Дорога к храму. Записки бывшего атеиста бесплатное чтение
![](/img/b/137223.jpg)
Вступление. О чём эта книга
Как всегда, в любой книге, статье или даже обычном студенческом реферате самым сложным моментом является начало труда, его первые строки. Я даже специально отложил написание этой части напоследок, но вот пришлось всё-таки взяться и за неё.
Наверное, самое важное, что я могу и должен сказать о себе это то, что вплоть до 30 лет я был атеистом, пускай и не воинствующим, не тем, которых раздражает само наличие храмов, священнослужителей и вообще верующих, но всё же достаточно убеждённым. Слава Богу, но уже 12 лет как я являюсь православным христианином. Принято говорить, что я пришёл к Богу, в моём случае правильным будет сказать, что Бог взял меня за руку и буквально привёл к себе. Слишком уж я был человеком, склонным к сомнениям и нерешительности.
Я понимаю, что есть много людей, которые уже во многом осознали ложь и пустоту атеизма, но по разным причинам так и не смогли сделать решительные шаги, переступить через порог храма. Эта книга предназначена, в первую очередь, для них, может быть она поможет разрушить определённые стереотипы о православии и Церкви, которые продолжают распространяться в нашем обществе.
Конечно, есть люди, которые уже с детских лет были воцерковлены или смогли сразу отбросить все сомнения, но, думаю, и им эта книга может быть не бесполезна.
Скажу несколько слов о себе. По образованию я историк, кандидат исторических наук, много лет проработал преподавателем в школах и колледжах. Родился и воспитывался в абсолютно невоцерковлёной семье. Говорю это исключительно для того, что в определённом смысле это тоже разрушает некоторые стереотипы. Обращение ко Христу вполне может сочетаться с образованностью и даже знание истории не является помехой для принятия христианской истины, о чём так любят поговорить атеисты. Приход к Богу не зависит полностью от того, в каких обстоятельствах и среди каких людей ты рос и воспитывался. Нельзя объяснить принадлежность к Православной Церкви исключительно традициями.
Агностицизм – временно или навсегда?
В последнее время всё большее количество людей предпочитает обозначать себя в качестве агностиков. То есть человек в существовании Бога не убеждён, но при этом не считает также, в отличие от атеистов, что Его несуществование является очевидным фактом.
Как и все мы грешные, агностики также не избегают греха гордыни и зачастую считают именно свою идеологическую позицию верхом мудрости. Будьте уверены, если в сети развернётся очередная дискуссия между верующими и атеистами, то рано или поздно появится человек, который заявит нечто вроде. "Вот вы тут спорите. А зачем спорите? Всё равно друг друга не убедите. Не разумнее ли признать, что ваш спор бессмыслен и дать возможность каждому спокойно оставаться при своём мнении"?
Как же нам относиться к агностицизму? Всё на самом деле зависит от того, а как эти люди относятся сами к своей позиции. Считают ли они её чем-то временным или, наоборот, признают, что их взгляды останутся неизменными.
В первом случае агностицизм, думаю, можно признать вполне достойной позицией. Более того, в каком-то смысле даже неизбежной для каждого человека, который приходит от неверия к вере. Такой агностик признаёт, что он не знает на данный момент истину, но при этом стремится её найти. Он готов рассматривать непредвзято любые точки зрения и мнения, при этом подразумевая, что согласится с той, которая окажется верной.
Разумеется, этот период может быть и достаточно продолжительным. Теоретически он может продлиться и всю жизнь. Мы не знаем всех подробностей Божьего промысла об отдельном человеке. Обращение к Богу даже в последние дни жизни это также возможный вариант.
Вот к таким агностикам стоит относиться с уважением и терпением. Не стоит высмеивать их позицию, заявлять, что всё ведь и так очевидно, что для сомнений нет никаких причин. Вы можете порадоваться, что всё очевидно для вас, но не стоит переносить этот духовный опыт на всех остальных людей.
Тут правда стоит уточнить, что люди, находящиеся именно в таком духовном поиске, обычно себя агностиками и не называют.
К сожалению, под названием агностицизм мы чаще сталкиваемся с совсем другой позицией, которую можно было бы охарактеризовать как полное душевное безразличие. Человек признаёт, что он не знает истину, при этом откровенно заявляет, что искать её он и не собирается. Ему это абсолютно ненужно, неинтересно, не видит он в этом никакой пользы для себя. Этот агностицизм является по сути своей интеллектуальной и духовной ленью, нежеланием приложить усилия для того, чтобы разобраться в самом важном вопросе нашей жизни.
Зачастую переубедить таких людей гораздо сложнее, чем самых воинствующих атеистов. Последних, если в чём и нельзя упрекнуть, так это в равнодушии к религиозным вопросам. Они охотно вступают в дискуссии, спорят, невольно выслушивая аргументы своих оппонентов, а порой даже и прислушиваясь к ним.
Не то агностики. Они, скорее всего, просто не будут с вами спорить, предпочитая вообще не обсуждать религиозные темы.
Конечно, на практике агностицизм не так уж редко бывает, скорее всего, лишь ещё одной разновидностью атеизма. Просто по каким-то соображениям человек предпочитает не говорить о своих атеистических убеждениях в открытую. Зачастую это связано с желанием играть роль якобы объективного третейского судьи, который может беспристрастно оценивать аргументы обеих сторон.
На практике, однако, такой судья крайне пристрастен и любые даже самые очевидные аргументы верующих рассматривает крайне критично, зато к атеистам гораздо более лоялен.
Вера в Бога или вера в существование Бога? Что такое эпохоцентризм
Конечно, говоря о вере в Бога, нужно понимать, что само это слово имеет многочисленные оттенки смысла. Один из них подразумевает знание о чём-то. Говоря о себе как о верующем, человек утверждает, что он знает о существовании Бога. Однако таким знанием могут обладать далеко не только благочестивые люди. Как сказано у апостола Иакова: "И бесы веруют и трепещут" (Иак. 2:19). То есть, демонические существа как раз обладают знанием о бытии Бога, у них в этом нет никакого сомнения.
Однако мы понимаем, что называя себя верующим, человек говорит не только о знании. Он имеет в виду, что принимает Господа как своего Спасителя, берёт на себя обязательство не отрекаться от Него и соблюдать заповеди. Именно в этом и заключается вера.
Ни для кого, наверное, не является секретом, что подавляющее большинство людей по природе своей эгоцентрики. Мы склонны рассматривать всё происходящее в мире, через призму своих собственных интересов и предпочтений. Нам кажется, что весь мир вращается именно вокруг нас.
Менее заметным, но практически столь же все объемлющим является другая человеческая черта, которую можно назвать "эпохоцентризмом". Вольно или невольно, но мы считаем нынешний уровень цивилизации чем-то невиданным и выдающимся, ставящим нас выше остальных. При этом подобное отношение распространяется не только на предыдущие поколения (для этого хоть какие-то разумные основания можно найти), но и на наших потомков.
Определённое лекарство от эпохоцентризма есть. Заключается оно в изучении истории. Когда ты прочитаешь авторов V, XV, XVIII веков, у каждого из которых звучит в общем одна и та же мысль: "Наши предки нам бы обзавидовались, а наши потомки будут вечно восхищаться нами и нашими достижениями", то сначала ты, конечно, посмеёшься. Но потом начнёшь понимать, что и тебе самому, и большинству окружающих тебя людей свойственен именно такой взгляд.
При чём тут религиозные споры? Как мне кажется, очень даже при чём. Зачастую люди, выступающие с критикой Священного Писания, озвучивают на практике именно одну самую главную претензию. Они исходят из того, что библейский текст должен быть обращён исключительно к человеку, который живёт здесь и сейчас, если говорить о нашем времени, то это конец XX – начало XXI веков.
Эти претензии могут выражаться в форме апелляции к науке. Нередко верующих спрашивают, почему процесс творения нашего мира описан в Библии не в соответствии с научными открытиями, почему в нём не говорится о большом взрыве, расширяющейся Вселенной, да хотя бы о том, что наш материальный мир состоит из мельчайших частиц, таких как молекулы и атомы?
Вот это и есть проявление эпохоцентризма в чистом виде, нежелание признавать того, что для Бога все предыдущие поколения людей были не менее ценными. Да и говорить о том, что они были менее развитыми или менее разумными также не приходится. Язык Библии универсален, он рассчитан на то, чтобы сообщить истину, которая может быть воспринята любым человеком, жившим в эпоху, отстоящую от нас на тысячу лет в прошлое. Этот язык будет понятен и спустя тысячу лет после того, как уйдёт наше поколение. Если говорить о создании мира, то главная мысль, доносимая до нас Библией, это то, что у Вселенной и людей есть Благой и любящий мир Творец.
А вот как раз использование научного языка рубежа XX и XXI веков было бы полнейшим абсурдом, ибо этот язык не универсален, как и вообще язык науки. Критики ещё готовы согласиться с той мыслью, что этот научный язык был бы просто непонятен людям предыдущих эпох. Эта мысль их даже радует, так как даёт чувство ложного превосходства над предками. Однако эпохоцентризм мешает понять, что если прогресс в научных знаниях будет идти современными темпами, то через тысячу лет язык современной нам науки покажется нашим потомкам убогим и примитивным.
Многим, очевидно, такая мысль кажется обидной. Однако, на самом деле, в этом нет никакого повода для обид или огорчений. Сущность науки именно в накоплении знаний и усложнении гипотез, в возникновении всё новых вопросов, поиск ответов на которые не прекращается.
Зачастую эпохоцентризм проявляется и в социальной сфере. Описываемое в Ветхом и Новом Завете общество не является, с точки зрения современного человека, идеальным и даже нормальным во многих своих проявлениях. Соответственно, если ветхозаветные пророки или апостолы не призывают к немедленным социальным преобразованиям, то они не обладают никаким высшим знанием и мудростью. Причём, подразумевается, что эти преобразования должны быть проведены обязательно именно по нормам и законам того общества, в котором мы сейчас живём.
Наиболее часто используемый пример касается существования рабства в древнем мире. Критики христианства полагают, что если апостолы не выступали с требованием немедленно освободить всех рабов, то, значит, никакие они и не носители Истины и слова Божьего. Хотя, понятно, что при подобном подходе можно требовать от апостолов всего чего угодно, причём даже такого, что явно и однозначно не одобряется евангельскими заповедями.
И здесь перед нами всё та же ложь эпохоцентризма. Нежелание увидеть, что социальные нормы и законы менялись и продолжают меняться. Что, с одной стороны, идеальными своё общественное устройство объявляли множество цивилизаций, причём среди них были такие, которые практиковали, например, человеческие жертвоприношения – инки, ацтеки. С другой стороны, нет никаких сомнений, что многие современные законы и обычаи нашим потомкам покажутся суровыми или просто глупыми. Такова историческая неизбежность.
Евангелие же и в области человеческих отношений говорит нам не о временных законах и обычаях, а об универсальных заповедях. Заповедь любви к ближнему своему не зависит от уровня общественного развития и особенностей социального устройства. Она действительна и в кастовом обществе Древней Индии, и в античную эпоху с её рабством. Продолжает действовать она и в наши дни, когда социальное расслоение и зависимость одних людей от других никуда не исчезла, хоть и приобрела новые формы. Не исчезнет она и в будущем, как бы оно не отличалось от наших дней в плане общественного уклада.
Про хороших атеистов и плохой атеизм
Один из наиболее частых упрёков, который приходится слышать православным это то, что христиане якобы стремятся унизить всех атеистов, приписывая им неистребимую тягу к злодействам, полное отсутствие морали и прочие мерзости. Разумеется приводятся многочисленные примеры добрых и справедливых людей, которые заявляли о своём атеизме, эти люди сравниваются с какими-либо верующими, которые явно не могли быть названы образцом добродетели.
Понятно, что в данном случае нужно понимать – в основе христианства лежит любовь к каждому человеку и признание того, что все мы сотворены Богом и все любимы им. Именно тем, что мы сотворены по образу и подобию Божьему, объясняется то, что у нас вообще существует такая вещь как представление о неких объективных моральных ценностях, которые не сводятся к вкусовым предпочтениям или временным договорённостям отдельных групп людей.
При этом христиане должны весьма чётко разделять грех и грешника. Первое ненавидеть и отвергать, а вторых прощать и любить. Также мы должны понимать, что есть нечто даже более страшное, чем отдельный грех, совершённый отдельным человеком. Это греховные учения, которые как раз подталкивают человека к совершению греха, делают при принятии основных положений этого учения грех практически неизбежным.
Поэтому на вопрос разве не может атеист быть хорошим, можно смело отвечать – ну, конечно, может. Так же как может быть хорошим человеком мусульманин, буддист или свидетель Иеговы. Более того, я был знаком даже с одним хорошим сатанистом. Правда, он заявлял, что сатанизм для него не религия, а исключительно философское воззрение, ни в какого князя тьмы не верил, ритуалов жутких не совершал. Хороший, честный паренёк, доброжелательный, вежливый.
Поэтому повторимся – атеисты могут быть самыми разными, как очень хорошими и добродетельными, так и вполне себе злодеями. То же самое можно отнести и к верующим. К сожалению вера в Бога не делает человека безгрешным, она не даёт ему иммунитета ко злу. Но она может помочь ему отличить зло от добра с гораздо большей отчётливостью, чем человеку не религиозному. Атеисты могут не быть злыми, но вот атеизм как лжеучение является несомненным злом.
При этом нужно сказать Богу спасибо за то, что большинство атеистов ведут себя в соответствии со следующей моральной установкой: "Бога, конечно же нет, но давайте всё-таки будем вести себя так, как будто бы Он есть". Подобная позиция характерна не только для обычных атеистов, но даже для тех, кого можно назвать духовными лидерами этой идеологии.
Возьмём, например, всем известного Ричарда Докинза, который может быть назван гуру современного атеизма. Многие знакомы с его фразой о том, что: "Во вселенной нет ни добра, ни зла, ни цели, ни замысла, ничего, кроме слепого и безжалостного безразличия". Звучит, конечно, страшновато, вряд ли кто-то захотел бы жить в такой вселенной. Но в данном случае для нас важнее то, что Докинз, несмотря на декларируемое им отношение к морали, продолжает, тем не менее, давать всему происходящему в мире моральные оценки. Он говорит о том, что заниматься наукой это хорошо и правильно, а вот быть религиозным мракобесом это нечто отвратительное. Но ведь понятно, что подобные оценки в том мире, каким его представляет Доккниз, звучат абсолютно абсурдно.
Никаких добра и зла как некой объективной реальности в этом мире просто не существует. Можно вести речь исключительно о личных вкусовых предпочтениях. Ну вот нравятся Пете апельсины, а от яблок его корёжит, Вася же готов уплетать яблоки в любом виде хоть в сыром, хоть в виде варенья. Разумеется, это не означает, что яблоки или апельсины сами по себе плохие или хорошие. Точно так же бессмысленно говорить о положительной или отрицательной оценке самих Пети и Васи. Мы, если что и можем, то только сказать, что мы разделяем пристрастия одного из них, ну или готовы с удовольствием кушать все фрукты, либо, наоборот, у нас и на яблоки, и на апельсины страшная аллергия.
В сугубо атеистическом мире вообще всё можно было бы оценивать исключительно с такой точки зрения. Ну вот кому-то нравится заниматься наукой и благотворительностью, а кто-то получает удовольствие, сжигая своего ближнего на медленном огне. Ничто из этого не хорошо и не плохо. Как мы помним, согласно Докинзу, никакого добра и зла во вселенной вообще быть не может.
Можно, конечно, сказать, что людям невыгодно наличие большого количества особей, которые получают удовольствие от страданий других. В этом случае возрастает опасность подвергнуться такой вот мучительной смерти. Можно даже допустить, что это вызывает определённую интеграцию людей для защиты от таких потенциально опасных особей. Однако в данном случае речь может идти исключительно о рациональном отношении. Я осознаю опасность, стараюсь её избежать. Если она мне никак не грозит, то и никаких вообще переживаний по этому поводу у меня быть не должно.
В общем, остаётся только повторить, хорошо, что даже идеологи атеизма на практике всё-таки руководствуются именно существованием неких объективных представлений о плохом и хорошем.
Однако нужно понимать, что это вовсе не означает отсутствие опасности со стороны атеизма как такового. Если человек принимает хотя бы на уровне рассудка утверждение о том, что в этом мире не существует добра и зла как таковых, то это неизбежно ведёт и к размыванию его собственных представлений о допустимом и запретном. Сами эти представления начинают казаться человеку чем-то лишним, своего рода пережитком, который не к лицу современному и цивилизованному человеку. Разумеется, это не значит, что каждый из атеистов в обязательном порядке постарается нарушить все заповеди. Однако сам факт допустимости этого, отношение к этому как чему-то вполне естественному уже не может не вызывать опасений.
Весьма показателен в данном случае пример с абортами. Чем, по сути, является их легализация и признания чем-то вполне нормальным, естественным? Это позиция, которую можно выразить следующим образом. Да, людей, конечно, убивать нельзя, но вот нерождённых младенцев можно. Очевидно, что по сути своей данная позиция ничем не отличается от, например, такого правила как людей убивать нельзя, но вот на негров данное правило не распространяется. В одном случае из под общего морального правила выводится одна категория по расовой принадлежности, в другой эта категория выделяется на основании возраста. Однако главное здесь именно то, что само выведение некой группы невиновных ни в чём людей за рамки всех правовых и моральных норм считается чем-то вполне естественным.
Разумеется, в дальнейшем могут приводиться разного рода рациональные и эмоциональные аргументы. Например о том, что нерождённый младенец не является человеком. Ну так и в копилке расистских идеологов собрано значительное число доказательств того, что негров нельзя отнести к человеческому роду. И эти аргументы ничуть не менее основательны, чем аргументы сторонников абортов.
А уж если начать рассматривать такие категории как умственно отсталые, люди с психическими заболеваниями, то тут уже отнесение их к тем, кого нельзя назвать хомо сапиенсом, вообще не требует никакого труда при желании. И у нас опять же есть этому практическое подтверждение в истории третьего Рейха.
Зачастую аргументация сторонников абортов пытается апеллировать к некому общественному благу. Порой речь может идти об угрозе перенаселения на нашей планете, ограниченности ресурсов, невозможности обеспечить нескольким дополнительным миллиардам достойный уровень жизни. Понятно, что при таком подходе невольно начинаешь думать о том, какая категория людей будет следующей выдвинута на кандидаты в уничтожение, ради освобождения жизненного пространства на Земле.
Порою можно услышать рассуждения опять же во вполне дискриминационном духе о том, что делают аборты в основном представители тех категорий населения, которых сложно отнести к благополучным, следовательно, родившиеся младенцы обязательно пополнили бы ряды, наркоторговцев, проституток и преступников. Разумеется, подобные утверждения полностью голословны. Однако ведь в любом случае нужно помнить, что ратующие за аборты ведут к тому, чтобы эта практика рассматривалась как нечто нормальное абсолютно всеми людьми, независимо от их социального статуса и материального положения.
Ну и самым убойным аргументом, кончено, должно считаться заявление о том, что аборт является подтверждением права женщины распоряжаться своим телом, а любые попытки ограничить это право следует рассматривать как ограничение свободы человека. Однако вряд ли кто-то может сомневаться в том, что есть значительная разница между нанесением на тело татуировок, изменением формы носа и других пластических операция и убийством другого человека, пускай даже того, кто в определённый момент полностью зависим от тебя.
Разумеется, атеисты могут быть гуманными и добросердечными людьми. Верующим не приходит в голову этого отрицать. Другое дело, что у них могут быть разные с атеистами взгляды на причину этого. Христиане объясняют доброту атеистов вовсе не их атеистическими убеждениями и отказом от "религиозного мракобесия", а тем, что атеисты точно так же как и верующие созданы Богом и любимы Им. Поэтому атеистам также присуще изначальное стремление к добру, справедливости и истине.
Прогрессивен и научен? Можно ли это сказать про атеизм?
Атеисты любят утверждать, что атеизм это нечто новое, современное прогрессивное. Что, будучи атеистом, человек противопоставляет себя всему устаревшему, отмирающему. Надо сказать, что, к счастью, у многих людей к подобным утверждениям всё-таки выработался определённый иммунитет. Такой вот бездумный оптимистический прогрессизм это дитя скорее всё-таки XIX века, когда быстрое научно-техническое развитие хронологически совпало со значительным смягчением нравов в обществе.
Люди конца XIX – начала XX веков были во многом уверенны, что научный прогресс обязательно будет способствовать и моральному, выступит в качестве своего рода гарантии от излишней жестокости. Соответственно практически любое социальное или политическое учение готовы были рассматривать одобрительно только на том основании, что оно появилось сравнительно недавно. И наоборот, если какая-то идеология имела репутацию достаточно древней, то это рассматривалось скорее как очевидный минус. Предполагалось как нечто само собой разумеющееся, что люди, жившие в эпоху отсутствия машинного производства, электричества и трамваев вряд ли могли придумать нечто подходящее для современного человечества.
Понятно, что при таком подходе христианство подвергалось критике зачастую уже хотя бы за то, что его возникновение относилось к слишком далёкой эпохе, ну а уж если христиане ещё и заявляли о необходимости сохранять в неприкосновенности свои догматы, которые были сформулированы более тысячи лет назад, это, действительно, могло вызвать у прогрессиста настоящий шок.
Излечение от прогрессистских иллюзий было достаточно болезненным. Многие поняли всё уже после Первой мировой войны, для значительного числа окончательную ясность внесла всё-таки Вторая. Стало очевидно, что прогресс в области канализации и электрификации вещь, несомненно, во всех отношениях полезная, но не стоит приписывать ей то, чего она дать ни в коем случае не способна. Научный и технический прогресс не способствуют прогрессу нравственному, зато разнообразные современные средства уничтожения ближних могут привести к гораздо большим масштабам потерь и разрушений.
Конечно, некоторое количество прогрессистов-оптимистов сохранилось, и возникает такое впечатление, что большинство из них является как раз воинствующими атеистами. Самое забавное здесь, однако, то, что атеизм никак не может быть назван современным и прогрессивным. Это идеологическое учение восходит к самой глубокой древности. Можно вспомнить известную фразу из Псалма: "Рече безумен в сердце своём: несть Бог" (Пс. 13:1). Очевидно, что уже в ветхозаветные времена люди вполне имели представление о том, что может существовать представление о небытии Бога. Можно, конечно, попробовать утверждать, что эти представления были среди людей единичными, при этом намного опережали наше время.
Однако можно обратиться к истории Римской империи до перехода её населения в христианство. Там мы обнаружим самое широкое распространение именно атеизма. Да, зачастую он прикрыт фиговым листочком язычества, но за выполнением религиозных обрядов и культов уже не стоит никакой глубокой веры. Во многом их исполнение определяется традициями, примерно как и в наше время можно встретить "православных атеистов", которые с удовольствием вкушают крашеные яйца и куличи на Пасху. Кроме того, зачастую выполнение культовых действий рассматривалось как своеобразный признак лояльности государственной власти. Недаром ведь именно в это время становится распространённой практика обожествления, как усопших, так и ещё живых императоров. Понятно, что в данном случае от людей требовалось не столько глубокая религиозная вера, сколько признание себя верноподданным.
Конечно, при этом в Риме хватало людей, которые отказавшись от собственного исконного язычества, пытались найти истину, обратившись к культам далёких божеств, но ведь и в наши времена атеизм явно не стал настолько распространённым, как бы хотелось некоторым.
Зачастую атеисты пытаются отрицать, что атеизм является именно идеологией или своеобразным философским учением. Они заявляют, что собственно говорят лишь о несуществовании Бога, как о некоем факте. Но тут сразу же возникают сложности с тем, что этот факт нисколько не является чем-то доказанным.
Здесь мы сталкиваемся с ещё одной характерной чертой атеизма, он упорно стремится предстать в глазах людей не тем, что он есть на самом деле. В своё время атеизм упорно старался примазаться к прогрессу, да и сейчас продолжает эти попытки, хотя уже с гораздо меньшим энтузиазмом, так как люди привыкли и к самому прогрессу относиться вдумчиво, взвешивая все за и против, без прежнего восторга. Но вот положительное отношение к науке у нас сохранилось. Конечно, Голливуд немало поработал над образом безумного учёного, который то ли ради корысти, то ли исключительно из тяги к знаниям вовлекает человечество во множество проблем, однако этот негатив всё же распространяется именно на учёных, а не на научные знания сами по себе. Знания это скорее инструмент, который может быть полезен в хозяйстве, ну а то, что некоторые используют молоток не для забивания гвоздей, а для проламывания голов своим ближним, то тут претензий к молотку точно быть не может.
Соответственно, атеизм крайне любит отождествлять себя с наукой, ну или, по крайней мере, говорит о некой глубокой взаимосвязи, существующей между этими понятиями. Неслучайно в последнее время достаточно широко распространился термин научный атеизм, который должен создать впечатление, что вот раньше атеизм был какой-то не совсем правильный. То есть, люди мыслили верно, но никак не могли доказать свои взгляды. Ну а раз атеизм научный, то это вроде как заставляет предполагать, что теперь с доказательствами нет проблем. Ведь наука именно на этом и основывается – ничего не принимать на веру, а основываться только на проверяемых фактах.
Однако с представлением проверяемых фактов у атеистов как раз очень негусто. Поэтому любимым доказательством становятся ссылки на авторитет. Приводятся многочисленные списки учёных, которые, так или иначе, заявляли о своём атеизме. Понятно, что и сама ссылка на авторитет не имеет к науке никакого отношения, плюс, конечно, у верующих нет никаких проблем также представить список учёных на этот раз уже верующих христиан, причём выглядеть этот перечень будет не менее, а то и более солидно. Зачастую, если дискуссия на данную тему идёт в интернете, то эти списки с цитатами могут долго приводить обе стороны.
При этом атеисты грешат тем, что активно пытаются задним числом приписать свою систему взглядов уже давно усопшим учёным, особенно если они всеми признаются весьма авторитетными. Вот так буквально порой и говорят, что вот если бы эти учёные жили спустя несколько веков, то они обязательно были бы атеистами, но вот не повезло, видимо им, жили в гораздо более мракобесную эпоху, поэтому, несмотря на свой блестящий ум, всё-таки не смогли преодолеть общих для эпохи заблуждений. Понятно, что такую попытку записать в свои ряды христианских учёных вполне можно опровергнуть тем, что и наступление XXI века никак не привело к тому, что все занимающиеся наукой люди в обязательном порядке стали атеистами.
Есть ещё одно примечательное возражение, которым часто любят пользоваться атеисты в дискуссиях. Да, заявляют они, несомненно, что очень многие учёные говорили о себе как о христианах. Но почему они так делали? С точки зрения атеиста, по достаточно очевидной причине. Разумеется, они боялись злых церковников, которые вообще к науке и учёным относятся с большим подозрением и готовы по малейшему поводу отправить бедных мыслителей на костёр, ну вот и вынуждены были люди маскироваться.
Версия, конечно, оригинальная, вот только проверки фактами обычно не выдерживает. Да, можно согласиться с атеистами в том, что были в Европе времена, когда постоянное отсутствие человека на еженедельной церковной службе могло привести к тому, что на него скорее даже не Церковь, а соседи и друзья начали поглядывать с недоумением. Представим себя на месте такого учёного, который якобы является атеистом, но вынужден бедолага это тщательно скрывать. Какое поведение будет для него самым разумным? Действительно, раз в неделю прийти на службу, выполнить все положенные ритуалы и пока все остальные молятся просто посидеть или постоять в храме, подумать о чём-нибудь своём, благо у учёного всегда есть над чем подумать. Вот и всё, ничего большего правила приличия от человека не требовали. На службе был – был, какие могут к тебе быть претензии.
Но действительность оказывается гораздо сложнее такой вот теоретической картинки. Вот, например, всем известный физик сэр Исаак Ньютон. Ведь нельзя сказать, что он просто выполнял некие правила внешнего благочестия, чтобы не привлекать излишнего внимания, а сам внутри посмеивался над верующими. Потому, что Ньютон не просто ходил в храм, но ещё и писал богословские трактаты, что уже явно не требовалось каждому, для того, чтобы выглядеть благонадёжным в глазах Церкви и государства. Может, Ньютон, таким образом, просто особо хитро маскировался? Ну чтобы уж совсем никаких претензий к нему быть не могло? Но и тут незадача. Дело в том, что богословские взгляды Ньютона далеко не во всём и не всегда совпадали с официальной позицией англиканской церкви в его эпоху. То есть, высказывая своё мнение по религиозным вопросам, Ньютон как раз создавал себе определённые проблемы. Таким образом, он никак не может быть отнесён к маскирующимся атеистам. Перед нами именно верующий человек, который готов ради высказывания и защиты своих религиозных взглядов претерпеть определённые трудности.
Ну и конечно, в силе остаётся аргумент о современных учёных. Понятно, что сегодняшнее исповедание себя христианином вовсе не обещает никаких социальных и карьерных бонусов, скорее оно может послужить причиной для нападок и насмешек со стороны либеральных журналистов. Однако учёные среди наших современников встречаются далеко не в единичном количестве.
Следующая линия обороны атеистов в данном вопросе состоит в том, что религиозные взгляды учёного пытаются объявить своеобразной блажью, которая никакого отношения к науке не имеет, а потому никак не может рассматриваться как аргумент в пользу существования Бога и необходимости религии. Вновь стоит быть честными и признать, что в данном случае атеисты, конечно, правы. Разумеется, вера хоть одного учёного, хоть множества не может рассматриваться как некое доказательство. Проблема в том, что атеисты при этом придерживаются весьма сомнительных двойных стандартов. Ведь очевидно, что и атеистические взгляды точно так же никаким доказательством не являются. Атеизм учёного это именно, что его личное предпочтение. И в данном случае вообще не важно, является ли данный человек учёным. С таким же успехом мы бы могли привести пример нескольких атеистов среди дворников и выдвигать это в качестве аргумента в пользу истинности атеизма.
К сожалению, очень часто атеисты в данном случае как раз пытаются представить дело так, как будто личные убеждения того же Эйнштейна должны рассматриваться именно как некое убедительное свидетельство верности определённого мировоззрения. Понятно, что в реальности убеждения Эйнштейна в этом вопросе никак не могут говорить не об истине атеизма вообще, не об обязательном атеизме вообще всех учёных.
Есть ещё один аргумент, может быть менее распространённый, но с которым мне лично несколько раз пришлось столкнуться. Хорошо, соглашались атеисты, допустим, учёный может в своей частной жизни являться православным. Но вот когда он занимается непосредственно наукой, то он, по сути, обязательно отказывается от своих религиозных взглядов и ведёт себя исключительно как атеист. На недоуменный вопрос, почему же с учёным происходит такая удивительная метаморфоза, мне отвечали примерно следующее. Ведь учёный, когда он пытается как-то постичь законы окружающего нас природного мира, никак не использует концепцию существования Бога, то есть предполагает, что есть некие природные закономерности, которые никак не нарушаются чудесами. Если же учёный допускает, что всё в мире может полностью изменится по велению Божьему, да и вообще весь мир был сотворён Богом, то это якобы сразу же превращает учёного в некоего шарлатана.
Здесь о многом на самом деле можно поговорить. Начать можно с того, что атеисты достаточно странно представляют себе учёных, порой создаётся впечатление, что не только они сами крайне далеки от науки, но и с людьми работающими в данной сфере практически не общались. Учёный в изображении атеистов обязательно предстаёт человеком, который вынужден решать глобальные вопросы происхождения если не вселенной, то, как минимум, жизни в ней. В реальности учёные занимаются каким-либо частными проблемами, при решении которых вопрос о том, каким образом возник наш мир, и принимал ли в этом процессе участие Бог, вообще никак не могут возникнуть. Вообще, учёный, который пытается ответить именно на глобальные вопросы является не столько учёным, сколько философом, который всегда опирается уже не только на факты и эксперименты, а и на ценностные убеждения.
Теперь о том, что учёный не использует при своих занятиях концепцию Бога. В известном смысле это правда. Учёный изучает какую-то определённую часть материального мира. Мир этот создан Богом, однако сам Бог не является частью этого мира. Поэтому ничего удивительного, что изучая, например, под микроскопом некий вирус учёный занят изучением именно конкретных материальных свидетельств. Однако это никак не может говорить нам о том, что учёный тем самым становится на атеистические позиции. Возьмём для сравнения того же плотника. Понятно, что этот человек, даже если он является православным, воздействует на дерево не при помощи молитвы, а использует определённые инструменты, предназначенные для воздействия на материальный мир. Однако это, естественно, никак не приводит к тому, что во время занятия своим ремеслом плотник внезапно превращается в атеиста.
Ну и, наконец, стоит сказать о том, что идея сотворения мира Богом никак не противоречит тому, что материя обладает определёнными свойствами, в которых мы можем обнаружить некие закономерности. Верующие как раз и полагают, что сами законы, по которым существует вселенная, были определены именно Господом. При этом возможность нарушения этих законов, то есть чудеса, никак не мешают верующему учёному при изучении конкретной материальной действительности искать именно закономерности, а не чудеса, которые наукой всё равно зафиксированы быть не могут.
Нужно понимать, что между наукой и религией нет какой-то обязательной взаимосвязи. Наука может исследовать только материальный мир. Соответственно, Бог не может быть как-то обнаружен или познан с её помощью. При этом большинство учёных, надо отдать им должное, это понимают. Вообще реальные учёные, которые мало похожи на персонажей атеистических агиток, предпочитают говорить с определённой долей уверенности только о том, что непосредственно входит в компетенцию их научной отрасли. Учёный, разумеется, может быть атеистом, Он может даже публично заявлять об этом, точно так же как не лишены этого права певцы, актёры, грузчики и прочие. Но если учёный хочет сохранить непредвзятость, то он должен понимать недопустимость использования своего статуса в качестве некоего доказательства истинности его морального выбора.
При этом те, кто больше всего кричит о противоречиях между религией и наукой, в большинстве случаев никакого отношения к самой науке не имеют. Их правильнее было бы назвать науковерами. Это люди, которые воспринимают науку как некое сильное колдовство, которое может решить все проблемы человечества, причём не только в области материального прогресса, избавления от болезней, но и в области моральной, смысложизненной. Хотя наука как раз никогда не отвечает на вопросы морали, она может дать нам конкретный алгоритм решения определённой проблемы. Но у учёных нет прерогативы решать, что нам вообще считать проблемой, а что абсолютно нормальным, какие цели перед собой ставить.
Весьма характерно показывает восприятие науки многими людьми история с детским обмудсменом Анной Кузнецовой. После того как в 2016 году она была назначена Уполномоченным по правам ребёнка при Президенте РФ, в сети началась настоящая травля этой женщины. Очень многим было достаточно уже того, что Кузнецова является православной и воцерковлённой, открыто выступает против абортов и за семейное воспитание. Очевидно, для определённого круга лиц, лучшим защитником прав детей был бы тот, кто выступал за право убивать этих детей ещё в утробе матери.
Интернет предоставляет всем желающим возможность собрать массу информации о любом более менее публичном человеке. Воспользовались этим и противники Кузнецовой, которые нашли в сети какое-то её давно забытое интервью, в котором она допускала возможность истинности такого явления как телегония, что могло служить своего рода подтверждением необходимости сохранения целомудрия до брака. Большинство, наверное, помнят, что телегонией принято называть теорию, согласно которой, на родившихся детей всегда оказывает влияние тот мужчина, который первым вступил с женщиной в интимную связь.
Понятно, что после обнародования подобной информации шквал обвинений удесятерился. При чём главным было обвинение именно в ненаучности взглядов Кузнецовой, причём исходя из этого делались выводы о её полной профнепригодности на занимаемом посту.
В данном случае можно видеть ещё одно существенное заблуждение, присущее многим людям. Научное в данном случае отождествляется с истинным. Однако суть науки заключается как раз в том, что могут выдвигаться множество разных гипотез, причём вполне научных, которые после проверки оказываются ложными. Никто не видит в этом никакой трагедии, даже сами учёные, которые выдвигали данные гипотезы. Выявление ошибки в данном случае также является своеобразным положительным результатом.
О том, что можно называть научным, написано довольно много специальной литературы. Однако если немного упростить, можно выделить два существеннейших признака. Причины рассматриваемого явления, объяснение некого факта всегда должны лежать в области естественных закономерностей, не предполагая сверхъестественного вмешательства. Кроме того, научные гипотезы всегда должны быть проверяемы с помощью каких-либо экспериментов. Возможна ситуация, когда этот эксперимент по каким-либо причинам невозможно провести в данный момент. Однако принципиальная возможность всегда должна быть.
В соответствии с этими критериями телегония была, да и остаётся вполне научной теорией. В ней ничего не говорилось о вмешательстве неких высших или вообще сверхъестественных сил, при этом проверить её постулаты можно было с помощью довольно очевидных экспериментов. Все претензии к телегонии как раз и заключаются в том, что те эксперименты, на которые любят ссылаться её сторонники, либо не проводились вовсе, а были просто придуманы, либо не показали тех результатов, которые могли бы служить доказательством истинности гипотезы. Но, как мы уже говорили, опровергнутая гипотеза может быть названа ложной, но никак не ненаучной.
В чём же тогда виновата Анна Кузнецова? В том, что она не обладает гулбочайшими знаниями в области генетики и вообще биологии? Но простите, а если сейчас провести тестирование среди людей, которые занимают важнейшие государственные посты, то сколько из них сумеют удовлетворительно сдать ту же биологию хотя бы на уровне выпускного ЕГЭ? И ничего, заседают в Думе, принимают законы, никого это не смущает. То есть, дело опять-таки не в незнании, а исключительно в стремлении не допустить хоть на сколь-нибудь значимую позицию в государстве человека с православными взглядами.
Если уж говорить о возможном осуждении, то не к конкретному человеку, а ко всем нам можно, пожалуй, обратить один упрёк. Даже и православные живут в обществе, в котором сильны науковерские настроения, именно в науке порой ищут последнюю инстанцию при определении истины, причём как раз в тех областях, где у неё нет никакой компетенции. Как раз можно понять человека, который имеет христианские взгляды и где-то натыкается на статью, написанную в привычном нам научном стиле, которая вроде бы подтверждает правильность того, что мы стараемся жить по заповедям. Тем более понятно то, что человек не садится за учебники и монографии, чтобы проверить научную обоснованность статьи, а просто при случае делится ссылкой на неё с друзьями и знакомыми.
Однако для нас православных научные сведения безотносительно их достоверности вряд ли могут рассматриваться как некое обоснование для выполнения заповедей. Мы знаем, что блуд это грех, при этом то, что он может послужить причиной возникновения каких-либо проблем со здоровьем и деторождением, это уже вторично. Как раз можно представить себе, что с помощью науки людям удастся нейтрализовать негативные последствия блудного греха в физическом отношении, но грехом от этого он быть не перестанет.
Что же предлагает атеизм?
Итак, мы убедились, что атеизм это не какое-то открытие современной науки, а достаточно древнее философско-мировоззренческое учение. Соответственно, к нему нужно относиться именно как к учению. То есть обращаться с вопросом, а каким оно видит наш мир и человека, что предлагает людям в качестве наиболее обоснованного поведения? Атеизм неправомерно претендует на то, чтобы отождествлять с собой научный прогресс и разного рода технологии, облегчающие нашу повседневную жизнь, делающую её более комфортной. Комфорт и облегчение труда это хорошо, вот только для достижения всего этого атеизм абсолютно не нужен. Нелепо говорить и о некой атеистической морали, якобы очищенной от религиозного мракобесия и потому более гуманной. Атеизм вообще делает невозможным существование каких-либо объективных моральных ценностей, речь идёт только о вкусовых предпочтениях, максимум, на что можно рассчитывать это то, что твои предпочтения разделяет достаточно много людей и это позволит навязать их остальным.
В реальности, не так уж трудно понять, что на самом деле пропагандирует атеизм. Достаточно представить себе, чем бы на самом деле являлся мир, в котором не было бы Бога. Это мир, в котором люди ежедневно убеждались бы в полной и окончательной победе смерти, зла и несправедливости. Жизнь любого человека становилась бы абсолютно бессмысленной. Единственное, что бы ему оставалось это пуститься в погоню за мимолётными наслаждениями, при этом полностью игнорируя желания остальных людей.
Конечно, можно вспомнить, что атеизм зачастую предполагает построение некоего идеального мира здесь в земной жизни. Но, как мы уже говорили, даже если вдруг мы на минуту представим, что такой мир был бы возможен, пускай хотя бы только как мир полнейшего материального благополучия, то, понятно, что насладиться им могли бы только те люди, которые дожили бы до этого времени. Все остальные поколения могли бы претендовать разве что на роль удобрения для довольства более удачливых потомков. Разумеется, невозможно, чтобы люди были искренне заинтересованы в построении такого мира. Отказываться о собственных удовольствий здесь и сейчас, ради того, чтобы кто-нибудь, может быть, когда-нибудь ел намного слаще и жил намного комфортнее тебя, а потом также неизбежно ушёл в могилу? Подобная мотивация полностью противоречит человеческой природе.
Поэтому можно сказать, что атеизм, под каким бы лозунгами он не выступал, призывая ли к научному прогрессу или надевая маску гуманизма и человеколюбия, всегда в конечном итоге призывает лишь к одному – к капитуляции перед лицом зла, смерти и несправедливости, объявляя их вечными и неизбежными, заставляя человека признать себя всего лишь жалким муравьём, чья жизнь лишена какого-либо смысла. Поэтому атеизм с полной уверенностью может быть назван человеконенавистническим сатанинским лжеучением. При этом стоит ещё раз подчеркнуть, что столь негативная оценка может даваться именно учению, а не самим атеистам, тем более, что подавляющая часть их всё-таки вряд ли до конца отдаёт себе отчёт, в чём собственно состоит мировоззрение о приверженности которому они объявляют.
При рассуждении о морали можно часто встретить от атеистов ещё такой аргумент. Ну вот есть два человека, оба они хорошие, насколько это вообще можно себе представить. При этом один верит в Бога, другой является убеждённым атеистом. Атеисты любят утверждать, что отрицающий существование Бога в данном случае априори выше по своим моральными качествам. Почему спросите вы? Атеисты ответят, что верующий якобы соблюдает некие моральные нормы либо из-за страха наказания, либо рассчитывая на получение определённой награды, тогда как атеист если ведёт себя хорошо, то в его случае это совершенно бескорыстно. Наиболее продвинутые атеисты любят сослаться на высказывание Г. Х. Андерсена, который сказал это следующим образом: "Думающий атеист, живущий по совести, сам не понимает, насколько он близок к Богу. Потому, что творит добро, не ожидая награды. В отличие от неверующих лицемеров".
Что можно возразить на подобные предположения? Начать стоит с того, что атеист, который творит добро и считает невозможным для себя совершить зло, живёт уже не в соответствии с выводами, которые следуют из атеизма как учения. То есть вновь приходится повторять, что верующие вовсе не собираются превозноситься над атеистами и заявлять, что они в любом случае более высокоморальны.
Но самое главное здесь в другом. Дело в том, что христиане не воспринимают дарованное им Господом спасение как некую обязательную и заслуженную награду. Смысл православия заключается в том, что мы понимаем – Бог спасает нас безвозмездно, просто из любви и милосердия. Вряд ли бы мы могли надеяться на спасение, если бы рассчитывали только на собственную добродетель.
Именно этого и лишён атеист. У него нет надежды на то, что Бог его спасёт. Собственно, если речь идёт именно об атеистическом мировоззрении, то там нет представления о спасении вообще, все люди обречены на гибель. То есть можно сказать, что для атеиста как раз совершение добра является не моральным выбором, а просто вкусовым предпочтением. Вряд ли стоит ожидать награды за вкусовые предпочтения, никому не придёт в голову объявлять человека добродетельным только за то, что он предпочитает яблоки апельсинам.
Претензии же христианам, что они ждут получения награды от Господа, звучат достаточно странно, ведь Бог сам сказал, что мы можем на неё рассчитывать: "кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника". (Мф. 10:37).
Более того, даже страх возможной печальной участи после смерти также нельзя назвать чем-то плохим. Недаром в Писании уделяется достаточно много внимания тому, что люди могут лишить себя благой участи и оказаться во тьме внешней. Понятно, что осознанное принятие христианского учения предполагает, что человек может проходить через определённые стадии развития.
Вначале он может исполнять заповеди под влиянием страха. Но и этот страх должен быть признан благодетельным, так как он заключается в боязни нарушить волю Бога. Затем человек может действовать уже под влиянием надежды на награду, обещанную праведникам. Однако в итоге выполнение заповедей и вообще христианская жизнь должны стать для него чем-то столь же естественным как дыхание. Потому, что выполнение заповедей есть самый верный признак любви к Богу.
Нужно ли торопиться к Богу?
Практически каждая притча, рассказанная Господом нашим Иисусом Христом, имеет глубокий смысл и может послужить нам уроком. Однако лично на меня всегда в наибольшей степени производила впечатление притча о работниках и их щедром нанимателе, которая приводится у Матфея в 20 главе. Она одновременно дарует всем нам радостную надежду и в то же время служит предостережением.
Мы чётко можем увидеть, насколько же Божественное милосердие и справедливость отличаются от наших сугубо человеческих представлений об этих понятиях. Хозяин виноградника поочерёдно нанимает себе рабочих. Некоторые начинают работу с самого утра, другие с полудня, а кое-кто оказывается нанят уже ближе к концу дня. Наступает время оплаты, трудившиеся дольше всего получили положенный им динарий. Пока всё в рамках привычной для нас этики, которая может объясняться не добродетельностью, но и расчётливостью. Не заплатишь оговоренную сумму работникам – можешь и сам получить неприятные последствия. Сложно сказать, что в таких случаях могли обманутые работники сделать в соответствии с законами, но очевидно, что слух о жадном и нечестном нанимателе распространился бы быстро, и в следующий раз ему бы просто не удалось найти тех, кто согласился бы поработать на него.
Получают плату и те, кто отработал меньшее время. И вот тут начинается самое удивительное. Человеческая справедливость говорит о том, что эти люди должны, конечно, получить им причитающееся, но в строгом соответствии с тем, сколько они непосредственно отработали. Отработал пол дня – получи соответственно, отработал всего лишь час, что же, значит на сегодня, ты и получишь совсем немного.
Однако работодатель совершает нечто удивительное, выходящее за рамки привычной справедливости, он вознаграждает всех трудящихся одинаково. Каждый получает по динарию, который был обещан изначально тем, которые трудились весь день.
Понятно, что эта притча повествует нам о том, что Господь всегда готов принять нас к себе, готов очистить наши грехи и принять наше покаяние. Даже если мы совсем немного на протяжении нашей земной жизни поработаем Господу, то этого окажется достаточно для того, чтобы получить причитающуюся награду – вечную и блаженную жизнь в Царстве Божием в единении и любви с Богом и другими людьми. При этом награда не будет какой-то ущербной или ограниченной по сравнению с теми, кто отработал гораздо больший срок и отличился гораздо большим числом добродетелей. Господь жаждет всех нас наградить полной мерою, возвести нас всех в высочайшую степень блаженства и радости. Он не стремится дотошно подсчитать, сколько каждый из нас наработал за всю жизнь, Ему важнее сам факт того, что мы всё-таки стали Его соработниками.
Эта притча само воплощение надежды. Она говорит нам о том, что мы никогда не должны думать, что нам уже слишком поздно что-то менять в себе и отказываться от раскаяния и прихода в Церковь. Мы знаем, что этот путь открыт для нас всегда, Господь готов взять нас в соработники буквально в последнюю минуту наших земных дней.
Однако есть в этой притче и достаточно неприглядная картина, которая может послужить нам предупреждением. Такое милосердное решение работодателя оказалось весьма неприятным для тех людей, которые отработали полный день, они начали жаловаться на несправедливость и требовать себе более высокой оплаты. В притче об этом не сказано, но вполне логично предположить, что если бы отработавшие меньший срок получили и меньшую оплату, то это также бы их удовлетворило и возмущения не вызвало, они посчитали бы это вполне справедливым. То есть, дело даже не в том, что эти работники хотят чего-то большего для себя, они скорее недовольны тем, что кто-то получил равную с ними награду.
Понятно, что как раз у этих людей и могут возникнуть проблемы со входом в Царство Небесное. Ведь они явно нарушают заповеди о недопустимости зависти и осуждения ближних своих. Грешат они также и гордыней, полагая, что остальные не заслужили столь же полного воздаяния от Бога, как они. Чувства эти по-человечески очень даже понятны. Мы привыкли строго учитывать каждый отработанный час, взвешивать всевозможные льготы и привилегии, государственные награды, стаж и квалификацию. Если что-то из этого не будет учтено, или наоборот, кто-то получит равную с нами оплату, не имея на неё никаких прав, мы будем возмущаться и спорить.
Похожая ситуация показана и другой евангельской притче о блудном сыне. Помню, что когда читал её, ещё будучи ребёнком, мне больше всего было жалко не блудного сына, страдавшего на чужбине от голода и холода, не отца, который переживал за судьбу своего ушедшего отпрыска. Я разделил в полной мере обиду старшего сына, который жаловался на то, что отец не оказывал ему столько же благодеяний, сколько готов был оказать вернувшемуся и раскаявшемуся.
Однако мы должны понимать, что в наших отношениях с Господом всё должно строиться не на основании мелочных подсчётов, а исключительно на любви. Причём эта любовь должна распространяться и на наших ближних. Мы должны искренне радоваться, что человек получит равную с нами награду. Человек, который с детства был воспитан в христианской вере, воцерковлён не должен превозноситься над стариком, который пришёл в храм на закате своих дней, ведомый может быть изначально даже не тягой к раскаянию, а боязнью одиночества и страхом смерти. Православные не должны меряться своим "стажем" пребывания в церковной ограде. Они должны радостно приветствовать каждого, кто успевает в эту ограду войти, причём радость должна быть тем острее, если это происходит буквально на последних мгновениях жизни человека.
При этом, кстати, нельзя сказать, что с детства воцерковлённые не имеют никакого преимущества перед теми, кто приходит к Богу гораздо позднее. В этой земной жизни их награда очевидна. Они смогли провести с Господом намного больше лет, и это само по себе служит достаточным вознаграждением, которого сами себя лишили многие другие люди. Однако нужно понимать, что эта награда в несколько земных лет или даже десятков лет, которая заметна здесь и сейчас, ничего не будет значить в масштабах вечности, которую мы все вместе будем проводить с Господом.
Однако важно помнить также и то, что ни в коем случае не стоит откладывать работу на Господа на потом. Понятно, что подобные мысли также по-человечески очень понятны. Человек думает о том, что приход в Церковь может лишить его каких-то привычных радостей, полностью изменить устоявшийся образ жизни. Не лучше ли оставить всё это на потом, на время старости, когда страсти вроде как должны усмиряться самой природой, когда будет больше свободного времени. Ведь Господь долготерпелив и милосерден. Он всегда готов принять раскаявшегося грешника. Можно вспомнить благоразумного разбойника, который успел покаяться буквально в последние минуты своей жизни и вошёл в рай вместе с Господом.
В чём лукавство подобных мыслей? Господь действительно готов принять грешника всегда, независимо от его возраста и имеющихся у него согрешений. Однако не стоит забывать, что покаяние требует усилий со стороны самого человека. К сожалению, само слово раскаяние многие у нас понимают как выполнение некоего механического действия.
Можно вспомнить многочисленные упрёки тех же атеистов, которые полагают, что христианин может якобы сколько угодно грешить, затем принести формальное покаяние, а затем чувствовать себя полностью очищенным от грехов, а соответственно и начинать заново грешить со спокойной душой. Однако дело в том, что раскаяние это не произнесение определённой ритуальной формулы, оно происходит глубоко в душе человека, когда совершённый им грех становится ему противен, человек хотел бы полностью вычеркнуть его из своей жизни, ну или, по крайне мере, никогда больше не совершать подобных поступков, не допускать даже мысли о них. Раскаяние означает искреннее желание полностью изменить свою жизнь, сделать её свободной от греха. Это намерение не всегда удаётся осуществить, падения в большинстве случаев неизбежны, но говорить о покаянии можно только в том случае, если человек имеет искреннее намерение никогда больше не допускать греха.
Если человек кается на исповеди, но при этом уже допускает мысль о том, что может вновь совершить грех, то это раскаяние не является полным и абсолютным. Да, бывает сложно порой даже осознать, что определённые мысли и поступки являются греховными, не говоря уж о том, чтобы искренне возжелать от них отказаться. Покаяние это тяжёлый и порой очень долгий путь. Не следует думать, что мы можем обрести раскаяние в любой момент, исключительно по собственному желанию. И чем дольше мы живём во грехе, тем больше опасность того, что мы сроднимся с нашими грехами, они станут буквально частью нашей собственной природы, отказ от них будет восприниматься нами как попытка разрушения собственной личности.
Ошибочно и мнение о том, что возраст служит некой гарантией от страстей. В любом возрасте мы подвержены соблазнам, добродетель не является неизбежной спутницей преклонных лет. То, что человек просто не может себе физически позволить совершать некоторые грехи, вовсе не означает, что он не может жаждать их, сожалеть об отсутствии возможностей ко греху и так далее.
Надеяться, что телесные немощи и слабости обязательно подтолкнут нас к Господу также не стоит. Вспомним опять благоразумного разбойника. Мы любим вспоминать именно о том, что он смог получить Спасение в самый последний момент своей жизни. Но почему-то мы не задумываемся о том, в каких условиях это произошло. Человек, висящий на кресте, испытывающий страшные мучения, в буквальном смысле слова чувствующий приближающуюся смерть. Вряд ли большинство людей в этот момент смогли бы сосредоточиться на чём-либо ином кроме как на чувствуемой боли и издать какой-нибудь звук кроме стона. Если же люди и могли произносить нечто членораздельное, то это были проклятия всему окружающему миру и богохульства. Именно так вёл себя другой разбойник, распятый вместе со Христом. И именно это поведение можно назвать вполне обычным. То есть благоразумный разбойник совершил настоящий подвиг, сумел в таких условиях сосредоточиться не на физической боли, а на необходимости раскаяния и обращения к Богу. Уверены ли мы, что нам по силам повторить этот подвиг? Вряд ли.
Таким образом, нам следует помнить о том, что хотя к Богу никогда не поздно прийти, не стоит забывать также и о том, что рано в данном случае точно не бывает. Чем раньше мы раскаемся в грехах и станем членами Церкви, чем раньше начнём стараться жить в соответствии с Божественными заповедями, тем выше вероятность, что мы сможем прийти к истинному покаянию и духовному преображению.
Моральные претензии к Богу
Атеисты любят предъявлять Богу моральные претензии. Да, звучит это достаточно нелепо. Вроде уж если ты не веришь в Бога, то говорить о том, какой Бог плохой, вроде как не совсем логично. Однако встречается это повсеместно. Люди читают преимущественно Ветхий Завет или скорее не читают, а просто вспоминают некие общие места знакомые каждому и начинают требовать у Бога, ну или у христиан ответов. Ну, например, о том, как Бог мог устроить всемирный потоп.
Понятно, что атеисты подобную двусмысленность могут объяснить. Они говорят, что проводят своего рода мысленный эксперимент. Мол, Бога, конечно, нет. Но вот если мы представим, что Он всё-таки существует, это окажется некое злобное существо, лишённое даже малейших следов морали. Что же, право на мысленный эксперимент есть у каждого. Вот только при этом эксперименте также необходимо быть честным до конца. Если уж мы рассуждаем о Боге, то о нём нужно говорить именно как о Боге, так как его трактуют православные. То есть это Господь всемогущий и всеведущий, при этом всеблагой Творец всего сущего. Понятно, что любые претензии к Богу, что Он кого-то убил, в данном случае звучат неуместно. Конец земной жизни не является концом жизни вообще. Недаром Иисус напоминает всем о том, что: "Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но живых" (Мф. 22:32). А окончание нашего земного пути в тот или иной момент всегда устраивается Богом так, чтобы послужить к возможности нашего максимального избегания зла и обретения спасения.
Однако атеисты предпочитают этого не замечать. Они говорят о Боге как о некоем существе, обладающем достаточной силой, чтобы, например, уничтожить миллионы людей, но при этом явно не пособном их всех воскресить. Сложно сказать, что послужило основанием для возникновения подобных представлений, но очевидно, что они не имеют никакого отношения к христианскому пониманию Бога.
От атеистов можно услышать жалобы на то, что Бог вроде как даровал нам всем свободу воли, но в реальности она всегда ограничена. Ведь предполагается, что если мы не будем вести себя в соответствии с определёнными заповедями, правилами, то погибнем. Ну и какая же это свобода воли, спрашивают атеисты. Получается, что Бог требует от нас выполнения определённых правил, при этом угрожая страшными карами за невыполнение.
Однако в данном случае атеисты вновь стремятся именно к безосновательным обвинениям. Дело не в том, что Бог не хочет кого-то спасти или в том, что Ему нужно для спасения, чтобы мы соблюдали определённые правила. Но дело в том, что Спасение наше зависит ещё и от нас самих. Не в том плане, что мы можем добиться его самостоятельно только за счёт собственных добродетелей. Нет, в любом случае нам требуется милосердие и прощение Божие, которое нам даётся не столько за заслуги, сколько по неизречённому милосердию и любви Бога.
Однако человек недаром создан по образу и подобию Божьему. По своей природе он может быть счастлив только тогда, когда он живёт именно в соответствии с заповедями о любви к Богу и всем ближним. По сути дела, атеисты недовольны тем, что человек не может быть злым и жестоким, то есть нарушающим заповеди, но при этом счастливым. Но дело в том, что само состояние счастья просто никак не сочетается со злобой и жестокостью. При этом Бог даровал человеку свободу воли, Он никого не делает счастливым насильно. Для Бога не составило бы труда превратить всё человечество в благочестивых марионеток, но только Бог не нуждается в подобных спектаклях. Он любит нас именно такими, какие мы есть, и наш выбор добра важен именно потому, что он абсолютно свободен. Думаю, что и люди, в свою очередь, не хотели бы стать такими вот марионетками, понимая, что это бы уже были просто не мы, а некие другие существа, которых правильнее было бы называть скорее своеобразными биороботами с заданной программой.
Соответственно, если мы говорим об обязательности исполнения заповедей, то это ни в коем случае нельзя воспринимать как некую угрозу со стороны Бога. Это не угроза, а предупреждение. Проведём доступную аналогию. Вот есть у нас правила дорожного движения, и есть люди, которые их нарушают. Когда это нарушение приводит к каким-то печальным последствиям, можно ли сказать, что в них виноват именно законодатель, составивший правила? Конечно же, нет. Наоборот, законодатель как раз ставит своей целью предупредить людей о том, что определённые действия могут привести к печальным последствиям. И если человек всё-таки совершает эти действия, то уж кто точно в этом не виноват, так это автор правил. Он всего лишь указывает людям на возможные опасности. Так и в случае с заповедями. Они не являются запретами, которые призваны не дать нам добраться до чего-то приятного и привлекательного, они предупреждают нас о том, что является крайне опасным для самого нашего существования.
Очень часто можно услышать о том, что, если бы Бог существовал, то он, несомненно, предоставил бы нам некие очевидные доказательства своего существования. Конечно, для верующего эти очевидные доказательства и так существуют, поэтому нужно понимать, что в данном случае атеисты имеют в виду не что иное, как некие чудеса, открытое нарушение природных законов, которое однозначно связано именно с проявлением Божественной силы.
Здесь, конечно, можно сказать о том, что исторические примеры говорят нам об обратном. Чудеса вовсе не гарантируют нам обращение человека к Богу. Возьмем, к примеру, ветхозаветную историю об исходе евреев из Египта. Вряд ли можно найти пример, где люди могли наблюдать столько чудес. Переход через воды Красного моря – чудо. Люди испытывают жажду – Бог даёт им воду. Люди голодают – в их распоряжении манна небесная. Люди пресытились манной – пожалуйста, в их распоряжении уже приготовленные перепела. Ну и что? Удержало всё это значительную часть евреев от обращения к идолопоклонству и плясок перед золотым тельцом? Увы, нет.
Ещё более масштабный пример представляет нам история новозаветная. Сам Бог явился людям, жил рядом с ними. Причём нельзя сказать, что Он ограничивался исключительно проповедью. Мы все знаем, что Иисус сотворил множество чудес. Некоторые из них описаны достаточно подробно, но ещё больше таких, о которых говорится словно бы мимоходом. Пришли к Иисусу болящие и бесноватые, и Он исцелил всех. По словам же евангелистов, мы знаем, что далеко не все чудеса вошли в Евангелия, просто потому, что если бы апостолы перечисляли их все, то понадобилось огромное количество книг.
Однако мы знаем, что далеко не все видевшие эти чудеса своими глазами, уверовали. Вполне возможно, что видевшие исцеления и воскрешение мёртвых были и среди тех, кто кричал: "Распни". Поэтому если бы и сегодня человек увидел явное и несомненное чудо, это вовсе не гарантировало бы его обращения ко Христу. Уж в чём нельзя упрекнуть атеистов, так это в неумении находить отговорки для того, чтобы не верить. Наверняка такие были и среди современников земной жизни Христа. Может быть они говорили о случайном совпадении, может предполагали, что Христос всего лишь талантливый врач или, используя современную терминологию, экстрасенс. Поводов для неверия найти можно много.
Господь не хочет вводить нас в возможность совершения новых грехов, в которые бы мы впали, не поверя столь очевидным свидетельствам.
Ну и, конечно, самое главное это то, что Господь никогда не нарушает нашу свободу воли. Мы не превращаемся в марионеток, которых дёргают за ниточки. Бог старается всячески нас увещевать, но окончательное решение остаётся за нами. Возьмём в качестве примера человека, который борется с тягой к спиртному. Вот соблазн оказывается сильнее его, и он отправляется в магазин за бутылкой. Однако уже когда он возвращается со спиртным, бутылка выскальзывает из рук, падает на тротуар и разбивается. Чудо ли это? Несомненно. Чудо не обязательно предполагает всем очевидные нарушения законов природы. Но мы понимаем, что ещё более важным является здесь не само чудо, а отношение человека к нему. Один может понять и принять этот знак. Другой махнёт рукой и отправится за новой бутылкой. Конечно, для Бога нет проблем в том, чтобы из рук пьяницы выпала и вторая бутылка, и третья. Но мы понимаем, что это будет уже не чудом, а насилием над человеческой свободой, на которое Бог не идёт.
Кто виноват – религия или верующие?
Разумеется, одной из любимых тем атеистов в споре с верующими является история. Конечно, внимание к историческим сюжетам при этом довольно специфично. Наибольший интерес вызывают история инквизиции, крестовые походы, казни еретиков. В общем, всё то, что вроде как позволяет предъявить претензии верующим и Церкви, заявив, что христиане зачастую жестоко преследовали своих идеологических противников или вообще первых подвернувшихся под руку людей.
Конечно, тут можно привести много конкретных возражений именно по поводу отдельных исторических событий. Можно сказать о том, что приписывание инквизиции миллионов сожжённых на кострах берёт начало ещё из протестантской пропаганды, чьи штампы безо всякой критической проверки используются теперь атеистами. Да и вообще претензии по поводу инквизиторов к Православной Церкви отношения не имеют. Ну или, например, можно спросить, почему у людей вызывает такое возмущение стремление крестоносцев завоевать территорию Палестины, но вот отношение к захвату мусульманами христианской территории той же Палестины, Сирии, всей Северной Африки абсолютно спокойное.
Однако всё это, конечно, не опровергает тех несомненных фактов, что христиане могли совершать множество поступков, которые вовсе не соответствовали заповеди о любви к ближним своим. Но дело в том, что православные никогда и не утверждали, что принадлежность к верующим автоматически делает человека безгрешным. И в наши дни мы совершаем множество греховных поступков, при этом продолжая оставаться христианами. Да, плохими и грешными, но христианами.
С чем тут можно и нужно спорить так это с тем, что совершение всех этих негативных поступков объясняется именно религиозной принадлежностью. Не так уж трудно предъявить примеры полностью атеистических режимов, для которых были характерны страшные преступления. Атеизм как неотемлемая часть государственной идеологии был характерен и для СССР, и для коммунистического Китая, для режима Пол Пота в Камбодже.
Конечно, в данном случае уже атеисты будут стараться в большинстве случаев оспорить те или иные исторические факты и концепции. В частности они очень не любят признавать, что атеистические режимы могут преследовать верующих. Вот как-то совсем не вписывается это в картинку, при которой атеисты все как один являются свободомыслящими гуманистами, которые всегда выступают за свободу слова и убеждений. При этом зачастую бесполезно приводить людям свидетельства того, что многие тысячи священнослужителей и верующих мирян пострадали во времена репрессий именно за принадлежность к христианству. Атеисты будут упорно твердить, что раз в протоколах и приговорах говорится об антисоветской пропаганде или ещё чём-то подобном, то, значит, ни о каком преследовании именно по религиозным мотивам речи быть не может.
Однако атеисты, конечно, не могут отрицать того очевидного факта, что люди не верящие в Бога также могут совершать самые разные преступления, от мелких краж и до массовых убийств. Здесь, правда, тоже не обходится без своеобразного мелкого шулерства. Всех преступников задним числом стараются записать в верующие. То есть, если человек занимается наукой, успешный предприниматель ну или вообще однозначно положительный человек, то его с радостью запишут в атеисты уже хотя бы потому, что он не ходит в храм. А вот если человек попался на краже или изнасиловании, то его постараются объявить верующим. Основанием для этого служат в основном утверждения, что большинство людей, содержащихся в тюрьме, говорят о своей религиозности.
Здесь мы вновь встречаемся с двойными стандартами. Когда атеисты слышат заявления о том, что Россия это православная страна, то они тут же начинают заявлять о том, что для подобных выводов нет никаких оснований. Мало ли что люди при опросах называют себя православными, это всего лишь дань культурной традиции. А так они посты не соблюдают, не причащаются, многие и в храм никогда не заглядывают. Какие они христиане? Нужно сказать, что некая печальная правда в этих словах атеистов, конечно, есть.
Однако если православным или вообще верующим называют себя люди, находящиеся в местах лишения свободы, то тут атеисты радостно верят им на слово, вовсе не собираясь уточнять, насколько часто эти люди ходили в храм или причащались. Ведь это так удобно – привести сведения о религиозности заключённых и сделать вывод, что принадлежность к верующим если и не подталкивает людей к противоправным действиям, то, как минимум, вовсе не служит ограничением на совершение преступлений.
Конечно, есть более конкретные факты о том, что значительная часть заключённых стараются по возможности бывать на проводимых в МЛС службах, общаться со священниками. Но тут вновь нужно быть честными как атеистам, так и христианам. Конечно, среди заключённых есть люди, которые уже в процессе отбывания наказания обратились к Богу и раскаялись, и в этом велика заслуга тех батюшек, которые несут пастырское служение в зонах и тюрьмах. Однако нужно понимать, что значительная часть заключённых участвует в церковной жизни исключительно по причине острой нехватки свежих впечатлений, необходимости ежедневного общения с одним и тем же ограниченным кругом людей, который сложно назвать приятным, причём это касается зачастую как товарищей по несчастью, так и сотрудников пенитенциарной системы. В этих условиях возможность пообщаться с человеком с воли, который при этом не является сотрудником правоохранительной системы, будет представляться большой ценностью. При этом если бы у зеков была возможность участвовать в таких встречах с психологами, политиками, спортсменами, то они бы на них рвались с таким же энтузиазмом. Если уж, действительно, атеисты хотели бы показать некую взаимосвязь между принадлежностью к религии и криминальным мышлением и характером, то нужно было бы предъявить данные о том, насколько активно ведут церковную жизнь те, кто покинул места лишения свободы. Однако, как мы понимаем, сведений о том, что эти люди отличаются особой воцерковлённостью, увы, не существует.
Нужно признать необходимость отказа от двойных стандартов. Разумеется, если мы узнаём, что некий атеист ограбил или убил человека, то в большинстве случаев нет никаких оснований предполагать, что причиной этого были сами по себе атеистические взгляды. У каждого преступления есть какие-то конкретные мотивы: зависть, корысть, месть. В конечном итоге всё это можно свести к понятию греха, пускай даже атеисты его и не приемлют. Но, естественно, что то же самое можно сказать и о верующих. Преступления совершаются ими под влиянием всё тех же греховных страстей. Тогда как отказ от совершения дурных поступков как раз объясняется тем, что все мы не только верующие, но и атеисты созданы Богом и знаем, что должно быть для нас абсолютно неприемлемо.
Христианская вера не даёт нам полного иммунитета от впадения в грех. Но она предлагает нам лекарство, которое способно спасти нас от греха, зла и смерти. При этом даже знающие об этом лекарстве могут, увы, отказаться от него. Другое дело, что атеисты в данном случае ведут себя как люди, которые то ли отрицают очевидный факт всеобщей болезни, то ли полагают, что лекарства от неё нет и быть не может.
Что же такое любовь?
В нашей современной культуре вроде бы царит самый настоящий культ любви. О ней большая часть эстрадных песен. О ней снимаются многочисленные фильмы. Любовь окружает человека во всём медийном пространстве. Казалось бы, что, с одной стороны, христиане должны это только приветствовать. С другой, и в среде создателей шедевров "про любовь" отношение к христианству должно быть самое благожелательное. Ведь чему ещё учит христианство, как не любить ближних своих.
На практике, однако, особой теплоты не наблюдается. И это вполне естественно. Дело в том, что мы вновь сталкиваемся с ситуацией, когда использующие одно и то же слово вкладывают в него зачастую разный, если вообще не противоположный смысл. В парадигме современной массовой культуры слово любовь означает сейчас некие приятные переживания, которые обычно связаны с неким определённым объектом. Но первичен здесь не объект, первичны именно мои переживания. В принципе эти переживания вполне могут касаться не только людей, но и неодушевлённых объектов.
Я могу сказать, что люблю мороженное, а могу сказать, что люблю Машу. В принципе мы понимаем, что хотя в данном случае используется одно и то же слово «люблю», но речь, скорее всего, идёт о разных чувствах. Однако, как раз исходя из современного понимания любви, чувства могут быть по сути своей одинаковы. И Маша, и мороженое вызывают во мне ряд приятных эмоций. Мне хочется наслаждаться и тем, и другим, причём в центре всего оказываюсь именно «Я» со своими желаниями и чувствами. Можно, конечно, сказать, что чувства эти отличаются по своей интенсивности. Маша может вызвать гораздо более сильные эмоции, чем мороженое. Но не стоит забывать и о продолжительности эмоциональных всплесков. Мороженое может вызывать у меня радостное предвкушение на протяжении всей жизни, а вот с Машей так случается далеко не всегда.
Причём подобное понимание любви именно как собственной эмоции вполне ожидаемо приводит и к тому, что любовь может столь же быстро заканчиваться, как и начинаться. При этом мы не будем чувствовать, что чем-то обязаны объекту, который ранее вызывал у нас сильное волнение. Ну вот любил я мороженное, а потом по какой-то причине мои вкусовые пристрастия изменились. Сама мысль об этом холодном лакомстве мне неприятна. Понятно, что мне не придёт в голову, что я всё равно обязан теперь до конца жизни в обязательном порядке есть мороженное. Никаких проблем – не нравится оно тебе больше, не покупай и не ешь.
Беда в том, что подобное отношение мы распространяем и на людей. Не вызывает Маша тех эмоций, которые вызывала год или три назад, ну значит вполне естественно пуститься на поиски той, которая будет вызывать. А Маша? Ну а что Маша? Никто ведь не виноват, что у человека прошла любовь. А уж если не просто прошла, но он начал испытывать это чувство к другой, то это воспринимается как некая абсолютная индульгенция для измены, расторжения брака и прочего.
Понимание любви в христианстве иное. Любовь это не наше чувство, которое сегодня есть, а завтра нет, которое может меняться по своей интенсивности на протяжении одного дня. Любовь для христианина должна быть служением своим ближним. Это не столько чувство, сколько действие, которое в идеале не должно зависеть от переменчивости наших эмоций.
Разумеется, я не собираюсь утверждать, что это всё легко осуществить на практике. И уж тем более я не могу назвать себя человеком, которому в данной области стоило бы подражать. То, что подобные требования к человеку в области любви и брака могут показаться весьма тяжёлыми, говорили не кто-нибудь, а сами апостолы. "Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться". (Мф. 19:10).
Однако это как раз тот случай, когда нам стоит помнить слова Иисуса подходящие и к данной ситуации: «человекам это невозможно, Богу же все возможно». (Мф. 19:26). Так и мы должны уповать на Бога, стремясь любить наших ближних даже тогда, когда не испытываем сильных эмоциональных переживаний. При этом, конечно, долготерпение в этой области зачастую приносит награду. Эмоции вновь появляются, только теперь они связаны не столько со страстью, а именно с любовью.
Понятно, что подобная позиция христиан не может не осмеиваться и не осуждаться современной светской культурой, в которой собственные чувства и переживания человека возводятся в объект культа и поклонения, в жертву которому можно принести судьбы и чувства наших близких людей.
Хронология Священного Писания или что читать раньше
Неоднократно христианам приходится сталкиваться с тем, что люди говорят им нечто вроде: "Ну вот начал я читать вашу Библию. И как-то не впечатлился. То там какие-то скучные места, где перечисляются правила при принесении жертв, или описываются подробно одежды священника. Если же начинается рассказ о более интересных событиях, то читать это, конечно, интереснее, но при этом сразу же возникает вопрос, а почему в тексте Библии так много описания разных жестокостей, причём вроде как даже со стороны тех людей, которых мы привыкли считать именно положительными".
Когда людям говоришь, что чтение Библии нужно начинать с Нового Завета, с Евангелия, то это зачастую наталкивается на негативную реакцию. Некоторым кажется, что их таким образом хотят обмануть, просто напросто скрыть какую-то важную информацию, которая неудобна для самих христиан. Тут, конечно, нужно говорить о том, что само чтение Ветхого Завета не только не запрещено, но даже приветствуется. Отрывки из него читаются и на богослужениях. То есть, желания что-то скрыть со стороны Церкви явно не прослеживается.
Другие пытаются апеллировать к логике. Вот если у нас есть некая книга, которая повествует об исторических событиях, а сами христиане как раз и подчёркивают, что всё описанное в Писании это реальные события, некогда произошедшие на земле, то было бы крайне странно начинать читать эту книгу с конца или со второй части. Нет уж, давайте читать всё с самого начала, и тогда нам будет как раз гораздо понятнее то, о чём говорится в Новом Завете.
Нужно признать, что определённая логика здесь есть. Но, разумеется, эта логика действенна только в том случае, если у нас к тексту Библии сугубо определённое отношение. Мы воспринимаем его как некую историческую хронику, более менее достоверную. В таком случае, конечно, логичным будет начать именно с начала, как и вообще при попытке изучить некое историческое явление. Однако понятно, что при таком подходе чтение Библии это вообще нечто далеко не обязательное. Ну то есть можно, конечно, прочитать в целях некоего общего развития, точно так же как Махабхарату, например, или изречения Конфуция, но понятно, что нечитавший эти книги человек не теряет нечто существенное, если ему чтение подобной литературы вообще не по душе. Может он предпочитает бразильские сериалы или комиксы. Дело вкуса и круга общения.
Понятно, что отношение христиан к Библии абсолютно иное. Для них это не историческая повесть, а призыв Бога лично к каждому из нас. Этим призывом Бог обещает нам Спасение и ждёт от нас покаяния в грехах и изменения всей нашей жизни в соответствии с заповедями. И обо всём этом мы узнаём именно из Нового Завета.
Конечно, мы понимаем, что человек, который пока находится на стадии сомнений, может не иметь к Библии подобного отношения. Мне кажется, в данном случае может помочь следующая аналогия. Новый Завет можно сравнить с действующими законами. Нужно ли их знать каждому человеку? Несомненно. Пускай мы и не знаем тот же уголовный кодекс наизусть, но у нас есть достаточно чёткое понимание того, что нам запрещено под угрозой наказания, Соответственно мы можем сделать вывод и о том, какое поведение поощряется законодателем.
При этом существует ещё и такая отрасль как история развития правовой системы. Мы можем узнать, каким образом складывалось наше законодательство, как менялось, под воздействием каких событий всё это происходило. Эти знания также весьма полезны, но всё же вторичны по сравнению со знанием закона, который действует здесь и сейчас. Понятно, что эта аналогия, как и любая другая, ограничена. Разумеется, закон Нового Завета отличается от любого земного закона именно своей универсальностью, абсолютностью и вечностью. Однако общее соотношение между Новым и Ветхим Заветом эта аналогия показывает. Новый Завет рассказывает нам о том, что мы все спасены благодаря искупительной жертве, которую принёс Господь наш Иисус Христос. Мы знаем, что нам дано обетование Царства Божия. Мы знаем, что мы должны делать, чтобы быть достойными войти в это Царство.