруг бассейна, пили вишнёвку, которая оказалась вовсе даже не вишнёвой, а приготовленной из какого-то местного плода, вишню напоминающего очень отдалённо. И, конечно же, разговаривали. Обо всём и каждый о своём.
А ночью меня разбудила Жанна. Безжалостно выдернув меня из-под бока Фариды, она вытащила меня за руку во двор и сунула под нос чашку с кофе.
— На, выпей. Нам надо поговорить.
Только сейчас я заметил, что Жанна полностью одета. На ней были коричневые шорты в стиле Лары Крофт и короткий чёрный топик, неудержимо распираемый её третьим номером. На широком кожаном ремне висела кобура с Глоком.
Я сделал глоток кофе и, окончательно проснувшись, вопросительно посмотрел на Жанну.
— Гена, ты патриот?
Я аж поперхнулся.
— Патриот чего?
— Родины, конечно.
— Ну да, патриот. Только моя Родина осталась далеко.
— Нет, Гена. Здесь, на Новой Земле, у тебя точно такая же Родина.
— Такая же? Жанночка, ты знаешь, как я сюда попал?
— Ты говорил. Тебя переместило наведённой реминисценцией от ворот.
— Верно. Это было в Алтайских горах, куда я уехал, чтобы быть подальше от тех, кто разворовывает мою Родину. И если здесь всё так же, то я снова предпочту держаться от них подальше. Так что, какой я патриот, сама суди.
— Ты не понял. Здесь всё совсем по-другому. Здесь никто никого не грабит, а последних зарвавшихся чиновников уже год назад отправили на бокситовый карьер.
— Так, стоп. Лекцию о международном положении ты прочитаешь мне потом. А сейчас говори, что от меня надо?
Жанна замялась.
— Ну? И не говори, что разбудила меня на политинформацию, — я уже был довольно зол. Растолкала, выволокла чуть не за шкирку из постели, а зачем — не говорит.
— Гена, ты единственный человек, кто сможет мне помочь…
— Это я уже понял. Ты конкретики добавь.
— Нам нужно спасти человека.
— О как. Ни много, ни мало. Жанночка, девочка, я это знаю. И не одного, на мне вон, вас четверо и всех спасти надо. Я, если ты заметила, последний месяц только этим и занимаюсь.
— Я вообще не о нас! Гена, ты должен обещать, что то, что я тебе сейчас скажу, никто не узнает. Это государственная тайна.
— Знаешь, Жанна, если окажется, что ты — нелегальный разведчик, я даже не удивлюсь, — я усмехнулся. Спать совершенно расхотелось, наоборот, стало очень интересно узнать, что же скрывала эта странная девушка.
— Давай, Отто фон Жанна, колись до самой задницы.
— Хватит ржать. Всё настолько серьёзно, что ты себе не представляешь.
— Хорошо, говори. Я тебя внимательно слушаю.
— Недалеко отсюда, в двухстах километрах, на базе, находится один человек, которого обязательно надо доставить в Русскую Республику. Или хотя бы в Малколм-Экс, оттуда его заберут.
— Надеюсь, это оптовая база? Потому что, если военная, то нам двоим туда соваться нечего, проще самим пулю в лоб пустить.
— Сказала же хватит ржать, — Жанна, похоже, разозлилась. — База научная, хотя и охраняется.
— Жанна, скажи, ты собираешься штурмовать её прямо сейчас?
— Не говори ерунды.
— А зачем тогда меня разбудила? Могла бы днём всё рассказать.
— Не стоит остальным это слушать.
— Не мне вас, шпиёнов, учить, но и днём можно поговорить незаметно. А сейчас пошли спать. Ночь на дворе.
— Так ты поможешь?
— Днём поговорим. Спокойной ночи, штандартенфюрер — я развернулся и, оставив Жанну негодовать в одиночестве, отправился в постель. За спиной раздалось:
— Я не шпионка.
В постели я был тут же крепко обнят и нежный голос зашептал в ухо:
— Бон суар, манеро. Не злись. Я просила Фариду чтобы ты любил меня. Нежно, не как эти саль кошон. Я хочу чувствовать себя женщина. Хотя бы одна ночь…
Ну как тут откажешь? Интересно, а что она слышала из нашего разговора?
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 40 число. 09:00
Проснулся мгновенно, как по тревоге. Но, всего лишь оттого, что выспался. Анжи отличалась от Фариды как французский язык от арабского. Вымотала меня за ночь до беспамятства. Сначала было стыдно, однако потом втянулся. Как заснул — не помню, но проснулся бодрым и весёлым. На табурете стоит чашка кофе, интересно, кто подсуетился? Сделал глоток… Хорошо… Что ещё для счастья надо?
Звонок. Опять телефон. Вот он мне для счастья точно не нужен.
— Алло.
— Милый, как приведёшь себя в порядок, зайди в представительство. Я хочу с тобой поговорить.
Началось в колхозе утро… И этой поговорить. Зайду, куда я денусь-то.
— Хорошо. Через час буду.
Мэри сидела в своём кабинете, сосредоточенно ёрзая мышкой по коврику. Мельком глянула на меня и кивнула в сторону диванчика в углу. Ладно, присяду.
— Скажи, Гена, ты бы хотел остаться жить в Лимпо?
— Неожиданная постановка вопроса. Наверное, скорее нет, чем да. А почему ты спрашиваешь?
— Вот и я не хотела, — проигнорировав мой вопрос продолжила Мэри. — Но, всё зависит не от меня. Знаешь, как я сюда попала?
Я молча внимал. Девушке явно нужно чем-то поделиться, что ж, послушаю, от меня не убудет.
— Два года назад я была не последним человеком на базе «Западная Европа». Золотое было время. Со дня на день я ждала перевода на Нью Хэйвен и все были счастливы. И вдруг оказывается, что мой непосредственный начальник, Спенсер Родман, крутит на стороне незаконный бизнес, а когда всё раскрывается, подставляет Орден, ворует деньги из подотчётного фонда и смывается. Говорят, до сих пор не нашли. А главное, в результате его махинаций русские резко усилились и Ордену пришлось признать их практически равноправными партнёрами. Представляешь?
Я неопределённо пожал плечами.
— Теперь направление, которое курировал Родман, передано Жаку Гольдману. А всех подчинённых Спенсера раскидали по самым захудалым представительствам, — она достала из кармана тонкую коричневую сигарету, нервно постучала ей по столу, прикурила и глубоко затянулась. Нервничает…
— В самую жопу мира, Гена! Я готовилась переехать в рай, а вместо этого попала сюда. На две тысячи населения полтора десятка белых. Я хочу обратно, Гена, — она посмотрела на меня просящим взглядом, будто я мог одним словом отправить её на этот самый Нью Хэйвен.
— Езжай, я не против. — пожал я плечами. Я пока не понимал, чего же она от меня хочет.
— Да я бы хоть сейчас сорвалась, но меня там никто не ждёт. А чтобы ждал, я должна заинтересовать Гольдмана. А чем я здесь могу его заинтересовать?
— Ну, ты очень интересная женщина, — сказал я как можно более неопределённо.
— Прекрати. Во-первых, Гольдману женщины не интересны. Да-да. Именно в этом смысле. А во-вторых, я должна выступить не как любовница, а как ценный сотрудник. Такой, которого надо держать при себе.
— А я здесь при чём?
— К этому я и веду. Ты рассказывал, что месяц провёл в алмазной шахте.
— Не совсем в шахте, но да, на разработках.
— А алмазы там есть? — её глаза на секунду вспыхнули хищным огнём.
— Ну ты спросила. Я же не маркшейдер. Откуда я знаю?
— Кто такой маркшейдер?
— Это такой инженер, который определяет в шахте наличие полезных ископаемых и направление жилы.
— Ты это откуда знаешь?
— Я родом из Берёзовского Свердловской области. Урал… У нас одни шахты кругом.
— То есть ты можешь определить наличие алмазов?
— Нет, конечно! А ты зачем спрашиваешь?
— Вот смотри. Ты первый официально заявил о наличии алмазодобычи в этом месте. К тому же на неразведанной территории. — Я удивлённо округлил глаза.
— Не спорь. Твой рассказ есть на диктофоне, значит, так оно и есть. То есть, по закону, ты можешь объявить эту территорию своей по праву первооткрывателя. И если кому-то эта шахта будет интересна, ему придётся её у тебя выкупить. А выкуплю её я. А деньги буду просить у Гольдмана. Соображаешь?
— То есть, вся добыча будет идти ему, а ты станешь зиц-председателем…
— Кто такой зиц-председатель?
— Подставное лицо.
— Верно. Гольдман будет получать алмазы, а формальным владельцем буду я. А ты получишь хорошие деньги за свою шахту. Кстати, территорию на карту я уже нанесла, данные в базу отправила. Геннадий Сухов — официально зарегистрированный алмазодобытчик. Поздравляю.
Я был в шоке. Несколько секунд я молча переваривал информацию, потом сказал:
— Блин… Не было у бабы забот, купила порося.
— Что тебе не нравится, Гена? Деньги хорошие, только надо убедиться, что там алмазы есть. А для этого нужны специалисты. Маркшейдеры, правильно?
Я оторопело кивнул.
— Вот ты их туда и привезёшь.
Я даже рот открыл от удивления.
— Мэри, я тебя уверяю, никто из моих девочек ни разу не маркшейдер. Даже не шахтёр.
Она только рукой махнула — отстань, мол.
— В общем, собирайся, ты едешь в Мандела-сити.
— А вот с этого места поподробнее, что я там забыл?
— Есть там один мой знакомый, Камаль Насрулла-бей. Он работорговец. Не удивляйся, в Дагомее рабство не запрещено. Ему мы и сделаем заказ. Когда у него появятся рабы с опытом работы в шахте, Насрулла нас известит и придержит товар для алмазодобытчика Сухова.
— Мэри, я не работорговец. Мне эта идея в принципе противна. И я не знал, что работорговля входит в политику Ордена.
— Вот не поверишь! — Мэри бесшабашно улыбнулась. — Ещё как входит. Орден иногда выкупает у торговцев ценных рабов и даёт им свободу.
— И наш освобождённый маркшейдер тут же посылает нас далеко и надолго и уматывает туда, где матрас пышнее и кусок жирнее.
— Нет, милый. Не уматывает, пока по контракту не отработает вложенные деньги. Технология проверена.
А ведь действительно, подумал я. И в старом мире так действовали. Выплачивают специалисту подъёмные и никуда он не денется. Но уезжать мне как раз не очень хочется. Не время. Да и девочки одни останутся.
— Мэри, ты пока не торопись с этим Камалем. Давай вернёмся к этому разговору позже.
— А что здесь не так? По-моему, восхитительный план, в итоге все будут довольны.
— Не торопи меня, — твёрдо сказал я. — У меня тоже есть кое-какие дела. Вот решу их и поговорим.
Я встал с дивана и, не глядя на недовольную Мэри, вышел из кабинета. Отличный у неё план. Ага. Мало того, что со всякими работорговцами ручкаться придётся, так ещё и с Жанной вроде как разговор запланирован. И неизвестно, к чему тот разговор приведёт.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 40 число. 11:00
Питер ван Рюйтер явился на занятие по практической стрельбе не один. Следом за ним из машины, сгибаясь под тяжестью какого-то бревна вылезли два раскрашенных белыми узорами негра в травяных юбках. Последней на воздух вышла, тощая как гоночный велосипед, пожилая чернокожая женщина в длинном сером платье.
Негры с трудом установили ствол и внимательно поглядели на полицмейстера. Тот кивнул и обратился ко мне.
— Итак. Сейчас ты пройдёшь по полигону и безошибочно поразишь все десять мишеней. За минуту.
Я осмотрел полигон. Там и тут стояли какие-то ящики, росли деревья. Мишеней я не видел ни одной.
— Не рассматривай. Это не стандартный полигон. Да и готовлю я тебя не к соревнованиям. Просто дам тебе навык обращения с короткостволом и штурмовой винтовкой. Готов?
Я ещё раз огляделся. Раз мишеней нет, значит, будут появляться. Я постарался собраться, но, не зная, откуда начнётся «забег», так и не смог сосредоточиться.
Питер дал сигнал, негры ритмично заколотили в ствол палками, послышался неожиданно звонкий звук «бум-бум-бум», женщина запела что-то непонятное и мелодичное. Я ждал. Женщина начала извиваться и в танце пошла вокруг меня. Тело против моей воли расслаблялось. Я мужественно пытался собраться, но постоянно ловил себя на том, что плыву вслед за музыкой. Краски стали ярче, свет резче…
Внезапно я почувствовал, что меня стало двое. Непонятное и сначала страшное ощущение. Вот он я стою на старте в ожидании отмашки, и в то же время я будто где-то в стороне, будто вижу себя в монитор и даже могу многим управлять. Волнение ушло. Вместо него пришло неудобство. Слишком яркий солнечный свет.
Мысленное пожелание и вот я уже регулирую освещённость, будто подкручивая ручку яркости. Одновременно пришло чувство окружающего мира. Я видел всё и всех, не глядя. И чувствовал при этом счастье. Такой, растянутый во времени, оргазм.
— Старт!
Это ван Рюйтер. Пора. Я не видел мишень. Я её почувствовал. Она всплыла на границе сознания справа, чуть выше меня. Я попытался прицелиться, но вместо этого просто протянул руку, будто касаясь мишени пулей из ствола пистолета, который тоже стал продолжением меня.
Попал. Но долго. Мысленное вращение регулятора, и пение стало гораздо медленнее. Барабан тоже сменил ритм: «бум… бум… бум». В центре появилась новая цель. Она медленно, будто нехотя, падала метров с трёх на землю. Блестящий диск около полуметра диаметром. Тянуться пулей было неудобно, и я как на лыжах скользнул к ней. Ногами, вроде, перебирал, но совершенно не чувствовал земли. Рядом. Ткнул в неё пулей почти в упор. И в этот момент справа и слева одновременно появились две новые мишени. Медленно и вальяжно они высунулись из-за ящиков. Я неторопливо протянул к ним пистолет и коснулся пулей сначала правой, потом левой.
Сверху мне под ноги выкатилось что-то круглое. Даже не задумываясь, отпихнул его в сторону. Естественно, пулей.
Одна за другой появлялись мишени. Они подпрыгивали, падали, поворачивались… И каждый раз я успевал их сначала почувствовать, будто возмущение воздуха, даже не так. Будто возмущение моего сознания. И только потом, часто уже после выстрела вслепую, я успевал их увидеть. И ни разу не промахнулся. И всё это время я ощущал себя не отдельным человеком, а частью единого пространства. И это было счастьем.
Минута кончилась. Барабан умолк, женщина спела последнюю ноту и отошла в сторону.
А я стоял с чертовски недовольной миной. Я снова был один, снова двигался с нормальной скоростью и, самое неприятное, перестал чувствовать окружающее пространство как часть своего «я». И мне этого очень не хватало.
— Что это было, Питер?
— Вуду, — он пожал плечами. — Но, ты меня удивил. Я не ожидал такой реакции на пение мамбы. Тебе понравилось?
— Нет! — Я был зол на него. Зол за то, что он со мной сделал, за то, что не спросил моего на это разрешения, а главное, за то, что всё так быстро кончилось.
— Не ври. Ты просто не хочешь становиться снова слабым и маленьким. Не волнуйся, это вполне естественно. Теперь ты знаешь понятие «боевой тамтам».
— Питер, а можно ещё?
— Можно, Гена. Даже нужно. И без всяких барабанов. Просто попробуй вспомнить песню нашей очаровательной мамбы.
Я попытался воспроизвести в голове мелодию. Странно, но вместе с ней зазвучал и гулкий стук тамтама. Краски стали ярче, но разделение меня на две личности не происходило.
— Не получается.
— Вот этому тебе и надо учиться. Пой в голове песню мамбы и пробуй пройти полигон снова. Только мишени я тебе настраивать не буду. В деревья постреляешь.
Я сделал шаг, потом ещё. Попробовал дотянуться пистолетом до дерева. Сначала ничего не получалось, я срывался на банальное прицеливание, да и время не замедлилось. Так и расстрелял все пятнадцать патронов, не сумев вызвать в себе боевого транса. Сменил магазин. Закрыл глаза и попробовал вспомнить расположение деревьев на полигоне. И внезапно понял, что вижу их. Я стоял, закрыв глаза, на старте и в то же время чувствовал людей, деревья и даже сбитые мишени. Ткнул пулей в ближайший ствол и понял, что попал.
Сзади снова застучал тамтам и послышалась заунывная мелодия мамбы. Я тут же, будто только этого и ждал, разделился на два сознания. Всё как тогда.
Мамба замолкла. Я начал мысленно повторять её мелодию и раздвоение сохранилось. Я не вывалился в реальное время, я снова был от него независим.
Постояв с минутку и понаслаждавшись, я вернулся в нормальный режим. Питер ван Рюйтер глядел на меня с доброй, отеческой улыбкой.
— Ну-ка сам, — сказал он.
Я мысленно запел. Раздвоения не пришло. Вместо него появилось сознание управления окружающим миром. Я подкорректировал свет, подстроил под себя время, потыкал пулями в отдельно выбранные листья на деревьях, приближая и отдаляя их от себя, словно зумом фотоаппарата… Что делать дальше я не знал, надо будет дома потренироваться, да и вообще, разобраться в возможностях этого необычного состояния. А сейчас, в реальное время. Я выключил мелодию в голове.
— Питер, что это вообще такое? Колдовство?
— Насколько я знаю, колдовства здесь нет. Просто особое медитативное состояние и одновременно активизация скрытых возможностей человека. Но точно тебе никто не скажет. Бокоры и мамбы будут с пеной у рта доказывать, что вселяют в тебя духов, но это понятно — они так на хлеб зарабатывают. А вот учёные, изучавшие это явление, пришли к выводу, что в резонансе с мелодией происходит активизация незадействованных участков головного мозга, меняется режим работы гипофиза и выделяются какие-то гормоны. Замечено, что сильных бокоров не трогают и дикие звери. Они даже путешествуют по джунглям пешком и без оружия. Ходят от деревни до деревни как у себя дома. Даже в Дагомее есть один такой путешественник. Если хочешь, я дам тебе почитать доклад, только он на африкаанс.
— Нет, спасибо. Мне достаточно знать, что со мной всё в порядке. Но, Питер! Я же тебе не брат, можно сказать случайный человек. Почему? Зачем ты меня этому научил?
— Проверку на резонанс проходят все. И никто пока не показал подобной реакции. Максимум — плывут и не реагируют на команды. А вот у тебя явные способности. Ты смог почувствовать вибрации окружающих предметов и существ, смог отключить эмоции и даже передать управление телом подсознанию. На моей памяти — это первый случай, а мы перепробовали не меньше пятисот претендентов.
— И что теперь? Ты отвезёшь меня в лабораторию и будешь проводить опыты? Как на белых мышах?
— Не будет никаких опытов. Нет у нас для этого ни лаборатории, ни научников, только одна мамба. Так что двигайся дальше сам, я тебе даже подсказать ничего не могу, потому что ничего об этом состоянии толком не знаю, кроме того, что оно есть и оно работает. Сейчас и ты тоже почти ничего не знаешь. То, что ты сегодня сделал — это только первый шаг. И если ты будешь развивать подаренный навык, ты научишься чувствовать не только предметы и людей, но и эмоции, намерения. А опытные бокоры утверждают, что могут читать даже мысли. Но это не доказано. Может, ты и докажешь.
Глава 5
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 40 число. 19:30
Жанна созревала для разговора долго. Мы уже сходили на полигон, выпили у Курта по банке пива, после чего девочки дружно разбежались по немногочисленным магазинам. Кстати, всё это время я, то входил в состояние «боевого транса», как я его назвал, то выпадал обратно. Даже научился поддерживать в таком состоянии разговор. Сложно было только следить за скоростью моей речи и пиво мешало — выбрасывало в реальность.
И уже потом, выходя из очередного магазина, Жанна остановилась возле меня и предложила:
— Гена, пойдём, кофе попьём? Здесь, возле мастерской Сэма, есть что-то типа бара. Интересный такой, почти весь бамбуковый, я вчера заходила. Там и поговорим.
Видел я этот бар. В сиесту там обычно лесорубы собираются. А сейчас там как раз должен быть патруль. Не самые лучшие собеседники в нашем случае. Но кофе выпить можно. Не получится, поговорим позже.
Патруля в баре не было. Вместо них за столиками сидела шумная разноцветная — от светло шоколадного до темно-фиолетового — компания, все как один в ярко-красных банданах. От компании заметно несло агрессией. Они громко говорили, временами перекрикивая друг друга, иногда шумно и бестолково ругались, но тут же братались и лезли обниматься. Иногда прямо через стол.
Мы постояли в центре зала и, не сговариваясь, дружно повернули на выход.
Вслед нам раздался недовольный гул и громкий, высокий голос прокричал:
— Девочка, ну куда же ты? Здесь такие мальчики, а ты с этим недоноском уходишь. А ну вернись!
Я замер.
— Пошли, пошли, — подхватила меня за локоть Жанна. — Не обращай на них внимания.
Я успел сделать два шага к двери, когда мне в спину прилетела пивная кружка. Больно, блин.
— Э, мурло бледножопое, кружку принеси, — раздалось от стола.
Беретта на поясе, патрон в стволе. Предохранитель… Но это быстро. Однако, неизвестно, сколько их сейчас держит меня на мушке. Я подхватил кружку и не глядя запустил её в компанию. Не успела она долететь, я уже стоял с вытянутым вперёд стволом.
— Кому тут жить надоело? Кто такой смелый?
— Ну я.
От стола поднялся просто человек-гора. Чёрно-фиолетового цвета, не меньше полковника Окочукво, а то и больше.
— И дрыгалку свою спрячь. Если чем-то недоволен, можешь надрать мне мой большой чёрный зад, — в компании дружно засмеялись.
Я спокойно развернулся.
От стола отделились четверо и прыжком встали между мной и дверью. Сзади снова послышалось:
— Или ты трус? Тогда отдавай нам свою девчонку. Таким красавицам нечего делать с трусами.
Двое уже держали Жанну за локти, вроде бы и не причиняя ей боли, но вместе с тем, не давая дотянуться до оружия. Ещё двое у двери. И неизвестно, сколько стволов направлено в мою сторону от стола. Даже если сам и уйду, останется Жанна. Надо что-то делать. Я повернулся на голос.
— Ну не трус. И что?
— Тогда пойдём. Не хочу громить тобой бар, мне здесь нравится, — гигант в два шага дошёл до двери и поманил меня пальцем.
Большой… Очень большой. А значит, медленный. Надеюсь. Большие, они обычно силой стараются взять. А значит, главное — не попадаться под удар. Буду вертеться. Так, цели… Уши, это понятно, пах, это само собой, что ещё? Глаза. И нос. Точно. Но попробуй до них дотянись. Он на голову выше…
Пока я размышлял, вокруг нас образовался круг. Мой противник снял с пояса широкий, в две ладони, ремень с кобурой. Из кобуры торчал блестящий «Пустынный орёл». Вот уж кому этот пистолет подходит. Негр отбросил пояс в сторону и показал рукой на меня.
— Снимай. Дерись как мужчина.
Я замялся. Со стороны, наверное, казалось, что я боюсь остаться безоружным. Но я просто пытался вызвать в голове песню мамбы. Через секунду в мозгу уже бил тамтам и сознание с готовностью отделилось от времени, растворившись в окружающем пространстве.
Я чуть не задохнулся. На меня навалилась ужасная вонь. Агрессия, понял я. Весь круг вонял злостью. Каждый готов был порвать меня в клочья, а кое-кто, возможно даже и съесть. Да уж. Неприятное чувство.
Ощущения убавить. Стало полегче.
А вот от моего противника агрессией не пахло. Он стоял спокойный как памятник. Ему было даже не интересно. Он просто очередной раз подтверждал своё звание первого бойца.
Я снял пояс и аккуратно положил его в сторону.
— Молись, — сказал гигант и молниеносно достал из-за спины нож размером с мачете. Дал мне полсекунды полюбоваться игрой бликов на лезвии и так же мгновенно выбросил руку вперёд.
Время замедлилось само. Более того, движение противника я угадал за мгновение до его начала. Ушёл с линии удара небольшим смещением вправо с поворотом влево. Рука просвистела мимо, а я заметил открытый кадык. Оттолкнулся левой ногой и в обратном вращении врезал кулаком в горло, одновременно сгибая толчковую ногу в колене.
Шустрый противник заметил моё движение, но успел лишь наклонить голову вперёд, прикрывая шею. Я растопырил пальцы и попал ему прямо в глаза. Одновременно моё колено достигло цели. Пах…
Негр упал на колени и заревел как раненый пароход. Но, несмотря ни на что, постарался вслепую полоснуть меня ножом по ногам. Я подпрыгнул, поджав колени. Пропустив его руку за левую ногу, резко выпрямил колени и сдвинул ноги. Попал. Запястью кирдык. Нож выпал на землю, негр свалился следом. Его трясло.
Один за другим раздались три пистолетных выстрела. Странно, но ничьей агрессии в этот момент я не почувствовал. Стреляли на этот раз не в меня.
— Всем стоять, бросить оружие! Это патруль!
Я вернулся в обычное состояние. Ни фига себе! Спасибо Питеру с его мамбой. Подозреваю, что при обычной драке я бы просто не смог выдавить пальцами кому-то глаза. Даже если бы и успел, что тоже вряд ли.
Внезапно мне стало плохо, из спины будто выдернули стержень, в глазах потемнело, ноги подкосились, и я медленно, как марионетка, опустился на землю.
Когда я смог воспринимать окружающий мир, патруль уже собирал в кучку всех «красношапочников», а в стороне стояла Жанна. Пистолета в её кобуре не было. Она закрыла лицо руками, её плечи вздрагивали.
— Мистер Стринг!
Я с трудом поднялся. Ноги тряслись, да и всё тело малость потряхивало. Я обернулся на голос. На меня смотрел молодой, коротко стриженый патрульный.
Из кучи выгоняемых патрулём хулиганов донеслось:
— Стринг, значит? Увидимся ещё с тобой, мистер Стринг.
— Не обращайте внимания, сэр. Их больше не пустят в город. Я капрал Генри Акумба. Я могу вам помочь, сэр?
— А кто это вообще такие? — я огляделся.
Справа от меня Жанна прекратила рыдать и внимательно прислушивалась к нашему разговору. Прямо по курсу двое патрульных хотели надеть наручники на моего противника, но увидев, что он слеп, да ещё и рука сломана, решили не заморачиваться. Ухватили гиганта подмышки и поволокли к машине.
— Бандиты, сэр. Банда «Красные скорпионы».
— Что ж вы их не перестреляете?
— Так это за городом они бандиты, сэр. А здесь… Вон, привезли Сэму четыре разбитые машины в ремонт. Явно трофей, все прострелянные. Но чтобы обвинить нужны доказательства, а их нет.
— Выехали бы да перестреляли их всех. Без доказательств.
— Тогда, сэр, бандитами будем считаться уже мы. Любой выживший или случайный свидетель обвинит нас в нападении, а это означает блокаду города. Мы же патруль. Вот и сейчас. Мы их просто выгоним за ворота. Правда, машины заберём в качестве штрафа. Кстати, пояс вашего противника теперь по праву ваш. Вместе с гаубицей, которую он носил.
— А с ним что будет?
— То же, что и со всеми. Из города его.
— Слепого? Да уж, строго у вас. Кстати, капрал, вы не родственник Джеку Акумбе?
— Сын, сэр.
— Тогда передайте ему мою благодарность за красноголовку. Было вкусно.
— Он вернёт вашу благодарность мне, сэр. Это я её добыл.
— Поздравляю.
— Спасибо, сэр.
— А как вы оказались здесь, да ещё так вовремя? Ещё минута и эти скорпионы разорвали бы меня в клочья.
— Просто приехали выпить пива после смены, сэр. Мы всегда так делаем.
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 6 месяц, 40 число. 22:00
Мы с Жанной всё-таки смогли поговорить. Просто закрылись в доме, пока девочки бултыхались в бассейне. Минут через пять начались стуки в дверь и нелепые просьбы о какой-то, совершенно бессмысленной, помощи. И только когда Фарида убедилась, что мы сидим за столом и рассматриваем карты, а не лежим в постели, Жанне удалось мне хоть что-то рассказать.
Из рассказа я понял только, что в двухстах километрах к югу от нас есть научная база «Дельта», принадлежащая Ордену. На этой базе против воли содержится доктор наук Семёнов Андрей Александрович. И что Жанне очень надо его оттуда вытащить.
— Зачем?
— Могу сказать только, что его похитили из Солнцегорска и мы должны его вернуть.
— Опять никакой конкретики. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что. Жанна, ты понимаешь, что так боевые операции не разрабатывают. Ты просишь помощи, но не говоришь в чём конкретно.
Жанна внимательно смотрела на меня. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, которой папа выбирает подарок.
— А как? Как их разрабатывают?
— Жанна, а тебе не кажется, что прежде, чем просить меня помочь, следует хотя бы рассказать, кто ты такая есть и чем занимаешься?
— Я не могу!
— Тогда и я не могу. Пошли вишнёвку пить, — я встал и демонстративно направился к выходу.
— Стой!
Я вопросительно посмотрел на девушку. В глазах её отчётливо читалось сомнение и решимость.
— Ладно. Я физик. Младший научный сотрудник. И я сама сбежала из этой лаборатории.
— Что-то ты темнишь. Впервые слышу, чтобы мэнээс сбежал из своей лаборатории. Ему полагается упорно работать и дослуживаться до старшего научного.
— Я не темню. Обещай, что никому не скажешь.
— Если это не будет во вред мне и девочкам.
— Не будет. Нас вместе с Андрей Санычем похитили и притащили сюда. У него были перспективные разработки и Орден захотел их присвоить. Я была его лаборанткой. Мне удалось бежать с базы. Цистерна за соляркой поехала, ну, я в ней и спряталась. Джентльменов удачи смотрел? Вот и я так. Хотела до самой Лумумбы доехать, а там уже и Малколм-Экс недалеко. Добралась бы.
— А что ж не доехала?
— Да? А ты сам попробуй в вонючей бочке посидеть! Сбежала по дороге. Не предполагала, насколько здесь опасно. Теперь знаю.
— Понятно. Тогда рассказывай, как охраняется твоя родная база, какие подходы, что вокруг, пути отхода и расположение зданий и помещений.
— Сейчас всё расскажу. Ты не представляешь, как мне легко стало, когда тебе призналась.
С полчаса Жанна описывала всё, что запомнила на базе. Но знала она непозволительно мало. Схемы расположения жилых помещений и лабораторий было совершенно недостаточно для планирования операции. Девушка не знала даже режим и боевое расписание охраны. А на вопрос о подходах к базе сказала лишь:
— Там вокруг одни горы, а к воротам идёт дорога. Ещё вертолётная площадка есть. И радиоузел. Больше я ничего не видела.
— Собирайся. Завтра едем на охоту. На красноголовку пойдём.
— Шутишь, да?
— Ничуть. Сказал тебе официальную версию. А на самом деле поедем и попробуем посмотреть на эту базу вблизи. Давай карту, будем маршрут прикидывать.
Маршрут прикидывали до самой ночи. И если бы не карты из трофейного портфеля, ничего бы у нас не получилось. База находилась на территории «белого пятна» и увидеть мы её смогли только на двух аэрофотоснимках и то без подробностей.
Как оказалось, к базе вела приличная дорога, петляя по горным ущельям. Дорога упиралась прямо в КПП. А значит, нам это не подходило.
На одной фотографии меня привлекла странная деталь. На капоте внедорожника, стоящего за КПП я увидел неожиданный логотип — кленовый лист, перекрещенный мечами.
— Жанна, ты же говорила, что база орденская.
— Ну да. Это точно.
— А охрана кленовая. Почему не своя?
— Не знаю. Может, эта база настолько секретна, что даже охрану своим не доверяют? Патруль в ордене долго на одном месте не работает, раз в год обязательная ротация.
— Может. А может и что другое. Надо на месте посмотреть. И всё подготовить. Я звоню Курту.
Оружейник встретил меня с недовольной миной. И явно не потому, что я завалился к нему на ночь глядя. Я сходу попросил у него десяток направленных мин «Клеймор» с радиовзрывателями.
— Гена, майн кумпель, не надо.
— Ты о чём, Курт?
— Всё-таки вы, русские, все сумасшедшие. Один дурак лез во все истории, пока не свернул шею, и ты туда же. Гена, у тебя такие девушки! Не надо! Живите с ними здесь, в Лимпо. Ходите, развлекайтесь. А старый Курт будет пускать вас на стрельбище. Даже бесплатно, лишь бы иногда смотреть на твоих красавиц.
— Курт, ты о чём? Мы просто едем на охоту.
— С минами.
— Поставим вокруг лёжки, чтобы обезопасить себя от хищников.
— Не ври старому Курту!
— Хорошо. Не буду. Мины дашь?
— Две пятьсот за штуку, — старик, похоже, всерьёз на меня обиделся.
— Спасибо, Курт. И не обижайся. Думаю, тебе самому надоели эти «скорпионы».
— Так ты… Ну да, я уже слышал. — Курт замолчал. — Окей, Гена. Я никому не скажу. Бери по семьсот.
— Тогда и ВОГи нужны…
Новая Земля, Дагомея, Лимпо. 24 год, 7 месяц, 01 число. 07:30
Утром, перед выездом, меня остановила взволнованная Анжи.
— Гена, отвези меня в опитáль.
— Куда? — когда Анжи волнуется, понять её мне становится сложнее.
— Где болеют. Опитáль!
— Госпиталь? — девушка уверенно кивнула.
— Да без вопросов. А зачем? — тут же, противореча себе, спросил я.
— Я тромá ширужьéн.
— У тебя травма? Доигралась с топором?
— Нет, Гена. Я ширужьен. Дотёр.
— Ты доктор? Ширужьен… Хирург что ли? — она снова кивнула. — Трома… Травматолог?
— Да. Же суи.
— Значит, это тебя я должен благодарить, что остался жив тогда, в провале?
— Не меня. Мы все лечили твои ноги. Мне помогали все девушки.
Я подтянулся, встал лицом к лицу с Анжи, коротко и торжественно кивнул, и сказал:
— Благодарю тебя, доктор Анжи, за то, что спасла мне жизнь, — девушка покраснела и опустила глаза.
— И ты нас всех спас, Гена. Здесь, в Лимпо, нет бьен дотёр. Я им помогу, — она показала на здоровенную сумку, лежащую у ног.
Из представительства мы выехали втроём. Вслед нам недовольно смотрела Фарида.
— Всё-таки она к тебе ревнует, — сказал я, когда мы с Жанной выехали за шлагбаум.
— Гена, она женщина. Неужели не ясно? Она обиделась, когда ты не взял её с собой. Жди дома скандала.
Поддерживать разговор я не стал. Просто запел про себя «песнь мамбы».
Дальше ехали молча. В моей голове звучал тамтам, и я наслаждался ощущением дороги. Жанна заметно волновалась.
Вообще, ехать в состоянии «боевого транса» было одно удовольствие. Как на тренажёре. Я успешно объезжал все препятствия и неровности, чувствуя их заранее, видел внутренним взором деревья и даже живность в густых придорожных кустах.
— Гена! Гена!
— Да?
— Ты что, заснул?
— Нет. Просто еду.
— А почему у тебя глаза закрыты?
Вот, значит, как. Я, оказывается с закрытыми глазами ехал. А видел всё чётко и ясно. Даже лучше, чем глазами, потому что все повороты и кочки замечал ещё до того, как они появлялись в поле зрения.
— Нормально всё, не обращай внимания.
— Перевернёмся сейчас, тогда обратим внимание.
— Не перевернёмся, я слежу за дорогой. Расслабься.
Я снова подключился к окружающей природе.
А вот что-то новое. Каменный варан. Я не видел его, но точно знал, что гигант идёт сквозь кусты с твёрдым намерением лечь посреди дороги и погреться на солнышке. Не надо. Не ходи сюда, под машину попадёшь. Варан нехотя развернулся и побрёл обратно. Я, тяжело дыша, вывалился в реальность, едва успев нажать на тормоз. Машина недовольно дёрнулась и заглохла.
Я с ним общался! Я понял его желание, передал ему свои мысли, и он в свою очередь понял меня! Странно, но в тот момент я не чувствовал страха перед могучим хищником, не было желания его застрелить. Просто мысленно дал ему совет, и он послушался.
Я стал пытаться уловить других животных, но у меня ничего не получалось. Долго думал и анализировал контакт с ящером. В результате за рабочую гипотезу принял, что каменный варан — животное глупое и безэмоциональное. И одновременно у него может быть только одно желание. Потому я его и уловил. А у людей я чувствую только превалирующую эмоцию. Вот как страх и волнение сейчас у Жанны.
Новая Земля, Дагомея, горы на юго-восток от Лимпо. 24 год, 7 месяц, 01 число. 20:18
Я заглушил Ниву, вышел и стал усиленно разминать затёкшую спину, руки и ноги. Ехать дальше не было возможности — и так последние двадцать с гаком километров пришлось продираться сквозь лес в предгорьях. Сейчас мы стояли на каменном плато, а вокруг нас возвышались горы. От них веяло величественной мощью, и я засмотрелся на темнеющие на фоне неба вершины. Подошла Жанна с картой.
— Мы здесь? — она ткнула пальцем в аэрофотоснимок.
— Мы в трёх километрах от цели. Это если по прямой. Но тут у нас горы, так что можешь считать километров десять пешком. Вверх и вниз, вон за тот хребет. Собирайся, а то до темноты не успеем.
Когда мы добрались до хребта, с которого видно базу, часы показывали ровно двадцать четыре. Склон был голый и каменистый, не спрячешься, только залегать. Но прямо под нами выступал из скалы длинный карниз шириной метра три, заросший мелкими кустами. Я вздохнул, и полез вниз. Темнело. Ноги гудели от усталости, хотелось пить. Спустившись, аккуратно повесил на сучок рюкзак однодневку, достал бутылку минералки и сделал большой глоток. Подсоленная вода бальзамом растеклась по горлу. Стало гораздо легче.
Достал из однодневки свой старый, ещё советский, восьмикратный БПЦ и передал запыхавшейся Жанне. Потом вынул оттуда же специально выпрошенный на пару дней у Курта Майера Юконовский NVB с телескопической насадкой, и, повозившись, включил подсветку. Посмотрел на цель, выматерился про себя, и подсветку выключил.
— Гена, смотри, вон справа, — Жанна стояла во весь рост, внимательно глядя в бинокль, совсем как капитан корабля при приближении к берегу, и показывала куда-то пальцем.
— Присядь, пока не заметили! До цели пятисот метров нет, а ты стоишь как Родина-мать.
— Ой! — девушка присела за куст и, раздвинув ветки, выставила бинокль в направлении базы.
— Что там?
— Вон, справа длинное здание, видишь?
Прямоугольная территория базы была щедро освещена. По забору были установлены фонари, по углам стояли четыре столба с прожекторами. В правой части я увидел сначала мощный генератор на колёсной базе, затем вертолётную площадку со стоящим на ней непонятным агрегатом, и только потом взгляд переместился на длинное здание белого пластика под синей крышей.
— Вижу. Казарма?
— Нет. Там лаборатория, столовая, и общежитие для учёных и орденцев.
— Охрана тоже там живёт?
— Левее. Видишь, квадратный домик?
— Что-то маловат домик.
— Это кухня. Чуть дальше смотри.
— Вот теперь вижу. Всё равно небольшой.
— Охранников всего двенадцать, им хватает.
— А учёных тогда сколько?
— Вот смотри. Андрей Саныч, он в лаборатории главный. Ну, если мистера Смита не считать, но тот в науку не лезет, только отчёты собирает и заказывает требуемые компоненты и литературу. Потом два старших научных сотрудника. Андрей Саныч их называет «сэнээсы в штатском». Они в теории поля вообще ни бум-бум. Занимаются секретностью и техническим обеспечением. Четверо лаборантов, это наши, кто с Семёновым работал. Всех четверых вместе с ним и увезли. Точнее, уже трое, меня же нет. Ещё два техника, повар, и врач. Всё. Одиннадцать человек. Ещё местный дворник из какого-то племени, но он приходящий. Знал бы ты, как он поднялся за те полгода, что у нас работает. Пришёл забитый, худой, всего боялся. А сейчас растолстел, обнаглел, велосипед себе приобрёл. Рассказывал, что хочет купить двух жён сразу. Он наш мусор где-то у себя в деревне распродаёт.
— Он нам важен?
— Да нет, просто интересно, вот и рассказываю.
— А с охраной как дела обстоят? Собаки есть?
— Собаки были.
— Это плохо.
— Но их всех убрали. Они лаяли всю ночь, живности-то вокруг много. Носились вдоль забора, на каждую обезьяну реагировали.
— Здесь обезьяны есть?
— Возле базы крутится стая каких-то местных мартышек. Они сначала через забор запрыгивали, но охрана их активно отстреливала, и они отстали. Но к забору подходят часто.
Я ещё раз посмотрел в сторону вертолётной площадки. Стоявшая на ней странная конструкция, напоминала радиоуправляемый четырёхмоторный дрон серебристо-серого цвета, но огромный, где-то десять на десять метров, раздутый, и со слишком маленькими для его веса винтами. По моим соображениям, летать бы такой не смог.
— Что это за таратайка на вертолётной площадке стоит?
— Секрет.
— Жанна, не дури. Сейчас-то какие секреты?
— Ладно, но ты никому не говори. Это прототип нового вертолёта. Его мы и разрабатывали.
— И он летает?
— Не знаю. Он не везде может взлететь. Мы не зря организовали лабораторию под Солнцегорском. Андрей Саныч там изучал свойства эфира.
— Радио?
— Нет. В первой, оригинальной таблице Менделеева был такой элемент. Первым номером шёл он, а потом уже водород. Впоследствии почему-то про эфир забыли. Даже таблицу переписали. Ты помнишь из школьного курса химии периодическую таблицу элементов? В ней первым идёт водород, а вторым гелий. Эфира в ней нет вообще, хотя у Менделеева он был. Семёнов даже со своим профессором из-за этого разругался. Ещё там, на старой Земле. Почему-то этот элемент никто не хотел изучать, все говорили, что эфир — это сказка неграмотных средневековых алхимиков. А зря. Эфир — это очень ёмкий энергоноситель. Кроме того, для него нет физических преград во вселенной, проникает сквозь всё, как нейтрино. Я даже считаю, что нейтрино придумали, когда поняли, что без эфира в физике не обойтись, нечем объяснять многие явления. И вот, под Солнцегорском доктор Семёнов обнаружил мощный поток проходящего сквозь земную кору эфира. Там и поставили лабораторию. А когда создали прототип, оказалось, что стартовать без перенасыщения контура эфирным потоком он не может — соотношение массы и квантовой плавучести не позволяет. Поднимался только внутри эфирного потока. А потом уже мог спокойно летать. Да ты не слушаешь! — девушка обиженно замолчала.
Я не только слушал. Пока Жанна делилась воспоминаниями, я осмотрел КПП на левой стороне забора. Ворота из рабицы на рамах, сверху колючка. Правее — помещение дежурной смены, а за воротами шлагбаум. Впереди на дороге выложены бетонные блоки. С наскока не прорвёшься — ехать придётся медленно, змейкой. Увидел я и внедорожник с кленовым листом. Он стоял на парковке между ещё двух машин. К моему удивлению, это оказался обычный открытый отечественный УАЗик. В самом КПП освещение было выключено и в голубом свете монитора я различал только один профиль. А остальные охранники где? На базе была тишина, слышался только мерный стук генератора. «А вдоль дороги мёртвые с косами стоять… И тишина.»., вспомнилось мне. Да, тишина. Слышен только плеск многочисленных ручьёв, да время от времени далёкий вскрик, то ли ночных животных, то ли вспугнутых птиц. Как в заповеднике…
Я вызвал в сознании песню мамбы и попытался почувствовать эмоции людей на территории, но ничего не получалось — всё перебивали вибрации генератора и что-то ещё непонятное со стороны базы. Такое ощущение, что там станция РЭБ работает, вроде Красухи, только не на радиочастотах, а на тех, которые возникают у меня в голове при входе в «боевой транс». Единственное, что удалось уловить — это какого-то зверя выше и левее по склону. Зверь, похоже, укладывался спать. Значит, будем действовать по старинке. Как шутил комбат, «Хватит делать как попало. Надо делать как придётся». Я достал сканер, обернул антенну маскировочной лентой и тут заметил движение на территории.
Дверь общежития открылась и оттуда, мелко семеня ногами, торопливо побежала какая-то женщина.
— Жанна, кто это?
— Где?
Женщина скрылась в маленьком здании характерной архитектуры в углу территории. У них туалет типа сортира что ли?
— Туалет видишь?
— Конечно.
— Следи, сейчас выйдет.
Через пару минут женщина вышла. На этот раз она двигалась гораздо спокойнее и не спешила.
— Узнаёшь?
— Не-а. Никогда её не видела. Может, вместо меня новую лаборантку взяли?
— Тогда нонкомбатантов тоже двенадцать. Как минимум.
— Кого?
— Гражданских.
— А-а.
Мы замолчали и вернулись к наблюдению.
Глава 6
Новая Земля, Дагомея, окрестности базы «Дельта». 24 год, 7 месяц, 02 число. 04:30
Я вернулся на НП, когда небо на востоке начало светлеть, начиналось утро. Ночью жара ушла, воздух стал градусов двадцать пять. Как по мне, так это самая комфортная температура, днём скакать по горам гораздо неприятнее. Вот, кажется, привык уже к здешней жарище, а становится прохладнее и понимаешь, как тебе этого не хватало. Жанна уже час три, как спала, свернувшись калачиком на пенке.
Ночью я слушал эфир, пока не сел аккумулятор и поймал только три передачи. Две — радиообмен дежурной смены с начкаром, то есть начальником охраны — очень было похоже, что караульная служба здесь поставлена по гражданскому принципу. И одно мощное шифрованное сообщение. По моим размышлениям, это мог быть ежедневный доклад того самого Смита, или кто там у них главный.
Организованного движения на базе тоже не наблюдалось. За ночь из КПП появлялись три разных охранника. Меня никто не заметил, выходили лишь на перекур и по туалетным надобностям, в тот же сортир, через всю базу, да ещё и без оружия. Непродуманно, а вдруг нападение на пост, а он чёрт те где без штанов. Пока до поста добежит, в обороне будут только двое. Вряд ли их там больше, остальные, скорее всего, отдыхающая и бодрствующая смена. А может, вообще по двенадцать часов дежурят. По углам забора я разглядел видеокамеры. Значит, монитор в караулке — это видеонаблюдение. Потому и периметр не патрулируют. Подстрелить камеры, конечно, не сложно, но дежурная смена поднимет тревогу. Не знаю, как поставлена служба у «кленовой» охраны, но я бы отправил отделение прочесать окрестности. Так что вопрос с камерами мы пока отложим. Сейчас важнее рекогносцировка на местности и пути отхода. На карниз, где мы засели, с наскоку не подняться, снаряжение нужно. Да и ручей под забором мешать будет.
В ущелье, где размещалась «Дельта» было много ручьёв. Они стекали по горным склонам, дробясь на потоки и сливаясь вновь. Один ручей, метра два шириной и почти по пояс глубиной, тёк прямо между забором и склоном, на которым мы оборудовали свой НП. К противоположной стороне забора вплотную подступали джунгли. Видимо, оттуда и запрыгивали обезьяны.
Левая сторона, с воротами, была ограничена каменистыми скалами, а противоположную, правую, от леса отделяло узкое озерцо.
Если пытаться проникнуть со стороны джунглей, то я всех макак перебужу. А значит, у забора меня уже будут ждать «кленовые парни». С нашей стороны ручей. Перепрыгнуть его не получится, тем более, незаметно, а в мокром камке много не навоюешь. Со стороны озера можно, конечно, подобраться. Но тоже в гидрокостюме. Которого нет.
Попробовать снять охрану? Так мне только одного и видно, который за монитором. Остальные в темноте сидят. Опять же, ночью в ущелье «плётку» только глухой не услышит. Штурмовать КПП? Я представил себя с миниганом, красной повязкой на голове, идущим в сторону ворот и заливающим всё свинцом. Ага. Слишком сложный способ самоубийства. Ладно, думай голова, шляпу куплю. Я зевнул.
Пока не уснул, решил ещё раз проверить склон, а заодно поискать спуск с карниза. Прошёл его почти до конца, но приемлемого спуска так и не нашёл. А вот на склоне в паре мест были очень перспективные каменные россыпи. Похоже, в мокрый сезон орденцам стоит ждать серьёзный сель. Жаль, до дождей ещё три месяца. Три местных месяца.
Карниз выступал над склоном всего на пару метров, но крутой отрицательный наклон делал невозможным подъём для человека без снаряжения. Только в одном месте в карнизе был пролом, судя по всему от упавшего валуна. В принципе, спуститься там было можно, но подняться — только со снаряжением, хотя бы минимальным.
Порылся в рюкзаке, нашёл двадцать метров капронового троса. Спуститься будет можно, а, чтобы подняться, надо что-то придумывать. А голова после бессонной ночи варила не очень.
Когда я устроился на своей точке, небо уже заметно серело. Я толкнул Жанну. Она что-то пробурчала и повернулась на другой бок. Я толкнул сильнее и на всякий случай зажал ей ладонью рот.
Жанна открыла глаза и засопела. Проснулась, можно отпускать.
— Подъём. Время шесть ноль-ноль. Понаблюдай пару часов, а я посплю. Если будут какие-то передвижения — буди меня. Если изменений не будет, разбуди в восемь. Домой поедем.
Новая Земля, Дагомея, окрестности базы «Дельта». 24 год, 7 месяц, 02 число. 09:21
Нива благополучно дождалась нас там, где оставили. Никто её за ночь не тронул.
Всю обратную дорогу Жанна дулась. Она явно считала, что наша рекогносцировка должна была закончиться вывозом с «Дельты» доктора Семёнова. А мне стало понятно, что одному такое ни за что не осилить. Нужна группа прикрытия, но взять её негде…
— Жанна, не забудь, нам ещё змею добывать. Иначе нас не поймут.
— Не хочу. Настроения нет. Гена, а если ночью сетку разрезать и вывести?
— Что вывезти?
— Не вывезти. Андрей Саныча вывести через дыру в сетке.
— На заборе видеокамеры. Нас примут прямо на выходе из общежития. Для успеха операции необходимо отвлечь дежурную смену охраны. Лучше всего тихо ликвидировать, но это уже из области фантастики. Поэтому оптимальный вариант — связать их боем. Вот именно для этого и нужна группа прикрытия. Причём, не менее пяти человек, потому что охранники тут же вызовут подкрепление, это к бабке не ходи.
— К какой бабке?
— Что? Это поговорка такая. Означает соображение, которое не надо проверять. То есть на надо ходить к бабке-гадалке, чтобы это узнать. Неужели у вас так не говорят? Жанна, ты вообще откуда?
Девушка покраснела.
— Я тогда обманула тебя. Я не из Солнцегорска. Там я только работала в лаборатории у Семёнова. А родилась я в Новодессе.
— Где?
— Новая Одесса. Мы с ребятами её так называли. И семью Розы Гольдман я хорошо знаю. А папашу её, Марка Ароновича, по-моему, вся Новодесса знает.
— А что же вы тогда не общаетесь?
— Да ну их! Та ещё семейка, между нами.
— Что с ними не так?
— Жадные они. Знаешь анекдот как Алёша за Лёвой домой зашёл?
— Поконкретнее, пожалуйста.
— В общем, заходит Алёша, говорит: «А Лёва выйдет?». А лёвина мама ему: «Лёва обедает. Ты, наверное, тоже голодный?» Алёша кивает. «Ну тогда тоже иди домой, пообедай». Понимаешь?
— Что-то не очень смешно.
— Вот и я не могла понять, что же здесь смешного. Это прямо про Гольдманов. И во всём они такие. Любого за копейку продадут. И Роза такая. Ты вот знаешь, что она в первый же день телеграмму домой отправила?
Я помотал головой.
— Конечно. Она же не сказала никому, тихушница. Я сама случайно узнала — видела её на почте.
— А ты? Ты бы тоже не сказала, если бы я не спросил?
— Не сказала. Я писала не домой, а руководству института. Описала ситуацию, рассказала где находится доктор Семёнов. Согласись, это секретная информация.
— Вот вы, женщины, народ! Только повод дай, кости друг другу до сахарной белизны перемоете.
Я замер.
— Слева по курсу метрах в двадцати пятиметровая красноголовка. Надо брать, а то нас не поймут.
— Ты откуда знаешь?
— Чувствую.
Последние полчаса я поддерживал разговор, находясь в «боевом трансе». Настолько уже привык, что даже песню в голове включать не надо было. Она появлялась просто по желанию и тут же затихала, сливаясь с вибрациями окружающей природы. И сейчас я почувствовал греющуюся на дереве красноголовку.
— Что значит «чувствую»? Как ты её можешь чувствовать?
— Да вон, видно её. Посмотри на том дереве с пятнистым стволом.
— Это травовидный платан. У него, кстати, орехи вкусные.
— Вот и наберём, когда змею добудем.
— Не наберём. Не сезон. За ними надо в восьмой или девятый месяц ходить.
— Всё. Дальше тихо.
Я заглушил машину, взял Ремингтон и медленно, стараясь не шуметь, пошёл к платану. На его ветвях, развалившись под солнцем грелась красноголовка. Она давно нас заметила и собиралась сбежать. Я начал внушать ей, что мы не опасны, мы просто идём по своим делам, и вообще, её ещё не заметили. Одновременно я, стараясь не делать резких движений, поднимал к плечу Ремингтон. Нашёл в прицел красную голову змеи, задержал дыхание и нажал спуск.
Прогремел выстрел и змея забилась в агонии. Крона платана зашумела, сверху посыпались сломанные ветви. Я поднял одну. Ветка была пустая внутри, её структура напоминала ствол одуванчика — полая трубка, наполненная белым соком. Действительно, травовидный…
Передо лицом свесился змеиный хвост толщиной в мою ногу. Я потянул. Тяжёлая, зараза. Снять змею удалось только вдвоём. В ней было килограммов пятьдесят. Шкуру снимать не стали, вспороли живот, вытащили кишки и пересыпали солью. До дома доедет…
Внезапно на границе слышимости я уловил звук выстрела. Прислушался, стараясь использовать новые возможности. Страх, агрессия и ещё что-то непонятное. Два человека. Расстояние — метров четыреста, направление на гору. То есть, получается, либо у подножья, либо на склоне. Тогда почему такой тихий выстрел?
— Жанна, слева от нас, метрах в пятистах, двое. Ты выстрел слышала?
— Нет.
— Я слышал. Оставайся возле машины. Внутрь не лезь, замаскируйся.
— А почему внутрь нельзя?
— Потому что, если кто-то увидит Ниву, я не хочу, чтобы он увидел ещё и тебя. А так, он на машину отвлечётся, а ты уже держишь его на мушке. Поняла?
Жанна кивнула.
— Вон под папоротник залезь и не отсвечивай. Я пойду, посмотрю, кто там стрелял.
— Гена, здесь многоножка! — донеслось в спину.
— На многоножек возьмите ножик, — изобразил я стихи, дождался характерного хруста и не менее характерного «Фу-у!», и потопал в лес.
Добирался я до горы минут двадцать. Последние метры вообще полз по-пластунски и чуть не уткнулся в кучу мусора.
Значит, кто-то здесь живёт. Это «ж-ж-ж» неспроста и сам собой мусор посреди джунглей не появится. Тем более, куча явно копилась не один день. Значит, кто-то регулярно выносит мусор и складывает сюда. И этот кто-то скорее всего не лесоруб.
В куче виднелась окровавленная одежда. И мужская, и женская. А прямо у меня перед глазами торчала оторванная пола белого лабораторного халата, покрытая бурыми пятнами крови. Сквозь пятна я разглядел бледно-голубую печать: «Первый Медицинский». Я аккуратно обогнул мусор и почти сразу увидел пластиковый жилой модуль ослепительно белого цвета с синими окнами и дверью. К нему вела широкая, накатанная колёсами тропа, но ни одной машины у пещеры не было. Зато на пластиковых стульях возле двери сидели двое в знакомых красных банданах. Один крутил на пальце какой-то револьвер, отблескивающий на солнце никелированным боком. Второй что-то возбуждённо говорил, энергично размахивая при этом руками. Разговор я уловить не мог, только время от времени слышал отдельные слова. Язык был английский.
Из модуля вышла женщина лет тридцати, худая и измождённая, в грязном белом халате, и пошатываясь, пошла в мою сторону. В руках у неё был чёрный полиэтиленовый пакет. Лицо женщины выражало полную покорно�
Пенсионер. История первая. Дом в глуши Глава 1 Алтайский край, Улаганский район. 15.06.2008 11:30 У каждого должен быть дом. Место, куда тебе хочется вернуться, где ты чувствуешь себя в безопасности. Где еда и постель, в конце концов. Именно так я и думал, медленно, в натяг выруливая между валунами. Нива рычала на пониженной, но тащила бодро. Я улыбался. Ведь я ехал строить свой дом. При выходе на пенсию, командование выделило мне участок. Расщедрилось. Хотя, зря ворчу, сам виноват. Хотели же мне сначала дом дать в Зеленчуке. Но отказался – насмотрелся на Кавказ по самое не могу. Вот и попросил хоть где, хоть в жопе мира, но подальше от Кавказского хребта. В результате, получил по программе переселения 3 гектара аж в Горном Алтае, между Балыктуюлем и Язулой. Жилищный сертификат продал, буду сам строиться. А я что, я не против. Я в общество и не рвался, одному спокойнее и привычнее. Зато место какое! Горы, сосны, чистейшие речушки. Ещё и озеро в километре. Красота. Чистый воздух, охота, рыбалка… Иметь свой дом в таком райском месте, что может быть лучше? Только торопиться надо, хотя бы времянку какую-нибудь до зимы поставить, зимы на Алтае – это не Кавказ. С такими мыслями я, внимательно глядя по сторонам, объезжал длинный пологий холм, заросший высокой, изумрудно-зелёной травой. Зелень так и манила бросить всё и поваляться, глядя в чистое, бледно-голубое небо. Жить – хорошо! Тропинка, огибая склон, возвращалась почти к месту въезда. Я увидел собственную колею, промятую в траве. Интересно, а почему они напрямую не ходят? Вот же между холмами проход. Я пригляделся. На земле не валялось острых камней или ржавых железок. Там и травы-то не было. Длинная лысая полоса шириной в полметра от холма до холма. Будто нахоженная тропа. Только начиналась она у подножья одного склона, а заканчивалась у другого, метрах в десяти. И никуда не вела. Солончак что ли? А по фигу! Я вокруг холма ездить не буду. Тут километра два будет, а машина гружёная, да с прицепом, да за лето раз пятьдесят… Это одного бензина сколько сожгу? Завтра же через проплешину поеду! Впрочем, через полчаса я уже и думать об этом забыл – затеялся ноль выкладывать. А для непрофессионала кирпичная кладка только кажется лёгким делом. В общем, провозился весь день. А вечером обратно, в Балыктуюль. На стройке ночевать пока негде. Утром твёрдо решил переехать на место строительства. Не дело это по сто км в день взад-назад гонять. Взял с собой палатку, обычную ПЛС-ку, потом подумал и загрузил в машину всё своё армейское «наследство». Мало ли, съёмная комната – это не свой дом. Вдруг хозяева порыться захотят. А у меня там… Лучше уж пусть всё хозяйство под боком. В общем, почти до обеда собирался. Инструмент забрал тоже весь. Так и поехал в своё «именье», громыхая по прицепу генератором. Про холм вспомнил уже на повороте, увидев голое место. Не сверну! Так поеду. Солончак парил, воздух над ним колыхался и время от времени казалось, что я вижу отражение камуфлированного капота своей Нивы. Никаких препятствий. Проехал как по шоссе. В окно сразу пахнуло горячим ветром, раздался птичий грай. Гнездо спугнул? Я тронулся вперёд, выискивая вчерашние следы. Нету… И деревья какие-то не те. У меня на участке сосны были, а здесь что-то явно лиственное. Причём очень лиственное, листья как у фикуса. И деревьев многовато. Будто в джунгли въехал. Я уж лучше назад, и вокруг холма, как вчера. Нива, взрёвывая на кочках, развернулась. Холмов на месте не было. Вместо них в небо уходил горный кряж, отвесная каменная стена, присыпанная снизу кучами разнокалиберных валунов. Кое-где на крутом склоне росли неизвестно как притулившиеся деревца, а вплотную к камням подступал лес. Прямо передо мной белела лысая тропинка того самого солончака. Зашибись… Минут пять я внимательно разглядывал проплешину, склон и необычные деревья, пытаясь найти проход обратно. Потоптался на солончаке. Бесполезно, над ним даже воздух не парит. Да и не солончак это. Такая же каменистая земля, как везде, только без травы. Как будто выжег её кто или кислотой залил. И деревья вокруг странные. Помимо «фикусов» было и что-то явно хвойное, вроде лиственницы, я сильно не присматривался. А главное – воздух. Такого воздуха я ещё нигде не нюхал! Дышалось легко как в детстве. Хотелось бегать, скакать, были бы крылья – точно взлетел. Заглушил мотор, сел на камень и задумался. Из логических версий в голову лезло только слово «телепортация». Но даже если так, то как? И куда? Может этот чёртов солончак – какая-нибудь природная аномалия вроде телепорта? Потому и не зарастает? Не успевает трава вырасти – переносится. Я взял камень и кинул, стараясь попасть прямо на тропинку. Камень звонко ударил по горному склону, покатился и остановился на голом месте. Не исчез. Я закурил… Через пять минут камень продолжал лежать на месте. Может, если и телепорт, то не постоянный, импульсный какой-нибудь. И работает он как гейзер – копит энергию, копит, потом бах – выкинул в другое место. Значит, далеко отходить от солончака нельзя. Ставлю ПЛС-ку прямо у кромки леса. Я достал телефон. Сети нет, но на Алтае это нормально. Связь здесь бывает или вдоль дорог, или в посёлках. Порылся в настройках, роумингов сетей тоже не было. GPS спутников не видел. Дикие места. Надо достать Ремингтон. Мало ли, куда меня занесло. А если медведь выйдет или кабан? А судя по деревьям, может выйти даже слон. И дровишек стоит подсобрать. Дикие звери боятся огня. Люди же, наоборот, могут к костру выйти, хоть на местности сориентируюсь. А вообще, уже обедать пора. Возле горной стены сухих веток было мало, пришлось выдвигаться в чащу. Я вынул из чехла Ремингтон. Мало ли… Собственно, Ремингтоном я его по привычке называл. На самом деле от классического охотничьего ружья Remington 700 там мало, что осталось, больше на М 40 похоже, ещё и под наш патрон 7,62х54. Мощная и дальнобойная винтовка. В лесу было влажно. Сушняк под деревьями был настолько мокрый, что выскальзывал из рук при попытке поднять. Надо было идти куда-то на солнце, где посуше. Вскоре нашлась полянка. Вообще-то я бы её сроду не нашёл, птицы подсказали. Над травой стоял дикий ор, как на футбольном матче. А на самой поляне… Там происходила битва гигантов. Какой-то неизвестный мне зверь, похожий на варана, но размером с собаку, с меховым воротником и волосатыми ногами, висел на шее у огромной, метра три, змеюке. Змея была камуфлирована под тёмный камень, но с красной головой. Варан явно побеждал. Не знаю, за кого болели вопящие над поляной птицы, но команде змеи приходилось туго. Хоть она и трясла варана, как Брюс Ли нунчаки, но тот при каждом ударе о землю только плотнее перехватывал зубами длинную шею. Вскоре красная треугольная голова покатилась по траве. Наши победили. Безголовое тело вертелось ещё минуту, приминая мелкие растения и ломая ветки деревьев. Варан неподвижно стоял на поле боя, ожидая окончания агонии поверженного противника. Я задумался. Это же если здесь такие змеи, то ночевать в палатке опасно. Схарчат и фамилии не спросят. Надо бы какую-то сигнализацию организовать. Хоть верёвки с консервными банками натянуть. Хотя, для змеи это не преграда. Сверху пролезет или снизу. И тут я вспомнил, что сербы от змей ограждали палатки верёвкой, сплетённой из овечьей шерсти. Говорили, что овцы едят змей, поэтому пресмыкающиеся боятся запаха овец. Ну и где я здесь овечью верёвку найду? Или хотя бы просто овцу? Да и боится ли обычных бяшек эта громадина, толщиной с варёную колбасу? Мысли ещё не до конца оформились в голове, а руки уже вскинули Ремингтон. Выстрел снова поднял начавших успокаиваться птиц. Вот этого зверя местные змеи точно боятся. Кстати, я знаю, что у меня сегодня на ужин. Змея – она вкусная… И большая. Я вспомнил, как пацаны во взводе смеялись, что меня легче пристрелить, чем прокормить. Потом вспомнил Гришку Злобного. Он говорил, что пристрелить тоже не получится, потому что моя эсвэдэха толще меня самого. Интересно, где они сейчас? Стало грустно. Надо же, всегда любил одиночество, даже жениться не спешил с этими постоянными командировками, обходился краткосрочными связями, а вопрос брака отложил до пенсии. Как говорил комбат, «идеальный снайпер – лентяй и мизантроп», а тут на тебе – заскучал. Видимо, я ещё не настоящий пенсионер. Но ничего, привыкну и к креслу-качалке, и к газете «Красная звезда». Часа через три я уже поставил палатку, бросив у входа шкуру ящера, от пуза поужинал жареной змеёй и валялся на лапнике, попивая чай и время от времени кидая камешки в сторону телепорта. Телепорт не реагировал. Часы показывали девять вечера, но солнце совершенно не собиралось садиться. А вот это уже очень странно. Это что же за широты такие? Крайний север? Тогда почему так жарко? Однако, спать хотелось несмотря на высоко стоящее светило. Я достал из рюкзака капроновый шнур и кружку с ложкой. Аккуратно натянул шнур по периметру, привязав его к ближайшим деревьям. От каждого прохода протянул стропу к палатке и подвесил на рогульке кружку с ложкой внутри. Ну не было у меня пока пустых консервных банок! А так хоть какая-никакая, но сигнализация. Неизвестно где, неизвестно, когда. 07:50 Проснулся затемно. Вылез из палатки и долго разглядывал звёздное небо. Понял только одно – это не Земля. Чёрт, ни одного знакомого созвездия. Это куда ж меня зашвырнуло-то? И есть ли здесь вообще люди? Всё зависит от аномального телепорта. Не я же первый в него провалился. Или я? Места на Алтае дикие, но от жилья недалеко – километров полста. Может, кто ещё через «солончак» прогулялся. Опять же, работает он не постоянно, а может и вообще только в одну сторону. Тогда мне под стеной сидеть смысла нет, надо выбираться. Куча камней мирно лежала на том месте, куда я их вчера накидал. Не сработал телепорт. Ну, раз аномалия не работает, то и мне сидеть тут нечего. Надо хоть осмотреться да начинать как-то обустраиваться. И вообще, я дом хотел построить. В глуши, кстати. Глушь есть? Есть. Инструменты есть? Полный прицеп. Осталось место подходящее найти. Будем исходить из того, что я здесь один. Ну или здесь так мало народа, что мне никто не встретится. Я же вчера из Ремингтона палил. И хоть бы кто ответил. Значит, глухомань. Солнце ещё не поднялось, но было уже жарко. Градусов тридцать. Приведя себя в порядок и сделав зарядку по минимуму, я собрался разбирать палатку, но вовремя передумал. Бензин-то! Мне по лесам на машине блуждать накладно будет. Встану так посреди чащи и что дальше? Так что прежде всего надо хоть какую-то дорогу поискать. Хоть куда-нибудь. В идеале, конечно, к людям. А там, хоть просто из леса. Лес обрывался внезапно в километре от палатки и начиналась степь с торчащими тут и там скалами и редкими пучками каких-то совсем непонятных деревьев, похожих не то на пальмы, не то на баобабы. А ещё там была речка. Я уже разделся и собирался вволю поплавать, когда увидел торчащую из воды голову непонятного животного, всю утыканную рогами, как мне казалось, в хаотичном порядке. Голова была размером с мою Ниву. А самое страшное, кроме головы от животного ничего не осталось, только огрызок позвоночника толщиной с меня. Купаться как-то резко расхотелось. Но всё равно, из-под скалы надо выбираться. Здесь степь, обзор получше, что, судя по торчащей из воды голове, очень важно. Я бросил в реку ветку, и вода вокруг неё мгновенно забурлила. Однако, руки в реку совать не стоит. Когда я подъезжал к реке, часы показывали восемь вечера, но солнце было почти в зените. Это сколько же здесь часов в сутках? Однако, вскоре, мне стало не до астрономии. Чуть в стороне вдоль берега виднелись две характерные полосы. Колея. Судя по ширине, что-то грузовое или армейский внедорожник. Исследования показали, что машина подъезжала к лесу, после чего повернула обратно. Люди… Почувствуй себя Робинзоном. Колея то терялась в каменных россыпях, то появлялась снова, но основным направлением был северо-восток, судя по солнцу. Впрочем, далеко от реки машина не отъезжала, очевидно держа по ней ориентир. Проехав километров 20, пришлось остановиться. Дальше колея была затоптана чьими-то копытами, размером с хорошую тарелку. Я вылез и, повесив на плечо винтовку, пошёл искать следы. Возле реки следов к моему удивлению не было, видно, кто бы там ни ехал, но с рекой им стало не по пути. Сама река заметно сузилась, прижатая скальным образованием с противоположного берега. Впереди слышался характерный шум. Не иначе, водопад. Вода падала со скалистого ложа метров на пять, а дальше так же лениво текла по периметру гигантского овального провала, через километр растекаясь по дну широким, заросшим чем-то похожим на рогоз, озером. А на берегу озера мирно, словно в Краснодарском крае, стояли четыре обычных вагончика-бытовки на полозьях. Два жилых, один похожий на склад и один – явная контора с высоченной, метра три, антенной на крыше и торчащим из окна кондиционером. Вид вагончиков так не вязался с тем, что я уже видел, что сначала я не поверил своим глазам. Возле «конторы», прямо на земле, привалившись к стене, лежал заросший волосами негр и курил. Поза негра давала основания думать, что курит он вовсе не табак. Рядом с ним, прямо в пыли валялся АКСУ. Меня настолько поразила эта картина, что я даже не сразу разглядел остальное. Например, клетку, стоящую в тени одного из вагончиков. В клетке кто-то сидел. Я отполз назад и кинулся к машине. Через пару минут я уже рассматривал провал в бинокль. Негр у конторы был не единственным обитателем вагонного городка. Из дверей вышел ещё один и, отобрав у первого косяк, жадно затянулся. Кроме того, в клетке сидели то ли три, то ли четыре человека в лохмотьях. Они сбились в кучу и точно сосчитать я не мог. За складом виднелось что-то вроде входа в погреб, прикрытый решетчатой дверью. Судя по толщине прутьев, в погребе держали бешеный танк. Я осматривался, потихоньку приходя в себя. С выходом к людям пока решил не спешить. И не ошибся. Через несколько минут с дальней стороны провала послышался звук мотора и к вагончикам, чихая и дёргаясь, подъехал какой-то внедорожник. Он был настолько разбит, что определить его принадлежность было невозможно. Удивительно, как он ещё ехал. Сзади за машиной что-то волочилось, и я не сразу понял, что это привязанный за ноги человек. Белый мужчина. При каждом рывке его засыпало песком, а на поворотах он откатывался в сторону. Из вагончика вышли ещё два негра, такие же заросшие. На плече у одного был АК со сколотым прикладом, у второго SIG-550, грязный до неузнаваемости. За руки они тянули совершенно голую женщину с длинными, когда-то белыми волосами. Женщина была изранена, её явно долго били. Негры бросили женщину на землю и для верности попинали ногами. Привязанного к машине отвязали и бросили рядом. Пару минут ничего не происходило, потом один из бандитов подошёл и начал методично пинать пленника под рёбра. Мужчина стонал, время от времени срываясь на крик. Вокруг него растекалась лужа крови. Я посмотрел на Ремингтон, подумал и вернулся к машине. Там лежала «плётка» – моя СВД, прослужившая мне пять лет и якобы разбитая взрывом год назад. Так, пару точек я уже вижу, третья будет метрах в двадцати, за камнем. Я проверил магазин и улёгся, стараясь унять сердцебиение. Итак, пять целей, не скрываются, нападения не ждут. До вагончиков и трёхсот метров не будет, ветра нет. Практически, прямой наводкой. Первым получил своё владелец SIG, вторым сразу же его партнёр. И только после этого остальные трое всполошились и попытались выяснить, откуда по ним стреляют. Пока они выясняли, я аккуратно, не меняя точки, снял ещё двоих. Как куры, честное слово. Последний спрятался под массивным деревянным столом и боялся даже высунуться. Как оказалось, столешница для эсвэдэхи тоже не препятствие. Через секунду из-под стола вывалилась рука, из руки выкатилась эфка. С кольцом. Как в тире, честное слово, никакой тактики у черножопых. Я полежал для контроля ещё пять минут. Движения в лагере не наблюдалось. Спуститься на машине в том месте, где я был оказалось невозможно. Тщательный осмотр такого места не выявил. Придётся пробираться в объезд, там, откуда приехал негритянский автохлам. Это с километр будет. Тогда пешком. Попрыгаю, ничего со мной не случится. Только оружие сменить надо – Ремингтон покороче будет, хоть и тяжелее, да и удобнее с болтом бегать. С плёткой больше привык лежать. Сюда бы какой-нибудь АК хорошо, но нету. Размыслив, я решил, что, если кто из бандитов и остался, давно проявил бы себя движением, и начал спускаться. Городок встретил меня абсолютной тишиной. Как в старых вестернах – пыльная улица и только лёгкий ветерок несёт обрывок какой-то яркой упаковки. Из клетки на меня с испугом смотрели пять пар глаз. Никто не двигался. Ладно, разберёмся. Буду приручать медленно. На двери клетки замок. Ключа ни у кого из пленников, думаю, нет. Значит, воспользуемся русской универсальной отмычкой, решил я и зашёл в склад. Как и предполагалось, лом в складе был, стоял, как и положено, в углу. Свернув замок, я отбросил инструмент в сторону и, вскинув винтовку, вошёл в контору. Пусть пленники сами выбираются, в себя приходят, а я пока лагерь осмотрю. В конторе было душно, кондиционер не работал. Я вообще сомневался, что в городке есть электричество. Посреди комнаты стоял грязный, прожжённый в нескольких местах, изрезанный ножами стол, два колченогих стула и огромный несгораемый шкаф, нараспашку открытый и абсолютно пустой. На столе лежала горка конопляных шишек, стояла открытая пластиковая бутылка с водой и лежал какой-то буклет. На буклете по-русски, по-английски и ещё на каких-то неизвестных мне языках было написано: «Памятка переселенца». Через несколько минут я получил ответы на главные свои вопросы. Это не Земля. Это другой мир. И мир этот достаточно хорошо заселён. Почти три десятка лет неизвестная мне организация, названная в буклете Орденом, занимается переселением в этот мир тех, кто не нашёл себя на старой Земле. Здесь нет продажных судей и адвокатов, здесь каждый может постоять за себя, как и положено мужчине и каждый стоит ровно столько, сколько он стоит. Это я удачно попал. Несколько минут я сидел неподвижно, осмысливая информацию и приходя в себя. Потом, положив буклет в карман камка, я вышел на воздух и только сейчас заметил, как же в конторе воняло. Эти гады вообще не мылись что ли? Не иначе, в воду боялись лезть. А может и просто не до этого было, укуренным-то. В городке было всё так же тихо. Из клетки, к моему удивлению, так никто и не вышел, пленники сидели, сбившись тесной группой. Сейчас я разглядел, что это были одни женщины. Женщина на дороге лежала не шевелясь, слышалось только её неровное дыхание. Мужчина лежал в луже крови и не дышал. Кажется, ему уже ничем не помочь. Ладно, потом разберусь, надо всё до конца осмотреть и зачистить. Оставались два жилых вагончика и погреб для танка. Первый вагончик был пуст и это было хорошо. Вонь в нём стояла неимоверная. В углах лежали кучи грязи, какие-то тряпки и бинты. Воняло кровью, алкоголем и потом. Как они вообще могли там ночевать? Дверь второго вагончика была заперта. Пришлось возвращаться за универсальной отмычкой. Лом быстро справился с замком, дверь открылась и из вагончика вылетела эфка. Я рефлекторно упал на землю и откатился за угол. Тишина. Я выглянул. Эфка была с чекой, кольцом, даже дужки кольца были не отогнуты. Наркоши… Я выдернул кольцо, пригнувшись, закинул гранату обратно и закрыл дверь. Раздался взрыв, из вагончика вылетели стёкла, дверь распахнулась и из неё вынесло облако пыли и мусора. Я вошёл внутрь. Раньше на кровати кто-то лежал. Теперь его разметало по всей комнате. Ф1 есть Ф1. Я не стал задерживаться, решил посмотреть погреб. Явно не зря он закрыт такой серьёзной решёткой. Но до погреба я не дошёл. Раздалась очередь и обе ноги обожгло болью. Я даже сразу не понял, видимо расслабился. Ноги не держали и я, раскинув руки, завалился на спину. Чёрт. Вот не повезло-то. Я прикрыл глаза. В ногах выше колена пульсировала острая боль, толчок за толчком отбирая силы. В висках застучало. Послышалась речь на непонятном языке и громкий смех. Ко мне не скрываясь шёл ещё один негр. Одет он был в одни джинсовые шорты по колено и на плече нёс какой-то автомат семейства АК, мне было не видно какой именно. Негр лучезарно улыбался и что-то громко говорил. Собрав остатки сил, я постарался как можно незаметнее довернуть ствол ремингтона в его сторону, благо лежал он прямо под рукой. Затвор был взведён, я помнил. В ногах запульсировало сильнее, рука не слушалась. Кое как довернув ствол в примерном направлении, я нажал спусковой крючок. До негра в этот момент было метров пятнадцать. Раздался грохот. Не повезло. Не попал. Пуля выбила автомат из его руки и я, наконец, увидел модель. Это был АКМС. Узнал перед смертью, подумал я. Негр вскрикнул, выхватил из-за спины нож и кинулся ко мне. Передёрнуть затвор я уже не успевал. Да и сил не было. После своего неудачного выстрела я плашмя лежал на земле, ствол винтовки упирался мне в бок – отдачей толкнуло. Пошевелиться я не мог. Негр выкрикнул что-то непонятное, но очень злое и бросился на меня. Лезвие целилось мне прямо в лицо. Собрав остатки сил, я махнул рукой в попытке отвернуть нож, раздался грохот, всё тело резанула острая боль и я провалился в темноту. Новая Земля, 24 год, 5 месяц, 6 число. 24:15 Первое, что я почувствовал, была тупая боль. Она стучала в ногах и отдавалась в висок. Впервые в жизни боль меня радовала. Раз болит, значит, я ещё жив. Не истёк кровью на дороге. Я попытался открыть глаза. Темнота. Видимо, он всё-таки заехал мне ножом по глазам. Но боли в глазах нет. Я чувствую, как открываются и закрываются веки, но ничего не вижу. Может, просто ночь? Тогда где звёзды? Я приподнялся на локтях. Боль была терпимой. Надо отползти с дороги, как-то добраться до машины. Там ИПП, аптечка. Добраться, конечно, будет нереально, но надо пытаться. В конце концов, там, где я спускался, земля мягкая. А у меня в кармане НР. Нож разведчика, конечно, не лопата, но я справлюсь, надо только ноги перетянуть, чтобы кровь не шла. Я двинулся и понял, что я не на дороге. Подо мной были какие-то тщательно пригнанные доски. Пол? Нет, стол. Рукой я почувствовал края столешницы. Послышались шаги и по глазам резанул яркий свет. Я зажмурился. Когда я открыл глаза, надо мной стояла смерть. Бледная кожа, впалые до черноты горящие глаза и свеча в руке. Я вскрикнул. – Силянс, – сказала смерть удивительно мелодичным голосом. – Силянс манеро. При чём здесь манеры, я не понял. А вот слово «силянс» смутно припоминал. Кажется, французский. Тихо. Хорошо, буду молчать. В свете свечи я увидел мои голые ноги. Выше колен они были очень аккуратно перевязаны. – Ты кто? – спросил я. Голос был хриплый. Хотелось пить. – Роза алела, – сказала смерть куда-то в сторону. Может, у меня просто глюк от потери крови? Почему смерть? При чём тут роза и почему она алеет? Голова внезапно закружилась, и я снова провалился в темноту. Новая Земля, 24 год, 5 месяц, 7 число. 04:30 В следующий раз я пришёл в себя во время перевязки. Перевязку делала ловкая брюнетка, худая как вешалка, но с жизнерадостной улыбкой на лице. Увидев, что я открыл глаза, она подмигнула мне и прошептала: – Есть хочешь? Русская речь шокировала меня едва ли не больше, чем очередь по ногам. Я долго не мог закрыть рот и проморгаться, смог только кивнуть. Девушка улыбнулась, показав блеснувшие в свете свечи зубы, и махнула кому-то рукой. Тут же появилась давешняя француженка, которую я с испугу принял за смерть. В руке у неё была жестяная миска, обёрнутая полотенцем. От миски умопомрачительно пахло вкусным, наваристым, горячим мясным бульоном. В животе у меня забурлило. Я выхватил у француженки миску с ложкой и начал спешно, обжигаясь, но при этом забывая подуть на ложку, глотать бульон, даже не думая о том, чтобы пережевать волокна мяса, которые в нём плавали. Попутно я пытался объяснить брюнетке, что наверху стоит моя Нива, в которой есть вода, еда, лекарства, инструменты и даже кое-какая одежда. Надо только чтобы кто-то поднялся и пригнал машину сюда, пока в ней не похозяйничали дикие звери. Брюнетка в ответ только размеренно кивала и улыбалась. Когда миска опустела, я почувствовал себя счастливым. На лбу выступила испарина, тело отяжелело. Захотелось спать. Я с трудом держал глаза открытыми. Брюнетка наклонилась ко мне и сказала в самое ухо: – Меня зовут Роза. Это, – она показала на француженку, – Анжи. Там ещё Фарида, Карлыгаш и Жанна. А Стефани умерла. И мистер Броуди тоже. Ты их видел. Я кивнул. Я понял, о ком она. – Гена, – голос меня не слушался. – Гена Стрин. Как же так, Роза? Он меня не убил? – Фариду благодари. Она схватила с земли автомат и в момент срезала того бандита. Он прямо на тебя и грохнулся. И ещё. Мы пригнали твою машину, Гена, – продолжала Роза. – Иначе бы тебя не выходили. И ещё взяли твоё ружьё и подстрелили антилопу. Как супчик? – она снова улыбнулась. Я опять смог только кивнуть. Смертельно хотелось спать. – Спасибо, – одними губами прошептал я и провалился в сон. Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 12 число. 10:00 Лечили меня целый месяц. Причем, последнюю неделю, от какой-то местной инфекции, от которой, как я понял из Путеводителя, официальным переселенцам делали прививки сразу по приезду. Через месяц я уже вставал и мог даже немного ходить. К счастью, кости не были задеты. Вот уж повезло. Как оказалось, лежал я в том самом погребе, до которого так и не добрался. Да и не погреб это, а что-то вроде штольни. Роза, под огромным секретом, не знаю, правда от кого, рассказала мне, что здесь семья Стефани добывала алмазы, когда в провал приехали бандиты. Тогда их было десять. Восьмерых положила семья Броуди. Из самой семьи остались Стефани и её отчим, Иезекия Броуди. Но бандиты взяли верх, хотя алмазов и не нашли. Поэтому мистера Броуди и Стефани каждый день избивали, пытаясь добиться, чтобы те выдали им добытые камни. В конце концов, девчонки отъелись, повеселели и, кажется, старались не давать мне скучать. Анжи называла меня не иначе, как «манеро», что как мне пояснили, по-французски означает «мой герой» и это меня очень смущало. В штольне стало светло, весело и по-домашнему уютно. В этот день я впервые выбрался на улицу и чуть не ослеп. Отвык за месяц от солнечного света. Я прошёлся по городку и был приятно удивлён. Девчонки всюду навели порядок, пропала вонь, грязь, они даже заделали каким-то сучком пулевое отверстие в столешнице. Я осмотрел Ниву. Машина была помыта, в прицепе явно похозяйничали, да и девчонки, как я давно заметил, щеголяли кто в камуфляже, кто в комбинезоне, кто в моих джинсах. Мне было не жалко. Потом мы с Розой сидели за столом на улице и пили чай. Пачка чая нашлась в багажнике и, как оказалось, это огромная ценность в этом мире. Удивительно, но хороший чай здесь не растёт. Привозят семена, даже саженцы, но то что вырастает, по вкусу напоминает веник. Так что чай мы с девчонками пили экономно и с удовольствием. Я разглядывал карту, пытаясь разобраться в английских названиях. – Роза, ты знаешь, где мы сейчас? – Точно не скажу. Это незаселённые места где-то на границе Африканского халифата и Дагомеи. Дальше горы и, насколько я знаю, за них никто не ходит. – Подожди, а как же вы все тут оказались? Тоже по одной собрались? – Нет. Нас как раз привезли централизованно. Вторая часть банды, пятеро. В своё время нас, каждую своими путями, продали Иосифу Мако. Как выяснилось, был такой мелкий негритянский царёк в Дагомее, недалеко от Лумумбы. Сначала Орден его поддерживал, снабжал деньгами и даже поставлял кое-какое оружие. Хотели централизовать власть в Дагомее, так управлять проще. Но когда Мако стал самым сильным к югу от Лумумбы, он решил, что он первый в мире. И ему плевать на всех, даже на Орден. Мако стал сам торговать излишками орденского оружия и в результате продал то что не надо тому, кому не надо. Зазнался. Как-то ночью прилетел орденский вертолёт, и группа из четырёх штурмовиков в сопровождении снайпера не напрягаясь ликвидировала самого Иосифа Мако, а также всех его приближённых. Естественно, вокруг наследства царька началась свара и семеро местных бандитов не нашли ничего лучше, как украсть пятерых жён из гарема Мако с целью продать их в Халифат. Пока добрались до второй половины банды, двоих потеряли. Так и сидели в провале всемером, пытаясь выведать у семейства Броуди, где камни. С одной стороны, бандиты злились на строптивую семейку, а с другой, понимали, что убивать Броуди нельзя, они тогда не узнают, где лежат добытые алмазы. В итоге, все были в патовой ситуации. В день, когда я приехал, бандиты окончательно решили наплевать на алмазы и заняться продажей девочек, иначе рабыни совсем потеряют товарный вид. Что было дальше, я и сам знал. В этот день девчонки меня удивили. Выбравшись на воздух, я решил срочно обслужить свои винтовки. Всё-таки и СВД и Ремингтон стреляли, значит, их надо вычистить, а лучше ещё и смазать. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что девушки не только привели в порядок мои стволы, но и трофейные, доставшиеся от бандитов. Я, конечно, читал в Путеводителе, что оружие является обязательным атрибутом жителей Новой Земли. Но одно дело читать, а другое – видеть, как Фарида, весело улыбаясь и блестя своими чёрными глазами, ловко разбирает, чистит и вновь собирает АКСУ. Теперь у нас было две гранаты и пять стволов, считая обе мои винтовки. Только с патронами было туго. Тщательно обыскав все вагончики, мы нашли только сотню ремингтоновских патронов к СИГу и собрали около пяти сотен для калашей. Что меня удивило, отечественные патроны имели неизвестную мне маркировку – шестерню с мечом. Как оказалось, производят их здесь, на территории Протектората Русской Армии в городе Демидовске. Я читал в путеводителе, что Протекторат Русской Армии пытается развивать промышленность, и теперь с удивлением держал в руке доказательство этого развития. Следующим откровением Новой Земли для меня оказались местные деньги. Фарида просто поставила передо мной стопку пластиковых листов размером с игральные карты и таких же ярко раскрашенных. И с помощью Розы пояснила: – Это экю, местные деньги. Мы нашли их у бандитов. Бандитов убил ты, так что деньги – твой честный трофей по закону Новой Земли. Денег в общей сложности набралось 720 экю, и я не знал, много это или мало. Девчонки тоже не могли произвести грамотную оценку, только Анжи вспомнила про заработок 150 экю в неделю. Бандиты, как я понимаю, попались нам небогатые. Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 32 число. 15:10 Следующие дни я был занят в основном обустройством нашего лагеря. Проверил проводку и подключил генератор. Нашёл даже маленький «подстольный» холодильник. Теперь у нас было полноценное жильё. Один вагончик я оставил себе, а в другом оборудовал пять спальных мест для моих спутниц. Стало уютно. Оставалось лишь определить, куда двигать дальше. По моим соображениям, девочек надо было развозить по домам. А пока наш временный лагерь всё больше напоминал посёлок постоянного проживания. Девушки за это время ко мне привыкли и уже не сторонились. Наоборот, каждая пыталась со мной пообщаться, что-то мне рассказать, мешая слова нескольких языков. Самое удивительное, что мы стали понимать друг друга. К тому же они расцвели и превратились в настоящих красавиц. Отсутствие косметики и нарядов ничуть их не портило, им оказались не очень-то и нужны какие-нибудь искусственные средства, видимо сказалась жизнь в чистом мире, натуральные продукты. А может, мне повезло, и они просто сами по себе были такими красивыми. Девчонки преобразились, изменилась даже походка. Теперь мои подопечные расхаживали по городку спокойно и неторопливо, умудряясь даже в неподходящей им моей, или уже бывшей моей, одежде, выразительно качать бёдрами. Я как мог старался не обращать внимания на эти соблазны, во всяком случае, старательно делал вид. Девчонки были слишком молоды для меня, ну может, за исключением Анжи, которой было почти тридцать. В общем, девушки расслабились, вспомнили, что они женщины и, к моему удивлению, я всё чаще стал замечать бросаемые на меня хитрые заинтересованные взгляды, вроде бы случайные касания то бедром, то грудью, что ничуть не добавляло мне уверенности в себе. Сказывалась на них, видимо, жизнь в гареме. В то утро я почувствовал себя совсем здоровым и полным сил. Тело требовало нагрузки. Размялся, пробежался вокруг лагеря, а вот водные процедуры не удались – воды в душе не было, и я пошёл к водопаду. Вода в реке была питьевая и совершенно чистая, но самодельный водопровод не работал, а набирать её с берега мы опасались. Я слишком хорошо помнил обглоданного рогача. Поэтому источником воды нам служил водопад. А что, удобно. Подставил ведро и через минуту оно полное. Среди вагончиков был обустроен летний душ с металлическим баком сверху. По идее, вода в него должна была идти по трубе прямо из водопада, но труба была намертво забита и таскать её приходилось вёдрами. А ведь край трубы – вот он, прямо под струёй торчит. Я засунул руку в трубу по самый локоть, точно, забита. Вытащил какую-то скользкую чёрную тряпку и отбросил её в сторону. В трубе сразу же зашумело – в душ потекла вода. Я посмотрел на брошенную тряпку внимательнее. Не могла она попасть в трубу случайно. Да и откуда ей взяться в дикой реке? Не ветка же, не пучок водорослей. Чёрные хлопчатобумажные трусы вроде семейников. Или кто-то крайне неудачно искупался или… Я поворошил тряпку палкой. На землю выкатилась пара серо-зелёных камешков, размером с мой ноготь. Если я правильно понимаю, то тайна семьи Броуди раскрыта. Жаль только, никого из них не осталось. Я снял с плеча полотенце и, тщательно протерев, собрал камни и сложил их в два нагрудных кармана. Пятьдесят шесть камней, размером от пяти миллиметров до пары сантиметров. Не знаю, как в этом мире, а на старой Земле это было огромное богатство. Да и здесь, видимо, это не просто камешки, раз за них уничтожили целую семью. Придя в лагерь, я аккуратно высыпал камни на «Памятку переселенца» и позвал девушек. Пару минут все молча рассматривали горку алмазов. – Да ты богач, Гена, – хитро улыбаясь сказала Жанна и внезапно чмокнула меня в щёку. – Па-ди-шах, – пропела Фарида, извиваясь всем телом. Если учесть, что на ней были ушитые по фигуре камуфляжные брюки и моя трикотажная майка, зрелище было завораживающим. И тут девчат как прорвало. Они слюнявили мне щёки и губы, висли на плечах и лопотали что-то радостное, но непонятное. Камни гуляли по рукам, а я стоял с совершенно изумлённым видом. Прежде всего, до этого момента мне казалось, что девчонки меня опасаются или сторонятся. А ещё, я был удивлён, что Жанна, оказывается, отлично говорит по-русски. До этого наше общение сводилось к обмену приветствиями, что худо-бедно, но выучили на русском языке все девушки. А эта её фраза дала понять, что русский для Жанны – родной язык. – Около семисот килоэкю, – раздался голос Розы. Оказывается, во время всеобщей эйфории она спокойно сидела за столом и старательно сортировала камни по размеру и цвету. – Сколько? – я опешил. Я уже знал, что один экю равен 3 доллара 30 центов. То есть общая сумма больше двух миллионов. Я и представить не мог такое богатство. – Точно не скажу, будет понятно после огранки. А сейчас, в таком виде, у тебя могут забрать их за семьсот тысяч. Только надо найти хорошего ювелира. – Роза, а откуда ты всё это знаешь? – Гена, я с Новой Одессы. Мой папа – ювелир. Сама удивляюсь, и откуда я всё это знаю? – Да… – я почесал затылок. Девчонки, когда до них дошла сумма свалившегося на нас богатства, зашумели с новой силой. – Тихо! – Все замерли. Это слово было известно даже тем, кто почти не говорил по-русски. Я обвёл взглядом замерших девчат, посмотрел на горку алмазов не столе и голосом товарища Сухова сказал: – Товарищи женщины. – Роза хохотнула, видимо, ей был известен этот персонаж. Остальные недоуменно посмотрели на неё. – Роза, золото, раздели камешки на шесть частей. Нас же шестеро? А вы, девушки. Вы чего раскричались-то? Из-за этих камешков убили целую семью. А вы уверены, что больше никто за ними не придёт? Ведь мы с вами не организовали даже простенького оповещения. Сидим тут как одни на свете. А за нами, может, уже наблюдают. Девчонки испуганно оглянулись, потянулись за брошенным оружием. – Так, Жанна, – продолжил я командовать. – Ты, я знаю, языками владеешь, тебя понимают все. Назначаешься старшей. Организуй дозор на въезде в провал. Одного человека до обеда. Пусть возьмёт рацию, связь каждые полчаса. После обеда замени кем-то другим. В ночь пойду в караул я. На всякий случай, мой позывной – Струна. Жанна открыла было рот, но передумала, кивнула, повернулась к Анжи и что-то ей долго объясняла. Я разобрал лишь «Гена», «антре» и «ля гард». К моему удивлению, Анжи восприняла всё как должное, кивнула, взяла воки-токи, укорот, подошла ко мне и задорно глянула мне прямо в глаза. – Да, монеро, – сказала она и клюнула меня в щёку. А я сегодня даже ещё не брился. – Же пара. – Да, Анжи, уже пора, – сказал я. Засмеялись почти все. – Гена, «же пара» по-французски «я ухожу», – сказала Жанна. – А, ну да. – я смутился. Потом улыбнулся и посмотрел на Анжи. – Алле, Анжи. Вот так-то! И мы не лаптем щи хлебаем. Покрутишься среди них месяц, и не так скажешь. – А мы с вами, девочки, оборудуем простейшие огневые позиции в стороне от вагончиков. А самое главное, вы сейчас по одной подойдёте ко мне, и каждая расскажет где она живёт, а главное, как туда добраться. Да. Дисциплины в моём девчачьем взводе никакой. От слова «совсем». Это вам не зори, которые тихие. Полчаса девчонки, окружив меня, тыкали в «Памятку» пальцами и, перекрикивая друг друга, что-то возбуждённо кричали, ничуть не заморачиваясь объяснением известными мне словами. Я с обалделым видом сидел за столом, даже не пытаясь что-либо понять. – Тихо! – Все замолчали и уставились на меня. Ага. Эта команда подразделению известна и успешно выполняется. – Жанна, обеспечь порядок. Я иду в вагончик, а девочки заходят по одной. Регламент установи сама. Девушки синхронно перевели взгляд с меня на Жанну. Та медленно кивнула. Кажется, поняла. Глава 2 Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 32 число. 27:10 Я лежал на спине и смотрел на звёзды. Столько звёзд я ещё не видел никогда. А яркие какие… Я взял ПНВ и огляделся. В бледно-зелёном свете прибора ночного виденья я мог рассмотреть каждый камень ущелья. Попасть в наш провал можно было только здесь, по каньону, прорытому рекой. Эдакий коридор почти полкилометра и два десятка метров шириной. Я лежал на скале, а прямо подо мной бурлила река. Дальше виднелась наезженная колея, а под самой скалой напротив густо росли кусты и деревья. Видно было каждую травинку. Хорошая ночь. Тихая… Справа треснула ветка. Под деревом мелькнула тень. Ещё… Ещё… Так, четверо. У всех ПНВ и какие-то НАТОвские винтовки. Кажется, бельгийские FN FAL с глушителями. Слева ещё тени. Всего семеро. А где машина? Неужели они пешком? Я взял воки-токи и прошептал: – База Струне. Мэйдэй! Повторяю, мэйдэй! Семеро. Вооружение однотипное. У всех приборы ночного видения. – Это Жанна, – ответили в наушнике. – Поняла. Поднимаю всех, занимаем позиции. По готовности сообщу. – База Струне. Подошли ещё трое. Общее количество десять целей. Транспорта нет. – Поняла вас, Струна. Девочки уже на местах. – всхлип. – Гена, нас же не убьют? Ну что я мог сказать? Что вообще говорят в таких случаях? – Всё будет хорошо, Жанночка. Я вас в обиду не дам. – Ну или как там положено женщин успокаивать? Я огляделся. Девочки за день натащили на пост каких-то покрывал, подушек. Где только взяли? Я не сразу нашёл свой арбалет. Ещё староземельный. Я купил его сразу после выхода в отставку и успел сделать не больше сотни выстрелов. Ничего, сейчас наверстаю. Колчан. Так, два десятка алюминиевых стрел со стальными серрейторами. В расчёте на кабана брал. Первый противник остановился и поднял кулак. Ага, увидел мою верёвочку. Со взрывчаткой у нас туго и я сделал простую сигнализацию из натянутой ветки и консервных банок. Группа присела и замерла. Ага, обезвредил называется, разрезал и всё. Ветка разогнулась и привязанные к ней банки противно забренчали. Группа противника мгновенно рассыпалась в кустах. Последний был прямо напротив меня. Я задержал дыхание и нажал спуск. Тетива сказала: «Дуннн!» и штурмовик плавно завалился в кусты. Рычаг на взвод. Так, кого я ещё хорошо вижу? Первый. Но это мне не подходит. Слева из кустов показалась голова в камуфлированной бандане. В зелёном свете ПНВ противник выглядел как оживший мертвец. Ничего, сейчас мы тебя упокоим. Это хорошо, что ты каску не носишь. Голова с торчащей из лба стрелой исчезла в кустах. Отряд не заметил потери бойца, это хорошо. Группа сделала следующую остановку. Ага, ещё одна верёвочка. У меня их три. На этот раз первый зачем-то подозвал остальных и указал им на натянутую верёвку. Ну да. Их же там две подряд, не перешагнёшь. Задумка сработала. Я достал последнюю эфку, выдернул кольцо и аккуратно забросил гранату в середину группы. Рвануло знатно. Группу разметало по стенам прохода, сосна, стоявшая на склоне, щедро засыпала место взрыва шишками. Я вскинул Ремингтон и поспешно дострелил всех, кого увидел. – База Струне. Всё чисто. Оставайтесь на позициях. Как поняли? – Это база. Гена, ты их всех убил? – Нет, им стало стыдно, и они сами застрелились. Из гранатомёта. Оставайтесь на позициях. Конец связи. Интересно, где же их транспорт? И почему они в форме? Это ничуть не характерно для бандитов, зато типично для воинских подразделений. Раздался рёв мотора, не меньше пяти литров объём, машинально прикинул я, по противоположной скале мазнуло светом. Не фары. А что? Я не сразу сообразил, что противник, как и я, носит ПНВ и подсвечивает дорогу инфракрасным фонариком. Между скал появилась машина. Ого, это «Хамви», армейский открытый внедорожник без дверей и крыши. Капот парит в зелёном свете. На машине установлена турель с пулемётом. Что-то крупное, кажется, М2 Браунинг. Вот уж дура, жахнет – мало не покажется. Так, водитель и ещё один. Похоже, офицер. До меня машине метров сто. До нужной точки – восемьдесят. Пятьдесят, двадцать… я залёг. Последнюю гранату я днём положил прямо на дороге. Вытащил кольцо и придавил чеку тяжёлой веткой. Человек перешагнёт, зверь тоже. А вот автомобиль ветку обязательно сдвинет. Так и получилось. Взрыв прогрохотал по ущелью, деревья возмущённо закачали ветвями. «Хамви» подпрыгнул и упал обратно на колёса. Это только в голливудских фильмах машина от взрыва переворачивается и загорается. В жизни всё прозаичнее. Машина стоит как ничего и не было, даже двигатель не заглох, только пассажиры мотают головами, отходя от шока. Мне понадобилось три секунды, чтобы расстрелять всех в машине. Люблю свой ремингтон… Их было двенадцать. На одной машине они приехать не могли. Значит, где-то ещё как минимум, одна. – База Струне. – Это база. Гена, ты живой? Что там грохотало? – Жанна, как вы? – Девочки волнуются, но у нас всё в порядке. – Отлично, садитесь в Ниву и выдвигайтесь ко мне. Конец связи. Едва я успел спуститься со скалы, послышался шум мотора и по кустам забегал свет фар. Вот блин, забыл девчонкам сказать, чтобы фары не включали. Видно же. Мало ли что там у этих припрятано. Машина подъехала, девушки вывалились из неё и обступили меня. – Так, девушки, ваша задача – собрать всё, что здесь есть. И подберите мне камок почище. – А ты куда? – Жанна взволнованно посмотрела на меня. В глазах был страх. – Смотри. Их двенадцать. Машина семиместная. Значит, где-то ещё как минимум одна. – Ты один пойдёшь? – Нет, блин, все пойдём! Строем и с песней, чтобы нас расстрелять проще было. Не волнуйся, всё будет хорошо. – Я обнял девушку за плечи и почувствовал, как она дрожит. Надо же, а на вид и не заметно. Держит себя в руках. Правильно я её старшей назначил. Я переоделся в подготовленный чёрный камуфляж, повязал на голову бандану и взял трофейную FNку. Магазин полный. Ещё пару на всякий случай. Нож за пояс, арбалет с колчаном за спину. Под бандану засунул инфракрасный фонарик. Отлично, руки свободны. Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 33 число. 1:22 Второй «Хамви» стоял прямо перед въездом в каньон. В нём было двое – водитель и пулемётчик. Оба тревожно оглядывались, водитель судорожно давил кнопку рации. Волнуются. Незаметно снять я могу только кого-то одного. Второй может быть проблемой. Тогда, однозначно пулемётчик. Я стоял в двадцати метрах от машины, между двух рядом стоящих деревьев и отчаянно надеялся, что меня не видно. Есть смысл использовать арбалет. С двадцати метров я не промахнусь. Выстрел, и пулемётчик заваливается за борт автомобиля. Надо же, в грудь попал. А целился ведь в голову. Нервничаю. Водитель оглянулся, что-то сказал и вскочил с места. Я отбросил арбалет, схватил винтовку и пустил в сторону «Хамви» длинную очередь. Водитель упал. Я замер. От машины послышалось шевеление. Значит, не добил. Плохо. И я его не вижу, это ещё хуже. Над капотом показалась каска, надетая на какую-то палку. Дурак что ли? Ага, а вот и ноги за колесом. Я как можно тише опустился на землю. Так. Это у нас ноги. Это то, откуда они растут. FN FAL не СВД, но я попробую. Тем более, с ночным прицелом. От машины раздалась длинная очередь, пули застучали по ветвям где-то далеко наверху и на меня посыпались листья. Нервничаешь? Ну-ну. Спаренный выстрел и водитель падает на спину. Контроль. Ну вот теперь всё в порядке. Я подошёл к машине и занялся мародёркой. Простреленную и окровавленную одежду брать не стал, а вот оружие, снаряжение и боеприпасы собрал все. Свалил всё за вторым сиденьем внедорожника, под турель с пулемётом. Завёл машину и не спеша поехал к своим. – База Струне. – Это база. Гена, Геночка, ты живой? – Живой, живой. Еду к вам. Не пристрелите меня с испугу. Конец связи. Обратно я добирался на трофейном «Хамви» и понял, что проехать мимо точки поста точно не смогу, даже если и не было бы взорванной машины. Девчонки устроили шум, бегали, кричали. В общем, демаскировали позицию, как могли. Мне стоило большого труда собрать всех и успокоить. – Девушки, вы понимаете, что нам надо убираться отсюда? – И как можно быстрее, – сказала Роза. – Так точно. Обратите внимание. Это не бандиты. Однотипное оружие и обмундирование. Одинаковые машины. Опять же, я наблюдал их действия на марше. Тактики никакой, но заметно, что это организованное подразделение. Явно. А из этого что следует? – Девушки замерли и во все глаза смотрели на меня. В свете двух пар фар зрелище было жутковатое и немного сюрреалистичное. Меня трясло, пошёл адреналиновый отлив. Голос дрожал. Наваливалось чувство страха и усталость. Хотелось плюнуть на всё и лечь спать. Но сейчас было не до того. Я «включил старшину», маскируя дрожащий голос за короткими и чёткими командами. – А значит. Мы. Быстро, ещё до рассвета, собираем всё, что осталось в городке и рвём когти. – Почему? – почти без акцента спросила Карлыгаш. – Потому, что кто-то их сюда послал. Видимо, у этого кого-то здесь осталось что-то важное. Или кто-то важный. После того, как группа не вернётся и не выйдет на связь, как вы думаете, каковы будут действия их командования? – Какие? – тихо спросила Роза. – Послать группу посильнее, уже нормально подготовленную и организованную. Эти-то шли как на детский утренник, почти не маскируясь. Поэтому, командую: Фарида… Зульфия, Гюльчатай, – тихо добавил я. Шалят нервишки-то. Роза нервно хихикнула, остальные недоуменно переглянулись. – Снова. Фарида, Карлыгаш. Под командованием Жанны выдвигаетесь в лагерь, час вам на сборы. Через полтора часа ждём вас обратно. Брать только самое нужное. Транспорт – Нива. Старшая – Жанна. Не забывайте про связь. Вперёд. – я посмотрел на переглядывающихся девушек и как можно мягче добавил: – Девушки, поторопитесь. Надо отсюда бежать. Девушки наконец понимающе кивнули и полезли в машину. Остальные, замерев, смотрели на меня. В глазах был страх и надежда. Блин, ну я же не супермен. Ничего гарантировать не могу. Однако, поддержать девушек надо. – Ну а мы с вами, девушки, займёмся любимым делом. Давайте соберём с поля боя всё, что сможем. Можете считать это шопингом. Нам всем надо обмундироваться и перевооружиться. К счастью, все меня поняли. Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 33 число. 4:04 Подорванный «Хамви» мы бросили прямо в ущелье. Всё равно колёса у него были пробиты гранатой, да и днище выглядело как старый дуршлаг. Выехали на втором внедорожнике и Ниве. Теперь мы представляли из себя отлично экипированную группу и большинство любителей лёгкой поживы, надеюсь, побоятся с нами связываться – мы похожи на штурмовую команду. Если, конечно, не знать, что наша группа – всего лишь мирные, необстрелянные девушки. Тип, которого я ночью принял за офицера, оказался кем угодно, но не военным. Несмотря на форму. Мне сложно было бы представить командира с шикарным кожаным портфелем и золотыми часами. Я понимаю, можно выйти в рейд в тактических часах. Или стальных, титановых… Но не золотых с бриллиантами. Так что это, скорее всего был представитель заказчика или какой-нибудь куратор из гражданских. Его портфель вообще оказался для нас настоящей пещерой Али Бабы. Среди прочего в нём я обнаружил аэрофотоснимки нашего провала, на одном из которых отчётливо били видны все пять девушек, стоящих с лопатой возле двух свежих могил. Видимо, снимок был сделан сразу после их освобождения, когда я с перебитыми ногами лежал в штольне. Вот и объяснение безалаберным действиям нападающих – они-то шли на войну с беззащитными женщинами. Кроме снимков был ещё планшет с подробной картой. Судя по ней, мы находились внутри белого пятна неисследованных земель. До ближайшей дороги было километров двести. Также в портфеле оказались семьдесят тысяч экю. Путём нехитрых вычислений, мы пришли к выводу, что это гонорар группы за акцию – по пять тысяч каждому. Командиру – десять. Что ж, как говорится, победитель забирает всё. В боковом кармашке оказалась стопка пластиковых карточек, размером с банковскую карту, но с фотографией. Причём, все с одной. Как объяснили девочки, это АйДи – основной местный документ. Орден выдаёт его каждому переселенцу на выходе из ворот и служит он как паспортом, так и банковским счётом. Я, понятное дело, такой не получал, поэтому долго разглядывал мужика на фотографии, пытаясь уловить хоть какое-нибудь сходство. Не получилось. Тип был абсолютно не похож на меня. Начало светать и в траве были отчётливо видны примятые следы – это ехали нас убивать предыдущие хозяева нашей машины. Как бы не заехать по их следам к ним же на базу, подумал я. – Нива Струне. –Нива слушает, – ответила рация голосом Фариды. Надо же, и она по-русски заговорила, правда неуверенно и с жутким акцентом. Но учат ведь язык, учат. К слову, рация теперь была у каждой девушки, гражданские, но приличные «Юнайдены», а в «Хамви» к тому же сканер той же фирмы. Так что все слышали всех. – Фарида? – Да, мой падишах. – Отставить шутки. Давай-ка сворачивай за мной. Не дело нам по их старым следам ехать. Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 35 число. 15:00 Заброшенный лагерь мы увидели только, выехав из леса. Серьёзный решетчатый забор с колючкой наверху, покосившиеся мобильные боксы, хвосты электропроводки болтаются над местом, где был генератор. И распахнутые настежь покорёженные ворота. В лагере основательно похозяйничали дикие звери, тем не менее, мы решили остановиться именно тут. Мы ехали по карте и компасу через лес без остановки двое суток, сменяя друг друга за рулём, и у девчонок просто не было больше сил. Двое суток на машине, с остановками только чтобы поменяться местами и сходить в туалет, это серьёзное испытание. Солнце нещадно палило, и трофейная чёрная форма только усиливала его воздействие. Мы с ходу загнали машины в ангар и выскочили наружу. Стены здания были в дырах, но так даже лучше – дул хоть какой-то сквознячок. Ворота были помяты и мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы их закрыть. Посреди лагеря тёк ручей, деля территорию на две почти равные части. За ручьём стоял основательный забор из блестящих металлических труб, отделяя от лагеря чуть больше трети. За забором был классический пластиковый барак. В траве вокруг барака белели кости. Много костей. Я умылся, смочил бандану и в таком виде повязал её на голову. Стало гораздо легче. Девушки в ангаре вповалку лежали на земле, и я решил дать им немного отдохнуть, а пока проинспектировать периметр. Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 35 число. 24:50 – Внимание всем! – Девушки замолчали и посмотрели на меня. – Из провала мы выбрались и даже доехали до такого места, которое есть на карте. Пора отправляться по домам, – все радостно закивали, послышались одинокие хлопки, это Роза. – Если я правильно понимаю, шансов добраться домой в одиночку нет ни у кого из вас. Поэтому сегодня каждая подойдёт ко мне и покажет на карте, как отсюда лучше добраться до места, где она живёт. А я со своей стороны, приложу все усилия, чтобы развезти вас по домам без потерь. В группе раздался шёпот, девушки что-то живо обсуждали. Не понимаю я женщин. Вот что здесь можно обсуждать? Покажи точку на карте и подскажи, как туда лучше доехать, если знаешь. И всё. Нет, спорят о чём-то, чуть ли не ругаются. До темноты я успел провести полную инвентаризацию оружия и уход за ним. Нам досталось четыре FN FAL, обвешенных до неузнаваемости, и почти две тысячи патронов к ним. Остальные винтовки были в той или иной мере покорёжены взрывом, и мы их не взяли. Только отщёлкнули пару магазинов и выковыряли сколько смогли патронов. В основном патроны были со стальным сердечником, но два магазина были с армейскими снайперскими. Кроме того, в нашем распоряжении оказался десяток пистолетов. В основном, Beretta 92F, кроме одного. Последний пистолет явно принадлежал гражданскому куратору. Огромный хромированный «Пустынный орёл», заряженный «гидрошоком», в шикарной блестящей кожаной ремённой кобуре с застёжкой для бедра, на таком же шикарном кожаном ремне с массивной пряжкой. На пряжке был оттиснут масонский знак – глаз в треугольнике. Всё в лучших традициях плохих вестернов. Также нам достались два десятка гранат М33. Странно, что ВОГов для подствольного гранатомёта не было, хотя подствольники были на каждой винтовке. Ну и «на сладкое», на машинах была пара станковых пулемётов. Я точно не понял, но какие-то из Браунингов, кажется, английские, судя по сменным стволам. Увы, в пулемётах я не специалист. Один я открутил вместе с турелью в надежде поставить его на Ниву, а второй так и оставили на месте. Кстати, место пулемётчика на «Хамви» было оборудовано даже специальным металлическим откидным сиденьем. Оружие, кроме одного, было абсолютно чистым – пострелять удалось только водителю. На капоте внедорожника, на клапанах камков, да и на каждой упаковке был логотип – кленовый лист, закрытый перекрещенными мечами. Я не ошибся – это явно была какая-то военная компания. Тот факт, что в боестолкновении они не сделали ни одного выстрела, говорит лишь о плохой организации операции. Хотя, если организовывал её этот мажор с портфелем, то ничего удивительного. Я до темноты успел перебрать оружие, отстрелять одну винтовку, проверить боеготовность пулемёта и доже повертеть в руке «Desert eagle», правда стрелять из него не стал – пистолет не боевой, а абсолютно киношный. После чего свалился на расстеленный между машинами спальник и мгновенно заснул, положив возле себя Ремингтон Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 35 число. 29:00 Разбудил меня дикий визг. Я схватил винтовку и выскочил наружу. Напротив ворот, в полуприседе, стояла Фарида и истошно визжала. А за воротами… Такого чудовища я ещё не встречал. Огромное, с тонну весом, с мордой, напоминающей гибрид крокодила с бультерьером, оно разбежалось и всей тушей ударило в створку ворот. Запор заскрипел, но выдержал. Я схватил Ремингтон и выпустил пулю в лоб животному. Зверь помотал головой и пошёл на второй заход. Я выстрелил ему в грудь. Чудовище даже не остановилось. Фарида, увидев меня, тут же юркнула мне за спину, обняла за плечи и стала, всхлипывая, что-то бормотать. От следующего моего выстрела животное только недовольно всхрапнуло, а створка ворот прогнулась и уже держалась на честном слове. Выгнать «Хамви» и расстрелять этого монстра из крупного калибра я уже не успевал. Я всаживал в животное пулю за пулей, даже умудрился выбить один глаз, но зверю, кажется, это не сильно мешало. Хищник ревел как локомотив, но упорно долбил в ворота. Кажется, я не успею даже перезарядить винтовку. Сзади раздался страшный грохот, и зверь завалился на правую ногу. Я оглянулся. Позади меня, картинно уперев левую руку в бок, стояла Жанна. В руке у неё был «Пустынный орёл». Она подняла пистолет обеими руками, прицелилась, зажмурив левый глаз и выстрелила ещё раз. Монстр упал на грудь, ткнувшись мордой в землю. – Стрелять надо по коленям, – сказала Жанна. – Это обездвижит гиену. А потом её легко можно убить. Кость за ушами не очень толстая. Я был в шоке. – Это гиена? – Да. Степная гиена. Авис локуло новотеррус. Единственный известный человечеству копытный хищник. Зато теперь до утра мы можем спать спокойно. Запах гиены будет отпугивать всех прочих, пока не начнётся процесс гниения. – Тогда пусть валяется за воротами. А мы все ложимся спать. В надежде на охранные свойства степной гиены, мы завалились спать, даже не выставив постов и беззаботно продрыхли до обеда. Гиена не подвела, позволив нам потратить следующий день на построение пути. Новая Земля, 24 год, 6 месяц, 36 число. 09:00 С плато, на котором находился наш лагерь, вела почти настоящая дорога. Во всяком случае, направление обозначалось укатанной колеёй, правда, уже размытой, что говорило о том, что дорогой пользовались ещё до сезона дождей. Я не спеша вёл «Хамви» и пытался привести в порядок мысли. Девчонки честно пытались рассказать мне, кто где живёт, хотя толку получилось мало. Относительно ясно было лишь только с Розой. Роза Гольдман жила в Новой Одессе. Её папа, потомственный ювелир, вёл какие-то дела с семьёй Бандервильдов из Зиона. Дела особо не афишировались, кто-то прибывал в Одессу, не на причал, а в бухту в стороне от города, что-то забирал, что-то оставлял. Однажды шхуна прибыла как обычно, но, когда Роза с братьями вышла к месту обмена, вместо их знакомых на встречу вышли какие-то чеченцы, обстреляли, забрали и товар и её. В Джохар-Юрте её продали дальше, в Халифат. Но с её характером, у арабов она не задержалась. Опять же, сказалась взаимная нелюбовь евреев и арабов. В итоге девушка оказалась в Дагомее, в гареме того самого Мако. История Анжи была трагична. Девушка даже расплакалась, когда мне рассказывала. Новой Земли она, можно сказать, и не видела. В этот мир она перешла из Канады вместе с бойфрендом. Два года назад она прибыла на базу Северная Америка. Из базы, вместе со всеми переселенцами, пара приехала в Порто-Франко, где парень, недолго думая, продал Анжи в бордель. Девушка рыдала в голос, рассказывая мне, как румынские сутенёры издевались над ней, ломая психику. Сколько длилось её пребывание в Порто-Франко она не знает, но вскорости её перевезли куда-то ещё, потом следующее заведение, отличающееся только интерьером. В итоге измученная, уставшая от такой жизни девушка оказалась в Кейптауне. Там она попалась на глаза Иосифу Мако, который просто купил её для своего частного употребления. Девушке уже было всё равно и просто не хотелось жить. Свой рассказ Анжи закончила, привалившись к моему плечу. Она еле слышно бормотала, мешая русские слова с французскими и английскими, и мне стоило большого труда понять, что девушка говорит. Замолчав, она вздрогнула, оторвалась от меня и опустила глаза. Она была красная как варёная свёкла. – Гена, ты бросай муа. Же суи ля мерде. Я грязная. – Как его зовут? – Франсуа. Франсуа Лепаж. Но здесь он сказал Фрэнк. Фрэнк Спайдер. – Понятно, – сказал я, хотя, если честно, мне ни фига не было понятно. Меня колотило от злобы. Я не представлял, как можно взять и продать каким-то цыганам свою любимую девушку. Я знал одно. Если я где-нибудь встречу этого Спайдера, он проживёт ровно столько, сколько мне понадобится, чтобы выхватить пистолет. – Анжи, дорогая, скажи мне, куда ты хочешь поехать? Где ты хочешь жить? Девушка снова разрыдалась. Сквозь слёзы она что-то говорила, я понял, что ей всё равно, лишь бы подальше от сутенёров и её бывшего бойфренда. Ну да. Она же ничего кроме борделей и не видела. Я обнял бедную девочку, и она как-то по-кошачьи пристроилась на моей груди, моментально утихнув. Только что не замурлыкала. – Не плачь. Всё будет хорошо. Нам ещё далеко ехать. Ты обязательно найдёшь место, где живут хорошие добрые люди. – Как ту? – Да, как я и даже ещё лучше. Я не самый добрый человек. А у тебя теперь всё будет хорошо. Ты ещё замуж выйдешь. Марьяж. – За туа, манего? Я опешил. Я как-то не воспринимал моих женщин как женщин. Подопечные, которых надо спасти и развести по домам, подчинённые моего сумасшедшего подразделения, члены одной команды… А, оказывается, кое-кто видит во мне мужчину и даже возможного супруга. Как действовать в этой ситуации, я не знал. Это было для меня новостью и это надо было тщательно обдумать. Я вспомнил про остальных девчонок. Их судьбам тоже не позавидуешь. Казашка Карлыгаш сначала даже не знала, что попала в другой мир. Её семья жила в Узбекистане, недалеко от городка Угиз, и у девочки было очень трудное детство. После распада колхоза их аул вдруг резко обнищал, людям едва хватало на жизнь. И маленькая девочка впервые почувствовала себя лишней в родном посёлке. Узбекские дети издевались над ней, её каждый день били. Жить становилось всё тяжелее. И чем беднее становился аул, тем больше доставалось единственным казахам в узбекской общине. Карлыгаш плакала каждый день и просила родителей уехать хоть куда-нибудь. Но денег на переезд не было. Иногда их не было даже на хлеб. Выручал свой огород, хотя всё чаще по ночам его кто-то вытаптывал. Их явно выдавливали. Плюс появились новые налоги, изменились цены. И однажды к ним пришёл странный человек, который рассказывал про свободную землю, где нет баев, налогов и поборов. Сначала его не слушали, виданое ли дело – земля без бая. А на вопрос каков же его интерес, что он так уговаривает дехкан переселиться, пришелец ответил, что будет брать 15 процентов налога. Земля там добрая, родит дважды в год, так что никому не будет накладно. И как-то так получилось, что потихоньку люди склонились в его сторону. Агитатор организовал переезд всего аула и вскоре четыреста человек ушли в ворота со всем скарбом. На этой стороне их встретили вооружённые люди. Взрослых посадили на землю выращивать мак, а всех девушек, молодых женщин с детьми, и многих мальчиков увезли далеко за море, в Нью-Дели, и поселили в публичном доме, где уже жили узбечки. А на следующий день в притон ворвался английский патруль. Что было дальше в борделе Карлыгаш не знала, потому что один из хозяев схватил её за руку, вытащил через потайной ход и увёз. Как оказалось, к тому самому Иосифу Мако. А через день убили и самого Мако и девушку опять увезли бандиты… Ни у одного хозяина она не задерживалась дольше, чем на два дня, за исключением недели, проведённой в клетке в провале. Work and travel, блин… С Фаридой же всё было как в восточной сказке. Она родилась уже здесь, на Новой Земле, в Арабском халифате, в городке с громким названием Эль-Харж. Её отец был зажиточный скотовод, гонял отары и, в принципе, судьба девушки была предопределена с детства – замужество и дальнейшая спокойная жизнь. Семья давно договорилась об этом с соседом, у которого подрастал сын, ровесник Фариды. Но, как говорится, нельзя быть красивой такой. Однажды на рынке её заметил местный вали и тут же заявился со сватами к её родителям. Отец со всем почтением пытался его отговорить, указал на разницу в возрасте и на то, что у наместника и так уже есть четыре жены, объяснил про давнюю договорённость с соседом, что дети только и ждут, когда мальчику исполнится шестнадцать лет… А на следующий день неизвестные бандиты угнали почти половину отцовской отары. Двоих чабанов убили, самого отца избили до полусмерти. А вечером в их дом пришёл человек от вали… Отец собрал все наличные деньги и поехал в Новую Мекку, искать управу на наместника, а наутро в их дом с пышностью и свитой прибыл сам наместник. Он объяснил, что отец её связался с бандитами и их расстрелял патруль. А ещё сказал, что не сможет жениться на ней, так как она дочь бандита. Но в неизмеримой благости своей готов пойти на жертву и взять её наложницей. Тогда семья её не умрёт от голода. А в семье остались только мама и бабушка. Они и отправили дочь подальше от местного вали – с торговым караваном в Кейптаун, к дальнему маминому родственнику, у которого там была мясная лавка. Но караван в Кейптаун не доехал. Зато туда доехала сама Фарида. В рабском ошейнике. Полгода она переходила от одного торговца к другому, в конце концов, в Мандела-сити ей удалось бежать. Она ушла из города в чём была, без вещей, и каким-то чудом прошла больше сотни километров по джунглям. Но в итоге, она, измученная и голодная, вышла прямо на деревню, в которой квартировал Иосиф Мако. Так что, место назначения точно определено было только у Розы – Новая Одесса. Анжи, на вопрос куда её доставить, только плакала. Фарида говорила, что готова жить где угодно, лишь бы я был рядом и мог защитить. Карлыгаш, по-моему, вообще плохо представляла где находится. Она хотела в Казахстан. Жанна просто не стала ничего о себе рассказывать, она лишь сказала, что собирается покинуть нас в Малколм-Экс потому что у неё там какое-то не законченное дело. Просила помочь туда добраться. Пообещала даже заплатить, мол, есть у неё там деньги. Всё больше непонятного в этой девушке. Глава 3 Новая Земля, Дагомея, 24 год, 6 месяц, 37 число. 07:00 С утра я залил последний бензин в Ниву. Солярки тоже оставалось километров на сто. Я за это время освоил «Хамви», даже привык к нему, девочки обживали Ниву. Но если сегодня нам не встретится хоть какая-нибудь заправка, придётся идти пешком. К тому же кончаются репелленты, а дорога лежит сквозь джунгли. Да и крупы наша команда подъедает весьма активно. Но, судя по карте, скоро джунгли перейдут в лесостепь, а там и Лимпо – крупный населённый пункт, посёлок лесорубов. Джунгли становились реже и светлее, и вот уже мы движемся по смешанному лесу. То тут то там видны свежие вырубки, в дорогу то и дело вливаются новые колеи. Девчонки развеселились, рации не умолкают. У меня на душе тоже стало легче, всё-таки выезжаем к людям. Сканер поймал какую-то разухабистую африканскую песню и поэтому я не сразу услышал выстрелы. Где-то справа, как раз за границей леса басовито долбило что-то крупнокалиберное. Девочки мгновенно стихли, я услышал лязг оружия, ага, сосредоточились. Запустил сканер в режиме поиска, пока пусто. Лес кончился, дорога повернула направо, и мне пришлось остановить машину за густыми кустами. Впереди шёл бой. На дороге стоял двухосный броневик на спущенных колёсах, прямо за ним песочного цвета Лендкрузер 100 с пулемётом над крышей. Пулемётчик висел, зацепившись ногами за люк. Со стороны леса по броневику лупил тяжёлый пулемёт. Броневик вяло отстреливался из пулемётной спарки. Явно патроны экономит. На броневике герб – дерево, перекрещенное двуручными пилами и надпись «LIMPO FELLER BANK». Крузер уже дымится. Бинокль. Под деревом… вот блин. Пила Гитлера, MG-42. Зверская штука. Возле него трое. Кто ещё? На дереве один, кукушка, понимаешь. В руках, похоже, М40. Нас им пока не видно – кусты перекрывают обзор. А вот и штурмовая группа – десятка полтора, залегли, ждут, когда спарка на броневике замолчит. Похоже, всё, но на всякий случай… – Жанна Струне! – Это Жанна, слушаю, Гена. – С тобой Анжи и Карлыгаш в машине? Бери их. Слева кусты видишь? За кустами какая-то яма. Наденьте бронники, берите Фалы и по два магазина. Дуйте в эту яму. По моей команде откроете отвлекающий огонь. Самим не высовываться! Только стрелять. И только по моей команде. Приём. – Гена, Роджер. Аут. – Вот откуда она буржуйские радиокоды знает? Всё страньше и страньше. Из Нивы выскочили три фигурки и кинулись к кустам. Одна бежит нормально, пригнувшись, а две как на прогулке. Успели бы. Да, успели. – А вы что сидите? – Роза с Фаридой переглянулись. – Бегом за ними. Жить надоело? – Гена, я стрелять умею. – Ага, стреляла уже. И даже попала. В рабство. Роза, бегом! Девочки прыснули к кустам. Кажется, Роза обиделась. Ну и бог с ней, не до того. Достаю СВД. Кукушка-кукушка, сколько тебе жить? Бам! Уже нисколько. А я перескакиваю за М2. Длинная, патронов на сорок, очередь по пулемётному гнезду. Минус три. А теперь по штурмовикам. – Жанна, огонь! Девочки не подвели – судорожно замолотили кто куда. А я, нагло прикрывшись девочками, точнее их огнём, расстрелял «группу поддержки». Чёрт, не минус три, минус два. Со стороны пулемёта вспышки. Мой браунинг дёргается в руке, берет сбивает с головы. Локоть дёргает вправо, в рукаве дыра. Хорошо, что не задело. Как мой пулемёт, цел? В ствол попал. Снайпер, блин. Теперь я без крупного калибра, заменить ствол точно не успею. И торчу тут как тополь на Плющихе. Хватаю Ремингтон и плашмя валюсь за машину. Фух! Грудь отбил. Но цел. Пытаюсь высмотреть стрелка под деревом. Хотя, на его месте я бы давно точку сменил. – Жанна, лупаните ещё раз одиночными в сторону леса. И пониже. А что же броневик-то молчит? Патронов нет? Девочки стреляют. Им никто не отвечает. Хорошо хоть со стороны штурмовой группы тихо, похоже, всех зачистил. – Жанна, постарайтесь пониже, чтобы кусты задело. Но не высовывайтесь.