На факультет к оборотням бесплатное чтение
![](/img/b/133367.jpg)
Анастасия Бельская
На факультет к оборотням
Глава 1
Сантарра
Щелчок ключа.
Глубокий вдох перед тем, как повернуться, и… Понеслась.
– О, ведьма проснулась! Эй, Скалапендра, ты спецом дожидалась, пока я сниму футболку?!
Улюлюканье, гул и смех над так себе шуточкой – и я откидываю назад волосы, скрещивая руки на груди.
– Эй, придурок-Мэтт, верни свою тряпку на место! Не хочу, чтобы меня стошнило по дороге на завтрак.
Идиот с голым торсом, где без единого намека на жир расположились шесть идеально-ровных кубиков, а золотистый загар заставляет даже меня чуть нервно сглотнуть слюну, прижимает футболку к груди, и в деланном испуге закатывает глаза.
– Ой, нет, только не это! Нам еще твоего яда тут не хватало… Пол прожжет, если содержимое твоих кишок окажется снаружи!
Девчонки – оборотнихи позади него противно ржут, а я стреляю глазами теперь в сторону них, очень стараясь не думать о том, что они немногим уступают силами парню.
А драться со мной им уже ничего не мешает.
– Всегда знала, что оборотни ближайшие родственники гиен, – произношу задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, – вот только голосок у последних поприятней…
Брюнетка с роскошной копной идеально-прямых волос и раскосыми темно-карими глазами медленно поднимается, и я с тоской отмечаю, что она выше меня на добрых полторы головы.
– Что ты там вякнула, Сантарра? – ее грудной голос раздается по общей гостиной так уверенно, что все вокруг начинают смотреть исключительно на нас, – с каких пор ведьмам вообще разрешено открывать рот среди оборотней?!
Она делает шаг от своих подружек, плавно и грациозно двигая бедрами, а мне лишь остается сохранять невозмутимый вид, и всеми силами не показывать страх.
Я знаю эту породу. Стоит один раз показать среди них слабину – загрызут так, что встать не сможешь.
– Чего молчишь, ведьма?! Уже не такая смелая? – снова подначивает брюнетка, и в комнате виснет недобрая тишина, в которой, я знаю точно, помогать мне никто не станет.
И не надо.
– Да вот, думаю, как тебе лучше ответить, чтоб понятней было. Провыть или потявкать?
– Сука! – выдыхает оборотниха, и я вижу, как заостряются ее ноздри, а поза принимает натянутую стойку, как перед прыжком.
– Сука – это ведь больше по твоей части, верно? Мужской род у вас – кобель, а женский…
М-да, Санти, сегодня утром ты превзошла саму себя. Вот и все, спета моя песенка. И как назло, на первом курсе я не знаю ни одного защитного заклинания… Даром, что вроде как ведьма.
Я уже готовлюсь вцепиться в эти гладкие пряди и лицо, чтобы хоть как-то себя защищать, хоть и понимаю, как смешно это выглядит. Да, брюнетка еще не прошла полную трансформацию – но силищи в ней на пятерых худых блондинок, вроде меня, да и драться, судя по всему, она умеет…
– Сара, не надо, – раздается ленивое от одной из ее подружек, и еще одна брюнетка поднимается следом, вытягиваясь вверх своим идеальным телом, – сейчас размажешь ее, а потом прилетит Анге на своей метле – нахрена связываться? Тем более скоро Съеры придут…
Главная на факультете ведьм – Анге – кажется, совершенно не пугает Сару, но вот последние слова подруги заставляют девушку замереть, и выпрямиться из нападающей стойки.
– Твое счастье, ведьма, – выдыхает она, и если бы в комнате было на пару градусов холоднее, из ее рта точно бы вырвалось облачко пара, – живи пока.
Я понятия не имею, кто такие эти Съеры, но зато отлично знаю – просто так бы оборотниха не отступила. Мне не нравится роль «помилованного ягненка», которого волк щелчком ногтя отбросил от себя, решив заняться более важными делами. А потому я делаю шаг вперед, когда брюнетка уже почти покинула “поле боя”.
– Я-то уж проживу. А вот тебе нужно научиться лучше контролировать свои выпады – иначе не долго продержишься целой и невредимой в вашей своре…
– Ой дура-а… – одновременно тянет подружка Сары, и мой внутренний голос, а я успеваю заметить только, как девушка стремительно оборачивается – и в следующий миг одним пружинистым жестом бросается на меня.
Ну вот, собственно, на этом моменте и кончились печальные дни ведьмы Сантарры, которая даже на свой факультет поступить не сумела. А на чужом и месяца спокойно не проучилась – нашла на свой неугомонный язык приключение в виде этой бешеной шавки, и никто и не вспомнит, как звали…
Я прикрываю глаза, тяжело сглатываю, и испытываю резкий, болезненный толчок откуда-то справа.
Стоп. Справа?!
Разве Сара летела на меня не четко спереди, нацелившись, как и любой оборотень, точно в глотку?
И почему, хоть я и отлетела куда-то вбок, меня все еще никто не рвет на части, а в гостиной слышится жалобный скулеж, и маты вперемешку с громкими, удивленными вскриками?
Я решаю наполовину приоткрыть один глаз, чтобы оценить обстановку, и вижу лишь, как в паре метров от меня пытается подняться Сара. Ее лицо выражает полнейший шок, а одна рука прижимает другую к груди – так, словно ей очень больно, но только отчего, я понять не успеваю…
Сара резко вскидывает подбородок, и со страхом и удивлением смотрит куда-то сквозь меня – а точнее, прямо за мою спину…
– А кто это тут такая лакомая? – слышится позади хрипловатый голос, ощущается едва различимое теплое дыхание – а затем чьи-то зубы погружаются в место между плечом и шеей, заставляя меня завопить от ужаса.
– А-а-а!!! Помогите, съедают-убивают!!!
Тут же дверь гостиной распахивается, и в комнату вбегает незнакомый парень с уложенными назад черными волосами. Он застывает, окидывая быстрым, метким взглядом помещение – и останавливает свой взор точнехонько на мне с пиявкой на шее.
– Виктор, твою ж… Ты что делаешь, идиот?!
Зубы на моей шее разжимаются, и я, напоследок взвизгнув, кидаюсь в сторону, чтобы схватиться за саднящее место, и взглянуть на того, кто осмелился покусать ведьму.
Что за…
На первый взгляд парень, вошедший в помещение, и тот, кто сейчас выпрямлялся передо мной, были почти на одно лицо. Но только на первый – чуть погодя я отмечаю разную одежду, немного другую прическу с падающей на лоб челкой, и какой-то ленивый, наглый взгляд, который как по собственности проходится по мне.
– А спереди еще лучше! – ухмыляется он, и с таким видом потирает запястьем ширинку, что ни у кого не остается сомнений в его намерениях относительно мне.
Ах ты ж извращенец!
– Виктор! – громыхает совсем рядом, и его родственничек (а кто еще с такой похожей внешностью?!) быстрым шагом проходит вперед, становясь прямо передо мной, – простите моего брата, мисс. Он порой бывает полным идиотом. Как вы? Все в порядке?
– Про полного идиота вы прям верно подметили, – потираю я шею, удивляясь, почему при таком укусе мне почти не больно, а лишь слегка пощипывает и саднит, – а он всех вот так при встрече за шкирку кусает? Или у него какой-то особый период бешенства?
В глазах парня передо мной появляется чуть заметные смешинки, но он быстро берет себя в руки. Зато к нам уже протискивается его братец, причем с видом гордой оскорбленной невинности, словно это я его покусала!
– А ничего, что я спас тебя от смерти, а, милая? И где мой благодарственный поцелуй?
– А ты всех, спасая, затем решаешь погрызть для пущего эффекта?
– Только самых хорошеньких блондинок с аппетитной попкой, сладкая!
Я закатываю глаза на его откровенный, пошлый флирт, и поворачиваюсь ко второму брату. Кажется, он явно поумнее будет, вот с ним и буду вести разговор.
– Может, ты подскажешь, отчего твой младшенький кусается?
– А как ты узнала, что я младше? – снова влезает Виктор, и я отвечаю, даже не повернув головы к нему.
– Так ну понятно же. Явно после рождения старшего мозгов больше не осталось, он забрал последние. А ты вот, появился уже без них.
В глазах старшего я снова вижу смешки, и на этот раз он легонько улыбается мне, явно желая дополнить мой ответ. Классика жанра – браться всегда любят шутить друг над другом.
А уж когда они видят в этом деле союзника…
– В том деле, милая, которым мы с тобой займемся, мозги не нужны…
– Вик, завязывай! – уже строго произносит старший, и со вздохом обращается ко мне, – меня зовут Димитр Съер, это мой брат Виктор. Мы будем учиться на вашем курсе, вас должны были предупредить о нашем приезде… А тебя как зовут?
– Братья Съер? – доносится из разных углов, и к нам начинают стекаться однокурсники, – о, круто! Мы вас ждали… Как добрались?
С братьями начинают немедленно здороваться, кто-то тянется, чтоб их коснуться – а меня постепенно отодвигают в сторону, и я сама начинаю активно двигаться к двери. Что ж, сегодня снова пронесло – осталась жива, хоть и не совсем невредима, но вроде укус уже прошел, и пора возвращаться к делам…
– Попалась, дрянь! – шипит мне в ухо знакомый голос, и цепкая ладонь Сары прибивает меня к стене, – сейчас ты получишь, грязная потаскуха, за свой поганый рот…
– А ну отошла! – рявкает прямо над ее ухом Виктор, и Сара медленно разжимает кулак, в котором был мой свитер, – я тебе на первый раз спустил, что ты начала среди своих потасовку – но если еще раз посмеешь ее тронуть…
– Среди каких своих, Виктор? – удивительно, как ее голос может звучать одновременно оскорбленно и соблазнительно, а грудь как-то разом разворачивается в сторону нависшего над нами парня, – она не «наша», ты разве не чувствуешь?
– Что ты имеешь в виду?
Он уже внимательно, без пошловатой прищуренности, смотрит на меня, и я отмечаю красивый блеск темно-серых глаз. У его брата другие – ясные и голубые, и вот здесь они совершенно не похожи друг с другом.
– Она ведьма, Виктор, – удовлетворенно мурлычет Сара, и невзначай кладет руку на плечо парня. – Просто эта ведьма настолько тупа, что не набрала баллов для поступления к «своим». И теперь будет два года учиться у нас.
– А на наш, выходит, набрала? – его взгляд тяжелеет, и с небольшой паникой «ощупывает» мою шею – отчего укус сразу же начинает зудеть.
– А на ваш и набирать не надо! Вход открыт, заходи любой желающий. Ну оно и понятно – с вашими инстинктами еще что-то зубрить…
Я красноречиво закатываю глаза, про себя тихо радуясь, что лапы Сары слишком ценят свое место на плече новенького – и быстро выскакиваю за дверь, очень стараясь не смотреть больше в серые глаза.
Потому что мне не нравится то, как они на меня смотрят. Словно хотят съесть – и тут же выплюнуть, разжевав до мелкой шелухи.
Глава 2
Сантарра
– Старший из Съеров родился раньше всего на несколько минут! И, представьте, это все решило – кто будет дальше Вожаком у их древнего рода, на кого возложат всю ответственность за клан… Пара минут, Тейзи!
– Офиге-еть… А еще я слышала, что их род – самый сильный из всех существующих в мире! И впервые Съеры решили обучаться в специальной академии, до этого все их высшие представители были на домашнем обучении… И еще…
– Кроме этих Съеров ничего интересного, кажется, не происходит! – перебиваю подруг я, красноречиво закатывая глаза, и кидая на тарелку булочку с маслом, – серьезно, что за бум на этих братьев?! Ни разу до этого о них не слышала – а теперь хоть уши затыкай!
Тейзи с Брок переглядываются, будто вообще не понимают сути моего недовольства, а затем первая чуть прищуривается, и пододвигается ко мне.
– Ну, ты-то их уже видела! – с какой-то даже завистью произносит ведьма с короткими волнистыми волосами, и ее длинные серьги раскачиваются в такт локонам, – а нам любопытно!
– Да, Санти, и правда… Расскажи скорей, какие они, эти Съеры?! – тут же подскакивает Брук, у которой за количеством браслетов и амулетов на руках почти не видно кожу, – правда, настолько симпатичные, что дух захватывает, а от их повелительного взгляда леденеет кровь?
– Чего-о? – я закатываю глаза, и откусываю большой кусок от бутерброда, – фто за бред вы тут нафочиняли… Кхм.
Тейзи протягивает мне стакан с соком, чтобы запить, и продолжить говорить не с набитым ртом.
– Парни как парни. Симпатичные, не спорю, но покажи мне страшного оборотня?! Они ж все как на подбор накачанные и спортивные… Что еще? Похожи очень друг с другом, за исключением глаз. Который старший – поумнее и производит впечатление адекватного, что вообще мало присуще их собачьей своре. А младший прям типичный представитель вида – наглый, самоуверенный, с тупыми пошлыми подкатами, кусачий…
– Кусачий?! – в обалдении переспрашивают подруги, и я прикусываю язык, понимая, что ляпнула лишнего.
– Угу, да. Не знаю, видимо, совсем крыша не на месте у этого Виктора. Или у них там так принято, у древних родов этих…
– Тебя куснул один из Съеров?! – в полном обалдении шепчет Брок, и тянется ко мне за шиворот, – покажи, покажи скорей!
Девчонки в полном экстазе пытаются оттянуть мне ворот, и рассмотреть место, куда припали зубы одного из «идолов», а я всеми силами брыкаюсь, изворачиваясь от их рук.
– Уйдите, а, ненормальные! Нашли куда глазеть, там уж и следа не осталось! Ой, черт, отпустите меня, вон идут ваши Съеры…
Действительно, в этот момент в большую столовую гурьбой вваливается факультет оборотней почти в полном составе. Впереди всех уверенной походкой идут Димитр с Виктором, на плече у которого все также висит Сара, которая боится покинуть свое «святое место», а позади двигаются остальные, громко болтая и привлекая к себе внимание всех в зале.
Самоуверенные придурки! Как же хорошо, что хотя бы есть я могу за столом ведьм, а не с теми, с кем предстоит отучиться ближайшие два года…
– О-о, они еще симпатичней, чем я представляла! – обмахивается салфеткой Тейзи, а я снова закатываю глаза, не понимая, отчего все так тащатся.
Ну да, новенькие оборотни. Да, выглядят ничего. Ну и плюс загадочность и, вроде как, популярность их клана в целом… Но чтоб вот так подпрыгивать ведьмам от вида оборотней?!
Да ни в жизнь со мной такого не будет!
– А чего на тебя та брюнетка смотрит так, словно хочет убить? – задумчиво произносит Тейзи, которая каким-то чудом оторвала свой взгляд от парней.
– Хм… Точно. Признавайся, Санти, опять покусалась с утра с кем-то из этих?!
Я дергаю плечом, снова старательно поедая свою булку, и стараясь не глядеть на Сару и ее свиту за спиной. Да пошла она со своими угрозами! Сами первые начинают, а потом смириться не могут, что им ответили!
– Кусаться – это по их части, я просто не даю себя прогибать. Вы ведь знаете, как это бывает…
– Санти, – чуть сокрушенно качает головой Тейзи, и отворачивается от усевшихся за свой стол оборотней, – тебе надо быть чуть сдержаннее, ты слишком вспыльчива даже для ведьмы. Ведь доотвечаешься когда-нибудь, у молодых оборотней с терпением вообще беда!
– Знаю.
Я допиваю сок, хмуро размышляя о первой паре Компьютерной Магии, на которую нужно идти. Не сказать, что мне не нравится сам предмет или учитель – но, черт возьми, я опять окажусь там одна с оборотнями…
– Знаю я, на что они способны. Но если молчать, и позволять пинать себя всем и каждому – прогнут, и забьют в своем вечно соревнующемся коллективе. У них ведь, как в любой стае, только дай самоутвердиться за счет слабого.
Девочки опускают глаза в тарелки, каждая размышляя о своем. Я понимаю, что они думают – я ведь действительно самая слабая из своего факультета. И еще сама виновата, что не поступила к ведьмам – просто не хватило баллов из-за неподготовленности, вечной загруженности на подработках в попытках просуществовать и не жить впроголодь… У меня одна надежда – на академию, выучиться и найти нормальную работу. Потому что помощи от родителей, где кроме меня еще восемь голодных приемных ртов, тут ждать просто не приходится.
Я вздыхаю, напоминая себе свой план, который помогает держаться, и не раскисать от происходящего.
Все просто. Два года общей программы на факультете оборотней – и затем перевестись на ведьминский, куда уже возьмут без всяких экзаменов. А там и профильные предметы, и учеба среди тех, кто не будет пытаться принизить и всячески задеть при любой возможности…
Лишь бы доучиться, и не погибнуть на пути в «светлое будущее». Потому что с моим языком, это, кажется, не так-то просто.
Я хватаю рюкзак, еще одну булочку, решая закончить завтрак по пути на урок. С сожалением прощаюсь с девчонками – они единственные, кто меня поддерживают во моем вечном противостоянии, и разворачиваюсь в сторону выхода.
Резкий зуд на шее заставляет чуть ли не выгнуться, но я вовремя сдерживаюсь, и даже не позволяю запустить туда пальцы. Только оборачиваюсь – и натыкаюсь на полный тяжелого интереса взгляд серых глаз, который смотрит не отрываясь.
Как будто вот только меня нашел. И теперь будет глазеть только в мою сторону.
Ох, кто бы знал, как мне хочется высунуть язык, и показать этому выпендрежнику «фак»!
Я даже слегка ухмыляюсь, представляя его реакцию на это, и отворачиваюсь, раскусываю булочку с джемом. Одно в этой жизни неизменно – ничто не способно испортить мне аппетит! Ни гневные кривляния Сары, ни кусания неадекватов, даже вот взгляды, от которых почесывает там, где раньше никогда не чесалось – я все равно съем свою порцию, иначе просто не смогу ни о чем думать, кроме еды… Хорошо хоть на фигуру это никак не влияет!
С такими мыслями я выворачиваю из столовой, и уже почти дохожу до кабинета, как путь мне преграждает высокая, широкая фигура в преподавательской шляпе. Да-да, в этой разношерстной академии все учителя были вынуждены носить единственный знак отличия – прямоугольную черную шляпу с пером на затылке. И если наставнице ведьминского факультета Анге невероятно такое шло – то остановившемуся передо мной главе оборотней Фоллу всегда добавляло чудачества в образ.
Ну серьезно! Огромный полуволк в свободном свитере, джинсах и чаще всего босиком, так как постоянно обращался туда-обратно по роду своего предмета – и в вечной шляпе с пером! Ну смешно же!
Вот и я хихикаю, как обычно при его виде, чем тут же зарабатываю еще больше неодобрения.
– Мисс Сантарра Майр. – Именно так «приветствует» меня руководитель факультета, всегда чуть кривя тонкие губы, словно бы под носом у него плохо пахнет, – торопитесь на урок?
– Разумеется, профессор Фолл.
Ему не нравится, что среди его студентов – ведьма. При чем это не мои домысли – именно так он мне и сказал в тот день, когда я только поступила на свободное место.
– Похвально. После компьютерной Магии у вас пара по Обращению – моя пара, мисс Сантарра Майр.
– Я в курсе, – осторожно произношу, дожевывая булочку, и не совсем понимая, на кой он мне все это рассказывает.
– Просто хотел сказать, что на нее можете так не спешить. Сегодня по плану занятий полоса препятствий. Рассчитанная на оборотней полоса, если вы понимаете, о чем я.
Проклятье.
Я мысленно стучу себя по голове, понимая, что в этот раз так просто не выкрутиться. Полоса препятствий, с которой может справиться только оборотень – ну и что мне, пятидесятикилограммовой блондинке, там делать?! Калечиться и слушать насмешки – не более того.
– Честно говоря, вообще не понимаю, зачем вам спешить хоть куда-нибудь после этой информации. Полоса препятствий – точнее, ее прохождение – это прямой допуск к экзамену. А уж если допуска нет – то и на следующий курс вы не поступите. Так что думайте, мисс Сантарра Майр, еще ведь не поздно нас покинуть… Хотя для вас сделать это никогда не поздно.
Он усмехается, делая шаг в сторону, и сколько бы я не уговаривала себя смолчать – кажется, подобное просто невозможно.
– Спасибо за информацию, профессор. Милая шляпа – всегда хотела заметить, как она вам идет!
Я ускоряю шаг, всеми силами стараясь в кратчайшие сроки оказаться от оборотня как можно дальше – но все равно успеваю услышать скрип зубов, и рычание сквозь зубы.
Умница, Санти! Довела преподавателя, от решения которого зависит, будешь ли ты тут вообще учиться! Ну не прелесть ли, что за день…
Я с тоской усаживаюсь за парту, размышляя, что же делать дальше, и пока не находя выхода. Но одно знаю точно – просто так меня отсюда не выгонят. Ни Сара, ни другие оборотни и студенты, которым по каким-то причинам не нравлюсь я и мои слова в их сторону.
И даже Фоллу с его неприязнью и полосой препятствий придется сильно постараться, чтоб я покинула академию.
Глава 3
Виктор
По пути в столовку я тихо радуюсь приклеившейся Саре, которая стоит между мной и братом, и щебечет какие-то полудохлые сплетни из жизни этой убогой академии.
Прекрасно. Ровно столько я терплю ее ласты на мне – чтобы в спокойствии дойти на своего места, и плюхнуться точно напротив братца, игнорируя его полный осуждения взгляд.
Валяй, Димитрушка. Сколько угодно можешь пулять в меня своим молчаливым красноречием – ни хрена не собираюсь стыдиться, или выражать в ответ на это все скорбь. Даже если реально облажался, и понимаю, насколько хреново все выглядит в данной ситуации.
– Расскажите о клане Съеров, парни? – не отцепляется один из заводил, кажется Мэтт, и смотрит на моего брата чуть ли не с щенячьим восторгом, – я слышал, у вас в обычаях съедать слабых или тех, кто не умеет обращаться…
На этом моменте мы с Димитром переглядываемся, вполне понимая друг друга, и старший начинает терпеливо разъяснять, что все эти сплетни – бред чистой воды, навязанный нашим довольно закрытым образом жизни.
– Никого мы не съедаем, разумеется. И даже не убиваем. У нас совершенно спокойно живут так и не обратившиеся потомки, а их семьи…
– Всего лишь лишены всех титулов, и являются нашими слугами. – Лениво вставляю я, за что получаю еще один супер–осуждающий взгляд.
– Виктор! Он шутит, – поспешно заверяет Димитр, и выразительно пинает меня под столом ногой.
– Точно?
Кажется, придурку Мэтту намного проще поверить в мою теорию, чем в спокойные, но такие занудные разъяснения Димитра.
Парни продолжают расспросы, а девчонки вовсю оголяют свои как на подбор сильные, загорелые тела, стараясь выставить перед нашими взглядами как можно больше. Я усмехаюсь, отключаясь от разговора – намного более интереснее еда, на удивление неплохая в этом замке… Может, все еще не так уж хреново, как я себе представлял.
Я уже съедаю пару порций яичницы, снова и снова отодвигая руку Сары со своего колена, и уже спокойнее обвожу взглядом помещение. Сколько представителей магии тут учатся? Видно клан эльфов, которые, как обычно, держатся крайне обособленно, и вообще не встречаются ни с кем глазами. Поодаль вампиры – сильно поодаль, ну это и понятно, тамошняя диета зрелище не для всякого. Еще отсюда видно гномов, а точнее, больше слышно их ворчание и характерное «фырканье», сопровождающее любую фразу. А вон за тем столом, кажется, ведьмы, хотя это не очевидно, если бы не…
Мой взгляд утыкается в уже знакомую блондинку, которая выделяется даже среди своей разношерстной компании. Каждая из ведьм одевается и красится так, словно прямо сейчас собралась вскочить на метлу, и пулять зельями в неугодных. Но та, что привлекла мое внимание, как раз-таки «выдергивается» совсем не этим – а белоснежной копной, чистой кожей (хотя фиг знает, может, это она уже накрашенная?) и совершенно простой, без всяких примочек, одеждой.
М-да. И среди оборотней заметна так, что хоть вешайся, и среди ведьм ни разу не своя. Что не так с этой девчонкой, и какого хера я пялюсь на нее, даже когда она мазнула по мне голубым взглядом, и, развернувшись, скрылась прочь?
– Вик.
Меня трясет за плечо уже поднявшийся братец, и кивает на выход. У нас сейчас занятие, но я вижу по глазам Димитра, что тому на это похрен.
Он не намерен откладывать разговор. А у меня нет права ослушаться.
Мы нарочно отрываемся от компании, заруливая в мужской туалет, и Димитр двумя щелчками запирает дверь. Тяжело разворачивается, сжимая крепкие руки в кулаки – и со злобой смотрит мне в глаза.
– Что это, твою мать, за выступление?!
Я, как и всегда, старательно отвожу глаза, дабы не тревожить зверя. Ему не нравятся вот такие «прогибания», и как объяснить, что Димитр будущий вожак и имеет на это право, пока не ясно.
– Потише, братец, это и твоя мать тоже.
Димитр с размаху бьет костяшками о кафель, оставляя внушительные трещины, а затем в два шага оказывается рядом. Не трогает меня – но не дает шанса увернуться от взгляда, и я со стоном смотрю на будущего Альфу, очень стараясь не сорваться.
– Что ты творишь, Виктор?! На кой тебе сдалась эта девчонка, и Метка рода…
– Ты знаешь?!
– А ты думал, я не почувствую?!
Он наступает, пытаясь показать, кто здесь главный, и вдавить меня, согнуться и стать ниже. У нас одинаковый рост, но Димитр всегда пытается это сделать.
И каждый раз ему это не удается.
– Проклятье, Вик, объясни, в чем нахрен дело?!
– Я не знаю! – рявкаю, и понимаю, что в моем голосе даже больше агрессии, чем у брата, – понятия не имею, ясно тебе?! Просто зашел в эту гостиную, и увидел, как эта ненормальная летит в блондинку… Это инстинкты, зверь решил, а не я, и именно он бросился ее спасать…
– Не пори чушь! Мы еще не прошли трансформацию, и твой зверь не может вот так влиять на тебя! У него еще нет столько сил! Даже у меня нет столько сил пока что! Так что не смей все спирать на инстинкты, а уж тем более Метку!
Метка… Как же это все усложняло, но будь оно не ладно, я не удержался! Просто увидел кусочек оголенной кожи, и этот сладкий, как ягоды в мороз, запах… И сам не понял, отчего мои зубы уже погружаются в плоть.
Проклятье!
– Ты поставил Метку рода на ведьму! Даже не на девушку нашего вида… Твое счастье, что клан далеко, и не может ощутить этого, а девушка и остальные слишком тупы, и приняли твое поведение за простую шутку! Но что мы будем делать теперь, когда…
– Да ничего не будем! Вот не похрен – Метка сползает быстрее, если партнер не подходит и недостаточно сильный… А что взять с ведьмы, которая даже на свой курс баллов не набрала?! Да она у нее и трех дней не продержится!
Димитр тяжело дышит, все также пытаясь продавить меня взглядом, подчинить, заставить осесть и прогнуться… У него выходит это с каждым из клана, с каждым из тех, кто тесно связан с Альфой, и в будущем будет ему служить.
С каждым. Но не со мной.
– Не борись, Вик. Ты ведь знаешь, черт подери, что рано или поздно придется…
– Знаю. Я не борюсь.
Это – чистая правда, в которую братец тоже не хочет поверить. Но я действительно хотел бы быть проще, и наконец признать нутром в Димитре будущего вожака. Но что делать, если мой зверь ни на йоту не согласен, и не хочет казаться слабее?
А что еще более поражает – он действительно не слабее. По крайней мере, сейчас.
– Я делаю это не потому, что мне так хочется. Это законы стаи, Вик. И ты, мой брат и вечная проблема, должен когда-нибудь будешь преклонить колено!
Ох, зря он это. Внутри меня итак все кипит и клокочет, а после таких слов…
– Пошел к черту, Митр. Я преклоню перед тобой колено только тогда, когда ты станешь достоин! А пока ты слаб, братец, и не жди, что почет и уважение каждого достанется тебе только за то, что ты чуть раньше появился на свет!
Димитр сжимает челюсти, но тут же отворачивается, и снова лупит по кафелю. Оттуда отлетает совсем не маленький кусок – но это, кажется, совсем не успокаивает парня.
– Упертый придурок!
– Самоуверенный слабак.
Димитр разворачивается, поправляя на рукавах рубашку, и пятерней зачесывая назад волосы. Я лишь мотаю головой – и разбросанные пряди принимают еще больший беспорядок.
Вот такой «обмен любезностями», да. И кто бы знал, сколько раз мы это уже проходили… И сколько еще пройдем.
– Твое счастье, чтоб Метка сошла как можно раньше, – уже спокойно выдыхает братец, и отпирает дверь туалета. – А до того тебе придется не сладко – подскакивать каждый раз, когда ведьме грозит опасность…
– Да ну какая опасность первокурснице! – хмыкаю, первым выходя в коридор, – кто ее тут может тронуть, кроме этой дикой кошки Сары? А ее я предупредил, чтоб не лезла…
– Хм. С ведьмовским-то языком… Чую я, натерпимся мы еще с этой Сантаррой…
– Как ты сказал?
Димитр чуть поворачивает голову, изучая мою реакцию. Я знаю этот взгляд – он заинтересован, и, кажется, придает этому значение больше, чем оно есть на самом деле.
Мне просто стало интересно ее имя.
И совершенно точно похрен, что там будет с этой ведьмой дальше.
– Сантарра, братец. Запомни это имя. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Мы идем на пару, где среди темноволосых высоких оборотней всего одна голова выделяется светлым пятном, и к тому же низко склонена над учебниками. Я внимательно смотрю на Сару, которая демонстративно отворачивается от блондинки, и подсаживается ко мне. Надеюсь, девица внемлет моим словам, и отстанет от Сантарры.
Сантарра. Хм.
Я снова смотрю на уткнувшуюся в книгу блондинку, и почему-то становится дико интересно, что скрывается за платиновыми прядями, и этим острым, как бритва, языком.
Я разгадаю тебя, ведьма. И обязательно пойму, чем ты так зацепила моего зверя.
Глава 4
Сантарра
На пару по Обращению я бреду, так и не придумав, как пройти полосу препятствий, остаться живой, невредимой, и что важнее – не вылететь из академии.
Может, сказаться больной и тупо пропустить занятие? Хотя Фолл меня уже сегодня видел… Да и какая разница, вряд ли до следующей пары я придумаю, как пройти эту долбаную полосу!
Кто-то сзади настойчиво продирается вперед, и так спешит, что сильно задевает меня плечом. Я резко вскидываю голову – и встречаюсь взглядом с Сарой.
Тебя еще не хватало…
– Ну привет, мерзавка, – стреляет раскосыми глазами брюнетка, и одним движением загораживает мне дорогу, – куда спешишь? Или не в курсе, что у нас пара по Обращению – в оборотня, если ты не в курсе. А ты в кого собралась обращаться – в лягушку?
Я могу промолчать, и просто пойти дальше. В теории, даже сбежать, что явно доставит удовольствие девушке, а мне спасет чересчур хрупкую шею. Могу, да.
Но, конечно же, не буду.
– Главное, чтоб не в такую крысу, как ты.
К этому моменту вокруг нас уже собираются ее подружки, и они прекрасно слышат каждое слово. Это – больше чем плохо, потому что спускать подобное при других не стал бы никто, будь ты оборотнем или ведьмой, а уж Сара и не собирается. Ее зрачки сужаются, а глаза как будто наливаются кровью – животный инстинкт, жажда мести, и почти бесконтрольная ярость…
Кажется, я разбудила в девушке настоящего зверя. Что ж – талант!
– Убью… – шипит она сквозь зубы, и уже плавно, хищно склоняется ко мне – как неожиданно цепляет взглядом кого-то позади, и вмиг убирает руки.
Что за…
– Виктор! – ее писклявый возглас до того резонирует с тем состоянием, в котором она находилась до этого, что мне даже становится страшно, не сошла ли брюнетка с ума.
– Что происходит? – слышится холодное и немного пофигистичное, и я понимаю, что это говорит Димитр.
– Ничего, вот просто… С одногруппницей общаемся!
На этой фразе я едва ли не давлюсь слюной от неожиданности. Надо же – признать меня хоть как-то связанной с собой для Сары равносильно самоубийству… Что вообще происходит?!
– Понятно. Идемте, а то опоздаем.
Димитр все также спокоен, но, видимо, парень уже успел завоевать какой-то негласный авторитет на факультете, потому что все тут же подчиняются, и секунду назад заполненный коридор вновь принадлежит мне одной.
За исключением младшего Съера.
– Эй, Синеглазка, – Виктор делает два грациозных шага, и становится прямо передо мной, – что вы там не поделили с этой дикой?
– Эй, Серый…
Глаза Виктора моментально темнеют, и он вскидывает голову, из-за чего непослушная темная челка почти закрывает лоб.
– Съер, – поправляет он, и я делаю самое невинное лицо на свете.
– Что, правда? Тогда я – Сантарра, друзьям можно Санти, тебе нельзя. И я спешу – на урок к Фоллу нельзя опаздывать, прибьет и не поморщиться. Ой, а может, задержишься?
Я с надеждой заглядываю ему в глаза, натыкаясь на усмешку, и непрошибаемую самоуверенность. Кажется, что бы я сейчас не сказала – этот сгусток тестостерона и зашкаливающей наглости ничуть не расстроится. Тогда смысл тратить свое время?
Я быстро обхожу его фигуру, спеша на пару, но спустя пару секунду Виктор догоняет, и ровняется со мной. Идет рядом, хотя я почти бегу по коридору – а у него как будто бы и шаг не сбился!
– Как собираешься проходить полосу препятствий?
О пресвятая Прародительница, неужто у всех оборотней этой академии нет дел поважнее, чем лезть в печенки маленькой, слабой ведьме?!
– Не твое дело, Серый.
– Съер!
– Тебе виднее.
Хорошо, что благодаря моему темпу мы уже подлетаем к просторному спортзалу под открытым небом, и я с удовольствием хлопаю дверью женской раздевалки прямо перед носом оборотня. Фух! Отделалась. Теперь бы еще каким-то чудом переодеться, и не остаться мокрым пятном под ногами у Сары…
К счастью, до начала занятия остается совсем мало времени, и девушки не обращают на меня никакого внимания. Фолл действительно не из тех, к кому можно прийти «чуть попозже», и не схлопотать за это пожизненное презрение – а уж к своей группе он был как ни к кому строг.
Я быстро натягиваю спортивные штаны, черную майку, и наспех собираю волосы в хвост. Занятие начинается по стандарту – пробежка, разминка, растяжка, после которых все остальные оборотни только, кажется, зарядились силами еще больше, тогда как я уже тяжело дышу, и с трудом держусь на ногах.
– Размялись? Отлично, сейчас по одному в шеренгу – и слушаем меня!
Фолл обходит учеников, задерживая красноречивый, полный победного презрения взгляд на мне. Очень хочется высунуть язык – но я со всей силы прикусываю свой самый непослушный орган, понимая, что на сегодня мой лимит везения исчерпан.
А ведь самое сложное впереди.
– Значит, первая в вашей жизни полоса с препятствиями. Элементарно – разбегаемся, приготавливаясь для прыжка, затем отталкиваемся – и перепрыгиваем глубокий ров. На другом берегу не задерживаемся, подтягиваемся и на руках по кольцам. Далее совсем элементарно – вы волки, следовательно, пригнуться и проползти под препятствием, не должно составить труда. Правда, это нужно будет сделать по крутящемуся бревну… Но не вижу тут ничего сложного. Кто первый?!
Я незаметно скрываюсь за спинами учеников, прекрасно понимая – мне не пройти. Вот даже первое задание – разбежаться – вызывает во мне панический страх запутаться в собственных ногах, и, споткнувшись, свалиться прямиком в ров, который выглядит настоящей, блин, пропастью!
А вот остальные, кажется, не переживают от слова совсем, и парни наперебой спорят, кто пойдет первым. Димитр спокойно стоит в сторонке, явно считая себя выше того, чтоб участвовать в глупом споре, а вот Мэтт с еще парочкой оборотней пихаются плечами, пытаясь пролезть вперед. Девушки не отстают, и тоже совершенно не испытывают паники – лишь приятное возбуждение от предстоящего.
Ненормальные.
И самый неадекватный из них стоит чуть поодаль, как-то странно наблюдая за моей растерянностью. Вот чего Сероглазому не пойти демонстрировать свои мускулы?! Вполне в его стиле, а то только нервирует здесь, и заставляет место укуса странно зудеть…
– Так, тишина на поле! Мэтью, вы первый, остальным прекратить возню! На старт…
Парень, поигрывая бицепсами, занимает положенное место, и я вижу, как его тело на глазах преображается. Исчезает расслабленность и попытки привлечь внимание – только сосредоточенность на препятствиях, и просто прорывающаяся сквозь мышцы энергия. Даже мне было понятно – в этом теле зверь. И он рвется к победе.
Как бы я не любила оборотней, но наблюдать за прохождением ими полосы – одно удовольствием. Все бежали по-разному. Кто-то спокойнее, кто-то, как Мэтт, явно выкладываясь на полную. Но все, как один, идеально выполняли каждое упражнение, и как будто без труда достигали финиша.
Пожалуй, один-единственный, кто прошел трассу почти расслабленно – это Димитр. Просто спокойно встал на старте, рванул вперед, и играючи, будто делал это каждый день, обошел все препятствия. Я видела, как Фолл одобрительно кивнул, и пометил что-то в своем журнале. Кажется, старший Съер действительно достойный оборотень, и на порядок сильнее своих одногруппников.
А вот младший-то чего тормозит?
Я оглядываюсь на болтающего с Сарой Виктора, который даже не встает в «очередь», и отмахиваюсь от ненужных мыслей. Не хочет проходить в числе первых, и черт с ним. Вряд ли у него с этим какие-то проблемы – ведь тренировались они с братом одинаково…
– Следующая Сантарра Майр! – слышу сквозь заложившие уши голос Фолла, и вздрагиваю, понимая, что почти все прошли полосу.
Ну как почти… Остались-то только я и Виктор!
– А вот Съер еще…
– Поговори мне еще! Майр, на старт!
Я тяжело вздыхаю, принимая вроде как удобную стойку, но по смешкам понимаю, что сделала что-то не так. Ну и ладно, меня никто не обучал такому. А значит, буду все делать так, как подсказывает интуиция…
– Марш!
Я срываюсь с места, очень стараясь не споткнуться, и, разгоняясь, бегу к широченному рву с неровными краями. С каждым шагом он кажется мне все более огромным – и как через такое вообще можно перепрыгнуть?! О Прародительница, спаси и сохрани…
Ноги уже на автомате несут меня к обрыву, и, задвигая подальше трусость, я изо всех сил отталкиваюсь от земли. Подлетаю неожиданно высоко – и на какую-то долю секунды мне начинает казаться, будто я смогу, перепрыгну, сумею…
Пока в следующий миг не начинаю падать прямо в ров, и зажмуриваюсь, чтобы не видеть приближающейся земли…
Молодец, Санти. Теперь зато точно не выпрут – ну а как мертвая подпишет документы на отчисление?
Я даже не группируюсь, готовясь к удару, и не успеваю понять, почему его не было. Просто в какой-то момент порыв воздуха подхватывает – и чьи-то руки со всей силы пихают меня вбок.
– Проклятая ведьма, – успеваю разобрать в шуме ветра, и пребольно стукаюсь о другой «берег» рва, осознавая, что вновь осталась жива.
Благодаря Виктору.
Открываю глаза, глядя на упруго приземлившегося рядом парня, который присаживается рядом на корточки, и трогает мое плечо. Боль прожигает до самых легкий, и я испуганно вскрикиваю – кажется, этим приземлением я себе что-то сломала…
– Какой был план, убогая?! – Шипит мне в лицо Съер, пока остальные не присоединились к нам, – разбиться насмерть?!
Мне так больно, что даже ответить достойно не получается. Только стискиваю зубы, изо всех сил удерживая слезы, и Виктор резко выдыхает, выругиваясь на выдохе.
– Что происходит?! – рявкают сверху, и Фолл склоняется над нами, – господин Съер?
Ого. Господин. А меня госпожой чего-то не называют…
– Ей надо в медпункт, – слышу спокойное от Виктора, – вывих сустава, или перелом… Я отнесу.
Я съеживаюсь, готовясь к новой боли, но Вик словно чувствует, где нельзя трогать, и очень осторожно берет меня на руки. Мда, каким бы ни был он засранцем, но сейчас, кажется, ему единственному не все равно…
– В медпункт, а затем в ректорат, мисс Сантарра Майр, – слышу позади голос Фолла, и даже не удивляясь его удовлетворенности. – Вы исключены.
Глава 5
Сантарра
В стерильный, светлый медпункт мы входим с громким хлопком двери, которую Съер, ничтоже сумняшеся, пинает ногой. Сразу же навстречу выбегают две медсестры, что ахают, и указывают, на какую кушетку меня можно положить.
– Что произошло? Первый курс?
– Угу. Пара по обращению, студентка не рассчитала сил, прыгая через ров…
Глаза медички удивленно расширяются, и она осторожно начинает ощупывать место у плеча, стараясь найти источник боли.
– Оборотень – и не смог пройти полосу препятствий? – бормочет вторая медсестра, капая из большого бутыля что-то в ложку.
– Смешно, правда? Почти также, как ведьма, не набравшая баллов на свой факультет, – усмехается Съер, и быстро теряет в моих глазах весь облик спасителя.
– Вот, выпейте, – распоряжается медичка, и сует мне в рот ложку, – это, чтобы снизить болевые ощущения. Нам нужно ощупать руку – можете пошевелить?
Я пытаюсь сделать хоть какое-то движение, но тут же взвизгиваю, и возвращаюсь в «терпимое» положение. Виктор хмурится, и как будто неосознанно делает шаг вперед, становясь ко мне по другую сторону от медсестер.
– Похоже на вывих, – говорит он, и девушки кивают, соглашаюсь.
Вывих – это ведь лучше перелома, правильно? Тогда почему эти трое переглядываются, словно решая какой-то безмолвный вопрос друг с другом?
– Сантарра, – вдруг произносит Съер, заставляя меня вздрогнуть, и обернуться к нему, – так ты скажешь, каким местом думала, когда собиралась проходить препятствия?
– Уж явно не тем, каким ты привык пользоваться вместо мозгов! – язвлю я, чувствуя, как руки медсестры аккуратно пробираются по моему плечу.
– Слушай, где вообще твоя благодарность?! Я тебя так-то от смерти спас! Второй раз, между прочим!
– Целиком и полностью твоя инициатива.
– То есть, нужно было оставить тебя свалиться в вниз?
– А может, я бы перепрыгнула?
– Не перепрыгнула бы.
– Это с чего это?! Ты не можешь знать, Серый, ты ж меня сбил на половине, а без тебя я… А-а-а-а!!!
Одним резким движением руки медсестры дергают мое плечо – и резкая, жгучая боль взрывается в том месте, заставляя меня заорать от неожиданности. И тут же проходит – а рука и бок начинают двигаться почти безболезненно.
Ах вы…
Я оборачиваюсь, награждая возмущенным взглядом улыбающихся медсестер, и таким же – Виктора. Тому, правда, по барабану – он лишь кивает девушкам, мол, план сработал, и наклоняется ко мне.
– Я это знаю ведьма, потому что без меня ты бы и до препятствий не дошла, – тихо произносит он, и я неожиданно замираю, слушая низкий голос, и глядя в серые, волнующе-притягательные глаза, – откинула свои прелестные копытца гораздо раньше, еще даже не позавтракав. И еще – не Серый, а Съер, Синеглазка.
– Сантарра! – рычу в ответ я, и вижу, как глаза оборотня вмиг темнеют, – погоди-ка… Копытца?!
Виктор моргает, вспоминая, что только что произнес, и резко отодвигается, усмехаясь моему возмущению.
– Прелестные копытца, ведьма, – явно смакует каждое слово он, и я уже открываю рот, собираясь высказать наглому Съеру все, что думаю, как двери медпункта снова распахиваются.
Мы оборачиваемся, и первой в помещение влетает Анге, в развевающейся мантии и на каблуках, чей стук гулко отдается по белому кафелю. Следом за ней спокойно, чуть раздраженно кривя губы, идет Фолл, и их присутствие разом вышибает все мысли об оборотне из моей головы.
Это шанс. Присутствие глав факультетов здесь – мой шанс не вылететь из академии, потому другого повода им здесь находиться я не вижу.
– Ума не приложу, Анге, чего тут обсуждать, – ворчит Фолл, пока пожилая ведьма хмуро окидывает взглядом нашу с Виктором пару, – ученица моего факультета не сдала дисциплину. За это, по нашим правилам – отчисление. Так в чем проблема?
– А ничего, что девочка – не оборотень?! – зыркает Анге на мужчину, и быстрым движением проверяет мое уже здоровое плечо, – и ей физически не пройти ваши испытания?!
– Это – не мои проблемы. Факультет оборотней не просто так создан специально для оборотней – здесь есть нормы, которые должен сдавать каждый учащийся. А если мисс Сантарра Майр этого не может – следовательно, ей место на другом факультете. Ну, или за пределами академии.
– Проклятье! Ты же знаешь, что через пару лет она переведется – так неужели нельзя сделать исключение?!
– Нельзя. – Фолл, кажется, еще больше кайфует от того, что может отказать такой сильной ведьме, как Анге, а не только мне, – правила придуманы не мной. И не мне их менять. Так что, следовательно, ответ однозначен – исключение.
Фолл разворачивается, и шляпа на его широкой голове смешно вздрагивает пером, делая его горделивую речь немного комичной. Но мне не до смеха – я отчаянно гляжу на всегда добрую ко мне пожилую Анге, и, не видя надежды, сама хватаюсь спасать свою судьбу.
– А как же Съер?!
Фолл замирает, видимо, не до конца понимая, что я имею в виду. Затем поворачивается, окидывая нас взглядом, и приподнимает брови.
– А что с господином Съером, мисс Сантарра Майр?
Я лихорадочно размышляю, очень стараясь не обращать внимания на три пары глаз. Да, это звучит глупо. Но попробовать стоит…
– Он ведь тоже не сдал полосу. Его так же, как меня – отчислят?
Потрясение в глазах Фолла, а следом негодование меня не пугает совершенно. Гораздо важнее легкая усмешка в уголках губ Анге – а значит, я все делаю правильно.
– Господин Съер даже не преступал к испытанию! Он спасал вашу шкурку – и благодаря ему вы вообще остались в целости! Так что сейчас питать какие-либо иллюзии по этому поводу я считаю просто…
– Нет уж, постой-ка! – берет дело в свои руки Анге, и Фолл, скрипнув зубами, замолкает, – мальчик Съер ступил на поле?! Ступил! Поучаствовал в препятствии?! Поучаствовал! А то, что в этот момент полосу проходила другая студентка – так он ей, возможно, только помешал в прохождении! Не так ли, Санти?
– Так! – с энтузиазмом киваю я, и Фолл чуть ли не испепеляет меня взглядом.
– Это просто смешно! – рявкает он, но Анге уже оседлала конька под девизом «прорвемся», и теперь лишь все больше наступает, не давая вставить и слово.
– Не вижу ничего смешного! Девочке итак нелегко учиться наравне с оборотнями – так еще ей постоянно мешают выполнять ваши нормы!
– Но…
– И, если вы так соблюдаете правила, то должны исключить и вашего оборотня тоже! Он ведь не сдал полосу!
– Но…
– Или, если уж на то пошло, изменить своим принципам, и позволить пересдать препятствия обоим – это будет справедливо!
Фолл в изнеможении прикрывает глаза, бормоча что-то про переизбыток ведьм в своей жизни, а я бросаю взгляд на Съера. На удивление, тот молчит, лишь внимательно наблюдая за перепалкой – и даже не пытается оспорить мои слова.
Может, ему просто плевать? Хотя пару минут назад он еще едва ли спокойно мог слушать эти обвинения в свой адрес…
– Ну так что, мистер Фолл? Решаем вопрос полюбовно, или мне привлечь ректора? – наседает Анге, и тот машет рукой, посылая мне полный презрения взгляд.
– Черт с вами, на следующем занятии пересдача для обоих. Но учти – я не потерплю никаких ведьмовских штучек на своем предмете! Проходим полосу, как полагается – благодаря мастерству, силе и ловкости. Я понятно изъясняюсь?!
– Да упаси Прародительница! – хватается за грудь Анге, незаметно подмигивая в мою сторону, – и мысли не было жульничать!
Ага, конечно! Я киваю, улыбаясь во весь рот, и размышляя, что ни один оборотень не распознает настоящую ведьмовскую магию. А иначе на что она нам, правильно?!
– Вот и отлично! – потирает руки Анге, и затем сурово зыркает на медсестер, – кажется, больной нужен покой в палате?
– Ну… Вообще-то она уже здорова…
– Тогда освобождение от следующих уроков на сегодня! Пусть девочка отдохнет – такое потрясение, так натерпелась…
Фолл окончательно закатывает глаза, резко разворачиваясь, и покидая медпункт. А медичка несет мне справку с освобождением, и снова ощупывает мое плечо.
– Ума не приложу, почему тебе было так больно, – чуть хмурится она, и поправляет шапочку, – снадобье должно было снять большую часть неприятных ощущений… Но, может, просто не успело сработать?
– Возможно, – я пожимаю уже здоровыми плечами, и спрыгиваю с кушетки, – в любом случае – спасибо.
Я уже направляюсь на выход, когда в спину мне прилетает полный сарказма и насмешки голос, не среагировать на который было просто выше моих сил:
– Ого! Что вы ей дали?! Можно мне скляночку, а то я все тоже никак не дождусь благодарности…
Я разворачиваюсь, зло щурюсь на самого противного из всех знакомых оборотней, и самым елейным из своего арсенала голосом произношу:
– Не дождешься, Серый!
А затем стремительно покидаю медпункт, стараясь не слишком широко улыбаться его перекосившейся роже.
Глава 6
Виктор
– Пятый раз за два дня! – бабахаю дверью я, заходя в комнату брата, и заваливаюсь на его кровать, пока он что-то пишет за столом, – пресвятая Луна, я еще не встречал в своей жизни созданий, которые так часто рискуют собственной шкурой!
Димитр чуть усмехается, пером выводя на листе бумаги аккуратные буквы, и чуть поворачивает в мою сторону подбородок.
– Опять ведьма?
– Ну а кто ж еще!
Я закрываю лицо руками, вспоминая, как резко стало душно и больно в груди, и пришлось срываться со спарринга, разыскивая эту полоумную. А она, вот же, недалеко – зажата каким-то эльфом в коридоре, который тычет ей в лицо свой длинный указательный палец, и высоким голосом выкрикивает: «А ну повтори!»
Ну так она и повторила.
Я закрываю глаза, кадрами улавливая в мыслях, что успел буквально за долю секунды. Когда он уже сжал кулак, и вспышка света из кольца на мизинце полетела в лицо белобрысой, я успел схватить ее за край платья, и выдернуть из-под удара. А эльфу пожелать такого «счастливого-далекого», что он в тот же миг испарился за пределы коридора.
И что после всего этого я получил «в благодарность»?! Наверно, слезы и обещание внукам рассказывать о доблестном оборотне, который спасал шею их недалекой бабули?!
Да щаз!
Упреки за порванное платье!
Клянусь, что скоро я самолично сверну ее шею, если этого не сделает кто-то другой!
– Эк тебя корежит-то, – ставит точку в письме Димитр, и уже полностью разворачивается ко мне, – будет тебе уроком, как ставить Метку на ком попало! А уж тем более на ведьме… Кстати, укус там сходить не собирается?
– А я откуда знаю? Не могу же я просто подойти и спросить, в каком там состоянии мой отпечаток зубов на ее шее?!
– Ну да. Пусть девчонка думает, что ты просто покусал ее тогда, чем узнает, какой даром наградил…
– Угу. И что без этого дара она бы давно откинулась вместе со своим языком и вздорным характером!
Димитр смеется, чем бесит меня еще сильнее, и я опираюсь на локти, внимательно глядя на брата.
– Чего смешного?
– А мне нравится эта девчонка. Хоть кто-то учит тебя уму-разуму. Тем более ее ход свалить всю вину за полосу на тебя, и тем самым остаться в академии… Умно, черт возьми.
– Она все равно вылетит. Ей не пройти, сам знаешь.
Димитр вздыхает, нарочно грустно поглядывая в окно, и чуть-чуть пожимает плечами.
– Жаль. Я буду скучать по тому, как она постоянно щелкает тебя по носу.
– Еще слово – и будешь скучать по собственному, понял?
Брат лишь закатывает глаза, ничуть не пугаясь угрозе, а я дышу, пытаясь успокоиться. Снова в голове флешбеки с испуганным ведьмовским лицом, на котором прикрыты глаза, но упрямо сжаты губы.
«Умру, но не извинюсь».
Или какой там девиз у всех полоумных?
Она точно выделяется из всех, кого я встречал раньше. Внешность – это еще ничего, хотя ее красота не для всех. В моем виде считается красивым высокий рост и крепкое телосложение, когда партнерша своим телом как бы говорит «я сильная и здоровая, смогу постоять за семью и подарить тебе потомство». У ведьм же ценится рыжеволосость и умение виртуозно доставать из бюстгальтера склянки с зельем, пуляя их в противника. Что еще? Злобный смех при этом? Или это клише, как про нас, которые якобы опасаются серебра?
Я хмыкаю, устраиваясь поудобнее, и внезапно понимаю, что ни разу не слышал от блондинки смех. Даже как она улыбается – не видел, лишь только сосредоточенность и злость. А она вообще умеет? И с какого хрена мне внезапно хочется восполнить этот пробел?
– Я пишу отцу, Виктор, – неожиданно произносит Димитр, заставляя меня обернуться, – ответ на его просьбу.
– Что-нибудь интересное?
Мой ленивый тон способен обмануть кого угодно, кроме братца. Все, что касается отца, воспринимается мной супер-серьезно и внимательно еще с самого детства.
С того момента, как я понял, что всегда для отца буду «номер два». Как и для всего клана, собственно, но на всех остальных мне было плевать глубоко и надолго – лишь вожак, который заходил в детские перед сном, и рассказывал о чести и достоинстве, был для меня негласным авторитетом.
В нем я всегда видел силу. Не то, чтоб перед нами он ее как-то особо демонстрировал. Просто на каких-то инстинктах и голом чутье я с радостью преклонял колено, не испытывая никакого позора внутри. Но отец и клан всегда больше переживали за Димитра – первенец, наследник, будущий правитель – его больше тренировали, обучали, с его мнением и рассудительностью считались, позволяя участвовать в спорах.
А я – лишь «младший», чьи заслуги хвалили, но никогда не воспринимали серьезно. Хоть я и ни разу – ни единого разу – не проиграл в соревнованиях с Димитром. И даже просто признать его авторитет не могу, и лидерство над нами всеми – тоже.
Вот почему так бесится мой брат. И если раньше все списывали на время и мою вспыльчивость, то теперь это становилось проблей.
– Отец выражает свою радость тому, что у нас здесь все хорошо. Он гордится, что мы первые, кто поступил в академию – и впредь хочет сделать это доброй традицией.
– Конечно, это ведь ты предложил.
– А ты считаешь, что я не прав? – Лицо Димитра вытягивается, а брови сходятся к центру, – нам давно пора выходить за пределы стаи, и впитывать в себя обычаи других. Плюс ко всему только здесь мы сможем научиться…
– Ой, избавь меня от объяснений! Я слышал это сто раз, и уж одно то, что я здесь, доказывает, что я согласен. Дальше-то что?
Димитр сжимает губы, поправляет пряди, откидывая их назад – и продолжает, устало поглядывая на письмо.
– Также отец пишет, что с нетерпением ждет нашего обращение. По срокам оно должно случиться не позднее, чем к концу года. Понимаешь?
– Мы сегодня соревнуемся, объясняя друг другу очевидное? Тогда вот тебе факт – белобрысые ведьмы идиотки. Твоя очередь.
– Вик! Я серьезно – на меня возложена цель донести до твоей глупой башки, что скоро обращение – а значит, я вступаю в ряд вожаков! И твое фырканье, и неуважение будет считаться оскорблением! Достаточно очевидные вещи, или тебе еще раз повторить?!
Димитр уже не спокоен и собран, а с каким-то надрывным недовольством развернулся ко мне. Дышит глубоко и часто – свидетельство того, как он нервничает. Но я старательно избегаю его взгляда – пронзительного, отцовского – и в ответ лишь прикрываю свои, серые, цвета глаз нашей матери.
– Чего ты разошелся? Обратишься, станешь достойным – тогда я и преклоню колено, и с радостью признаю в тебе своего вожака. В чем проблема?
– В том, что если ты этого не сделаешь, нам придется биться. А это совсем лишнее внутри одной семьи, где право наследования вполне себе четкое, и не нуждающееся в подтверждении. Или ты хочешь на мое место?
Я резко сажусь, сам не понимая, отчего внезапно зачесались кулаки, в весь загривок электризуется, поднимая волоски дыбом. Меня бесит эта фраза – и моего зверя тоже, а как справиться с этим, я пока не представляю.
– На твое место, дорого братец, я не метил никогда, – рычу, и Димитр хмурится еще сильнее, стараясь просчитать мои реакции, – мне до фени ваши внутренние распределения, а еще больше насрать, кто станет следующим после отца. Главное – чтоб он был достойным.
– А я, по-твоему – не достоин?
Димитр вскидывает подбородок, а чуть отвожу взгляд, потому что понимаю – достоин. Он благороден, честен, сдержан, великолепно обучен и силен. А еще умеет руководствоваться рассудком и сдерживаться эмоции, чего я бываю напрочь лишен.
Но все же…
Все же мой зверь глубоко плюет на каждое слово, и не собирается преклоняться перед ним.
– Проклятье, Вик!..
– Успокойся. Ты первый по рождению и по праву. – Дышу носом я, и говорю то, во что действительно верю, – я не мечу на твое место. И уважаю тебя, ценю и легко расстанусь с жизнью за твою, если придется. Ты мой брат, Митр. И когда-нибудь станешь очешуительным вожаком, если перестанешь видеть врага в том, кто рядом с тобой с утробы. Я не пытаюсь превзойти тебя. Просто ищу свое место не за тобой, а там, где оно должно быть.
Димитр смотрит почти без эмоций, слушая и вникая в каждое слово. Мы редко общаемся вот так – откровенно, без издевки и вечных подколов. А уж особенно я не часто задвигаю такие речи. И оттого брат тянет руку, и хлопает меня по плечу, показывая, что проникся.
– Спасибо, что сказал это. Для нас с отцом важно знать, что мы все – за одно и то же.
Да. Мы все. Кроме зверя внутри, что все также не готов смириться.
Но до полного обращения еще есть время…
Внезапная паника и теснота в груди заставляет подскочить на постели, и сжатым кулаком пройтись возле сердца. Что за…
– Сантарра?
– Ну а кто еще?! Слава Луне, другим ведьмам я Метку не ставил…
Я срываюсь с места, размышляя, куда опять влипла ненормальная, когда у самой двери меня догоняет голос брата, заставляя затормозить и обернуться:
– Вик! А может, не надо?
– Что?
– Ты ведь можешь сопротивляться. Связь между вами не такая сильная, да и она даже не нашего вида. Может, ты просто останешься, и позволишь ведьме самой решать свои проблемы?
На секунду эта мысль кажется мне достаточно здравой, учитывая то, как после спасения ведет себя блондинка. Но лишь на секунду – а следом в памяти всплывает бледное, упрямое лицо с острым подбородком, и каким-то послушным ожиданием удара.
Нет. Не могу. Не оставлю.
– Вик…
Я глубоко дышу, стараясь слушать брата, и неосознанно сжимаю дверную ручку. Все внутри негодует – надо бежать, спасать, и убивать того, кто представляет для ведьмы угрозу.
Но в то же время…
– Сантарра – не твоя пара. Ты не должен вмешиваться в ее жизнь, и не обязан спасать ее только из-за одной своей ошибки. Сядь, успокойся, перетерпи – и Метка сама исчезнет, освободив тебя от еще одной проблемы.
Да, Димитр прав. Так и нужно поступить, и перестать уже оленем скакать вокруг блондинки. В конце концов, дожила же она как-то без меня до поступления – и осталась жива, верно?!
Я, как деревянный, переставляю ноги, возвращаясь к кровати. Дышу, слыша странные хрипы, и лишь спустя несколько секунду осознаю, что это – мое рычание сквозь стиснутые зубы.
– Говори со мной, – выдыхаю брату, и тот изумленно наблюдает за каждым моим шагом, – говори и не пускай за дверь, Митр.
Тот кивает, снова убеждая меня в том, что так будет верно. А я словно по кускам расковыриваю свою душу, раздираясь между тем, что правильно, и тем, чего требуют все остальные чувства.
Глава 7
Сантарра
Я редко когда проявляю сильные эмоции.
Не испытываю. А именно проявляю при других, будь то громкий смех или же, не дай Прародительница, слезы. Чаще всего при общении со мной максимум можно получить усмешку, а в обычное время – закатанные глаза и умеренное равнодушие к происходящему.
Но сегодня, возвращаясь вечером от Анге, я сама не своя, и вот-вот готова сорваться, наплевав на собственное чувство достоинства, и разрыдаться прямо посреди пустого коридора.
О Великая Прародительница, ну отчего я такая тупая?!
Или в меня действительно забыли сыпнуть магию наравне с сапогом, или же моя сила просто дремлет, ожидая своего часа?
Лично я надеюсь на второе.
– Пойми, дорогая, – убеждала меня в своем кабинете Анге, где мы весь вечер решали, как же пройти эту полосу препятствий, – внутренние силы – очень тонкая наука, и предугадать тут что-то бывает трудно. У одних магия хлещет еще до поступления в академию, а другим нужно чуть больше времени. Ты еще на первом курсе, погоди расстраиваться.
Я в который раз трясу указательным пальцем, откуда не появляется ни искры – хоть какие заклинания произноси, и как ни подбрасывай зелье. Ошибочно думать, что сваренная ведьмой склянка сработает в руках любого мага – ни в коем случае, даже если ты разобьешь ее себе под ноги. Поэтому, что бы ни сварила умеющая все на свете Анге, эффект будет лишь в ее руках. А в моих кривеньких и зелье сворачивалось, не желая получаться…
– Ничего не понимаю! – устало восклицает в конце старая ведьма, когда я с отчаянием смотрю на нечто в своем котле, – все ведь по рецепту, я сама видела… Ох, Санти, кажется тебе просто рано браться за такие сложности.
– Но это же Вспомогательное Зелье! Его готовят как раз на первом курсе, чтоб сжульничать на предмете, и тем самым заработать допуск к экзамену!
– Рада, что ты знаешь ведьмовскую программу. Но повторяю, девочка – магию не подстроишь. Она сама должна заиграть в тебе, и тогда все получится, и зелья, и заклинания.
– А что мне делать до этого? Следующий урок у Фолла уже через три дня, и без зелий я просто не пройду эту полосу! Он исключит меня…
– Не паникуй.
Ведьма хмурится, убирая в шкафчик ингредиенты, и со вздохом выключая огонь под котлом. Ее морщинистое, но все еще красивое, и статное лицо сейчас задумчиво, а пухлые губы, которые в свое время по слухам свели с ума не одного мужчину, сжаты и неподвижны.
Она в растерянности.
А если уж Анге не знает, что делать, то все пропало.
– Перестань трястись раньше времени, девочка, и наберись терпения. Мы что-нибудь обязательно придумаем. А теперь марш спать – видит Прародительница, силы тебе еще понадобятся…
Я выхожу от ведьмы в самых расстроенных чувствах, и едва ли понимаю, как трясутся собственные руки. В коридорах пусто – ученики давно разбрелись по комнатам, или общим гостиным, отдыхая после домашних заданий. Это хорошо, и позволяет мне брести к собственной спальне в самых расстроенных чувствах, погружаясь в собственную никчемность.
Ну отчего я такая бездарность-то?!
Раньше казалось, что будь я на своем факультете, мне не было бы так трудно. Что программа оборотней – пусть и почти общая, но все-таки не предполагает подобного обучения даже на первом курсе.
Но сейчас я размышляла, что и среди своих я была бы белым, выделяющимся пятном среди курносых и ярких одногруппниц. Да, меня бы не хотели прибить – но унизить, чтоб подчеркнуть собственное превосходство…
Я останавливаюсь на повороте, прислоняясь спиной к стене, и опираясь на нее затылком. В изнеможении прикрываю глаза – эта неделя одна из худших в жизни, и с каждым днем становится лишь тяжелее. Я не справляюсь с усталостью, которая скапливается от домашних заданий, постоянной неприязни одногруппников, и напряжения, которое почти всегда со мной.
Ухо востро. Нервы на пределе. Даже спать получается как-то «наполовину» – я прислушиваюсь к каждому шороху, опасаясь соседства стаи волков.
И ближайшие два года так и будет.
И это – наилучший вариант среди двух на выбор.
– Эй! Ты чего там встала – плохо, что ли?
Я распахиваю глаза, и встаю ровно, замечая вышедшего из-за поворота вампира. Эти бесшумные создания, которых я не люблю даже больше оборотней, любят побродить в одиночестве ближе к ночи.
А еще они обожает страх и питаются кровью. А я сейчас, как назло, преимущественно состою из этих ингредиентов.
– Все в порядке. Иди, куда шел.
Я делаю шаг, собираясь продолжить путь, но вампир неожиданно загораживает дорогу – и судя по внешнему виду, это никак не первокурсник.
– Куда так спешит леди? Одна, да так поздно вечером…
– Ты плохо слышишь, мышь летучая? Пропустил, я сказала…
«И приз за очередную попытку самоубийства наиболее изощренным способом достается…»
Глаза вампира сужаются, превращаясь в темные щелочки, и он делает маленький, плавный шаг ко мне навстречу. Я сжимаюсь, очень стараясь внешне не показывать этого, и сглатываю липкий ком страха в горле.
– Отчего ж так грубо, леди? – его голос становится тягучим, обманчиво-безопасным, и от этого я лишь сильнее хочу бежать прочь, – я лишь хотел помочь вам.
– Помощь от вампира? Ничего глупее в жизни не слышала!
– Ну как же… В вас говорят предрассудки. – Еще шаг ко мне, и моя спина упирается в стену, – вы когда-нибудь обновляли свою кровь, милая леди? Уверен, что нет, а ведь это так полезно…
Он обнажает идеально-белые, острые зубы, и проводит по клыкам языком. От этого зрелища становится настолько жутко, что тошнота подступает к горлу – и я мелко трясусь, забыв о всяком бесстрашии.
– Ты не посмеешь! – сиплю, и с трудом осознаю это, – вам запрещено!
– Разумеется. Обращать и убивать других студентов – табу, дорогая. Но вот помочь бедняжке избавиться от лишнего, а заодно научить уму-разуму… Будет просто не по-джентельменски пропустить вас мимо.
Он быстр настолько, что я с трудом улавливаю его следующий маневр. Только чувствую, как неожиданно сильные руки с цепкими пальцами сжимаются вокруг моих запястий, и задирает их вверх. А перед глазами возникает лицо вампира – заостренное, с полными жаждой глазами, которые с аппетитом осматривают мою шею.
– Какой лакомый кусочек, – принюхивается он, а я изо всех сил пытаюсь взбрыкнуться, и ударить его в пах ногой, – не сопротивляйся, милая – иначе будет больнее…
Я ничего не могу сделать.
Он просто гипнотизирует меня глазищами, а стальная хватка не дает вырваться затекшие руки. Я с какой-то обреченностью смотрю на приближающиеся зубы, понимая – спасения не будет. Он не отпустит, пока не высосет столько крови, сколько захочет, а уж остановиться ли вовремя, или нет – никому не известно. А я не в силах даже закричать, потому что дыхание перехватило, а голосовые связки вообще пережали вместе с подачей кислорода.
Допрыгалась, Санти.
Почему-то в мыслях возникает Виктор, который за последнюю неделю волшебным образом появлялся сразу, как только мне грозила опасность, отшвыривая от меня всех без разбору. Ну, или меня от них – способ ему был не важен, если честно. Уж не знаю, каким образом наши дорожки пересекались именно тогда, когда я больше всего в этом нуждалась, но на сегодня везение закончилось – и меня в прямом смысле покусают за вечную несдержанность.
Я прикрываю глаза, когда лицо вампира склоняется к шее, а на моих глазах из его пасти выдвигаются острые, как лезвия, клыки. Я не вижу – но представляю, как они опускаются к шее, туда, где бьется и пульсирует хрупкая жилка, а следом чувствую, как его нос движется по коже, словно лаская перед тем, как повредить.
– Превосходный запах, – мурлычет он, водя туда-сюда носом, отчего меня еще больше тошнит, – девственница?
– Пусти, урод…
В тот же миг нос исчезает, а шею пронзает боль, натуральная режущая боль от укуса, и я, наконец, кричу в все горло. Недолго – кислород заканчивается, а яд вампира попадает в кровь, обезболивая рану – и вот уже я ощущаю, как ко мне присасываются, и слышу противные, громкие глотающие звуки.
Мамочки.
Я прикрываю глаза, и жгучие слезы стекают по лицу, потому что это единственное, что мне остается. Вампир больше не церемониться – просто жадно пьет, и с каждым глотком я все больше ощущаю, как в голове темнеет, а сознание медленно покидает тело.
Спасительное забытье. Как я хочу поскорее там оказаться, и уже совсем не против распрощаться с жизнью. Ну а чего бороться – все равно никому не нужна в этом полном опасных тварей мире, где нет места таким слабым и глупым…
Неожиданно я чувствую, как зубы вампира пропадают, и за долю секунды его тело отлипает от меня. Странно – так быстро насытился? Мне казалось, он не успокоится, пока не выпьет все до капли… Без опоры с тяжело сползаю по стенке на пол, и усаживаюсь, ощущая себя обессиленной и невероятно уставшей.
Следом издалека слышатся тяжелые, размашистые удары, и я с трудом распахиваю глаза. В немного раздваивающемся коридоре вижу склоненную над лежащим вампиром фигуру, которая с какой-то четкой, удовлетворенной яростью впечатывает свои кулаки в лицо укусившей меня твари.
Стоп, это что же… Виктор?
Странная улыбка медом растекается по губам, и я хочу позвать его, но получается издать лишь стон. Но и этого хватает – оборотень резко оборачивается, и сканирует меня взглядом.
– Твою мать, ведьма, ты что, кайфуешь?!
Чего?!
– Может, я не вовремя, а? И зря прервал вас, – Виктор поднимается на ноги, и с отвращением пинает вампира, отчего тот хрипит и каркающе кашляет, – или чего ты разулыбалась так, полоумная?!
От этих слов мне становится вмиг обидно, и глупая улыбка пропадает, хоть она и изначально была не к месту. Но ничего не могла с собой поделать – просто была рада, неконтролируемо рада его увидеть.
– Чего молчишь?
Виктор подходит ближе, окидывая взглядом мою шею, и общий вид, а затем недовольно выругивается себе под нос. Достает платок – и очень осторожно протирает мне саднящее место.
– Кусок дерьма, – выплевывает он, и слегка косит глаза за разлегшегося вампира. – Советую убраться прямо сейчас, беззубый. Иначе выбью тебе и второй клык.
Вампир приподнимается, и я вижу его распухшую от ударов физиономию с перекошенным от боли лицом. Не испытываю никакой жалости, если честно – сама бы добавила, будь хоть немного сил на это.
– Я сильно опоздал? – слышу напряженный голос рядом, и с удивлением поднимаю брови.
– Опоздал?
– Ну да. Много успел высосать паразит?
– Тебе в литрах сказать? Откуда ж я знаю…
Съер чуть кивает, и берет мою руку, зажимая большим пальцем запястье. Напряженно вслушивается, словно считает, и сам себе что-то бормочет под нос…
– Судя по тому, что можешь огрызаться, ты в норме. Поесть надо, и будет слабость, но в целом все хорошо.
– Да.
– Да – спасибо мне, правильно?
– Да – я скоро снова буду в норме.
Съер закатывает глаза, и неожиданно садится напротив, прямо на пол. Я удивленно смотрю из-под полуопущенных ресниц, и в голову лезут вполне законные вопросы.
– А что ты тут делаешь?
– Спасаю одну идиотку, у которой, видимо, на судьбе написано притягивать к себе как можно больше неприятных личностей.
– Ну, одну притягиваю постоянно…
– Умолкни, ведьма, иначе я доведу дело кровососа до конца!
Мы молчим, глядя в разные стороны, а я размышляю о том, что сейчас бы сладкого чаю с шоколадкой. Жаль, столовая закрыта – но в моей спальне есть вафли…
– Вот скажи мне, что произошло на этот раз?! – рявкает Виктор, заставляя меня вздрогнуть, – каким образом получилось так, что вампир тебя укусил?! Они ведь безобидны, если их не трогать…
– Я его не трогала!
Съер недоверчиво смотрит, словно не верит ни на йоту сказанному.
– А рот открывала?
Я обиженно молчу, и получаю полный удовлетворения кивок в свою сторону.
– Я так и думал.
Мне снова становится горько и неприятно за свои чувства. Ну как так – чуть не потеряла сознание от укуса, а винят в этом все равно меня! Неужели отвечать на слова – пусть и неприятные – побоями и болью это вполне допустимо и нормально?!
– Чего молчишь, ведьма? Раньше надо было молчать, или ты только учишься этой науке?
– Пошел к черту, – выдыхаю я, и с паникой осознаю в своем голосе… Слезы?
– Эй.
Виктор пристально смотрит, словно пытается понять, не послышалось ли ему. А затем подвигается ближе, и пальцами захватывает подбородок, отворачивая голову.
– Так сильно болит? – он рассматривает мою шею, и снова проходится там платком, – кровь уже остановилась.
Я молча вырываюсь из его пальцев, и опускаюсь лбом в колени. Как же все достало… Мало мне было проблем, так теперь еще этот вампир, и Съер, который стал свидетелем слабости…
– О черт, ведьма, не молчи, а?! В чем вообще дело, и какого черта ты тут шаришься одна по коридорам?!
Я поднимаю на него увлажнившиеся глаза, чувствуя редкое, какое-то почти незнакомое чувство. Силу. Ту самую твердость от постороннего человека (ну ладно, оборотня), который в несколько раз сильнее тебя, но готов выслушать.
И это, кажется, добивает меня окончательно.
– Я не смогу пройти препятствия. – С трудом и скрипом выталкиваю я, и тот кивает, будто этого недостаточно.
– И?
– И?!
– Ну да, это итак известно. Каким боком ты их пройдешь, ведьма? Я вообще не знаю, на кой черт тебе эта отсрочка…
Я очень стараюсь вскочить на ноги, но получается лишь с трудом подняться, держась за стену. Голова немилосердно кружится, и я жду пару минут, пока хоть немного приду в норму.
– А ты что, хотела как-то пройти все препятствия?
– Забудь.
– Что?
– Забудь, говорю. Это не твоего ума дело.
Я пройду эти испытания, клянусь, пройду, или сдохну на дне этого рва! Но не сдамся, и не позволю всяким оборотням и остальным чувствовать себя никчемной…
С трудом сохраняя равновесие, я делаю пару шагов по коридору, и снова хватаюсь за стенку. Виктор позади меня снова что-то бормочет – и спустя секунду оказывается рядом.
– А если… Если я помогу тебе, – медленно, словно боится пожалеть об этом, произносит он, и я напряженно прислушиваюсь, – ты пообещаешь вести себя нормально, и не пытаться каждый день подписать себе смертный приговор?
– Я и не… Что? Как ты мне поможешь, и зачем тебе это?
Съер закатывает глаза, лохматит непослушную челку еще больше, и вмиг становится самим собой – выпендрежником со смазливой внешностью и бесячими ухмылками.
– Это мое дело, как и зачем, ясно тебе? Ты, главное, будь паинькой – и допуск к экзамену у тебя в кармане.
Глава 8
Виктор
Когда я вхожу в свою спальню, ухмылка до ушей медленно сползает на пол, а липкое противное чувство влезает в душу, вытесняя все приятные воспоминания.
Например, такие, как лицо Сантарры, когда она слышит мою фразу про паиньку. Мне даже на миг показалось, что электричество «моргнуло», не выдержав напряжения от ведьмы.
– Долбаный кусок дерьма! – хватает меня за футболку Димитр, и одним толчком вбивает в только что закрывшуюся дверь, – ты хоть понимаешь, что натворил?!
– Судя по всему, подкрасил лицо родного братца, – хмыкаю спокойно, хотя внутри с тревогой рассматриваю бордовое пятно на половину знакомого лица, – ну, не впервой вообще-то… Мы с тобой и раньше дрались.
– Это было лет в двенадцать! – рявкает Димитр, и снова напрягает мышцы, вдавливая меня в дверь, – и уж точно не из-за посторонней девчонки, шея которой один раз не дала покоя твоей ширинке!
– Ну так, мальчики выросли…
Димитр прищуривается, хотя это ему наверняка больно с подбитым глазом, и медленно выдыхает сквозь зубы. В этом – наше главное отличие с братом. Когда я направляю свою злость в действие, и лишь потом думаю о последствиях, он берет себя в руки, и полностью контролирует.
И я реально плохо представляю, как ему это удается.
– Ты ударил Альфу.
– Да? Мне казалось, я бил своего брата.
– Ты прекрасно понял, о чем я, Вик.
Он прав. Не важно, когда он станет Вожаком – для всех в стае он уже лидер, и его приказы рассматриваются наравне с отцовскими. Другие оборотни на каких-то инстинктах чувствуют его положение, и не смеют перечить, хотя он не кичиться своим статусом.
Он – Альфа. Даже если еще и не прошел церемонию.
Но по-прежнему не для меня.
Димитр разжимает руки, дела шаг назад, и тяжело опуская голову. Мне правда жаль – но что я, черт возьми, должен с собой поделать?!
– Это Метка, Митр. Я даже не осознавал, что творю. Просто знал, что нужно спасти ведьму – и потому…
– Вел себя как мудак?
Мы встречаемся взглядами, и я понимаю брата. Его злость, недовольство, скрытое отчаяние – все до последней эмоции, когда он быстро мажет синими глазами по моим, и хмуро смотрит в сторону.
Но извиняться мне не за что. Кроме как за фингал, конечно, но на это Митр вряд ли в обиде. Тем более с нашей ускоренной регенерацией наутро и следа не останется…
– Ладно. Надеюсь, ты хоть сам понимаешь, что творишь.
Ни на йоту, братец.
– И что после обращения вся эта муть пройдет.
А вот тут я надеюсь вместе с тобой.
– Что хоть произошло? Кому на сей раз не повезло глянуть в сторону сумасшедшей?
Я отвожу взгляд, снова чувствуя, как эмоции накаляются, а в груди нестерпимо зудит, расползаясь неприятным жжением на кулаки. Я даже не помню, как нашел ведьму – в голове четко лишь коридор, ее закрытые глаза с болезненной гримасой, и бледнее обычного лицо, мокрое от слез.
А сверху кровосос, ненависть к которому затмила остатки рассудка.
– Я чуть не убил его, – признаюсь брату, и брови Димитра взлетают, а мысли моментально соскакивают со всей нашей междусобойной возни.
– Садись. Рассказывай.
Я вкратце обрисовываю брату, что произошло, и тот молча кивает, усаживаясь на стул напротив. Не прерывает, охает или ахает, и не пытается даже эмоциями намекнуть, что я сделал что-то не так. Просто дает высказаться до конца, и задумчиво барабанит пальцами по столу.
– Если бы я не отвлекся на ведьму, то прибил бы этого утырка, – говорю чистую правду, и тру костяшками пальцев грудь, успокаивая рычание, – не думаю, что он хотел остановиться, не выпив всю кровь.
– Что она такого ему сказала?
– Не имею понятия.
Да-да, дорогой братец, и не смотри на меня так. Мне действительно глубоко плевать, кто из них двоих прав – я с самого начала встал на сторону блондинки. Черт, да я мчал туда спасать именно ее – так что пусть она хоть вырезала его семью до седьмого колена – я бы и тогда вмазывал его морду в пол, жалея только о бескровности говнюка.
– Не нравится мне твое отношение к этой ведьме.
– А какое у меня к ней отношение? Это – Метка, и инстинкты, Митр.
– Угу, точно. Напомни мне никому не ставить Метку рода, пока я не буду полностью уверен в своем выборе.
Я киваю, размышляя о том, что с Димитром по-другому и не случиться. Слишком трезвомыслящий и осторожный, чтобы проткнуть зубами первую понравившуюся волку красотку. Но сам мысленно даю себе слово в следующий раз подумать еще немного, прежде чем кусать кого-то.
– Ладно. Ты наказал вампира, в который раз спас ведьму, и по счастливой случайности никого не прикончил. День можно считать удачным. Будем надеяться, что до следующей пары по Обращению она не найдет себе новых приключений, а там ее уже отчислят…
Я отвожу взгляд, немного поджимая губы, и размышляя, как бы признаться. Не то, чтоб мой поступок считался косячным, но…
– Вик? Ты не все рассказал?
– Ну… В общем, да. Видишь ли, скорее всего, ведьму не отчислят.
– Та-ак.
– Но и вляпаться она никуда не должна больше. По крайней мере, она мне это пообещала…
Димитр на мгновение прикрывает глаза, трет их ладонями, а затем снова смотрит на меня, словно пытается понять, верно ли все расслышал. Я киваю – и даю ему самому додумать свою фразу.
– Пресвятая Луна, что ты еще натворил?! – находя в моих словах единственно доступный способ, рявкает Димитр, и даже привстает со своего места, – если ты посвятил свою ведьму в случившееся…
– Во-первых, она не моя. – Я даже морщусь на этих трех буквах, расплющивая их на языке, – а во-вторых, ничего я ей не рассказывал! По крайней мере то, о чем ты думаешь. Просто сказал, что могу потренировать ее, и помочь пройти полосу препятствий в обмен на…
– Ты что, научишь ее пользоваться своей силой? – стонет Димитр, убеждаясь в своей догадке, и резко поднимается с места, начиная ходить из угла в угол, – покажешь ей, какой потенциал в ней скрыт, пока еще работает Метка, дашь оружие, которое эта ненормальная потом применит против тебя же, и…
– Митр! Успокойся!
Брат замирает, понимая, что немного вышел из себя, и усаживается на место, приглаживая волосы. Редчайшее событие может довести Димитра до такого состояния – и снова тут не обошлось без ведьмы! Ну просто уникальная блондинка!
– Во-первых, я просто научу ее проходить испытания, не более. Во-вторых, на кой черт ей дальше пользоваться этой силой? Да и откуда она в ней останется?! Дай Луна, чтоб Метка продержалась до следующей пары – а на большее я и не рассчитываю.
– Не нравится мне все это. Ох как не нравится.
– А что ты предлагаешь?! Ждать эти дни и надеяться, будто она – самая косячная из всех девушек академии – не нарвется на новую проблему?! А следом молиться, чтоб сдержаться и не прибить парочку студентов, если они ее решат стукнуть?! Думаешь, так будет лучше?!
Димитр отворачивается в сторону, резко выдыхая, и похрустывая костяшками пальцев. Я знаю, о чем он думает – нет ведьмы, нет проблемы. Но ведь после этих дней Метка стопроцентно исчезнет, а значит, не о чем беспокоиться.
А с ее обещанием я смогу хоть эти дни прожить спокойно.
– Ты – ходячая проблема, который нашел себе такую же, и даже хуже. Знаешь, будь она оборотнем, я бы даже позлорадствовал, какая Избранная тебе досталась…
– Но она ведьма. – Резко обрываю его подколы я, и поднимаюсь с кровати, решая наконец идти в свою спальню, – и ты знаешь, что это значит.
Димитр кивает, с интересом разглядывая мое лицо, словно оценивая реакцию на безобидную шутку. А я уже у двери – и напоследок притормаживаю, обращаясь к брату.
– Думаю, не нужно уточнять, что отцу обо всем этом знать не нужно.
– Сам нагреб проблем – сам и разбирайся, – кивает Митр, но тут же тяжело вздыхает, и машет рукой, – но держи меня в курсе, ладно? И если что…
– Мы всегда друг другу поможем, – заканчиваю я за него, не оборачиваясь, чтоб он не разглядел широкую, довольную улыбку на моем лице, и открываю дверь.
Хорошо, когда есть кто-то, кто всегда готов подставить плечо.
Даже если этот кто-то получил от тебя по роже, и периодически хочет сделать с тобой такое-же.
Глава 9
Сантарра
На следующее утро мы вместе с Тейзи и Брок спешим после завтрака на Историю Магии. Это – один из тех предметов, который общий для всех первокурсников, и хвала Прародительнице, мне не придется ближайшие пару часов сидеть одной в окружении оборотней. В кои-то веки можно расслабиться, поболтать с подружками, и вообще, вести себя как студентка, а не вечно готовый сражаться «ежик».
– Значит, с этого дня ты становишься тише воды, и ни с кем не вступаешь в конфликт, а взамен младший Съер учит тебя проходить их же полосу? – резюмирует Тейзи все, что я рассказала девочкам за завтраком, и я обреченно киваю.
Звучит убого, знаю. Но разве у меня есть варианты?
– Интересно, как он тебя обучать собрался? Вряд ли за пару дней ты много натренируешься. Может, он просто договориться с Фоллом?
– Не думаю. По крайней мере с трудом представляю себе Фолла, который соглашается на подобное по просьбе первокурсника. Даже если это Съер, или кто бы то ни был…
– Ой, я бы так хотела посмотреть на ваши тренировки! – мечтательно закатывает глаза Брок, и я подпихиваю девочку в бок.
– Да ладно, тренировки! А может, просто полюбоваться на Съера?
– Угу, да… Как думаешь, а он снимет футболку?
– Только чтоб придушить ею Санти!
Мы смеемся, подходя к классу, и я невольно окидываю собравшихся участников. Ни одного из братьев нет, хотя оборотни уже собрались в отдельную кучку, ожидая преподавателя.
Я давно заметила, что Съеры не их тех, кому нужна толпа. Они всегда – в центре внимания, но не в общей куче, и скорее сами притягивают к себе окружение, а не вливаются в него. Я не знаю, как им удается держаться обособленно, но в то же время общаться и веселиться со всеми, но с другой стороны, я и коммуникабельность вообще понятия, далекие друг от друга…
– Сантарра! – слышу противный, отдающий звоном в ушах голос, и медленно разворачиваюсь от притихших подруг, – а что это ты там застряла? Иди к нам, в свою группу, куда поступила… Раз уж возомнила себя оборотнем, негоже отрываться от коллектива…
Я упираюсь взглядом в лицо усмехающейся Сары, которой, кажется, все неймется, и уже открываю рот, чтобы ответить, как мне на плечо ложится чья-то тяжелая рука.
– Быть паинькой, ведьма, помнишь? – слышу тихий шепот над собой, и врастаю в пол всем телом от теплого дыхания и горячих прикосновений к коже, – не ведись. Или ты решила нарушить в первый день договоренность?
Мне просто физически невыносимо стоять «под» Виктором среди коридора, но одно я знаю точно – это стоит того ради перекосившегося лица Сары с ее подружками, явно не ожидавшим такого. А потому я делаю самое ангельское лицо, на которое способна, и шлю темноволосой волчице милейшую улыбку.
– Спасибо за заботу, Сара, но мы же не стадо. Вот, видишь – некоторые оборотни со мной, здесь. Если захочешь, то тоже присоединяйся.
В ответ девушка лишь с тоской смотрит на Съера, и отворачивается к остальным. Я выдыхаю – но, как оказалось, рано.
– Это у тебя мышечный паралич, или чего лицо так перекосило? – бормочет мне сверху Съер, все еще не убирая руку, и я поднимаю на него непонимающий взгляд.
– А?
– Я говорю, что за странная хрень, похожая на улыбку, ведьма? Брр, даже не думал, что ты так умеешь!
До меня доходит, и я возмущенно пихаю его в бок, стараясь самостоятельно отодвинуться, но получается лишь примять его рубашку.
– Лапы убрал, Серый, а иначе…
– Что? Еще немного повертишься на одном месте?
Ах ты…
– И еще одно «Серый» с твоей стороны – наш договор расторгнут. Я Съер, Синеглазка. Или Виктор. Ну, ладно, тебе можно Ваше Высочество.
Прародительница, дай мне сил…
– Тогда я – Сантарра, – выдает мой рот самое безопасное из того, что можно сказать. А затем, не удержавшись, добавляет, – Ваше Почти Высочество.
– Чего?
– А? Прости, мне просто показалось, твой брат повыше будет…
Позади раздается смешок, и я замечаю Димитра, что замер рядом с почти потерявшими сознаниями девушками. М-да, мои подруги сама логика – столько мечтали посмотреть вблизи на братьев, а теперь и рта открыть не могут…
– Так что там с твоей частью сделки, Съер? – быстро перевожу я тему, прекращая попытки сбросить его руку, – Обращение уже через два дня, вообще-то! Когда ты начнешь меня учить?
Виктор задумчиво переглядывается с Димитром, который делает вид, что ему все равно на происходящее. Но я замечаю в их взглядах напряжение, и с беспокойством верчу головой.
– Что?
– Ничего. Идем в класс, мисс Арута уже на месте…
Я замечаю, что коридор пустеет, и все заходят в просторное помещение, где обычно проходят уроки Истории Магии. Со вздохом вливаюсь в общую очередь, но не выпускаю из взгляда Съера – тем более что он так и не убрал руку, а как будто неосознанно держит ее, помогая не стукаться плечами с другими.
– Я все равно не отстану, – шиплю в его сторону, когда мы как-то само собой усаживаемся рядом на скамью с общей партой, где по другую сторону от меня располагаются девчонки, а с Виктором его брат, – или ты меня обманул…
– Ой, ведьма, выкинь этот бред из своей головы! – Виктор достает лекции, и снова бросает взгляд на Димитра, – я просто еще думаю, как проникнуть на полосу без посторонних, и так, чтоб Фолл нас не видел.
– И как же?
– А в тебя, помимо доброты и понимания, еще и терпения положить забыли?
Я зло сдуваю со лба прядки, и поворачиваюсь к братьям спиной, сосредотачиваясь на девочках. Те глядят во все глаза, жадно наблюдая за нашими «боданиями» – и мне даже приходится прищелкнуть пальцами, возвращая их в нормальное состояние.
– Вы бы хоть тетради достали… Или вам лучше попкорн принести?
Лекция начинается, и мисс Арута спокойно пишет тему на доске, от которой я едва ли не вслух стону от бессилия.
«Оборотни. Происхождение: правда и мифы»
Ну вот просто за что, а?
– На прошлой неделе мы с вами изучали вампиров, и их особенности, сегодня поговорим об оборотнях, – спокойно начинает вести предмет молодая преподавательница, и поправляет очки, – кто расскажет изначальное происхождение полуволков?
Тянутся руки, в основном от прямых представителей вида, и мисс Арута кивает одному из студентов.
– Мистер Янг.
– Оборотни – дети Луны, союз между человеком и Лунной девой, породивший на свет трех Первых Оборотней, откуда и пошли все остальные потомки.
– Да, верно, так гласит легенда. Три Первых Оборотня – сможете назвать, какие?
– Легко. Это наши виды – Черные, Серые и Белые. Первые, самые распространенные, способны жить небольшими стаями и почти в любой точке мира. Вторые живут отдельными большими общинами, как правило более обособленно, и ценя больше других свои обычаи и традиции. И третьи, Белые полуволки… В настоящее время самый редкий и малоизученный вид. Говорят, что они способны жить без стаи, в одиночку, но доподлинно это не известно…
– Все верно, мистер Янг, отлично. А кто расскажет, когда оборотень любого вида переживает свое первое обращение?
На этом моменте я уже не слушаю, потому что мне перед глазами легко опустился лист бумаги. Я скашиваю глаза на Виктора, который невозмутимо смотрит на преподавателя, и разворачиваю записку.
«Сегодня в полночь, на поле»
Ночью?! Да он спятил?
Я пихаю его в бок, и когда он поворачивается, кручу пальцем у виска. Виктор хмурится, устало вздыхает – и быстрым движением пишет что-то еще.
«В другое время там почти всегда Фолл. Хочешь тренироваться с ним?»
Я сжимаю зубы, размышляя о том, что и при свете дня с трудом представляю себе, как перепрыгиваю ров, а уж ночью… Да я просто не увижу край обрыва, и свалюсь туда ничком! Или именно на это рассчитывает Съер?!
Виктор пару секунд наблюдает за выражением моего лица, а следом пишет что-то еще, и откидывается на спинку скамьи. Димитр рядом с ним делает вид, что ничего не происходит, и внимательно слушает лекцию, а вот мои подруги целиком и полностью уткнулись носом в листок с запиской.
«У нас договор, ведьма. А я никогда не нарушаю слово. Верь мне, я знаю, что делаю»
Верить ему?
Да эти создания даже не могут определить, животные они или люди! Но зато «я знаю, что делаю»…
Мне снова приходится себе напомнить, что выбора нет, и я киваю, хотя пока и не понимаю, что это будет за тренировка. Но ничего – приду, посмотрю, и там решим, буду ли я вообще пытаться пройти эту полосу…
И заслуживает ли Виктор вообще того, чтоб соблюдать наш договор.
Глава 10
Сантарра
Наверно, в какой-то части своей души я все-таки оптимист, потому что за каким-то чертом к полуночи стою у края тренировочного рва. Заглядывая вниз, где в темноте вообще не видно дна, и передергиваю плечами на холодном ветру.
Не провалюсь в эту яму, так окочурюсь от холода. Вот куда в итоге привел мой оптимизм и вера в лучшее, а точнее в одного самовлюбленного оборотня…
– Ты куда так вырядилась-то?! Еще б в трусах пришла, честное слово…
Я разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Виктор одним движением стягивает через голову широкую толстовку. Не успеваю и пикнуть, как он также отточено и быстро надевает ее на меня – и я по колено утопаю в теплой, пахнущей елью ткани.
– Так я ж бегать буду… – Растерянно, не зная куда деть глаза от его тела, бормочу я, и показываю ему свисающие рукава, и почти укрытые колени.
Это вот он настолько меня крупнее?! И с каких пор такие свитера носят на голое тело?!
– Рано тебе еще бегать Сперва послушай постой. Слушай, ты чего там под ногами разглядываешь?
Я мучительно поднимаю голову, и вижу его в одних спортивных штанах, и с голой грудью. Нет, не так. С идеальной голой грудью. Мощный, подтянутый, с мышцами – все это присуще его виду, и совершенно точно не впервой для меня, но вся проблема в том, как он сам на это реагирует.
Не пытается рисоваться и выгодно встать. Или даже поиграть бровями, завидев мой явно липнущий взгляд. Все эти ужимки и лишние фокусы всегда меня подбешивали в его собратьях, и давали как будто волшебную таблетку от их красоты, но долбанный Съер вел себя совершенно иначе.
Он будто даже и не замечал собственной шикарности, и лишь вопросительно ждал, когда я буду способна слушать, и посмотрю ему уже в глаза.
И это, черт возьми, хуже всего на свете, потому что подкупало и действовало, плавя мне и без того съехавшие мозги.
– А маечки у тебя с собой нет?
– Чего?
– Маечки.
Виктор с волнением трогает мой лоб, отчего становится еще хуже, и я чувствую, как щеки стремительно краснеют. Что-то наша тренировка началась совсем не так, как я ожидала…
– Не зная тебя, решил бы, что тебе покоя не дают мои мускулы, – задумчиво произносит оборотень, а затем вдруг хитро прищуривается, – или так и есть, ведьма? Что, хочешь потрогать?
Он выпячивает вперед свой порезанный на кубики живот, и это как таблетка тошноты от собственного безумия. Я моментально закатываю глаза, и с радостным отвращением выплевываю:
– Да я лучше языком к раскаленному железу, Серый!
– Так сразу языком… А ты горячая внутри, верно?
От слишком откровенной пошлости я еще больше прихожу в себя, и делаю вид, будто меня сейчас стошнит. Виктор хмыкает, переставая флиртовать, и со вздохом тянет меня за руку от края рва.
– Отойди, а то еще свалишься… Давай уже начинать, бешенная, а то до утра тут проторчим.
Я с готовностью закатываю слишком длинные рукава, наслаждаясь теплотой и ароматом толстовки, и думая о том, что мужские вещи как-то уютней и теплее. Может, и себе такую прикупить?
– Итак, я обещал тебе помочь с полосой препятствий, и я это сделаю. Только предупреждаю ничему не удивляться, и не задавать лишних вопросов. Мои методы могут показаться тебе… Нестандартными, но ты должна мне верить. И выполнять каждое мое слово, не раздумывая.
Я киваю, думая о том, что Съер, кажется, действительно знает какой-то секрет здесь. И делится со мной этим, почти не требуя ничего взамен…
– Ты знаешь, я сегодня весь день думала, как мы будем тренироваться.
– Повернись, пожалуйста, спиной ко мне. Вот так, да. И продолжай, чего ты там думала?
Я удивленно замираю, теребя рукава толстовки, и стараясь не паниковать от того, что там делает Съер за моей спиной. Он сказал – доверять и выполнять. И если это мне действительно поможет…
– Так вот, о тренировке. Я сразу поняла, что это не будет так просто.
– Так-так.
– Ты ведь отлично понимаешь, что я слабее оборотней.
– Угу.
– И, значит, у тебя есть какой-то козырь, чтобы помочь мне.
– Ну, можно сказать и так.
– Что это будет, а? Какие-то секретные технологии, приемы из вашего клана, или строгие расчеты для простых смертных, как пройти эту полосу? Что ты делаешь?
Я вздрагиваю, когда мне на глаза ложится повязка, а горячие пальцы ловко завязывают ее на затылке. Мне в панике хочется развернуться, и содрать преграду с глаз – но Съер удерживает меня на месте, прижимая руки к бокам.
– Успокойся, ведьма. Я просто завязал тебе глаза, только и всего. Это нужно для «секретных технологи».
Что-то в его тоне меня смущает, но я слишком дезориентирована, чтобы об этом думать. А потому глубоко дышу и лишь осторожно топчу землю под ногами – единственная опора, которая дарит чувство безопасности.
– А это обязательно?
– Это – необходимо.
Я смиренно вздыхаю и жду, что будет дальше. Мы со Съером стоим так некоторое время – он позади, крепко фиксируя мои руки по швам, а я стараюсь привыкнуть к новым ощущениям.
Никогда раньше не оставалась без зрения. И теперь было непривычно и странно вот так стараться прочувствовать мир – через слух, обоняние, осязание. Неожиданно прикосновение ветра к щекам сделалось в несколько раз острее, а запах от толстовки усилился, добавляя к ели сухие ветки, нотки земли и шишек… Я вдыхаю полной грудью, и тут же вздрагиваю от рук Виктора – потому что они легко–легко проходятся вверх по плечам, оглаживая и пытаясь успокоить.
– Привыкла?
– Вроде да. Так что, теперь ты мне расскажешь, что делать дальше?
Виктор ухмыляется мне прямо в ухо, затем снимает с меня толстовку, и отходит назад. Неожиданно холодно и страшновато стоять вот так одной, и я обхватываю себя за плечи.
– Ну и?
– Ну и все. Беги.
Чего?
Я пытаюсь успокоиться, и не грубить сразу. Понятно же, что он просто шутит. Но не то он выбрал время, потому что холод и слепота совсем не прибавляют мне терпимости…
– А если серьезно?
– Я серьезно. Перестань думать и пытаться рассчитать все. Просто беги.
Еще разок.
Чего?!
Нет, ну простите, я итак была супер-доверчива и терпелива. Но делать из меня идиотку…
Я разворачиваюсь к оборотню, пытаясь нащупать узел повязки, и стянуть с ее головы. Виктор сразу же приближается, и снова фиксирует мои руки.
– Ты что творишь?
– Собираюсь уйти отсюда. Или ты думаешь, я вот действительно сейчас рвану с места, и побегу с закрытыми глазами к огромной яме?! Свернуть мне шею, и сказать, что так и было – вот твой план?!
– Ты кричишь не в ту сторону, я левее, – издает смешок Съер, и это становится последней каплей.
– Да чтоб тебя! Поглумиться пришел?! Я так и знала, что вам, полуволкам, нельзя верить! Для вас ведь никакое «слово» ничего не значит – только сила и возможность выехать за счет слабых! Признайся – мы ту не одни, да?! Ты всю группу позвал, чтобы на меня попялиться?!
Я замолкаю, перевожу дыхание, и в изнеможении бью кулаком в воздух. Естественно, не касаясь Съера – но хоть так выплескивая скопившиеся эмоции.
– Санти.
– Для тебя – Сантарра.
– Сантарра. Успокоилась?
Прародительница, и когда до всех дойдет, что это слово бесит еще больше?!
– Нет, но это не важно. Дай мне снять повязку, Съер. Я хочу уйти.
Тяжелый вздох оборотня, а затем мне ловко стягивают повязку, давая оглядеться. Я с облегчением понимаю, что все в порядке, и тру глаза, радуясь даже темноте вокруг.
– Теперь ты видишь, что мы одни. Никого, кроме нас, тут нет. И уж тем более я никого не звал, не подшучивал, и не пытался тебя обмануть. Я предупреждал, что мои методы будут… Не совсем обычными. А ты даже не хочешь попробовать.
Я смотрю на хмурого, неожиданно серьезного Виктора, и чувствую… Вину?! Ну твое ж налево, этого не хватало!
– Попробовать разбиться насмерть? Так я уж делала так, и не очень получилось…
Съер вскидывает взгляд, словно вспоминая мое последнее выступление здесь, над этим рвом. Затем чешет затылок, теребя непослушные вихры, и произносит так, как я думала, он вообще не способен:
– Тебе надо попробовать. Если боишься – то в случае чего я тебя поймаю, как в тот раз, помнишь? Просто расслабься, и позволь сделать все за тебя.
– Сделать – кому?
Виктор хмурится, словно сказал лишнее, и снова накрывает мои глаза повязкой. Разворачивает, ставя ровно перед полосой, и шепчет на ухо.
– Беги и ничего не бойся, ведьма. И без лишних вопросов.
Я, словно чокнутая, киваю, и мысленно прощаюсь со всем миром сразу. В конце концов, чего мне терять? Хотя пожить еще хочется…
– Сантарра!
– Да бегу я, бегу! Так не терпится меня угробить?!
С этими словами я отбрасываю прочь все мысли, и просто делаю шаг, а затем еще один. Ускоряюсь, даже не представляя, насколько уже близко ров, и в нужном ли направлении еще бегу. Лишь прислушиваюсь к происходящему вокруг, и к своему телу, которое неожиданно…
Становится другим!
Я в панике пытаюсь понять, что происходит, но мой мозг словно отказывается теперь работать в обычном режиме. Лишь дает понять, как мышцы почти звенят от готовности, а в голове четкой схемой встает будущая пропасть – и ноги сами собой отталкиваются, посылая меня вперед.
Мамочки!
Так уже было, верно? И тогда я не долетела, я не смогла и решила, что это невозможно. Но сейчас все как будто как надо, и все внутри ликует, достигая другой стороны – а ноги пружинисто опускаются на пахнущую сыростью землю, чтобы вновь рвануть вперед.
Потрясающе!
Я слышу позади себя оклик, будто кто-то зовет меня по имени, но не могу остановиться. Дико нравится, просто до безумия приятно лететь вот так вперед, мощно справляясь руками с кольцами, и дальше ныряя под препятствие. Я даже не чувствую холода, просто проползаю как можно быстрее, и выпрямляюсь, замирая всего на секунду, решая куда сорваться дальше.
Может, в лес? Да, я ужасно хочу в лес…
Но этого промедления хватает, чтоб меня обхватили за плечи, и ничком повалили вниз.
– Санти! – рычит Съер надо мной, и срывает повязку.
Я жмурюсь, не желая возвращаться в привычный мир. Что за несправедливость?! Я только что ощущала себя почти всесильной, а теперь надо снова становиться… Собой?!
Но адреналин уже уходит, и я спокойнее дышу, обретая связь с реальностью и мозгом. А еще с сообразительностью, и теперь смотрю на тяжело дышащего Съера во все глаза.
– Как это? Что это было?!
Виктор молча встает, и помогает мне подняться. Снова отдает мне толстовку, хотя мне сейчас скорее жарко, но я послушно натягиваю свитер. А затем снова смотрю на него в ожидании ответов.
– Не спрашивай.
Чего?!
– Это была не я! То есть я… Но я никогда себя так не чувствовала! Словно во мне столько силы, и все получится… Что ты со мной сделал?
– Скажем так – у моего укуса были последствия, – неохотно произносит оборотень, и снова тормошит волосы, глядя на оставшуюся позади нас полосу, – не волнуйся, через пару дней пройдет.
– То есть, я теперь супер-сильная от твоих зубов?! Как оборотень?
– На самом деле, я сам не знаю. Ты просто чуть лучше должна быть настроена на нашу силу, вот и все. Честно говоря, и сам не ожидал, что ты пройдешь все препятствия с первого раза… Видно, ты легко сосредотачиваешься.
– Естественно! – я осторожно тяну руку, и щупаю свою шею в месте укуса. Хм, ну совсем не болит! – Так сколько, говоришь, точно будет держаться твой супер яд?
– Это не яд! Просто… Так бывает, ясно? И не спрашивай больше.
– Хм. Так сколько?
– Я не знаю. Никто не знает. Может, еще пару дней, а может сойдет и завтра. В любом случае, тренировки еще потребуются – чтобы закрепить результат, и на паре ты смогла все сделать без повязки.
Я киваю, размышляя о том, что что-то тут не чисто. Может, секреты оборотней, о которых мне не позволено знать? С другой стороны, ну какая разница – это ведь действительно помощь, да такая, что и не верится до сих пор…
– Пошли уже спать, ведьма. И не забудь, что действие договора распространяется вплоть до сдачи полосы!
– Да знаю, знаю я. Слушай, а если действие укуса пройдет раньше, ты цапнешь меня еще раз? Приятного мало, конечно, но ради дела…
Съер останавливается, как-то странно вздрагивает, икает, и убыстряет шаг в сторону академии. А я успеваю расслышать что-то о счастье жить без зубов и одиноким… Хм, странно, конечно.
Я пожимаю плечами, и тороплюсь за оборотнем, по пути сияя улыбкой. Допуск к экзамену у меня почти в кармане, и за это стоит порадоваться.
Глава 11
Сантарра
Я сдаю полосу препятствий настолько хорошо, что Фолл на мгновение теряет дар речи, как и все студенты из группы. Даже Анге, которая напросилась понаблюдать, а на деле готовилась в случае чего спасать меня, просто замирает с шоком на лице, и не издает ни звука. Один только младший Съер усмехается, зная мой секрет успеха, а старший, как обычно, стоит с непроницаемым лицом.
Интересно, а Димитр в курсе? Вряд ли Виктор не посвятил брата…
– Еще раз! – рявкает Фолл, который ладонью подзывает меня вернуться в обходную назад
Я послушно бреду к однокурсникам, стараясь перевести дыхание. Это… Слишком круто. То, какие ощущения мне дарят ветер в волосах и словно ожившие мышцы, не сравнится ни с чем, что я испытывала до этого.
Если оборотни чувствуют то же, то я понимаю их возбужденность перед трассой. Да и вообще, вечную жажду сорваться с места, и нестись вперед.
– Шевели ногами, Сантарра Майр! Мы все видели, что ты это умеешь. Давай, на старт и все заново!
Я вовсе не против пройти полосу еще раз, но в этот момент, наконец, «просыпается» Анге. Подбоченившись, старая ведьма делает шаг вперед, и Фолл с неохотой переводит на нее взгляд.
– А с какой стати мисс Майр должна проходить испытания заново?
– С той, что я уверен в жульничестве! Мне нужно осмотреть студентку на предмет колдовства…
– Вы уже осматривали ее перед первым прохождением! И сами допустили мисс Майр. Так что все было честно, и я не вижу причин дополнительно мучить студентку! Или это сильно смахивает на дискриминацию…
– Ох, оставьте! – Фолл недовольно машет рукой, и оборачивается ко мне, – вы прошли, мисс Сантарра Майр. Поздравляю. Допуск к экзамену ваш.
Я победно улыбаюсь, и Анге подмигивает, хоть я вижу в глазах ведьмы неутихающее любопытство. Интересно, она потребует подробных объяснений случившегося?
– Рано радуетесь, – не удерживается от яда Фолл, и дает студентам отмашку начинать разминку, – вряд ли на экзамене вы точно также выкрутитесь, а, следовательно, перейдете на следующий курс.
Он отворачивается, явно собираюсь уйти, но мое любопытство не дает держать рот на замке.
– А что будет на экзамене?
– А вы не в курсе? – легко оборачивается Фолл, и я понимаю – он ждал этого вопроса, – для сдачи экзамена необходим сущий пустяк – успешная трансформация на глазах у преподавателя. То есть, сменить ипостась, студентка.
Я хлопаю глазми, не в силах поверить, и растерянно оборачиваюсь к Анге. Та хмуро прячет взгляд – кажется, даже она не знала точную программу у оборотней, и не ожидала подобного.
– Что же делать? – шепчу я, когда Фолл отходит, и хватаюсь за остывшие щеки, – мне же надо на второй курс, обязательно нужно…
– Не паникуй. – Анге осторожно трогает меня за плечо, сжимая крепкой сухой ладонью, – что-нибудь придумаем.
Я с тоской киваю пожилой ведьме, размышляя о том, что вряд ли тут мне улыбнется такая удача. Даже если вся группа оборотней решит меня покусать – я не превращусь в одного из них. Это ведь не вампиры…
– Сантарра Майр, вам нужно особое приглашение?! – доносится голос Фолла, и я разворачиваюсь, чтобы вернуться к занятиям.
Я уже бегу четвертый по счету круг, стараясь дышать размеренно и не начать задыхаться от темпа, когда возле меня легко притормаживает Виктор, и с явной насмешкой косится на мои старания.
– Чего опять хмурая, ведьма? Вроде ж все прошло так, как и планировали.
– Угу, – выдыхаю, и снова втягиваю носом воздух, – слушай, а почему на полосе я совсем не ощущала усталости, а сейчас готова свалиться в ближайшую канаву от простого бега?
– Легко, ведьма. – Съер бежит рядом, и, кажется, не испытывает ни малейшего дискомфорта, – на полосе ты доверилась инстинктам, а тут снова начала все просчитывать. Шаги, темп, дыхание, и прочее, о чем настоящий оборотень и не задумывается.
– То есть, если я закрою глаза…
– Не советую. Укус со дня на день пройдет, и потом тебе снова придется привыкать к своему неповоротливому, быстроустающему телу.
Я посылаю оборотню свой самый гневный взгляд, но он лишь подмигивает, и ускоряется, убегая вперед. Мне очень хочется крикнуть вслед хоть что-то, но я берегу силы, и потому снова считаю вдохи, чтобы сохранять хотя бы приемлемый темп.
А еще успеваю отметить взгляд Сары, которая наблюдала за нашим с Виктором разговором. Кажется, волчица уже даже смирилась – настолько часто мы со Съером общаемся в последние дни. Он напоминает мне о договоре, и обсуждает наши тренировки – это, пожалуй, самая малая часть из того, что можно оправдать необходимостью.
В основном же это подколы, бесконечные перепалки и споры – вот из чего состоит наше общение. У Съера, кажется, уже какой-то ритуал съязвить при виде меня, но не чтоб обидеть – я знаю, как говорят, когда хотят унизить и указать на какую-то слабость. Но у Виктора, скорее, дружеские подколы, на которые я, к своему стыду, с удовольствием отвечаю, стараясь выдумать фразу повкуснее.
Может ли быть, что за время тренировок я на каком-то странном, отличным от прочих уровне подружилась с оборотнем? И, возможно, именно потому от меня вдруг отстали все остальные, не смея задирать и указывать, что мне здесь не место?
Я не знаю, и не хочу об этом думать. Но в одном уверена точно – этот самоуверенный гад оказался намного глубже, чем я сперва о нем подумала. А еще пока что общение с ним приносит мне только плюсы – так, может быть, оно и к лучшему
Глава 12
Виктор
Я выхожу из душа, радуясь, что на сегодня все пары окончены, и можно поспать. Эти ночные тренировки с ведьмой вымотали мой организм по полной, а хороший сон и сытная еда – это то, что необходимо любому оборотню. Поэтому я с блаженством растягиваюсь на кровати, и недовольно стону, когда дверь в мою спальню открывается.
– Я умер, не входить!
– Если ты умер, то тебе должно быть все равно, – спокойно отвечает Димитр, прикрывая за собой дверь, и проходя к стулу, – а ты вон как орешь.
– Я собирался спать, – сообщаю, намекая братцу на то, что сейчас не расположен к болтовне.
– Ну ведь еще не спишь, так ведь?
М-да, железная логика. Я сажусь в постели, понимая, что братец не собирается уходить, и ожидающе смотрю на него.
– Что?
– Это я у тебя хочу спросить. Или на кой черт ты приперся сюда?
Димитр задумчиво барабанит пальцами по столу, словно решается что-то сказать. Я с интересом наблюдаю за знакомым лицом, раздумывая, что волнует брата на сей раз.
– Ты слышал, что сказал Фолл в конце занятия? Через две недели начинаются походы в лес с ночевой – будем учиться выпускать своего волка наружу
Я киваю, понимая его обеспокоенность. Обращение – то, о чем переживает каждый оборотень, пока оно не случится. Но для Димитра это своего роды отправная точка, ведь после этого станет окончательно ясно, насколько силен его Зверь.
И нет ли среди других сильнее.
– Вряд ли кто-то обратиться так рано, – отвечаю я то, что должно успокоить Димитра, – в конце концов, первые занятия – это просто знакомство с еще одной стороной жизни оборотня. Лес и природные условия – неотъемлемая часть нашего существования.
Димитр кивает, снова задумчиво приглаживая волосы. Я растираю грудь, и совсем неожиданно даже для себя произношу:
– А вот что там делать ведьме, совсем не понятно…
Брат отрывает взгляд от столешницы, и улыбается, не скрывая усмешку в синих глазах.
– Я смотрю, не только физически пройти мимо нее не можешь. Но еще и мысленно – тоже.
– Что ты имеешь в виду?
Откуда в голосе рык-то?!
– Спокойнее, Вик. Только то, что сказал – ты ведь не станешь утверждать больше, что тебе плевать на ведьму? Да стоит ей выйти из-за угла – как ты уже направляешься в ее сторону…
Серьезно? Хм, не замечал…
– У нас было общее дело, Митр. И ты знаешь это. А в остальном это твои домыслы, и сплетни идиотов.
– Домыслы?! Да вокруг вас все искрит во время этих «перепалок по делу»! Серьезно, мне иногда кажется, что только сунься – убьет рикошетом! Или вы настолько увлечены друг другом, что даже не замечаете… Вик!
Я даже не осознаю, как подлетаю с кровати, и уже сжимаю брата за горло. Тот охает – и расслабляется, показывая, что не опасен.
– Отпусти, придурок!
Я разжимаю руку, и тяжело дышу. Адреналин в крови подскочил на полную, а рычание – единственное, что я мог бы выговорить. И Митр, кажется, отлично понимает это.
– Все еще будешь утверждать, что ты с ней «только по делу»?
– Митр, лучше заткнись.
Брат закатывает глаза, резко поднимается, становясь ко мне вплотную. Наклоняется, чуть-чуть обнажая острые зубы, и спокойно, глядя в глаза, произносит:
– Я терплю все это только потому, что ты мой брат. В противном случае, это все давно бы не сошло тебе с рук. Надеюсь, ты это понимаешь?
Я не успеваю ответить, и лишь изо всех сил держу себя в руках, чтобы не наброситься. Сейчас я не ощущаю наше родство и дружбу, а уж справедливость его слов тем более – только ярость и гнев, которые чувствует мой волк, в жажде приструнить каждого, кто пытается нас унизить…
А брат уже хлопает дверью, покидая комнату, и давая мне прийти в себя. Я изо всех сил тараню кулаком стол – и вижу, как дерево складывается под моей рукой, с громким треском ломаясь пополам.
Прекрасно, черт возьми. Просто прекрасно.
Ненавижу анализировать, все равно пытаюсь найти то, отчего так бесится мой внутренний зверь. Это необходимо – потому что не факт, что в следующий раз получится сдержаться. И, мотая в голове время назад, я с бешенством понимаю – это ведьма.
Треклятая блондинка, которая с первого дня не дала мне покоя, и каким-то образом мешает жить даже тогда, когда между нами мир, и сама она находится за пределами видимости!
Что, в конце концов, моему волку от нее нужно?!
Глава 13
Сантарра
– Ну что, ведьма, готова?
Мне на плечо ложится тяжелая рука, которая уже становится едва ли не привычной за эти недели. Да даже все вокруг уже реагируют без удивления – потому что странное, никому не понятное общение между Сантаррой Майр и Виктором Съером становится почти обыденностью.
– Провести в компании оборотней пару незабываемых денечков в лесу? Без нормальных удобств, ночуя в палатке и питаясь тем, что могу поймать голыми руками? Ну конечно, готова, какие сомнения?!
Я раздраженно веду плечом, стараясь скинуть его руку, но, как обычно, безрезультатно. Ну хобби такое у этого самоуверенного наглеца – класть свою длань везде, где посчитает нужным, и любимой поверхностью для нее зачастую оказываюсь я.
– Значит, паникуешь? – он выразительно приподнимает одну бровь, видимо, считая, что это делает его лицо еще более крутым и симпатичным.
Справедливо считает, надо заметить. Но какое мне дело?
Я сглатываю, чувствуя внезапную сухость во рту, и поспешно опускаю взгляд.
– Никакой паники, Серый. В конце концов, я – ведьма, а мы и на болоте, и на кладбище ночью не пропадем!
– А в лесу?
А вот про лес Анге, что давала мне с собой пару наставлений по выживанию, как-то не обмолвилась…
– Будь уверен, и в лесу тоже!
Виктор усмехается, и наконец убирает с моего плеча руку, чтобы поднять собственный рюкзак с пола. Появившийся на входе в академию мистер Фолл уже быстро оглядывает всех по головам, проверяя присутствующих.
– Все на месте, прекрасно. Значит, еще раз правила – идем четко за мной, по лесу не разбредаемся, первую ночь в палатках, следующую – без. Меня слушаться во всем, и без спросу не уходить дальше двухсот метров. Все ясно?
Двухсот метров?! Это что же за «безопасное расстояние» такое?!
Слышится нестройный одобрительный гул, и Фолл машет рукой, давая команду выдвигаться. Я со вздохом взваливаю собственный тяжелый баул себе на плечи, уже предвидя долгий путь с тяжеленой ношей на плечах.
– Смотри не надорвись, ведьма! – усмехается рядом Виктор, и цепким взглядом окидывает мой габаритный рюкзак, – ты что туда положила?
– Теплые вещи, вообще-то! Это вы можете без проблем спать в минус десять под открытым небом – а мне надо хоть как-то пережить это все.
Виктор прищуривается, чуть-чуть кивая, и неожиданно протягивает руку. Мы уже движемся в сторону улицы, и потому его жест выглядит вдвойне странно – словно он чего-то от меня требует.
– Что?
– Рюкзак сюда давай, мисс догадливость. Так уж и быть, помогу сирым и убогим, в честь благотворительности… Ай!
Я ухитряюсь цепко ухватить его за кисть, и больно ущипнуть крепкую, совсем не мальчишескую ладонь. Ну как больно… Скорее, оборотень вскрикнул от неожиданности, потому что вряд ли мои пальцы могли причинить ему хоть сколько-нибудь вреда…
– Чего творишь, ненормальная?!
– Не надо мне ваших подачек! – брякаю, злясь на «убогую», хоть и понимаю, что Виктор как всегда шутит, – обойдемся, знаете ли, без благодетелей…
– Пресвятая Луна, сколько ж в тебе дурости! Давай, говорю, нам идти черт знает сколько!
– Не дам!
– Да ты уже еле тащишься, полоумная!
– Как хочу, так и тащусь! Тебе-то какое дело, Серый? Иди к черту со своей мнимой заботой, за которую мне еще потом выставят счет!
– Чего?!
– Того!!!
Мы почти вплотную, лоб ко лбу (ну ладно, Съер здорово наклонился) орем друг на друга, когда позади слышится легкий смешок, и спокойный голос врывается, нарушая нашу перепалку.
– Интересно, в ком из вас упрямства больше? Мне всегда казалось, что Вика тут не победить, но снимаю шляпу, Сантарра.
Мы одновременно разворачиваем головы к подкравшемуся Димитру, и он приподнимает брови, явно получая двойную дозу убийственных взглядов.
– Хм. Точно, рикошетит… А я еще сомневался.
– Пошел к черту, Митр!
– Оба проваливайте!
Я, наконец, отмираю, и не смотря на оттягивающую плечи тяжесть, срываюсь с места. Воистину, злость – лучшая подзарядка, потому что на одной только этой эмоции я иду ближайший час, перемалывая в голове слова младшего Съера.
«Убогая». «Полоумная». «Ненормальная».
Да кем он себя возомнил?! Сам-то… Дикарь и придурок!
Я едва не поскальзываюсь на влажных корнях, и с трудом удерживаю равновесие. Пусть действительно неблизкий – а все мои эпитеты в сторону Виктора кончились, да и злиться я почти перестала. Если разобраться, он и раньше мне говорил все это… Ну манера общения у него такая, что ж поделать? Но почему-то сейчас, когда мне вроде как предложили заботу и помощь, грубые слова задели больше всего…
Может, ну ее, эту ребяческую обиду? И стоит согласится на его предложение, пока у меня совсем не отвалились плечи?
– Не передумала, ведьма?
Я вскидываю голову, встречаясь с темно-серым взглядом, и самоуверенным, ничуть не уставшим лицом. Поправляю просто каменный рюкзак на затекшей спине, и со всей гордостью произношу:
– Ни за что на свете!
Ну сама логичность, правда же?
С тоской глядя, как Съер, выругавшись, пошагал дальше, я с трудом переставляю ноги, размышляя, когда мы уже доберемся. Хочется есть, пить, сесть, а лучше лечь и сдохнуть под этими бесконечными деревьями, что сперва восхищали и приковывали взгляд, а теперь просто раздражают, как и все в этом бесконечном пути…
– Сейчас проходим через ущелье! – кричит откуда-то спереди Фолл, и я замираю, прислушиваясь к информации, – советую прижаться к отвесной скале покрепче, и не смотреть вниз!
Прекрасно. Просто, черт подери, отлично!
Мы действительно подходим к отвесной скале, где внизу шумит река, а по кривоватой тропинке, кажется, ни один нормальный человек (а тем более ведьма!) не рискнули бы пройти. Но не оборотень – те лишь грациозно, почти танцующими движениями двигаются вперед, и действительно не смотрят под ноги.
Мамочки.
Я сглатываю, когда подходит моя очередь, и вдруг понимаю, что позади каким-то образом оказывается Сара. Странно, я ведь точно видела, что девушка с подругами шла далеко впереди, так почему вдруг она…
– Майр, ты что там застряла?! Давай шевели колготками, или что у вас там ведьм под штанами…
Мне ужасно хочется что-то крикнуть в ответ, но горло сдавливает от страха, а руки неожиданно трясутся. Тяжесть долбаного рюкзака за спиной перевешивает меня то в одну, то в другую сторону, и совсем нет сил сосредоточиться на равновесии.
Я глубоко вздыхаю, вцепляясь в камни в скале, и делаю осторожный шаг вперед. Медленно, словно черепаха, бреду по узкой даже для моей ноги тропе, и все время останавливаюсь, проверяя на прочность камни руками.
Половина за спиной.
Кажется, все вовсе не так уж страшно. И даже уставшая и с перевесом я справлюсь с первыми трудностями, и смогу гордиться собой…
Быстрое движение за спиной, ощутимый пинок по ногам – и я с застрявшим в горле криком срываюсь вниз, царапаясь всем телом о камни, и спиной устремляясь в бурлящую воду.
Глава 14
Виктор
Глупая, истеричная, упрямая ведьма!
Я ухожу далеко вперед от беловолосой мегеры с огромным баулом за спиной, и просто неподражаемой способностью спорить. Бесит неимоверно! В кои-то веки решил помочь просто так, от души – и на тебе!
«Не надо мне твоих подачек!»
Наказание какое-то по имени Сантарра Майр!
– Если не затормозишь, нарушишь указ Фолла о максимально допустимом расстоянии, – посмеивается сбоку догнавший меня Димитр, и я недовольно зыркаю на брата, показывая, что мне не до шуток. – Кажется, тебя снова вывела ведьма? Да у нее талант…
– Если скудоумие считать талантом – то, определенно, она им обладает!
Вик тормозит меня за плечо, заставляя остановиться, и смотрит в глаза. Я тяжело дышу, но не от быстрого темпа или усталости – а от бешенства, что клокочет в груди.
– Вик, в чем дело?
Я поднимаю взгляд, стараясь понять его вопрос, но получается не очень.
– В каком смысле?
– В прямом, братец! Какого черта ты так бесишься? Майр, конечно, умеет потрепать нервы – но вот так реагировать на отказ понести ее рюкзак? Ты рехнулся?!
Я медленно кручу головой, понимая, как все это смотрится со стороны, и не до конца веря в происходящее. Действительно, чего так завелся-то? Подумаешь, нравится ведьме показывать себя сильной и независимой – мне-то что?!
– Вижу проблески сознания на лице, – усмехается Димитр, похлопывая меня по плечу, и поспешно продолжает. – Серьезно, Вик. Да, у вас с ведьмой была связь по вине твоей несдержанности, и тебе пришлось изрядно побегать, спасая ее задницу из кучи неприятностей. А еще ты помогал ей с допуском, из-за чего вы много общались… Ну, в вашем понимании слова «общение». Но тебе не кажется, что уже все, хватит?
– Хватит?
– Ну да. Она сдала полосу, и с тех пор прошло две недели – за которые Метка ни разу не дала о себе знать. Вряд ли ведьма неожиданно стала со всем мила и дружелюбна. Так, может, и тебе стоит прекратить вести себя так, словно вас еще что-то связывает?
Мне нужно пару минут, чтобы окончательно осознать его слова и понять – брат прав. И чего я прилип к этой ведьме, если следы моих зубов окончательно сошли с худой шеи, и я больше не обязан по каждому зову нестись к ней? Правда, мне казалось, что мы сдружились за эти пару недель – но нужна ли мне дружба с ведьмой, в которой гонору чуть ли не наравне с моим…
– Итак. Метка спала, ты свободен, и все вернулась на круги своя, – довольно подытоживает Митр, и спокойно продолжает, – так, может, дадим ведьме самой решать свои трудности?.. Вик?!
Я рычу, вдруг чувствуя неладное. Грудь рвет так, словно сейчас происходит нечто непоправимое, и спустя долю секунды я сбрасываю рюкзак с плеч, и срываюсь с места.
– Или нет. – Доносится до меня обреченное от брата, и я ощущаю, что он тоже бежит рядом.
Я не знаю, что происходит. Может, кто-то уже убивает эту блондинку за длинный язык, или она по собственной воле упала без сил под тяжестью своего рюкзака. Но одно осознаю точно – я слишком далеко ушел.
Гораздо дальше, чтобы успеть.
А еще Метка на месте и работает так, словно и не было двух недель перерыва.
Когда я подлетаю к куче собравшихся студентов, и с разбега продираюсь сквозь толпу, то уже понимаю, что произошло. Сантарра свалилась в воду – не ясно, каким образом, потому что тропа вполне под силу даже не оборотню, и я помню, как отметил это, когда проходил ее сам. Но факт остается фактом – и Фолл уже тащит ее промокшее тело на берег, скидывая ее на землю вместе с рюкзаком, словно мешок картошки.
– Майр, ну что за… От вас одни неприятности! – рычит он, когда девушка стягивает лямки рюкзака, и неловко садится, со страхом оглядываясь по сторонам, – что за неуклюжесть!
Я замираю, хоть и хочется подойти к девушке ближе, и внимательно наблюдаю за ее лицом. Потемневшие от воды волосы, и прилипшая одежда делали ее похожей на вымокшего воробья, который по ошибке чувствует себя соколом, и теперь даже снизу вверх глядит на Фолла зло, с жаждой справедливости.
– Я не сама упала! – стукает зубами она, и пытается встать, но потяжелевшая одежда мешается.
– А кто вас уронил, Майр?! Ветер виноват, что ли?
– Меня столкнули! – рявкает девчонка, и я даже вытягиваю шею, чтобы слышать каждое слово, – пнули в ноги, и я потеряла равновесие…
– Пресвятая Луна! Ты что говоришь, ведьма?! Кому ты тут нужна, чтобы сталкивать…
– Ей!
Я веду взглядом за пальцем Сантарры, и утыкаюсь взглядом в вмиг побледневшую Сару. Девушка всего на мгновение теряет дар речи, и выглядит испуганной – но спустя секунду берет себя в руки.
– Чего?! Да я тебя не трогала, ненормальная! Стояла и ждала, когда ты наконец доковыляешь до другого берега… И видела, как ты сама свалилась, не удержавшись за камни!
Убедительно, дорогая. Весьма и весьма… Только вот мне хватило задержки в ту секунду, когда ты еще не нацепила маску, и я верю Майр.
А может, я поверил ей еще в тот момент, когда она только указала на тебя пальцем.
– Ну вот, это больше похоже на правду! – удовлетворенно кивает Фолл, и смотрит на небо, определяя время, – так, давай-ка, не задерживай группу… Быстро переодевайся, и вперед!
Он разворачивается, явно собираясь идти, но упрямый, четкий голос Сантарры бьет по ушам, не желая спускать ситуацию просто так.
– Она. Меня. Скинула. Я не падала сама!!!
Фолл снова поворачивается, на этот раз с искренней неприязнью глядя на ведьму. Я с восхищением наблюдаю за ней – сидя на земле, вся промокшая, в песке и одна против стаи, она все равно долбит свою правду, ничуть не боясь ни Фолла, который явно не верит ей, ни Сару, что уже с ненавистью глядит на девушку, явно задумывая новую пакость.
А ведь я уже предупреждал волчицу… Кажется, следует повторить ей еще раз. Только по-другому.
– Мисс Сантарра Майр, а вы хоть понимаете, что это – клевета?! Вы обвиняете одногруппницу в том, что она собиралась совершить убийство – и думаете, будто это сойдет вам с рук?!
– А то, что одногруппница пыталась совершить убийство – это ничего, да? И пускай сходит ей с рук?
Сантарра смотрит светло-голубым, пронзительным взглядом, а Фолл в ответ сощуривается, и недобро осматривает студентку. Я понимаю, что ни в жизнь он не признает оборотня виновного перед ведьмой – а потому решаю вмешаться.
Быстрым шагом подхожу к блондинке, что с трудом уже поднимается на ноги, и подхватываю ставший просто каменным от впитавшейся воды рюкзак.
– Успокойся, – встаю за ее спиной, вдыхая усилившийся от влаги запах, – она будет наказана. Можешь не сомневаться.
Ведьма чуть вздрагивает, оборачивается, и заглядывает мне в глаза. Впервые за все время без иронии, злости, желания поддеть и принизить – а просто, с надеждой.
Ее светлая бровь взлетает вверх, спрашивая без слов, но я понимаю вопрос, и серьезно, глядя в глаза, киваю.
– Обещаю.
Сантарра кивает, поворачивается к Фоллу, который еще раз повторяет, что вины других в ее косорукости нет. Опускает лицо, словно ей неприятно лгать в глаза, и еще раз качает головой.
– Да.
– Что – да?!
– Да, возможно, я сама виновата.
– Не «возможно», студентка, а стопроцентно это ваша вина! И можно было хотя бы сказать спасибо за то, что я вас вытащил!
О, а вот это он зря…
– Спасибо! – выплевывает Сантарра, и оскорбление от других звучит приятнее, чем эта ее «благодарность». – Я могу переодеться?
– Быстрее, – с неохотой отпускает ее Фолл, и, мазнув взглядом по мне, разворачивается вперед, – господин Съер, покажете потом мисс Майр, куда идти. Думаете, вы не заблудитесь?
– Разумеется, – усмехаюсь я, и тащу рюкзак ведьмы за камни, стряхивая его на землю.
Она проходит следом, с тоской глядя на свою ношу, и неожиданно шмыгает носом, отчего я в панике делаю шаг назад.
– Эй… Ты что, плакать удумала?
– Нет! С чего ты взял? – Сантарра зло сверкает взглядом, и трет лоб, будто размышляет, стоит ли продолжать разговор, – просто во что мне переодеться? Оно ж все промокло…
Мда, об этом я не подумал. Но хвала Луне, я родился в один день с тем. Кто привык думать за нас обоих…
– Эй, вы там не раздетые? – слышится голос Димитра, и Сантарра снова сверкает глазами, – я принес сухие вещи.
– Заходи, Митр.
Брат появляется из-за камня, осматривает нас с ведьмой, и протягивает ей стопку хорошо знакомых мне вещей.
– Вот, тут штаны, носки и свитер. Все большое, но штаны можно подвязать ремнем, и будет нормально. Хотя бы до того момента, пока твои вещи не высохнут…
– Спасибо, – выдыхает ведьма, и я закатываю глаза от такого.
– Митр, ночью точно ожидается снежная буря. Второй раз за день благодарит кого-то…
– Если кто-то помогает просто так, и без подколов, то он заслуживает приятных слов, – задирает нос Сантарра, и тут же зло смотрит в сторону ушедшей группы, – а Фолла я не благодарила. Я его…
– Послала, – кивает Димитр, и ведьма согласно опускает глаза, – Вик, идем отсюда. Санти надо скорее переодеться, а то простынет…
Он подталкивает меня, вынуждая отойти подальше, где нас не слышно, а ведьму не видно. Только я, к своему стыду, думаю совсем о другом – и как только мы остаемся с братом наедине, чуть ли не с нажимом повторяю:
– Санти?
– Эм… Я слышал, что ее подружки так сокращали.
– Я в курсе, но она никому не позволяет так к себе обращаться. Кроме друзей.
Я смотрю на брата, чьи синие глаза расширяются до невероятных размеров, и слышу самый неожиданный вопрос:
– Вик, ты что, ревнуешь?!
– Чего?! Нет!
– А по-моему, да. При чем не просто ревнуешь – тебя бесит просто то, что я могу называть ее так, как тебе не позволено. Слушай, тебе не кажется, что это уже не в какие ворота…
– А тебе не кажется, что это не твое дело?!
Димитр замолкает, оглядывая меня, и тяжело вздыхает. Я повторяю за ним, успокаиваясь, и напоминая, что это – по-прежнему мой брат, и самый близкий человек во всем свете. И что бы он не говорил, это не со зла, а из желания помочь.
– Метка на месте, – спокойно подытоживает Митр, и я растираю грудь, которая, наконец, перестала зудеть и ныть от боли.
– Очевидно, да.
– Но почему? Прошло уже сколько… Почти месяц! Тебе не кажется, что это не просто так?
Я киваю, сомневаясь, нужно ли объяснять брату. Точнее, не так – сможет ли он понять мои объяснения, потому что ему они вряд ли знакомы.
– Вик? Если есть что сказать – говори.
Ну, с другой стороны, больше ни с кем я таким делиться не смогу.
– Это зверь, Митр. – Нехотя признаюсь я, и снова тру грудь ладонью, – ему, кажется, не все равно на блондинку. Не знаю, с какой стати, но с первого дня, как была поставлена Метка, она не дает ему покоя, и отпускать он ее пока не хочет. Я знаю, что ты считаешь, будто это невозможно – но я реально так чувствую, брат. И что с этим делать – не знаю.
Димитр молчит, с минуту размышляя о чем-то. Я нервно лохмачу волосы, осознавая вдруг, что мне важно, что он скажет. Да, я редко прислушиваюсь к кому-то, и всегда на все имею свое мнение – но сейчас все настолько сложно и запутанно, что мне бы пригодился любой совет…
– Знаешь, – Митр вздыхает, и заглядывает за мое плечо, проверяя, до сих пор ли мы одни, – мы ведь оба понимаем, что твой волк не из простых, верно? Как, собственно, и ты.
– Ну… Да.
Это – не то, что я готовился услышать, а потому вызывает еще больший интерес во мне.
– Так вот, я подумал… Да, понятно, что мне это все незнакомо. Но если у тебя с твоим зверем так… То, может, стоит прислушаться к нему?
– В каком смысле?
– В таком, Вик. Ты ведь знаешь, что он не умолкнет. Так почему бы просто не удовлетворить его желание – и раз он хочет эту ведьму, то просто не взять ее…
– Я готова! – выныривает из-за камня Сантарра, и снова пытается взгромоздить рюкзак на плечи, – надеюсь, мы не сильно отстали от группы…
– Не сильно, – успокаивает ее Димитр, пока я медленно прихожу в себя от его слов, – слушай, можно я тебе помогу, а? Он ведь весит больше тебя, кажется…
Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить, как слегка краснеет ведьма, и с благодарностью отдает Митру свой рюкзак. В панике отворачиваюсь, и даже не пытаюсь понять, отчего меня это так бесит!
А еще очень стараюсь не рассматривать блондинку в собственном свитере, который как-то странно ей шел, и своей широтой придавал женственности и хрупкости ее телу…
– Ну, вперед?
– Идемте.
Мы втроем следуем за группой, и Димитр с Сантаррой заводят весьма милую беседу, в ходе которой брат рассказывает о названии деревьях и травах вокруг, а девушка восхищенно слушает, приводя меня в еще большее бешенство.
А я плетусь позади, и размышляю о словах Митра.
Это не честно по отношению к ведьме. И даже близко не будет похоже на то, о чем обычно мечтают девочки в отношениях. Оборотень может только развлечься с ведьмой, что мы и делаем, пока не придет время обзавестись парой – но от такого союза не рождаются дети, не случается отношений, они просто… Для удовольствия, и не больше.
Но, может, это действительно решение от всех проблем между нами?
Глава 15
Сантарра
Когда мы, наконец, добираемся до места, то мне хочется свалиться за ближайший куст, и проспать часов четырнадцать подряд. Но все остальные вокруг уже весело смеются, перебрасываясь фразами, и как будто между делом устанавливают палатки – легко и играючи, словно занимались этим всю свою жизнь.
Проклятье!
Димитр стряхивает мой рюкзак там, куда я указываю пальцем, и вопросительно смотрит на мое растерянное лицо, словно не понимает, в чем проблема.
– Помочь?
– А… Нет, не нужно. – Нервно облизываю губы, и очень хочу стукнуть себя за поспешный отказ единственному адекватному оборотню, – кажется, тут все умеют ставить палатки, верно?
– Мы же оборотни, Санти, – кивает Димитр, и оглядывается вокруг, – нас с детства водят в лес в походы, а пока мы маленькие, то, конечно, спим в палатках… Слушай, а куда подевался Вик?
Я тоже осматриваюсь, но младший Съер, всю дорогу идущий за нами, неожиданно как сквозь землю провалился. Его нет ни рядом с Фоллом, что разводит общий костер в центре, ни с другими студентами, уже почти закончившими с палатками.
– Не знаю… Только что был тут.
– О, черт. Не к добру это.
– Виктор умеет находить неприятности?
Я не знаю, зачем это спрашиваю. Но, судя по лицу Димитра, удивления я своим любопытством не вызвала.
– Скажем так – Вик умеет создавать их. Ладно, увидимся позже.
Димитр уходит, а я со вздохом достаю мокрые принадлежности, и пытаюсь вспомнить советы Анге, как правильно устанавливается палатка. Минут двадцать безуспешно вожусь с непонятными приспособлениями, пока надо мной не вырастает чья-то тень.
– Все-таки Вик был прав, когда говорил о твоем упрямстве. Давай я…
Я двигаюсь, с благодарностью наблюдая, как старший Съер быстро и ловко воздвигает мой ночлег на сегодняшнюю ночь. Странно, но его слова об упрямстве не задевают так, как слова Виктора, и уж совсем нет желания с ним спорить и доказывать, какая я самостоятельная и сильная… Может, дело в том, что Димитр изначально поставил себя на другой уровень?
Или я просто сама воспринимаю их фразы совершенно по-разному?
– Так что, твой младший брат объявился? – как бы между прочим интересуюсь я, когда Димитр уверенными движениями собирают мое жилище.
– Нет, – бросает на меня взгляд парень, и подхватывает мой рюкзак, – идем, нужно развесить твои вещи у костра.
Я внимательно оглядываю всех студентов, и замечаю то, на что раньше не обратила внимание.
– Сары тоже нет.
– Угу.
– Ты думаешь, их отсутствие… Как-то связано?
Димитр останавливается, протягивает веревку между двумя деревьями, и я, поняв его идею, начинаю доставать и развешивать свитера и джинсы.
– Я думаю, что если ты сказала правду – то Сара заслужила наказания. Покушаться на чужую жизнь никто не имеет права. Хотя вряд ли она думала об этом, сталкивая тебя с тропинки – скорее, просто хотела унизить.
– Ты мне не веришь?
Я смотрю на Димитра, который хмуро вытряхивает рюкзак, и прислоняет к дереву. Неожиданно мне хочется, чтоб еще кто-то сказал, что Сара действительно виновна, а не мои «кудрявые» ноги.
– Тебе верит Вик, Санти.
– А…
– И это значит, что и я тоже.
Я посылаю Димитру слабую, робкую улыбку, и оборотень, хмыкнув, обнажает зубы в ответ. Не знаю, откуда, но у меня возникает стойкое ощущение дружественной симпатии, причем ничем не намешанной, и взаимной с обеих сторон.
– Ладно, отдыхай пока. Если нужна будет помощь – обращайся.
Как только Димитр уходит, а я вытягиваю ноги прямо на земле, Фолл неожиданно объявляет, что теперь самое время поесть.
А точнее, самостоятельно добыть себе еду.
– Итак, разбредаемся, и ловим живность, или собираем себе любой другой обед на выбор. Помним, что лес – это наш дом, и он способен прокормить нас всем необходимым. Запомните запахи – чтоб в случае чего легко найти дорогу обратно в лагерь. А теперь все вон отсюда, и без добычи не возвращаться!
Я с надеждой ищу глазами Димитра, но тот уже скрылся за деревьями вместе с другими парнями. Фолл смотрит на меня – и я вижу, сколько в его взгляде удовлетворенной мести. Он знает, что мне не справится. Кого я, черт возьми, тут поймаю?!
Я со вздохом захватываю с собой нож, который дала мне Анге, прекрасно осознавая, что даже если повезет, и какая-нибудь зверушка сама прыгнет мне в руки – я не смогу убить ее. Хорошо хоть, пожилая ведьма рассказала, какие бывают съедобные корешки и ягоды, и этим всем я собиралась питаться ближайшие двое суток.
Если, конечно, найду хоть что-то.
Я разочарованно бреду по лесу, постоянно оглядываясь и запоминая дорогу. Далеко отходить нет смысла – среди одинаковых деревьев и кустов я не сориентируюсь, а выбор, отчего умирать, у меня итак несравненно большой. И очень глупо добавлять в него еще и вариант заблудиться…
– Поверь мне, ведьма, в двух метрах от лагеря ты ничего не найдешь.
Я вздрагиваю от хорошо знакомого голоса, и резко разворачиваюсь, чуть ли не нос к носу оказываясь с улыбающимся Виктором. Охаю, пытаясь резко отодвинуться, и спотыкаюсь о выступ в земле, тут же неловко заваливаясь на бок…
– Да ладно сразу в обморок-то от счастья падать! – цыкает оборотень, подхватывая меня за плечи, и помогая вернуть равновесия.
– От какого счастья, Серый? – наконец, беру себя в руки, и пытаюсь не обращать внимания на усилившееся сердцебиение, – не было тебя, и было все спокойно.
– А тебе оно надо – спокойно-то? – Выдыхает он, неожиданно делая шаг поближе, и снова сокращая между нами расстояние, – судя по твоему образу жизни, спокойно ты не любишь.
– Это тебе так кажется.
Мне неловко отвечать, стоя так близко, и я снова стараюсь отодвинуться. Но Съер не позволяет – тут же снова шагая навстречу, и заставляя меня в недоумении поднять брови.
– Что?
– Ничего. Даже не спросишь, где я был?
Я тут же вспоминаю о Саре, и давлю любопытство, чтобы не закидать его вопросами. Не положено мне так, правильно? Сам расскажет, если захочет…
– А ты отсутствовал? Прости, не заметила, вокруг так много оборотней…
– Лгунья.
Съер усмехается, обнажая ровные, белоснежные зубы, и сверкая серыми глазами. Я неосознанно облизываю губы – и получаю прямой, долгий взгляд прямо на них.
– С чего ты взял, что я вру?
– С того, что я только что говорил с Митром.
Вот ведь трепло! И зачем братья обсуждали меня?
– Ладно, Синеглазка, раз ты так скучала, пойдем, я поймаю тебе какую-нибудь живность. Иначе от голода твое настроение станет еще хуже, а это, если честно, вряд ли кто переживет…
Я зло наблюдаю, как Съер делает пару шагов вперед, напоследок взлохматив свои темные волосы, и скрещиваю руки на груди, не двигаясь с места. Парень оборачивается – и вопросительно приподнимает бровь.
– Ты так и не скажешь, где был?
Та довольная улыбка, что растекается по Съеровскому лицу, лучше всего показывает – он ждал этого вопроса. И я немедленно злюсь на себя, что задала его.
– Так тебе, выходит, интересно?
– Что? Глупости!
– А зачем спросила?
– Потому что ты сам хотел рассказать!
– Но тебе же не надо?
– Разумеется! Но если ты хочешь…
– Ах только если я хочу?
Он снова близко. Так… Незаметно, как умеют делать только оборотни. Стоит, склонив голову вниз, и смотрит, невзначай водя языком по нижней губе, и я не в силах оторвать оттуда взгляд.
Что он хочет? Почему так делает? И зачем я тоже приоткрываю рот, повторяя за ним движение?..
– Где ты был?! – чуть ли не зло выкрикиваю я, и Виктор кивает, словно это единственное, что он хотел услышать.
– Не волнуйся, Синеглазка. – Черт, а откуда вдруг эта серьезность в тоне? – Сара к тебе больше не подойдет. Я выполнил обещание.
Мои глаза против воли расширяются, а нехорошее предчувствие растекается по горлу, скатываясь в грудь, и не давая дышать спокойно.
– Ты… Ты что, ее…
– Пресвятая Луна! Синеглазка, ну о чем ты думаешь?! Я просто дал ей понять, что испытывает тот, кто заведомо слабее, и не может защититься. Думаю, теперь она чуть лучше тебя понимает. И уж точно не захочет повторения.
Он улыбается, а я в растерянности смотрю на своего, кажется, первого в жизни защитника, и не понимаю, почему им стал самый бесячий оборотень из всех, кого я знаю?
– Тебе не стоило…
– Даже не начинай. – Жестко обрывает он, не давая продолжить, – я знаю, что она сделала. И отлично понимаю, чего мне делать стоило, и чего нет. Я так решил – и поверь, мне не нужно здесь твое одобрение.
О Прародительница.
Скажите, пожалуйста, почему, когда он говорит все это вот так – не терпящим возражения тоном, и не пытаясь ни рисоваться, ни произвести впечатления – просто ставит точку в разговоре – я едва ли держу себя в руках?
Потому что больше всего на свете мне хочется шагнуть к нему навстречу, и вжаться в твердое тело, не слушая никого вокруг, и затыкая слова разума. Это ведь… Должно взбесить, правда? Он снова заткнул меня, и прямо сказал, что ни во что не ставит мое мнение… А я лишь сжимаю трясущие руки, и смотрю в серые глаза, пытаясь сохранить голос максимально безразличным.
– Хорошо.
– Что, снова не «спасибо»?
– Даже не начинай!
– И не думал. Но, знаешь, благодарность была бы не лишняя – тем более от меня зависит, что ты будешь есть на обед…
Я с достоинством задираю голову, и обхожу его мимо, заприметив знакомые заросли. Наклоняюсь, срывая пару ярко-оранжевых ягодок – и демонстративно закидываю их в рот.
– Что ты…
– Спокойно, Серый. Я все-таки ведьма – и разбираюсь, что и для чего растет тут. Это – съедобная «снежника», и я могу спокойно ее есть.
– Из тебя ведьма, убогая, почти такая же, как оборотень! Быстро выплюнь, оно ядовито!
– Чего…
Я уже собираюсь спорить, но вдруг ощущаю, как язык немеет, и судорожно понимаю, что не только он. С трудом пытаюсь пошевелить руками – но все тело словно наливается тяжестью, и я не способна даже сделать шаг вперед.
– О черт, да что ж за наказание!
Виктор ловит меня как раз в тот момент, когда я ничком сваливаюсь вниз, и тут же срывается с места назад в лагерь. Я безвольной куклой повисаю на его плече, молясь только об одном – чтоб поскорее потерять сознание, и пропустить весь свой позор в отключке.
– Я знаю, ты меня слышишь, ведьма. Ягода парализует только тело – сознание сохраниться в порядке. Не переживай, действие проходит спустя шесть часов, если, конечно, у Фолла нет противоядия.
О Прародительница, ну за что мне это?!.
Глава 16
Сантарра
– Издеваешься? – слышу я почти беспомощный голос Фолла, и очень жалею, что мои глаза закрыты.
Ну а когда еще удастся посмотреть на вечно надменного преподавателя, который вдруг стал говорить так, словно не знает, что делать.
– Ты просишь у меня противоядие для ведьмы? У оборотня? Может, в ее карманах посмотришь?
– Не смешно. – Отрезает Виктор, а я размышляю, что вообще-то, забавно.
Ну а как иначе, если испокон веков именно неосторожные, слишком самоуверенные оборотни бегали к ведьмам за всевозможными травками?! А те лишь закатывали глаза на их безрассудство и незнание элементарных вещей в лесу. А теперь, вот… Полюбуйтесь. Ох, какой я позор для всего ведьмовского факультета, и для Анге!
– Слушай, ну она же вот тут, по краешку ходила! Где эта чокнутая успела найти «окаменей» – ягоду?!
– Там же, где все неприятности. Талант у нее!
– Безмозглость-то?
– Угу…
Оба оборотня так тяжело вздыхают, что даже хочется пожалеть их, не готовых к такому ходячему несчастью в своей группе. Если б не одно «но» – несчастьем тут считалась я, и безмозглой, по их словам, тоже!
– Ох, надеюсь, потом опять не будет утверждать, что ее пытались отравить, – бормочет Фолл, и я чувствую, как под моим телом напрягаются мышцы Виктора, – ладно, положи ее в палатку. Через пять-шесть часов очухается. Кажется, это будут самые спокойные полдня в походе…
Съер, судя по движениям, покидает преподавательскую палатку, и несет меня куда-то дальше. Очень некомфортно вот так висеть на чьем-то плече – и не иметь возможности хоть как-то выразить свое недовольство.
А еще более тяжело молчать, когда привыкла на каждое слово выдавать в ответ десять.
Меня неожиданно аккуратно укладывают на что-то мягкое, и даже укрывают сверху. Пару минут вокруг не доносится ни звука – и я уже решаю, что меня оставили одну, и можно поспать, как снова слышатся чьи-то шаги.
– Оу.
– Даже не спрашивай.
Ого, оказывается, Серый до сих пор здесь! И, судя по голосу, к нему сейчас присоединился и старший брат…
– Да я итак в курсе. Все только и судачат о том, что ведьма наелась не тех ягод. Ты как такое допустил-то?
– А я знал, что она их сожрет?! Клянусь, Митр, как только мне кажется, что я все предусмотрел, и понял, как надо – она выкидывает какой-нибудь новый фокус!
Димитр усмехается, и я мысленно представляю, как он по привычке приглаживает волосы. А вот лицо Виктора почему-то ускользает, не давая понять эмоцию оборотня – он что, раздражен? И даже капельку… Расстроен?
– М-да, тут надо держать ухо востро. Тогда другой вопрос, братец – а почему мисс катастрофа в нашей палатке?
Чего?!
– А куда мне ее деть? Ее палатка еще сырая, как и вещи, ну ты в курсе. А оставить ее на открытом воздухе одну… Черт, даже страшно представить, что будет.
– Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я обедать, ты со мной?
– А чем поделишься?
Братья покидают палатку, обсуждая, что Димитр один из первых поймал дикого кабанчика, и как сейчас будут его готовить. А я остаюсь лежать в полной темноте и одиночестве, размышляя о своей невезучести.
Ну как же так вышло?! Анге битый час объясняла мне, какие ягоды есть можно, а какие – категорически нельзя, а я и здесь напутала! Теперь вообще не ясно, что делать – вряд ли после подобного я смогу съесть еще хоть что-нибудь с ветки, а питаться чем-то надо… Может, перестать упрямиться, и принять помощь от Виктора?
Только почему мысль умереть от голода пока кажется мне привлекательней, чем принять еду из рук оборотня?
Я неожиданно слышу совсем рядом какой-то треск, и удивленно прислушиваюсь, стараясь понять, что происходит. Братья ушли совсем недавно – и вряд ли уже успели поесть и вернуться обратно. Тогда кто сейчас тихо-тихо крадется совсем рядом, настолько близко, что я ощущаю легкое движение воздуха на своей щеке?
И как позвать на помощь, если даже завопить сейчас я не в силах…
Я силюсь услышать еще хоть что-то, но неожиданно все звуки пропадают, и следующие полчаса я действительно провожу в одиночестве. А затем медленно, с отступающим напряжением проваливаюсь в сон – и уже в полудреме чувствую, как кто-то ложится рядом.
Пробуждение выходит, кажется, самым пугающим за всю мою жизнь. Я просыпаюсь – но не могу не то что пошевелиться, но даже открыть глаза, а из-за того в панике мечусь внутри, пытаясь понять, что происходит.
– Тише, тише… Синеглазка! – тут же кто-то подскакивает рядом, и я чувствую, как с меня убирают (!!!) тяжелую, горячую ладонь, – у тебя сердце стучит, как ненормальное… Т-ш-ш… Все в порядке. Ты все еще под действием ягод, которые проглотила по собственной глупости. Еще около часа, и ты постепенно начнешься приходить в чувство.
Я начинаю успокаиваться, вспоминая, что произошло ранее. Кажется, я довольно неплохо поспала, раз осталось потерпеть всего какой-то час… Только вот непонятно с каких щелей вдруг рядом примостился Съер, и с чего его лапы так вольготно были расположены на моем теле…
– Если тебе интересно, то вечер у всех свободный. Ребята сейчас собрались у костра и рассказывают друг другу всякие истории. Митр, судя по всему, уже поведал парочку наших легенд из клана… Как очнешься, можем тоже сходить, послушать.
Повисает неловкое молчание, в котором как бы должен быть мой ответ. Но его нет – и Вик продолжает болтать, словно так и надо.
– Как удачно, что молчание на всех языках мира означает согласие. Кстати, еще Митр подсказал, как быстрее вернуть телу чувствительность – надо помассировать конечности, тогда яд сгонится быстрее. Ты как, не против?
Снова тишина, в ходе которой я мысленно ору, что пусть только попробует. Бесполезно – Вик уже довольно занимает сидячее положение, и я чувствую его руки на своих ногах.
О нет!
Только не это… Глупый оборотень, не смей лезть к моим ботинкам! Я же весь день в них проходила, а мои пальцы в мужских носках вряд ли выглядят хоть сколько-нибудь презентабельно…
Но, кажется, Съера это мало волнует, потому что он спокойно развязывает шнуровку на моих ботинках, а следом, не говоря ни слова, стаскивает и носки. На секунду замирает – за которую я успеваю мысленно помолиться всем ведьмам и Прародительнице – а затем двумя горячими ладонями обхватывает мою стопу.
Ох. Черт. Возьми.
Какое блаженство.
Я бы даже застонала с первыми движениями его рук, если б могла произнести хоть что-то. Съер мягко скользит пальцами по косточкам и суставам, слегка надавливает, даря какие-то незнакомые, но томительно-чувственные ощущения, среди которых я теряюсь на время, не давая себе мыслить рассудительно.
Еще. О Прародительница, еще, пожалуйста, еще немного…
– Не знаю, о чем ты думаешь, ведьма, – неожиданно хрипло произносит Съер, не прекращая массаж ни на секунду, – но у тебя участился пульс, и покраснели щеки. И, раз уж мне самому пока позволено решать, что ты чувствуешь…
Он замолкает, затем неожиданно убирает руки, отчего я едва ли не испускаю разочарованный стон – а затем его губы шепчут у самого уха, вызывая столп мурашек во всем неподвижном теле.
– Пожалуйста. – Выдыхает Виктор, и я явственно чувствую в его голосе улыбку, – поблагодаришь потом.
Все, что угодно, только вернись к тому, что делал до этого! Потому что, кажется, оборотней с пеленок учат не только ставить палатки – но и доводить до совершенного сумасшествия массажем ног.
Глава 17
Сантарра
Когда массаж прекратился, а Съер куда-то поднялся, мои глаза сами собой распахнулись от неожиданности. С такого внезапного открытия я попыталась что-то сказать – но язык пока плохо ворочался в горле, и наружу вырвалось лишь мычание.
– О, Митр был прав – работает, – заулыбался Съер, склоняясь надо мной так, чтоб попасть в поле видимости, – пить хочешь? Моргни два раза.
Я моргаю ровно один, и держу глаза открытыми, чтоб ненароком не согласиться. Воды хотелось ужасно, и горло буквально саднило, но даже в таком состоянии мне казалось слабостью принять помощь от оборотня.
– М-да. Что-то у нас не меняется, – закатывает глаза Виктор, и через минуту подносит к моим губам кружку с водой, – пей уже, упертая.
Я с наслаждением по малюсенькому глоточку опустошаю кружку, и Съер удовлетворенно кивает, отставляя ее в сторону. Затем натягивает на меня носки, за что получает недовольный взгляд, и начинает растирать мои руки.
– Если предложу сходить поесть после того, как тело окончательно расшевелиться – тоже откажешься?
Усиленно и быстро моргаю два раза.
– Потому что чокнутая, да?
Один раз, и глазами – в сторону, зло сводя брови.
– Знаешь, я ведь запомнил, где тот куст с ягодами. И уже готов набрать с собой мешок…
Уголки моих губ против воли приподнимаются вверх, и я снова пробую шевелить языком, ощущая, как руки Виктора проглаживают каждый мой палец.
– Мне уже лучше, – выговариваю по буквам, взглядом указываю на его ладони, – можешь перестать.
– А если не хочу?
Мы смотрим друг на друга, одновременно сталкиваясь глазами. Он – уверенно и с вопросом, а я просто недоумевая, с чего вдруг такое поведение.
– В чем дело, Серый? Святым заделался, пока я была в отключке?
Говоря это, я уже вытягиваю свою руку из его ладоней, испытывая смешанные чувства – удовлетворение, что тело наконец меня слушается, и разочарование от потери тактильного контакта с Виктором.
Черт. Мне нужно держаться подальше от прикосновений с ним, а иначе я слишком остро на них реагирую. И как-то быстро к ним привыкаю.
– Знаешь, почему Сара столкнула тебя с тропинки? – вместо ответа задает неожиданный вопрос оборотень, и я удивленно пожимаю плечами, – из-за нашей ссоры. Она увидела. Что мы повздорили перед дорогой, и больше не разговариваем. Поэтому решила, что может снова напасть на тебя – мол, ты уже лишилась защитника.
С каждым словом лицо Виктора становится все мрачнее, а замолчав, он и вовсе отводит взгляд в стену. Я с трудом принимаю сидячее положение – и с наслаждением вытягиваю спину.
– И что с того? Я итак знала, что она хочет моей смерти еще после того случая, когда ты укусил меня. Ясное дело, она не может простить своего позора – вы, оборотни, крайне тяжело переживаете удары по своему самолюбию.
– А вы, ведьмы, кажется, вообще крайне тяжело переживаете общение с другими, – с рыком не сдерживается Виктор, и упирается тяжелым, серым взглядом в меня, – потому3 что любое твое слово другим студентам всегда заканчивается потасовкой! А последний раз, когда ты просто открыла рот – чуть сама себя не прикончила! И, черт возьми, могла бы хоть за одно спасение сказать «спасибо»!
– Я не просила.
– Клянусь Луной, в следующий раз и пальцем не пошевелю, пока сама не попросишь!
Я пожимаю плечами, хоть внутри и понимаю, как не права. Но моя вечная проблема – нежелание принимать от посторонних помощь, и какая-то непреодолимая гордость не дают признать это, и мало кто способен такое понять.
– А к чему ты вспомнил про Сару? – просто меняю тему, и Съер выдыхает сквозь зубы, явно стараясь взять себя в руки.
– К тому, что тебе выгодно дружить со мной, ведьма. Потому что иначе вряд ли ты доживешь это год спокойно.
Я медленно киваю, потому что в его словах есть правда. За две недели, что мы общались, ко мне не совался никто – даже с других факультетов. И я была бы форменной лгуньей, если бы считала это хоть сколько-то своей заслугой.
– А тебе? В чем твоя выгода вот так нянькаться со мной?
Виктор усмехается, наконец становясь сам собой, и поднимается, протягивая мне руку.
– Не в бровь, а в глаз, ведьма. Мне, скажем так, просто нравится твоя полоумность. Интересно мне общаться с кем-то, кто похож на меня…
– Мы с тобой не похожи!
– Спроси у Митра при случае. А теперь, идем поедим уже. Иначе даже мой братец не сможет отвоевать у вечно жующих оборотней нам наши порции…
Он уже расстегивает выход из палатки, когда я все еще размышляю, могу ли принять его протянутую ладонь. Вроде как, мы все решили, и договорились – но что-то мешало, и все равно не давало покоя моей гордости…
– Мы же, вроде как, теперь друзья, ведьма? Неужели и из рук друга еду не примешь?
– Только не когда у друга вместо рук лапы… – бормочу я, но все же вкладываю свою ладонь в его, и мы вместе покидаем палатку.
– О, очнулась! – первый приветствует из сидящей у костра толпы Димитр. – Как себя чувствуешь?
– Было б лучше, если бы пр 1