Война колдунов. Книга 2. Штурм цитадели бесплатное чтение
![](/img/b/137122.jpg)
Александр Рудазов
Война колдунов. Вторжение.
Глава 1
Дориллово ущелье заволокло сизым туманом. Густой кустарник, усеивающий обрывистые склоны, обратился сплошным расплывающимся пятном. Уже в двадцати шагах все исчезает в белой дымке. Утреннюю тишину нарушают только кукование заблудившейся кукушки и топот марширующих ног.
Ста шестидесяти тысяч ног.
Сверху армия Серой Земли выглядит крысиным морем. Восемьдесят тысяч совершенно одинаковых серых мундиров. У всех пепельно-серая кожа и почти такого же оттенка волосы. Мушкетеры и пикинеры шагают отрешенно, глядя в одну точку остекленевшими глазами. Большинство не видит ничего, кроме затылка впереди идущего. То тут, то там развеваются красно-серые знамена с черной звездой в центре.
Некоторое разнообразие унылому серому потоку придают только офицеры-колдуны. Яркие плащи всех цветов радуги выделяются на общем фоне, словно пестрые птицы на голой земле. Преобладают одеяния фиолетового, синего, голубого окраса. Зеленых и желтых гораздо меньше, оранжевых совсем мало, а красных можно пересчитать по пальцам одной руки.
В войске есть и серые плащи. Не один или два, как бывает обычно, а целых пять. Сразу пятеро членов Совета Двенадцати покинули Промонцери Царука, чтобы возглавить вторжение в Рокуш.
В отличие от рядовых колдунов, разделяющих с солдатами тяготы пешего перехода, серые плащи ног не утруждают — едут с комфортом. В самой сердцевине людского потока перебирает двенадцатью бронзовыми лапами колдовская машина — причудливая помесь мамонта и паука. Огромный автомат не проявляет никаких признаков усталости, готовый идти столько, сколько пожелают его хозяева. В роскошном паланкине на спине царят прохлада и умиротворение.
Бестельглосуд Хаос сидит неподвижно, без интереса разглядывая угрюмый пейзаж ущелья. Он, как и остальные члены Совета, не ожидает от начавшейся кампании никаких сложностей. В отличие от своего беспощадного деда, нынешний король Рокуша — слабовольный рохля и нытик. Сократив свои вооруженные силы столь резко, он фактически пригласил серых в гости.
Нужно ли удивляться, что те не заставили себя долго ждать?
— Туман, — задумчиво проговорил Искашмир Молния.
— В этом ущелье всегда туман, владыка, — ухмыльнулся Теллахсер Ловкач. — Не стоит беспокоиться, к полудню мы из него выйдем.
— Вот когда выйдем, тогда и будешь это говорить, — буркнул Баргамис Осторожный, недобро косясь на Теллахсера.
Решение о выборе пути было принято четырьмя голосами против одного. Все, кроме Баргамиса, посчитали, что лучше будет пройти Дориллово ущелье напрямик, нежели обходить длинным кружным путем.
— Если бы я искал место для засады — выбрал бы это ущелье, — продолжал ворчать Баргамис, оглядывая крутые склоны, усеянные щелями и трещинами. — Мы здесь как будто внутри огромной трубы. Если подвергнемся нападению, обороняться будет сложнее, чем где-либо…
— Нападение, опасность, беда!… - хмыкнул Теллахсер. — А других слов ты не знаешь? Сколько я себя помню, ты всегда изрекал мрачные пророчества! Не стоит беспокоиться из-за выдуманных чудовищ!
— Я перестану беспокоиться, когда мы возьмем Владеку и принудим Рокуш к покорности, не раньше, — упрямо твердил свое Баргамис. — Это ущелье мне не нравится. У меня зудит шрам на щиколотке — тревожный знак…
— Теллахсер, каков прогноз разведки? — повернул голову Искашмир.
Теллахсер Ловкач коснулся ладонью лба, на миг закрыл глаза, обегая мысленным взором весь южный Рокуш, и с готовностью ответил:
— На десять ларгинов вокруг ни одного сознания, кроме наших солдат. Мы распугали всех, даже дикое зверье.
— Значит, неожиданное нападение рокушцев нам не грозит?
— Разве что свалятся с небес… — усмехнулся Теллахсер. — До ближайшего крупного скопления сознаний — почти двадцать ларгинов. И это не солдаты, а всего лишь грязные пеоны. Смею предположить, что мы до самой Владеки не встретим ничего хоть сколько-нибудь похожего на вооруженное сопротивление, владыка…
— Никого нет? — нахмурился Баргамис. — В самом деле? Мне доносили, что здесь, на южных границах, должна быть расквартирована гренадерская дивизия «Мертвая Голова»…
— Одна дивизия? — противно улыбнулся Теллахсер. — Одна-единственная дивизия? Баргамис, Баргамис, ты как нельзя точнее оправдываешь свое прозвище… Я не могу уверенно сказать, где сейчас эта дивизия, но повторяю — в пределах двадцати ларгинов вокруг ее точно нет. А даже если они каким-то образом сумеют сюда телепортироваться… что дальше? Что дальше-то, Баргамис? Одна дивизия! Да мы сметем их, едва заметив!
— Еще мне доносили, что эту дивизию возглавляет не кто иной, как Бокаверде Хобокен, — упрямо приводил новые доводы Баргамис.
— Железный Маршал? — повернул голову Искашмир. — Он все еще жив? Хм-м-м… Сколько ему уже — восемьдесят? Для обычного человека это глубокая старость…
— Уверен, слухи о его непобедимости сильно преувеличены, — поддержал главу Совета Теллахсер. — В конце концов, он даже не колдун…
— Но он еще ни разу в жизни не терпел поражения, — скрипнул зубами Баргамис. — Я видел его в деле… помните, кампания Каридоша, когда я возглавлял резервный корпус?… Хобокен тогда разгромил нас наголову. В каждом сражении он лично возглавлял наступление — я всегда видел его в самой горячей точке…
— В таком случае, он неважный стратег, — холодно проговорил Искашмир. — Главнокомандующий должен находиться в стороне от основного сражения.
— Это смотря какой главнокомандующий, владыка, — возразил Баргамис. — Железный Маршал… я просто не могу представить его в стороне. Он как будто бы удесятеряет силы своих солдат — такой невероятный боевой дух от него исходит… Помню, рокушцы при одном только виде своего маршала творили настоящие чудеса… А противник при виде Хобокена, наоборот, впадает в дикую панику. Да ему стоило только крикнуть погромче, чтобы наши мушкетеры бросились врассыпную!
— Я далек от того, чтобы недооценивать значение воинской морали, — хмуро ответил Искашмир. — Но что если твоего хваленого маршала убьет шальная пуля?
— Ну, пока что такого не происходило — ему сопутствует редкая удача. Между прочим, наши солдаты верят, что Хобокен заговорен от стали и свинца. Хотя правда ли это…
— Что ж, поглядим, поможет ли его удача против моих молний… — размял пальцы Искашмир.
Бестельглосуд равнодушно зевнул. В отличие от старика Баргамиса, не раз бывавшего в нумирадских королевствах, старший сын Искашмира до этого времени не покидал Серую Землю. Происходящее здесь и сейчас его не особо волнует — пусть с военными делами разбирается отец со своими маршалами.
Остальные двое, едущие на штабном автомате, также хранят молчание. Мардарин Хлебопек, как обычно, складывает столбики цифр в тоненькой тетрадке с зеленой обложкой. Наверняка ищет новый способ урезать пайки нижним чинам.
Мардарин и его колдуны-пищевики отвечают за снабжение армии продовольствием. Нельзя сказать, что они балуют солдат — нет, пищевики серых производят исключительно липкое буроватое тесто.
Зато в громадных количествах.
Голод это тесто утоляет превосходно, но вкусом больше всего похоже на мокрый картон. Восемьдесят тысяч понурых лиц — отличная иллюстрация того, как к подобному питанию относятся потребители.
Мардарин, в отличие от пятерых остальных, облачен не в серый плащ, а в красный. Однако это лишь потому, что Совет Двенадцати на сегодняшний день полностью укомплектован. Ни для кого ни секрет, что как только одно из мест освободится, его займет именно Мардарин. Пусть в бою от него проку и немного, однако без снабжения армия тоже далеко не утопает. А в снабжении Мардарин просто неоценим.
Молчит и Гайяван Катаклизм, внучатый племянник Искашмира. Впрочем, этот вообще редко открывает рот.
Гайяван — не самый обычный колдун. Его ментальная сила воистину чудовищна — пожалуй, за всю историю Серой Земли еще ни у кого не было такой колоссальной мощи. Однако она практически не поддается контролю. Гайяван совершенно не умеет действовать хотя бы вполсилы — каждый раз выбрасывает предельный заряд.
Еще в юности он, осваивая азы колдовства, одним-единственным заклятием уничтожил гимнасий, в котором учился. А ведь собирался всего лишь сбить с ветки грушу!
Искашмир Молния постоянно держит племянника на коротком поводке, контролируя каждый шаг. Его ни в коем случае нельзя применять в тонкой работе — только в качестве машины разрушения. Эта машина владеет едва ли полудюжиной самых простейших заклятий, однако в ее руках они обращаются в нечто воистину ужасающее.
Гаяйван Катаклизм — идеальное оружие массового уничтожения… но это обоюдоострое оружие. Если он вдруг выйдет из себя, последствия даже страшно вообразить.
К счастью, из себя его вывести чрезвычайно сложно — не так-то просто найти второго такого флегматика, как Гайяван. На первый взгляд он вообще производит впечатление слегка заторможенного — наследственность, вероятно. Его мать страдала серьезными психическими расстройствами и еще в молодости покончила самоубийством.
— Ну что, Гайяван, скоро придет время для твоего Большого Бабаха! — осклабился Теллахсер, кладя соседу руку на плечо. — Радуешься? Предвкушаешь?
— Да, наверное, — вяло ответил Гайяван. — Убери руку.
— Как по-твоему — хватит тебе одного удара, чтобы превратить Рокат-Каста в пыль? Или все-таки понадобится два?
— Не знаю, я ее пока не видел. Убери руку.
— Ты, главное, слишком уж не переборщи — такая крепость нам и самим пригодится. Постарайся немножко сдержаться, а?…
— Постараюсь. Убери руку.
— Да что ты нервничаешь-то, Гайяван? Что такого, что я тебе руку на плечо положил? Мы же с тобой друзья, верно?
— Нет, и никогда не были. Убери руку.
— Но мы же оба — члены Совета Двенадцати, верно?
— Это единственное, что нас связывает. Убери руку.
— Теллахсер, оставь Гайявана в покое, — медленно повернул голову глава Совета Двенадцати.
— Как прикажете, владыка Искашмир, — подобострастно улыбнулся Теллахсер.
Бестельглосуд брезгливо поморщился. Ему не нравится Теллахсер.
Никому не нравится Теллахсер.
Каждый мало-мальски умелый колдун без труда защищается от сканирования мыслей, но с Теллахсером это не проходит. Он пробивает любую такую защиту играючи, без малейших усилий вызнает все вплоть до самых потаенных дум и желаний. Даже члены Совета Двенадцати чувствуют некоторую нервозность рядом с этим могучим телепатом, способным забраться в голову тысячам людям одновременно.
Конечно, способности Теллахсера немало облегчают работу Совета Двенадцати. Так, именно он просеял головы купеческих старшин Альберии, безошибочно определив, чем их прельстить и на что надавить. В результате Альберия беспрепятственно пропустила сквозь свою территорию армию Серой Земли, любезно разрешив вонзить штык прямо в незащищенное подбрюшье Рокуша. До того момента, когда границу перешли легионы серокожих солдат, рокушцы даже не подозревали о грядущем вторжении.
И сейчас тоже… Немногочисленные попытки сопротивления были смяты в мгновение ока — Теллахсер узнавал обо всех планах противника едва ли не раньше его самого. В разведке телепат подобной мощи воистину незаменим.
Из арьергарда колонны неожиданно послышался приглушенный грохот. Армия растянулась более чем на четыре ларгина, поэтому сюда, в авангард, донесся лишь слабый отголосок того, что прогремело там, далеко позади. Но сами звуки все узнали безошибочно — взрывы. Взрывы и пальба пушек.
Немногочисленные пушчонки серых не способны породить такой гул. Нет, там явно подают голос громадные бомбарды рокушцев.
— Что происходит? — резко повернулся к Теллахсеру Искашмир. — На нас напали?
— Не… не знаю, — выпучил глаза Теллахсер. На лбу телепата вздулись вены — с бешеной скоростью сканирует пространство. — Там никого нет! Только наши солдаты, но… но они в панике! Они думают, что на них напали… они видят врагов!… в них стреляют!… Но там никого нет, кроме наших солдат!
— Что за чушь ты порешь? — холодно посмотрел на него Искашмир. — Ты что, видишь сны наяву? Ты здесь для того, чтобы упреждать любые действия противника — а наш арьергард подвергся неожиданному нападению. Как это назвать, Теллахсер?
— Я молю о прощении, владыка Искашмир! — нервно сглотнул Теллахсер. — Уверен, существует какое-то разумное объяснение происходящему…
— Я очень надеюсь, — приложил к глазу подзорную трубу Искашмир. — Да уберите кто-нибудь этот туман, ни зги же не видно! Позовите какого-нибудь ветродуя, быстрее!
Через несколько минут колдун-аэромант в оранжевом плаще забормотал слова заклинания, и в Дорилловом ущелье задул свежий ветер, развеивая туманную завесу. Искашмир вновь всмотрелся в подзорную трубу и недоверчиво моргнул.
— Что там, владыка? — услужливо заглянул ему в глаза Теллахсер.
Вместо ответа Искашмир молча саданул его в лицо подзорной трубой. Теллахсер отшатнулся, хватаясь за разбитую скулу, в глазах зажегся огонек трусливой злобы.
— Недоумок, — процедил Искашмир. — Кто уверял меня, что нам нечего опасаться дивизии Хобокена?
— Ди… ди… — начал заикаться Теллахсер. — Владыка, этого не может быть!
— Сам посмотри! С ними, конечно, скоро расправятся, но посмотри, посмотри, что они наделали! Ты мне за это ответишь, Теллахсер…
Великий телепат тоже заглянул в трубу и нервозно хихикнул. В другом конце ущелья все заволокло пороховым дымом, однако сквозь него все же различаются многочисленные силуэты рокушских гренадер. И среди них явственно выделяется рослая сухопарая фигура с крюком вместо левой руки. Маршал Хобокен носится среди солдат на храпящем жеребце, рубя палашом налево и направо, и все время что-то яростно кричит.
— Что он кричит? — повернулся к Теллахсеру Искашмир.
Теллахсер Ловкач прижал ладонь ко лбу, растекаясь по сознаниям солдат арьергарда. Несколько секунд телепат смотрел тысячами глаз и слушал тысячами ушей, а потом недоуменно произнес:
— Что-то непонятное. Он кричит: «По двадцать с каждого, воины Рокуша! Добудьте мне двадцать голов каждый!». Что-то в этом роде.
— Что такое?… - недоверчиво приподнялся с сиденья Искашмир. — На что этот старый дурень рассчитывает? Почему их еще не отбросили?!
— Очень плохое место, владыка, — покачал головой Баргамис. — Дориллово ущелье очень узкое и извилистое. Здесь само пространство ограничивает число сражающихся — девяносто процентов армии сейчас не могут принять никакого участия в действиях. Они попросту заперты! У нас огромный численный перевес, но здесь он гораздо менее выгоден, чем в любом другом месте…
— Мы уже потеряли больше трех тысяч солдат, — упавшим голосом доложил Теллахсер. — Рокушцы каким-то образом протащили сюда огромную батарею этих своих медных котелков — пушек… Наших солдат косят, как траву, их сознания гаснут одно за другим!
— А каковы потери рокушцев?
— Я… я не знаю! — сглотнул Теллахсер. — Я по-прежнему не вижу ни одного их сознания — как будто на нас напали ревенанты или доппели!
— Ревенанты?… Доппели?… Такое возможно?
— Абсолютно исключено, владыка! В Рокуше практически нет благородного колдовства! Мы…
— Тогда побыстрее найди этому какое-нибудь объяснение! — процедил Искашмир. — И постарайся, чтобы оно меня устроило!
— Да!… да, владыка!… сию минуту, владыка!…
Бестельглосуд следил за происходящим без особого интереса. В самом деле — не с ума ли сошли рокушцы, что бросились в такую самоубийственную атаку?
Правда, пока что дела у них обстоят на удивление неплохо. Насколько Бестельглосуд может видеть, усачи в зеленых мундирах до сих пор не потеряли ни одного человека, в то время как Бренвал Перчатка, командующий арьергардом, умудрился загубить добрую половину своей дивизии.
Похоже, Бренвала ждет суровое наказание… хотя нет, не ждет. Прямо на глазах Бестельглосуда какой-то гренадер вырвался вперед и с силой ударил штыком. Донельзя удивленный старик в красном плаще и белых лайковых перчатках схватился за живот и упал замертво.
Какой позор для колдуна седьмого уровня — погибнуть от руки простого солдата…
Рассматривая арену боевых действий в дальнозорный кристалл, Бестельглосуд все больше недоумевал. Происходит что-то совершенно неправильное. Начать с того, что напавшие рокушцы мало походят на привычных солдат — и не только из-за длиннющих усов, украшающих каждое лицо. Бестельглосуд еще никогда в жизни не видел столько усачей разом — у серых эта поросль почти не встречается.
Но есть и другое отличие. Создается такое впечатление, что рокушцы бросили в бой одних только стариков.
Чувствуется, что гренадеры Хобокена немало повоевали на своем веку. Добрая половина усов и шевелюр усыпаны благородной сединой. Бывалые ветераны, стреляные бойцы, прошедшие огонь и воду, побывавшие во множестве кампаний. Бестельглосуд зябко поежился — сам-то он сегодня впервые увидел воочию театр боевых действий.
На склонах Дориллова ущелья совершенно неожиданно обнаружились целые пушечные батареи — по какой-то непонятной причине ни один колдун-разведчик не почувствовал присутствия их обслуги. Теперь эти смертельные орудия открыли огонь по серой пехоте, все еще марширующей походными колоннами. Не имея возможности развернуться в боевой порядок и дать отпор, войска пришли в полное замешательство.
Тактика Хобокена тоже в корне отличается от линейного построения, столь привычного серым. На первый взгляд рокушцы вообще не придерживаются какой-то определенной тактики, их движения и атаки кажутся хаотичными, беспорядочными. Но постепенно глаз начинает вычленять определенную систематику — очень сложную и очень эффективную, доступную лишь крепко-накрепко спаянной воинской дружине, действующей слаженно, как пальцы одной руки.
Словно щупальца священного осьминога, гренадеры сражаются в рассыпном строе. Ударяют в самые уязвимые точки, разбивая их вдребезги, тут же отлетают назад и бьют уже в другое место. Рассыпаются в мелкие брызги и уже через мгновение собираются в единый смертоносный кулак. Канонада артиллерии не смолкает ни на секунду, в воздухе свистят пули и гранаты, в животы серых вонзаются окровавленные штыки…
А главное, чего не может понять Бестельглосуд — почему бездействуют колдуны?! Колдовство всегда было главной ставкой серых, именно оно давало неоспоримое преимущество в любой кампании! Конечно, случались и неудачи, но они почти всегда объяснялись значительным численным превосходством противника или сражением в недружественных условиях. А что сейчас?!
Главная сцена боевых действий постепенно смещается из арьергарда в авангард. Гренадеры идут по Дориллову ущелью, как по огромному тоннелю без крыши, оставляя за собой только горы дымящихся трупов. Да, рокушцы тоже гибнут, но гораздо, гораздо медленнее, нежели ошарашенные серые. В войске уже чувствуются первые признаки паники.
Постепенно Бестельглосуд начал замечать что-то еще более дикое, чем все, что было до этого. Он увидел колдуна, швырнувшего в группу гренадер огненный шар — тот развеялся, едва коснувшись мундиров. Увидел колдуна, ударяющего гренадера Мечом Тьмы — тот рассыпался в пепел, даже не оцарапав противника. Увидел колдуна, швыряющего в гренадеров целую тучу камней — те поражают цели, но как-то очень слабо, словно брошенные обычной рукой, без колдовства.
Мальчишка с рогаткой причинил бы больше вреда!
— Владыка Искашмир… — медленно повернулся к отцу Бестельглосуд.
— Я уже вижу! — сжал кулаки тот. — Как прикажешь все это понимать, Теллахсер? Рокушцы нашли средство защититься от колдовства?! Какое, как?!
— Владыка, я не…
— Эгей, серые крысы!… - послышался залихватский крик.
Бестельглосуд выпучил глаза — сквозь плотные колонны мушкетеров летит могучий конь, неся однорукого старика, размахивающего палашом. В него стреляют из мушкетов и швыряют тучи заклинаний — но ни то, ни другое не причиняет маршалу Хобокену даже скромного неудобства.
— Это Железный Маршал!!! - раздался панический вопль. — Его не берут ни пули, ни колдовство!!! Он неуязвим!!! Неуязвим!!!
— Колдуны нас предали, мы все здесь умрем!!! - присоединился к нему другой крик.
Оба паникера тут же замолкли, безжалостно приконченные офицером-колдуном в голубом плаще. Но зерна паники, посеянные ими, уже дают всходы — серые пришли в замешательство, доселе стройные ряды сломались и начали рассыпаться.
— Добро пожаловать в Рокуш, зеньоры колдуны! — крикнул Хобокен, пролетая мимо остолбеневших серых и размахивая треуголкой. — Как вам наш приветственный салют? Довольно ль вкусна наша картечь? Другого угощения не нашлось, уж простите!
— Маршал Хобокен!… - с трудом выдавил из себя Искашмир, тут же ударяя по вражескому полководцу ослепительной молнией.
— Узнали? Хвалю, польщен! — поклонился Хобокен, отряхивая о колено треуголку, загоревшуюся от молнии Искашмира. Сам он не пострадал ни в малейшей степени. — А только я вам тем же отвечу — каждого по имени повеличаю! Искашмир Молния, Баргамис Осторожный, Бестельглосуд Хаос, Теллахсер Ловкач, Мардарин Хлебопек! Всех назвал, никого не позабыл?
Колдуны глупо заморгали, ошарашенные тем, что маршал Хобокен, оказывается, знает их всех по именам и прозвищам! Откуда?
— Меня не назвал, — вдруг подал голос Гайяван. — Я…
— Да знаю, знаю!… - рассмеялся Хобокен. — Гайяван Катаклизм, практически родственник мой!
— Что-о-о?… - нахмурился Гайяван.
— Как супруга поживает, Гайяван? Коли вернешься домой — передавай малышке Киндесте привет! Не позабыла ли еще своего милого Бокаверде?
— К-ха-а-а-ак?!! Ты знаешь мою жену?!
— Да не смущайся ты, не смущайся так! Знаю ли? Да еще как знаю! Кто знает — может, сынок-то твой вовсе даже и мою фамилию носить должен, прости Единый! Как там мальчонку величают?… Бол, кажется?… Бол Хобокен — недурно звучит, а?…
— Ты!… ты!… Не смей… не смей… мою жену!…
— Да ладно тебе дурковать, Гайяван! Ну и что с того, что супруга у тебя шлюховата чуток? Подумаешь, эка невидаль!
— Что ты сказал?!!
— А что я такого сказал? — хмыкнул Хобокен. — Соврал, что ли? Да нет, нисколечко. Все знают, что малышка Киндеста переспала с половиной Иххария. Да и иностранцами вроде меня не брезговала — военный мундир, он, братец, на девчонок завлекательно действует…
— Моя жена — святая, отродье!!!
— Насчет святой не знаю, но за щеку и в самом деле брала роскошно! До сих пор вспоминается!… эх, были же деньки, прости Единый!…
— Закрой свою поганую пасть!!! - резко поднялся на ноги Гайяван. Его лицо налилось кровью, из пепельно-серого став мутно-багровым. По нижней губе стекает капелька слюны, ноздри неистово раздуваются, пальцы мелко дрожат.
— Гайяван, сядь, он же тебя провоцирует!!! - дико закричал Искашмир, но было уже поздно.
Гайяван Катаклизм, колдун чудовищной мощи, нанес удар. В маршала Хобокена полетел слепящий белый шар, в мгновение ока выросший в тысячи раз и разорвавшийся страшной пламенной бурей, охватившей добрую четверть ущелья. Рев и грохот ужасных чар слились со множеством предсмертных криков — обозленный Гайяван единым заклятием взорвал бесчисленное множество собственных солдат.
Через полминуты ослепленный Бестельглосуд наконец проморгался, и ему едва не сделалось дурно — воздух заволокло сладковатым запахом жареного мяса. Двадцать тысяч! Двадцать тысяч человек погибли за мгновение из-за одного-единственного взбесившегося колдуна!
А посреди моря дымящихся трупов невозмутимо стоит маршал Хобокен. Его конь бесследно исчез — скорее всего, просто разлетелся в клочья от чар Гайявана. Но всадник нисколько не пострадал — только опалил мундир. На почерневшем от копоти лице по-прежнему сверкает ослепительная улыбка, седые усы залихватски топорщатся, правый эполет вяло горит, а в руке маршал подбрасывает тяжеленький металлический шар…
— Благодарю, дорогой союзничек! — махнул Гайявану Хобокен. — Супруге привет!
— Сдохни, отродье!!! - раненым волком простонал Гайяван, вновь взмахивая руками.
Но сзади на него одновременно навалились Искашмир и Баргамис. Колдуны схватили озверевшего товарища за руки, с трудом сдерживая импульсивное колдовство.
Вечно невозмутимый флегматик Гайяван все же имеет одно уязвимое место в душе — то самое, в которое так беспощадно ударил маршал Хобокен. Он безумно любит свою жену, Киндесту. Безумно любит и безумно ревнует.
Самый малейший намек на то, что возлюбленная супруга ему неверна, порождает всплеск бешеной, неконтролируемой ярости. Даже сам Искашмир старается никогда не заговаривать о семейной жизни Гайявана — слишком хорошо знает, какая страшная плотина может прорваться от одного-единственного неосторожного слова.
Но откуда об этой слабости Гайявана мог узнать Хобокен?!
— Не смей!… не смей, проклятый идиот!!! - хрипел Искашмир, заламывая Гайявану руки за спину.
— Что тебя не устраивает?! - рычал в ответ Гайяван. — Я же убил такую кучу солдат! Что не так?!
— Наших!!! Наших солдат, кретин!!! - заорал на него Искашмир. — Ты уничтожил четверть войска, а рокушцы даже не прочихались! Они защищены от колдовства… не знаю, каким образом, но не смей!…
— Дай!… Дай!… Дай я разверзну под ними землю!… Дай я низвергну их в преисподнюю!… Против такого не поможет никакая защита!… Я все здесь обрушу в тартарары!!!
— В том числе и нас самих, кретин!!!
— Чихать, я уничтожу все и вся!!! Я убью самого себя и всех вас, но заткну его поганую пасть!… а-а-аргххх…
Искашмир разжал руки, выбрасывая из паланкина Гайявана.
С перерезанным горлом.
Глава Совета вытер испачканный стилет о край плаща и злобно процедил:
— Я знал, что эту ходячую катастрофу нужно было придушить еще в детстве! Но однако… проклятый Хобокен! Откуда он узнал, как его можно взбесить?!
— Разведка, зеньоры, разведка! — хмыкнул однорукий старик, с большим интересом наблюдавший за происходящим. Он подбросил на ладони тот самый металлический шар и преспокойно поджег фитиль о все еще горящий эполет. — Прощайте, зеньоры колдуны, не поминайте уж лихом! Вот вам подарочек на прощание!
Бестельглосуд машинально прикрылся ладонями — Железный Маршал крутанулся вокруг своей оси и что есть мочи швырнул в них смертоносный снаряд. Искашмир резко выкинул два пальца, ударяя по нему молнией, и… БУ-БУХХХХ!!! Все пятеро колдунов завопили, чувствуя, как автомат под ними шатается и кренится набок…
— Хе! А хорошая была бомбочка! — донеслось из-за дымного облака
Прошла еще минута, прежде чем Бестельглосуд снова проморгался. Баргамис Осторожный успел выставить защитный барьер, спасший жизни членов Совета. Но огромный автомат, служивший средством передвижения, серьезно повредил одну из лап и теперь спотыкается, каждую секунду угрожая рухнуть наземь…
Бокаверде Хобокен бесследно исчез. Только из-за клубящихся облаков пушечного дыма слышатся вопли мушкетеров, рубимых Железным Маршалом.
Дальнейший ход сражения запомнился Бестельглосуду плохо. В голове отложились только бесчисленные взрывы и предсмертные крики.
Значительный процент потерь приходится на колдовство — рокушские гренадеры очень ловко используют свою неуязвимость к чарам, заставляя колдунов поражать собственных солдат. При тех давке и скученности, что царят в Дорилловом ущелье, цель находят каждая пуля, каждая граната и каждое заклятие — и численное превосходство уже не дает такого преимущества, как в любом другом месте.
Оно даже стало отчасти недостатком!
По счастью, второго Гайявана Катаклизма среди серых не нашлось. Постепенно до них начало доходить, что происходит, и самые догадливые обратились к нетривиальным чарам, разящим врага не прямо, а косвенно.
Но пока-то еще придумаешь способ поразить врага колдовством, но без колдовства… пока-то успешно этот способ применишь… глядишь, уже и убит! Да и обстановка не особо располагает — всякие заковыристые комбинации хорошо изобретать в тиши кабинета, а не под ружейным огнем. Крики умирающих слегка отвлекают…
Большая часть колдунов по-прежнему палит обычными, стократ проверенными боевыми чарами, все еще не веря, что они вдруг стали бесполезными.
Иллюзии и доппели лопаются при одном лишь прикосновении противника. Защитные барьеры тоже не помогают — гренадеры с легкостью пронзают их обычными штыками. Немногочисленные некроманты успели перед гибелью поднять десяток-другой ревенантов, но это не слишком сказывается — у каждого рокушского офицера оказался при себе серебряный кортик, и орудуют они ими весьма ловко.
Бокаверде Хобокен по праву заслужил свою репутацию. Уже на новом коне он носится по полю боя, выкрикивая короткие отрывистые команды и постоянно находясь в самой горячей точке. Его ветераны, прошедшие многолетнюю выучку, исколотые, исстрелянные, при одном лишь виде боготворимого полководца как будто стряхивают с плеч усталость и напрочь забывают о ранах.
От Железного Маршала веет каким-то удивительным жаром, воспламеняющим в солдатах неукротимый боевой дух. Ни следа страха в глазах — рокушцы свято верят в своего командира и охотно отдают жизни по его приказу.
— Штык слетел — прикладом бей!!! - разносится над ущельем карканье осипшего Хобокена. Даже в таком состоянии его голос легко перекрывает шум битвы. — Приклад сломался — хоть зубами врага грызи, но не моги отступить!!! Рокуш за плечами!!! Храбрый победит, трус умрет!!!
Артиллерийский огонь рокушцев уничтожает неприятеля целыми рядами — в цель попадает едва ли не каждая картечина. Войска серых охватил хаос, подавленные и растерянные солдаты практически не оказывают сопротивления. Воистину у страха глаза велики — каждый гренадер кажется перепуганным захватчикам за десятерых.
А число колдунов стремительно уменьшается… Разноцветные плащи, обычно внушающие противнику ужас, теперь обернулись против них. Рокушцы в первую очередь разят именно эти яркие пятна на общем тусклом фоне. Привыкшие целиком и полностью полагаться на колдовство, серые превратились в баранов на бойне.
С севера донесся гул множественных взрывов. Минеры Хобокена обрушили часть ущелья, полностью отрезав проход. Теперь на юге серых встречают штыки и пушки гренадер, на севере — глухая стена. Лишенные последнего пути к отступлению, они окончательно утратили присутствие духа. Смятенные, ослабевшие, потрясенные, лишившиеся всякого намека на боевой порядок, чужеземные солдаты гибнут многими тысячами.
Однако двадцатикратное численное превосходство — это все равно двадцатикратное численное превосходство. Обученное войско серых обернулось неуправляемой толпой, охваченной паникой, но у каждого в этой толпе по-прежнему имеются мушкет или пика. А рокушцы, несмотря на загадочную неуязвимость к колдовству и непревзойденные боевые умения, остаются обычными людьми.
И они тоже гибнут…
Бестельглосуд с самого детства отличался некоторой апатичностью. Никогда не испытывал тяги к сражениям, предпочитая перепоручать эту докуку другим — кандидатов хватает. И теперь он долгое время бездействовал, все еще ожидая, что творящаяся нелепость с минуты на минуту закончится, и их солдаты наконец покончат с обнаглевшими рокушцами.
Но каменнолицые гренадеры приближаются. И каждый из них в самом деле продает жизнь на редкость дорого. Исступленная храбрость ослепила их, заставляя в упор не замечать явного вражеского превосходства. Прямо сейчас к Бестельглосуду мчится целая полурота воодушевленных гренадер — они увидели лакомую добычу! Серый плащ, колдун восьмого уровня!
Бестельглосуд резко выдохнул, вздел кипарисовый посох и гневно рявкнул, призывая одно из лучших своих заклятий — Кипящую Радугу. Неудержимая разрушительная сила, размыкающая мишень на мельчайшие частички, оставляя после себя лишь сверкающую пыль и водяные капельки.
В воздухе всегда потом на несколько секунд повисает радуга…
Мощная волна желто-серо-зеленого света ударила по несущимся на Бестельглосуда гренадерам… на секунду скрыла их в облаке непроницаемого дыма… но жертвы тут же вылетели из него целыми и невредимыми!
— Харра-а-а-а-а-а!!!
Бестельглосуд дико закричал. Кипящая Радуга, долженствовавшая развеять проклятых рокушцев по ветру, лишь повредила их обмундирование, оставив клочковатые дыры на одежде и частично разъев фузеи. Вероятно, для стрельбы они теперь не годятся… но больше Бестельглосуд подумать ни о чем не успел.
В живот вошел холодный штык.
Раненый колдун застонал, глядя в свирепо скалящееся лицо, и упал наземь. Кишки сверлит грызущая боль, но их хозяин все еще дышит. Из живота течет кровь, в глазах стремительно темнеет…
Гренадер замахнулся, чтобы добить неприятеля… но тут его самого сзади нанизали на пику. Бестельглосуда оставили в покое, обратившись к новым целям.
Колдун перекатился на бок и выплюнул кровавый сгусток, тупо глядя на лужу грязного багрянца, растекающуюся по земле. Рядом упал мертвый пикинер. Еще один. Рослые фигуры в зеленых мундирах косят их с неимоверной легкостью — седоусые ветераны заставляют серых платить десятью, пятнадцатью, порой даже двадцатью мертвецами за каждого своего убитого.
— Заряжа-а-а-а-ай!… Пли!!! Заряжа-а-а-а-ай!… Пли!!!
Эти крики слышатся с обеих сторон. Однако в интенсивности пальбы чувствуется немалая разница. Рокушцы перезаряжают свои фузеи с удивительной скоростью, скупыми отточенными движениями — десять-двенадцать секунд, и в стволе уже новый патрон. В то же время каждому серому солдату требуется минута, а то и полторы, чтобы перезарядить свой неуклюжий мушкет.
Бестельглосуд с тоской подумал, что им все же не следовало настолько пренебрежительно относиться к огнестрельному оружию. Да и артиллерией не мешало бы обзавестись — эти «медные котелки» на поверку оказались не такой уж ерундой. Конечно, роль собственно армии обычно была довольно условной — большую часть работы делали колдуны…
Ктулху фхтагн, да в нормальной баталии один Гайяван Катаклизм уничтожил бы всю вражескую рать! Два-три его заклятия — и от противника не останется мокрого места, сколь бы многочислен он ни был!
Лежа на мокрых от крови камнях, Бестельглосуд понемногу начал соображать, что пока еще не умирает. Рана оказалась тяжелой, болезненной, но все же не смертельной. Колдун нашарил в поясе фиал с целительным эликсиром и жадно присосался, чувствуя, как боль уходит, а кожа и мышцы потихоньку срастаются.
Рядом по-прежнему падают мертвецы. Серые, серые, серые… Изредка — рокушцы. Бестельглосуд закряхтел и начал приподниматься, уже чувствуя, как вибрирует мана в кончиках пальцев. Жаль, что его коронное заклятие здесь абсолютно бесполезно — но у него найдутся и другие, немногим хуже.
Мушкетный выстрел. Прямо у ног колдуна повалился обливающийся кровью гренадер. Бестельглосуд взвизгнул от неожиданности — тоненько, совсем по-бабьи! — и метнул в раненого колдовской импульс.
Тот даже не моргнул. Только в глазах появилась какая-то жадная ярость — умирающий рокушец из последних сил вытянул из-за пояса нож и вонзил его в ногу колдуну. Бестельглосуд взвыл от боли, дернулся, пытаясь отползти от страшного гренадера… но неожиданно сообразил, что тот уже не двигается.
Рывок был предсмертным.
Бестельглосуд кое-как вытащил нож из ноги, сжался в комочек и жалобно всхлипнул. Мысли о сопротивлении куда-то улетучились. Взамен явилось одно-единственное страстное желание — выжить! Выжить во что бы то ни стало!
Тучное тело уже немолодого колдуна слегка расплылось и начало растворяться в воздухе, охватываемое Латами Незримости. Кажется, исчезновения одного из серых плащей никто не заметил — все поглощены другими делами.
Став невидимым, Бестельглосуд торопливо пополз прочь — туда, где битва уже стихла, сменившись горами дымящихся трупов. Кое-кто еще шевелится, держась за животы и тщетно взывая к колдунам-медикам. Увы, таковых почти не осталось — немногие выжившие сейчас заботятся о спасении собственных жизней.
Дрожащий от ужаса Бестельглосуд прижался к земле как можно плотнее, молясь жутким богам-осьминогам Лэнга только об одном — пусть его не заметят, пусть его не обнаружат!
Солнце перевалило за полдень. Но в Дорилловом ущелье по-прежнему не смолкают ружейная пальба, пушечный грохот, гул колдовских заклятий, крики раненых и мертвых…
Да-да, стараниями некромантов некоторые мертвые очень даже кричат!
— Колдуны нас предали!!! Колдуны нас предали!!! Нас привели на убой!!! - все громче и громче разносится над ущельем. В голове Бестельглосуда промелькнуло смутное воспоминание, что самые первые из этих воплей вроде бы звучали с рокушским акцентом…
На глазах невидимого Бестельглосуда погиб Мардарин Хлебопек — мирный колдун-обозник почти не владел боевыми заклятиями и только бестолково суетился, пока не получил удар штыком в объемистое пузо. Теперь из его карманов, рукавов и даже рта безостановочно течет липкое питательное тесто — в миг гибели Мардарин непроизвольно активировал материализующие чары.
На глазах невидимого Бестельглосуда целую дивизию серых, сквозь которую проскакал — всего лишь проскакал! — маршал Хобокен, охватила дикая паника, и восемь тысяч солдат ринулись наутек, бросая мушкеты и топча собственных товарищей. Вдалеке заговорили бомбарды и мортиры — паникующих серых встретил артиллерийский огонь рокушцев.
На глазах невидимого Бестельглосуда отец, Баргамис и Теллахсер кое-как закрепились на небольшом холмике, организовав хлипкую оборону из оставшихся мушкетеров, и спешно принялись спасать то, что еще можно было спасти.
— Немного терпения, владыка Искашмир, немного терпения! — вытер со лба пот Теллахсер. — Рокушцы вот-вот будут разбиты!
— Что? — медленно повернул голову глава Совета Двенадцати.
— Мы вот-вот победим, владыка Искашмир! — льстиво улыбнулся Теллахсер. — Рокушцы…
— Побеждены, говоришь?! - в отчаянии схватился за виски Искашмир. — Что ты мелешь, кретин?! Я вижу сражающихся рокушцев! Я вижу мертвых рокушцев! Но я не вижу ни одного побежденного рокушца!!!
Какое-то время Искашмир бешено полосовал наступающих ослепительными бело-голубыми молниями, но потом плечи поникли. Единственным плодом этих усилий стали несколько случайных мертвецов среди своих же солдат. Здесь стрельба по площадям приносит больше вреда, чем пользы — серые по-прежнему многократно превосходят рокушцев в численности.
Это же быстро осознал и Баргамис. Он взрывал грунт, запуская под него невидимые веерные волны, и ему таки удалось уничтожить около сотни гренадер. Чем бы ни была их чудесная защита, она не помогает выжить, когда сама почва под ногами превращается в бушующий ад. Ведь это уже не само колдовство, но его последствия…
Однако каждое — каждое! — заклинание Баргамиса вместе с тремя-четырьмя рокушцами отправляет на тот свет добрую сотню серых. И, кажется, гренадеров такой расклад полностью устраивает — даже поощряют своего убийцу хриплыми выкриками, весело называют «союзничком».
— Прекрати, — угрюмо произнес павший духом Искашмир. — Бесполезно. Железный Маршал все предусмотрел… Уверен, он обернет в свою пользу все, что мы попробуем сделать…
Бестельглосуд тяжело дышал, стараясь не смотреть в сторону холма, на котором оборонялся отец. Немногие оставшиеся колдуны и элитная рота пикинеров всеми силами стараются сдержать рокушцев, рвущихся к последнему оплоту… но тщетно, тщетно. Сам Железный Маршал Хобокен возглавил атаку, и серые наконец дрогнули.
— Харра-а-а-а-а-а-а!!!
Теллахсер Ловкач упал, пораженный меткой пулей, осколок разорвавшейся гранаты убил Баргамиса Осторожного, и Искашмир Молния остался лицом к лицу с Бокаверде Хобокеном. Усталый, окровавленный, главнокомандующий рокушцев криво усмехнулся, нарочито медленно замахиваясь палашом.
— Как это могло произойти, как?!! - прорезал ущелье душераздирающий крик главнокомандующего серых, выхватившего небольшой хрустальный медальон. — Умри!!!
Между Искашмиром и Хобокеном промелькнула тончайшая желтая молния. Бестельглосуд в ужасе зажмурился.
Драгоценный венефирмит отца — кристалл очень редкого минерала, подаренный любящей невестой в день свадьбы. Он максимально усиливает и концентрирует любое атакующее заклятье. А Искашмир применил не что-нибудь, а мощнейшее оружие своего арсенала — Разрывающий Шок. Эти чары в мгновение ока превращают все внутренние органы в бесформенную гелеобразную кашицу, оставляя от человека кожаный бурдюк, заполненный кровянистой слизью.
Еще не бывало такого, чтобы кто-нибудь сумел устоять против Разрывающего Шока, усиленного венефирмитом. Именно этим сочетанием нынешний глава Совета Двенадцати убил предыдущего — Козарина Мудреца.
Но когда Бестельглосуд открыл глаза, на холме ничего не изменилось. Хобокен лишь слегка пошатнулся и мрачно хрюкнул, разрубая противника палашом.
Искашмир забулькал, пуская кровавые пузыри, и начал подниматься в воздух, вздетый за горло ужасным протезом Железного Маршала.
— Не по чину тебе, мразь, солдатский штык — хватит и мясницкого крюка… — чуть слышно процедил Бокаверде Хобокен, демонстрируя всем корчащегося колдуна.
Дориллово ущелье огласилось торжествующими криками немногочисленных рокушцев и паническими — все еще многочисленных серых. Бойня вскипела с новой силой, но на этом холме воцарилось замогильное спокойствие — серые в ужасе шарахаются при одном лишь виде сухопарой фигуры с окровавленным крюком вместо руки.
— Ступайте, ребятушки, довершайте начатое, — слабо улыбнулся Хобокен, не поворачиваясь к стоящим позади гренадерам. — Чтоб ни одного мне живым не отпустили, слышите?…
— Бу-сде-ваш-бродь!… - хором гаркнули седые ветераны, с новыми силами вскидывая тяжелые фузеи и бросаясь обратно в бушующее пекло. — Харра-а-а-а-а-а!!!
Когда топот подкованных сапог утих, старый маршал сразу обмяк и позволил себе тихо-тихо застонать. Он не мог позволить солдатам увидеть кровь, текущую из глаз и ноздрей.
Палаш выпал из ослабевшей руки. Разрывающий Шок оказался немного сильнее до сих пор зудящей татуировки, что нанесли смешные подземные карлики. Он не убил Хобокена мгновенно, как то было бы с другим человеком, но наградил непереносимыми муками, пронизывающими каждую клеточку. В вертикальном положении маршала удерживает лишь могучая воля.
Великий полководец ясно почувствовал, как трещат и крошатся кости, как размягчаются органы, как открываются множественные внутренние кровотечения. Еще немного — и больные ноги перестанут удерживать одряхлевшее тело. Еще немного — и его гренадеры лишатся своего командира. Их дух неизбежно упадет, мужество и решимость перестанут поддерживать в столь неравной баталии…
— Победа… Все для победы… — еле слышно прошептал Железный Маршал, дрожащими пальцами подбирая пику мертвого серого.
Он из последних сил воткнул древко в землю, поднял палаш, окинул поле боя прощальным взглядом и… упал. Остро заточенный наконечник легко пропорол старческие ребра и вышел между ключиц. Хобокен широко раскрыл глаза и неимоверным усилием воли вскинул руку, вздымая палаш как можно выше…
Подобравшийся ближе Бестельглосуд видел все это собственными глазами. Прямо сейчас он легко может лишить рокушцев боевого духа — достаточно пнуть посильнее умирающего старика, пропоротого пикой…
Однако он этого не сделал. Страх — липкий, удушающий страх сковал по рукам и ногам. Бестельглосуд Хаос сидел на корточках, прижав лоб к коленям, и часто стучал зубами, жаждая лишь скорейшего окончания этого кошмара.
Безволие и малодушие шепчут — если серые все же победят, то ему, единственному выжившему колдуну, придется принимать командование, придется брать на себя ответственность за все дальнейшие действия, придется решать судьбу остатков войска, придется возглавлять отступление…
И потому Бестельглосуд Хаос ничего не предпринимал.
Солнце уже коснулось горизонта, когда все наконец закончилось. Последний из рокушцев, седой полуполковник, нанес последний удар и устало огляделся, ища новых противников. Но их не оказалось.
Лазорито Лигорден остался один.
— Победа?… - недоверчиво прохрипел он, вытирая кровь с лица обшлагом рукава. Лигорден лишился в бою глаза, но его это, казалось, ничуть не беспокоило. — Победа!… Победа-а-а-а-а-а-а-а!!!
Единственное око полуполковника устремилось к холмику, где по-прежнему высится сухопарая фигура с вздетым к небу палашом. Лигорден счастливо рассмеялся и кинулся туда, на бегу хрипя:
— Мы победили, мой маршал!
Но вскарабкавшись на холм, Лигорден повалился на колени и тоскливо завыл, размазывая по лицу кровь и слезы. Он наконец понял, отчего последние часы Бокаверде Хобокен стоял так неподвижно…
— А-а-а-а-а!!! - зарыдал Лигорден, что есть силы вонзая штык в глазницу ближайшего трупа — Теллахсера Ловкача. — Будьте вы прокляты!!! Будьте прокляты!… Будьте прокляты… а-а-а-а…
Бестельглосуд, сидевший невидимкой буквально в пальце от удара, тоненько застонал, чувствуя, как что-то теплое течет по ногам, и пополз назад, стараясь двигаться как можно тише. Поседелая голова Лигордена повернулась, глаз, налитый кровью, вперился прямо в последнего колдуна, словно мог его увидеть…
…и Бестельглосуд Хаос проснулся.
Глава Совета Двенадцати резко открыл глаза, обливаясь холодным потом, и тяжело задышал. Сердце стучит паровым молотом, со лба стекает липкая испарина.
За окном лишь непроглядная темень — до рассвета еще целый час.
— Опять… опять этот кошмар… — слабо простонал Бестельглосуд, роняя отяжелевшую голову на подушку. — Опять… Ну ничего, ничего, у вас больше нет четырех тысяч киигов, согласных отдать колдовскую силу… У вас больше нет вашего Железного Маршала… Да и мы теперь гораздо сильнее… опытнее… мы больше не допустим прежних ошибок… В этот раз я вас растопчу!… И может, тогда мне наконец перестанет сниться этот кошмар…
Глава 2
Над Сото догорает закат, озаряя алые паруса стоящих в порту судов. Столица Геремиады провожает еще один уходящий день.
Йазуфента, дивный дворец геремиадских султанов, расцвечивает вечернее небо красочными фейерверками. Великая султанша Жетардин справляет очередной день рождения — сегодня ей исполняется тридцать один год и четыре месяца. В отличие от простонародья, султаны Закатона отмечают любимый праздник не ежегодно, а ежемесячно — и можно ли их за это упрекнуть?
За последние пятнадцать лет к султанше Геремиады сватались едва ли не все видные холостяки Закатона и даже кое-кто из Нумирадиса. Прекрасная Жетардин вполне соответствует своему дворцу — бриллиант чистой воды в драгоценной оправе. Платиновая блондинка невысокого роста — шелковая кожа красноватого оттенка, огромные карие глаза с пышными ресницами, нежная лилейная шейка и точеный носик, идеально сочетающийся с алебастровым лбом и пухлыми губками-кораллами. Завитые волосы царственной красавицы украшены набором белых и красных цветов, шею ласкает драгоценное жемчужное ожерелье. Стройную талию и совершенную грудь великолепно подчеркивает бесподобное шелковое платье, созданное лучшими ларийскими модельерами специально для геремиадской государыни.
— Ваше величество! — низко поклонилась своей госпоже стоящая перед троном дама. — О, ваше величество, первым делом я желаю принести вам свои поздравления и выразить искреннюю надежду, что милостью богов вы продолжите радовать нас своим цветущим видом еще не одно столетие…
— Это очень мило с твоей стороны, дорогая Химмаль, — благосклонно кивнула султанша. — Но представь же скорее Нашему Великолепию твоих спутников, не то мы можем умереть от любопытства и уже не увидеть следующего дня рождения!
— О, ваше величество, это было бы великим бедствием для всех нас! — склонилась в реверансе Химмаль а’Птикба. — Гости, явившиеся сегодня в Йазуфенту со мной, прибыли из мрачного Иххария, столичного города Серой Земли…
Среди придворных послышались шепотки, кое-кто провел двумя пальцами по надбровным дугам — знак, оберегающий от темных сил и злого влияния.
— Возможно, вам знакомо имя почтенного Айладира Тонгмелля Та, до недавнего времени бывшего на Серой Земле послом Шгера, — чуть поклонилась в сторону высокого эйста Химмаль. — Он оказал мне великую честь, позволив воспользоваться своим рустульдом, дабы добраться до нашей благословенной Геремиады…
— Его благородный поступок не останется без награды, — поощрительно улыбнулась прекрасная Жетардин. — Однако сколь ни радует сердце Нашего Великолепия вид подданного нашего доброго друга и союзника, куда большее любопытство возбуждает у нас твой второй спутник, Химмаль. Вот уже многие годы ни один серый колдун не вступал под своды Йазуфенты…
— Владыка Тивилдорм отличается от своих собратьев в лучшую сторону, — чуть отступила назад Химмаль. — Он о многом хотел бы переговорить с вами, ваше величество, и мне кажется, вы найдете в его словах толику занимательности и даже полезности…
Все взгляды устремились на жуткую полупрозрачную фигуру. Серый колдун, несомненно, но и в самом деле очень отличающийся от большинства серых. Поседелая голова медленно поворачивается из стороны в сторону, с подозрением оглядывая перешептывающихся краснокожих.
— Не думаю, что мне нужно подробно рассказывать о том, что представляет собой наш почтенный гость, — поклонилась Химмаль. — Полагаю, все здесь слышали легенду о призраке Тивилдорма Великого, бесчисленные лета скитающегося по закоулкам Цитадели Власти…
Придворные согласно забормотали. В Геремиаде эту историю и в самом деле хорошо знают, хотя до сегодняшнего дня многие полагали ее просто досужей байкой.
Изуродованный старик присутствует здесь не во плоти — лишь призрак, тусклая тень ушедшего величия. Его рот и глаза светятся ослепительной белизной, ступни не касаются пола, а сиплый голос доносится словно откуда-то извне.
— Ваше величество, я оставил свою келью в Промонцери Царука и прибыл сюда вместе с луруа Химмаль, дабы призвать вас совершить то, что давно должно было быть совершено! — яростно просипел Тивилдорм. — Мои потомки — проклятые, ненавистные мне! — должны быть покараны как можно скорее и безжалостнее! Сейчас, когда королевская доля войск Серой Земли переправлена в Нумирадис, у вас есть такой шанс, какого не было еще никогда! Возможно, эта возможность больше никогда и не повторится!
— О-ом!… - громко чмокнул жаберными щелями толстый эйст, доселе стоящий неподвижно по левую руку от трона. — О-ом!… Ваше величество, я спешу призвать вас к осторожности, прежде чем этот коварный серый очарует вас своими дворцами из пены! Сколько бы ни ослабла Серая Земля сейчас, я никогда не поверю, что они оставили свой остров полностью беззащитным! Геремиадский флот силен и могуч, я не стану спорить с этим фактом, но справятся ли его алые паруса с колдовскими штормами и бурями? А что станет с ними, когда серые возвернут с Нумирадиса основные силы, чтобы примерно наказать захватчиков?…
— Наше Великолепие внимательно выслушало твои слова, дорогой чародей, — перебила эйста Жетардин. — Ты, несомненно, прав во всем, что касается грядущих опасностей, и сердце Нашего Великолепия трепещет, охваченное беспокойством за судьбу нашей благословенной Геремиады. Но и слова владыки Тивилдорма заслуживают всяческого внимания, ибо внутренний голос шепчет нам, что планета стоит сейчас на переломном моменте истории, и решение следует принимать безотлагательно…
— Вы очень мудры, ваше величество, — просипел Тивилдорм Призрак, кривя призрачные губы. — Разумеется, я не надеюсь, что ваш султанат сумеет справиться с Серой Землей в одиночку. То, что я мертв, еще не означает того, что я наивен! Нет, ваше величество, я собираюсь предложить вам нечто совершенно иное…
— О-ом!… Ваше величество, я вновь спешу призвать вас к осторожности! — зачмокал жабрами придворный чародей. — Кто может поручиться за добрые намерения этого призрака-колдуна? Кто может сказать с уверенностью, чего он в самом деле желает добиться? Откуда нам знать, что все это не западня, несущая погибель как шгерцам, так и геремиадцам?
— Все может быть, дорогой чародей, все может быть, — согласилась султанша. — Но Наше Великолепие полагает, что мы все же должны дослушать слова владыки Тивилдорма до конца — в конце концов, этого требуют минимальные приличия.
Толстый рыбочеловек раздраженно приспустил ложное веко, показывая, что не желает иметь ничего общего с серым колдуном. Однако его единственный глаз продолжает цепко следить за Тивилдормом, усматривая каверзу в каждом движении жуткого призрака.
Покойный глава Совета Двенадцати вперил в султаншу Жетардин взгляд своих светящихся буркал и принялся неохотно цедить слово за словом. В тронном зале воцарилась тишина, придворные внемлют сиплому неестественному голосу мертвого колдуна.
Попервоначалу Тивилдорма слушали с сомнением, недоверчиво. Но по мере того, как тот раскрывает свой план во всех подробностях, лица геремиадцев все больше проясняются — в задних рядах уже слышатся одобрительные шепотки.
— Я закончил, ваше величество, — угрюмо произнес колдун, наклоняя голову в едва заметном намеке на поклон. — Каково будет ваше решение?
— Наше Великолепие затрудняется дать тебе ответ немедленно, владыка Тивилдорм, — склонила голову Жетардин. — Спору нет, избранная тобой стратегия может принести нам желанную победу, буде мы станем придерживаться ее в скрупулезной точности… но Наше Великолепие усматривает одно серьезное затруднение. Твой план предполагает участие некоторых союзников — однако у Нашего Великолепия есть небезосновательные сомнения, что мы сможем заручиться их поддержкой. Каким окажется твое мнение по этому поводу, дорогой чародей?
— Полагаю, нам придется вести долгие и тяжелые переговоры, — неохотно процедил эйст, с неприязнью поглядывая на Тивилдорма. — Возможно, вам удастся склонить на свою сторону мнение Глубочайшего из Королей, ваше величество, ибо ваше влияние на него весьма и весьма велико… но что касается этих твердолобых флибустьеров… тут я преисполнен сомнений.
— Да, нам предстоит еще немало затруднений, — задумчиво оперла подбородок на ладонь султанша. — Однако Наше Великолепие страшится назвать замысел владыки Тивилдорма таким уж невыполнимым… Дорогой чародей, если тебя не затруднит, сообщи обо всем услышанном нашему дорогому брату под толщей лазурных вод. Буде у него не возникнет не предвиденных нами сомнений и опасений, проси его пожаловать в нашу прекрасную Йазуфенту, дабы обсудить все с полной подробностью.
— Я сейчас же активирую мой ллейз, ваше величество, — низко поклонился эйст, выходя из тронного зала спиной вперед. Показывать султанше Геремиады филейную часть — тяжкое оскорбление царственной особы.
Прекрасная Жетардин улыбнулась своему придворному чародею и вновь обратила взор к жуткому призраку, брюзгливо рассматривающему роскошную лепнину на потолке.
— Мы всесторонне обсудим твое предложение, владыка Тивилдорм, — заверила султанша. — Мы не можем говорить за моего дорогого брата и наших северных соседей, но если только везиры Нашего Великолепия не отыщут в изложенном плане слабых мест, всецелая поддержка Геремиады у тебя будет обязательно.
— Рад это слышать, ваше величество, — угрюмо ответил Тивилдорм.
— Позволь спросить, что собираешься делать дальше ты сам? Вероятно, на какое-то время ты задержишься в Йазуфенте, не так ли?
— Прошу меня простить, ваше величество. Я очень бы хотел остаться и помочь уговаривать потенциальных союзников. Но… но мне нужно во Владеку, ваше величество, и как можно скорее. Я собираюсь присоединиться к владыке Креолу.
— Это совершенно разумное стремление, и мы непременно окажем тебе всю помощь, которая окажется нам по силам, владыка Тивилдорм. Однако сегодня мы просим тебя присоединиться к нашему торжеству и оказать Нашему Великолепию честь, сев у правого подлокотника и вкусив первую пиршественную чашу…
— Со всем моим почтением, ваше величество, я не могу принять этой великой чести, — пренебрежительно скривился Тивилдорм Призрак. — Вот уже много лет я не способен ни есть, ни пить…
— В таком случае просто сделай вид, — мило улыбнулась султанша Жетардин.
В то время, как над Геремиадой спускается ночь, над Ларией, напротив, занимается заря.
Бестельглосуд Хаос стоит у огромного окна, сумрачно оглядывая бесконечные ряды солдатских палаток. Каменная громада Промонцери Альбра вздымается рядом с полуразрушенным Симбаларем, походя на усталого разбойника, склонившегося над ограбленной и опозоренной красавицей.
В кабинет бесшумно вошел молодой паж в фиолетовом плаще — большинство слуг членов Совета Двенадцати также колдуны, пусть и самых низших уровней. Робко поклонившись спине владыки, паж поставил на стол поднос с завтраком, споро застлал постель, еще раз поклонился и вышел так же тихо, как и появился.
Ковыряясь в своей обычной яичнице, Бестельглосуд с ностальгией рассматривал картину, висящую над кроватью. Собственно, не совсем картину — скорее, колдовское окно, показывающее родной Иххарий с высоты птичьего полета. Совсем простенькие чары — исключительно для услады взора.
Иххарий — мрачный и тоскливый город. Но в глазах серых колдунов его угрюмые здания обретают ту несравненную прелесть, которой обладают только родные края. Никакие чужеземные красоты не способны сравниться с бесхитростным пейзажем отчего дома.
Взгляд Бестельглосуда остановился на Промонцери Царука. Цитадель Власти. Еще одна каменная громада, рядом с которой совершенно теряется недавно возведенная Промонцери Альбра. Однако на окраине столицы можно заметить даже более крупное здание — Иххарийский Гимнасий, крупнейшее учебное заведение Серой Земли. Все лучшие колдуны — выпускники именно этого гимнасия, самого старого и престижного из всех.
Но ни Промонцери Царука, ни Иххарийский Гимнасий не способны соперничать с третьим строением — сравнительно молодым и не таким уж огромным, но чрезвычайно важным.
Врата в Лэнг. Тот самый Лэнг, по настоянию которого Серая Земля сейчас покоряет королевства Нумирадиса…
Бестельглосуд Хаос тяжело вздохнул, опрокидывая кубок дорогого ларийского вина. Ему вновь вспомнился ночной кошмар, являвшийся уже бесчисленное число раз. Как бы он хотел забыть тот проклятый день в Дорилловом ущелье!
Но забыть не получается…
С 7118 по 7123 годы от Н.И. состав Совета был следующим: Искашмир Молния, Руаха Карга, Гайяван Катаклизм, Бестельглосуд Хаос, Тахем Тьма, Яджун Испепелитель, Баргамис Осторожный, Асмодея Грозная, Мартагайя Ясноглазая, Крудо Ристальщик, Теллахсер Ловкач, Асанте Шторм.
Но после провалившейся кампании 7123 года Совет Двенадцати претерпел значительные изменения. В тот ужасный день разом погибли четверо серых плащей, включая Главу Совета. Редкий случай. За последние пятьсот лет сравнимые трагедии происходили лишь четырежды — Ночь Страха в 6689, Месть Призрака в 6764, Кровавый Турнир в 6833, и Пятое Заклинание в 6902 году.
Дориллово Ущелье тоже заняло место в этом черном списке.
По возвращении Бестельглосуда домой именно он и занял первое место в Совете. Согласно порядку, Серую Землю должна была возглавить матушка Руаха, но изрядно одряхлевшая колдунья уступила председательское кресло любимому сыну. А уже сам Бестельглосуд протащил на третье место младшего брата Яджуна, обойдя дядюшку Тахема.
Ему совершенно не хотелось вручать дополнительную власть этому безумному фанатику.
Тахем безропотно согласился сделать уступку — его никогда не волновала такая ерунда, как личностный статус. Уже по собственной инициативе он пропустил вперед себя Асмодею. Бестельглосуд от всей души ненавидел сестрицу-вампиршу, зато Тахем не чаял в ней души — ведь она приходилась дочерью одному из архидемонов Лэнга!
Дальнейшие перестановки были уже обыкновенными. Мартагайя, Крудо и Асанте сдвинулись соответственно на шестое, седьмое и восьмое места. А вместо четверых погибших Бестельглосуд принял молодого, но очень талантливого Йоганца Изменяющего, весьма многообещающего Руорка Машиниста, коварную, но крайне полезную Турсею Росомаху и воистину бесценного Мурока Вивисектора.
Спустя девять лет, когда Мартагайя погибла в результате неудачного эксперимента, в Совет Двенадцати по рекомендации Турсеи вошел ее племянник — Квиллион Дубль. Еще через семь лет, после смерти донельзя одряхлевшего Крудо, Бестельглосуд, уже тогда начавший готовить новое вторжение в Нумирадис, принял Ригеллиона Одноглазого. А совсем недавно, после окончательного подтверждения гибели Асмодеи, в Совете появился чрезвычайно гордый и самолюбивый Астарон Ледяной — сразу на четвертом месте.
Итак, сегодня, первого июня 7145 года по летоисчислению эйстов, состав Совета выглядит следующим образом: Бестельглосуд Хаос, Руаха Карга, Яджун Испепелитель, Астарон Ледяной, Тахем Тьма, Асанте Шторм, Йоганц Изменяющий, Руорк Машинист, Турсея Росомаха, Мурок Вивисектор, Квиллион Дубль, Ригеллион Одноглазый.
Перед мысленным взором Бестельглосуда пронеслись одиннадцать членов Совета один за другим. Каждый из них специалист в своем деле, каждый — колдун огромной силы.
Нет никого, кто мог бы сравниться в ментальном контроле с матушкой Руахой. Яджун и Астарон — огненный и ледяной колдуны громадной мощи, пиромант и криомант, жгущий и морозящий. Дядюшка Тахем — глава ктулхуистской церкви, сам Мрак, воплотившийся в человечьем обличье. Асанте — не слишком полезный на суше, но абсолютно незаменимый на море, главный адмирал серого флота.
Что же касается тех шестерых, что вошли в Совет уже при Бестельглосуде, то их он подбирал с дальним расчетом. Первым взял именно Йоганца — невзрачного, слабовольного, бесхарактерного, но идеального исполнителя — покорного, не рассуждающего, ставшего для главы Совета чем-то вроде личного адъютанта.
Руорк получил свое место во многом благодаря Дориллову ущелью — в течение последних двадцати лет именно этот полуавтомат занимался созданием артиллерии серых. Возможно, она по-прежнему сильно уступает рокушской, но Бестельглосуд больше не желает полагаться исключительно на магию.
Турсея заменила погибшего Теллахсера. Не в смысле телепатии — хотя читать мысли она тоже умеет. В смысле основных обязанностей. Эта кровожадная особа цепко держит в когтях внутреннюю безопасность серых, выискивая всех, кто не желает помогать великому делу, и убеждая их переменить мнение.
Это у нее выходит на удивление эффективно.
Мурок… Да, Мурок стал, наверное, самым ценным членом Совета. Великий биомаг, не интересующийся ничем, кроме своих жутких гомункулов, уже чрезвычайно обогатил и расширил арсенал серых. Его цреке полностью заменили обозы и колдунов-пищевиков покойного Мардарина. Эти неутомимые насекомые безропотно роют окопы и землянки, таскают грузы, собирают трофеи — и никогда не утаивают ни единой монетки!
А разве менее ценна другая тварь Мурока — вемпир, помесь вешапи и вампира Сумура? Поскорей бы их стало больше, чтобы посадить в седло всех колдунов до единого! Пусть у рокушцев есть конница, которой нет у серых, пусть! Зато у серых есть воздушная кавалерия, которой нет и никогда не будет у рокушцев! Их дурацкие орнитоптеры — лишь жалкое подобие могучих красавцев вемпиров!
Вот Квиллион, пожалуй, не так ценен, как другие. Да, его доппели заслуживают всяческой похвалы, но Квиллион боязлив, даже трусоват, а его тактика многим напоминает тактику покойного Баргамиса — вялая, робкая, направленная в глухую оборону. Не следовало, пожалуй, вручать ему маршальский жезл… впрочем, он всего лишь один из четырех маршалов — троих остальных хватит за глаза.
Зато Ригеллион в смысле личного мужества — полная противоположность Квиллиону. Этот одноглазый колдун безрассудно храбр и всегда бросается в бой самым первым. Раньше Бестельглосуд с иронией относился к подобным полководцам, но после Дориллова ущелья понял, что в этом есть свои плюсы.
Действительно, такой командир заражает людей собственным мужеством — его бойцы легко дадут фору бойцам того, кто руководит баталией с безопасного расстояния. Правда, храбреца запросто могут убить в бою… но Ригеллиона это точно не касается. Он лучший колдун-боевик Серой Земли — еще никто не мог сравниться с ним в поединке. Поединок — то, ради чего Ригеллион вообще живет на свете.
Ну что ж, посмотрим, как обернется на этот раз. Пусть у него, Бестельглосуда, нет такого телепата-разведчика, как Теллахсер Ловкач. Нет и Гайявана Катаклизма, способного взорвать целый город одним заклятием. Пусть! Его колдуны не менее достойны — посмотрим, смогут ли рокушцы противопоставить им что-нибудь равноценное!
Как только будет взята Владека и растоптана армия Лигордена, страна опустится на колени перед ним, Бестельглосудом Хаосом! Опустится, как уже опустилась ничтожная Лария!
И вот тогда он сполна отплатит этим белокожим усачам за страх и унижение, пережитые в Дорилловом ущелье!
Над огромным котлом клубится зеленоватый пар. В глубоком кресле сидит дряхлая старуха — сама Руаха Карга. Дрожащие пальцы перебирают пучок желтых волос, морщинистые губы медленно шевелятся, бормоча колдовской речитатив.
Между котлом и колдуньей протянулись тонкие ломаные линии, в воздухе послышался тонкий прерывистый вой. Руаха злоехидно улыбнулась, чувствуя, как сознание покидает тело и летит куда-то далеко… далеко… далеко…
Глава 3
Владеку озарил первый луч утреннего солнца. С воздушного шара, парящего над Рокат-Каста, донесся рев трубы, возвещающий наступление нового дня.
Сегодня столица Рокуша напоминает несокрушимый сундук, запертый на все запоры. Пушки, пушки, пушки — бесчисленные пушечные жерла демонстрируют полную готовность извергнуть страшный ливень огня и железа.
Армия Ригеллиона Одноглазого подошла к Владеке еще вчера, но пока что ведет себя тихо, на штурм не идет. Их бивачный лагерь разместился на безопасном расстоянии от равелинов и бастионов Рокат-Каста. Огромные рокушские бомбарды поневоле настраивают на осторожность.
Конечно, первым делом к стенам явилась депутация серых с красными лентами на головах — в восточном полушарии Рари этот символ играет роль белого флага. Серые очень вежливо поинтересовались, не желает ли король Обелезнэ сдаться без боя. Им не менее вежливо ответили, что не желает, но за предложение благодарит.
Полученный ответ серых нисколько не удивил — они и спрашивали-то исключительно для соблюдения приличий. Депутация раскланялась с королем, объявила, что в таком случае Владека будет взята силой, и удалилась. Король помахал им вслед и великодушно пожелал удачи.
С того момента прошли неполные сутки.
— Чего они ждут? — задумчиво спросила сама себя Ванесса Ли, глядя в бинокль со стены центрального бастиона. — Второго пришествия?
— Они же не полные дураки, маркиза, — проворчал барон Джориан, стоящий рядом. — Сломя голову не бросятся. Мы-то у себя дома, у нас все солдаты свежие, отдохнувшие, к обороне готовы. А они несколько дней маршировали по чужой стране — и сразу в бой? Им тоже отдохнуть надо. Да вы не волнуйтесь — к обеду, должно, пойдут штурмом…
— Умеете вы успокаивать, барон, — хмыкнула Ванесса.
— А то.
Пока что активность в стане серых проявляют только цреке. Бесчисленные насекомоподобные тварюшки трудятся изо всех сил, неутомимо срывая первую линию обороны Рокат-Каста — двенадцатиметровый бруствер. Комендант крепости наблюдает за этим вандализмом с зубовным скрежетом, но поделать ничего не может. Палить по цреке из пушек не представляется возможным — слишком уж мелкие мишени, только пустой расход боеприпасов.
Еще цреке заготавливают фашины. Ни лестниц, ни иного осадного инструмента — только фашины для рвов. Уже одно это дает достаточно информации, чтобы сделать предварительные выводы. Серые явно не собираются вести осаду так, как это обычно практикуется в Нумирадисе…
Кроме срытия бруствера и заготовки фашин цреке перетаскивают туда-сюда боеприпасы и продовольствие. Меж солдатскими биваками поднимаются дымки — серые собираются завтракать. Даже отсюда чувствуется аромат гречневой каши, варящейся в тысячах котелков.
— Готовятся к долгой осаде? — вопросительно повернулась к капитану лейб-гвардии Ванесса.
— Вряд ли, — покачал головой Джориан. — Если бы готовились сидеть здесь долго, лагерь был бы другим. Видите — палаток у них в обозе всего ничего, землянки тоже копать вроде не собираются. Разместились в простых биваках, прямо под открытым небом. Это так, на пару ночевок. Значит, рассчитывают взять город за день-другой — а уж там расквартируются со всем удобством…
Ванесса глубокомысленно кивнула, с неприязнью поглядывая на приплясывающего рядом краснокожего ишкримца. Логмир Двурукий, легендарный герой Закатона, только что проснулся, сразу же взлетел на стену, подняв по обыкновению тучу пыли, и теперь ужасно дрожит и морщится, подпрыгивая на одном месте.
— Зеньор, ради Единого, прекратите кривляться! — раздраженно встопорщил усы Джориан.
— Тебе легко говорить! — скрипнул зубами Логмир.
— Что с вами такое? Чего вы так дрожите? Неужели страшно?
— Черешню съел, да? Чтоб я, сам Логмир Двурукий, да боялся?! Да я даже батьки не боялся, когда он за мной с тесаком гонялся! Он мне орет — убью, убью, а я ему — а пошел ты уррогу в жопу, глупый батя! Ну, скорость не сбавлял, конечно. Так и не поймал он меня! Слабак! Не в меня пошел, это точно! Потом он меня во сне кадкой по башке стукнул, но это уже не в счет!
— Ну а в чем тогда дело? Рветесь в бой?
— Ну да, вот сейчас! Рвусь! Так я рвусь, так я рвусь — вот чуть-чуть, и разорвусь! Прямо со стены вам тут спрыгну! Я вчера весь день в ворота ломился, хотел Рарога и Флейма в крови выкупать, а вы меня выпустили? Не выпустили! Ну и все теперь! Сами виноваты!
— Тогда что с вами такое, зеньор?!
— Я писать хочу! — жалобно взвыл Логмир.
— Тю-ю-ю… — разочарованно присвистнул Джориан. — Вот уж беда-то… Да отливайте прямо со стены, как я!
— Когда писал ты, ветер дул не в лицо! — сморщился еще сильнее Логмир, держась за причинные места.
— Зеньор Логмир, не могли бы вы подыскать другое место для жалоб на свои физиологические проблемы? — раздался спокойный голос.
— Здравия желаю, ваше величество! — резко сдернул двууголку Джориан.
На бастион поднялся высокий длиннолицый мужчина сорока лет, с каштановыми волосами, крохотными усами и бородкой — сам король Обелезнэ Первый Калторан. Облаченный в простой полевой мундир, он ничем особенным не выделяется среди присутствующих. О высоком сане говорит только головное украшение — серебряная корона с одинокой жемчужиной на центральном зубце.
Все Черные Драгуны, фузилеры, канониры, бомбардиры, инженеры и прочие присутствующие на стенах Рокат-Каста разом грянули:
— ЗДРА-ЖЕЛА-ВАШ-ЛИЧЕСТВО!!!
— Вольно, — чуть шевельнул бровью Обелезнэ. — Как обстановка, барон?
— Пока все спокойно, ваше величество! Бдим!
— Это хорошо, что бдите. Доброе утро, маркиза, как вам сегодня почивалось?
— Благодарю, ваше величество, хорошо, — сделала книксен Ванесса.
— Приятно это слышать. Не было ли вестей от нашего нового министра магии?
— Пока нет, — виновато мотнула головой Вон. — Подождите еще немного, ваше величество, я уверена, сегодня или завтра он обязательно появится!
— Лучше все-таки сегодня, чем завтра, — проворчал Джориан. — Я не уверен, что серые дадут нам дождаться завтра…
— Будем надеяться на лучшее, барон, — спокойно ответил король.
— Ваше величество, разрешите обратиться! — гаркнули сзади.
— Да, что у вас? — обернулся король Обелезнэ.
Там вытянулся в струнку Акорен — необычайно рослый лейтенант Черных Драгун. Рядом переминается донельзя смущенный человечек в роговых очках, с трудом удерживающий внушительную стопку старинных фолиантов.
— Вот, привел! — отрапортовал гвардеец. — Их ученая светлость оченно настаивали — говорят, важно аж до усрачки!…
— Акорен! — рявкнул на своего лейтенанта барон Джориан. — Как выражаешься при его величестве короле, каналья?!
— Прощенья прошу, командир! — встопорщил усы Акорен. — Виноват, случайно вырвалось!
— Вырвалось у него! Я тебе тоже сейчас кой-чего вырву! Ты что, свинский выкормыш, в хлеву находишься?! Тут тебе и его величество король, и благородная дама… уж простите этого остолопа, маркиза. Дуб дубом — воспитываю этих сукиных детей, воспитываю, а все не уразумеют!…
— Батька Джориан, не гневайся, прости дурака!… - жалобно прогундосил здоровенный драгун.
— Да вы не переживайте так, барон, — продолжала смотреть в бинокль Ванесса. В бытность полицейским Сан-Франциско она наслушалась таких выражений, рядом с которыми нечаянное словечко Акорена выглядит невинным детским лепетом. — Пустяки, дело житейское.
— Нет, маркиза, не такие уж пустяки, — внимательно посмотрел на нее Джориан. — На таких пустяках дворянская честь держится — как свод на колоннах. Хоть небо рухни на голову, а гвардеец Его Величества должен быть учтив и деликатен. Бранных слов употреблять не дозволено никому!
— Но вы же употребляете.
— Уточняю свое высказывание, — на миг задумался Джориан. — Бранных слов употреблять не дозволено никому… кроме меня. Я этим засранцам командир, наставник и даже почти что батька. Поэтому мне их бранить не только можно, но и нужно.
Уверенно кивнув и съездив Акорена на прощание по затылку (великану для этого пришлось нагнуться), капитан лейб-гвардии выпятил грудь и замер у плеча венценосного владыки, беседующего с ученым профессором.
— Зеньор Фтареймен? — чуть наморщил лоб, припоминая фамилию ученого, король. — Вы по поводу той задачки, что мы подкинули вам на днях, не так ли?
— Истинно так, ваше величество, — пропищал лучший специалист Рокуша по древним языкам. — Вот, извольте видеть, «Тайны и загадки Империи Гор», том восемнадцатый. Та самая, о которой вы изволили спрашивать…
— Да-да, я вижу. Так вы все-таки отыскали что-то полезное?
— Расшифровка еще не окончательно довершена, осталось уточнить кое-какие детали, но лично мне кажется, что вот этот отрывок вполне мог бы заинтересовать серых… ведь я не ошибаюсь, ваше величество, ведь это серые пытались похитить эту книгу для неких своих целей?…
— Вы совершенно правы, зеньор Фтареймен. Так о чем же говорится в этом отрывке?
— Подробный дословный перевод со всеми разъяснениями и комментариями будет у вас на столе завтра к утру, ваше величество, — услужливо пискнул Фтареймен. — А если вкратце — здесь рассказывается о древнем арсенале Империи Гор, в котором содержится некое оружие внушительной мощи…
— В самом деле? — проявил заинтересованность король. — Какого именно рода оружие?
— Подробного разъяснения здесь не имеется. Честно говоря, у меня такое впечатление, что автор сего капитального труда и сам точно не знал, что именно содержится в том арсенале. Однако здесь это оружие именуется «Стальными Солдатами». Мне думается, уже из самого названия можно почерпнуть некоторую объясняющую информацию…
— Автоматы. Наверняка автоматы, — глубокомысленно насупил брови Джориан. — Империя Гор в свое время производила огромное количество самых разных автоматов. В том числе — очень мощные боевые. Бронзовые истуканы серых рядом с ними — просто беленькие зайчики.
— Мое скромное мнение полностью совпадает с мнением зеньора барона, ваше величество, — пропищал Фтареймен. — «Тайны и загадки Империи Гор» — не единственный источник, повествующий о так называемых Стальных Солдатах. Я счел возможным преподнести вниманию вашего величества еще несколько произведений, в которых упоминается это загадочное наследие Аррандраха. Как известно, в последние годы своего существования Империя Гор вела кровопролитную гражданскую войну, которая, в конце концов, и привела ее к распаду на составляющие префектуры, а впоследствии полному разложению и упадку…
— Зеньор Фтареймен, сейчас не самое подходящее время для лекций по древней истории, — холодно напомнил король. — Ближе к делу.
— Мои глубочайшие извинения, ваше величество! — виновато съежился ученый. — Если изложить самую суть — Стальных Солдат создали уже в самом конце, когда до развала Империи Гор оставались считанные месяцы. Вероятно, их планировали использовать для подавления беспорядков, но пока суд да дело, правящая династия перестала существовать, кадровые военные по большей части дезертировали, а остатки армии были расформированы. Стальных Солдат так и не успели применить. Да и сомнительно, что это оружие, каким бы мощным оно ни было, сумело бы спасти разваливающуюся империю от самой себя…
— Зеньор Фтареймен, покороче…
— Смиренно прошу простить, ваше величество, я вновь увлекся совершенно не тем! — в ужасе выпучил глаза Фтареймен. — Меня неизбежно заносит, когда я излагаю… еще раз простите. К сожалению, нам неизвестно в полной точности, где следует искать упомянутый законсервированный арсенал. Тем более, что таких арсеналов в подземельях Аррандраха таится не так уж и мало — часть их за прошедшие тысячелетия отыскали и разграбили, но многие по-прежнему дожидаются, когда их вскроют… о, гориане великолепно умели оберегать свои сокровища! Но так или иначе, здесь все же есть некоторые указания на тему того, откуда следует начинать поиски. Искомое место находится в бывшей префектуре Патрак… правда, она весьма и весьма обширна, так что само по себе это не очень помогает. Но есть и другие инструкции! Неизвестный автор «Тайн и загадок Империи Гор» предлагает нам встать в тени Орлиного Клюва в то время, когда пропоет Закатный Петух, проследить взором за движением Пылающего Альбатроса, отыскать след Бамбукового Фазана…
— Фтареймен, я не слишком силен в орнитологии, — перебил увлекшегося ученого король. — И никогда не увлекался разгадыванием головоломок. Не могли бы вы изложить все это более ясно?
— В том-то и дело, что не мог бы, ваше величество, — поник Фтареймен. — Более ясные указания здесь отсутствуют. Возможно, после того, как мы довершим расшифровку и сверимся с другими источниками…
— Будем надеяться. Я полагаюсь на вас, зеньор Фтареймен, постарайтесь не подвести меня.
Историк часто закивал, прижимая к груди стопу фолиантов, и попятился, спеша покинуть такой неуютный каменный бастион. Король отвернулся и протянул руку — адъютант немедленно вложил в нее подзорную трубу.
— Полагаю, еще немного времени у нас есть, — задумчиво прокомментировал ситуацию монарх. — Успеем позавтракать.
— Прикажете-з подать прямо сюда, ваше величество? — склонился в полупоклоне адъютант.
— Пожалуй.
Королевский завтрак доставили уже через три минуты. Максимально скромный — копченая курица, судок с гречкой и нераспечатанная бутыль вина. Обелезнэ Первый, нисколько не чинясь, уселся на ближайший ящик с патронами, расстелил на коленях салфетку и принялся есть прямо руками, одновременно выслушивая доклады, поступающие со всех концов крепости.
— Ваше величество, только что окончились утренние казни… — склонился над королевским ухом товарищ министра юстиции.
— Да, хорошо, — кивнул Обелезнэ Первый. — А почему вы мне об этом докладываете, Эпикен? Что-то прошло не так?
— Да… Один непредвиденный казус… «Похоронный бокал»…
— Опять? Неужели еще у кого-то обнаружилась аллергия на вино?
— Нет, ваше величество, в этот раз все намного серьезнее… Вы помните того колдуна, что несколько дней назад проник в королевскую библиотеку и ранил барона Джориана?
— Был арестован бароном Джорианом, — педантично поправил Джориан.
— Хог Тень! — прочавкала Ванесса, сидящая меж зубцов крепостной стены с огромным сэндвичем.
— Да, именно так — благодарю, зеньорита маркиза. Согласно вашему высочайшему распоряжению, ваше величество, его должны были казнить сегодня, в числе прочих, но… вышел неожиданный казус.
— Он стал невидимым и сбежал?
— Нет, он… когда ему поднесли «похоронный бокал», он… он просто нырнул в него и бесследно исчез! — отчаянно закончил товарищ министра. — Ваше величество, мы… мы были готовы, что он выкинет какую-нибудь штуку… он был в кандалах, его держали на мушке четверо жандармов, но… но мы никак не могли предположить, что он утонет в бокале с вином!
— Что вы несете, Эпикен? — тихо спросил король. — Вы что, сами этого вина хлебнули? Или просто издеваетесь надо мной?
— Эх, ваше величество, колдуны и не на такое дерьмо способны… — хмуро пробурчал Джориан.
— Я не об этом, барон. Эпикен, зеньорита маркиза, кажется, вручила вам ошейник, полностью блокирующий колдовские способности. Отчего же вы сняли его с арестованного?!
— Но это не по уставу, ваше величество… железный ошейник на казнимом… недопустимо… этикет…
Королевские пальцы резко сжались. Куриная кость с хрустом сломалась, и товарищ министра нервно вздрогнул, чувствуя, как дрожат поджилки.
Несмотря на обычное олимпийское спокойствие, Его Величество унаследовал беспощадность своего прадеда — а тот мог простить любое прегрешение, кроме некомпетентности. Несоответствие занимаемой должности каралось всегда.
— Ваше величество, это не повторится, я уверяю вас…
— Ступайте, Эпикен, — холодно посмотрел на него король. — Благодарите Единого, что сейчас мне недосуг заниматься такими пустяками. У меня тут двести колдунов под стенами — еще один ничего особенно не изменит. Но впредь постарайтесь таких промашек не допускать — вы меня поняли?
— Хорошо понял, ваше величество!
Барон Джориан проводил товарища министра равнодушным взглядом, сделал большой глоток из походной фляжки и протянул Ванессе:
— Не желаете, маркиза? Отличный кумыс!
— С удовольствием, барон, — отхлебнула Вон. — Логги, а ты не хочешь?
— Подруга, хватит уже меня так называть! — посмотрел на нее злыми глазами Логмир. — Раз сказал, два сказал, три сказал, четыре… со счету сбился!
Логмир, в отличие от Ванессы, сидит не между зубцов стены, а прямо на одном из них, болтая ногами над тридцатиметровой пропастью. Он тоже завтракает — преогромным пакетом чипсов.
Вон заподозрила, что перед отлетом Креола этот вороватый ишкримец стащил из коцебу все чипсы до последнего пакетика — иначе откуда он их берет в этом мире?…
— Похоже, начинается… — вздохнула Ванесса, глядя в бинокль. Серые строятся в боевые порядки.
— Начинается, — кивнул Джориан. — Думаю, скоро сможем лицезреть самого главного колдунского маршала…
— Как его зовут, кстати?… - наморщила лоб Ванесса. — Что-то из головы вылетело…
— Ригеллион Одноглазый.
— Ах да, точно… — задумалась Вон. — Если не ошибаюсь, у него нет одного глаза?
— Нет, маркиза, ошибаетесь. Один глаз у него таки есть.
Ригеллион Одноглазый, Четвертый Маршал Серой Земли, постучал пальцами по карте, разложенной на столе. Этому колдуну недавно исполнилось семьдесят лет, но выглядит он от силы на сорок — всегда поддерживал себя в хорошей форме.
Сражения, схватки, битвы — вот все, что когда-либо волновало Ригеллиона. Он полной душой отдается упоению боем и с наслаждением впитывает красоту колдовского поединка.
Да и что может быть прекраснее сгустка чистой энергии, разрушающего и убивающего на своем пути все и вся? Разве найдется чувство, способное превзойти этот неповторимый восторг, когда твое заклятие сжигает противника, и воздух трепещет от его предсмертного крика?
Ригеллион верит — нет, не найдется.
Взятие Владеки должно стать жемчужиной в его военной карьере. Исключая колдовские цитадели серых, Рокат-Каста — самая неприступная крепость в мире. Если он, Ригеллион, сумеет ее покорить в одиночку, без помощи других членов Совета Двенадцати, владыка Бестельглосуд просто обязан будет вознаградить его по достоинству.
Несправедливо, что Руорк Машинист и Квиллион Дубль стоят выше в табели рангов, будучи куда менее одаренными тактиками. Другое дело — Астрамарий Целебор Краш, его превосходство Ригеллион с недавних пор признает безропотно.
Взгляд колдуна в сером плаще упал на каменную громаду, ощетинившуюся пушечными жерлами. Спору нет, орешек прочный, бронированный. Добраться до сладкого ядрышка будет непросто. Достойное испытание для способностей Ригеллиона Одноглазого.
На данный момент в распоряжении Четвертого Маршала находятся весьма внушительные силы. Свыше шестидесяти тысяч пехотинцев, около полутора сотен артиллерийских орудий и сто восемьдесят пять колдунов. Все штаб-офицеры и часть обер-офицеров.
Конечно, лишь очень небольшая часть — всего полутора сотен обер-офицеров совершенно недостаточно для шестидесятитысячной армии. Большинство младших офицеров — обычные люди, не имеющие радужных плащей.
Из колдунов почти сто тридцать — малополезная мелочь, «незабудка», как их окрестили рокушцы. Фиолетовые, синие и голубые плащи. Именно они по большей части и носят обер-офицерские воротники. Но кроме этого есть еще сорок зеленых плащей, двенадцать желтых, четыре оранжевых и даже один красный. Очень недурной комплект.
Красный и оранжевые сейчас присутствуют прямо здесь, возле штабной палатки. Скайлер Тысяча Лиц внимательно изучает карту, Карна Мрачная напряженно о чем-то думает, Реймако Балетмейстер поигрывает саблей, Беймбол Сосунок отдувается, вытирая пот со лба, Альбракия Змея поглаживает питона, обвившего ее ласковыми кольцами.
Когда они с маршалом Астрамарием делили колдунов высших уровней, Ригеллион специально отобрал себе таких, что наиболее полезны в осаде крепостей. Из четырех имевшихся красных плащей он взял только Скайлера, оставив Астрамарию Горрана Ледяного Меча, Тиграна Клинки и Маркаттабока Безмозглого — вряд ли эти трое сумели бы многим помочь против бастионов Рокат-Каста. Пусть уж лучше используют свое мастерство в открытом поле, сокрушая полки Лигордена.
— Альбракия! — окликнул молодую колдунью маршал.
— Что угодно, повелитель Ригеллион? — разомкнула полные губы владычица рептилий.
— Как мой вчерашний приказ?
— Все подготовлено, повелитель Ригеллион. За ночь я созвала всех змей в округе — только отдайте распоряжение…
— Отдаю. Начинай.
Альбракия медленно кивнула, поглаживая плоскую голову питона. Этот огромный змей всегда обвивается вокруг своей госпожи — и надо сказать, многие колдуны мужского пола немало ему завидуют. Альбракия Змея на редкость очаровательна — серая кожа стального оттенка, почти белые зрачки, полные красные губы, крохотный крючковатый нос, треугольные черные брови и волосы цвета свежевыпавшего снега. Под оранжевым плащом скрываются длинные ноги, упругий живот и тяжелая грудь.
Именно так выглядит идеал красоты с точки зрения Серой Земли.
Однако колдунам-ловеласам в данном случае ничего не светило и не светит. Альбракия Змея холодна к мужскому полу. Впрочем, к женскому тоже. Единственный ее спутник жизни — вот этот огромный питон. Говорят, он сопутствует ей даже в постели. А еще говорят, что по ночам Альбракия сама превращается в самку питона и они… впрочем, мало ли какую чушь могут наболтать мерзкие языки?
— Исполнено, повелитель Ригеллион, — отрапортовала Альбракия спустя несколько секунд. — Мои змеи уже в пути…
— Когда будут результаты?
— Имейте терпение, повелитель Ригеллион. Змеи — это не птицы, им нужно больше времени, чтобы добраться до цели…
— Хорошо, подождем немного, — хмуро согласился маршал серых, пододвигая к Альбракии карту окрестностей Рокат-Каста.
У него хватает забот и без глупых змей. Вчера Ригеллион до поздней ночи изучал диспозицию, рассылал вокруг Владеки разъезды, намечал линии сегодняшнего наступления. Немало хлопот доставили обозы — одна из групп цреке отстала от основного каравана, в результате чего целых пять возов амуниции пропали в неизвестном направлении.
А в третьей дивизии вспышка сыпного тифа — колдуны-фельдшеры уже с ног сбились. Все из-за проклятых вшей! В Серой Земле-то эту шестиногую тварь давно истребили, но в недоразвитой Ларии солдаты завшивели почти мгновенно. Надо будет потребовать у Мурока, чтобы сделал что-нибудь с этой заразой — житья же нет, вся армия чешется!
Похоже, змеи наконец добрались до цели. Их повелительница задрожала всем телом, ее рука забегала по бумаге, спешно зарисовывая минные поля Рокат-Каста. Ригеллион угрюмо нахмурился — проклятые рокушцы умудрились окружить свою крепость практически непроницаемым кольцом подземной смерти.
Однако безопасный проход все же обнаружился.
Снаружи послышались звуки отдаленных взрывов. В такт им закричала Альбракия — тонко, с надрывом, словно раздираемая на части.
— Мои змеи, повелитель Ригеллион! — жалобно посмотрела на маршала колдунья. — Они гибнут! Они гибнут на этих проклятых минах!
— Исключительно по собственной неосторожности, — процедил Ригеллион. — Но это даже к лучшему — чем больше мин они обезвредят, тем проще будет нам.
— Но им же больно!… им больно!… они умирают!… Я чувствую их боль!… я чувствую все, что чувствуют они!…
— Лучше ведь змеи, чем люди, верно?
— Типичная логика человека… Змеи с вами не согласятся, повелитель Ригеллион!
Ригеллион Одноглазый смерил Альбракию недобрым взглядом, и та гневно побледнела, едва не сломав карандаш. Питон поднял плоскую голову, его холодные глаза уперлись в того, кто осмелился рассердить любимую хозяйку. Из клыкастой пасти вырвалось сдавленное шипение.
Альбракия погладила фамиллиара по голове, исподлобья поглядывая на главнокомандующего. Она бы с удовольствием использовала своих змей для чего-то более полезного, нежели обезвреживание минных полей, но — увы! — такой возможности нет. Чешуйчатое войско пришлось собирать уже здесь, в окрестностях Владеки, а Рокуш не может особо похвастаться ядовитыми рептилиями — всего два вида, да и то не здесь, а в северных болотах.
Так что личная армия Альбракии состоит по большей части из безобидных ужей и полозов.
— Почему бы вам не использовать этих насекомых-переростков? — ядовито прошипела колдунья.
— Цреке? Цреке работают по своим собственным схемам. Я понятия не имею, что там Мурок вложил в их хитиновые головенки, но подчиняться моим командам он их точно не обучил. И я не могу понять, что такого особенного в этих рептилиях? Что за беда, если часть из них погибнет?
— Как вы можете так говорить, повелитель?! - вспыхнула Альбракия, гладя питона. — Да вы посмотрите только, как красивы эти создания!
— Красота?… Красота субъективна — ее каждый понимает по-своему.
— Ну, так говорят только уроды, — криво усмехнулась колдунья.
Ригеллион Одноглазый потемнел лицом, губы сжались в ниточку. Альбракия испуганно притихла. Не следует шутить с огнем — Четвертый Маршал достаточно терпелив и рассудителен, но если все же вывести его из себя…
Последнего, кто это сделал, соскребали с пола саперной лопаткой.
Мины, взрывающиеся без всякого видимого повода, вызвали в рокушской крепости нешуточное беспокойство. Саперы изо всех сил пытаются выяснить, что могло послужить тому причиной, хотя в одном мнения сходятся — колдовство, конечно.
Единственный, кто ничуть не обеспокоился — Логмир Двурукий. Он спокойно сидел на стене, хрустел чипсами, с живым интересом любовался лагерем серых и все более частыми взрывами.
Одна мина рванула совсем близко, окатив Логмира волной горячего воздуха. Рядом что-то просвистело и шлепнулось прямо в пакет с чипсами.
— Смотри-ка, змеиный хвост прилетел! — удивился Логмир, вытаскивая неожиданный подарок. — Жареный!… хрустящий!… хм, вкусный… Под картошечку — очень даже ничего!
Глава 4
Над Рокат-Каста развеваются полотнища рокушских знамен — желто-сине-зеленый триколор. Меж зубцов исполинской крепости виднеются встревоженные усатые лица.
С другой стороны реют красно-серые флаги с черными звездами. Полки иноземных интервентов уже выстроены в боевые порядки, но в наступление все еще не идут.
Не с разбегу же по стенам взбираться?
Вперед выдвинулась линия офицеров, запахнувшихся в плащи всех оттенков синевы. Младшие колдуны — первый, второй, третий уровни. В самом центре синий перемежается несколькими зелеными пятнами.
— Я не вижу их артиллерии, — задумчиво произнес король.
— Ваше величество, их пушки слабже наших, им на такую дистанцию не дострелить, — прохрипел комендант крепости. — Брешь-батарей у них нет. А начнут подвозить орудия ближе — все загинут в нашем артобстреле.
— Зато колдуны еще как достреливают… — погладил подбородок барон Джориан.
На правом фланге колдовской цепи встал сам маршал Ригеллион. Его единственный глаз остановился на Рокат-Каста, и главнокомандующий хищно оскалился. Молодые колдуны взяли на изготовку посохи или просто подняли руки…
— Пли!!! - гаркнул Ригеллион.
Сразу сотня ослепительных белых сгустков пронизала воздух, с тонким стоном устремляясь к крепостным стенам. Рокушцы тревожно загомонили… но тут же стихли.
Мощный колдовской залп ударил в каменную громаду и бесславно растворился. Кое-где на мгновение вздулись как будто бы яркие мыльные пузыри, но и они тут же погасли. Защитные чары Креола, во множестве наложенные на Рокат-Каста, благополучно поглотили штурмовые огни серых.
— Пли!!! - вновь гаркнул Ригеллион.
Еще один залп — с тем же результатом. Ригеллион вскинул ладонь, прекращая огонь, и колдуны замерли неподвижно. Кое-кто из синих и фиолетовых приложился к фиалам с вираром.
— Граф, дайте ответный залп всеми орудиями, — спокойно приказал Обелезнэ Первый, глядя в подзорную трубу. — Утопите их в огне.
— Артиллеристы, король дал приказ! — проревел седой вояка, резко сжимая ладонь.
С башни донесся хриплый вой горна, и в следующий миг Ванесса вздрогнула — громыхнуло так, что заложило уши. Исполинские бомбарды шарахнули по колдунам с чудовищной силой — словно бы разъяренный каменный зверь плюнул огненной лавиной. Армия серых совершенно скрылась за стеной порохового дыма. Ядра гигантских калибров падают чугунным градом, производя ужасный грохот, напрочь рвущий барабанные перепонки.
— Харра-а-а-а-а-а-а!!! - торжествующе завопили канониры, спешно перезаряжая орудия.
Но когда дым начал рассеиваться, радостные крики быстро затихли. В воздухе мерцает выпуклая пленка, принявшая на себя взрывной огонь и импульс ядер. Три колдуна в желтых плащах, стоящие на вершинах равнобедренного треугольника, вдумчиво нашептывают заклинание, скрестив указательные и средние пальцы в хитрой фигуре.
Несмотря на успешное отражение залпа рокушцев, Ригеллион Одноглазый выглядит обеспокоенным. Согласно разведданным, дальность орудий Рокат-Каста должна была быть несколько меньшей. Да и сила огня превысила ту, на которую рассчитывали.
— Отступить на три черты! — приказал маршал, сам первым подавая пример.
Колдуны не просто отступили, но и перегруппировались, объединившись тройками. В каждой тройке самый сильный колдун выдвинулся чуть вперед, а двое других положили руки ему на плечи, умножая мощь колдовского заряда.
Ригеллион дважды дернул ладонью, перестраивая отряд поддержки и укрепляя каждый его член дополнительным зеленым плащом.
— Пли!!!
На сей раз колдовских снарядов было втрое меньше. Но удары оказались заметно ощутимее — защитная пленка Креола забурлила, пошла пузырями, едва-едва сдерживая натиск. Рокушцы одновременно задержали дыхание, прекрасно понимая, чем грозит потеря противомагического экрана…
Однако испытание все же прошло успешно. На стенах послышались облегченные вздохи.
— Пли!!! - раздосадованно гаркнул Ригеллион, повторяя попытку.
Второй залп также не принес результатов. Разве что пыль кое-где осыпалась.
— Граф, выдвигайте Колосс Стузиана, — чуть повернул голову король.
— Един момент, ваше величество! — злорадно осклабился комендант Рокат-Каста, отправляя адъютанта с приказом.
Где-то далеко внизу послышался шум и крики. Стоящая рядом с королем Ванесса вопросительно приподняла бровь.
— Сейчас сами все увидите, маркиза, — без слов понял ее Обелезнэ Первый. — Потерпите минут пять. Надеюсь, колдуны их нам дадут…
— Дадут, ваше величество, еще как дадут, — кивнула Вон. — Это же рядовая пехота, лейтенантишки. Они, наверное, на эти залпы всю ману истратили — им теперь перезарядиться нужно. Как пушкам. Видите — одни к бутылочкам присосались, другие глаза закрыли, третьи еще что-то такое ворожат…
— Да, вижу, — взглянул в подзорную трубу король. — Занятно. Получается, у колдунов тоже существуют свои «боеприпасы»?
— Конечно. Любая магия работает на мане — чем выносливей маг, тем дольше он может колдовать без перезарядки. Да и чары тоже требуют подготовки — видите, бормочут себе под нос, заряжают свои «патроны»? Если у колдуна в «обойме» нет нужного заклинания — придется начитывать его с нуля.
— Очень интересно. Признаться, я полагал колдовство несколько более… всемогущим, что ли.
— Так думают все дилетанты… ой, простите, ваше величество…
— Прощаю, — чуть наклонил голову король. — Вы правы, маркиза, в этой области я и в самом деле дилетант. Так как же обстоит на самом деле?
— На самом деле магия ничем особенно не превосходит технику — просто действует по другим правилам. Пистолет в любых руках выстрелит с одной и той же силой, а вот заклятие у слабого мага пшикнет детской рогаткой, зато у сильного шарахнет базукой… Держу пари, вон тот одноглазый мужик в сером плаще в одиночку завалит всю эту сотню синюшников…
— Значит, вы полагаете, заклятия вашего учителя выдержат их натиск?
— Этих синюшных?… Еще как выдержат! — закивала Ванесса, чувствуя, как на душе скребут кошки. На самом-то деле она вовсе не испытывала такой уверенности…
— Это хорошо. Но что будет, если они еще больше нарастят группы? Они ведь могут объединиться не тройками, а десятками, двадцатками, верно?
— Могут. Но эффекта не будет.
— То есть как? Трое колдунов ведь бьют втрое мощнее одного? Значит, десятеро будут бить вдесятеро мощнее, так?
— Не так, — мотнула головой Ванесса. — Не все так просто, ваше величество. Чары не соединяются простым арифметическим сложением — тут другой принцип. Как с лошадьми в одной упряжке, понимаете?…
— Боюсь, не до конца понимаю. Барон, вы кавалерист, так не объясните ли мне соль этого примера?
— Ну, тут дело-то какое… — задумался Джориан. — Понимаете, ваше величество, если несколько лошадей впрячь вместе, они, конечно, будут тянуть сильнее одной, но и еще будут немножко друг другу мешать. И чем больше лошадей — тем больше они друг другу мешают. У нас в коннице даже расчеты специальные имеются — две лошади тянут не вдвое сильнее одной, а только в один и девять десятых раза, три — не в три, а в два с половиной раза, четыре — в три целых и одну десятую, а если целый десяток запряжешь — так всего-навсего четыре лошадёвых силы получится… Вот поэтому больше чем квадриги почти никогда и не запрягают — только лошадей зазря мучить…
— Вот именно, — подтвердила Ванесса. — И с колдунами примерно так же — только прирост немножко другой. Три равноценных колдуна дадут две с половиной… колдуновых силы. Четыре — чуть больше трех. Пять — три с половиной. Семь — всего четыре. Если хотите четыре с половиной колдуновых силы, придется собрать не меньше двенадцати колдунов. А если увеличивать еще дальше, то вообще прибавится такой мизер, который совсем не окупится. Поэтому на практике маги редко объединяются больше чем пятерками — просто экономически нецелесообразно. Тут правило элементарное — чем больше в группе магов, тем меньше пользы от каждого из них в отдельности.
— Так вот, значит, как…
— Ага. Большая куча магов может заклятие расширить, охватить большую площадь, но не усилить, нет. Колдуны — это не солдаты и не рабочие, они хорошо работают поодиночке, а для коллективной работы пригодны плохо. Видите, как серые своих расставили? Через большие промежутки, чтобы не мешали друг другу — ну вроде как живые пушки.
— Кстати о пушках, — чуть повернул голову король. — Комендант?…
— Сейчас жахнем, ваше величество, не извольте беспокоиться. Вот он, наш малыш, уже просыпается!
Ванесса перегнулась через край стены и почувствовала, как глаза лезут на лоб. Аккурат в самом центре главного бастиона раздвигаются огромные стальные створы, и из них выползает что-то воистину гигантское…
Жерло! Угольно-черное жерло циклопической бомбарды!
Пару лет назад Вон смотрела документальный фильм о истории артиллерии, и ей особенно запомнился эпизод про знаменитую Большую Берту. Однако рокушский исполин, пожалуй, превосходит достижение немецких оружейников!
— Колосс Стузиана — крупнейшая пушка в Рокуше… нет, во всем мире! — торжественно провозгласил барон Джориан. — Создана по индивидуальному проекту, самим Драво Стузианом! За всю историю существования стреляла всего дважды!
— Ваше величество, по указу вашего прадеда… — смущенно поднес королю лист гербовой бумаги комендант.
— Я помню, — взял стальное перо король.
После создания Колосса Стузиана король Заричи Второй объявил, что на каждый выстрел из этого чудовища должен следовать письменный приказ царствующего монарха. Теперь его правнук размашисто черканул через весь лист: «Открыть огонь. Обелезнэ».
— Открыть огонь! — махнул листком в воздухе комендант.
— Открыть огонь!… открыть огонь!… открыть огонь!… - понеслось от каземата к каземату.
— Открыть огонь! — встопорщил подпаленные усы колченогий канонир, дергая чугунную рукоять.
И Колосс Стузиана выстрелил.
Оглушительный гром сотряс воздух, а сбивающий с ног гул — землю. Сама Рокат-Каста вздрогнула и заходила ходуном, словно картонный домик.
Фугас, громадный фугас пронесся по небу, оставляя дымящийся след. В войске серых закричали, колдуны вскинули руки, торопливо выставляя защитные поля. Ригеллион Одноглазый яростно захрипел, бросая всю мощь, чтобы удержать этот смертоносный снаряд…
Взрыв!!! Ударная волна раскатилась по цепи колдунов, сбивая их с ног и расшвыривая куда придется деревянными куклами. Серые, оказавшиеся в эпицентре, разлетелись в клочья раньше, чем успели сообразить, что умирают.
И все же, все же… Ванесса, ожидавшая радостных возгласов, так их и не дождалась. Помрачневшие лица рокушцев явственно свидетельствуют — результат оказался куда скромнее того, на который надеялись. Колдуны серых все-таки выстояли, все-таки ослабили огненную смерть настолько, что отделались сравнительно небольшими потерями…
— Это было неплохо, — сумрачно процедил Ригеллион Одноглазый, вытирая лицо, испачканное в крови. Не его собственной, конечно, а какого-то пикинера, разлетевшегося в клочья и забрызгавшего всех поблизости. — Будь на нашем месте ларийцы или еще кто — тут бы все и закончилось… Но мы армейские колдуны, жалкие недочеловеки! Что нам ваши чугунные бирюльки?! Устранить этот проклятый котел сейчас! Скайлер!
— Повинуюсь, повелитель Ригеллион, — поклонился колдун в красном плаще.
Король Обелезнэ неотступно смотрел в подзорную трубу. Колосс Стузиана был одной из козырных карт, прибереженной Рокушем… но теперь ход сделан, и карта открыта.
Каков будет ответ колдунов?
То, что он будет, сомнений не вызывает — если серые чего-нибудь срочно не предпримут, через пятнадцать-двадцать минут Колосс Стузиана громыхнет еще раз. А потом и еще, и еще, и еще. Дальность стрельбы этой циклопической бомбарды так же велика, как и она сама. От ее фугасов не спасешься, просто отступив за горизонт. Канониры всего лишь произведут перерасчет и поменяют наводку.
— Граф, прикажите увеличить дистанцию, — приказал король. — Колдуны худо-бедны способны защитить самих себя… но посмотрим, сумеют ли они растянуть эти волшебные щиты на все свое войско.
— Уже распорядился, ваше величество! — отдал честь комендант. — Покорнейше прошу простить — тоже об этом подумал и взял на себя смелость упредить повеление вашего величества!… Готов принять наказание за самоуправство!
— За самоуправство — официальное порицание, разумным действиям — моя личная похвала, — коротко распорядился Обелезнэ Первый. — Продолжайте в том же духе, граф.
Потекли минуты. Кажется, что серые не проявляют даже малейшей активности — ни звука, ни шороха. Маршал Ригеллион спокойно стоит на ровном месте, скрестив руки на груди. Единственный глаз не отрывается от дальнозорного кристалла.
Король Обелезнэ погладил тонкие усы, безуспешно пытаясь догадаться, что замышляет главнокомандующий серых. Куда он там смотрит?…
— Воздух!!! - гаркнул рослый фузилер, разряжая ствол.
Ему ответил гневный рык раненого вемпира — ужасный зверь пал из поднебесья, разрывая рокушцу горло, и тут же забил крыльями, поднимаясь обратно. Рядом взметнулось облако зеленоватого тумана — кислотная граната. Воедино слились плеск, шипение и предсмертные крики. Колдун в седле летучего чудовища язвительно захихикал, доставая из поясного отделения еще одну бутылочку — ярко-красную.
Воздушный кавалерист оказался не одинок. Над Рокат-Каста парят целых семнадцать вемпирских всадников. Они объявились прямо из ниоткуда — еще минуту назад небо было совершенно чистым.
Возможно, серые пролетели невидимками. Возможно, перебросили свою кавалерию магическим каналом. Возможно, применили еще что-то. Защитников крепости нимало не интересует конкретный способ, избранный врагом. Проявить любопытство можно и потом — а сейчас не до этого.
— Серебром — пли!!! - прорычал бомбардир-капитан, возглавляющий баллистическую роту. — Еще — пли!!!
Тяжелые чугунные копья с посеребренными наконечниками-серпами изрешетили воздух, разрезая вемпиров надвое. Эти твари, малочувствительные к обычным ранам, смертельно боятся серебра.
Три колдуна с дикими криками понеслись вниз. Двое шлепнулись на каменные плиты, расплескавшись кровавыми брызгами, третий же, в зеленом плаще, на полпути сотворил сложный знак и благополучно устремился ввысь.
— Откушайте песочку! — насмешливо выкрикнул он, выкидывая ладони.
Сразу четверо фузилеров и один бомбардир упали наземь, выгибаясь в ужасных корчах. Изо рта и ноздрей несчастных потоком хлынул ярко-желтый мелкозернистый песок. Дзайбах Песчаный хохотнул еще раз, глядя на мучения своих жертв, и раскинул руки, от души наслаждаясь свободным полетом в поднебесье.
Но уже в следующий миг спину Дзайбаха пронзила резкая боль. Опустив голову, он удивленно уставился на фонтанчики крови, брызнувшие из аккуратных пулевых отверстий.
— Полиция Сан-Франциско, вы арестованы! — донеслось сзади одновременно с еще одной пулей, пронзившей затылок.
Не в силах больше удерживаться в воздухе, Дзайбах Песчаный понесся вниз. Благодаря колдовской силе он остался в сознании даже с пулей в затылке, поэтому сумел увидеть того, кто его убил. Миловидную девушку, свободно парящую на ветру.
Мешок за ее спиной явственно шевелится.
— Вы имеете право хранить молчание! — крикнула ему вслед Ванесса, делая крутой вираж и заходя на посадку. — Понял меня, урод?
Дзайбах Песчаный ее уже не услышал — врезался головой в каменную плиту и обмяк. Из рукавов и штанин заструились потоки песка.
— Брякнулся, — сказал сам себе Логмир, задумчиво хрустя чипсами.
Ружейная пальба и колдовские вспышки заполнили воздух густым туманом. Над центральным бастионом Рокат-Каста поднимается дымное облако, в котором носятся туда-сюда силуэты всадников на вемпирах. Время от времени в один из таких силуэтов врезается длинное копье-серп, и тот падает, рассеченный надвое.
— Еще один, — проследил за полетом очередного Логмир. — Интересно, а этот брякнется или наколдует чего-нибудь?
Пистолет Ванессы изрыгает пулю за пулей. Реакция ветряного элементаля за спиной заметно превосходит реакцию вемпиров и их всадников — они даже не успевают осознать, с кем имеют дело. То, что среди рокушцев тоже есть кто-то, умеющий летать, стало для них настоящим сюрпризом.
Правда, обычные свинцовые пули доставляют вемпирам лишь легкое раздражение, а большинство колдунов прикрывают себя защитными полями, но шороху Вон все же навела немало. Удивительно, но особенно помогают ее истошные вопли — вемпиры шарахаются от этого дикого визга и тут же попадают под артобстрел бомбардиров.
— Браво, маркиза! — негромко хлопнул в ладоши Обелезнэ Первый, стоящий в окружении Черных Драгун. Гвардия взяла короля в кольцо в тот же миг, когда в воздухе появился первый колдун. — Барон, серые меня слегка разочаровывают. Чего они намереваются добиться такой атакой — лишить меня сотни-другой солдат? Не слишком ли мелко?…
— Да уже вроде разлетаются, ваше вели… ваше величество!!! - в ярости крикнул Джориан, перевешиваясь через стену. — Ваше величество, глядите!
Король посмотрел туда же, и его кулаки невольно сжались. Вемпирская кавалерия всего лишь выполняла отвлекающий маневр — а на стене в это время происходила настоящая атака.
Вражеский колдун подобрался к стенам в облике безобидного коня. В другое время на него обратили бы внимание, но когда с небес нападают вемпиры, становится не до лошадей.
Другое дело, когда лошадь вдруг превращается в нечто невообразимое…
Ужасное чудовище, похожее на громадную гусеницу с лапами богомола, вскарабкалось по гладким камням, сунуло хобот прямо в жерло Колосса Стузиана, и в настоящий момент щедро извергает дурно пахнущую бежевую пену. Та затвердевает почти мгновенно.
Очень скоро исполинскую бомбарду плотно заткнула органическая пробка, похожая на воск.
— Огонь по той твари! — скомандовал Джориан, первым подавая пример.
Рокушские пистоли и фузеи изрешетили заметно похудевшую гусеницу шквальным огнем, но та лишь злорадно забулькала. Из спины монстра высунулись два костяных ствола, и трое гвардейцев попадали навзничь — кожа стекла с лиц подобно тающему воску.
Сделав еще несколько плевков по защитникам крепости, чудовище отрастило четыре огромных слюдяных крыла и тяжело взмыло в воздух, удаляясь к лагерю серых. Перепачканный в пене хобот заколебался, трансформируясь в безобразное, но почти человеческое лицо.
— Задание выполнено, повелитель Ригеллион, — проскрежетал Скайлер Тысяча Лиц, приземляясь перед одноглазым маршалом.
— Да-да, хорошая работа… — рассеянно отмахнулся тот.
— Но мы потеряли несколько голубых плащей и даже одного зеленого.
— Кого волнуют эти лемминги? Они немногим ценнее обычных мушкетеров. Главное — что этот огромный котелок теперь безвреден.
— Может быть, все-таки стоило уничтожить его необратимо? Я бы мог…
— Нет, достаточно. Завтра этот город будет наш, эта крепость будет наша, и эта их пушка тоже будет наша. Руорк мне не простит, если я лишу его такого трофея. Реймако!
— Я здесь, повелитель! — молодцевато улыбнулся Реймако Балетмейстер.
— Следующий ход за тобой. Беймбол, приготовься, ты сразу за Реймако.
— Будет исполнено, повелитель! — прогундосил Беймбол Сосунок, вываливая язык наружу.
Этих двух колдунов не перепутает даже слепой. Реймако — невысокий, стройный, изящный, с длинными выбеленными волосами, больше похожий на молоденькую девушку, чем на мужчину средних лет. И Беймбол — пузатый, толстогубый, с удивительно нестандартной фигурой. Со стороны он напоминает кувшин — огромный живот, коротенькие жирные ножищи, тоненькие ручонки, впалая грудь, крохотные глазки и преогромный жабий рот.
Реймако Балетмейстер отвесил Ригеллиону еще один поклон, сделав сложный финт ладошкой, попятился на носочках и лучезарно улыбнулся, встряхивая густой шевелюрой. Четверо дюжих егерей уже волокут воз, доверху нагруженный его инструментами.
— Кстати, Реймако, чем это от тебя таким пахнет?… - принюхался Ригеллион. — Такой необычный аромат…
— А, это мои новые духи, повелитель, — с удовольствием погладил напудренные щеки Реймако. — Ларийские — горная лаванда и жасмин. Вам нравится?…
— Да нет… — поморщился Ригеллион. — Другой запах… Ах, вот оно что…
— Что такое, повелитель?… - забеспокоился Реймако. Почему маршал смотрит на его ноги?…
— Ты в какашку наступил.
Реймако Балетмейстер густо покраснел, невнятно пробормотал слова извинения и принялся ожесточенно вытирать пуант. Ох уж эта неотесанная солдатня — распустились донельзя, лень до нужника добежать!
— Ваше величество, Колосс Стузиана… — смущенно пробурчал Джориан, глядя на пену, облепившую пушечное жерло плотной коркой.
— Вижу, барон, — невозмутимо кивнул король. — Граф, каково будет ваше мнение?
— Тут дня два вычищать, не менее того… — почесал в затылке комендант Рокат-Каста. — А если из нечищеного жахнем — так весь бастион взлетит к Демону на рога…
— Жаль. Ну что ж, это не единственный наш козырь. Дайте профессору Суману мое разрешение приступить.
Комендант коротко кивнул и бросил несколько слов адъютанту. Тот замахал флажками, передавая сигналы на соседние бастионы. Оттуда замахали в ответ, и на баллистных площадках засуетились люди, крутя рычаги странных механизмов, похожих на бескрылые орнитоптеры.
— Ванесса-а-а-а-а-а! — донесся рокочущий бас с главной площадки. Здоровенная фигура, на две головы возвышающаяся над остальными, размахивает могучей ручищей, другой с легкостью удерживая туго скрученную пружину.
— Привет, Инди! — махнула в ответ Вон. — Как там у тебя?
— Индрак не слыши-и-и-ит! — пророкотал огромный дэвкаци.
— Конечно, не слышит — я же не могу так басить, как ты, — философски пожала плечами девушка. — Интересно, где мой мегафон?… Кстати, ваше величество, а что вы на этот раз собираетесь…
— Это будет довольно интересно, маркиза. Их лагерь расположен дальше, чем могут взять наши пушки — кроме Колосса Стузиана, конечно — но мы припасли кое-что более дальнобойное… а, профессор, вот и вы наконец-то.
— Ваше величество! — подбежал к королю взлохмаченный молодой человек в очках с толстыми стеклами. — Ваше величество, я так счастлив, что вы наконец дали одобрение моему проекту!
— Да-да, профессор, надеюсь, вы оправдаете мои ожидания. Вот, маркиза Ли только что интересовалась…
— Прелестно, — едва глянул в сторону Ванессы профессор Суман, продолжая увиваться вокруг короля. — Ваше величество, но как насчет моих грантов? Я могу быть надежен?
— Если ваше изобретение оправдает себя — да, можете. Если нет… в таком случае, вам предстоит держать ответ перед бухгалтерией. Вы изрядно перерасходовали выделенные вам средства, профессор.
— Но ваше величество, я могу лично отчитаться за каждый ляку![1]
— Рад за вас. А теперь не продемонстрируете ли то, над чем вы корпели… сколько?
— Почти два года, ваше величество! Почти два года, но Единый Дух, это стоило того, даю вам руку на отсе…
— Давайте лучше взглянем сами, — оборвал его король.
— Да… да, конечно! Все приготовления завершены, ваше величество, можем приступать…
— Ну так приступайте. Граф, командуйте.
— Запускай бомболеты! — рявкнул комендант Рокат-Каста.
Адъютант остервенело замахал флажками, передавая приказ на баллистные площадки. Индрак первым дернул свой рычаг, за ним прочие.
Небо прочертила дюжина дымных полос. Пусковые баллисты, предназначенные для запуска орнитоптеров, выстрелили… чем-то другим.
Бомболеты профессора Сумана больше всего похожи на те же орнитоптеры, но без винтов и с узкими треугольными крыльями. Никаких седоков и никакого движителя, кроме первоначального импульса, приданного баллистами.
— Полагаю, они улетят не слишком далеко? — приложил к глазу подзорную трубу король.
— Только до горизонта долетят, ваше величество, — охотно подтвердил Суман. — Но нам дальше и не требуется — расчет точен… ага, глядите!
Бомболеты, стремительно пронесшиеся меж Рокат-Каста и лагерем серых, начали замедлять ход. С каждой летательной машины взметнулось облачко белого дыма, а по бокам раскрылись широкие треугольные крылья-паруса.
— Тормоза сработали! — повизгивая, объявил Суман. — Хронометраж безупречен! Сейчас… сейчас… есть!
В лагере серых раздались крики. Одновременно с раскрытием тормозящих парусов распахнулись и коробки, притороченные в нижней части каждого бомболета. И оттуда посыпались… бомбы, разумеется!
Гроздья сплюснутых ядер, окрашенных в красно-синий цвет, понеслись вниз — прямо к бесчисленным бивакам и бросившимся врассыпную солдатам. Над лагерем вздулись переливающиеся «зонтики» — защитные поля, выставленные колдунами. Но мало, слишком мало! Симфония взрывов и дымные столбы, потянувшиеся к небу, отчетливо показывают, насколько серьезен урон, понесенный серыми.
— Расчет точен! — затрясся от счастья Суман. — Смотрите, смотрите, как они забегали! Какой великолепный эксперимент!
— Поспешите, граф, запускайте вторую партию! — резко повернул голову Обелезнэ Первый.
— Уже, ваш-личество! — отрапортовал комендант, вскидывая руку.
В воздухе уже несутся новые бомболеты. Но… но навстречу им ударил ливень белого огня! Колдуны серых во главе с Ригеллионом Одноглазым быстро сориентировались — вторая партия бомболетов превратилась в дымные клубы еще на полпути к цели…
— Плачевно… — с сожалением поджал губы король. — Похоже, применить дважды один и тот же трюк нам не позволят…
— Ваше величество, с башен спрашивают — пускать третью партию? — перевел флажковые сигналы комендант.
— Оставьте, граф. Эффект неожиданности утрачен — не стоит расходовать взрывчатку понапрасну. Ночью попробуем еще раз.
— Но что же насчет меня, ваше величество? — беспокойно заглянул королю в глаза Суман. — Вы довольны?
— Вполне. Хотя могло бы быть и лучше.
— Конечно, могло бы, если бы вы дали разрешение на предварительные испытания с участием…
— Что вы имеете в виду, профессор? — перебил его король.
— Мой запрос за номером шесть о возможном…
Адъютант склонился к королевскому уху и шепнул несколько слов. Твердокаменное лицо Обелезнэ Первого исказилось в недоброй гримасе.
— Профессор, вы имеете в виду вашу просьбу разрешить взорвать несколько этих новых бомболетов над населенным городом или армейским лагерем?
— Да, конечно, это позволило бы уменьшить риск неточного расчета, наглядно измерить охватываемый очаг поражения и количество нанесенных повреждений…
— Секундочку, профессор, — поднял узкую ладонь король. — Должен признаться, когда я прочел то ваше ходатайство, то счел его не очень удачной шуткой. А вы, получается, были совершенно серьезны?
— Конечно, серьезен, ваше величество! Наука требует жертв!
— Но это же люди. Причем не серые, не враг, а наши с вами соотечественники. Вас это не волнует?
— Ваше величество… — снисходительно улыбнулся Суман. — Люди — это всего лишь животные, наделенные даром речи. Наука в моем лице…
— Профессор, ваше изобретение очень ценно для всех нас, — перебил его король. — Но ваше мировоззрение отвратительно.
— Но я же… я…
— Вы свободны, профессор, — отвернулся Обелезнэ Первый. — Не волнуйтесь, свои гранты вы получите.
Суман растерянно помялся, явно не понимая, чем заслужил такую немилость, сумбурно поклонился королевской спине и торопливо вышел.
— В наградной лист его заносить? — спросил Джориан. — Или перебьется?
— Заносите, барон. Я не перестану кормить хорошего скакуна из-за того, что он иногда портит воздух. Чтобы учить человека человечности, есть священники, а ученые… у них другая задача, — философски пожал плечами король. — Зеньор Логмир, вы что-то хотите?
— Ага, — прохрустел чипсами подошедший Логмир. — Хой, султан… то есть, король! Оговорился! У меня тут план созрел! Отличный план!
— В самом деле? — приподнял бровь монарх. — Что ж, любопытно будет послушать.
— Спустите меня вниз! В поле! А я их всех порубаю к таким-то хабам!
— Всех? А справитесь один?
— Всех, всех, всех! Рарог и Флейм хотят крови!
— Вы уверены, что это хороший план?
— Порубаю, порубаю, порубаю! — аж затрясся от нетерпения Логмир.
— Хорошо, если наше положение ухудшится, мы воспользуемся вашим планом, — чуть улыбнулся Обелезнэ Первый.
— По-моему, этого ждать уже недолго… — пробормотала Ванесса, глядя в бинокль. — Они вроде как штурмовать собираются…
Глава 5
Вражеский лагерь шевелится подобно огромному муравейнику. Ошеломленные неожиданной атакой бомболетов серые уже опомнились и теперь готовятся нанести ответный удар.
Правда, насчет «штурмовать» Ванесса явно ошиблась — пехота в мундирах мышиного цвета, напротив, отступает еще дальше, охватывая Рокат-Каста разреженным полукольцом. А вперед выдвинулась совсем небольшая группа солдат, волокущая воз, доверху нагруженный саблями. Самыми обычными саблями далеко не лучшей ковки — на некоторых даже виднеются пятна ржавчины.
— Чего это они удумали? — удивленно почесал в затылке Логмир. — Торговать, что ли, собираются? Так у нас самих этого добра на пять таких возов!
— На пять? — насмешливо прищурился Джориан. — Берите выше, зеньор, на пятьдесят! А если расконсервировать резервные арсеналы — так и еще больше.
— Да мне это до хабовой задницы. Мне моих Рарога с Флеймом по самое горло!
Воз с саблями остановился, и солдаты торопливо бросились обратно. Их место занял… сначала Ванессе показалось, что это совсем юная колдунья, но потом стало видно, что это мужчина, причем далеко не первой молодости. Рядом с ним пристроились еще четыре колдуна — один в желтом плаще, один в зеленом и двое в голубых.
Колдун в оранжевом плаще отвесил три низких поклона — осажденной Владеке, своему лагерю и персонально Ригеллиону Одноглазому. Воцарилась гробовая тишина — все внимательно следят за происходящим.
— Зеньоры и зеньориты! — хорошо поставленным голосом выкрикнул Реймако, выкинув в сторону руку. — Благодарю за проявленное внимание! Позвольте считать наше сегодняшнее представление… открытым! Итак, без лишних слов и проволочек представляю вам Балет Тысячи Клинков! Два, три, четыре!…
Пальцы Реймако Балетмейстера пришли в движение. Он зашевелил ими так затейливо, словно взялся плести невидимую паутину. И в ответ его жестам ожили сабли. Они взмыли всей кучей в воздух, несколько мгновений повисели единым комом, а потом стремительно расцепились и повернулись остриями к каменной громаде Рокат-Каста.
— Это плохо! — тревожно воскликнул барон Джориан, единым движением выхватывая свой клинок и перемещаясь поближе к королю. — Роген, Акорен, Мирсолван! Защищать короля любой ценой! Сабли наголо, драгуны!
Стальной рой с бешеной скоростью понесся к противнику. Воздух, рассекаемый тысячей лезвий, тонко зазвенел, придавая заколдованным саблям сходство с комариной тучей.
Мгновенно стало ясно, что пистоли с фузеями ничем не помогут против этой неожиданной угрозы. Попробуй-ка, попади в порхающий на ветру клинок! А даже если попал — что толку? Сабля — не человек, от пули не помрет.
Тем не менее, Ванесса палила что есть мочи, прижавшись спиной к стене. Одна сабля некоторое время пыталась пробиться сквозь свинцовый ливень, но потом оставила трудную цель в покое — вокруг хватает более доступных. Ванесса облегченно выдохнула, с трудом разжимая пальцы.
Увы, рокушцы не могут последовать ее примеру — пистолета с бесконечными пулями больше ни у кого нет. Гренадеры, фузилеры, канониры, бомбардиры, даже инженерные войска — всем поневоле пришлось обратиться к холодному оружию.
Львиная доля летучих клинков вьюжит вокруг центральной площадки, силясь добраться до Обелезнэ Первого. Однако вокруг короля стальной стеной встали Черные Драгуны во главе с капитаном — их сабли пока что успешно отражают натиск.
— Ваше величество, отходите в укрытие, мы прикроем! — прохрипел Джориан, остервенело работая клинком. — Здесь не место королю!
— Именно здесь королю и место, — холодно ответил Обелезнэ, скрестив руки на груди. — Как я могу требовать от солдат храбрости, если не имею ее сам?
Воздух наполнился звоном и лязгом — королевская гвардия и гарнизон Рокат-Каста как будто ведут тысячу дуэлей одновременно. Сабли Реймако Балетмейстера сражаются ничуть не лучше обычных фехтовальщиков — их словно бы удерживают невидимые руки, только и всего. Однако в отличие от своих противников, заколдованные клинки не боятся ран… а тем более смерти!
— Что случилось? Что случилось, зеньоры и зеньориты? — позерски раскланялся Реймако, не переставая часто-часто шевелить пальцами. — Неужели мои сабельки так вам досаждают? Простите, простите, я никого не желал обидеть!
Его действия противоречат словам — колдун криво усмехнулся и сделал резкое движение ладонями, сухо хрустнув сразу всеми пальцами. Летучие клинки ускорились пуще прежнего — теперь рокушцы едва-едва успевают отражать их выпады и финты.
Трупы падают один за другим. Кое-кто в панике бросает оружие, надеясь спастись бегством, но колдовские сабли с легкостью нагоняют убегающих противников.
— Конец, конец!!! Все кончено!!! - раздался чей-то истошный вопль.
— Не паниковать! — возвысил голос король Обелезнэ, не проявляющий даже малейшего признака волнения. — Сохранять спокойствие!
Хладнокровие государя передалось подданным. Гарнизон вспомнил, что сам король находится на передовой — и устыдился. Дрогнувшие было бойцы вновь взялись за оружие.
— Харра-а-а-а-а-а!!! - прорычал барон Джориан, разрубая надвое одну из наступающих сабель. — Держаться, сукины дети!!! Держаться, сказал!!!
Сломанная сабля тут же покинула балетный строй — две половинки бесславно брякнулись оземь. Как бы ни действовали чары Реймако Балетмейстера, здесь они рассыпались в прах.
— Дрянная ковка! — провозгласил Джориан, переходя к следующему противнику. — Бей резче, драгуны, против гвардейского клинка не устоят! В фухтель[2] целься — там у них сплошь ржавчина!
— Логмир, придурок, где ты там?! - заорала Вон, безуспешно пытаясь разглядеть сквозь стальной вихрь краснокожего закатонца.
— Потерпи, подруга, уже иду! — послышалось откуда-то с другого конца бастиона.
В отличие от остальных, у Логмира дела идут очень даже неплохо. Блистательный фехтовальщик, работая обеими руками, он с легкостью отбивается сразу от десятка сабель, а его чудо-катаны, закаленные в небесном горниле, разбивают противников в стальные брызги. Из строя вышли уже почти сорок клинков — и Логмир каждые две-три секунды прибавляет очередной.
Но одного лишь Логмира явно не хватает. Не только Джориану удалось переломить летучую саблю — его успех повторяют и другие… но и этого тоже не хватает, категорически не хватает, чтобы отразить такое необычное нападение.
Ванесса пробежала по куртине, не переставая обстреливать снующие вокруг сабли. Большинство из них ожесточенно фехтуют с защитниками крепости, но некоторые все еще болтаются без дела, словно выбирая себе противника по вкусу.
Перегнувшись через парапет, девушка отчаянно закусила губу, глядя на кривляющегося и подергивающегося Реймако. Может быть, если прикончить или хотя бы отвлечь этого колдуна…
— Рискну! — дернула лямки мешка с ветром Вон.
Воздушный элементаль, послушный желаниям хозяйки, с силой потянул ее в небеса. Ванесса Ли заложила крутую спираль, развернулась головой вниз и живым тараном помчалась прямо на Реймако, поливая его свинцовым дождем.
Серый и в самом деле пугливо дернулся, и вместе с ним дернулись все зачарованные сабли. Колдун в зеленом плаще резко крутанул ладонью, и перед Реймако вырос пятиугольный оранжевый щит, в который и ударили пули Ванессы. А навстречу хлынули ледяные иглы — два криоманта в голубых плащах именно для того здесь и находятся, чтобы пресечь любую возможную агрессию.
Реакция ветряного элементаля вновь оказалась превосходной — он молниеносно дернулся правее, унося Вон с пути колдовских стрел. Криоманты палят морозными снарядами с пулеметной частотой, но все равно не поспевают за столь верткой мишенью.
Тяжело дыша, Ванесса описала крутую дугу, надеясь подобраться к Реймако с другой стороны, где его не прикрывает колдовской щит. Но тут внимание привлек старикашка в желтом плаще — он что-то тихо бормочет, сжимая скрюченную ручонку… и Вон внезапно почувствовала пронзающий укол прямо в сердце!
Колдун сжал ладонь еще плотнее, и сердце бедной девушки начало останавливаться…
— Черт!!! - в ужасе выкрикнула Ванесса, отворачивая от Реймако и пикируя к проклятому старику.
Тот отчаянно выпучил глаза, не прекращая бормотать, но уже слишком поздно — грудь колдуна прошило пистолетной очередью. Сердце Вон, уже почти отказавшее, застучало снова — сначала робко, потом увереннее.
Но ученица архимага, тем не менее, поспешно устремилась обратно — под защиту орудий Рокат-Каста. Ей повезло — она сумела прикончить колдуна раньше, чем тот довершил заклинание… но в войске серых таких колдунов еще полным-полно!
Следующему может повезти больше, чем ей…
— Простите, ваше величество, слишком рискованно… — покаянно приземлилась перед королем Вон.
— Это была неплохая попытка, маркиза, — кивнул ей Обелезнэ Первый.
— Только бесполезная…
— Ну, не полностью бесполезная, — возразил король. — Ваш обстрел все-таки заставил колдуна ослабить сосредоточенность, так что его сабли стали довольно апатичными. Сами приглядитесь.
Да, ситуация на бастионах и в самом деле на глазах изменяется к лучшему. Бешено носящийся по куртине Логмир разносит в клочья один клинок за другим — и чем меньше их остается, тем легче приходится рокушцам. Вокруг короля уже не поддерживают столь плотного кольца, как раньше — вместо этого гвардейцы увлеченно добивают противника.
— Барон, занесите в наградной лист этого зеньора с красной кожей, — великодушно распорядился Обелезнэ Первый. — Должен признать, я впервые наблюдаю такое мастерство в обращении с саблями.
— Да уж, хоть и мелет языком почище ветряной мельницы, а бретер отменный, не поспоришь… — согласился Джориан. — Был бы этот ходячий пропеллер рокушцем — ко мне в полк без раздумий.
Реймако Балетмейстер устало опустил руки. Большая часть его сабель превратилась в обломки, да и мана уже заканчивается. Однако эти четверть часа были весьма плодотворными — свыше трехсот трупов и почти шестьсот раненых. Гарнизону Рокат-Каста нанесен ощутимый урон — теперь нужно закрепить успех!
Место Реймако занял Беймбол Сосунок. Пузатый колдун лениво облизал толстенные губищи, пробубнил что-то невразумительное и тяжело уселся прямо на голую землю. Криоманты прикрытия отошли как можно дальше — когда Беймбол колдует, даже члены Совета Двенадцати предпочитают держаться в стороне.
— У меня дурные предчувствия… — пробормотала Ванесса, кладя ладонь на пистолетную рукоять.
— Не у вас одной, маркиза… — хмуро кивнул Обелезнэ Первый.
Беймбол Сосунок откинулся назад, уперся локтями в землю и широко распахнул рот. Да не просто рот — настоящий чемодан! Ванесса аж вздрогнула — она впервые увидела человека, в чью пасть легко может поместиться крупный апельсин.
Хотя какой там апельсин — целый арбуз!
— Здоров зевать! Ну прямо утопил Семь Башен!… - уважительно цокнул языком Логмир.
Но колдун вовсе не зевал. Он громко причмокнул и начал с силой втягивать в себя воздух.
Сильнее.
Сильнее!
Еще сильнее!!!
Считанные секунды — и поднялся ветер, все больше и больше походящий на неистовый ураган. Трава заходила волнами, волосы на головах завихрились — а буря все крепчает!
— Что за чертовщина?! - инстинктивно схватилась за первый попавшийся предмет Ванесса.
— Хабова мать, подруга, ну ты нашла время обниматься! — возмутился первый попавшийся предмет. — Потом нельзя?
— Заткнись! — огрызнулась девушка, вцепляясь в него еще крепче. — Ваше величество, вы тоже!…
— Трудно спорить, маркиза, — хладнокровно кивнул король, придерживая развевающийся плащ. — Граф, немедленно прикажите всем искать укрытие. И побыстрее!
В воздухе замелькали вырывающиеся из рук флажки, но это особо и не требуется — солдаты и без того спешат спрятаться за чем-нибудь поувесистее. Воздушный поток, рожденный бесформенным брюхом колдуна, усилился до такой степени, что уже уносит с собой мелкие предметы.
Обломки сабель Реймако вновь поднялись в воздух, устремляясь к Беймболу Сосунку. Трава и комья земли, вода изо рва, пыль и штукатурка с крепостных стен — все летит прямо в эту чудовищную пасть. Такое впечатление, что во рту Беймбола бездонная пропасть — с такой легкостью он всасывает то, что туда попадает.
— А-а-а-а-а-а-а!!! - дико закричал молоденький бомбардир, не удержавшийся на стене и унесенный колдовским ветром.
Ванесса с ужасом следила за этим кошмарным полетом — все еще вопя, солдат устремился прямо к сидящему посреди поля Беймболу. Одно мгновение — и колдун проглотил живого человека! Никто даже не разглядел толком, как это произошло — просто крик в какой-то миг оборвался. Несчастного солдата вывернуло, скомкало подобно листку бумаги… и втянуло в бездонную дыру.
И никого нет.
— Спаси нас Единый! — выпучил глаза какой-то драгун, истово вцепляясь в зубец стены. — Погань какая!
Ураган достиг, похоже, максимального накала. Стены Рокат-Каста ощутимо подрагивают и потрескивают, почва оголилась — все до последней травинки исчезло в бездонном чреве Беймбола. Уже и во рву вода плещется где-то на самом дне, куда не достает этот всепоглощающий самум.
Хорошо хоть, каменные зубцы пока что держатся, служа вполне надежным укрытием. Одни солдаты сидят на корточках, другие вовсе залегли пластом, не решаясь поднять головы. Никому не хочется окончить дни в животе кошмарного колдуна.
— Чертов человек-пылесос!… - бессильно скрипнула зубами Вон. — Что у него там в пузе?! Волшебная Страна Оз?!
Один из зубцов крепостной стены, не выдержав жуткого ветра, резко хрустнул и с грохотом пополз вниз, подняв тучу пыли. Четверо рокушцев, нашедших за ним укрытие, истошно закричали, подхваченные колдовским ураганом. Но крики тут же оборвались — несчастные бесследно исчезли за толстыми губами Беймбола.
На баллистной площадке возвысилась громадная ссутулившаяся фигура. Индрак одной рукой держится за намертво вмонтированную в пол баллисту, а другой с силой раскручивает молот-бумеранг, зачарованный Креолом. Могучие мышцы повинуются с трудом, едва-едва перебарывая ужасную бурю.
Бросок! Магическое оружие с диким свистом унеслось к Беймболу Сосунку. Колдун удивленно моргнул крохотными глазками, почуяв артефакт, и громко чвакнул, всасывая его в себя.
Чудо-молот, крушивший еще Султана Воздуха, пропал в утробе серого колдуна.
— Молот Индрака! — растерянно ахнул дэвкаци. — Подарок великого шамана!
Логмир при виде произошедшего возмущенно выпучил глаза и вцепился в свои драгоценные катаны, как мать в любимого младенца.
А Беймбол почесал объемистое брюхо — что ему какой-то артефакт? За его губами начинается целое подпространство — приживленное заклятие Черной Дыры. Чрево Беймбола Сосунка может вместить хоть всю крепость Рокат-Каста.
Если ее предварительно измельчить, конечно.
А барон Джориан, скрючившийся за одним из зубцов этой самой крепости, тем временем занимался чем-то непонятным — скармливал Беймболу собственные пистоли. Один, другой, третий — он бросал их в ураганный поток, свищущий над головой, следил за полетом и тщательно замерял время по карманному хронометру.
— Ладно, родной! — ухмыльнулся наконец Джориан. — Прожуй-ка вот эту малышку!
На свет появилась граната. Тяжелая фугасная граната самой новейшей модели. Капитан лейб-гвардии чиркнул о сапог спичкой, поджег фитиль, спокойно выждал, пока тот прогорит больше чем наполовину, и… бросил!
Железный шар со свистом унесся к всепоглощающей пасти Беймбола. Фитиль догорел точь-в-точь в самый нужный момент — когда граната уже влетала в эту колдовскую прорву, но еще не влетела окончательно.
Взрыв прогремел у самых губ толстопузого колдуна! Некоторая часть раскаленных газов мгновенно испарилась, исчезая в Черной Дыре… но граната взорвалась слишком близко!
Страшный вихрь стих — его источник повалился замертво с обугленной коркой вместо лица. Даже не повалился, а отлетел на сотню шагов, плюхнувшись у ног какого-то серого мушкетера. Изо рта мертвеца заструился черный дым, брюхо страшно расперло — похоже, нарушилась стабильность подпространства.
— Барон, внесите себя в наградной лист, — невозмутимо приказал король, поправляя съехавшую набок корону. — Орден вам за находчивость.
— Да чего уж, тут любой бы сообразил… — скромно пробурчал Джориан.
Но в наградном листе пометку сделал незамедлительно.
По всей крепости медленно выпрямляются рокушцы — помятые, взъерошенные. В ушах воцарилась уже не чаемая тишина — наконец-то замолчал этот жуткий чмокающий свист, сравнимый с ревом исполинского пылесоса.
— Драгуны, бдительность не терять! — рыкнул на подчиненных Джориан. — Чувствую — сейчас еще что-нибудь нам отсюрпризят…
Пошатывающаяся Ванесса с трудом поднялась на ноги, ковыряя в ухе. Его то и дело пронзает острой пульсирующей болью.
— Подруга, пусти уже, чего вцепилась?!
Рассеянно моргая, Вон повернула голову и к собственному удивлению обнаружила, что все еще крепко сдавливает предплечье Логмира. Сегодня тот надел рубашку с короткими рукавами, и на красноватой коже отчетливо выделяются пять синеватых пятнышек.
— Это я тебя так?! - поразилась девушка, торопливо разжимая руку.
— А то кто же?! - возмутился Двурукий. — Нет, я не понимаю! Я тебе что, вроде грузила для тяжести?! Я же не то чтобы против, но время и место не то! И силы соизмерять нужно! Ласковей надо, нежнее! Как положено! И ногти иногда стричь нужно! Чего они у тебя такие длинные?! Вот! Логмир обиделся! И все!
— Интересно, где у тебя кнопка, чтобы выключить… — зажмурилась от боли в ухе Ванесса.
— Чего? — послышалось откуда-то сверху. — Подруга, ты чего-то хотела?
Открыв глаза, Вон обнаружила, что Логмира рядом уже нет. Непоседливый ишкримец забрался на каменный зубец и уселся там, скрестив ноги по-турецки. Яростный хруст возвестил миру, что легендарный герой Закатона вскрыл новый пакет чипсов.
— Глянь-ка, подруга, самый главный колдун топает, — равнодушно сообщил Логмир. — Хочет чего-то, наверное.
Ванесса облокотилась на парапет и подняла к глазам бинокль. По полю и в самом деле размеренно вышагивает одинокая фигура. Рослый колдун в сером плаще — сам Ригеллион Одноглазый. Чуть позади семенит молоденькая колдунья в синем плаще.
— О-о-о, дошло до крупного калибра… — задумчиво произнесла Вон.
Ригеллион остановился у почти полностью срытого земляного вала и лениво повязал на голову алую ленту. То же самое сделала и его помощница.
Барон Джориан чуть дернул подбородком. По бокам Обелезнэ Первого тут же выросли два дюжих гвардейца — если вражеский маршал начнет колдовать, короля заслонят собственными телами.
— Приказать открыть огонь? — шепнул королю комендант. — Пальнем из всех стволов, глядишь и…
— Не стоит, граф.
— Ваше величество, да ну ее Демону в зад, эту красную ленту! Это ж сам ихний главнокомандующий! Пристрелить его — почитай, сразу на четверть врага ослабим! А то и пуще!
— Красная лента меня не волнует. Как вы полагаете, граф, явился бы этот колдун сюда так смело, если бы боялся, что мы можем его просто пристрелить? Уверен, он защищен колдовством…
— Так может, пересилим, а? — не сдавался комендант. — Может, пробьем эту его кирасу невидимую, коли удачно стрельнем? Колдуны ж тоже не бессмертные, тоже от пуль дохнут, коли пересилить!
— Может быть, и пересилим… А может быть, и нет… — задумался король. — Наудачу действовать не станем, лучше послушаем, что он скажет…
— Ваше величество, рупор извольте… — предложил королю медную воронку адъютант.
— Благодарю, — рассеянно кивнул Обелезнэ, продувая рупор и прикладывая его ко рту. — Здравствуйте, зеньор главнокомандующий. Вы имеете сказать мне что-то интересное?
— … - ответил Ригеллион.
— Прошу прощения, я плохо вас слышу. Не могли бы вы подойти ближе?
Ригеллион досадливо передернул плечами, и молодая колдунья торопливо коснулась кончиками пальцев сначала своих губ, затем маршальских.
— …как теперь? — отчетливо донеслось до Рокат-Каста. — Теперь слышно?
Ригеллион Одноглазый говорит на ларийско-рокушском очень чисто, без сколько-нибудь заметного акцента. Аграф со стилизованным изображением Ктулху чуть заметно мерцает в такт словам. Маршал серых не нашел времени выучить чужую речь общепринятым способом, поэтому просто обзавелся застежкой-переводчиком.
— Теперь слышно, — кивнул король. — Так что же вы имеете сказать, зеньор главнокомандующий?
— Я собираюсь предложить вам акорд[3], ваше величество. Гарантирую всему гарнизону жизнь и сохранение личного имущества.
— Не новая песня. Вчера вы это уже предлагали. Почему вы решили, что мой ответ изменился?
— А он не изменился? — недобро нахмурился Ригеллион. — Ваше величество, вы в самом деле рассчитываете, что сможете долго выдерживать эту осаду?
— Почему бы и нет? — сделал каменное лицо Обелезнэ. — Пока что ваши успехи не восхищают.
— Это мы еще только разогреваемся, — мягко улыбнулся Ригеллион. — Ваше величество, если я пожелаю разрушить ваш форт — я сделаю это одним ударом. Ваши укрепления и ваш защитный барьер — кстати, кто вам его установил? — ничто против моего Искусства!
— Так что же вас останавливает?
— То, что мне искренне нравится ваш форт, — продолжал улыбаться Ригеллион. — И я не бездумный разрушитель, ваше величество! Самая лучшая победа — победа чистая и бескровная. Сдавайтесь, открывайте ворота, и я обещаю жизнь всем жителям Владеки. Да и стены ее останутся в целости и сохранности. В случае же штурма я не могу гарантировать пощады даже грудным младенцам — в ярости битвы мои солдаты прикончат всех рокушцев до последнего, и я не стану их за это винить. Кровь ваших подданных ляжет на вашу голову, ваше величество, только на вашу!
Король Обелезнэ и барон Джориан быстро переглянулись. Обоим сразу стала понятна скрытая мотивация слов маршала серых — откровенно «крутит хвостом». Продемонстрировал несколько эффектных колдовских штучек, прощупал почву, убедился, что оборонные возможности рокушцев на порядок превышают ларийские, и слегка загрустил. Въехать на удобные квартиры Владеки еще до ужина не получится.
Досадно.
Теперь проверяет — не испугались ли осаждаемые его мощи, не желают ли сами преподнести ключи от города. Ну что ж, пускай проверяет…
— Вынуждены отвергнуть ваше любезное предложение, зеньор главнокомандующий, — ласково улыбнулся Обелезнэ. — К сожалению, нас оно никак не устраивает. Надеюсь, вы на нас не обидитесь.
Ригеллион Одноглазый не обиделся. Он не особо и ожидал, что король тут же бросится лично отворять ворота.
— В таком случае у меня есть другое предложение, — лукаво прищурил единственный глаз Ригеллион. — Что если мы решим этот конфликт поединком?
— Поединком? — нахмурился король. — То есть мы выставляем своего сильнейшего бойца, а вы своего?… И победитель решает исход всего сражения?…
Ванесса и Джориан прислушались с живым интересом. Взоры одновременно устремились в сторону хрустящего чипсами Логмира. Этот лихой рубака способен сразиться даже с элитным колдуном. Спору нет, доктором наук ему не бывать, но для героя-воителя интеллект — далеко не самое главное качество…
— Нет-нет-нет, — покачал головой Ригеллион. — Никаких сильнейших бойцов — это неспортивно. Я предлагаю поединок вождей. Нас с вами, ваше величество. Я и вы. Выбирайте любое оружие, и мы сразимся один на один. Победитель получает все. Как вам такое предложение?
Ванесса и Джориан мгновенно поскучнели. Этот одноглазый маршал — один из сильнейших колдунов Серой Земли. А король Рокуша при всех его неоспоримых достоинствах — далеко не лучший боец. Начатки фехтовального искусства, знакомые каждому дворянину, только и всего-то.
Вон все же бросила на капитана лейб-гвардии вопросительный взгляд, но тот лишь вздохнул. В столь неравном поединке у Его Величества нет ни малейших шансов.
— Я принимаю ваш вызов, — ни мгновения не колебался Обелезнэ.
— Ваше величество, не ожидал, что вы струси… что?!! Что ты сказал?! - опешил Ригеллион. — Мне послышалось, или ты в самом деле…
— Я сказал, что принимаю ваш вызов, зеньор, — терпеливо повторил Обелезнэ. — И я даже сделаю вид, что не заметил вашего ничем не обоснованного перехода на панибратство. Где именно вы желали бы сразиться?
— Хррм!… - озадаченно поскреб в затылке Ригеллион. Неожиданное согласие короля стало для него сюрпризом. — Ну, я… Может…
— Выбор не так уж велик. Пока вы остаетесь нашим врагом, я не могу допустить вас в крепость. И не могу ее покинуть. Простите за прямоту, зеньор, но я вам не доверяю.
— А чем плох подъемный мост? — махнул рукой Ригеллион, оправившись от удивления. — Это не внутри крепости, но и не вне ее. Опустите его, и получится вполне пристойная площадка для дуэли.
— Хм-м-м-м…
— Не волнуйтесь, я не прячу в кармане пехотный батальон, — растянул губы в улыбке Ригеллион. — При мне нет никого, кроме лейтенанта Рюлейко, а она безоружна и не владеет боевыми заклинаниями. Если пожелаете — отошлю и ее.
— Хорошо, ваше предложение принято, — коротко кивнул Обелезнэ. — Я сейчас выйду, зеньор главнокомандующий. Готовьте шпагу. Надеюсь, она при вас?
— О, она всегда при мне! — хищно оскалился Ригеллион, с силой сжимая кулак. Меж средним и безымянным пальцами вынеслось тонкое полупрозрачное лезвие, переливающееся на солнце. Шпага, да, но шпага колдовская. — Надеюсь, возражений нет? На мой взгляд, оружие из простого металла пристало одним только плебеям, не знающим колдовства.
— Возражений нет, — невозмутимо ответил Обелезнэ, никак не отреагировав на неприкрытое оскорбление. — Шпага Калторанов не уступит вашему стеклянному клинку.
— В самом деле? Любопытно будет посмотреть.
— Сейчас посмотрите. Шпага Калторанов — фамильное оружие моего рода, и я буду рад наконец применить ее в деле.
Ванесса недоверчиво приоткрыла рот, глядя на удаляющегося короля. Неужели Обелезнэ Первый и в самом деле надеется одержать верх в такой неравной схватке? Но это же верх безрассудства! Может, он просто не до конца представляет, на что способен колдун восьмого уровня?…
Логмир… Индрак… одного из них еще можно выпустить. Очень рискованно, но шанс все-таки есть. У этих двоих предостаточно и боевого опыта, и боевых умений. Да и волшебные фенечки какие-никакие, но имеются. Может, попробовать замаскировать кого-нибудь из них под короля?…
Нет, с такой задачей даже Даркмэн[4] не справится…
— Сир, не сходите с ума, вас же сразу убьют! — запоздало выкрикнула Вон.
— Маркиза, его величество принял решение, — посмотрел на нее с теплотой айсберга Джориан. — И не нам с вами его обсуждать.
Сам барон даже не тронулся с места. Лишь сверлит взглядом нетерпеливо постукивающего каблуком Ригеллиона. Отсюда, с тридцатиметровой высоты, тот кажется совсем крохотным и безобидным. Но стоит взять подзорную трубу — и сразу видны военная выправка, суровое лицо с тяжелым подбородком и единственный глаз, горящий холодной жестокостью.
Рюлейко Мелодия смотрит туда же, куда и ее шеф. На медленно опускающийся подъемный мост. Решетка тройного плетения, окованная стальными полосами и снабженная изнутри деревянным настилом, может опуститься за несколько секунд, но сейчас с этим нарочито мешкают — следят за реакцией серого маршала. Главные ворота Рокат-Каста запросто выдерживают прямое попадание из крупнокалиберного орудия, но вот на колдуностойкость их доселе не испытывали…
Лязг цепей затих. Подъемный мост опустился полностью. Однако доступа внутрь по-прежнему нет — за мостом открылись толстые раздвижные ворота из сплошной нержавеющей стали. Правда в самом центре уже виднеется расширяющаяся зигзагообразная щель…
Ригеллион Одноглазый легонько взмахнул колдовским клинком, растущим прямо из ладони, и ступил на опустившийся мост.
Его ждет самое любимое развлечение — поединок.
Глава 6
Все девять бастионов Рокат-Каста утонули в мертвой тишине. Солдаты и офицеры неотрывно следят за происходящим у главных ворот. За подзорные трубы буквально дерутся — так хочется увидеть все собственными глазами.
— Хой, сейчас будет рубильня! — возбужденно хрустнул чипсом Логмир. — Подруга, ты на кого ставишь? На короля или на колдуна?
— Отстань… — не отрывается от бинокля Ванесса.
— Я на колдуна! У колдуна шансов больше! Сто к одному на колдуна! Нет, двести к одному!
— Логги, тебя вообще хоть что-нибудь в этой жизни волнует?
— Конечно, волнует! — возмутился Логмир. — Еще как волнует! Меня многое волнует! Меня слава моя волнует! Меня песни про меня волнуют! Меня катанорубка волнует! Меня выпивка волнует! Меня девки волнуют! Если на рожу приятные, конечно. И на все остальное. И чтоб носа от меня не воротили. А то чего они, бывает, кочевряжатся? Вот ты, подруга, вообще несговорчивая. Хотя тут я тебя в принципе поддерживаю — командир у нас мужик суровый. Характер тяжелый. Даже злой местами. Такой как приревнует, так все — закуривай, бакара! Так что тут ладно. А вот чего та принцесса от меня нос воротит? Подумаешь, султанская дочка!
— Королевская…
— Во, даже не султанская! А туда же! А мне обидно, между прочим! Я же уже настроился!
— Логги, заткнись, там уже начинается! Вон уже король из ворот выходит!
— Врешь, подруга, — лениво хмыкнул Логмир.
— Почему это вру?!
— Потому что я здесь, — послышался спокойный голос.
Ванесса резко обернулась. Позади и в самом деле стоит Обелезнэ Первый Калторан. Как всегда, невозмутимостью способный соперничать с гранитной плитой.
— Ва?… Ве?… Вы?… А кто же тогда?… - забормотала Вон, тыча пальцами обеих рук попеременно то в короля, то вниз, в сторону подвесного моста.
Ригеллион Одноглазый сделал первый шаг в сторону противника… и замер. Он ожидал увидеть за воротами высокого, чуть сутулого человека в серебряной короне, возлежащей на аккуратно уложенных каштановых волосах. Рокушского короля… как там его зовут?… Не имеет значения. Вероятно, уже со шпагой наизготовку.
Но вместо короля на него таращится черное жерло огромной пушки.
Здоровенное орудие из литой бронзы. Необычной формы — длинное, остроносое, как будто бы слегка сплющенное по бокам. Колченогий канонир с подпаленными усами едко хихикнул, демонстрируя пустоту на месте передних зубов, и провозгласил:
— Это, ваше колдунство, извольте лицезреть, особо секретная гаубица! Именуется Шпагою Калторанов, так вот-з!
Ошеломленный взгляд Ригеллиона упал на шипящий огонек. Фитиль. Догорающий фитиль. Надо срочно защити…
Грохот!!!
Маршал серых не успел додумать мысль. Рокушская гаубица выстрелила. Выстрелила с чудовищной мощью — пушечное ядро врезалось в грудь колдуну, как… как… как пушечное ядро! Тяжелый бетонобойный снаряд с сердечником из особо прочного сплава, способный прошибить стальную стену в локоть толщиной!
Со стен жадно смаковали этот краткий, но такой приятный момент. Неприятельский главнокомандующий словно бы схлопотал увесистую пощечину от всего Рокуша сразу.
Ко всеобщему сожалению, его это не убило.
Приняв на грудь артиллерийский снаряд, Ригеллион Одноглазый сложился пополам подобно циркулю и вместе с оным снарядом отлетел назад на добрые триста шагов. Там прогремел взрыв от сработавшего заряда, но не прошло и двух секунд, как из дымного облака вышагнул серокожий маршал.
Целый и невредимый, но до предела взбешенный.
— Аррргрррр… — тихо-тихо процедил Ригеллион, обтирая с лица копоть батистовым платочком. Платочек ему поднесла торопливо подбежавшая Рюлейко Мелодия. — Это было…
— …больно?… - испуганно прошептала молодая колдунья, счищая грязь со спины шефа. В ее глазах стояли слезы. — Вам больно, повелитель Ригеллион?…
— Нет. Не больно. Совсем не больно. Бивали меня и посильнее. Это было… гнусно!!! Святость поединка попрана, осквернена, уничтожена!!!
Ригеллион гневно сжал кулаки, швырнул на землю батистовый платочек, тут же наступив на него подкованным сапогом, и зашагал обратно к стенам Рокат-Каста. Рюлейко засеменила следом, на ходу обновляя заклятие Голос Великана.
— Как жаль, — цыкнул зубом Обелезнэ, безразлично глядя на приближающегося маршала. — Я надеялся хотя бы переломать ему ребра. Вы были правы, маркиза, их лидер и в самом деле стоит сотни рядовых колдунов…
— Креол на вашу пушку тоже только чихнул бы… — грустно вздохнула Ванесса. — Такого колдуна не снарядом надо фугасить, а ядерным оружием…
— Ядерным оружием? — повернулся к ней Обелезнэ. — У меня есть ядерное оружие.
— Что?!! - поразилась девушка. — Где?!! Откуда?!!
— Да вот, прямо здесь, в крепости, — обвел рукой король. — Куда ни глянь — везде ядерное оружие.
Ванесса огляделась по сторонам, но ничего более-менее похожего не увидела. Потом в голову закралось смутное подозрение…
— Вы… вы что, пушки имеете в виду? — осторожно спросила она.
— Конечно. Они же стреляют ядрами, разве нет?
— Недопонимание… — разочарованно вздохнула Вон. — Не берите в голову, ваше величество, я имела в виду другое ядерное оружие…
Обелезнэ задумчиво посмотрел на нее, но расспрашивать не стал — на данный момент есть и более важные дела.
— Король Рокуша!!! - прогремело снизу. — Что все это значит?!!
— А что, вы чем-то недовольны, зеньор главнокомандующий? — в притворном недоумении наморщил лоб Обелезнэ. — Разве не вы предложили мне выбирать любое оружие? Я выбрал пушку.
— Но ты же сказал, что будет шпага!…
— Шпага Калторанов, зеньор, Шпага Калторанов. Эта гаубица именно так и называется, можете не сомневаться. Там даже наш родовой герб нарисован. А вы полагаете, что фамильное оружие обязательно должно быть чем-то вроде кухонного шампура?… Лично мне всегда больше нравились пушки. Но вам ничто не мешало тоже выстрелить — почему вы этого не сделали?
Серый маршал шумно засопел, безуспешно стараясь придумать достойный ответ. Остроумие не входит в число достоинств Ригеллиона Одноглазого. В ответ на удачную колкость он обычно гневно пунцовеет, мямлит что-то невразумительное, а потом часами напряженно размышляет над своей репликой.
Увы, к моменту, когда та наконец рождается, в этом уже нет смысла.
Асанте, Квиллион, Турсея, даже проклятый полуавтомат Руорк давно усвоили эту слабость двенадцатого члена Совета и с удовольствием ею пользуются. А теперь сносить подобное еще и от белокожего неколдуна?!
— Это нечестная дуэль!… - сдавленно прохрипел Ригеллион.
— Нечестная? Что же в ней такого нечестного, скажите на милость? Или, может быть, это у меня шпага растет прямо из руки? Или, может быть, это я поднялся невредимым после пушечного выстрела в упор? Как по-вашему — у меня вообще есть шансы причинить вам хоть наималейший вред простой стальной шпагой?
— Все равно… все равно, это было подло!… - посмотрел исподлобья Ригеллион. Единственный глаз все больше наливается кровью.
— Подло? Зеньор колдун, вы пришли в мою страну без приглашения! Пришли, чтобы убивать и порабощать моих подданных! Не жалуйтесь, что вас встречают не пирогами, а пушками!
— Выходит, королю Рокуша наплевать на святость поединка?! - взъярился Ригеллион. — Выходит, такие слова, как честь и благородство, для короля Рокуша — пустой звук?!
— Король принадлежит не себе, а королевству, — устало опустил веки Обелезнэ. — Это моя держава, и я в ответе за каждого подданного. Я спляшу голым на центральной площади и отобедаю коровьей лепешкой, если это хоть чем-то поможет вышвырнуть вас из Рокуша. Государственное благополучие мне дороже личного достоинства.
— Я требую сатисфакции, — ледяным тоном произнес Ригеллион.
— Сатисфакции вам не будет, — отрезал Обелезнэ. — А теперь подите прочь, зеньор колдун, я не желаю больше зреть вашу отвратную физиономию. У вас, кстати, повязка порвалась — прикройте чем-нибудь эту мерзость, смотреть противно.
— Хорошо же… — тихо-тихо прошипел Ригеллион, срывая повязку окончательно и открывая пустую глазницу. Боевой травмой, лишившей его глаза, он гордился сильнее, чем всеми орденами вместе взятыми. — Хорошо же, рокушские недочеловеки… Я искренне желал сохранить ваши никчемные жизни и это жалкое нагромождение булыжников… но вы сами избрали свою судьбу!
— Убирайтесь, пока я не приказал вас вышвырнуть, — холодно произнес Обелезнэ, разворачиваясь к колдуну спиной.
— Засекай время, король!!! - сорвался на крик Ригеллион. — Через полчаса ты узришь лучшее мое заклятье — Разрушителя Цитаделей!!! Вы у меня все кровью умоетесь!!!
Проревев последнее слово, маршал погрозил напоследок кулаком, запахнулся в плащ, крутанулся на одном каблуке и стремительно зашагал к своему лагерю. Рюлейко Мелодия чуть промедлила и побежала следом, стараясь сохранять дистанцию.
Она еще никогда не видела Ригеллиона Одноглазого таким взбешенным.
— Ваше величество, по-моему, он здорово разозлился… — робко подала голос Ванесса. — Наверное, не надо было его все-таки так… из пушки прямо в рожу…
— Очень хорошо, — совершенно спокойно кивнул Обелезнэ. — Я и стремился вывести его из себя. Бокаверде Хобокен не зря в свое время го
Интерлюдия Адресат – Ли Мао. Отправитель – Ванесса Ли. Здравствуй, дорогой папочка. Пишет тебе твоя любимая и неповторимая дочь Вон. Конечно, вряд ли ты когда-нибудь это письмо получишь – разве что Креол найдет способ отправлять почту в другие миры. Но я все равно напишу – хотя бы мысли приведу в порядок. Мы все еще на Рари. Тебе это, конечно, неизвестно, но это такой мир. Да-да, самый настоящий мир – точно такой же, как наша Земля. Только совсем другой. Кроме людей здесь живут кентавры, эйсты, дэвкаци и еще много кто. А еще есть серые – это тоже люди, только другой расы. У них серая кожа, серые волосы и почти белые глаза. И черты лица тоже другие, но это уже словами не опишешь, это видеть надо. У серых много колдунов – это такие же маги, как Креол, только называются по-другому. Сейчас мы на Нумирадисе – это такой материк. Здесь идет война – и как раз с серыми. Ты только не волнуйся, ладно? Тут, конечно, страшно опасно, но мне ничего не угрожает – Креол не допустит, чтобы со мной что-нибудь случилось. А на него можно положиться… ну, почти всегда. Сейчас опишу тебе последние события. Некоторое время назад серые осадили столицу Рокуша, Владеку. Бомбили довольно серьезно. Казалось, что уже все пропало, но тут как раз появился Креол с паладинами, и все сразу изменилось. Ребята лода Гвэйдеона показали серым, кто тут главный! А сам Креол надрал задницу колдунскому маршалу – Ригеллиону Одноглазому. Хотя его тоже здорово потрепали – видел бы ты, на что он потом был похож! Некоторые индюшки в День Благодарения выглядят лучше. После победы мы решили идти на помощь главному рокушскому войску. Креол применил особо мощное заклинание (забыла, как называется) и поднял из могил четыре тысячи мертвецов-ветеранов. Они страшно сильные, быстрые, неутомимые, а еще у них есть особые татуировки, защищающие от магии. А главное – их возглавляет маршал Хобокен. Это, папочка, настоящая суперзвезда от стратегии – ты бы только видел, какие чудеса он творит на поле боя! Сам-то он в драку не лезет, но под его командованием любой дерьмец превращается в героя покруче Рэмбо. Это просто неописуемо, ты уж мне поверь. В общем, серых мы таки разбили, и из Рокуша их вытурили. Правда, их самый главный маршал, Астрамарий, все-таки сбежал, да еще и убил одного из главных паладинов – лода Нэйгавеца. Но это ничего, мы ему еще всыплем. Хотя войск у серых все еще очень много – мы пока победили только четверть от общего числа. Остальные в Ларии (это соседняя страна, там сейчас серые всем заправляют). Будет нелегко, но ты за нас не волнуйся, мы справимся. А прямо сейчас мы в горах под названием Аррандрах – разыскиваем клад. То есть не клад, а Стальных Солдат – это такое древнее захоронение боевых автоматов… ну, что-то вроде роботов. Помнишь, мы ездили смотреть на терракотовых воинов? Думаю, что-то наподобие. Правда, я их пока еще не видела, но скоро уже увижу. Наверное. Не знаю, как там дела у остальных ребят. Маршал Хобокен вместе с лодом Гвэйдеоном и бароном Джорианом сейчас должны вести войска к ларийской границе. Наверное, и король Обелезнэ тоже с ними (гордись, папочка, твоя дочь водит знакомство с настоящим королем!). А Логмир отправился в Кентавриду – тоже через Ларию. Хотя за него я слегка беспокоюсь – Логмир у нас, знаешь ли… особенный. Потом как-нибудь расскажу подробнее. В общем, папочка, мы с Креолом были в удивительных местах, видели невероятные чудеса, встречались с поразительными людьми и сражались с ужасными чудовищами. Я тебе потом фотки покажу, ты вообще обалдеешь. Люблю, целую, твоя дочь Вон. P.S. Маме ничего не говори! P.P.S. Жалко, что вас не было на моем дне рождении – двадцать пять не каждый день исполняется! С тебя подарок, учти! И не надейся отделаться какой-нибудь ерундой! P.P.P.S. Сегодня мне почему-то приснился «Порш». Но это просто так, к слову. Глава 30 Глубокая тьма. Длинный извилистый коридор, плавно спускающийся все ниже и ниже – к самым корням горы Орлиный Клюв. Никаких ступеней – ровный и очень удобный пандус, как в дорогих подземных автостоянках. Под ногами мокро – протекает подземный ручеек. Вдали слышно капанье воды. Хотя насчет глубокой тьмы стоит дважды подумать. Над головой Креола, идущего первым, пылает ослепительное солнце. Заклятие Света в мощнейшем своем варианте. Кажется, что туннель усеян электрическими лампами – ни одна тень не укроется от этого магического прожектора. Шагающая следом Ванесса и замыкающий вереницу Индрак хранят скорбное молчание. Подавлены смертью престарелого дэва. Ведь это, возможно, и в самом деле был последний дэв Рари… Конечно, разумом понимаешь, что иначе было нельзя. Он бы ни за что не пропустил их добром. Да и в любом случае старику недолго оставалось – предстоящую гибель он воспринял с явным облегчением. Бессменный часовой мучительно устал стоять на посту, зная, что смены уже никогда не будет… Но Ванессу и Индрака одинаково возмутило то, с каким безразличием отнесся к этому Креол. Он испепелил дряхлого великана как-то очень походя, словно пришиб досаждающую муху. Правда, надо отдать ему должное – смерть наступила мгновенно, дэв даже не успел ничего почувствовать. – Ученица, не смотри на меня таким злым взглядом, – раздраженно проворчал маг. – Может, у тебя был лучший вариант действий? – Все равно так нельзя… – насупилась Вон. – Можно было его просто усыпить или оглушить… – Нет, это плохо, это очень плохо! – замотал головой Индрак. – Если враг прорвался через врата, а страж остался жив – это очень плохо, очень постыдно! – Вот именно, – подтвердил Креол. – Он шестьсот лет стерег эту дверь. А до него ее полторы тысячи лет стерегли его деды-прадеды. Каково ему было бы умирать со знанием, что он их всех подвел? – Ненавижу эту твою логичность, – исподлобья посмотрела на него Ванесса. – Всегда подводишь доказательную базу, и получается, что ты прав! Но ведь на самом деле ты просто махровый садист! Тебе ведь просто нравится убивать, разве нет?! – Нравится, – кивнул маг. – Но мне не нравится убивать слишком слабых. Мне не нравится убивать детей, женщин, стариков… если они не маги, конечно. Маг может быть хоть безногим инвалидом – он все равно не слабый. Вот скажи, тебя я хоть раз ударил? – Я не слабая! – возмущенно пнула его под зад Ванесса. – Ученица, не испытывай судьбу! – обернулся к ней взбешенный учитель, растирая ушибленную задницу. Несколько следующих минут Креол шагал молча, начитывая заклятие Исцеления. В копчике пульсировала острая боль – все-таки Ванесса Ли не один час провела на татами, зарабатывая свой черный пояс. – Ладно, а почему же ты тогда Хуби все время колотишь? – заговорила Вон, когда они оба поостыли. – Он тоже слабый! – А он меня просто злит, – мрачно ответил Креол. – Не знаю, почему я его вообще до сих пор не прибил. – Да, это вопрос… – задумчиво согласилась Ванесса, вспомнив сумку с испоганенным бельем. Под ногами что-то тихо звякнуло. Одна из плит вдавилась вглубь. Креол тут же резко подался назад – амулет на груди полыхнул жаром, предупреждая об опасности. – Эй, не пихайся!.. – запищала Ванесса, жестоко сплющенная между магом и дэвкаци. Ее-то Креол оттолкнул легко, а вот скалоподобный Индрак даже не шелохнулся. Мигом спустя там, где только что была голова Креола, просвистело серпообразное лезвие. Вдавившаяся плита оказалась включателем ловушки. – Гляжу, нам здесь не очень-то рады… – пессимистично заметил маг. – И как ты только догадался? – язвительно поинтересовалась Ванесса. – Вперед, сапер, в темпе! Сама она, разумеется, в авангард не рвалась, предпочитая прятаться за широкой спиной учителя. Может, и малодушие, но если бы первой шла она, ей бы сейчас уже снесло голову. А у Креола есть магическая «сигнализация» и разные защитные чары, вот и пускай принимает на себя все шишки. И вообще – его убить гораздо труднее, чем ее, простую американскую девушку. Этот проклятый шумер и с отрезанной головой не помрет – проверено на практике. В течение следующих пяти минут Креол вляпался еще в дюжину разных ловушек. Совершенно не привыкший проявлять осторожность, он ломился напролом, словно носорог сквозь тростниковые заросли. Уважающий себя архимаг не уступает дорогу даже столбам – сам виноват, если попался навстречу. В Шумере когда-то был архимаг Арза, прозванный в народе Хана-Всему-Живому. Под старость он совершенно ослеп, но и не подумал обзавестись поводырем или хотя бы тростью – с его пути и так все разбегались. Даже крупные хищники. Строители, проложившие туннель под горой Орлиный Клюв, не поскупились на подарки для незваных гостей. Креол потерял две Личные Защиты и в конце концов просто начитал на себя Бронзовый Доспех. Самые разные ловушки – лезвия, вылетающие из стен, плиты, падающие на головы, проваливающиеся полы, потайные самострелы, стреляющие отравленными иглами… Правда, успешно срабатывали не все. Неоднократно случалось так, что очередная ловушка, задетая плюющим на все Креолом, только жалобно скрипела и тут же замолкала. Смертоносное лезвие могло не выстрелить из стены, а просто вывалиться или даже высунуться одним краешком. Плита могла не обвалиться, а всего лишь потрескаться и раскрошиться. – Само собой разумеется, – прокомментировал длик с высоты плеча Индрака. – Конечно, древние гориане знали толк в разных механизмах, но этот арсенал все-таки был законсервирован около двух тысяч лет. Горные обвалы уничтожили часть перекрытий, и рукотворные катакомбы соединились с природными. Внутрь проникла вода. Неудивительно, что большинство ловушек давно проржавели и поломались. – А эти… Стальные Солдаты? – забеспокоилась Ванесса. – Они-то не проржавели? Может, мы вообще зря идем? – Не увидим – не узнаем, – дернулся всем телом кииг. – Никто из моих сородичей никогда не бывал в этой части Торакори. Нас не интересуют механизмы, предназначенные для войны. – Зато меня интересу… – начал было, но тут же поперхнулся Креол. – Йуууюх!.. Бронзовый Доспех пригодился очень быстро. Наступив на плиту с потемневшим от времени узором, Креол тут же оказался в положении котлеты для гамбургера. Каменные плиты с обеих сторон молниеносно сомкнулись, выпуская множество стальных шипов. Вокруг мага замерцала темно-желтая дымка защитного поля, но тело все равно изогнулось в неестественной позе. Голову повернуло набок, руки искривило наподобие мексиканского кактуса. Один шип оказался у правого зрачка, другой почти коснулся паха. – Э-э-э… Помогите, что ли… – прохрипел зажатый меж стенами Креол. – Индрак сейчас поможет, – вызвался гигант, с трудом протискиваясь мимо Ванессы. Нечеловеческая силища дэвкаци оказалась как нельзя кстати. Индрак аккуратно отломил несколько шипов молотом, положил на освободившиеся участки ладони и резко выдохнул, раздвигая плиты обратно. Креол вывалился и завертел головой, расправляя затекшую шею. – Молодец, могучий Чубакка! – похвалила Индрака Ванесса. Через несколько минут она, стараясь идти след в след за учителем, вдруг обо что-то споткнулась. Первым позывом было завопить и кинуться ничком, прикрывая голову, но девушка все же сдержалась. Будь это ловушка, Креол обязательно бы в нее вляпался. Это оказался череп. Самый обыкновенный человеческий череп. А у противоположной стены обнаружилось и все остальное. Похоже, останки лазутчика, много лет назад сумевшего проскользнуть мимо стражей-дэвов, но угодившего в ловушку. Судя по тому, как далеко откатилась голова, несчастному досталось одно из стенных лезвий-серпов. – Бедный Йорик!.. – задумчиво подняла череп Ванесса. – Я знала его, Горацио… это что за чертовщина?! Самый обыкновенный человеческий череп оказался вовсе не самым обыкновенным. У него не было глаз. Конечно, само по себе отсутствие глаз у голого черепа удивления не вызывает… но ведь и глазниц тоже не было! Челюсти с прекрасно сохранившимися зубами, треугольная дырка на месте носа… а выше только ровная кость. – Чудовище! – пророкотал Индрак, заглядывая Вон через плечо. – Урод какой-то, – согласился Креол. – Не урод и не чудовище, – мягко возразил длик. – Это череп броношена. В наших горах этот народ весьма распространен. – А куда делись его глаза?! – потребовала ответа Ванесса. – Их никогда и не было. Броношены внешне похожи на вас, людей, только очень бледные, безволосые и с большими оттопыренными ушами, но ни глаз, ни даже глазниц у них нет. Они живут глубоко под землей, в кромешной тьме, и ориентируются, колебля воздух, как летучие мыши. – Колебля воздух… ультразвуком, что ли?.. – Мне незнакомо это слово. Но, возможно, вы называете это так. Подошел к концу тоннель, кишащий ловушками. И впереди открылся просторный зал с какими-то громоздкими агрегатами и множеством неподвижных фигур. Статуи. Сотни человекоподобных статуй. Креол критически оглядел свое новое войско. На лице мгновенно отразилось разочарование пополам с брезгливостью. Стальные Солдаты оказались вовсе не стальными – в лучшем случае каменными. Или даже терракотовыми. В любом случае, выглядят они не слишком впечатляюще… Бух. Бух. Бух. Вдали что-то мерно загромыхало. Стройные шеренги качнулись вперед, каменные истуканы одновременно сделали шаг к незваным пришельцам. Сотни кулаков поднялись кверху, принимая подобие боксерской стойки. – Они что, на меня нападают?.. – недоверчиво спросил Креол. Несмотря на многочисленность противника, серьезной угрозы никто не почувствовал. Истуканы шагают до ужаса медленно, переваливаясь на ходу разжиревшими индюками. У некоторых от тряски начали отваливаться руки, двое-трое вовсе рассыпались на кусочки, едва сдвинувшись с места. Первая линия уже почти достигла чужаков. Ванесса бросила взгляд на Креола. Тот по-прежнему пребывал в легком оцепенении, задумчиво морща лоб. – Великий шаман, глиняные люди хотят драться! – виновато пророкотал Индрак, с силой размахиваясь молотом. – Индрак защищается! Кувалда из легированной стали единым ударом развалила сразу четверых истуканов. Остальные не обратили на это никакого внимания, продолжая шагать с четкостью метронома. Ванесса пожала плечами, открывая огонь из верной «Беретты». Зачарованное оружие с готовностью принялось плеваться свинцом, разнося ожившие статуи в клочья. – Это точно те самые Стальные Солдаты?! – наконец рявкнул Креол, злобно глядя на переместившегося в арьергард длика. – Конечно, нет, – невозмутимо ответил тот. – Это цех заготовок для рабочих големов из обожженной глины. Они не предназначены для сражений. И даже не закончены – готовые изделия хранили на складе, совсем в другом месте. Видимо, этим перед уходом дали команду сторожить помещение. Сформировали дополнительную линию обороны. – Хорошо, а то я уж разочаровался… – облегченно пробормотал Креол, глядя, как Индрак крушит несчастных истуканов в черепки. – Эти очень уж дохлые, разваливаются от одного тычка… – Ну, для обычных воров они могли бы стать непреодолимой преградой, – напомнил длик. Пробираясь среди поверженных големов, Ванесса подошла к одному из громадных агрегатов. Похоже на литейный цех – конвейер, остановившийся две тысячи лет назад, металлические формы, покрытые тонким слоем пыли… Вообще-то, пыли в подземелье оказалось на удивление немного. Законсервировали на совесть. – Ученица, не броди в одиночку! – окликнул ее Креол. – Тут могут быть и еще ловушки! – Ты что, за меня волнуешься? – радостно отозвалась Ванесса. Ура! Хоть и с запозданием, но желаемый результат достигнут! Когда она вернулась на коцебу в сопровождении киига-альбиноса, маг ведь даже не спросил, где ее так долго носило. Сразу перешел к насущным делам, как обычно. Ванесса тогда сильно обиделась, но виду решила не подавать. Креол сложил губы куриной гузкой, с явным трудом удерживая рвущиеся на волю слова. Неизвестно, сумел ли бы он их удержать, но тут с другой стороны цеха донесся утробный бас дэвкаци: – Великий шаман, Индрак видит большую бронзовую дверь! На самом деле, выходов из цеха нашлось несколько. Но остальные – явно второстепенные, ведущие во всякие каморки и кладовки. А этот, закрытый тяжелыми бронзовыми воротами, буквально требует идти именно через него. Дверь оказалась незапертой. Индрак напряг могучие бицепсы, и правая створка медленно поползла по полу, оставляя глубокую царапину. За двадцать веков она малость просела под собственным весом. Ф-ф-ф-фуууууух-х-х-х-х-х-х!.. Хлопанье тысяч легких крыльев!.. И тут же – истошный визг Ванессы! – Прикрывайте волосы!.. – завопила она, неизвестно как очутившись на плечах Креола. – Они летят к волосам!.. – Слезь с меня, ученица! – сдавленно зарычал маг, с трудом удерживая равновесие. Стая летучих мышей, нашедших уютное гнездилище в катакомбах Торакори, ошарашенно заметалась по гигантскому залу. Потревоженные, перепуганные, они поливали все вокруг содержимым собственных кишечников. Жидкие экскременты так и хлещут на пол, на производственный конвейер, на разбитых в черепки големов и, конечно, на Креола, Ванессу и Индрака. – Прекратите на меня срать!!! – вконец обезумел от злости Креол, шарахая Цепью Молний. На пол посыпались дымящиеся тушки. Истерично мечущиеся летучие мыши в ужасе заверещали, ища выход из этого жуткого места. Куда угодно – лишь бы подальше от мечущего молнии психопата! Через минуту все закончилось. Возмущенно пищащие рукокрылые исчезли в дальнем туннеле дымными клубами. А в цеховом помещении остались изгвазданные с головы до ног кладоискатели. С одежды и волос капало желтовато-серое гуано. – Хороший был костюм… – сделала страдальческую мину Ванесса. – Моя месть будет страшна, – мертвым голосом сообщил Креол. – Ну, не стоит так переживать из-за подобных пустяков, – послышался голосок длика. На нем скрестились три ненавидящих взгляда. Белоснежная шерсть киига загадочным образом осталась чистенькой. Ни единого пятнышка! Вроде бы нигде не прятался, от навозных бомб не уворачивался – каким же чудом умудрился не запачкаться?! Может, летучие мыши с ним в сговоре?! – Полотенце… – хищно заулыбался Креол, протягивая руки. – Отличное мягкое полотенце… – Протестую, – спокойно выставил лапку длик. – Это немотивированный акт жестокого насилия… ап!.. Оказалось, что кииги скачут не хуже тушканчиков. Креол метнулся схватить «полотенце», но в последний миг длик отпрыгнул футов на пять. Прямо с места, без разбега. Для человека такой прыжок нормален, но для карлика ростом в локоть… – Стой, полотенце!.. – заорал маг, пускаясь вдогонку. Ванесса устало обтерла лицо носовым платком и зарылась в сумочку в поисках запасных. К счастью, прихватила с собой целую пачку – как чувствовала, что понадобятся! Индрак благодарно кивнул, принимая один из платков. Дэвкаци уступают людям в чистоплотности – не носят обуви и нижнего белья, почти не стригутся и не обращают внимания на скверные запахи – но ходить в дерьме им все же не нравится. – Эй, вы двое, успокойтесь уже!.. – недовольно крикнула Ванесса. – А я совершенно спокоен, – откликнулся длик, проскальзывая между ног разъяренного Креола и легко взбираясь на плечо Индраку. – Чего не могу сказать о данном человеке. – Гхррррр!.. – сдавленно прохрипел маг. – Возьми платок и успокойся! – лично начала вытирать ему лицо Вон. – Почему ты такой нервный? – Я не нервный! – рявкнул Креол, кипя дурной желчью. – Кто сказал, что я нервный?! По крайней мере, он забыл о навязчивой идее использовать шерсть киига вместо полотенца. Оставив учителя ожесточенно скрести кожу, Вон осторожно заглянула за бронзовые створы. Заглянула – и едва не закричала. Правда, скорее от удивления, чем от страха. Треть обширного зала занимал скелет. Исполинский скелет, похожий на какого-то динозавра с палеонтологической выставки. Похожий и не похожий – таких динозавров на Земле никогда не было. Хребет свернут кольцами, но в полностью распрямленном виде вытянется футов на сто пятьдесят. Кости лап коротенькие и не слишком толстые – чудовище явно предпочитало ползать, а не ходить. Пасть длиннющая и сплюснутая, как у гавиала. Зубов сотни, и жевали ими явно не травку. – Это что еще за парк Юрского периода? – потрясенно спросила Ванесса. – Скелет гвелвешапи, – ответил длик. – А кто это? Дракон? – Нет, гвелвешапи – это разновидность вешапи. Очень крупный, с удлиненным туловищем. – Индрак про таких слышал, – пророкотал дэвкаци. – Но глазами пока не видел. А обычных вешапи Индрак видел, однажды даже охотился. – Да обычного-то я тоже видела… – пробормотала Ванесса, вспомнив чудовище, охранявшее замок Ставараф. – Обычный, да, помельче будет… и в талии пошире… А что эта ящерка тут делает? Очередной охранник, что ли?.. – Вряд ли, – дернулся всем телом длик. – Живых стражников во внутренних помещениях не держали. Торакори охранялся големами и автоматами. А это, скорее всего, был просто объект для изучения. Возможно, его сюда доставили уже в виде скелета. – А-а-а, музейный экспонат… Не договорив, она взвизгнула, едва успевая отскочить. Припозднившийся Креол увидел громадный скелет и рефлекторно шарахнул каким-то заклинанием. Гудящий снаряд врезался прямо в череп, превращая его в черепки. Кости охватило голубоватое пламя. – Успокойся, это просто музейный экспонат! – крикнула Ванесса. – Ученица, не мешай! – прорычал Креол, швыряя пару огненных шаров. Ванесса покорно замолчала, глядя, как учитель разносит в пыль бедный скелет. Длик вопросительно взглянул на нее и спросил: – А зачем он это делает? – Не знаю, я вообще не с ним, – отреклась от Креола Ванесса. Сокрушив все, что можно было сокрушить, Креол замер и наморщил лоб. До него наконец дошло – воевал с безобидным экспонатом. – А здесь довольно много всяких чудовищ… – слегка стыдливо пробурчал маг. – Да, и ты худшее из них, – сумрачно согласилась Ванесса. Ничего похожего на искомых Стальных Солдат не обнаружилось и в этом зале. Зато обнаружились два прохода. Первый – просто большой провал в стене, ведущий куда-то в темноту. Видимо, результат горного обвала или землетрясения. Скорее всего, именно так сюда проникли летучие мыши. Все единогласно остановились на втором проходе. Еще одна дверь – на сей раз вертикальная, управляемая двумя рычагами. Сверху – табличка. – Какой дергать?.. – задумчиво спросил сам себя Креол. – Правый или левый?.. – Здесь написано – «Дверь открывается правым рычагом», – прочитал табличку длик. – Значит, правый… – потянулся Креол. – Погоди-ка! – одернула его Ванесса. – А откуда мы знаем, что здесь написана правда? Вдруг как раз правый – ловушка?! Креол пожал плечами и потянулся к левому рычагу. – Да погоди ты! – топнула Ванесса. – А вдруг это ловушка как раз для тех, кто заподозрит обман?! – Ученица, так ты все-таки определись, – недовольно проворчал Креол. Ванесса поскребла лоб. Был бы это человек, а не табличка, ее учитель с легкостью узнал бы, правду тот говорит или лжет. Это все сразу отражается в ауре – только очень искусный обманщик (или сильный маг) способен провести архимага. Но с надписями так не получается. – Кстати, а что будет, если дернуть неправильный? – спросила Ванесса у длика. – Ловушка, так ведь?.. А какая?.. – Мне это неизвестно. В глубокой тишине Креол обдумал все три имеющихся варианта. Дернуть правый рычаг. Дернуть левый рычаг. Разнести дверь колдовством. Так и не придя к разумному решению, он пожал плечами и дернул оба рычага одновременно. Неизвестно, какой оказался правильным, но дверь под шум шестерней поползла вверх. И в тот же момент выяснилось, что делает неправильный рычаг – под Креолом провалился пол. – Чре!.. – удивленно вскрикнул маг, падая в яму. Ванесса тоже вскрикнула, дернулась, но тут же успокоилась, выжидающе глядя на темное отверстие. Разумеется, не прошло и пяти секунд, как над ним показалась голова Креола. – Шипов на дне не было? – полюбопытствовала Вон. – Были, – безразлично ответил маг. – Последнюю Личную Защиту истратил. – Тогда восстанови, мы подождем. – Некогда. Пошли, по дороге восстановлю. – А если в следующей комнате тоже окажется какая-нибудь ловушка? Что тогда? – Тогда я очень разозлюсь и кого-нибудь убью. Ловушек в следующей комнате не оказалось. Зато оказалось то, от чего у Ванессы вырвался восторженный писк. Глаза мгновенно разгорелись, а пальцы жадно зашевелились, ища какой-нибудь пакет… а лучше грузовик! Самоцветы и серебро. Несчетное количество драгоценных камней и различных серебряных изделий. Похоже, нечто вроде секретного правительственного фонда. Слегка удивило полнейшее отсутствие золота. Потом Ванесса вспомнила, что золото на Рари встречается крайне-крайне редко и драгоценным металлом не считается. Собственно, в языках этого мира нет даже такого слова – «золото». – Я богата!.. – алчно пробормотала девушка, запихивая самоцветы в карманы и за корсаж. – Я богата, как арабский шейх!.. Я себе на это куплю остров где-нибудь на Карибах!.. – Ученица, нам некогда возиться с этим гравием, – брезгливо сказал Креол. На сокровища погибшей империи маг взирал предельно равнодушно. Что-что, а деньги и драгоценности его никогда не волновали. – Чего ты на меня так смотришь?! – окрысилась Ванесса, поймав взгляд учителя. – Да, я люблю деньги! Не фанат, но люблю! – Забирай, сколько сможешь унести, и пошли, – проявил покладистость Креол. – Мы заберем с собой ВСЁ! – яростно отчеканила Вон. – И не смей со мной спорить! – Ладно, заберем. Но потащишь ты сама. – Слушай, а тебе что, деньги не понадобятся, да?! – набросилась на мага ученица, целясь ногтями в горло. – У тебя же уже целая армия! А будет и еще больше! На какие шиши собираешься их кормить, одевать, вооружать?! Все за счет своей богини, да?! Самому-то не стыдно у женщины на шее сидеть?! Не боишься, что она потом на тебя счет повесит?! Креол наморщил лоб. Об этом аспекте он раньше как-то не задумывался. Конечно, «банковский счет» Инанны весьма и весьма обширен – боги вообще редко нуждаются в такой ерунде, как финансы – но хочется ли ему, великому магу, от кого-то в чем-то зависеть? Как бы и в самом деле не пришлось после завоевания Лэнга расплачиваться с немалыми процентами – кто-кто, а Прекраснейшая своего не упустит… – Уговорила, – медленно кивнул он. – На коцебу все это поместится? – Поместится! – ни на миг не задумалась Ванесса. – Если не хватит, я свою комнату отдам! – А спать где будешь? – В твоей! Креол хмыкнул, но возражать почему-то не стал. Вместо этого он окинул взглядом найденные богатства и задумчиво сказал: – Вопрос в том, как все это перетаскать… У Слуги уже заряд кончается… хотя зачем мне Слуга?.. Шамшуддин управится за десять таких Слуг! Ха, не зря я все-таки его оживлял! Пока маг с ученицей спорили, Индрак и длик с любопытством бродили по сокровищнице, словно зашли в музей на экскурсию. Дэвкаци нашел красивый серебряный кастет, украшенный сложным узором. Примерил – как будто по его руке делали. Видимо, прежний владелец был недюжинным детиной. – Великий шаман, можно Индраку это взять? – окликнул он. – Бери что хочешь, – отмахнулся Креол. Он беседовал через посох с Шамшуддином. Ванесса восхищенно присела на краешек огромного кресла с балдахином. Деревянные части покрыты серебряной эмалью и усеяны великолепными драгоценными камнями – алмазы, рубины, сапфиры, изумруды, лазуриты, жемчуг. Верхняя часть сделана в виде огромного павлина, повернувшего голову и распустившего хвост – тоже усыпанный сапфирами и лазуритом. На груди – громадный рубин, а вместо глаза переливается бриллиант, не уступающий легендарному «Кохинору». Похоже, когда-то эта штука служила императорским троном. – Спорю на сто баксов – на таком стульчике даже английская королева не сидела… – горделиво пробормотала Ванесса, гладя подлокотник. – Я бы советовал вам обратить внимание еще и вот на это! – подал голос длик, ушедший в противоположный конец залы. Эта часть помещения оказалась свободной от драгоценностей. Только еще одна огромная дверь и… гроб. Открытый каменный саркофаг, а в нем – пожелтевший от времени скелет, держащий медную шкатулку. На запястьях болтаются тонкие медные наручи. Остальные детали одежды истекших тысячелетий не пережили. – Навевает воспоминания… – задумчиво улыбнулась Ванесса. – Почти так же выглядел тот гроб, в котором лежал ты… Рядом с ним мы впервые познакомились… Помнишь? – Да, и ты в меня выстрелила, – мрачно кивнул Креол. – Помнишь? – А это случайно не последний император? – мгновенно сменила тему Ванесса. – Нет, – провел пальцем по пыльному камню длик. – Здесь написано, что этот человек был Старшим Разумом Торакори. – И что это значит? – Он был тут самым главным. Ему подчинялись все отделы – и технические, и магические. – Тоже Верховный Маг, значит, – с некоторой симпатией взглянул на скелет Креол. – Коллега… – А почему он тут валяется, твой коллега? – дернула себя за губу Ванесса. – Может, тоже… собирается ожить через пару тысяч лет? – Не думаю, – покачал головой длик. – В Империи Гор такие похороны были нормой. В горах трудно закапывать тела, а дрова стоят дорого. Поэтому гориане держали мертвецов в таких вот каменных саркофагах… правда, обычно у них бывали еще и крышки. Могу предположить, что Старшего Разума Торакори просто некому было закрыть крышкой… – А что это у него за шкатулка? – перебил Креол. – Надпись какая-то… – склонилась над шкатулкой Вон. – Мистер длик, вы сможете это прочитать? – Конечно, – легко вскарабкался на край саркофага кииг. – Здесь написано следующее: «Пришедший в эту сокровищницу, я не знаю твоего имени, но уверен, что ты мудр и благороден. Возьми себе все, что пожелаешь, но не открывай эту шкатулку. В ней то, что я выбрал для себя. Прояви благоразумие и оставь это мне». Креол задумчиво кивнул и тут же принялся вырывать шкатулку из костлявых пальцев. Ванесса закатила глаза – ну никакого уважения к мертвым! Чего еще ждать от вавилонского некроманта?.. Отобрать у скелета его добро оказалось не так-то просто. Похоже, перед смертью он крепко-накрепко вцепился в этот проклятый сундучок. В конце концов Креол попросту отломил несколько костяшек и жадно уставился на добычу. Он понятия не имел, что там такое, но был уверен – Верховный Маг Империи Гор не стал бы класть себе в гроб всякую ерунду. Крышка приоткрылась… и амулет на груди мгновенно раскалился. А в правую ладонь вонзился острый шип. – Больно, – только и произнес Креол, медленно оседая на пол. – Что с тобой?! – вскрикнула Ванесса, подставляя ему ладонь под затылок. Креол за одну секунду смертно побелел. Дыхание сбилось, появились хрипы. Слабеющей рукой маг сделал быстрый жест, извлекая из подпространственного кармана кисет с лекарственными травами. Он вырастил их сам, в крохотном садике на заднем дворе дома Катценъяммера. Ванесса торопливо вытряхнула содержимое кисета на пол. Взгляд сразу уцепился за ярко-зеленый листок с мелкими зубчиками. Змеелист пустынный – магическое растение, нейтрализующее яды. Ученица мага мгновенно вспомнила соответствующий раздел колдовской книги. Сунув листок в рот, она принялась остервенело жевать, не обращая внимания на ужасную горечь. Змеелист не действует сам по себе – исцеляющее действие он приобретает, будучи смешанным с человеческой слюной. Причем обязательно женской. – Открывай рот! – скомандовала Вон, склоняясь над Креолом. Тот брезгливо поморщился, глотая зеленую кашицу. Чтобы быть уверенной, Ванесса переправила в него не только изжеванный листок, но и добрую порцию горьковатой слюны. Еще и протолкнула собственным языком. Длик осторожно подошел к упавшей шкатулке. Та оказалась совершенно пустой. Только игла, выскочившая из секретного отделения, едва подняли крышку. Но на дне – еще одна надпись. – «Будь доволен, алчный мерзавец, теперь ты тоже получил то, что я выбрал для себя. Смерть от яда», – прочел кииг. – Размечтался… – с трудом выговорил посиневшими губами Креол. Змеелист подействовал успешно – маг на глазах оживал, дыхание уже нормализовалось. – Архимага не убить дурацкой ядовитой иглой… – Если у этого архимага есть ученица, прошедшая курс скорой медицинской помощи, – деликатно добавила Ванесса. – Нет, я так точно однажды вдовой останусь… – Ученица, не начинай… – простонал Креол. – Ты вообще как, в порядке? – вздохнула Вон. – Да, – буркнул маг, поднимаясь на ноги. – Я же все-таки архимаг. – Архимаг, архимаг… Слушай, ты когда уже Высшим магом станешь? – Да почти уже стал… – задумался Креол. – Уже скоро, наверное… – А как это будет… ну, в чем это будет выражаться?.. Сам себя, что ли, «повысишь в должности»? – Ну, по-разному бывает… Но выражается это в… признании. Высший маг – это такой маг, которого боги признали равным себе. Такое признание – оно дорогого стоит, очень дорогого… – Признали… равным богам?.. – недоверчиво прищурилась Ванесса. – Смотря каким богам, конечно… – отвел взгляд Креол. – Боги тоже бывают низшими, обычными и Высшими… Низшие божки – это мелочь, духи-хранители всяких там озер, лесов и гор… Их вообще к богам причисляют чисто формально – потому что им тоже поклоняются, приносят жертвы… Их мы в расчет не берем. Обычные – это вроде Прекраснейшей, владыки Анансэ или того же Йог-Сотхотха… Они обычно объединяются в гильдии… ну, пантеоны. Именно они признают Высших магов равными себе… иногда. А вот Высшие Боги… Истинные… Демиурги… Вседержители… вроде твоего Саваофа, Водителя Сил… – Да?.. – По сравнению с ними даже тысяча Высших магов – горстка пыли, не больше, – крайне неохотно признал Креол. – Истинный Бог может гасить и зажигать звезды, одновременно контролирует многие тысячи миров и превосходит самого величайшего мага, как солнце – масляный светильник… Такого могущества мне не достичь и за миллион лет… – Надо же – даже у твоего самомнения есть предел, – насмешливо хмыкнула Ванесса. – А я уже и не надеялась… Кстати, получается, что без согласия богов Высшим стать нельзя? – Официальное определение Высшего – маг, которого боги признали равным себе! – раздраженно повторил Креол. – Богоравный мудрец-волшебник! Ты можешь сколько угодно наращивать силу – но без официального признания считаться с тобой все равно не будут. – И как этого добиться? – Ну, одни просто демонстрируют богам свое могущество, другие их убеждают, третьи подкупают, четвертые угрожают… хотя всего этого страшно сложно добиться… Но уж после Лэнга меня точно признают – они не посмеют такое проигнорировать! – А богом ты, значит, стать уже не хочешь? – Конечно, хочу! – жадно разгорелись глаза Креола. – Хочу больше всего на свете! Нужно быть абсолютным кретином, чтобы этого не хотеть! Ты вообще представляешь, насколько у бога выше возможности?! Они бессмертны, они обладают неизмеримой мощью и властью! Даже самый сильный маг – только человек, всего лишь человек! Вся эта возня с маной, заклинаниями… богу на это плевать! Меня сковывает, ограничивает это тело! Как бы я ни старался – рано или поздно просто упрусь в предел возможностей смертного… еще очень не скоро, конечно, но упрусь! А бог ограничен только собственным воображением, у него нет никаких пределов! Да по сравнению с божественностью даже самая мощная магия – просто детская игра в песочнице! Только вот добиться этого будет очень нелегко… Запальчиво разглагольствующий маг вдруг перехватил взгляд длика. Все это время в глазах киига-альбиноса отражалось что-то вроде снисходительной насмешки. Креол неожиданно осознал, что этому шарику белого меха он, Верховный Маг Шумера, кажется чем-то вроде неразумного ребенка. Несмышленый драчливый мальчишка, истово желающий стать сильнее всех на свете – вот как этот крохотный старичок воспринимает его, могучего архимага. Разумеется, вслух длик ничего не сказал. Но Креол все отлично понял и страшно разозлился. Лицо стремительно начало чернеть, кулаки сжались так, что побелели костяшки. – А как ты собираешься… – снова начала Ванесса, еще не замечая гневных гримас учителя. – Все, хватит болтать о ерунде! – взорвался маг, бросая бешеные взгляды на длика. – Шамшуддин уже скоро подгонит коцебу – а мы тут Кингу знает чем занимаемся! Где там эти Стальные Солдаты?! – Думаю, за этой дверью, – ответил длик, переводя взгляд на огромные створы. – Ну так открывай! – Это не так просто, как может показаться. Перед очередными воротами померкли все предыдущие. Не дверь – толстенная плита из нержавеющей стали. Ни единой щелочки. Только десять округлых углублений с разными символами, а над ними – ровный столбик непонятных значков. – Это что, телефонная клавиатура? – поинтересовалась Ванесса. – Трудно сказать, – уклончиво ответил длик. Он не понял, о чем говорит эта женщина-человек, но ему уже надоело постоянно признаваться в невежестве. – Это цифры Империи Гор. От нуля до девятки. – Ну я же говорю – как на телефоне, – удовлетворенно кивнула Вон. Итак, гориане тоже использовали десятеричную систему счисления. Символы, конечно, совсем другие: единица похожа на букву «L», двойка – на отраженную слева направо «F», тройка – на перевернутую вверх ногами «Т»… и только ноль представляет в точности такой же овал! Похоже, здесь математики разных миров шли общим путем – сначала просто пробел между цифрами, потом точка, потом кружочек, и в конце концов привычный всем «0»… – Я так понимаю, это код?.. – предположила Ванесса. – Нужно ввести нужную комбинацию, чтобы дверь открылась?.. – Наверное, – дернулся всем телом длик. – Ладно, что нажимать? – нетерпеливо спросил Креол, уже готовясь ткнуть пальцем в первую попавшуюся кнопку. – Стоять, придурок! – выпалила девушка, хватая его за руку. – Уже забыл, какой у этого покойничка юмор?! Буквально убийственный! Креол обернулся к саркофагу со Старшим Разумом Торакори. На миг показалось, что скелет весело ухмыляется. – Ладно, так что нажимать-то? – примиряющим голосом спросил маг. – Надо подумать… мистер длик, а на стене тут что написано? – Мне отсюда не видно. Тихо стоящий рядом Индрак тут же подхватил белошерстного карлика за талию, поднимая его к древней надписи. Длик прищурил огромные глазищи и принялся медленно читать: В сокровищнице воцарилось молчание. Креол выждал несколько секунд, убеждаясь, что надпись закончилась, и нетерпеливо спросил: – Ну так что мне нажимать? Глава 31 Ванесса прошлась вокруг каменного саркофага, укоризненно поглядывая на ухмыляющийся скелет. Покойный директор Торакори как будто потешается над ними. Он наверняка здорово веселился, нашпиговывая свой подземный институт всевозможными ловушками. – Значит, математическая загадка… – задумалась девушка. – Нужная комбинация – возраст последнего императора Гора… Мистер длик, а вы не знаете, сколько этот парень прожил?.. – К сожалению, мне это неизвестно, – сочувственно произнес кииг. – Мой народ знает о древней истории Аррандраха больше всех, но мы не считаем нужным запоминать ни имен, ни прожитых лет… – А решить эту задачку не сможете? Вы же вроде учитель?.. – Не учитель. Я длик. Я обучаю молодых киигов рисовать Картину Жизни – не считать. Ванесса бросила взгляд на Индрака – тот лишь виновато пожал плечами. Дэвкаци не очень-то увлекаются головоломками. Креол некоторое время тупо пялился на столбик непонятных значков, а потом внес предложение: – Да я сейчас просто разнесу эту дверь к Хубуру! – Я бы на вашем месте дважды подумал, – подал голос длик. – Во-первых, не уверен, что вам это удастся – гориане умели надежно защищать свои сокровища. А во-вторых, в этом случае те, кто спит за этой дверью, могут проснуться и начать интерпретировать вас как врагов. А вы ведь желаете заполучить их в друзья, не так ли? – Мне плевать на их дружбу. Мне нужны солдаты. Однако от необдуманных поступков Креол все же воздержался. Ему неожиданно вспомнились татуировки гренадер Хобокена. Шумерский архимаг понял общий принцип их действия, но не конкретный метод – при всем желании сам он подобную нарисовать не сможет. Несомненно, кииги унаследовали этот секрет от чародеев погибшего Гора. Кто знает, не вложил ли и покойный Верховный Маг свою силу в аналогичный противомагический чертеж? Раз уж все равно решил принять яд? И если вложил – то куда именно? Ни одного человека с тех далеких времен не осталось, но кто знает – вдруг такую татуировку можно нанести и на что-нибудь неодушевленное?.. И вдруг она выглядит совсем иначе, чем те, что украшают торсы гренадер Хобокена?.. Никакими чарами такую штуку не обнаружишь – ее носители вообще отсутствуют в магическом зрении. Вдруг откуда-нибудь вылетит лезвие, точно так же аннулирующее чары?! Оно же прошибет любое защитное поле! – Это все, конечно, чисто гипотетически… – чуть слышно пробормотал Креол, незаметно для самого себя перемещаясь за спину Индрака. – А?.. Ты что-то сказал?.. – рассеянно переспросила Ванесса, заканчивая строчить в записной книжке. Арифметическими способностями она никогда особенно не блистала. Но в головоломках все же кое-что понимала. Папа когда-то очень увлекался хитрыми задачками Ллойда, Дьюдени, Гарднера, Кэрролла, Смаллиана и прочих мастеров математического ребуса. На некоторое время ими заразилась и дочь. Потом они были заброшены. Маленькая Вон почти одновременно заинтересовалась карате и бальными танцами. Даже всерьез пыталась изобрести технику, совмещающую то и другое. Что-то вроде балетного кемпо – красиво и в то же время убойно. Но месяцы, проведенные за решением головоломок, не забылись окончательно. Ванесса еще раз перечитала текст, переведенный на английский со слов длика, и медленно произнесла: – Если вдуматься, это не так уж и сложно… – Правда? – недоверчиво посмотрел на нее Креол. – А я вот ничего не понимаю. – Еще бы, ты даже в средней школе не учился… Смотри, тут же все написано. «Коль единицу заберешь, то вмиг квадрат ты обретешь». Значит, если вычесть из искомого числа единицу, получим квадрат! – Квадрат? – машинально нарисовал в пыли означенную фигуру Креол. – А при чем тут квадрат, ученица? Если от числа отнять единицу, получишь такое же число, только немножко поменьше. А квадрат – это не число, а фигура. С четырьмя углами. – Да не такой квадрат! – уселась рядом с ним Ванесса. – Квадрат – это еще и число! Такое число, которое получается из перемножения другого числа на само себя! Четыре, девять, шестнадцать… – И почему оно называется квадратом? – хмыкнул Креол. – Почему не кругом или треугольником? – А вот потому! – ткнула в его рисунок Ванесса. – У квадрата все стороны равны, вот почему! И если помножить длину стороны на саму себя, то получишь как раз площадь этого квадрата! Если у квадрата сторона длиной в три дюйма, то площадь будет девять квадратных дюймов! По-моему, это проще, чем с бревна упасть! – А-а-а, вот оно что… – задумался Креол, разглядывая чертеж. – Хм, понимаю, понимаю… Да, это звучит логично… – Конечно, логично. Древние гориане, значит, тоже так рассуждали… – Ну ладно, допустим, квадрат. А дальше что? Их таких много – квадратов. – А здесь у нас следующая подсказка, – подняла палец Ванесса. – «Квадрат, полученный тобой, разделится на три, усвой»! То есть квадрат должен быть не просто первый попавшийся, а кратный трем! Девять, тридцать шесть, восемьдесят один… Кстати, мистер длик, а неизвестно хотя бы, к какой расе этот император принадлежал? – Расе?.. Нет. Неизвестно даже, к какому виду. Он мог быть человеком, дэвом, киигом, броношеном… кем угодно. – Да я это и имела в виду, – пробормотала Вон. Она все время забывала, что слово «раса» означает группы особей внутри одного вида. Люди вот делятся на европеоидную, монголоидную, негроидную расы… интересно, как назвать серых? Сероидные, что ли?.. Кажется, богиня Инанна что-то рассказывала на эту тему, но Ванесса уже успела все забыть. А эйсты, дэвкаци, кентавры – это никакие не расы, а разные биологические виды. Внутри этих видов тоже могут быть свои расы – кентавры, например, делятся на северных и южных. Внешне северяне и южане различаются так же, как эфиоп и эскимос, но скрещиваются совершенно свободно. А это и означает принадлежность к одному биологическому виду. Как известно, межрасовое скрещивание – явление совершенно естественное и даже способствующее генетическому оздоровлению общества. Ванесса Ли – сама продукт такого скрещивания, европейско-азиатский метис. Прекрасный результат получился. А вот межвидовое… межвидовое скрещивание еще называют зоофилией. Потомства оно либо не дает вообще, либо дает мулов – стерильных особей, не способных к размножению. Хотя иногда встречаются и исключения. Например, у серебряного карася самок гораздо больше самцов, и одинокие самки успешно плодятся с помощью самцов других видов – золотых карасей, линей, карпов. Скрестив зубра и бизона, биологи получили новый жизнестойкий вид – зубробизона. Или хоть тех же дэвкаци вспомнить, появившихся благодаря смешиванию генов дэва и человека… – Значит, неизвестно… – задумалась Вон. – Мистер длик, а какой народ Аррандраха самый долгоживущий?.. – Дэвы, – ни на миг не задумался длик. – Они живут около пятисот лет. Мой народ делит второе место с цвергами – мы и они живем по триста пятьдесят лет. А меньше всех живут стекр-аамы – всего сорок лет. – Не повезло ребятам… – посочувствовала Ванесса, строча в записной книжечке. – Значит, комбинация может быть и трехзначной… «Был молод император наш»… Значит, до старости не дожил… хотя это может быть поэтической вольностью. Смерть же всегда наступает преждевременно… Ладно, будем считать пятьсот максимальным значением. Какие там у нас есть подходящие квадраты?.. Так, так, так… Девять, тридцать шесть, восемьдесят один… э-э-э… сто сорок четыре… э-э-э… двести двадцать пять… э-э-э… триста двадцать четыре… э-э-э… четыреста сорок один… э-э-э… ну и хватит. Дальше у нас… э-э-э… э-э-э… пятьсот семьдесят шесть, а это уже многовато… – До такого возраста очень редко доживали даже дэвы, – согласился длик. – Ну и дальше что? – скептически поинтересовался Креол. – Семь чисел. Все подряд будем пробовать? – Это недолго, – пророкотал Индрак. – Всего семь. Легко перепробовать. – Легко-то легко, но что будет, если введешь неправильную комбинацию?.. – задумалась Ванесса. – Вдруг опять что-нибудь такое рухнет?.. Или вообще все взорвется к чертям?.. – Ну и?.. – Тут должна быть еще какая-нибудь подсказка… – еще раз перечитала стихотворение девушка. – Просто обязана… Просто… Стоп. Стоп, стоп, стоп! Просто!.. – Э?.. – наклонился у нее над плечом Креол. – «Нет проще этого числа» – это просто так написано или… – Или?.. – Ты знаешь, что такое простое число? – Которое несложное, – не задумываясь, ответил Креол. – Маленькое. Легко досчитать. Два, например. Или три. – Э-э-э… ну да, два и три – простые числа… – не могла не согласиться Ванесса. – Но они не поэтому простые. Простое число – это такое, которое не делится ни на какое другое, кроме единицы и самого себя. Вот семь, например, ни на что не делится – оно простое. А шесть – делится на два и три, оно… – Сложное?.. – Составное. Может, конечно, это просто так написано, для рифмы, но может, это еще одна подсказка… И если подсказка, то тогда мы знаем, что искомая комбинация – простое число! А какие там у нас числа?.. Девять плюс один – десять, тридцать шесть плюс один – тридцать семь… и дальше восемьдесят два, сто сорок пять, двести двадцать шесть, триста двадцать пять, четыреста сорок два… Простые есть?.. – Только одно, – мгновенно ответил Креол. Ломать голову над ребусами он не любил и не желал, но зато умел производить сложные вычисления со скоростью калькулятора – как и положено архимагу. – Тридцать семь. Ни на что не делится. – Тридцать семь?.. – подняла глаза к потолку Ванесса. – Ну а что, нормально в принципе… Стекр-аамом император вряд ли был, но человеком уже вполне мог… Тридцать семь – это еще вполне себе молодой, особенно для покойника… – Так что, нажимать? Ученица, ты уверена?.. – Уверена, – твердо кивнула Ванесса. И на всякий случай закрыла глаза. Креол надавил клавиши с тройкой и семеркой. Какое-то время ничего не происходило. Потом где-то за стеной послышался ритмичный стук шестерней, и стальная плита медленно поползла вверх. – О-го-го… – невольно подняла глаза Ванесса. – Оно, – растянул губы в улыбке Креол. – Оно самое. Стальные Солдаты. Несомненно, те самые Стальные Солдаты. Громадное помещение, похожее на машинный цех. И сотни неподвижных махин, откованных из великолепной нержавеющей стали. – Очень хороший металл, – уважительно пророкотал Индрак. Да уж, эти автоматы явно превосходят тех глиняных кукол, что обратились в черепки несколькими помещениями ранее. Огромного роста – добрых двадцать футов. Если они втроем, включая почти восьмифутового дэвкаци, встанут друг другу на плечи, то будет аккурат вровень. Ванесса даже мысленно сложила собственный рост, Креола и Индрака (5’8”+6’1”+7’9”=19’8”), наметив позднее достать рулетку и измерить какого-нибудь Стального Солдата. Интересно же – верно ли она угадала? На людей эти внушающие страх громады похожи весьма отдаленно. Туловище напоминает сплющенную брюкву, голова отсутствует, ног три – толстые, короткие, с широченными ступнями-тарелками. Примерно такие же ножищи у слонов с бегемотами – да и у вымерших чудовищ типа бронтозавров были похожие. Идеальная форма для поддержки крупного веса. Стальные Солдаты – тяжелые боевые машины. Броня литая и очень толстая, превосходящая даже танковую. Судя по внешнему виду – спокойно выдержит прямое попадание из крупнокалиберного орудия. Похоже, этих громил предназначали для осадных операций – ровнять с землей крепости и города. Осмотрев ближайшего, Креол с Ванессой нашли и вооружение. Прежде всего – руки. Никаких ладоней или других хватательных приспособлений. Боевым автоматам они ни к чему. Могучие ручищи поворачиваются на гибких шарнирах в любую сторону, плечи – стальные цилиндры. Из предплечья торчит что-то вроде длинной стальной пики, увенчанной алмазным острием. А вдоль подмышек тянутся упругие металлические шланги – для подачи сжатого воздуха. Похоже, в бою эти штуковины работают на манер отбойных молотков. В груди и спине прячется еще одно оружие. Устроенное по тому же принципу, что большинство ловушек в туннеле. Диски. Тонкие стальные диски с алмазным напылением по режущей кромке. Штук двадцать в груди и столько же – в спине. Видимо, автомат выстреливает ими, нарезает противника в лапшу, а потом… интересно, что потом, когда эти диски заканчиваются? Неужели предполагалось перезаряжать их вручную? Немного поковырявшись во внутренностях бронированных чудовищ, Ванесса поняла, что ничего подобного. На дисках оказались полоски неизвестного, очень сильно магнитящегося металла. А в гнездах – точно такой же металл, только окрашенный другим цветом. Держит мертвой хваткой. Значит, эти диски работают на манер бумерангов. Автомат стреляет, снаряды летят в цель, а затем возвращаются, притягиваемые мощными магнитами. Перезарядка не требуется. Интересно, как все это выглядит на практике? – Ладно, найти-то мы их нашли… – подытожил Креол спустя сорок минут, когда Стальные Солдаты были тщательно осмотрены. – Теперь вопрос, как заставить их работать? Я с такими раньше дела не имел – даже не знаю, как тут подступиться. – …четыреста девяносто шесть, четыреста девяносто семь, четыреста девяносто восемь, четыреста девяносто девять! – окончила считать Ванесса. – Ровно четыреста девяносто девять тяжелых танков!.. хотя не ровно ни черта. Почему не пятьсот? – Да я-то откуда знаю? – хмыкнул Креол. – Может, одного просто не успели сделать. Или он бракованным получился. Или его на выставку отвезли – императору показать. Или четыреста девяносто девять у них было священным числом, как у нас шестьдесят. Какая разница? Скажи лучше – ты там ничего интересного не заметила? – Например?.. – Какой-нибудь надписи, папируса какого-нибудь, таблички? Хоть чего-нибудь с подсказкой? – М-м-м… нет. Ничего не вижу. – Плохо. Будем думать. Креол уселся прямо на пол, обхватив колени руками. Веки медленно поползли вниз… – Эй, не спи! – возмущенно пихнула его Ванесса, услышав тихое похрапывание. – Ученица, не мешай мне думать, – пробурчал маг. Ванесса выпятила нижнюю губу и уселась рядом. Она уже выучила – когда Креол погружается в раздумья, его нужно время от времени подбадривать дружескими тычками. А лучше – пинками. Иначе заснет. Прошло несколько минут. Индрак тихонько бродил по залу, рассматривая шеренги совершенно идентичных автоматов. Длик что-то мазюкал на стене кусочком мела. Креол думал. Ванесса таращилась на него, пытаясь прочесть по глазам – что за мысли бродят в этом пятитысячелетнем черепе?.. – Можно задать тебе интимный вопрос? – наконец не выдержала Вон, поднимаясь на ноги. – Какой? – У тебя задница не замерзла? Тут пол – ледяной. – Каменный вообще-то, – на всякий случай пощупал Креол. – Это метафора, – снисходительно объяснила ему девушка. – Каменный, но холодный, как будто ледяной. А у меня брюки тонкие. Так что теперь у меня не попа, а ледышка… это тоже метафора, можешь не щупать… хотя ладно уж. Креол что-то неразборчиво забормотал. Губы с каждой секундой сжимались все плотнее и плотнее. Он еще раз окинул взглядом ряды безмолвных треножников, а потом вскочил и заорал на ближайшего: – Ты, маскимов автомат!!! Вот я, Креол, Верховный Маг Шумера, говорю тебе – повинуйся! Подними правую руку прямо сейчас! Таков мой приказ! Ванесса жалостливо покачала головой… но тут из чрева автомата донеслось невнятное урчание! Безголовое стальное чудовище чуть вздрогнуло и гулко прогрохотало: – Секщедак су искащт карщеак ит. Торени кещт ка орро така сихащт укч. Креол замер с раскрытым ртом. Он рявкнул на автомата исключительно из бессильной ярости, совершенно не ожидая, что тот ответит. – Мистер длик, что он сказал?! – затормошила киига Ванесса. – Вы ведь этот язык понимаете, да?.. – Конечно, понимаю – это старогорианский, – спокойно ответил длик. – Автомат сказал, что команда исходит от неустановленного лица, и он отказывается ее выполнять. – А что нужно сделать, чтобы стать установленным лицом?.. Как заставить его работать?.. – Не знаю. – Эй, автомат, как заставить тебя работать? – переадресовала вопрос Ванесса. Стальная махина осталась нема и недвижима. Похоже, отвечать на вопросы ее не программировали. – Дьявол, хоть бы инструкцию какую-нибудь приложили бы… – пробормотала девушка. – К бытовым приборам всегда прикладывают… Эй, а как он понял, что ты ему говоришь?.. Ты же по-английски говорил… или по-шумерски?.. или по-рокушски?.. Овладев магическим путем несколькими чужими языками, Ванесса начала в них путаться. Вот тебе говорят, а ты отвечаешь – и все в порядке. Такое впечатление, что все вокруг треплются на родном английском. И только время от времени вдруг доходит – ничего подобного, чешут на каком-то своем шалтай-болтай. И ты вовсю чешешь на нем же, сама того не осознавая. – Неважно, на каком я говорил, ученица… – проворчал Креол. – Артефакты и магических слуг часто снабжают способностью понимать приказы хозяина на любом языке. Они воспринимают не слова, а сопровождающую их мысль. Слуга амулета, если помнишь, тоже понимает хозяина, на каком бы языке тот ни говорил… – Но ты же не его хозяин, – возразила Вон, указывая на автомата. – Поэтому, скорее всего, он вовсе и не понял, что я говорю. Просто распознал командную интонацию и ответил стандартной фразой. – И как же заставить его повиноваться?.. – Будем рассуждать логически, – предложил Креол. – Подумаем, какой принцип могли использовать создатели этих автоматов. Порой подобные устройства замыкают на одном определенном человеке – создателе или заказчике. Никому другому они подчиняться не будут. В данном случае таким человеком мог быть император или кто-нибудь из его лугалей. Однако это вряд ли. Ибо в этом случае их бы просто не стали здесь запечатывать – зачем, если они все равно стали бесполезными после смерти хозяина? Их бы отправили на переплавку или просто выкинули. Другой вариант – слово-ключ, заставляющее повиноваться. Такое слово может сопровождать каждый приказ или просто быть произнесенным единожды, после чего автоматы будут считать произнесшего своим хозяином. Вопрос в том, какое это слово?.. – А как ты в тот раз узнал, что к Слуге надо обращаться именно «Слуга»? – спросила Вон. – Это было написано на амулете, – отмахнулся Креол. – К тому же духи-прислужники отличаются от автоматов – у них есть определенный разум. Совсем не похожий на человеческий, но с ними все-таки можно худо-бедно пообщаться. А автомат – это просто механизм, работающий на мане. Сложноустроенный голем. – На амулете, говоришь?.. А у этих не может быть такого же пульта?.. – предположила Ванесса. – Тоже побрякушки какой-нибудь волшебной – колечка там, браслетика… Креол на миг замер. В его глазах сверкнуло озарение. – Ученица, а принеси-ка мне наручи их Верховного Мага! – жадно скомандовал он. Ванесса понимающе ахнула, спринтом улетая в сокровищницу. С медным украшением скелет расстался легко. Аккуратно сняв наручи, девушка вздрогнула, запоздало сообразив, что их могли защищать такие же ловушки, как и в шкатулке. По счастью, ничего подобного не оказалось. – Очень, очень может быть… – забормотал Креол, теребя наручи. – Это не артефакт, в них нет магии, так что я не обратил внимания, но… но мне следовало догадаться, что это все-таки не просто украшения… – И что это? – навалилась ему на плечо Ванесса. – Это, ученица, все-таки артефакт… но не такой, какие ты до сих пор видела. Это артефакт-повелитель. – И как это расшифровывается? – Понимаешь, сами по себе Повелители совершенно бесполезны и ничем не отличаются от простого предмета. Они служат своего рода ключом или, скорее, опознавательным маячком. Владея Повелителем, ты можешь управлять тем, чем он повелевает. Например, другим артефактом. Или неким магическим существом. Или, как в данном случае, вот этими боевыми автоматами. И сейчас я… сейчас я… я сейчас… сейчас?.. Креол растерянно моргнул. Наручи упорно не желали сходиться на запястьях. То ли покойный директор института обладал по-женски тонкими руками, то ли вовсе был не человеком… хотя это вряд ли, скелет-то от него остался человеческий. – Малы, – констатировала Ванесса. – Можно, конечно, их немножко подправить, перековать… – пробормотал Креол, чиркая ногтем по предплечью. – Хотя можно поступить и проще… – Ты хочешь, чтобы их надела я? – предположила Ванесса. – Нет, я хотел содрать кожу с запястий… – почесал подбородок Креол. – Но твой вариант даже лучше! Ну-ка, примерь!.. Вон с готовностью протянула руки, и Креол защелкнул на них наручи. На сей раз никаких затруднений не возникло – словно на Ванессу и делали. – Мне идет? – повертела кистями она. – Не мой стиль, вообще-то… Как-то аляповато смотрится – прямо Зена Королева Воинов… – Нормальные маги делают амулет, – сердито ворчал Креол, глядя на охваченную сомнениями девушку. – На цепочке. Чтобы любой мог повесить на шею. Или застежку для одежды. Перстень, на худой конец. А то родился худосочным, так думает, что и все остальные такие же худосочные… Чрево Тиамат, он бы еще искусственную челюсть приспособил! – Ты не ответил на мой вопрос, – напомнила Ванесса. – Мне идет? – Идет, идет! Ученица, у меня нет времени на твою ерунду! Лучше проверь эти медяшки в работе! – Как?.. – Прикажи что-нибудь! – Встань на одну ножку и прокукарекай! – Да не мне! – рявкнул маг. – Автоматам! Командуй, обращаясь именно к ним! – Я пошутила, вообще-то… – плотно сжала губы Ванесса. – Ты что, совсем шуток не понимаешь? – Понимаю. Когда они смешные. Ванесса вздохнула и повернулась к ближайшему автомату. Тот смотрит прямо на нее… или в противоположную сторону. Поди угадай, каким местом он видит? Глаз-то нету. Хотя где у него перед, а где зад, догадаться нетрудно – ног три, так что тело несимметричное. – Подними правую руку! – решительно скомандовала девушка. – Ор-щару торени, – прогрохотал автомат, послушно поднимая правую руку. – Сработало!.. – расширились глаза Ванессы. – А что он сказал?.. – Что-то вроде «слушаю и повинуюсь», – перевел длик. – Класс! – широко улыбнулась Ванесса. – Эй вы, все! Ну-ка, живо все сделали шаг вперед! – Ученица!.. – выпалил Креол, но было уже поздно. – ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ, – прогрохотали сразу четыреста девяносто девять стальных махин. Земля содрогнулась. С потолка посыпалась пыль. Четыреста девяносто девять толстенных ножищ в рост человека одновременно изогнулись в суставах, перенося литые туши хозяев ровно на один шаг вперед. Шаги у них оказались немаленькие – футов шесть, если не семь. – Что?.. – спросила Ванесса, оборачиваясь к Креолу. – Уже ничего, – вздохнул тот, подозрительно оглядываясь по сторонам. – Хотя могло бы. Помню, Верховный Маг Менгске, который возглавлял Гильдию между Шуруккахом и мной, однажды создал для Энмеркара гигантского бронзового голема в двенадцать человеческих ростов. Для охраны дворца. Пока эту махину вели по улицам, он раздавил в лепешку несколько домов. А потом однажды просто взял, неловко повернулся, задел плечом балкон – и обрушил дворцовую стену! Хорошо хоть, люди не пострадали – только осла раздавило и четверых рабов… Ванесса ойкнула. Ей запоздало вспомнилось, что даже обычные солдаты, идя по мосту, маршируют не в ногу – иначе мост может просто-напросто обрушиться. А тут – Стальные Солдаты, весящие… черт их знает, сколько они весят. Десятки тонн, наверное. Все-таки размером с хорошего слона, да еще отлиты из нержавеющей стали… – Ладно, главное, что работает, – подытожил Креол. – Ученица, мы с Шамшуддином грузим сокровища и летим к армии. А ты поведешь големов. – Что?.. – опешила Ванесса. – Я?.. Одна?.. Но… но… – Ученица, если я всегда и во всем буду тебе помогать, ты так и останешься вечной ученицей. Приучайся работать самостоятельно. Ванесса нахохлилась. Ей ужасно не хотелось оставаться одной в этих горах, в компании только безликих стальных болванов. Она недоброжелательно уставилась на проклятые наручи – не окажись они Креолу малы, тот взял бы управление на себя… Интересно, а остальных все равно бы отправил вперед?.. – Ладно, ладно, я все сделаю, – неохотно согласилась Вон. – Справишься? – Положись на меня… – Что, прямо сейчас?! – заморгал Креол. – Это… я… я не в этом смысле! – покосилась на Индрака с дликом Ванесса. Судя по косым взглядам, эти двое тоже поняли совершенно безобидную фразу в некоем извращенном смысле. Неловкую паузу прервал жизнерадостный оклик: – Верховный, вот вы где! Глубоко же вы забрались! – Привет тебе, Шамшуддин, – обернулся Креол. – Сокровища видел? – Конечно, видел. Неплохая добыча. Ну что, будем грузить? – Будем. Точнее – ты будешь. А я пошел спать. Глава 32 Из воды показалась голова. За ней другая, третья, четвертая. Словно легендарные воины Речного Короля, на берег выходят усачи в темно-зеленых мундирах. Кавалеристы плывут на лошадях, пехота перебирается сама, увязав обмундирование в непромокаемые мешки. Берега Готиленсе очень красивы летом. Поля, луга и сады образуют разноцветную мозаику, окаймленную бесчисленными речными рукавами. Кое-где видны островки леса. Деревни и села вытянулись вдоль дорог и рек. Тучный чернозем позволяет сеять здесь ячмень и озимую пшеницу, растить сады и разводить скот. В самых цветущих местах поселки тянутся вдоль реки сплошной полосой, плавно переходя один в другой. Однако несмотря на все это, мостов поблизости нет – слишком уж далеко разошлись речные берега. О бродах и говорить нечего. Зато есть паромы – большие грузовые суда, перевозящие с берега на берег по сотне возов разом. Сейчас туда-сюда курсируют целых пять таких паромов, переправляя артиллерию и обоз. – А что, барон, как широка здесь Готиленсе, по-вашему?.. – задумчиво спросил король Обелезнэ. – Шамад пять будет? – Сейчас достоверно узнаем, ваше величество, – пообещал Джориан, становясь лицом к реке. Капитан лейб-гвардии применил старый проверенный способ. Он плотно приложил ко лбу ладонь, чтобы мизинец в точности совпал с линией противоположного берега. Затем, не меняя наклона головы, развернулся направо и заметил, какая точка совпадает с мизинцем теперь. – Акорен, а ну метнись, измерь расстояние до того кустика! – скомандовал Джориан. Рослый драгун проворно подхватил полушамадовый измерительный шнур и принялся разматывать его, делая отметки на земле. Добравшись до указанного куста чертополоха, он трубно прокричал, приложив ладони ко рту: – Пять шамад с четвертью, ваш-све!.. – Вот, значит, и Готиленсе здесь аналогичной ширины, ваше величество, – отрапортовал Джориан. – Немало, – кивнул Обелезнэ. По королевской щеке скатилась капля. Потом еще одна. Адъютант услужливо раскрыл над монархом зонт. Небо, с самого утра застланное облаками, наконец-то соизволило разродиться дождем. Слабеньким грибным дождиком. Обелезнэ поднял глаза кверху и неторопливо зашагал по трапу. Спереди, сзади и по бокам шествуют Черные Драгуны. Королевский взгляд зацепился за две серебристые фигуры у бортов – паладины, на всякий случай приданные к королевской охране. У трапа вытянулся во фрунт дюжий гренадер с мертвецки синюшной кожей. Паром отчалил. Четыре коня-тяжеловоза неторопливо побрели по кругу, наматывая канат на барабан. Обелезнэ Первый оперся о фальшборт, с любопытством разглядывая реку, покрытую множеством расходящихся кругов. Дождинки рисуют на водной глади занятные узоры. Поскольку этим паромом переправляется сам монарх, загружать его не стали. Ни артиллерии, ни боеприпасов. Денежная палуба, да пара ящиков с пушечными ядрами – только чтоб совсем уж порожняком не идти. С воды открывается прекрасная панорама. Посреди равнины вздымаются холмистые увалы, увенчанные соляными куполами. Когда-то эти места были морским дном – глубоко в побережье врезался длинный залив. Потом море отступило на юг, оставив за собой длинное плато, по которому проходит граница меж Ларией и Альберией. Готиленсе сместилась вслед за морем – до этого великая река протекала значительно севернее. Там до сих пор еще можно заметить вытянутые впадины – растительность в них значительно гуще, чем в других местах. Далеко к западу виднеются громадные панцири, утыканные сотнями весел. Драккары Огненной Горы встали заставой, охраняя переправляющиеся войска от возможной угрозы. На флагмане «Чугунный Кулак» сейчас находится и Тивилдорм Призрак – колдун-отступник с самого утра чует в воздухе что-то смутное, подозрительное… Молодые драгуны втихомолку пересмеиваются, поглядывая на дюжего эйнхерия – лейтенанта Милениана. Тот озадаченно моргает, не понимая, что в нем такого смешного. Даже ощупал себя со всех сторон – не прореха ли где?.. – Барон?.. – вопросительно посмотрел на Джориана Обелезнэ, кивая в сторону смеющихся. – Как есть придурки, ваше величество, – виновато проворчал капитан. – Подложили лейтенанту по-тихому пушечное ядро в ранец… А он же труп ходячий, сильный, как уррог, вот и не чует, что тяжело стало. А эти ржут, остолопы… Прикажете шугануть?.. – На ваше усмотрение, барон, – пожал плечами Обелезнэ. Джориан задумался. Одернуть шутников или пускай еще порадуются этакому остроумию?.. Мысли прервал внезапный раскат грома. Вся умиротворенность испарилась вмиг – тихие облака вдруг всколыхнулись, извергая ветвящиеся молнии. Вода, охваченная электрическими разрядами, забурлила и вспенилась. Одна из лошадей жалобно заржала, валясь обугленной тушей – паром заскрипел и остановился. – Берегись!!! – смело прочь короля. В то место, где он только что стоял, хлынуло голубое пламя, расколовшее доски в щепки. По палубе побежали крохотные огоньки. Сверху послышались крики. Три вемпира, носящиеся над паромом, свирепо клекочут, понукаемые всадниками. Голубой плащ, зеленый и красный. Зеленый вскинул короткий деревянный жезл – это из него только что исторглось заклятие, едва не убившее короля. Барон Джориан, вытолкнувший монарха из-под удара, резко выхватил два тяжелых пистоля, спуская курки одновременно. Обе пули настигли цель – вемпир зарычал, припадая набок. Этим колдовским тварям не страшны обычные раны, но поврежденное крыло остается поврежденным крылом. Даже самое свирепое чудовище не много натворит, лишенное конечностей. Еще один колдовской удар! Пламенная вспышка расплескалась по корме, взметнувшись источающим жар факелом. По счастью, дождик, пусть и слабый, изрядно уменьшил огненную ярость – не то паром уже превратился бы в плавучий костер. В буйстве пламени, рычанье вемпиров и грохоте драгунских пистолей тетивы паладинских арбалетов щелкнули сухо, едва слышно. Но керефовые болты сделали больше свинцовых пуль – вемпир красного плаща захлебнулся криком и начал падать, бессильно свесив крылья. Речная стычка уже завершается. Колдун-теневик в голубом плаще, обеспечивший десантной группе скрытность вплоть до решающего момента, воспарил за облака, покидая место битвы. Колдун-боевик в зеленом плаще спланировал на вемпире-подранке к южному берегу, но, судя по звукам выстрелов, далеко не ушел. А на палубе медленно распрямляется куча алой ткани. Король Обелезнэ нахмурился – этот колдун оказался вовсе не колдуном. С красным плащом серых его одеяние роднит лишь цвет. Но покрой совершенно иной, лицо прячется за глухим шлемом-колпаком, а ладони сжимают длинный «пламенеющий» меч… – Маршал Астрамарий!.. – скрипнул зубами Джориан, вынося из ножен саблю. Увенчивающий алую мантию шлем повернулся, безошибочно находя единственную здесь фигуру в короне. Меч медленно поднялся… – Убийца лода Нэйгавеца!.. – воскликнул лод Борос, единым прыжком покрывая полпарома. – Оставьте его нам!.. – присоединился к нему лод Кенталл, выбрасывая меч из ножен. Воздух разрезали серебристые вспышки. Паладины, в обычных сражениях придерживающиеся кодекса чести, никогда не щадят нечисть. Благородный поединок один на один – для противника-человека, а не для колдовской твари. Но все закончилось поразительно быстро. Жуткий клинок мелькнул извилистой молнией – и лод Борос свалился обезглавленным. Два оставшихся меча со звоном скрестились, разошлись… а миг спустя Король Палачей отрубил голову и лоду Кенталлу. Керефовые мечи еще держатся против меча Астрамария – но керефовые доспехи разрываются тонкой фольгой. Паром наполнился криками гнева и страха. Чудовище серых в мгновение ока расправилось с непобедимыми рыцарями из другого мира – как же смогут ему противостоять обычные солдаты?! Астрамарий Целебор Краш шагнул вперед. С извилистого клинка капнула кровь. – Ни шагу дальше! – встал на пути Джориан, с неистовой скоростью перезаряжая пистоли. – Пошел прочь, – приказал Астрамарий, поднимая меч. – Мне нужен только король. – Я капитан королевской гвардии, мразь! – бешено взревел Джориан. – Я меч и щит Его Величества! Угрюмые усачи в черных кафтанах выстроились полукругом. Губы плотно сжаты, взгляды устремлены на алую палаческую мантию. – Я пройду в любом случае, – равнодушно произнес Астрамарий. – По палубе или по вашим трупам – мне все равно. – Пли!!! – прорычал капитан, стреляя с обеих рук разом. Грянул общий залп. Астрамарий покачнулся, пробитый сразу дюжиной пуль. Но шаги даже не замедлились. По палубе словно шествует сама смерть. Драгуны оставили бесполезные пистоли. Гвардейское полукольцо ощетинилось саблями, тесно обступая монарха. Астрамарий лишь пренебрежительно повел шлемом. – С дороги, – холодно приказал он. – Не мешайте, или я убью вас всех. – Эй, братишка, а убей-ка покойничка!.. – раздался окрик сзади. Грянула тяжелая фузея. Лейтенант Милениан выстрелил в Астрамария почти в упор – и тут же совершил выпад всем телом. Остро заточенный штык пропорол алую мантию насквозь… но ее носитель даже не вздрогнул. Кольчужная перчатка резко вскинулась кверху, нанося удар раскрытой ладонью. Миленианом словно саданули из пушки – дюжий эйнхерий отлетел назад, не в силах удержать фузею. Меч совершил косой взмах… …и голова Милениана покатилась по палубе. Живой мертвец не умер. Из гневно искривленного рта полилась площадная брань, глаза дико завращались в глазницах – но что может поделать отрубленная голова? Ослепшее тело побрело по палубе, нелепо размахивая руками. – Не мешай, – коротко приказал Астрамарий, отвешивая матерящейся башке пинка. Та описала широкую дугу и улетела за борт. Послышался громкий всплеск. – За мной, гвардия! – прогремело над паромом. На Первого Маршала Серой Земли обрушился сабельный град. Широкоплечий усач в капитанском мундире нанес первый удар, рассекший Астрамарию плечо. Однако тот обратил на это внимания не более, чем на булавочный укол – «пламенеющий» меч взвился бурным штормом, расшвыривая драгун по палубе. Точные скупые удары каждый раз преследовали одну цель – отсечь противнику голову. Теперь уже всем стало ясно, как Король Палачей получил свое прозвище. Он не сражается – он казнит. – Ко мне, ко мне, гвардия!.. – рычит Джориан, постепенно оттесняя Астрамария к борту. Уже семеро Черных Драгун лежат обезглавленными, но еще две дюжины по-прежнему ведут бой. Их капитану удалось нащупать слабое место противника – слишком однообразная боевая техника. Удары всесокрушающие, но угадываемые. Но Астрамарий Целебор Краш, кажется, полностью неуязвим. Сабельные удары изредка рассекают алую мантию, но даже не замедляют движений ее владельца. Свищущий над головой меч сносит одну голову за другой… – Ко мне!.. – в очередной раз выкрикнул Джориан… и осекся. Очередной замах целился отрубить голову именно ему. Капитанская сабля взметнулась кверху, перехватывая страшный «пламенеющий» меч, но… но разлетелась вдребезги! У обычной стали не было и шанса против чудовищного оружия Астрамария. Один осколок воткнулся в щель между шлемом и алой мантией, другой вонзился в плечо собственного хозяина. Барон Джориан сумел изменить направление удара. Его голова осталась при нем. Но разница оказалась не так уж велика – клинок Астрамария вильнул и вошел под правую ключицу. Рот раскрылся в беззвучном стоне. По подбородку потекла кровь. Черный кафтан окрасился алым, и капитан королевской гвардии упал замертво. Астрамарий Целебор Краш выдернул меч и перешагнул через Джориана. У него кончились противники. На палубе громоздится груда обезглавленных тел. Слышатся слабые стоны – некоторые драгуны тоже получили скользящие удары, сумев сохранить головы. – Полагаю, теперь пришла моя очередь? – холодно поинтересовался король Обелезнэ. Каменное лицо не отражает и тени страха – только ледяную брезгливость. Стальная воля не изменила рокушскому государю даже на пороге гибели. – Да, – глухо произнес Астрамарий. Голос раздался как будто сквозь толстый слой фланели. – На колени. – Я вижу в вас необычайный интерес к цареубийству, зеньор в маске, – даже не шевельнулся Обелезнэ. – О да, в этом я понимаю толк, – поднял окровавленный меч Астрамарий. – Я прожил очень долгую жизнь и казнил девяносто девять особ королевской крови. Ты станешь сотым, Обелезнэ Калторан. – Извольте называть меня «Ваше Величество», – сухо потребовал государь Рокуша. – У короля можно отнять голову – но не корону. – Мне и нужна только голова, – равнодушно замахнулся Астрамарий. Обелезнэ Первый гордо вздернул подбородок. Он не попытался сопротивляться или бежать. Это неуязвимое чудовище в считаные минуты перебило целый гвардейский отряд с паладинами и эйнхерием впридачу. Нет смысла понапрасну терять достоинство – король останется королем даже в смерти. Палаческий меч пошел по косой дуге… но вдруг замер. Астрамарий Целебор Краш неестественно изогнулся, сдавленный в медвежьих объятьях. За спиной маршала серых выросла окровавленная фигура. Барон Джориан утробно хрипит, с каждым вздохом исторгая кровавые сгустки, но продолжает стискивать Астрамария, заламывать руки назад, не давая завершить удара. – Отпусти, – спокойно потребовал Астрамарий. Нечеловечески сильный, он оказался в неудобном положение и на какую-то секунду оцепенел. – Тебе со мной не справиться. Сдайся. – Гвардия умирает, но не сдается… – сквозь зубы процедил Джориан, чудовищным усилием вздымая Палача Королей над головой. Могучие ручищи вздулись бицепсами, изо рта и ноздрей хлынула кровь – проклятый маршал серых оказался тяжелым и твердым, как железо. Похоже, под мантией у него еще и доспехи. «Пламенеющий» меч выскользнул из кольчужной перчатки и упал на палубу. Из-под шлема донесся досадливый вздох – а затем алая мантия пошла волнами. Астрамарий резко высвободил руки и саданул Джориана локтями в лицо. Удар, хоть и ослабленный неудобной позой, оказался воистину страшным. Капитан лейб-гвардии покачнулся и попятился, лишь каким-то чудом удерживаясь на ногах и продолжая удерживать на весу врага. Из окровавленного рта щедро посыпались зубы, ото лба послышался хруст. Похоже, треснул череп. – Меня невозможно убить, – равнодушно произнес Астрамарий. – А вот ты сейчас умрешь. – Но на тот свет я поеду верхом на тебе!.. – зло прорычал Джориан, из последних сил делая резкий кувырок назад. – Барон!.. – рванулся вперед король, инстинктивно выхватывая шпагу. Но было уже поздно. Вцепившись в Астрамария мертвой хваткой, барон Джориан перевалился через борт. В последний миг Обелезнэ заметил у него на спине гренадерский ранец… тот самый ранец, что был у лейтенанта Милениана. С пушечным ядром внутри. Громкий всплеск. И две фигуры скрылись под водой, стремительно уходя на дно. Готиленсе – очень глубокая река. Глава 33 Симбаларь. Некогда – первый претендент на титул красивейшего города в мире. Ныне – лишь пространные руины. Большинство зданий серьезно повреждены, многие – разрушены до основания. На южной окраине вздымается мрачная громада Промонцери Альбра, день за днем поднимается к облакам зиккурат Лэнга, чуть заметно пульсируют инкубаторы цреке. Но и здесь, на северной окраине, заметно присутствие серых. Одно из зданий по-прежнему кипит жизнью. До недавнего времени – Колво-Стелла, крупнейшая ларийская тюрьма. Теперь же – Промонцери Юджери. Цитадель Страха. Хотя «кипит жизнью» в данном случае звучит несколько неуместно. От этого здания стараются держаться подальше не только ларийцы, но и свои же серые. Турсея Росомаха, на чьих плечах лежит слежение за внутренней безопасностью, заставляет нервничать даже колдунов высших уровней. Кто знает, в какой момент эта когтистая стерва сочтет тебя угрозой спокойствию Серой Земли? Турсея не щадит никого вплоть до красных плащей – только всевластный Совет Двенадцати избавлен от ее неусыпного надзора. Что-то свистнуло в воздухе. Ночной стражник осел с распоротым горлом. Тело подхватили, бережно прислоняя к стене. Если особо не вглядываться – вроде живой, стоит себе на посту, носом клюет. Угольно-черная катана с чуть слышным звоном вернулась в ножны. Ее хозяин на цыпочках проследовал дальше, разглядывая узенькое окошко, забранное решеткой. Человеку не пролезть. Да и не взобраться – третий этаж все-таки. Точнее, второй – первый этаж здесь сдвоенный, с высокими потолками. Окон нет вообще. Но Логмир Двурукий изрядно набил руку в таких вот скрытных проникновениях. Сокровищницы и гаремы султанов Закатона защищены ничуть не хуже. Да и с колдовскими охранками герой уже имел дело – у них тоже есть свои уязвимые места, пройти незамеченным вполне можно. Если вооружен знаниями, конечно. Спустя несколько минут Логмир уже рассматривал Промонцери Юджери изнутри, сматывая веревку с крюком. Вырезанную из окна решетку он аккуратно вставил на место – словно никто и не прикасался. Тишина. Жуткая тишина, нарушаемая лишь отдаленным плачем. Из-за тяжелых дубовых дверей, уходящих вдаль по коридору, не слышно никаких звуков. Похоже, казематы не слишком-то богаты узниками. Впрочем, если вспомнить о юридической системе серых… вряд ли пленники задерживаются здесь надолго. – Если в доме свет горит, значит… – задумчиво произнес Логмир, рассматривая чадящие на стенах факелы. – Значит, кто-то в нем не спит! Сказав это, он прижался к стене – из-за поворота доносятся негромкие шаги. Странная поступь – не поймешь, во что этот тип обут. Постукивает так легонечко, сухо клацает об пол… высокие каблуки, что ли?.. Или, может, подковки такие на сапогах?.. Долго раздумывать не приходится – неизвестный направляется именно сюда. Логмир резко выступил из-за поворота, с силой замахиваясь Рарогом. Однако в последний миг все же попридержал движение – мало ли что случается на свете, вдруг да свой кто окажется?.. – Нет, я тебя не знаю, – мгновенно вынес суждение Логмир, довершая удар. – Чклак!.. – неразборчиво клацнул тюремщик, теряя череп и падая грудой костей. Логмир с любопытством посмотрел на убитого… если можно так назвать того, кто и не был живым. Итак, ему только что встретился ходячий скелет с саблей. Довольно ржавой саблей. Интересно, много тут еще таких? Через пару минут выяснилось, что много. Похоже, тюремщики Промонцери Юджери остаются на службе и после смерти. По коридорам медленно ковыляют мычащие ревенанты и шустро носятся клацающие скелеты. Костяки – вот как некроманты серых называют эти свои произведения. Человеческий скелет, кости которого намертво склеены колдовским образом. Крепкий, выносливый, юркий. К тому же тело помнит инстинкты и рефлексы, выработанные при жизни, что позволяет использовать их как солдат или рабочих. Серебро костякам тоже не слишком страшно – ибо плоть отсутствует, а кость весьма прочная. Ее и железным-то клинком не запросто проткнешь – что уж говорить о таком мягком металле, как серебро. Куда более надежный способ убить подобную нежить – лишить ее черепа. К сожалению, один недостаток некроманты серых преодолеть пока что не смогли. Костяки боятся солнечного света. Поэтому использовать их можно только в закрытых помещениях или ночью. Логмир, привыкший всегда действовать по наитию, положившись на счастливую звезду, разрубил надвое очередного ревенанта и замер в нерешительности. Как и положено главной тюрьме сначала старых, а потом новых властей, крепость оказалась обширной. И весьма. Семь надземных этажей, да еще четыре подземных. Попробуй-ка, разыщи здесь одну определенную девушку, о которой известно только… да вообще ничего не известно. Логмир ее даже не видел. Правда, еще есть кентавр. О нем тоже мало что известно, но вряд ли здесь так уж много этих четвероногих, верно?.. Значит, если найдем кентавра – найдем и девушку. – Хой, приятель!.. – легонько постучал в ближайшую камеру Логмир. – Ты тут кентавра не видел?.. Узник поднял голову… всмотрелся в темноту… и принялся бешено тереть глаза, словно убеждая себя, что ему не мерещится. Но нет – за дверным окошечком и в самом деле виднеется краснокожий закатонец. – Ты… кто?.. – с трудом выговорили отвыкшие от разговоров губы. – Я – Логмир! – гордо ударил себя в грудь гость. – А ты кто? Узник поднялся с грязной соломы, медленно подошел к двери и крепко уцепился за прутья в окошечке. – Выпусти меня!.. – с жаром зашептал он. – Я тут уже четвертый месяц!.. Я свихнусь скоро!.. – Да не вопрос, – пожал плечами Логмир, шаря глазами. – Не знаешь, где ключи?.. – Не знаю… Поищи, пожалуйста, поищи!.. – взмолился узник. – Да ищу, ищу уже… – пошарил в лохмотьях ревенанта Логмир. – Ты кто такой будешь-то, приятель?.. За воровство, что ли? – Ха-ха-ха!.. – истерично хохотнул узник. – За воровство!.. Да ты что, головой ударился?.. Серым на уголовку начхать, они за это не сажают! Те, кто тут раньше сидел – воры, душегубцы, насильники – они вон, по коридорам теперь бродят! С ними и возиться не стали – прямо на месте всех кончили, не разбираясь, кого за что! Да тут же и снова подняли… – Ну а ты-то кто такой? – А я… я никто. Просто человек. – И за что ты тут, просто человек? – Да ни за что. Я почти с самого начала тут – еще с тех дней, как город брали… Серые мою жену стали насиловать – а я возьми да вступись… Голову одному разбил табуретом – а остальные меня скрутили, да и сюда… По-моему, про меня просто забыли – как кинули в камеру, так и забыли. За все месяцы даже не допрашивали ни разу – только баланду раз в день приносят… – А, вот оно как… – жизнерадостно кивнул Логмир, отряхивая руки. – Фу, ну и тухлятник. Чего-то не нашел я никаких ключей. Извини. – Придумай что-нибудь! – ожесточенно затряс прутья узник. – Выпусти меня!.. – Да как я тебя выпущу-то? – Не знаю… как хочешь! Выпусти, или начну кричать! – с отчаяния пригрозил узник. – Со всей тюрьмы стража сбежится! Логмир хмыкнул. Ладони легли на рукояти катан. – Эй!.. – отступил назад узник. Сабель-то бояться нечего, через дверь не дотянется, но вдруг у этого краснокожего и пистоль имеется? – Эй, эй, я пошутил, я пошутил же!.. Ты что, всерьез?! Не буду я кричать, не буду! – Х-ха!.. – гаркнул Логмир, нанося резкий удар крест-накрест. Небесное железо Рарога и Флейма рассекло дубовую дверь, как мягкую глину. Гладкие, словно выпиленные пилой куски со стуком попадали на пол. Сжавшийся в углу лариец ошалело выпучил глаза, не в силах вымолвить ни слова. – Я тебя выпустил, – объявил Логмир, ухмыляясь своей обычной жизнерадостной ухмылкой. – Выходи. Если пойдешь туда, потом направо, налево и прямо, увидишь окошко. Я через него сюда залез. Как будешь спускаться – не знаю. Веревку не отдам – она мне самому нужна будет. Думай сам. И я чего спросить-то хотел – ты тут кентавра не видел? Или если не видел – так может, знаешь, где его искать? Если знаешь, скажи. – Кентавра?.. – начал постепенно приходить в себя освобожденный. – Не знаю, не видел… Хотя… Тебе, наверное, вниз – слухи ходят, там серьезных держат… Не таких, как я, а настоящих бунтарей, шпионов… – Ясно, – кивнул Логмир, без лишних раздумий зашагав в указанном направлении. – Эй, друг, а как там снаружи-то сейчас?.. – спросил вслед лариец. – Что слышно – Рокуш серые уже завоевали, или как?.. – Да ни хаба они не завоевали, – оскалился Логмир. – Мы им объяснили, что арбуз в рот не влезает! Я один не меньше тыщи серых кончил! – Тыщи?! – Не меньше. Или больше. Что я их, считал, что ли?! – Да ты кто такой?! – пораженно отступил лариец. – Я-то?.. Да я Логмир. Про меня песни поют. Может, слыхал? – Не слыхал… – Это плохо. Ну ничего, еще услышишь. Я однажды султаном стану! Подземная часть Промонцери Юджери оказалась еще неприветливее наземной. Правда, ревенантов и костяков поубавилось – похоже, здесь службу несут уже другие тюремщики. Добравшись до минус третьего этажа, Логмир замедлил ход. В воздухе пахнет мертвечиной. Не теми бродячими трупами, что заполонили надземную часть, – к их вони он уже попривык. Нет, свежей мертвечиной, еще даже толком не начавшей разлагаться, и уж подавно не помышляющей о том, чтобы вновь подняться на ноги. Даже факелы на стенах чадят как-то по-другому. Судя по сладковатому аромату, вместо масла их заправляют животным жиром. Очень может быть, что человечьим. Ну правильно – зачем добру зря пропадать? Пыточная камера. Вот куда в конце концов явился Логмир Двурукий. Огромная пыточная камера, уставленная самыми разными приспособлениями. Общее у них только одно – каждое вызывает мороз по коже. Логмир трижды бывал в пыточных закатонских султанов. Из них дважды – клиентом. В первый раз, правда, выяснилось, что султан просто хочет его припугнуть, но вот во второй… эту историю Логмир вспоминал крайне неохотно. Однако опыт есть опыт, даже такой неприятный. Благодаря ему Логмир сразу понял – большинство приспособлений появились здесь сравнительно недавно. Старые инструменты нетрудно отличить – потемнели за годы службы, деревянные части рассохлись, железные проржавели. Высококультурные ларийцы не то чтобы совсем уж чурались подобных методов, но все же не применяли их так охотно, как серые. При старой власти эту комнату явно держали для того же, что и тот султан – стращать особо несговорчивых узников. А вот новая власть развернулась на славу. – А-а-а… Логмир резко повернулся к источнику стона. Но беспокойство оказалось напрасным – кем бы ни был этот парень, угрозы он точно не представляет. Ни для кого. На выпуклом железном столе с ремнями растянут изможденный серый. Явно уже несколько дней ничего не ел. Ноги и руки изранены, ноздри вырваны, зубы расшатаны. Палачи поработали как следует. Логмир перевел взгляд ниже – на кучу тряпья. Кажется, когда-то эта грязная рванина была колдовским плащом. Только цвет уже не разобрать. Хотя вряд ли кто-то из могущественных – иначе не оставили бы вот так, без всякого присмотра. Конечно, одно лишь присутствие железа ослабляет колдовские способности, однако не слишком значительно – сколько-нибудь умелого мастера это не остановит. Другое дело – хладное железо, из которого сделаны каабарские ошейники… но до недавнего времени Логмир даже не знал, что такая штука вообще существует. На Рари нет кузнецов-священников, умеющих перековывать обычное железо в хладное. Их и на Каабаре не так уж много, причем каждый – на особом учете у экзорцистов. – Хой, приятель, а ты кто такой будешь, между прочим? – поинтересовался Логмир. Изможденный колдун с трудом разлепил веки. Из приоткрытого рта потекла тоненькая ниточка слюны. – А… а… – чуть слышно прохрипел он. Логмир громко шмыгнул носом и выудил из-за пояса походную флягу. Будь дело в пустыне, он бы, пожалуй, предпочел приберечь воду, но здесь-то чего экономить? Тут этого добра – хоть залейся! Вон, прямо на площади перед Промонцери Юджери фонтан – пей не хочу… – Спа… спасибо… – с трудом прошептал серый, проглатывая драгоценную влагу. – Да чтоб ты был здоров, – хмыкнул Логмир. – Так ты чего тут делаешь-то? По-нашему-то говорить могёшь? А то я ваших сусяку-масяку не разбираю. – Я… я Хог Тень… – выдавил из себя серый. – Колдун… бывший колдун… – И за что тебя так жестоко? Большому колдуну на плешь харкнул? – Я попал в плен… Такое не прощают… Зря я вернулся… Лучше бы уж быстрая казнь… у рокушцев… быстрая смерть… а теперь я буду умирать очень долго… и ты тоже… – Ты мне тут не болтай всякую ерунду, – не понравились эти слова Логмиру. – Я сюда не для умирания пришел. – Поздно… – скорбно прохрипел Хог. – Оно… уже здесь… В его взгляде мелькнул дикий страх. Логмир резко развернулся… и едва успел отпрыгнуть в сторону. Воздух разрубила огромная когтистая лапа. Гигантский зверь, похожий на росомаху, но ростом с матерого пещерного медведя. Утробное урчание поведало миру – чудовище голодно и озлоблено. – И это что – все?.. – презрительно фыркнул Логмир, выхватывая из-за спины катаны. – Хой, да разве ж это противник? Это мне так, на один зубок! Похоже, росомаха-великан поняла его слова. Морда исказилась в бешеном рыке, и зверюга метнулась на Логмира, едва не опрокинув пыточный стол. Неуклюжая на первый взгляд туша удивительно ловко и быстро двигалась, не давая противнику времени даже на один взмах. Стало понятным, как этому громиле удалось подкрасться незаметно – громадные лапищи ступают так бесшумно, словно Логмира атаковал бесплотный дух. Да еще и не пахнет ничем. У рядового воина не было бы шанса. Но Логмир все-таки недаром заслужил звание первого бойца Закатона. Глупого зверя он одолеет даже без крови Султана Огня, подарившей сверхчеловеческую скорость. Рарог и Флейм засвистали с неистовой частотой. Логмир понесся вокруг гигантской росомахи, огибая и перепрыгивая бесчисленные пыточные агрегаты. Это давалось нелегко – казалось, что кошмарные железины зло скалятся, так и тщась проткнуть храбрецу ногу, а то вовсе распороть надвое. Следы закатонских сапог остались даже на стенах – с такой скоростью носился по камере Логмир. Пуа-а-а-а-арррр!.. Это сухое фырканье возвестило миру – Флейм нанес страшный удар, отсекши росомахе правую переднюю лапу. Звук получился странный – так распарываются высохшие мясные волокна. Кровь из раны потекла, но необычно вяло, лениво, совсем не так, как следовало бы кровоточить отрубленной лапе. И рев, изданный чудовищем, прозвучал скорее досадой, чем болью. – Раз, два, три, четыре, пять – начинаю убивать!.. – весело проскандировал Логмир, с разлету взбегая покалеченной росомахе на спину и обращая катаны в подобие водоворота. – У-у-у-у-уррррррр… – обмяк зверь. В глазах потухла жизнь, лапы все еще подергивались, но уже только рефлекторно. – Надо знать, с кем связываешься! – гордо выпятил грудь Логмир, отвешивая клыкастой морде пинка. – Понял, кто я?! Понял, нет?! Чего молчишь, брезгуешь ответить?! Урод! – Цекаса хатриц ксуу?! – раздался гневный вопль. Логмир резко развернулся, поудобнее ухватывая катаны. В дверях стоял… сначала закатонцу показалось, что это очередной ревенант. Не лицо – полуразложившееся месиво. Даже отсюда чувствуется гниловатый запашок. Но уже в следующую секунду Логмир понял ошибку. Перед ним живой человек. К тому же женщина, и довольно фигуристая. Правда, ногти очень уж длинные, а так вполне себе симпатичная… если смотреть только ниже шеи, конечно. Лицо сплошь заляпано непонятной мерзостью – кроме гневно сверкающих глаз ничего не разобрать. Но главное – неизвестная особа запахнута в серый плащ! Колдунья восьмого уровня, член Совета Двенадцати! – Слышь, подруга, а ты чего, рожей в помоях спала, что ли? – вежливо спросил Логмир, ковыряя в носу. – Это зря, так даже я не делаю. – Повторяю вопрос – что здесь происходит?! – легко перешла на рокушский колдунья. – И это не помои, а косметическая маска на основе водорослей! – Ну ты бы тогда хоть водоросли свежие брала… – поморщился Логмир. – Воняет же… Он уже догадался, кто перед ним. Все-таки сейчас в Совете Двенадцати только две женщины, и одна из них – дряхлая старуха. Разумеется, эта когтистая дама – сама Турсея Росомаха, хозяйка Промонцери Юджери. Колдунья окинула взглядом сотворенный разгром, гордо стоящего посреди него Логмира и поверженное чудовище-росомаху. – А я чего?.. – слегка смутился Логмир под этим взглядом. – Я ничего. Я тут вообще ничего не делал. А ты что, недовольна? Ты чем-то недовольна? Ты если чем-то недовольна, так лучше скажи сразу! – Ты убил моего мужа… – как-то очень философски произнесла Турсея. – Мужа?! – изумился Логмир. – Где?! Когда?! Не помню такого! Хотя вообще может быть – я серых много кокнул в последнее время… Кто у нас был муж? Турсея молча кивнула, указывая подбородком на мертвого зверя. – Хой, ты про этого урода, что ли?! – еще больше изумился Логмир. – Ну просто утопила Семь Башен! Я на своем веку всякого повидал – хотя я еще молодой совсем, учти! – но чтоб за медведя замуж выходить!.. – Это росомаха. – Один хаб. И не ври мне тут, дура, не росомаха это! Где ты росомах такого размера видала?! Это медведь! Медведь-урод! Очень большой медведь-урод! – Ктулху Освобождающий, откуда ты взялся на мою голову, странный тип? – приподняла брови Турсея. – Из Ишкрима, – на миг призадумался Логмир. Он покинул родину так давно, что уже плохо ее помнил. – А это что, правда, твой муж, что ли? Ну извини тогда, я тебя вдовой сделал! Детишек-то не было? Никого сиротками не оставил? Кстати, ты в курсе, что твой муж чудищем каким-то был? Семейное сходство у вас, конечно, налицо – вон, ногти почти одинаковые! – но это все равно скотоложство, учти! Боги с чудищами детей делать не велят! Боги велят делать детей с Логмиром! Ты, кстати, личико-то покажи, не стесняйся, а то если ты и на рожу, как твой муж, так я лучше пойду, а если там нормально все… ну тогда вместе думать будем, ага? Логмир о вдовах всегда заботился! О молодых. Только ногти все равно подстричь придется – не люблю, когда царапаются. Турсея нахмурилась. Ей неожиданно пришло в голову, что этот безмозглый дикарь, похоже, ее не боится. Ну вот нисколечко. Обычно одного лишь ее присутствия хватало, чтобы жертва цепенела от страха, а этот мелет себе языком, даже не заботясь, слушает ли его кто-нибудь. – Все-таки за зверей замуж как-то не принято… – задумчиво продолжал рассуждать Логмир. – Или в Серой Земле принято?.. Ну, тогда это неправильно! – Недоумок! – наконец оборвала его Турсея. – Этот зверь раньше был человеком! – Человеком? – ничуть не смутился Логмир. – А, ну бывает! Я вот раньше был ребенком, потом подростком, а потом в мужика вырос. А он, значит, из мужика в зверугу вырос? Бывает, бывает! Я сам не видел, но тебе верю. – Ты точно недоумок! – Колдунья едва сдерживалась, чтобы не залиться дурацким смехом. – Это я, я переселила его душу в гигантскую росомаху! Он нанес мне несмываемое оскорбление – и поплатился! – У-у-у, не повезло мужику с женой… – жалостливо покосился на труп Логмир. – Извини, мужик, я ж не знал. Это я, выходит, правильно тогда сделал, что от той чародейки сбег… – От какой чародейки? – не поняла Турсея. – Да была там одна, еще в Закатоне… Я ей помог в одном деле, а она в меня втюрилась. Говорит – люблю, будь моим вечно! Я ей – прости, родная, Логмир принадлежит всему миру! Ну, она отстала, а потом опять – давай поженимся, давай поженимся! И все настойчивей, все настойчивей намекает! Ну, я переночевал последний раз, да утром и дал ноги! И больше в тот султанат ни ногой! Знаешь, какой это кошмар – оскорбленная женщина?.. Хотя да, ты-то знаешь… Турсея Росомаха потерла лоб, смахивая уже начавшую подсыхать жижицу. Болтовня невесть откуда взявшегося закатонца оказывает странно одуряющее действие – из головы напрочь улетучиваются все мысли. А расслабляться как раз не стоит – вряд ли этот тип просто заговорил ее домашнего зверька до смерти. – Так кто ты такой и зачем явился ко мне в гости? – ласково улыбнулась Турсея. Хог Тень, последние десять минут молящийся только, чтобы о нем все забыли, в ужасе зажмурился. В мире существуют лишь три вещи, которых боятся почти все колдуны Серой Земли. Боги-демоны Лэнга, Железный Маршал Хобокен и ласковая улыбка Турсеи. – Я Логмир, – уже слегка раздраженно представился герой. Какого хаба его тут никто не знает?! – Я тут как бы по делу… только по какому? Память, память, память… а, ну да! Девушка! Я здесь, чтобы спасти девушку! – Какую именно девушку? – еще ласковее спросила Турсея. Логмир тяжело вздохнул, разглядывая закоптелый потолок. Он уже совершенно не помнил, кого и почему разыскивает. Девушка… а что за девушка, зачем она ему сдалась – загадка! – С ней еще кентавр должен быть, – озвучил единственную помнимую примету Логмир. – Девушка и кентавр… у тебя такие тут есть? – Девушка и кентавр?.. – приобрела небывало счастливый вид колдунья. – А, как же, как же, помню эту парочку! Пару дней назад мы с ними очень мило побеседовали… – И куда ты их дела? – Ну, кентавра я отдала Муроку… – проворковала Турсея. – Он давно просил подкинуть одного для опытов… А девушка… да вон ее голова, на крюке. Третья… или четвертая слева, уже не скажу… Логмир повернулся в указанном направлении. Стену и в самом деле украшает жуткий барельеф – две дюжины проржавленных крюков с насаженными головами. Глаза у всех выколоты, языки вырезаны, черты лиц теряются под запекшейся кровью. Невозможно определить даже расовую принадлежность, не говоря уж о том, чтобы узнать кого-то конкретного… – Знаешь что, шваруба диа… – очень медленно произнес Логмир, пристально глядя на Турсею. – А ведь ты сейчас сдохнешь… Человекообразный вихрь преодолел расстояние между собой и колдуньей быстрее, чем та успела моргнуть. Но Турсея Росомаха не вела бы себя так беззаботно, будь ее можно достать простым клинком. Рарог и Флейм, с гулом прочертившие воздух, ударили по невидимой стене и отскочили. Турсея наконец-то залилась смехом. Если подумать, этот человечек и в самом деле смешон – бесконечно храбрый и бесконечно глупый. Он, кажется, и в самом деле решил, что сумеет вот так запросто прикончить члена Совета Двенадцати! Логмир не разобрал толком, что сделала Турсея в следующую секунду. Совершила какое-то сложное телодвижение, одновременно согнув колени, колыхнув волосами и вонзив когти самой себе в грудь. Все это сопроводил некий постанывающий хохот вперемешку с неразборчивыми словами. Но результат последовал незамедлительно. Воздух вокруг Логмира засверкал яркой радугой. Он метнулся туда… сюда… но лишь тыркался в это «стекло». Верные катаны тоже оказались бессильны – ни Рарог, ни Флейм не смогли пробиться сквозь колдовскую преграду. – Это чего такое? – повертел головой Логмир. – Теперь ты не так самоуверен, назойливая муха?.. – просюсюкала Турсея, пододвигая кресло и усаживаясь напротив. – Это чары Стеклянной Тюрьмы, очень помогающие против таких вот непрошеных гостей. Не старайся, клинком ты ничего не сделаешь – на самом деле это не стекло, а равномерно распределенная стазис-энергия, устойчивая против любого материального проникновения… – А, так это волшебная банка!.. – ударил кулаком по ладони Логмир. – Если твоих умственных способностей хватает только на это, то да, это волшебная банка! – презрительно фыркнула Турсея. Где уж этому неучу разобраться в высоком колдовстве… – И примерно через два часа воздух в этой банке кончится! – Через два часа?.. – уселся на пол Логмир. – Ну, это еще не скоро. Успею чуток вздремнуть. – Да ты что, издеваешься надо мной?! – гневно сжала подлокотник Турсея. – Может, лучше просто сжать стенки и раздавить тебя, а?! – Не, не лучше, – отказался Логмир. – Лучше просто меня выпустить. А я тебе за это приятно сделаю! Понимаешь, что я имею в виду?.. Не думай долго, соглашайся! Я о-го-го как могу – меня даже в султанских гаремах ценили! Я языком работать умею, не сомневайся! – Ты феноменально наглый тип, ты это знаешь? – взяла себя в руки колдунья. – Прости, но твое предложение отвергнуто. Ты умрешь. А пока ты будешь умирать, я погляжу, что там у тебя в голове… Колдунья вскинула руку, нежно прижимая ладонь к чуть потрескивающей поверхности. Студенткой ей не раз доводилось присутствовать на лекциях и практориумах Теллахсера Ловкача. Тот когда-то преподавал в Иххарийском Гимнасии. Юная Турсея даже была влюблена в своего профессора, неподдельно восхищаясь его умением читать в чужих головах. Правда, сама она на столь высокий уровень не поднялась. Большинство колдунов выбирает будущую специальность уже на первом курсе, но Турсея никак не могла остановиться на чем-то одном, то и дело меняя факультеты. Потому и овладела множеством наук, но подлинного совершенства ни в одной не достигла. Ничего страшного тут нет – в конце концов, и владыка Бестельглосуд учился всему понемногу, за что и получил прозвище Хаос. Разносторонние колдуны Серой Земле тоже очень нужны. – О-о-о-о-о… – тихо застонала Турсея, запуская ментальные когти в разум пленника. Глубже, глубже, еще глубже… Но что-то идет не так. Вместо безбрежного потока мыслей, обычно вливающегося в голову колдуньи, она услышала только «та-та-там, та-та-там, та-та-там, та-та-там…». В мозгу закатонца словно выстукивает маленький барабанчик – и больше ничего. – Какая сила… – пораженно прошептала Турсея. Этот краснокожий – всего лишь обычный человек. Не колдун. Но он все равно каким-то образом ухитряется полностью блокироваться. Нужны невероятные ментальные способности, чтобы так искусно защищать мысли без всякого обучения! – Пожалуй, я найду тебе и другое применение, назойливая муха… – задумчиво улыбнулась Турсея. Глава 34 – Бр-р-р-р-р, холодная!.. Холодная – мягко сказано. Вода в горном ручье оказалась просто ледяной. Отстукивая зубами морзянку, Ванесса храбро окунулась с головой и тут же выскочила, бешено растираясь полотенцем. – Все-таки вы странные существа – люди. Добровольно мочить шерсть… нет, я этого не понимаю. – Холодные обливания полезны для здоровья! – дрожа осиновым листом, объявила Ванесса. Одевшись и завернув волосы в нечто вроде самодельного тюрбана, Вон спросила: – Мистер длик, а почему вы до сих пор со мной едете? – Не следует прерывать однажды начатое дело на полпути. Раз уж я взялся исполнять роль проводника – сопровожу вас до последней горы Аррандраха. Там мы расстанемся. – А разве вам не нужно… ну, к вашим студентам или еще куда?.. – Всякий кииг – свободное существо, – благожелательно объяснил длик, сидящий на макушке ближайшего автомата. – Если мне захотелось немного попутешествовать, другие кииги отнесутся к этому с пониманием. – А вы их предупредили, что отлучитесь? – Нет, конечно. Взрослый кииг ни перед кем не отчитывается в своих решениях и поступках. – А беспокоиться не будут, что вы пропали? – Нет. «Пропал» – не более чем отвлеченное понятие, в реальности такого не бывает. Пропасть не может ничто – всякий предмет и существо находится там, где находится. Просто иногда неизвестно, где именно, но беспокоиться тут не о чем. – А вдруг вы в беде или вообще умерли? – Если я умер – значит, я умер. Если я жив – значит, я жив. От того, известно ли об этом кому-то другому, сам факт жизни или смерти не изменится. Поэтому нет никакой нужды волноваться, ища бесполезных знаний. По-моему, это естественно. Ванесса озадаченно нахмурилась, разыскивая в дорожной сумке расческу. Честно говоря, она мало что поняла из рассуждений киига. Ох уж эта нечеловеческая логика – поди угадай, чего ждать от того, кто ростом в фут и покрыт желтой шерстью… То есть, не желтой, а белой – длик ведь альбинос. Конечно, когда он предложил сопроводить Ванессу до самого Рокуша, та не стала отказываться. Даже обрадовалась – надежный проводник всегда полезен. Да и путешествовать в компании веселее… Хотя компания у нее и так большая – без одной штуки пятьсот Стальных Солдат. Но они никак не могут считаться интересными спутниками. Просто мерно шагают туда, куда укажешь, а на команды отвечают одной-единственной фразой. Даже лиц нету – только гладкая металлическая поверхность. С зомби, наверное, и то веселее. Новая армия Креола – народ молчаливый. Вот паладины во время похода ведут богословские беседы, Астаро цитируют, стихи вслух читают, боевыми воспоминаниями делятся. Эйнхерии, хоть и мертвецы, оказались народом развеселым – песни поют, бранятся шутливо, сплетнями обмениваются, истории рассказывают. А Стальные Солдаты… нет, с этими неинтересно. По крайней мере, не нужно идти самой. При всем желании Ванесса не смогла бы долго поспевать за вверенным полком. Шагают эти громилы хоть и неспешно, но зато как шагнул – так сразу футов на шесть-семь. И двигаться в таком темпе могут очень долго, если вообще не бесконечно. Черт их знает, на какой энергии эти «волшебные роботы» работают. Может, у них там внутри батарейки. Или аккумуляторы. Или бензобак с горючкой. Правда, если так, то непонятно, чем их заправлять, когда топливо кончится… Поэтому полковник Ли едет верхом. У некоторых Стальных Солдат в макушках обнаружились углубления, а в них довольно удобные сиденья. Правда, очень жесткие и холодные – пришлось подстелить одеяло. – Мать вашу так, железяки чертовы, вы галопом бегать не умеете?! – оперла подбородок на ладони Ванесса, следя за медленно ползущим ландшафтом. – Если так плестись, мы и за неделю не дойдем! Зато теперь у нее вдоволь времени, чтобы побыть в тишине, полюбоваться окрестностями, подышать горным воздухом. К тому же панорамы Аррандраха еще и потрясающе красивы. В северном полушарии Рари сейчас июнь, лето. Каменистые склоны усыпаны цветами… Вот только еще сделать бы что-нибудь с этим непереносимым грохотом! О какой вообще тишине она тут заикнулась?! Четыреста девяносто девять многотонных громадин бухают так, что уши стенают и плачут, моля о милостыне – паре кусочков ваты! К счастью, Вон предусмотрительно прихватила из коцебу беруши. Все-таки до рокушской границы добираться не меньше двух суток, а оттуда еще по самому Рокушу топать дней пять-шесть. Ванесса, уже накопившая неплохой походный опыт, запаслась всем нужным – спальный мешок, одеяла, теплая одежда, запас консервов, сухари, соль, спички, вода и прочее. Сейчас голова трудится над сложным вопросом – делать ли ночные остановки?.. Автоматам-то отдых не нужен, они могут топать круглосуточно. Переночевать худо-бедно можно и так, на ходу. Будет неудобно, зато немалый выигрыш во времени. Стальные Солдаты тревожно заурчали – путь впереди сузился до предела. Еще один горный обвал, явление привычное. Кииги, вообще-то, по мере сил поддерживают порядок на Столичной дороге – чистят, разбирают завалы. Но везде не поспевают – где уж им, таким крохотным… – Освободить дорогу! – командным голосом произнесла Ванесса. – ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ, – послушно прогремели автоматы, вскидывая руки-отбойники. Запрограммировали этих ребят на совесть, ничего не скажешь. Хозяина понимают с полуслова. И вкалывать умеют. Первая бригада выстроилась треугольным клином, изготовила свои «отбойные молотки» и принялась бешено дробить глыбы в щебень. За ними вторая бригада включила руки на другой режим, выдвинув из них плоские лезвия. Воздух наполнился песком и пылью – с такой скоростью эти «лопаты» отбрасывают переработанную породу. Но Ванесса даже не расчихалась. Третья бригада встала полукругом, перекачивая через универсальные манипуляторы мощные воздушные потоки. Эти стальные «пылесосы» не пропустили ни пылинки – все сдуло рукотворным ураганом! – А это точно военные машины?.. – задумчиво спросила сама у себя Ванесса. – Может, горнопроходческие комбайны?.. Мистер длик, вы не знаете?.. Кииг не ответил. Повернувшись, Вон застала его за увлекательнейшим занятием – слушанием музыки. Карлик-альбинос заметил, как его спутница слушала плеер, решил попробовать тоже и теперь пораженно внимал современным американским ритмам. Наушники приходилось придерживать лапками – у киигов нет нормальных ушей, только крошечные слуховые отверстия, затянутые пленкой. Длик довольно долго перебирал треки, пока не нашел нечто, пришедшееся по вкусу. В выпуклых глазищах появилось зачарованное выражение, хрупкие пальцы задрожали, словно пытаясь поймать что-то невидимое. Ванесса деликатно приблизила голову к наушникам – любопытно же, какую музыку предпочитают представители другого вида. Услышав тихую мелодию, девушка понимающе хмыкнула. «Лунная соната» Бетховена. Чуть ли не единственный представитель классики в ее дорожной коллекции. Неудивительно, что длик выбрал именно его – наивно думать, что этому народу философов-созерцателей может прийтись по душе джаз или рок. Не тот менталитет. Часы тянутся медленно, неторопливо. Ванесса сидела на корточках, обхватив колени руками и выгнув шею назад. После длительных экспериментов она избрала себе именно эту асану. Так ее мановый канал получается особенно широким и чистым. Раньше Ванесса думала, что медитация – это всего лишь хитрое оправдание для безделья. Ну в самом деле – нельзя же всерьез верить, что сидение в дурацких позах, перебирание четок и бормотание нараспев всякой чуши помогает… ну, чему оно там помогает. Это Агнесс Ли буквально помешалась на всякой кармической чуши – а ее дочка как-нибудь проживет и без дзэна с тантрой. Но начав заниматься этим сама, поняла, что нельзя выносить суждение, будучи знакомой лишь с внешней стороной. Так неграмотный дикарь глядит на книгу и думает – что за идиот испачкал прекрасную белую поверхность этими дурацкими черточками? Как известно, во время молитвы человек говорит. А во время медитации – слушает. Медитация имеет целью ощутить, познать что-либо. Бога. Космос. Себя самого. Или просто землю под ногами. Ощутить полностью, всем своим существом. Полностью слить сознание с объектом. Понять. Почувствовать. Проникнуться. Самому стать искомым объектом. И если приложишь должное усердие – объект ответит тебе взаимностью. Ученица мага пока еще не умела разделять ману, поглощая более эффективную и пропуская менее. Но определять ее виды Ванесса уже научилась. Эти ощущения так же уникальны, как запахи или вкусы. Вот солнечная мана – горячая, но спокойная, ласковая. Она совсем не похожа на огненную – та тоже горяча, но бурно, обжигающе, как языки пламени. Водная мана – прохладная, чистая, течет по духовным линиям речными струйками. Воздушная – более зыбкая и очень легкая. Почва под ногами дает ману добрую, наполняющую покоем и безмятежностью. Зато скалистые утесы несут ману гулкую, рокочущую, похожую на горный обвал. Но самая приятная – мана жизни, щедро производимая растительностью. В ней терпкий вкус травянистых настоев и дурманящий аромат летних цветов. Ее не сравнить с маной смерти, коей так богаты погосты. Некромантам не позавидуешь – они вдыхают лишь гниль и разложение. Очень важно правильно избрать объект. Среди магов крайне редки универсальные специалисты, способные подзаряжаться из любого источника. Одни пути даются легко, другие – тяжелы и мучительны. Проще всего обращаться к собственному сознанию, к собственному телу – ведь это самый ближайший и доступный источник. Жаль только, что бездонных источников не бывает… Вот цветы на горном склоне. Превосходный объект. Ванесса глубоко вдохнула и потянулась сознанием к распустившимся лепесткам. Тело, разум и душа вмиг наполнились дивным ароматом. Постепенно девушка ощутила, почувствовала саму себя этим цветком. Почувствовала листья, лепестки, корень, тянущий капли влаги из скудной почвы. Почувствовала силу солнца и земли, что дают возможность расти и цвести. Почувствовала так, словно родилась и всю жизнь росла на этом склоне, будучи простым горным растением… И вместе с этими чувствами по духовным линиям хлынула мана. Свежая, чистая, подобная сырой глине, из которой умелый скульптор может вылепить все, что угодно… Но на этом все, увы. Пока что медитация для Вон – просто тренировка. Получение энергии из окружающего мира – лишь самое начало обучения. Как для пловца – умение задерживать дыхание. Гораздо, гораздо сложнее – научиться правильно ману применять. Обратить ее из пока что бесполезных эфирных потоков во что пожелаешь. Боевое заклятие или защитный экран, материальный предмет или бесплотную иллюзию, изменить самого себя или же то, что тебя окружает. Первая сложность в том, что «сырая» мана, полученная из внешнего мира, пока еще непригодна для магического действа. Чтобы подготовиться, она должна пройти обработку внутри мага, смешавшись с той маной, что производят чакры его собственной души. Эта «родная» мана – наиболее эффективная и надежная. Поэтому некоторые маги предпочитают обходиться исключительно ею. К сожалению, объемы производства у отдельной человеческой души не слишком велики, и такой метод накладывает изрядные ограничения на продолжительность работы. После серьезного колдовства приходится подолгу восстанавливаться – иногда несколько дней и даже больше. К тому же очень важны точный контроль и фокусировка. При колдовстве некоторый процент маны неизбежно будет израсходован впустую, просто рассеявшись по пути. Другое дело, насколько велик этот процент. Опытный и умелый маг потеряет лишь десятую или даже сотую долю. А вот неопытный и неумелый может выбросить на ветер пятьдесят, семьдесят, порой даже все девяносто процентов. Именно поэтому на заявление «я могу удерживать столько-то маны!», человек знающий непременно уточнит – «а каков процент потерь?» Подумав об этом, Ванесса грустно вздохнула. Ее собственная фокусировка пока что оставляет желать лучшего – почти сорок процентов вхолостую. Это совсем неплохо для зеленого новичка – но тренироваться все равно нужно больше, гораздо больше… Столичная дорога пошла вниз. Здесь начинается перевал, выходящий к Рокушу. Вот лежит своего рода дорожный знак – груда камней, украшенная цветными ленточками. Рядом небольшой каменный алтарь – местные племена приносят здесь жертвы духам перевала. Громыхающие автоматы спустились по склону и двинулись через развалины древнего города. Ванесса сразу поняла – это строили не гориане, а кто-то другой, живший здесь относительно недавно. Может быть, лет пятьсот назад. Сразу чувствуются различия в архитектуре. Нет той глобальности, грандиозности, что присуща каждому строению Империи Гор. Да и вообще гориане предпочитали вырубать свои чертоги внутри скал, а не на открытом воздухе. Нет, эти башни-обелиски в пять-шесть этажей выглядят совершенно иначе. Каждая стоит отдельно от остальных, постепенно суживаясь кверху и заканчиваясь аккуратной пирамидкой. Дверь не на первом этаже, а на втором – похоже, местные жители использовали для подъема приставные или веревочные лестницы. Видны узенькие бойницы. Всякие мелкие постройки вроде домов и крепостных стен разрушило время, а вот башни до сих пор стоят почти неповрежденные… – Кто здесь жил? – спросила Вон. – Люди, – рассеянно ответил длик. – Это было семьсот лет назад – люди в те времена еще жили в Аррандрахе. Устраивали тут свои государства, тревожили горы глупыми войнами… Эти башни для того и предназначались – воевать. – Да, они похожи на крепости… – задумчиво произнесла Ванесса, следя за крохотной фигуркой меж облаков. – Ой, какая странная птичка… Но это оказалась не птичка. Постепенно снижаясь, фигурка из крохотной стала весьма внушительной. Не птичка, совсем не птичка. Скорее уж звероящер. Размером с некрупного слона. Задние лапы длинные, мощные, как у кенгуру. Передние, наоборот, коротенькие, скрюченные. Шея удлиненная, на конце – сравнительно небольшая голова с ярким гребнем. Крылья огромные, распахнутые парой корабельных парусов. Сзади извивается толстый хвост, усеянный шипами-колючками. – Это что еще за птеродактиль?! – приподнялась Ванесса, разглядев чудовище как следует. – Дракон, что ли?! – Это гаррата, – спокойно ответил длик, подняв голову к небу. – Судя по гребню – самец. – Гаррата – это что?.. – Хищная летучая рептилия. Питается горными козлами и оленями, водится на юго-востоке Аррандраха. – Мы не на юго-востоке, – напомнила Ванесса. – Мы на крайнем западе. – Да, в этих краях они не водятся, – согласился длик. – Очень странно. Впервые вижу, чтобы гаррата залетела так далеко. – Не само оно залетело… – проворчала Ванесса, крутя колесико бинокля. Летучий монстр снизился еще сильнее, и Вон наконец заметила на его спине седока. Низко пригнувшийся колдун в красном плаще. – Черт возьми, седьмой уровень… – простонала девушка, нашаривая пистолет. – Ну вот за что мне, молодой и красивой, столько неприятностей?.. Гаррата сделала вираж над колонной Стальных Солдат. Колдун в седле приложил ладонь ко лбу, внимательно разглядывая Ванессу, и начал снижаться. – Эй ты, жокей долбаный!.. – сердито окликнула его Вон. – Ты какого черта здесь забыл?! – Что-о?.. – удивленно приподнялись брови колдуна. – Это вы мне, дорогуша?.. – Ну не пеликану же твоему! – всплеснула руками Ванесса. – Давай, давай, разворачивай лошадку и двигай отсюда, пока не схлопотал! Горы большие, любуйся видами где-нибудь в другом месте! У колдуна чуть заметно приподнялись уголки губ. Он легонько хлопнул гаррату по шее, и та развернула крылья, переходя на медленное планирование. Теперь летучий всадник двигался почти с той же скоростью, что и топающие внизу автоматы. Совсем близко – камень можно докинуть. – Вы грубо себя ведете, зеньорита, – спокойно заметил серый. – Я предпочитаю путешествовать в одиночку, а потому мне редко доводится с кем-либо общаться… но правила простейшей вежливости, мне кажется, пока еще никто не отменял. То, что я из Серой Земли, а вы из Рокуша, не должно обязательно делать нас врагами, вы так не считаете?.. – Я не из Рокуша, – фыркнула Ванесса. – Приношу извинения за ошибку, – поклонился колдун. – Позвольте представиться, зеньорита. Мое имя – Корун Гаррата, я родом из Канольеро. Это самая северная сатрапия Серой Земли, если вам неизвестно. Прелестное местечко, знаете ли, почти нетронутое человеком… Дикие горы, джунгли на берегу океана… – А я из Сан-Франциско, – нетерпеливо ответила Ванесса. – Дальше что? Тебе чего от меня надо? – Пустяк, – улыбнулся Корун. – Видите ли, я бы не стал вас беспокоить, дорогая, но, к сожалению, обязан. Я человек подневольный, нахожусь на государственной службе… Не могу сказать, что мне это нравится – у меня независимая натура, – но я колдун, а потому вынужден время от времени исполнять поручения Совета Двенадцати. Вы ведь в курсе, что это такое?.. – Шарашка злобных придурков. – Очень точное описание! – рассмеялся колдун. – Но каковы бы они ни были – они мое начальство. И у меня сейчас есть задание. – Что за задание? – насторожилась Ванесса. – Убить меня?.. – Что?.. – не понял Корун. – Зачем?.. Разве ты король Рокуша, чтобы подсылать наемного убийцу? Почему вы думаете, что Совет Двенадцати должна интересовать твоя жизнь?.. – Конечно, не должна! – часто закивала Ванесса. – Это я просто на всякий случай спросила! – Ну и в любом случае – для чего-то подобного отправили бы кого угодно, но не меня, – поморщился Корун Гаррата. – Я никогда не испытывал тяги к такому презренному занятию, как убийство. Жизнь бесценна, дорогая зеньорита, и мне это известно лучше, чем кому бы то ни было. Ванесса чуточку расслабилась. Похоже, этот колдун – вполне приличный малый. Среди серых ведь тоже встречаются хорошие ребята – Лиорен Бард, например, или та же Моав Ехидна… – Так что же у вас за задание, зеньор колдун? – сменила тон на миролюбивый девушка. – Может, географическое что-нибудь?.. Составляете карту Аррандраха, я угадала?.. – Нет… хотя это было бы намного интереснее, – задумался Корун. – Мы с Махрой… Махра, поздоровайся-ка с зеньоритой! Пасть, усеянная острыми зубами, приоткрылась, исторгая тихий рык. Совсем не угрожающий, скорее уж приветливый. Этакое добродушное урчание. Ванессе даже показалось, что гаррата улыбается. – Мы с Махрой бороздим тут небеса уже третью восьмицу, – признался Корун. – Довольно скучно, должен сказать. Видите ли, я тут кое-что разыскиваю. Причем вы должны знать, что именно. – Продолжайте… – медленно кивнула Ванесса. Она уже начала догадываться. – А что продолжать?.. История довольно скучная. Когда мы взяли Симбаларь, то нашли в архивах королевской библиотеки один текст… мы уже довольно давно его разыскивали. Текст о забытом арсенале Империи Гор. К сожалению, нам досталось гораздо меньше, чем мы надеялись – главный архивариус устроил поджог, и мы получили лишь кучу угольев… Колдовством мы сумели восстановить часть информации и узнали, что поиски нужно вести в бывшей префектуре Патрак… но, к сожалению, не больше. Тем не менее, мне был дан приказ отправиться в Аррандрах и начать обшаривать эту префектуру. А кого-то из наших шпионов отправили в библиотеку Рокуша – похитить другой экземпляр этой книги. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, верно?.. – Нет, что-то не очень, – сделала невинное лицо Ванесса. – Не стройте из себя дурочку, дорогая, – устало поморщился Корун. – Мне нужно то, на чем вы едете. Стальные Солдаты. Должен выразить вам благодарность – кто знает, сколько еще бы я тут ловил ветряных асанок[1]! По счастью, вашему каравану трудно остаться незамеченным… Ванесса обернулась. Да, за колонной автоматов и в самом деле тянется цепь весьма характерных следов. Бесчисленное множество круглых, накладывающихся друг на друга отпечатков. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сообразить, что это не кабарги протоптали. – Ну и чего вы от меня хотите, зеньор колдун? – притворно спокойно спросила Ванесса. – Само собой разумеющегося. Расскажите, пожалуйста, где вы нашли этих автоматов, как сумели подчинить их себе… И переуступите мне. Если желаете, я могу как-нибудь вознаградить вас за помощь – деньгами, например. На что вам эти пузатые треноги – вам, очаровательной юной девушке? – Да, на плохого парня этот колдун не похож… – задумалась Вон, машинально поправляя прическу. – Стоп, стоп, вы мне тут голову не задуривайте! Не твое дело, на что мне эти пузатые треноги! Может, я их на лужайке поставлю, как украшение! Типа садовых гномиков, только без удочек! – Гномиков?.. – не понял Корун. – А что это такое?.. – Неважно! – отрубила Ванесса. – И вообще, даже если я соглашусь – все равно ничего не получится! На тебя эти браслетики не налезут! Корун Гаррата получил красный плащ не по протекции доброго папочки. Услышав последнюю фразу, он мгновенно сообразил – Стальными Солдатами управляют с помощью вот этих медных наручей. Артефакт-повелитель, явление вполне обыкновенное. И действительно – на него эти наручи не налезут. Корун – мужчина высокого роста и крепкого телосложения. Его запястья не так широки, как у Васа Глыбы, но до женского изящества все же далеко… – Увы, я вынужден настоять на своем, – неохотно произнес Корун, направляя Махру чуть выше. – Мне нужны эти наручи, дорогая зеньорита. Если отдадите добровольно, обещаю оставить вам жизнь. В противном же случае придется отрубить их вместе с руками… Не обижайтесь, хорошо? – На кой черт они тебе сдались?! – вспылила Ванесса. – Они тебе малы! – Да, наверное. Но я в любом случае не собираюсь использовать их сам – все равно я не в ладах с автоматами. Мне милее живые бестии. А вот повелитель Руорк, думаю, будет рад такому сувениру… – Ему они тоже будут малы! – А ты что, видела повелителя Руорка?! – опешил Корун. – Нет… – смутилась Ванесса. – А он что, такой худенький?.. – Да нет, не очень… но вряд ли повелителя Руорка остановит такая мелочь. Он все равно уже давно собирается сделать себе новые руки. Ванесса плотно сжала челюсти. На скулах напряженно заходили желваки. – Я не слышу вашего ответа, зеньорита, – любезно напомнил Корун. – Вот тебе мой ответ, – выстрелила в воздух Ванесса. – Проваливай, пока цел, а то я тебе задницу надеру! Корун неодобрительно причмокнул. Гаррата Махра заворчал ему в унисон. – Недружелюбный ответ, – сухо заметил Корун. – Зеньорита, пусть этот пистоль не внушает вам ложного чувства безопасности. Не забывайте, что у меня есть кое-что, чего нет у вас… – Типичный мужик! – фыркнула Ванесса. – У меня есть пенис, а у тебя нет, поэтому я круче… так, да?! – Что?! – отшатнулся колдун. – Что вы… я же совсем не это имел в виду! Я имел в виду колдовскую силу! – Ну да, заливай больше! Шовинист! – Дорогуша, заверяю, что ничего против вас не имею, но… – начал терять терпение колдун. – Но?.. – Ну что, Махра, пообедаешь?.. – вместо ответа погладил свою зверюгу Корун Гаррата. Рука колдуна резко вскинулась, сжимая кипарисовый жезл. Ванесса дважды выпалила, но Махра круто наклонился, и пули прошли мимо. А в следующий миг с кончика жезла сорвалась ослепительная молния. Поток белого света ударил точно в Ванессу… и исчез. Послышался тихий звук, похожий на треск яичной скорлупы. Личная Защита. То рассыпалась одна из Личных Защит. Разумеется, Креол перед расставанием наложил на ученицу целых три таких заклятия-страховки. Корун Гаррата, уже направивший Махру вниз, забрать вожделенные наручи, на секунду остолбенел. Колдовство почему-то не сработало. Девушка осталась цела и невредима. Похоже на защитный экран неизвестной модели – Корун с такими раньше не сталкивался. Но странно, откуда он мог взяться?.. Перед ним явно не колдунья. Духовные линии в ауре выражены ярче, чем у обычного человека, но все равно слишком слабо. Примерно как у студента-первокурсника… ну, в лучшем случае второкурсника. Такая картина порой встречается и у совершенно необученных – просто с сильным природным талантом. Неужели ложная аура?.. Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Корун нацелил жезл для повторного удара. И одновременно с этим снизу исступленно выкрикнули: – Враг в небе!!! – ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ. Стальных Солдат создали для сражений. В пылу битвы не всегда есть возможность отдать приказ четко, ясно и понятно. Поэтому их обучили понимать хозяина с полуслова. Просто скомандуй что-нибудь – умные махины сами догадаются, что ты имеешь в виду. Необязательно даже произносить вслух – пока на запястьях командирские наручи, автоматы будут слышать каждое твое пожелание. Колдун и его крылатый конь завопили в унисон. Корун Гаррата никогда не интересовался техническим колдовством, поэтому и не придавал большого значения этим трехногим истуканам. Даже в голову не приходило, что неуклюжие пешеходы могут представлять какую-то опасность ему, повелителю небес… Но Стальные Солдаты вмиг доказали ошибочность такого взгляда. Вверх с бешеным свистом устремились тысячи вращающихся дисков. Воздух заполнился смертоносными лезвиями – и все несутся именно к всаднику на гаррате. Не уклонишься, не сбежишь, не отразишь – все пространство вокруг превратилось в огромный капкан с тысячами зубьев. Ванесса выпучила глаза, подавленная такой страшной атакой. Ей хотелось увидеть Стальных Солдат в действии?.. Вот, пожалуйста. Крутящиеся диски в считаные мгновения прочертили в воздухе бесчисленные полосы, описали крутые дуги и с мелодичным звоном вернулись обратно в гнезда. Каждый диск – в собственное гнездо. А на землю посыпалось… нечто. Какие-то рваные клочья. Окровавленные обрывки мяса и кожи. Шлепнулась чешуйчатая голова с навек застывшим оскалом. Полк боевых автоматов не просто убил летучего звероящера – он нарезал его в лапшу. Но всадник выжил. Вниз опускается светящийся кокон – за миг до рокового удара Корун выпустил страховочный экран. Он действует недолго – свечение уже гаснет, – но этого достаточно, чтобы спасти хозяину жизнь и благополучно спустить на землю. Корун Гаррата встал на ноги и остолбенело замер. Очень медленно наклонился, поднимая сморщенный обрывок перепонки. В глазах набухли крупные градины… – Махра?.. – прошептал Корун, падая на колени. – Махра?! Махра-а-а-а-а-а-а-а!!! Ванесса неловко молчала. Она, конечно, понимала, что колдуна надо бы добить, а то ведь он сейчас чем-нибудь жахнет… но очень уж горестно этот парень рыдает. Как-то даже совестно становится… – Ну ты уж не убивайся так… – смущенно произнесла она. – У меня тоже когда-то хомячок сдох, так я потом сутки ревела… но мне-то всего восемь лет было… Корун медленно обратил к ней взгляд. Ванесса резко замолчала и отшатнулась. Слез в глазах колдуна уже нет. Только набухающие кровяные прожилки. Не человек поднялся с колен – сгусток безумной ярости. – Эй, эй, ты только не горячись, ладно?! – похлопала ладонью по кончикам пальцев Вон. – У меня тут, если забыл, Терминаторов целая армия… – Волна Хаоса!!! – бешено взревел Корун, выбрасывая вперед ладони. Страшный удар распластал на молекулы сам воздух. Ванессу отшвырнуло мощным толчком. Лопнула и рассыпалась Личная Защита. А потом и еще одна – отброшенная девушка шваркнулась головой о стальное брюхо автомата. Не будь на ней магической брони – заработала бы сотрясение мозга. Невидимый колдовской поток обрушился воплощенным разрушением. Всё, накрытое кошмарным заклинанием, вернулось в первородное состояние – бесформенный несотворенный Хаос. На дороге образовалась неглубокая, но очень ровная воронка. Три ближайших автомата просто исчезли, размазанные по земле пузырящимися лужами. Шестеро стоящих подальше получили серьезные повреждения – трое стали однорукими, от двух остались только половинки, один вовсе свалился грудой обломков. – Убить!.. – со страхом в голосе приказала Ванесса, вытягивая руку. – ОР-ЩАРУ ТОРЕНИ. Корун Гаррата поднял руки для следующего выстрела, истерично хохотнул… и дико, по-звериному закричал. Его садануло девятью руками-отбойниками одновременно – стальные «пики» удивительным образом растянулись едва ли не на пятьдесят футов. В голову, в плечи, в грудь, в живот. Град ударов подбросил колдуна в воздух, выколачивая его подобно коврику. Череп проломился, на дорогу брызнули мозги. Через три секунды изуродованное тело повалилось наземь и затихло. Глава 35 Наступил вечер. Тихий, прохладный. На дворе середина июня – дни стали длинными, ночи короткими. Лето. Точнее, лето сейчас только в северном полушарии. В Нумирадисе. А Серая Земля южнее экватора, и июнь здесь – зимний месяц. Хотя зима в Серой Земле совсем не такая, как в Ларии с Рокушем. Этот огромный остров разместился в тропических широтах. Снег и лед тут можно увидеть лишь в Ледяном Замке Астарона. И в лабораториях других криомантов, конечно. Поэтому великий город Иххарий выглядит так же, как и всегда. Тусклые здания из серого кирпича, пыльные безлюдные улицы. Тишина лишь изредка нарушается марширующим патрулем. Столица Серой Земли – неприветливый город. Здесь не встретить зазевавшегося иноземца или бездельного прохожего, не натолкнуться на праздничное шествие или народное гулянье. Рынков и базаров тоже нет – торговцы и кустари избегают открытых мест, предпочитая вести дела дома, подальше от случайных глаз. Одни лишь стражники и военные чувствуют себя в Иххарии уверенно и почти спокойно. И еще колдуны, разумеется. В порту как раз готовится к отплытию очередная эскадра альдарей. Она вошла в залив Бурь только сегодня утром – и уже завтра утром отправится обратно в Ларию. Владыка Бестельглосуд рвет и мечет, требуя ускорить переправку войск до предела. Осталась последняя партия – последние сто тысяч солдат. Асанте Шторм всей грудью вдохнул соленый морской воздух. Нет, он никогда не устанет от этого запаха. Пусть другие наслаждаются ароматами цветочных лужаек, хвойных лесов и снежных вершин – ему не нужно ничего, кроме родного моря. Рядом стоит другой колдун – невысокий, ширококостный, короткопалый. И тоже в сером плаще. Сам Яджун Испепелитель, третий в Совете Двенадцати, величайший пиромант Серой Земли. – Давненько я уже не встречался с братом вживую, не миражом… – задумчиво произнес Яджун. – Я тоже, – угрюмо ответил Асанте. Яджун не совсем понял, что Асанте имеет в виду. Что тоже давно не встречался со своим братом?.. Так у него вроде бы нет братьев. Или что тоже давно не встречался с Бестельглосудом Хаосом?.. Вообще-то, верно – всю ларийскую кампанию Асанте Шторм провел в море, на борту «Капитана Кровь». После высадки в Дималее они с Бестельглосудом больше не виделись. Только колдовскими миражами. – Оставляю дела на тебя, – помолчав, сказал Яджун. – Хотя здесь-то дел уже и нету – все интересное там, в Ларии… Чем думаешь заняться? – Приведу в боевую готовность флот, – не раздумывая, ответил Асанте. – Разболтались они тут без меня. Выстрою их на шканцах… – Ты ведь теперь без корабля, я слышал… – А стука молотков с верфи не слышишь?.. – с удовольствием приложил ладонь к уху Асанте. – Мне уже строят новый флагман. Я выгреб со складов всю фаархи. – Значит, будет «Капитан Кровь Второй»? – ухмыльнулся Яджун. – Или «Капитан Кровь Младший»? – Нет. «Капитана Кровь» я построил еще до того, как вошел в Совет. Теперь будет «Адмирал Кровь». – О-о-о… – чуть насмешливо протянул Яджун. – Ну, удачи. Оставляю тебе Клевентина Придурковатого – если возникнут проблемы со снабжением, впрягай его. – Клевентина Придурковатого?.. – задумался Асанте. – Где-то слышал, но не припомню… – Колдун не выдающийся – так, голубой плащ, – отмахнулся Яджун. – Но администратор просто неоценимый. Был тут моей правой рукой. Рекомендую – не пожалеешь. Асанте Шторм согласно кивнул. Хорошо, что не придется забивать голову сухопутными проблемами. Штатское штатским, а флотское флотским. Прозвище, правда, у этого Клевентина какое-то сомнительное. Видимо, в гимнасии не особо блистал. Как известно, первое прозвище колдуну вручает его декан – вместе с фиолетовым плащом. Сменяя цвет плаща, колдун имеет право попросить и о смене прозвища. А начиная с оранжевого плаща оное можно выбирать самостоятельно. Однако меняют их не слишком часто. Многие с удовольствием носят двусмысленные и даже откровенно оскорбительные прозвища – вспомнить хоть Маркаттабока Безмозглого. Он сам себя так нарек – всегда любил каламбуры. И Антикваро Мразь донельзя гордился своей кличкой. А Руаху Каргу прозвали Каргой еще в юности, когда она была первой красавицей Серой Земли. Молодая колдунья ничуть не обижалась – ей это казалось забавным. Теперь-то, конечно, она и в самом деле Карга… Лария отстоит от Серой Земли на несколько часовых поясов. Когда серые садятся ужинать, ларийцы еще только готовятся к обеду. Но спустя положенное время вечер наступает и в Ларии. Теплый июньский вечер. Здесь, на берегу Великого Серого океана, в большой удобной бухте тоже пришвартовано множество альдарей. Они разгружаются, ссаживают привезенных пассажиров. Но уже без торопливости, спокойно. Эта эскадра – предпоследняя. Ей уже не нужно спешно возвращаться обратно на Серую Землю – оставшаяся партия солдат прибудет вместе с Яджуном Испепелителем. Матросы лениво ворочают бочки и ящики. Иные вовсе лодырничают на юте, покуривая пеньковые трубочки. Порой такую компанию отыскивает боцман – полминуты заковыристой ругани, и грузчики, вяло отбрёхиваясь, бредут обратно на пирс. А если повезет, то боцман почешет в затылке, да и сядет курить рядом. Настроение совсем нерабочее. Все думы – о кружке рома и гамаке в теплом кубрике. А удастся подцепить в порту сговорчивую девчонку – совсем замечательно. Этого добра здесь хватает – ларийские «наседки» быстро смекнули, что у серой матросни водятся бездельные денежки. Так что приход очередной эскадры для них – самое серебряное время. Вон, разгуливают со своими выводками, так и ищут, куда бы пристроить «цыпочек». Только колдунов сторонятся – с этими лучше не связываться. Возьмет такой здоровую девку, а вернет… один Ктулху знает, что он потом вернет. Может уродку какую-нибудь вернуть, а то вовсе корзину потрохов или кучку пепла. Колдуны – народ непредсказуемый, на пакости гораздый. Один вообще учудил – шлюха от него явилась… беременной. Причем не просто так, а сразу на девятом месяце! В тот же день и родила. Мальчик получился здоровенький, крепкий – и не скажешь, что до такой степени… недоношенный. Кок альдареи «Невеста ветра» встал у борта, свесив голову вниз. Вечернюю тишину взбудоражили рвотные позывы. Совсем сдурел на старости лет – нажрался из общего котла! Это же нельзя есть людям – только солдатам и матросам! Неудивительно, что так поплохело. Слезящиеся глаза моргнули. Неподалеку от альдареи море вспучивается. Кок зажмурился, протер веки кулаками – вспучивание никуда не исчезло. Наоборот – горб растет, с него сходят водяные потоки, а из-под них проступает что-то огромное, темно-серое… Обомлевший кок пискнул, падая на широченную задницу. О бунте в желудке он мгновенно позабыл. Над альдареей нависла гора. Громадные ладони ухватились за пирс, вытаскивая эту чудовищную тушу из гавани. Доски затрещали, крошась в мелкую щепу. – Кто здесь?! – истошно крикнул с пристани какой-то капитан-колдун. Кончики пальцев засветились серебристым – аэромант приготовился шарахнуть молнией. – Ты что такое?! Каменное лицо смерило крохотного человечка презрительным взглядом. Пемзовая кожа быстро подсыхала, приобретая более светлый оттенок. Громадные пальцы сжались в громадные кулаки. Толстенные губищи медленно разомкнулись, и колоссальный силикоид оглушительно прогрохотал: – Я СУЛТАН ЗЕМЛИ! – А зачем ты… здесь?! – потребовал ответа колдун. – ЧТОБЫ ТОПТАТЬ И КРУШИТЬ! Коцебу, до половины врывшийся в землю, светится электрическим светом. Внутри шумно переговариваются – идет заседание генерального штаба. Сегодня рокушские войска подошли вплотную к ларийской границе и остановились. На другой стороне уже поджидают войска серых, возглавляемые сразу тремя членами Совета Двенадцати. Здесь, на огромной южной равнине, состоится решающее сражение, которое определит – рокушцы ли пойдут освобождать Ларию, или же серые нанесут повторный удар по Рокушу. Какое-то время маршал Хобокен обдумывал вариант прямого прорыва к столице. Избежать баталии, обойти неприятеля другой дорогой – благо рокушцы превосходят серых в мобильности – и ударить сразу по Симбаларю. Но по зрелому размышлению отказался от этой мысли. Такой вариант был бы хорош, если бы противником были ларийцы – когда столица взята, победа практически в кармане. Но серые в Ларии – захватчики. Симбаларь им не столица, а всего лишь центровая база. С ее потерей они отнюдь не проиграют. В то же время маршал Астрамарий при таком раскладе запросто может поступить аналогичным образом – ударить всеми силами по беззащитной Владеке. То-то смешная будет победа – Промонцери Альбра взята, но родной Рокуш в руинах… Креол сидит недовольный, с трудом скрывая нетерпение. Он только что сверялся с магическим зеркалом – его ученица все еще в трехстах километрах к северо-востоку. Автоматы Гора благополучно форсировали Готиленсе, переправившись прямо по дну, но даже при самой максимальной скорости будут здесь только завтра, во второй половине дня. Однако всем ясно – дождаться подкрепления не получится. Битва – кровь из носу – должна состояться как можно скорее. Разведка выяснила, что серые не нападают первыми только потому, что к ним самим постоянно стягиваются новые силы. Армия Руорка и Квиллиона растет, как на дрожжах. Промедлить, упустить момент – непростительная ошибка. – Так значит, это и есть меч Астрамария?.. – задумчиво произнес Креол, разглядывая длинный «пламенеющий» клинок. – Да, – наклонил голову Обелезнэ Первый. – Барон Джориан заставил его расстаться с ним, прежде чем… – Так вот он какой – убийца лода Нэйгавеца… – погладил бородку лод Гвэйдеон. – Необычная ковка… И веет от него чем-то нехорошим… Я чувствую в нем Тьму, святой Креол… – Да, я тоже, – согласился маг. – Не может быть сомнений – это помнящий артефакт. – Помнящий?.. – не понял король. – Что вы имеете в виду, герцог? Маг поморщился. Одно время он читал Ванессе лекцию по артефакторике и сейчас в голове пронеслась та часть, которая отвечает заданному вопросу. О том, что кроме обычных артефактов, творимых руками магов, существуют и другие их разновидности, никем специально не создаваемые. Например, стихийные, родившиеся благодаря природному магическому выплеску. Или одушевленные – в которые по доброй воле вселяется некая астральная сущность. Или священные – предметы, озаренные божественным благословением. Есть и другие варианты. Но этот меч – несомненно, артефакт помнящий. Так называют очень личный предмет, которым долгое время пользовалась некая незаурядная персона. Совсем не обязательно маг – это может быть великий правитель, воин, ученый, даже просто талантливый ремесленник. После многих лет владения на таком предмете остается своеобразный отпечаток души хозяина, тень его дарования, его знаний и умений. И простой предмет превращается в артефакт – помнящий артефакт. Помнящим артефактом часто становится оружие, доспехи, любимая одежда или украшение. Это может быть рабочий инструмент – перо великого поэта, кисть великого художника, скрипка великого музыканта, даже отвертка великого механика. Нечто, многие годы верой и правдой служившее владельцу. Именно таков Белый Меч лода Гвэйдеона – он принадлежал лоду Каббасу, основателю Ордена Серебряных Рыцарей. Частица огромной духовной силы первого из паладинов перешла в клинок, придав ему удивительную прочность, остроту, смертоносность для нечисти и этот чистый белый свет. Свойства и возможности помнящих артефактов крайне трудно предсказать. В отличие от рукотворного артефакта, о котором обычно все известно – работает так-то и так-то, способен на то-то и то-то, – помнящие частенько хранят скрытые сюрпризы. Одни проявляют себя лишь в определенных ситуациях. Другие являют силу только в руках, достойных прежнего хозяина. Многие действуют по собственному разумению, и их желания совсем не обязательно совпадают с желаниями нынешнего владельца. Все это пронеслось в голове Креола. А заодно – мысль о том, что нет никакого смысла читать тут лекцию. Только тратить драгоценное время на удовлетворение бессмысленного любопытства. – Предметы накапливают память, – коротко ответил королю Креол. – Они помнят все, что ими делали. Помнят людей, события. И если предметом творили великие дела… он сам приобретает величие. – Великие? – нахмурился лод Гвэйдеон. – Я бы не назвал творимое этим палачом великим. – Есть великие герои, а есть великие злодеи, – отмахнулся Креол. – Они отличаются только знаком – плюс или минус. И чем более велик был владелец – тем более великим будет помнящий артефакт. – Значит, это очень сильное шаманство? – попытался перевести в знакомые термины Хабум Молот. – Говорю же – зависит от того, кем был владелец! – повысил голос Креол. – Шаманство… ну, пусть шаманство… Шаманство помнящего артефакта может быть слабым… а может быть и сильным. Иногда – даже чересчур сильным… – Даже чересчур?.. – Не так давно мне… отрубили голову, – неохотно признался Креол. – Прорезали насквозь все защитные поля. Именно таким вот помнящим артефактом – мечом по имени Зу-л-Факар. Он принадлежал одному из величайших пророков моего родного мира… и сила его духа, его воли, его веры осталась в мече и сумела превозмочь мою магию… – А кому же принадлежал этот меч? – кивнул на волнистый клинок Обелезнэ. – Да, кому же принадлежал этот меч? – задумчиво покивал Креол. – А вы не можете этого узнать, герцог? – А как? – покривился маг. – Не могу, конечно… Но этот меч… Он сказал мне свое имя… – Меч?.. Имя?.. Сказал?.. – Да… Сказал… в некотором роде. Как правило, у помнящих артефактов есть собственный разум – точнее, некое подобие разума. Своего рода тень, отражение души прежнего владельца… Очень слабая тень… или, наоборот, очень сильная… По-разному… Порой это даже самая настоящая душа, почти как человеческая… Именно поэтому у помнящих артефактов, в отличие от искусственных, всегда есть собственное имя, как у человека… – Вы хотите сказать, что этот меч… думает?! – Да нет… – поморщился Креол. – Здесь этот разум… эта тень… расплывчатая. Очень смутная, туманная, едва обозначенная. Он не думает, а… желает, что ли. Хочет чего-то, стремится к чему-то. На уровне животных инстинктов. Но имя у этого меча все равно есть, и я сумел его услышать. – Так как же его зовут? – Очень необычно… – усмехнулся Креол. – Этот меч зовут Рука Казнящая. Насколько я понял, он испытывает страстную привязанность к казням – не к убийствам, а именно к казням, к казням через отрубание головы… – Согласно этикету большинства королевств и султанатов… – медленно заговорил Обелезнэ, – …мечи для казней не используют. Простолюдинам голов вообще не рубят – их чаще всего вешают. Головы отрубают преступникам благородного происхождения – но топором, а не мечом. Единственное исключение… – …королевские особы, – угрюмо закончил Хобокен. – Лиц королевской крови положено казнить только мечом… Все взгляды скрестились на мрачно чернеющем клинке Астрамария. Нет, Рука Казнящая явно не собирается выдавать свои секреты… Однако уже вскоре эта тема была забыта. В конце концов, владелец покоится на дне Готиленсе – какая теперь разница, что с мечом? Все напряженно внимали плану, излагаемому Хобокеном. – Итак, зеньоры, окружить неприятельскую армию со всех сторон у нас не будет никакой возможности, – жестикулировал крюком Железный Маршал. – У них более чем двукратный авантаж, прости Единый! Это их преимущество. Ретраншемент у них тоже хороший – славно окопались, куда как славно! Тоже преимущество, будем думать. Но для паники нет причин. Внезапность, быстрота, натиск! Наступать будем тремя колоннами, порознь… – Стоит ли рассеивать силы, маршал? – задал вопрос Обелезнэ. – Обычно не стал бы, – кивнул Хобокен. – Но в нынешней диспозиции так будет выгоднее – верьте, вашество, не с сапогом советовался, так порешив! Идя порознь, заставим врага рассредоточить силы на трех направлениях! Уже после соединимся, когда время наступит! – Я всецело доверяю вам в этом вопросе, маршал, – согласился король. – Командуйте, как сочтете нужным. – Вот и ладно! Центральная колонна будет в первую очередь кавалерийской. Возглавить ее поручу вам, зеньор Гвэйдеон. Вы ангажируете самый первый удар – точно по передней линии, между армиями Руорка и Квиллиона. Ошеломите врага, потесните его, заставьте сойти с укрепленных позиций! – Орден полностью к вашим услугам, лорд Хобокен, – поклонился седоусый паладин. – Левый неприятельский фланг занимают ингарские мамонтоводы, – ткнул в карту Железный Маршал. – С ними мы уже дело имели – супротивник привычный. А справа от нашей диспозиции течет речка Земляйка. Великий вождь, вам поручаю возглавить правую колонну. Берите свой клан и примите под командование два полчка моих гренадер. Будете наступать вдоль берега Земляйки и начнете затяжную атаку против мамонтов. Потяните время, не дайте врагу сойти с первоначальной позиции! – Дэвкаци все сделают, – пророкотал Хабум Молот. – Сам я возглавлю левую колонну. Там – решающая точка, там сосредоточим королевскую долю войск, и туда направим основную импульсию. Сильным ударом опрокинем правый фланг неприятеля, прижмем их к берегу Земляйки, а после разгромим окончательно! В авангарде пойдут Черные Драгуны и мое червивое войско! Прочие полки успех разовьют и довершат! Лазорито, тебе же поручаю резерв. Сохрани его для решительной минуты – окажешь сикурс, когда будет пора! Не ошибись, я на тебя полагаюсь! – Будет исполнено, мой маршал! – козырнул генерал Лигорден. – Зеньор Шамшуддин, зеньор Тивилдорм, вам велю прикрывать основные силы с воздуха и земли. Паче чаяния следите за колдовскими пакостями – всякую хитрость упредите вовремя! Чернокожий маргул осклабился, демонстрируя белоснежные зубы. Изуродованный колдун-призрак чуть слышно зашелестел, перебирая тонкими пальцами. – Зеньор Креол, вас деташирую на самую тяжелую задачу. Колдунские маршалы будут позади своего войска – как хотите, но доберитесь туда и навяжите им баталию! Победите, либо хотя бы продержитесь долгое время, не позвольте задействовать крупные калибры! – Хотя бы продержаться?! – тут же рассвирепел Креол. – Чрево Тиамат, лугаль, ты что, сомневаешься во мне?! Я сотру в порошок всех, сколько их там ни будет! – Зеньоры генералы, – обратился к командованию Хобокен. – Вас прошу до отбоя провести смотр войск. Внушить бойцам уверенность в победе! С нами Единый, враг будет разбит! Ни тени сомнения, зеньоры! Поверил в себя – наполовину победил, усомнился в себе – наполовину проиграл! Объявляю теперь общий приказ – всякий начальник колонны имеет завтра право атаковать всякого встреченного противника всеми своими силами! Не дожидаясь никакого дополнительного приказа! На месте никому не стоять, никого не ждать! Никакой нерешительности, никакого колебания! Не останавливаться перед возможными жертвами – без крови войн не бывает! Не бояться ответственности – за поражение винить не стану, но за робость, за промедление покараю без пощады! – Когда именно мы атакуем, маршал? – спокойно поинтересовался Обелезнэ. – Рано утром. Зеньоры генералы, передайте по войску, сделайте так, чтобы узнал каждый и всякий – атакуем, как только взойдет солнце! К юго-западу от рокушских войск тоже штабное совещание. Большой шатер плотно заполнен колдунами в красных и оранжевых плащах, но они почти не открывают ртов – только слушают командующих. Отдельно ото всех сидит троица, одетая в долгополые медвежьи шубы. Царьки ингарцев – Айюки, Тоньголе и Лщаледа. А основной разговор идет между колдунами в серых плащах. Йоганц Изменяющий, Руорк Машинист и Квиллион Дубль. Последнего, разумеется, представляет доппель – сам Квиллион укрылся где-то еще. Где именно, сказать сложно – Квиллион всегда тщательно скрывает ауру, колдовским путем его не обнаружить. Несмотря на то, что Йоганц Изменяющий по рангу здесь самый старший, он совсем не вносит стратегических предложений. Никому не возражает, ни с кем не спорит – только поддакивает и соглашается. Инициативы от Йоганца ждать нечего – он старательно исполнит любой приказ, но самостоятельно действовать не станет. Это уже не первое штабное совещание. И идет оно так же, как все предыдущие – Руорк и Квиллион спорят до хрипоты. Эти двое придерживаются кардинально противоположных тактик. Руорк – сторонник активной атаки всеми силами, без резервов. Квиллион предпочитает глухую оборону. При захвате Ларии Бестельглосуд Хаос, прекрасно изучивший своих подчиненных, специально заставил маршалов действовать несвойственно. Руорку поручил сидеть на месте, оборонять южные границы и принимать пополнение из Серой Земли. Квиллиона направил на север – зачищать сопротивляющиеся провинции. Глава Совета посчитал, что одному из его маршалов не мешает научиться заботе о тылах, а другому – действовать немного активнее. Снаружи послышался говор. Колдуны тревожно подобрались – шаги слышатся отчетливо, но высшие чувства не замечают никого, кроме стражи. Пришелец полностью отсутствует в колдовских зрении и слухе. То есть это колдун, умело скрывший ауру, либо… либо мертвец-гренадер Хобокена! С тех пор, как эти твари поднялись из могил, колдуны перестали спокойно спать. Существа, на которых не действует чары, страшат их, как ничто другое. В завтрашнем сражении каждого будет сопровождать Кровавый Егерь, вооруженный ружьем с серебряными пулями. Обошлось это недешево, но уж точно не дороже жизни. Сами колдуны тоже получат по пистолю с серебряной пулей – на крайний случай. Серая Земля не повторит ошибок, допущенных в Дорилловом ущелье. Впрочем, на сей раз опасения быстро развеялись – стража не проявляет никакого беспокойства. Точнее, проявляет, но совсем другого рода – как в присутствии важного начальства. Значит, это… Полог откинулся, и в шатер вошла рослая фигура. Затаившие дыхание колдуны облегченно выдохнули. Алая мантия, кольчужные перчатки, глухой шлем, загнутый назад. Астрамарий Целебор Краш. – Мы беспокоились о вас, маршал, – тихо произнес Йоганц Изменяющий. – Вы отсутствовали довольно долго. – Возникли небольшие… затруднения, – неразборчиво произнес Астрамарий. Присутствующие обратили внимание, что его мантия обзавелась на скорую руку заштопанными прорехами. А зоркие глаза вождя Тоньголе заметили крохотный кружочек ряски, прилипший к шлему. И конечно, у всех возник вопрос – куда подевался бессменный «пламенеющий» меч? Без этого оружия Астрамарий смотрится едва ли не голым. – Я сразу перейду к делу, – уселся во главе стола Астрамарий. Руорк Машинист неохотно потеснился. – Вкратце изложите то, что я пропустил. Что решено насчет завтрашнего сражения? Колдуны замялись, смущенно переглядываясь. Руорк сухо щелкнул металлическими пальцами. Доппель Квиллиона склонился над картами, постукивая по ним карандашиком. Йоганц начал рисовать на бумажке довольно неплохой портрет девушки с локонами цвета солнца. Вождь вождей Айюки нервно почесал бока, слегка подавленный таким количеством Людей с Двумя Именами. – Что, ничего не решено? – наклонил шлем Астрамарий. – Но я вижу, вы успели даже поужинать. – Я советую возвратиться к Симбаларю и занять там оборонительные позиции, – слащаво произнес доппель Квиллиона. – У стен Промонцери Альбра наша позиция неприступна, там мы играючи разгромим врага. Там число наших войск увеличится в полтора раза, и с нами будут владыка Бестельглосуд и повелители Астарон и Тахем. Ах да, и еще моя тетушка! – Тетушка?! – клацнул железными зубами Руорк. – Ты ничтожный маменькин сынок, я всегда так говорил! Не слушайте этого нюню, повелитель Астрамарий! Я предлагаю немедленно идти в атаку! Большая часть войск Хобокена – простые рокушцы, которых нам нечего бояться! Они не защищены ни от колдовства, ни от пуль! Проклятых мертвецов мы засыплем серебром по самое горло, а с серебряными латниками расправятся мои пушки и автоматы! – Я вижу, мнения разделились, – сухо констатировал Астрамарий. – Интересно. А что скажет седьмой в Совете Двенадцати? Йоганц Изменяющий смущенно кашлянул, не ожидая, что кто-то спросит его мнения. Он несколько раз открывал и закрывал рот, безуспешно ища поддержки в скрестившихся на нем взглядах, и наконец сказал: – Я поступлю так, как решит большинство. – Понятно. Как флюгер – куда ветер подует. Возможно, у нашего союзника с севера найдется, что добавить?.. – Найдется, Человек в Железной Шапке! – воспрянул Айюки. Ему впервые предложили высказаться. – Думаю, уходить не надо нам! Южные люди близко, начнем уходить – в спину ударят, много-много нас убьют! Нехорошо будет. Но еще думаю, драться прямо сейчас тоже не надо! Темно уже будет скоро, плохо для драки совсем! Мамонты ночью ничего не видят, налетят сослепу на что-нибудь, поломают! Махуты ночью тоже ничего не видят, не смогут мамонта направить хорошо! Позиция у нас хорошая, но у южных людей хорошая тоже – надо тут пока постоять, подождать, пока сдвинутся они, в бой пойдут! А как пойдут – так мы готовы будем, отпор дадим, драться будем! Айюки драться будет, Лщаледа драться будет, Тоньголе тоже немножко драться будет! Шлем Астрамария чуть наклонился. Похоже, слова Айюки пришлись ему по душе. Первый Маршал Серой Земли несколько секунд помолчал и заговорил, роняя слова веско, как булыжники: – Простейшая логика подсказывает, что в ближайшее время Хобокен перейдет в наступление. Ожидание играет на руку нам, а не им. Общепринятая военная тактика гласит, что в подавляющем большинстве случаев преимущество на стороне обороняющегося. Здесь наша позиция хорошо укреплена. У нас преимущество местности и превосходство в численности. Поэтому мы не станем нападать первыми, а подождем действий рокушцев и тогда уже сделаем ответный ход. Астрамарий еще ненадолго замер и вновь заговорил, обращая шлем поочередно к Руорку и доппелю Квиллиона: – К сожалению, у меня есть и плохие новости. Я… слегка поврежден. Завтра я не смогу лично принять участие в битве и буду руководить отсюда, из штаба. Непосредственное командование предлагаю осуществлять вам двоим. – Не сомневайтесь в нас, маршал! – клацнул железными зубами Руорк. – Мы будем сразу во всех местах одновременно! – пообещал доппель Квиллиона. – Так и должно быть. Один из колдунов в оранжевых плащах – Насугепта Уши, глава разведывательного корпуса – поднял руку. Астрамарий кивнул, давая ему слово. – Повелитель Астрамарий, мне прислали донесение, – вкрадчиво произнес Насугепта. Его необычайно длинные уши явственно подергиваются, слыша все на ларгин вокруг. – Мои шпионы в стане врага сообщают, что вражеским солдатам только что был зачитан общевойсковой приказ. Они нападут завтра на рассвете. Железный Маршал приказал атаковать, как только взойдет солнце. – Превосходно. Теперь мы владеем информацией и будем готовы встретить противника. Глава 36 Тихая летняя ночь. С юга веет теплым ветерком. В лунном свете виднеется широкая борозда, тянущаяся по земле. Ларийско-рокушская граница. К юго-западу от нее – бесчисленные палатки серых. К северо-востоку – рокушцев. До рассвета еще три часа. Все спокойно спят. Бодрствуют только часовые – да и как им не бодрствовать? По ту и другую сторону границы вахту несут мертвецы – костяки у серых, эйнхерии у рокушцев. Нежити сон и отдых не нужен – так почему бы не дать выспаться живым? Не спят и рокушские колдуны, что предпочитают именовать себя архимагами. Их всего трое, причем двое – тоже представители нежити. Маргул и призрак. Сейчас они играют в окунари – мудреную игру, популярную в Серой Земле. Черные и белые фигуры разного вида и размера, доска со ста двадцатью одной клеткой, двуцветная стрелка, указывающая направление ветра. Окунари символизирует битву на море, а фигуры – корабли. Их ходы очень сильно зависят от этой красно-белой стрелочки. Рядом песочные часы – сделав ход, игрок переворачивает их, запуская время соперника. – Эй, эй, одну секунду! – угрожающе прищурился Тивилдорм, всматриваясь в песочную струйку. – Телекинез, ха?.. А ну, отпусти песок, пусть течет, как положено! – Да они засорились просто, засорились! – сделал невинное лицо Шамшуддин, встряхивая часы. – Вот, уже снова работают! М-да, не стоило и надеяться, что жульничество прокатит – перед ним такой же архимаг, пусть и серый… – Опять победил! – злорадно проскрипел Тивилдорм, растирая бесплотные ладони. Шамшуддин насупился. Он только вчера узнал правила этой игры, а соперник тренировался в ней несколько веков. Неудивительно, что выигрывает уже пятую партию. Вот играй бы они в шек-трак… но где же здесь взять доску и фишки для любимой забавы шумеров? Третий архимаг, самый главный, тоже не спит. Креол пять минут назад проснулся и теперь шагает меж палаток – прямо к главной площадке, где реет на ветру трехцветное знамя. Там уже высится сухопарая фигура с крюком вместо руки. – Ну что, все готово? – негромко спросил Креол. – Пора?.. – Самое время, – кивнул маршал Хобокен. – Бабахайте. Маг резко вскинул руку. Кончики пальцев полыхнули багровым, и с них сорвалась ослепительная вспышка. С чуть слышным свистом она унеслась высоко в небо и там оглушительно громыхнула. Над всем лагерем раскрылся огромный пылающий цветок. – Солнце взошло!!! – прогремел в мегафон Железный Маршал. – Общевойсковой сигнал!!! Армия мгновенно ожила. Затрубили капральские горны, загрохотали барабаны дэвкаци, заревела большая лагерная сирена. Из палаток выносятся солдаты, строясь в колонны, кавалерия седлает коней, артиллеристы расчехляют орудия. – Внезапность, быстрота, натиск! – приговаривает Хобокен, следя за секундной стрелкой часов. – Поспешай, поспешай, ребятушки, действуем на упреждение! Наше солнце взошло – уничтожим врага, пока не опомнился! Но вот построение закончено. На крайнем правом фланге сутулятся могучие дэвкаци. По центру – основное сосредоточение кавалерии во главе с паладинами. Слева – самая плотная масса, сплошь пехота и артиллерия. – Воины Рокуша!!! – загремел Железный Маршал, проносясь вдоль солдатских колонн. – Вы все знаете, кто я такой! Мое имя Бокаверде Хобокен, и я шестьдесят шесть лет служил вашему и моему отечеству! Служил в жизни, служил и в смерти! Двадцать лет назад я был убит серыми! Я не жалею об этом, воины Рокуша! Если понадобится, сегодня я отдам жизнь еще раз! Серые не должны топтать землю наших отцов! Я так считаю, воины Рокуша! Да последуют за мной те, кто с этим согласен! Пылкая речь Хобокена звенит неистовым набатом. Каждое слово отдается ударом колокола. В голосе чувствуется невероятная убежденность – и эта убежденность передается каждому услышавшему. Глаза солдат с каждым мигом разгораются все сильнее, пальцы стискиваются кулаками, из уст само собой рвется бешеное «Харра-а-а!!!». Железный Маршал буквально вливает в сердца удивительную храбрость, заражая бойцов невообразимой, непередаваемой волей к победе. – Всем известно, что пуще всего на свете колдуны боятся железа! – прокричал Хобокен, вздымая палаш. – Напомнить, как они меня прозвали?! – ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!! – взревели сто тысяч глоток. – ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!! ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!! – С нами Единый, атакуем! – гаркнул Хобокен, пришпоривая коня и первым устремляясь на поле брани. – Харра!.. – ХАРРА-А-А-А-А-А-А!!! – хлынула следом людская лавина. Но отнюдь не беспорядочной толпой. Земля задрожала, сотрясаемая сотней тысяч сапог, опускаемых с точностью часового механизма. Левой, правой, левой, правой! Солдат выстроили в колонны еще вчера, заставив накрепко затвердить свое место в общей диспозиции. Когда надо, рокушцы могут создавать ходячие чертежи не хуже серых. Сначала армия двигалась по холмистой местности. Потом вышла на равнину, сплошь заросшую бурьяном. При короле Заричи Втором эта территория была рокушской, но при Заричи Третьем отошла к Ларии. Пахотные земли со временем забросили, крестьяне переселились в другие места. Пехота шагает быстро, но кавалерия при желании обгонит ее вмиг. Однако пока не обгоняет – специально придерживает коней, движется наравне. Маршал Хобокен по пунктам разъяснил командирам – как кому надлежит действовать, где чье место в общей диспозиции. Каждому досконально объяснил общий план и его личную в нем часть. Драгуны, гусары, уланы, карабинеры – все напряженно следят за светящимся в ночи клинком. Пока что Белый Меч пребывает в спокойствии у седла Гордого – значит, надо выжидать… Лагерь противника уже всполошился. Колдуны первыми почувствовали угрозу и теперь торопливо, наспех готовятся к обороне. Железный Маршал, как всегда, ударил неожиданно, ошарашив противника в первую же минуту атаки. Рокушцы с самого начала получили моральное превосходство. Лод Гвэйдеон, едущий впереди всех, приложил ладонь ко лбу. Передняя линия обороны серых – длинный окоп, тянущийся от самой реки. Еще не совсем окончен – даже отсюда видно копошение бесчисленных цреке. Укреплен стационарными защитными полями-треугольниками и колдовскими минами-ловушками, вокруг во множестве торчат рогатки, темнеет линия бруствера. Центральная колонна выдвинулась вперед, на ходу перестраиваясь в боевую позицию. Пехотные каре вытянулись широкой линией, за ними заняла позиции кавалерия. При каждой роте виднеется молчаливая фигура эйнхерия-гренадера. Отдельно ото всех парит мерцающий во мраке силуэт – Тивилдорм Призрак, колдун-ренегат. За передвижениями рокушцев следят из окопа. То тут, то там вспыхивают колдовские огни, рассеивая ночной мрак. Тысячи глаз смотрят на ровные линии пехотных каре и бесчисленную конницу. Еще полусонные серые готовят мушкеты – задержать противника, пока придут в боевую готовность основные силы. Вот начала палить растянувшаяся вдоль фронта артиллерия. Колдуны уже швыряют первые заклятия – по равнине катятся настоящие волны жидкого огня, угрожая пожрать не одну роту! Но часть чар поглощается татуировками эйнхериев, а что все-таки просачивается – отражает старый Тивилдорм. Призрачные руки колдуна вращаются кривыми восьмерками, создавая зеркальную защиту, собирая все враждебные импульсы в воздухе над головой. Там горит и пульсирует Сфера Жажды – пока что маленькая, но постепенно все возрастающая. Первой на штурм окопов пошла пехота, как и положено по общепринятой тактике. Но… но когда до линии фронта осталась треть перехода, лод Гвэйдеон резко вскинулся. Лод Мартиндос, находящийся при главнокомандующем, передал Генералу Ордена мысленный сигнал. Одно-единственное слово Железного Маршала – пора! Натренированная рука ухватила рукоять Белого Меча. Клинок взлетел к небесам, сияя даже ярче обычного. – Вперед, во имя Света!!! – прогремел лод Гвэйдеон, пришпоривая Гордого. Подъятый меч стал сигналом войскам. Вся кавалерия единым духом вырвалась вперед, устремляясь к окопам. Тяжелый топот сотряс поле. Следом с фузеями наперевес помчалась пехота. Громовое «Харра-а-а-а!!!» рвется из каждой глотки. В окопе засуетились. Многие, не выдержав вида приближающихся коней, уже выскакивают наружу, укрываясь за невысоким бруствером. Серые совсем спали с лиц – никто и подумать не мог, что рокушцы отважатся на такую головокружительную атаку! Бросить на окопы кавалерию – это же самое настоящее безумие! Атаке рокушцев предшествовал артиллерийский обстрел. Бомбы, ядра, дальнобойная картечь – все обрушилось на серых смертоносным дождем. В ответ заговорила их собственная артиллерия, но быстро замолчала – кавалерия уже пересекла линию фронта. Следом в окопы ворвалась пехота, бешено орудуя штыками. Смятенные полки дрогнули, отступая назад, к основным силам. Одним махом, одной умелой, тщательно рассчитанной атакой Железный Маршал выбил серых с укрепленных позиций. Навязал бой не там, где хотел Астрамарий, а там, где будет выгодно ему, Бокаверде Хобокену. Свел на нет преимущество местности, еще полчаса назад бывшее у противника, и лишил его большей части ретраншемента. – Внезапность, быстрота, натиск! – с удовольствием приговаривает Хобокен, глядя в подзорную трубу. – Неожиданность – вот ключ к победе! Удивил – победил! Сам Железный Маршал сейчас ведет левую колонну, в которой больше всего пехоты. Первая линия рокушских каре уже поднимается на высоты, занятые лагерем серых. Остановить их бросили полк костяков – сейчас, пока солнце еще не взошло, эти быстроногие скелеты прекрасно себя показывают. Вот заалеет заря – придется складывать их грудами в повозки, накрывать холстиной. Не то рассыплются в прах. Костякам преградили путь высланные Хобокеном гренадеры – тоже способные двигаться быстрее пешего человека. После нескольких минут перестрелки замогильные войска одновременно поняли, что так друг другу не навредят, и перешли к рукопашной. Штыки «Мертвой Головы» и полусабли костяков встретились – и вновь без особого результата. Десяток живых скелетов просто развалились под ударами прикладов. Пяток эйнхериев вышли из строя, лишившись руки или ноги. Но большей частью те и другие лупили вхолостую – обычное холодное оружие нежити не слишком страшно. На этом стороны и разошлись – костяки вернулись к хозяевам-некромантам, а эйнхерии заняли прежние позиции в первой линии наступления. Когда войско приблизилось к лагерю на достаточное расстояние, воздух наполнился колдовскими и артиллерийскими огнями. Защитная батарея – пушки и колдуны через одного – принялась палить по наступающим, не жалея снарядов. Хотя пушек здесь сравнительно мало – этим корпусом командует маршал Квиллион. Большая часть артиллерии на другом фланге – у маршала Руорка. Рокушские орудийные расчеты, движущиеся в интервалах между пехотой, развернулись, открывая ответную анфиладу. И сразу же восемь фузилерских каре, держась вровень друг с другом, пошли на штурм. Следом тронулись остальные. Правда, на пути оказался длинный ров, полный какого-то ядовитого пара. Один из многих колдовских заслонов. Ров пришлось засыпать фашинами, закидывать землей, избавляясь от пара, потом перебираться, вновь выстраиваться в каре – и все прямо под вражеским огнем! Серые воспользовались заминкой для вывода войск и контратаки. Как только первое каре перебралось через ров, на него обрушились батальоны вражеских пикинеров. Имея превосходство в численности, серые легко окружили фузилеров. Но те словно вросли в землю, работая штыками с небывалым воодушевлением. На выручку пришло соседнее каре. Орудийные расчеты ударили картечью почти в упор, воздух прочертили метко брошенные гранаты. Серые оказались под перекрестным огнем и впали в замешательство. – Харра-а-а-а-а-а!!! – бросились в штыковую рокушцы. Передняя линия серых пришла в беспорядок и попятилась, желая соединиться с основными силами. Но тут маршал Хобокен взмахнул рукой, бросая кавалерийский резерв. Два гусарских полка устремились вдогон конной лавой, разя отступающих. Мушкетеры огрызались огнем, а колдуны выставляли защитные экраны, преграждая коннице путь, но всё как-то робко, нерешительно. Разноцветные плащи невольно следили за людьми, невидимыми для высших чувств. Эйнхерии – ужасные гренадеры из «Мертвой Головы»! На правом фланге тоже началось сражение. Здесь солдатам пришлось столкнуться с необычным врагом – ингарскими махутами, наездниками на мамонтах. Огромные, поросшие шерстью, боевые звери трубно ревут, наступая на противника. Ружейный и артиллерийский огонь не вызывает никакого страха – ингарцы с малолетства приучают мамонтов не пугаться выстрелов. Картечь глубоко ранит этих гигантов, но окровавленные, взбешенные от боли они становятся еще страшнее. Тяжеленные туши топчут солдат, сбивают коней вместе с всадниками. Рокушцы мужественно стоят, сдерживая натиск сколько возможно. Конница – гусары и карабинеры – стремится обогнуть мамонтов слева, прорубив путь сквозь серых егерей. Огромные бомбарды заряжают крупными ядрами, сшибающими с ног даже этих лопоухих великанов. – Ха-бум!!! Ха-бум!!! Ха-бум!!! – зарокотало в воздухе. На помощь союзникам подошли дэвкаци. Медлительные в сравнении с людьми, они поотстали, лишь теперь войдя в схватку. Их сразу привлекли гигантские мамонты – вот это противник, под стать дюжим молотобойцам! Теперь они выкрикивают имя вождя – не найдется более славного боевого клича. Над равниной зазвучала боевая песнь, легко перекрывая пушечный грохот: Хабум Молот по-звериному взревел, замахиваясь тяжелым гарпуном. Рука старого великана не подвела – все как в молодые годы, когда он охотился на китов! Мамонт болезненно затрубил, махут на мохнатой голове истошно залопотал, тяня крючком за ухо-одеяло. Страшный удар!!! Швырнув гарпун, Хабум вынес из-за спины тяжеленную кувалду, раскручиваясь вокруг своей оси. Литая чушка с нечеловеческой силой обрушилась на череп шатающегося зверя, роняя его на колени. – Завалил мамонта, вождь? – радостно гаркнул слева Торир Дом. – Берегись!!! – возвысил голос Хабум. Толстопузый дэвкаци мгновенно развернулся, вскидывая могучие ручищи. Перед ним мелькнули налитые кровью глазки, мамонт замахнулся хоботом, чтобы смести противника с дороги… но вдруг замер. Огромные ножищи уперлись в землю перед самым Ториром, подняв в воздух целый столб пыли. В крохотных глазках отразился ужас. Исполину на миг показалось, что перед ним извечный враг – шерстистый носорог. Торир весело хохотнул, любуясь низеньким человеком, лупящим по мохнатой макушке. Широкие ладони дэвкаци крепко сжали тугой хобот. Напуганный мамонт попытался попятиться, но тут же замер – Торир крутанул мясную кишку, словно выжимал из нее воду. Этот толстяк, небывало сильный даже по меркам своего народа, того и гляди сам взвалит мамонта на плечи. – Кончай зверя, Торир! – крикнул Хабум. – Так, вождь? – осклабился пузан, резко разводя руки в стороны. Все, кто видел это, невольно содрогнулись. Мамонт захрипел и повалился, обливаясь кровью. Торир Дом просто-напросто разорвал ему хобот голыми руками. Исступленно верещащий махут скатился по волосатому боку и побежал прочь, путаясь в долгополой шубе. Простые ингарцы сражаются в обычных легких кожанках, но им, великим погонщикам мамонтов, не положено снимать почетные одежды! Жаль только, что в них так неудобно передвигаться… Далеко на востоке заалела заря. Серые встретили ее озлобленными взглядами – они-то рассчитывали к этому моменту только-только начать бой… На левом фланге продолжается наступление. Бесчисленные штыки заблестели на солнце – вчера их надраили до зеркального сверкания. Пехота, все так же держащаяся аккуратными каре, непрестанно теснит серых, прижимает их к реке. Центральная колонна, выполнив первоочередную задачу, разомкнулась, частью присоединившись к левому флангу, частью продолжая сдерживать серых, не давая вырваться из ограждения. И здесь позиция рокушцев вдруг пошатнулась. Земля, сама земля под ногами разверзлась зыбучим песком, поглощая целый уланский эскадрон! Ошалевшие кони испуганно заржали, стремясь уйти от того места, где погибли их товарищи. Всадники озираются, не видя врага, которого можно было бы зарубить. Ударило повторно! Из-под земли сотнями выскочили длинные крученые лезвия, подрубая скакунам ноги или просто разрезая их пополам! Свист… удар… истошное ржание вперемешку с человеческим криком – и страшный нож вновь скрывается под землей, через секунду выносясь уже дальше! Автоматы-кроты Руорка движутся с поразительной скоростью, прокладывая себе путь прямо сквозь почву, и противостоять их атакам очень и очень сложно! Брешью в позиции атакующих немедленно воспользовались другие бойцы. Личный пехотный отряд Руорка Машиниста – отряд автоматов. Бешено крутящиеся колеса понесли этих металлических чудовищ меж галопирующих кавалеристов. Рты одновременно раскрылись, обнажая короткие дула, и рокушцев накрыло пулеметным огнем. Раненые и мертвые, они посыпались с коней. Проносясь мимо, автоматы с невероятной частотой работают руками-лезвиями, вмиг окрасившимися кровью. Паладины, отошедшие дальше, развернули коней, спеша на подмогу союзникам. Лод Гвэйдеон поднялся в седле Гордого, взметая кверху Белый Меч, и оглушительно закричал, ободряя солдат. Серебристая лава хлынула параллельно линии серых, отделяя ее от автоматов. Натиск оказался воистину таранным. Серые отхлынули, в страхе взирая на серебристых всадников, и обнажили перед противником батарейные позиции. К оголившимся пушкам устремилась рокушская пехота – но доступ перекрыло колдовством. Воздух завихрился, наполняясь тучами песка, забивающегося в глаза, рот, ноздри. Не в силах продвинуться сквозь эту завесу, пехота завязла на полпути, а цреке тем временем уже поволокли орудия дальше, в безопасное место. Воодушевленные колдовской поддержкой, серые перешли в контрнаступление. Паладинам пришлось тяжело – их банально давят массой. Керефовые копья и мечи косят врага сотнями, но на их место встают тысячи. Воздух наполнился конским ржанием и мушкетными выстрелами. Видя опасность в центре, Хобокен отправил на помощь ближайшую роту дэвкаци во главе с Чедиром Волной. Связь Железному Маршалу обеспечивают все те же паладины – Серебряные Рыцари пересылают мысленные послания мгновенно, от одного к другому. По одному такому приставили к каждому войсковому командиру – и Хобокен постоянно в курсе всего происходящего, уверенно держит все нити сражения. Дэвкаци прорвались сквозь легкую пехоту серых, и огромные молоты присоединились к кавалерийским саблям. Пули автоматов рвут волосатых гигантов, но те слишком крепки, слишком выносливы – один за другим создания Руорка отлетают грудами искореженного металла. Израненные дэвкаци тоже падают замертво – но главная цель достигнута, давление на центральную колонну ослабло. Кавалерия вновь перешла в наступление. Паладины, поддержанные драгунами и гусарами, опять начали теснить серых. Следом ударили пехотные каре. Гренадеры и фузилеры бесстрашно бросаются в рукопашные схватки, пронзая штыками егерей и мушкетеров серых. Лишь автоматы-кроты по-прежнему появляются из-под земли, разрезая надвое то одного, то другого невезучего. Но уже реже – этот вид автоматов невыгодно использовать в общей свалке. Они ведь не видят противника, только слышат, а потому атакуют вслепую, наобум. И если враг перемешан с собственными войсками – достанется всем, не разбирая мундиров. На левом фланге гренадеры и фузилеры, непрестанно воодушевляемые Хобокеном, безостановочно идут в наступление. Уланы, поддерживающие пехотные каре, сбили заслон из Кровавых Егерей, заняв позиции на холмах. Однако Квиллион Дубль сумел погасить сумятицу в войске. Его глаза и уши – доппели – находятся буквально всюду. Они перестроили пехоту двумя колоннами, сгруппировав в центре колдунов. Защитные экраны использовать не стали – все равно те разрушаются при первом же ударе эйнхерия. Вместо этого применили новый, еще не использовавшийся трюк. Стеклянные шары. Квиллион, узнавший о возвращении гренадер «Мертвой Головы», заранее заказал нечто особенное – множество больших стеклянных шаров. Сейчас первая линия колдунов, состоящая сплошь из телекинетиков, аккуратно и плавно ведет их по воздуху. Затем выдвигается вторая линия… и одновременно активирует одно и то же заклятие – Внутренний Взрыв! Обычно эти чары применяют против человека, разрывая его изнутри на кусочки. Квиллион первым додумался использовать их на чем-то неживом. Для прочного металлического ядра этого сравнительно слабого заклятия не хватит – оболочка в лучшем случае деформируется. Но стеклянное, способное разбиться просто при ударе о твердую поверхность… Атака оказалась страшной. Десятки огромных стеклянных шаров в мгновение ока раскололись на мириады крохотных осколков. Они разлетелись с бешеной силой, вонзаясь в мундиры, кожу, пронзая людей насквозь, впиваясь в глаза. Больше двух тысяч бойцов одновременно рухнули наземь мертвыми или ослепшими. Еще свыше трех тысяч получили серьезные ранения. Хобокен омрачился. Взмах рукой – и уланские эскадроны переходят в наступление, обрушиваясь на боевые порядки серых. Пикинеры дали сильный отпор – и уланы мгновенно отхлынули. Пришедшие в панику, они устремились прочь, спасаясь бегством. Серая пехота, воодушевленная отступлением противника, ринулась вдогон. Ослепленные успехом, они не заметили, что нарушают собственный боевой порядок. И вдруг все переменилось – уланы перегруппировались, вновь атакуя расстроенные ряды серых. А с другой стороны грянули гренадеры и фузилеры, мешая с грязью оставленных без защиты колдунов. Тщательно спланированный отвлекающий маневр, вот что сейчас произошло. Одна из бесчисленных тактических хитростей Железного Маршала. Как всегда – примененная в самый нужный момент. – Ничего-чего-чего!.. – разнеслось эхом по полю. Заговорили сразу две дюжины совершенно одинаковых доппелей. – Это-это-это-это еще только-только-только-только начало-чало-чало-чало!.. Глава 37 Поле боя заволакивают песчаные клубы. Смерчи и смерчики кружатся меж сражающихся, выискивая рокушцев, заключая их в смертельные объятья. Песок, самый обыкновенный песок душит людей, оставаясь на лицах мертвящими масками. Солдаты падают десятками. Еще больше погибает от зыбучих песков, прорывающихся сквозь землю то там, то тут. Огромные ямы раскрываются в крупных скоплениях рокушцев, утягивая их в жуткие ловушки. Порой случайно попадается и один-другой серый, но это не страшно, это допустимые потери.