Чародейка 2: Хозяйка тринадцатой тьмы бесплатное чтение
![](/img/b/137472.jpg)
Елена Паленова
Хозяйка тринадцатой тьмы
Глава 1
Явь — это мы. Это утро, начинающееся со звона ненавистного будильника и желания поваляться в постели ещё несколько минут. Это чай в пакетиках, зубная паста в тюбиках и немножко денег в кошельке на проезд и какую-нибудь вкусняшку. Это автобусные остановки, на которых очень редко можно увидеть улыбающиеся лица. Это пыльные городские улицы, заполненные шумом снующих туда-сюда машин. Это запах свежего хлеба, подпорченный ароматами, которые ветер приносит от мясокомбината. Это хмурые лица невыспавшихся коллег и раздражающе бодрая, гладко выбритая физиономия директора. Это… Явь — это жизнь. Повседневность, в которой всему есть своё объяснение, и всё подчиняется простому слову «надо». Надо просыпаться, надо идти на работу, надо купить новые кроссовки, надо помыть Бусин лоток, надо…
Вот интересно, как Дарина умудрилась проспать семь столетий, и при этом ей ничего не надо было? Она ведь тоже здесь, в Яви. Лежит себе преспокойненько где-то в тайном местечке, известном только её заботливым маше и сестрице, и в ус не дует. Потому что усов нет. И потому, что обо всех её «надо» беспокоятся другие. Я тоже так хочу — развалиться на постельке и ни о чём не волноваться. Не семьсот лет, а хотя бы недельку. И чтобы при этом ничего не надо — ни двигаться, ни есть, ни думать.
— Ириш, доброе утро! Ты стирать не собираешься? А то у меня тут накопилось…
Ну вот. Надо ответить на вопрос, потому что этот ответ для кого-то важен. Надо.
— Привет, Кать. Стирайте, только там на балконе моё барахло сушится. Сейчас встану, сниму его.
— Да я сама сниму всё, сложу и тебе принесу. Не суетись.
Катя исчезла, громко хлопнув дверью моей комнаты, потому что иначе она по квартире перемещаться не умела, а я уставилась в потолок и вздохнула, в очередной раз пожалев о своём решении пустить квартиранток.
Двадцать восьмое августа. Девчонки заселились четыре дня назад, а уже надоели мне до чёртиков, потому что я привыкла жить одна. Привыкла быть хозяйкой в собственной кухне, где полки в холодильнике теперь были поименованы, чтобы кто-нибудь ненароком не слопал чужие продукты. Привыкла к тому, что в ванной у меня в стаканчике возле зеркала стоит одна зубная щётка, а не три. Привыкла к тишине, в конце концов.
Нет, они не вредные, просто… Катя постоянно дверями хлопает, мурлычет себе под нос какие-то песенки и с ног до головы поливается жутко приторными духами. Вся квартира уже этим запахом пропиталась. А у Арины аллергия на беспорядок. Есть такие люди — из-за одной пылинки генеральную уборку устраивают. Вот она как раз из таких. Есть свободная минутка — сразу за тряпку хватается, за швабру или за веник. Я не против чистоты, это круто, конечно, но мне личного пространства внезапно катастрофически стало не хватать. Наташка сказала, что я привыкну, но…
— Ир, а ты на работу не опаздываешь?
— Я во вторую смену сегодня, — вздохнула обречённо. — Просто будильник забыла опять выключить.
— Ясно.
Бух! Аж ваза на шкафу закачалась. Ну вот как к этому привыкнуть можно?
— Мяу!
— Да встаю я, встаю, голодайка несчастный.
Буся спрыгнул с постели на пол, подбежал к двери, вернулся, снова мяукнул, демонстрируя необходимость срочно подкрепиться, поэтому мне ничего другого не оставалось, кроме как заставить себя окончательно вернуться в реальность.
Зато присутствие в квартире посторонних людей стало превосходным поводом избавиться от надоедливых демонов — не хватало ещё, чтобы порождения Нави пугали моих квартиранток. Это им деньги и пища не нужны, а я настоящая, у меня потребности есть. Поднакопила немножко магии и вбухала её всю в защитное поле по периметру своих трёхкомнатных владений — нечего тут шастать. Правда, в обмороке после этого два часа валялась, зато теперь можно было не опасаться, что Ян материализуется где-нибудь в душе, когда там кто-то из девчонок моется.
Они достали, правда. У меня от постоянного ощущения, что за мной кто-то следит, нервы сдавать начали. Ну Ян ещё ладно, на него хоть смотреть приятно и поговорить можно, а вот Михаил… Это кошмар какой-то. Мало того, что дымчато-расплывчатый, так ещё и адекватный через раз. Нет, я понимаю, что низшим демонам разум и воля вообще не положены, а для него их наличие чем-то вроде части наказания стало, чтобы он осознавал, за что страдает, но, блин… Мне-то это за что? Мне, во-первых, его жалко, хоть он и наказан за дело. А во-вторых, беременные женщины нервные, им нельзя такие стрессы испытывать.
Ну вот представьте себе такую картину: сижу я на работе, заказ от торгового представителя Валерки принимаю и вижу, как вокруг ничего не подозревающего парня в это время на кривых, тёмно-полупрозрачных конечностях скачет отвратительное крылатое создание — хрюкалом своим по воздуху водит, бледные клочки магии длинным языком из воздуха выхватывает да ещё и чавкает при этом. Фу. Мне, естественно, неприятно, я брезгливо морщусь, а Валерка на меня таращится непонимающе, потому что думает, что это на него у меня такая реакция. И так постоянно.
На меня на работе уже как на ненормальную смотрят, хотя на самом деле благодарить должны. Не меня, а Михаила — за то, что он весь офис от присутствия ошмётков Любиного проклятия вылизал. И всех, кто ко мне приближается, он тоже от налипшей магии периодически очищает. Вроде бы и людям на пользу, и демон при деле, но не могу я это видеть, честно. Ну мерзко же.
И не видеть не могу, потому что мой дар предусматривает способность межпространственного зрения. Даже не столько мой собственный дар, сколько магический довесок, который мне вместе с беременностью достался. Будь это моя персональная способность, я бы ею управлять могла, а навязанная магия демонов мне не подчиняется. Я хочу видеть мир вокруг себя нормальным, но вижу его демоническим зрением, и это бесит. Ореолы жизненной силы, порчи, сглазы, целебные «пластыри», магические способности, навьи и прочая нечисть… Как будто я в другом измерении живу.
Я теперь даже могу в толпе отличить воплощённого демона от обычного человека — у них вместо радужной ауры жизни закручиваются вихреобразные коконы тьмы с вкраплениями стихийной магии. А мой Бусечка вообще похож на серебристый шарик, внутри которого прячется маленький чёрный котик. И все кошки для меня теперь так выглядят. А у собак аура всё больше с коричневатым отливом, кремовая. Никакой валерьянки не хватит, чтобы воспринимать такую действительность спокойно. Как в том стишке про пустырник, который надо прям с корнем глотать, не жуя. И ведь не пожалуешься никому. Разве что демонам, которые твоей печали не поймут, потому что для них это всё — норма.
А у Наташки никаких способностей к магии нет. Энергия через край, бодрости и оптимизма на двоих хватит, а вот какого-нибудь малюсенького дара — вообще ноль. И никто никогда её желания, загаданные в День Рождения на перекрёстках, не выполнял — мне Ян сказал. То, чему Лада её научила, было жалким подобием заклятия призыва, только и всего. На мне оно сработало только из-за моего наследия, а над Наташкиными попытками магическим путём обрести земные блага демоны только посмеивались. Зато она хорошая подруга. Искренняя и честная, в отличие от некоторых.
— Девочки, кто чайник ставил? — выкрикнула с кухни в пространство квартиры, недовольная тем, что электрический пузан снова пыхтел мизерным количеством кипятка.
— Я, — прискакала Катя с ворохом моей одежды в руках.
— Ну вы хоть воду доливайте, когда включаете. Сгорит же так.
— А что, он разве пустой? — квартирантка с искренним недоумением посмотрела на мерную полосу на боку чайника. — Ну так минимум же есть…
— Кать, я не ругаюсь, просто предупреждаю. Если сожжёте мне чайник, будете новый покупать, — сообщила я тоном придирчивой хозяйки, в ответ на который Катерина недовольно насупилась, но промолчала. — Давай сюда бельё. Спасибо. Куда вы желешки Буськины переложили? Я не нашла их в холодильнике.
— В шкафу, где макароны, — Катя кивнула в сторону навесного шкафчика, ещё раз посмотрела на чайник, после чего долила в него воды и включила снова. — Ир, а ты во сколько с работы сегодня вернёшься?
— А что?
— Да вот спросить хотела… — она замялась и скромно потупила глаза, что её характеру было совершенно не свойственно. — Можно мы с Аринкой новоселье сегодня отметим?
— Вдвоём? — уточнила я, заранее понимая, что ответ будет отрицательным.
— Ну…
— Кать, у меня соседи нервные. Слева пенсионеры-инвалиды, справа тётка склочная, сверху семья с детьми маленькими, а внизу дед, который либо по батарее дубасит, если ему что-то не нравится, либо участкового сразу вызывает. Без новоселья никак нельзя обойтись?
— Да мы тихонько же…
— Мы — это сколько человек?
— Ну, мы с Аринкой, мой Костик, Светка и Юлька с Сашкой. Шестеро получается. Но мы буянить не будем, Ир. Посидим просто, чай попьём. С тортиком.
— Если соседи пожалуются, я вас выселю без разговоров, — предупредила я, давая тем самым своё согласие на маленький студенческий сабантуй, и положила в мисочку орущему котёнку порцию кошачьего корма.
— Зря ты его балуешь так, — заметила Катя. — Он же потом есть нормальную еду не будет.
Я в ответ только посмотрела на неё многозначительно. Тоже мне, советчица нашлась. Сама питается чем попало, а меня будет учить, чем кота кормить.
Тяжело привыкать к чему-то новому. Особенно к обществу активных соседок, которые не разделяют твою тягу к тишине и уединению. Да ещё и с советами лезут, как будто в жизни больше тебя понимают. Но я ведь сама так захотела, да? Мне же приспичило улучшить своё материальное положение за счёт сдачи в аренду свободной жилплощади. Какой смысл теперь на судьбу жаловаться?
Покормила кота, приняла душ, позавтракала, распихала по шкафам бельё… На работу к трём, а на часах только половина девятого утра. Катя оккупировала стиральную машину, устроив при этом в ванной такую свалку одежды, что складывалось впечатление, будто ей на прежнем месте жительства стирать вообще не разрешали. Арина обнаружила укромное местечко, в котором у меня прятался пылесос, и принялась старательно жужжать этим доисторическим чудовищем по всей квартире. Меня начало распирать от раздражения, поэтому я переоделась, закрыла свою комнату на ключ и ушла гулять, хотя прекрасно знала, что блаженное одиночество мне и там не светит.
— Привет, Ян, — бросила уныло в сторону лифта, где маячило видимое только мне мрачное пятно демонического происхождения.
Тень двинулась в мою сторону, по мере приближения приобретая чёткие очертания фигуры, которая ну никак не могла принадлежать моему вечному «хвосту». Завихрилась тёмная магия, составляя из крошечных молекул незнакомый воплощённый облик. Всколыхнулись мои собственные силы, инстинктивно выставив вокруг меня жемчужно-фиолетовую защиту.
— Привет, — ослепительно улыбнулась мне роскошная сероглазая блондинка, окутанная облаком бледно-золотистых кудрей.
— Здрасьте, — кивнула я в ответ и вжалась спиной в дверь своей квартиры, рукой пытаясь нащупать дверную ручку, чтобы нырнуть обратно за спасительную сеть защитного рубежа.
Она склонила голову набок и посмотрела на меня с искренним любопытством. Демоница. Воплощённая. Но не такая, как Ян. Медленно обтекающая её магия была другой — более густой и похожей скорее на липкую патоку, чем на неуловимую дымку. Неприятное и необычное зрелище. Продолжая мило улыбаться, незнакомка протянула ко мне руку, которая замерла на том уровне, где я видела своё собственное защитное поле.
— Да, они были правы, — восхищённо вскинула брови красотка, провела ладонью вдоль переплетений моей магии и плотоядно облизнулась. — Ты лакомый кусочек.
— Подавишься, — пообещала я и ввалилась обратно в квартиру, захлопнув дверь с таким грохотом, что Катя от неожиданности навернулась посреди коридора вместе с тазом белья, которое несла развешивать на балкон.
Глава 2
Итак, моё решение разбираться с проблемами по мере их поступления дало первые результаты — я в ловушке, которую сама же для себя и создала. Нужно было рассказать Яну и Михаилу про то, что Дарина жива, а её мамочка и сестрица собираются меня «остановить». Почему я это не сделала? Потому что опасалась гиперопеки. Им же вон сколько сотен лет, они умные и лучше меня знают, что для меня лучше. О! Каламбур получился. И очередная головная боль. Ну вот откуда эта хищница с модельной внешностью взялась? Кто она такая? Что ей нужно от меня? И куда подевались мои защитнички в тот момент, когда я в них действительно нуждаюсь?
Надо мыслить позитивно и не нервничать. Мне нельзя психовать, это для ребёнка вредно. И для меня вредно, потому что, когда нервничаю, я не могу рассуждать логически. Глубокий вдох носом… Медленный выдох ртом… Глубокий вдох носом… И шторы надо задёрнуть, потому что эта демоница может запросто материализоваться на балконе и постучать мне в окно.
— Ой! — донеслось со стороны окна, и я обречённо покачала головой. — Ира…
Балкон у меня длинный, на две комнаты — мою и ту, куда Катя заселилась. А она как раз стирку свою развешивает. Очень кстати.
Тук-тук-тук по стеклу ноготком…
— Ир, там на балконе тётка какая-то, — сообщила Катерина в приоткрытую дверь и, заметив за моим окном силуэт той самой тётки, недоумённо уставилась на трясущуюся и бледную меня. — Это не к нам, честно. Я её вообще впервые вижу. Ещё и на балкон как-то залезла… От соседей что ли? Может, в полицию позвонить?
Нужно было что-то с этим делать, причём срочно. Вдобавок Буся через соседнюю комнату выбрался на свежий воздух, где немедленно попал в руки демоницы, и она красноречивыми жестами показала мне через стекло, что если я не выйду, моему любимчику открутят голову. По часовой стрелке. Медленно.
— Не надо в полицию. Это моя соседка, она немного с прибабахом. Постоянно так вот ползает, развлекуха у неё такая. Я сейчас разберусь, а ты не выходи пока на балкон, ладно?
Вытолкала Катюху в коридор, закрыла за ней дверь, ещё раз мысленно обругала себя за то, что не растянула защиту до балконных перил, и показала демонице, что сейчас выйду на улицу через входную дверь, как и собиралась это сделать несколькими минутами раньше. Она отпустила Бусика и растворилась в воздухе грязным сполохом тёмной магии.
— Ир, а ты куда? — заволновалась Катя, когда я вышла в прихожую и начала натягивать на ноги старенькие кроссовки. — А что нам делать, если эта ненормальная в квартиру полезет? Вообще-то о чокнутых соседях предупреждать надо.
— Кто чокнутый? — присоединилась к беседе Арина и по такому поводу даже пылесос выключила.
— Да тут тётка из соседней квартиры к нам через балкон залезла, — просветила её подружка. — Причём в вечернем платье, насколько я успела заметить.
— Где? — Арина нырнула в Катюхину комнату и через несколько мгновений вернулась. — Нет там никакой тётки. Кот только.
— Значит, обратно уже уползла, — заключила Катя. — Ты мне не веришь что ли? Ира сама сказала, что…
— Девочки, успокойтесь, я сейчас эту проблему решу, — попыталась я убедить не столько их, сколько саму себя.
— А компенсация морального ущерба? — обнаглела Катерина. — Я испугалась, между прочим. И если она всё время так будет ползать, то мы лучше другую квартиру поищем.
— Да на здоровье, — бросила я раздражённо, затянула шнурки, выскочила на площадку и сбежала вниз по лестнице, решив не дожидаться, пока лифт приползёт на мой этаж.
— Если соседка по балкону перелезла, то она ведь рядом должна жить, а не внизу? — донёсся мне вслед задумчивый голос Кати. — Странно как-то это всё…
О, да, подружки-хохотушки! Вы даже представить себе не можете, насколько это странно. Знали бы, я бы и аванс вам вернуть не успела — с такой скоростью улепётывали бы подальше.
— Здравствуй, Ирочка! — поприветствовала меня у подъезда тётя Валя и, кажется, хотела о чём-то спросить, но я только коротко кивнула в ответ, краем глаза заметив, что тёмная тень скользнула в арку, ведущую на ту сторону дома, где за узкой полосой проезжей части начиналась зелёная зона.
По парку погулять захотелось с утра пораньше? Отлично!
Я не бежала, но шла довольно быстро, подозревая, что квартирантки следят за моими перемещениями с балкона и ломают голову над тем, каким образом я собираюсь решать проблему, уходя от неё прочь. Откуда им знать, что это не я ухожу, а сама проблема меня уводит? Да ну и чёрт с ними! Арина никого не видела, а Кате я воспоминания подправлю потом, как однажды сделала это с Асей. Тут других катаклизмов хватает, чтобы ещё и из-за таких мелочей расстраиваться.
Парк я знала даже лучше, чем свои пять пальцев, поскольку не так давно проводила там почти всё свободное от школы время. До этого пятачка природы, зажатого между бетонными стенами высоток, ещё не дотянулись вездесущие руки ландшафных дизайнеров, да и тянуться-то, если честно, было некуда — не парк даже, а небольшой овраг с крутыми склонами, массивными корнями поперёк вытоптанных тропинок, и пыльными зарослями всего, что может выжить в не слишком комфортных городских условиях. Ни аккуратных дорожек, ни лавочек, ни беседок, зато и народа, кроме собачников со своими питомцами, здесь не бывает. Отличное местечко для приватной беседы, и демоница, кажется, тоже разделяла эту точку зрения.
— Ты кто такая? — рявкнула я, когда от быстрой ходьбы закололо в боку.
— Ух, какие мы грозные! — усмехнулась незнакомка, принимая воплощённый облик.
В этот раз на ней хотя бы не нелепое бальное одеяние было с широченной юбкой, а вполне себе приличный лилово-розовый спортивный костюм. Босая только, но в целом за любительницу утренних пробежек вполне сошла бы.
— Я вопрос задала, — напомнила я и состроила свирепую гримасу, на что красотка отреагировала снисходительным смешком.
— Успокойся, глупышка, я тебе не враг. Пройдёмся?
Она кивнула в том направлении, куда убегала тропинка, а я в знак протеста приземлилась на подгнивший ствол поваленного дерева и сложила руки на груди. Ещё и бровь вопросительно приподняла, показывая, что всё ещё жду ответ на свой вопрос. Ну хотя бы не враг, уже попроще.
— Ну хорошо, — примирительно улыбнулась демоница и устроилась на том же дереве, только на «пионерском» расстоянии, ограниченном пределами моего защитного поля. — Я Лирит. Истинный суккуб.
— Это верховный что ли? — недоверчиво скривилась я.
— Нет. Истинный — это истинный. Первородный, если хочешь. Мы не входим в иерархию демонов Нави, мы сами по себе. И, к слову, правило о неприкосновенности бессмертных чародеев на нас не распространяется. Я могла запросто зайти к тебе в гости, просто пугать не хотела больше необходимого. Вот, смотри.
Она протянула свои холёные когтистые пальчики к моей защите, аккуратно подцепила одну из петель заклинания и потянула на себя. Визуально это было примерно как… Ну вот продаются в магазине большие такие цитрусовые в сеточках, помело называются. Вот если за сеточку потянуть… А по ощущениям меня как будто за волоски на коже тянуть начали.
— Перестань! — взвизгнула я, инстинктивно шлёпнула демоницу по руке и отсела подальше. — Спасибо, я испугалась в пределах необходимого, дальше что? Где мои демоны?
— Ого! Так уж и твои! — снова усмехнулась собеседница. — Ты же сама не хотела, чтобы они постоянно поблизости отирались. Защиту от них поставила даже. Вот Яна и решили отозвать, раз он тебе не нужен. У высших демонов, знаешь ли, работы хватает. А Михаилу рядом с тобой находиться никто не разрешал, на нём бремя низшего.
— То есть они больше не появятся? — недоверчиво сощурилась я. — Никогда? А кто же тогда меня защищать будет от чародеев? Ян сказал, что это теперь в его обязанности входит.
— Входило, — уточнила Лирит. — Только не ради тебя, милая, а чтобы его наказать. Служение чародеям для демонов унизительно. Странно, что ты сама этого не заметила. А ещё унизительнее было то, что ты от него защиту на своё жилище поставила. Просто ты в совершенно другом мире живешь и не понимаешь этого.
— Не надо было Михаила на пробуждение моего дара подбивать, тогда и унижаться потом не пришлось бы, — огрызнулась я, хотя знала, что она права. Я же видела, с какой неохотой Ян приходит на мой зов. Чувствовала, что ему не по нраву всё это. Ну и хорошо, что его от служения мне освободили. Мне же легче. Наверное.
— Ты многого не знаешь, Ирина… — внезапно посерьёзнела демоница.
— И не хочу знать, — перебила её я, пока мне на голову не вылился очередной ушат откровений. — Я буду премного благодарна Нави и всем её обитателям, если меня просто оставят в покое.
— В покое? Бессмертную с чистым даром и ребёнком демона под сердцем? — она задумчиво нахмурилась и так странно на меня посмотрела, что надежды на пожизненное избавление от демонического общества в ту же минуту осыпались к моим ногам горсткой незримого праха.
— Если ты сейчас скажешь мне хоть слово про какое-нибудь гнусное пророчество или что-нибудь в том же духе, я пойду и добровольно сдамся Ладе, — предупредила я, нутром чувствуя, что ничего хорошего мне от этого нового знакомства ждать не следует. — Из меня два месяца тянул жизненные силы инкуб. Потом ведьма обманом заставила меня отречься от того, о существовании чего я даже не подозревала. После этого мне все врали, снова врали, опять врали… Я отказалась от всего, Лирит. От своего дара и даже от жизни. И что в итоге? Меня швырнули назад во времени, и теперь снова всё с самого начала? Там ведьмы, тут демоны… Достало это всё, честное слово! Я пытаюсь жить нормальной человеческой жизнью, но вы даже эту малость у меня отнять хотите. Кому нужен такой дар? Чего вы ко мне прицепились? Вот ты зачем пришла, если ясно, что я не хочу иметь с демонами ничего общего? Мне что, от ребёнка избавиться, чтобы от меня все отстали?
— Ты уже была у доктора? — осведомилась демоница с фундаментальным спокойствием, словно я не закатила ей только что маленькую истерику, как капризный ребёнок. — Полагаю, что нет, раз задаёшь такие вопросы. Сходи, а потом позовёшь меня, если сочтёшь нужным получить кое-какие ответы.
Сказала и исчезла в вихре тёмной магии раньше, чем я успела открыть рот, чтобы возмутиться.
— Нет, так не пойдёт! Стой! Лирит!
Ну вот почему они всегда так делают? Доводят меня до белого каления своими загадками, а потом исчезают, заставляя додумывать недосказанное. Ну нельзя же так!
Я соскочила с поваленного дерева и в сердцах пнула толстенный ствол ногой, после чего пришла к выводу, что это плохой способ избавляться от нервного напряжения — пальчикам больно. а легче не стало. К доктору сходить? Чудесная идея! Я как раз собиралась это сделать, да только всё время откладывала визит в поликлинику на неопределённый срок, потому что страшно было. А теперь не страшно. Теперь даже интересно, что там может быть не так, если после этого нужно будет у демонов какие-то ответы искать.
Вернулась домой, переоделась, посчитала остатки денег в кошельке и решила, что могу позволить себе платное ультразвуковое обследование, потому что участковый доктор всё равно направит на точно такое же. Сколько там недель получается? Семь-восемь?
— Ир… — заглянула ко мне в комнату Арина.
— Что?
— Что там с твоей соседкой?
Вот ведь… Пришлось задержаться ненадолго, чтобы убрать из памяти квартиранток ненужную информацию.
Платная клиника располагалась всего в пятнадцати минутах пешего хода от моего дома, и я предварительно позвонила на ресепшн, чтобы убедиться, что меня там примут без предварительной записи. Мне вежливо сообщили, что кабинет УЗИ работает в порядке живой очереди, что не могло не радовать. Да и очереди, как выяснилось, никакой не было — один дядечка только, который освободил кабинет раньше, чем я успела подписать все бумаги и оплатить приём.
Пока я таращилась в потолок и вспоминала, почему меня так раздражает медицинская униформа, улыбчивая доктор упорно пыталась разглядеть на мониторе мою беременность, но в итоге у неё это так и не получилось.
— Вы не беременны, — сообщила она, распечатывая результаты обследования. — Двенадцатый день цикла, всё в полном порядке. Вы совершенно здоровы, поздравляю.
— Шутите? У меня два месяца задержка, токсикоз, все прочие признаки и вот…
Я встала с кушетки и вытряхнула из сумочки на стол пригоршню разнокалиберных тестов. Положительных. Специально разные покупала, чтобы наверняка убедиться в том, что влипла по уши.
— Такое бывает при ложной беременности, — успокоила меня добродушная тётенька. — У нас высококвалифицированные специалисты, и психолог тоже есть…
— Спасибо, не надо!
Я оперативно втряхнула себя в джинсы, натянула на ноги кроссовки, сгребла обратно коллекцию тестов и выскочила на улицу с бешено колотящимся о рёбра сердцем. Вот так, значит? Ложная?
— Лирит! — завопила так, что прохожие шарахнулись от меня в стороны.
— Зачем же так кричать? Садись, истеричка, прокатимся, — раздался насмешливый шёпот прямо над ухом, а в следующее мгновение переднее стекло припаркованного возле тротуара неприметного автомобиля опустилось, и меня поманил знакомый изящный пальчик с длинным коготком.
Глава 3
Я почему-то была уверена, что меня снова привезут в злополучное село Красное, но ошиблась — мы даже из города не выехали. Свернули к новенькому жилому комплексу на живописной окраине, припарковались на подземной стоянке и на лифте поднялись на самый верхний, шестнадцатый этаж, где в этом крыле здания располагалась всего одна большущая квартира-студия.
— Ты здесь живёшь? — недоверчиво покосилась я на Лирит, которая с невозмутимым видом открыла входную дверь ключом и впустила меня внутрь.
— Временно, — небрежно отозвалась она. — Проходи, не стесняйся. Здесь нам никто не помешает.
— Мне вообще-то на работу к трём, — напомнила я, но в ответ получила только короткое «Успеешь!», после чего демоница скрылась за дверью из матового стекла, за которой, судя по звуку хлынувшей из лейки воды, прятался душ.
Красивая квартира, стильная. Я такие только на картинках видела — одно большое помещение, визуально разбитое на функциональные зоны, только санузел за дверью находится. Идеальное сочетание тёмно-коричневого и бежевого. Дерево, натуральная кожа и дорогая ткань. Яркие пятна модульных абстракций. Точечные светильники. Автоматические рулонные шторы. Большие округлые вазы с пушистыми вениками тростника. Кухонный гарнитур без торчащих наружу ручек. Барная стойка с высокими, обтянутыми кожей стульями. Углы, крупные детали, мягкие линии — глазу зацепиться не за что. С моей привычкой перед сном разглядывать рисунок на обоях я бы в такой скучной квартире жить не смогла. Да и не выглядела она жилой — слишком уж чистенько. Либо хозяйка не очень часто здесь появляется, либо работники клининговой службы не зря кушают свой хлеб.
Единственное, что привлекло моё внимание — это вид из окна. Весь город как на ладони. Всё видно, даже… Даже упирающийся в небо бледно-зелёный шпиль Ивилириона, основание которого покоилось где-то далеко-далеко в лесу, за пределами городской черты.
— С ума сойти! — я подошла к окну, занимавшему всю стену, и с открытым ртом принялась разглядывать то, что можно было увидеть только с такой высоты.
Городские жители редко смотрят вверх — всё больше под ноги и по сторонам, чтобы не угодить под колёса автомобилей. Но даже если бы и смотрели, то всё равно не увидели бы того, что открылось мне, потому что для этого нужно особое зрение иметь. Как у демонов.
Магия не просто сочилась из Нави в наш, реальный мир — она была повсюду. Опутывала город тончайшей радужной паутиной, переливалась мягкими цветными волнами, струилась, вспыхивала, взвивалась вверх и снова опадала россыпью мельчайших искрящихся частиц. И демоны. Они тоже были повсюду. Парили тёмными пятнами над городом, высматривали добычу, а потом складывали свои расплывчатые крылья и камнем падали вниз, чтобы выхватить из цветного марева что-то, понятное только им.
— Есть хочешь? — осведомилась Лирит, выйдя из душа в мужской рубашке с закатанными до локтей рукавами и с чалмой из полотенца на голове. — Что? Чего ты на меня так смотришь?
— Ты здесь не одна живёшь? — кивнула я на её одеяние, чем вызвала у демоницы вздох облегчения.
— Фу ты! Я уж думала, что опять с формами перестаралась.
— Чего?
— Забей, — отмахнулась она и стянула полотенце, из-под которого высыпалась грива мокрых медных кудряшек.
У меня отвисла челюсть, потому что в душ Лирит уходила точно блондинкой, а теперь она была стопроцентно рыжей. И веснушки на лице проступили. И помолодела лет на пять минимум. Глаза только не изменились — так и остались серыми.
— Э-э-это как? — я села на то, что стояло позади меня, не обращая внимания на жалобный хруст сухих тростниковых метёлок.
— Что именно? — нахмурилась она, но уже спустя мгновение понимающе улыбнулась. — А, внешность. Точно, ты ведь зелёная совсем. У истинных демонов никогда не было собственной плоти, поэтому мы можем принимать любой облик, какой приспичит. Через пару часов сюда мой обед приедет, а его рыженькие девчонки сильнее заводят, вот и приходится соответствовать.
— У меня сейчас мозг взорвётся, — похвасталась я, продолжая сидеть верхом на вазе, не испытывая при этом никаких неудобств. — Я к этому всему никогда не привыкну.
— Привыкнешь, — пообещала демоница. — Пиццу заказать?
— Ага. Если можно.
— Можно, только на другую вазу пересядь, а то эта с трещиной, развалиться может.
— Ой…
Я попыталась придать смятым метёлкам прежний пышный вид, но не получилось — сломанные стебли никак не хотели стоять ровно и всё время норовили либо провалиться внутрь широкой горловины, либо вывалиться наружу.
— Оставь и успокойся, — вздохнула Лирит. — Что ж ты суетливая-то такая?
Лучший способ выйти из неловкой ситуации — смена темы, поэтому я отстала от тростника, забилась с ногами в угол кожаного дивана и выпалила первый вопрос, который пришёл в голову:
— А почему в городе столько магии? Мне же говорили, что Явь и Навь разделились.
Лирит жестом показала, что вопрос услышан, но она как раз в этот момент делала заказ на доставку пиццы, поэтому пришлось немного посидеть молча и подождать, пока хозяйка роскошного пентхауса соизволит обратить на меня своё внимание.
— Через час привезут твою пиццу, — сообщила она мне наконец-то и плюхнулась в кресло напротив, подобрав под себя длинные ноги. — Как раз успеешь перекусить до того, как пора будет выгонять тебя отсюда. Итак… О чём ты спрашивала?
— Про магию, — кивнула я в сторону города за окном.
— А, ну так это же стихийная магия, природная. Земля, вода, воздух, огонь. Она везде, просто её не видно, когда ты внутри всего этого находишься. Магии Нави там на самом деле очень мало, и она сильно отличается от всей этой цветастой красоты. На неё низшие демоны и охотятся. Я целиком состою из чистой магии Нави, например. Какой ты меня видишь?
— Тёмно… коричневая, почти чёрная, — сощурилась я, разглядывая вихрящуюся магическую суть собеседницы. — Мутная. На жидкий тёмный шоколад похожа, только более… прозрачная что ли.
— Твоя магия такая же, как моя, только цвета другого.
— Моя жемчужная, — сообщила я зачем-то, хотя Лирит это уже и так знала. — Светлая. Это мы типа враги?
— Это мы типа из разного теста слеплены, — передразнила меня демоница. — Вы, люди, со своими аналогиями всё под один гребень чешете. Если чёрное и белое, то непременно передраться должны. Блондины и брюнеты разве враги друг другу?
— Нет.
— Ну вот и с магией так же. Хотя я тебя прекрасно понимаю, тебе сейчас везде враги мерещатся. Выдернули девчонку из привычной среды, макнули головой в неизвестность и оставили обтекать. Ещё и беременную.
Демоница выудила откуда-то маникюрный набор, достала из него пилочку, придирчиво оглядела свои длинные коготки и с невозмутимым видом принялась подправлять одной ей заметное несовершенство. При этом она бросала на меня исподлобья выжидающие взгляды, а я молчала, потому что прекрасно понимала, чего Лирит ждёт — моих вопросов. Мы ведь как раз добрались до главной цели этого разговора, если я всё правильно поняла. Ладно, если следующий шаг непременно должен быть за мной, я его сделаю, мне не сложно. Только не в ту сторону, в какую от меня этого ждут, раз уж мне предоставлено право самой выбирать направление.
— Что тебе от меня нужно, Лирит?
Демоница досадливо цыкнула, ещё раз осмотрела свой идеальный маникюр и убрала пилочку обратно в несессер.
— Теперь понятно, почему в твоей жизни всё кувырком.
— Потому что в ней слишком много демонов? — предположила я с невинным видом.
— Нет. Потому что ты лезешь на рожон, не представляя при этом масштабов своих возможностей.
— Лирит, я не хочу играть в загадки. Если ты сама ко мне пришла, значит, тебе что-то нужно. И в больницу ты меня сходить сподвигла для того, чтобы заинтересовать тем, чего я не понимаю.
— Угу. А в гости к себе я тебя зачем пригласила?
— Не знаю. Потому что на своей территории чувствуешь себя увереннее.
— Логично, — согласилась она, — но ответ неправильный. Я привезла тебя сюда для того, чтобы показать во-о-он то симпатичное магическое сооружение, о назначении которого тебе кое-что известно.
— Ивилирион? — нахмурилась я, проследив за её взглядом.
— Его, — кивнула Лирит. — Мне нужно кое-кого выкрасть оттуда, пока этот мирок в очередной раз не треснул по швам.
— В будущем, из которого меня вернули, он развалился, — вздохнула я, искренне желая, чтобы детище Лады и Златы распалось на магические клочки немедленно, потому что судьба снова неуклонно толкала меня в этом опасном направлении.
— И обязательно снова развалится, — пообещала Лирит, наблюдая за мной внимательным взглядом. — Знаешь, чем истинные суккубы и инкубы отличаются от порождений Нави?
— Нет.
— Истинные питаются не магией, а жизненной силой. А эмоции, которые человек при этом испытывает, придают блюду особый вкус. Как специи. У меня нет дара читать чужие мысли, но я тебя чувствую, Ирина. От тебя разит страхом. Постоянно. Ты даже саму себя боишься, поэтому и прёшь всё время напролом, крепко при этом зажмурившись. Я надеялась, что ты просто взбалмошная, но теперь вижу, что ошибалась. В таком состоянии ты больше вреда принесёшь, чем пользы.
— И?
— Что и? — удивлённо вскинула демоница аккуратные дуги бровей.
— Дальше что? Да, мне страшно, потому что я, как ты сама только что выразилась, девчонка, которую макнули и оставили обтекать. Беременность, которая вроде бы есть, но её нет. Демоны, от которых непонятно, чего ждать в следующий момент. Ведьмы, которые на меня охоту объявили…
— Охоту? — напряглась Лирит.
— У меня видение было, — решила я разоткровенничаться, потому что именно это знание пугало меня больше всего остального. — Один раз всего. Лада сказала, что моя магия поглощает её колдовство, и надо меня остановить. Но это недели две или три назад было, и они не знают, кто я.
— А Ян почему об этом не знает ничего?
— Потому что я не сказала, а в голову ко мне он залезть не мог из-за защиты.
— Боги, ты ещё и глупая, — закатила глаза демоница. — С кем я связалась…
— Ну раз мы выяснили, что я глупая, трусливая и бесполезная, тогда, может, объяснишь мне, что не так с моей беременностью, и я пойду?
Я даже встала, действительно намереваясь уйти, но сразу же села обратно, почувствовав очень некстати подкативший к горлу приступ тошноты. Лирит сокрушённо покачала головой и принесла мне стакан воды с лимоном, за что я на какой-то короткий момент воспылала к ней чувством благодарности, толкнувшим меня на ещё одно маленькое откровение.
— А ещё я, оказывается, ревнивая.
— Это ты о чём? — сощурилась демоница.
— Лада хочет разбудить Дарину, которую они со Златой где-то уже семьсот лет прячут. А Михаил вроде бы до сих пор к этой Дарине не остыл, но он думает, что она умерла. А я его, кажется, люблю…
Не знаю, что конкретно сработало, как контрольный в голову, но этой тирадой я добила демоницу окончательно. У неё такое выражение лица сделалось, что сразу стало понятно — я безнадёжна. Но хотя бы дар речи к ней вернулся довольно быстро, что не могло не радовать.
— Не кажется, а любишь. И он тебя любит, потому что иначе ты бы от него не залетела. Ваш с ним ребёнок — это то, ради чего твоя прародительница столько лет провела в магической коме. Её дар всё это время очищали от преемственных примесей, чтобы получить дитя демона. Я не знаю, насколько ты сможешь всё это понять, учитывая, что ты вообще ничего не знаешь…
— Я попробую, — честно пообещала я, мелкими глотками отхлёбывая из стакана благословенную кислую прохладу.
— Хорошо, тогда я попытаюсь не слишком углубляться в детали, — кивнула Лирит и принесла мне целый графин воды с плавающими там дольками лимона. — Ты носишь истинного демона, дорогуша, причём по чистой случайности. Если бы Ян не вернул тебя в прошлое, через девять традиционных месяцев ты произвела бы на свет полноценного человечка. Твой наследственный дар и магия демонов просто поглотили бы в ребёнке друг друга, поэтому он родился бы простым смертным. Это был бы первенец без дара Нави. Ты стала бы последней в вашем роду, у кого есть этот дар, только и всего.
— Я знаю, Ян мне рассказывал. И они с Мишей были уверены, что со мной так всё и будет.
— Было бы, если бы ты не переместилась во времени. Если утрировать, то Ян перенёс из твоего будущего тела в это только энергетические компоненты — магию и жизнь. У этого ребёнка нет плоти, Ирина. Только ваша общая с Михаилом магия.
— Я переспала с ним за несколько часов до того, как меня вернули в прошлое, — начала я путаться в информации, потому что переварить такое действительно было сложно.
— Это магия, глупышка, — усмехнулась Лирит. — Ей и нескольких мгновений было достаточно, чтобы пустить корни в твою суть.
— То есть… Я беременна, но не беременна… Чёрт, нет, пожалуй, я это не переварю. У меня родится чистокровный демон. Супер! Меня сейчас всё-таки стошнит…
Пока я оценивала внутреннее убранство сверкающего чистотой санузла, привезли пиццу, но аппетит у меня как отрезало — от одного только запаха так воротило, что демонице пришлось убрать мой обед в холодильник, чтобы я ненароком не сорвала её собственные гастрономически-романтические планы на остаток дня. Когда мне наконец-то полегчало, ликбез по селекции демонов продолжился, и меньше, чем через час, меня бесцеремонно выставили за дверь усваивать полученную информацию.
Глава 4
От Лады Дарина унаследовала дар, запятнанный примесями преемственной магии. Она не приняла его, не захотела. Её близнецы-первенцы действительно появились на свет в монастырской келье, но сама Дарина ещё несколько дней после этого металась в горячечном бреду. Тогда она и пробудила свой дар. Неосознанно. Поскольку умирающая постоянно бормотала что-то про демонов, её выдворили за пределы монастырских стен. Фактически вышвырнули на улицу, где несчастную подобрала живущая неподалёку знахарка.
Все думали, что бедняжка умерла. Даже Лада так думала, когда вознамерилась мстить барину за гибель старшей дочери. Дальше всё было именно так, как мне рассказывал Михаил, потому что он не знал всей правды. И Ян не знал. Смешно, да? Всезнайки-демоны не знают, что у них прямо под носом творится. А всё потому, что пробуждение дара Дарины правящая верхушка Нави предпочла «замять», как и сам факт существования этой бессмертной чародейки. Это был секрет секретный, известный только участникам свершившегося безобразия и тем, кто им помогал замести следы.
Тогда и крови было предостаточно, и заклятие призыва присутствовало, которое Лада вдалбливала в голову дочери с малолетства. Только совершённый в бреду призыв получился настолько сильным, что на зов откликнулся не высший демон, а верховный. Разбираться в первопричинах не стал, но и до выполнения просьбы умирающей не снизошёл — просто приказал первому попавшемуся высшему пробудить в девчонке дар и забыл об этом, потому что других дел хватало.
А Дарина спятила. Она и до этого уже не в себе была, а после пробуждения дара совсем из ума выжила. Знахарка её сонными зельями опаивала, чтобы дурёха не навредила никому ненароком. Старушка не ведала, с чем столкнулась, вот и выкручивалась, как могла, но шила в мешке ведь не утаишь. По окрестностям слухи поползли, что в монастырском лесу ведьма бесноватая объявилась. Видел её мало кто, больше придумывали, но этого хватило, чтобы народ волноваться начал.
И до Лады эта сплетня дошла, а она как раз тогда уже Злату умыкнула из брошенного семейного гнёздышка и барину козни строить начала. Ей силы чокнутой товарки ой как пригодились бы. Сунулась к знахарке — а там Дарина обезумевшая с даром пробудившимся. Обрадовалась Лада, что дочурка жива, забрала от старухи дитятко своё ненаглядное, да только что делать с этим дитятком — непонятно. Девчонка, когда в себя приходит, либо Михаила искать рвётся, который в ту пору на каторге был, либо начинает демонов призывать и требовать, чтобы они её дар пробудили.
А демоны понять не могут, в чём дело — дар-то вот он, работает уже вовсю. Пока суть да дело, тот верховный, который к этому пробуждению причастен был, смекнул, что накосячил. Он же приказ отдал, а делать этого нельзя было, потому что одарённая не в себе — решение она осознанное принять не могла. За такое его с самого верха в самый низ пинком без разговоров бы отправили. На сделку с Ладой решился, чего тоже делать не следовало. Безумную девочку уложили баиньки на неопределённый срок, а осведомлённых высших быстро и незаметно в низшие разжаловали без права на повышение, чтоб ненароком не проболтались. Всё тихо, спокойно, в Нави никто ничего не знает, а в Яви все уверены, что Дарина умерла.
За молчание Лады верховный демон заплатил «рецептом» передачи дара Нави от одарённого первенца другому чародею. Злате, то бишь. В магии всегда лазейка есть, чтобы правила обойти, вот он этот секрет и выложил — нужно было свой хвостатый зад спасать от справедливого возмездия, а ради такого любая цена мизерной покажется. Одна загвоздка — передать можно только чистый дар, причём непробуждённый. А где его взять?
Демон пообещал подумать над решением этой проблемы, но Лада сама ответ нашла. У Златы очень кстати обнаружились слабенькие способности к управлению временем, и бессмертная чародейка, пораскинув мозгами, пришла к выводу, что раз преемственная магия, которую её младшенькая доченька хватала везде, где плохо лежало, Нави принадлежит, то у демонов в этом отношении возможности должны быть куда более обширные. Она потребовала у верховного демона вернуть Дарину в прошлое. Примерно как меня вернули, но только значительно дальше и спящую.
Дарина ведь никогда не хотела, чтобы её дар пробуждался. Она глубоко верующая была, набожная. Много толку от такой наследницы? Ноль. А вот от её первенца толк очень даже был бы.
Лада прекрасно знала, что один из её внуков выжил, но для неё этот первенец был бесполезным — очистить непробуждённый дар от преемственной магии невозможно, потому что его вроде как бы и нет, пока он не пробудится. А магию Дарины очистить она могла, хотя на это требовалось время. Погружённую в магический сон девушку вернули в те чудесные дни, когда она была ещё юной и непорочной. Измученное недугами тело рассыпалось в прах, а на его месте появилось другое — такое, какой Дарина была бы, если бы её никогда не касался мужчина.
В общем, Дарине предстояло очень длительное очищение дара от преемственных примесей, после чего её банально использовали бы как сосуд для первенца с чистой магией Нави, а потом случился бы тот самый ритуал, для которого Злата стаскивала в свой мирок доверчивых стариков.
Подробно расписывать, что там к чему с этим ритуалом, Лирит не стала, но вкратце суть объяснила — накопленная в мирке общая магия в момент жертвоприношения создаст крошечную копию того, что из себя представляет Навь, а потом Лада засунет всё это счастье в Злату. Если в Ивилирионе осталось всё так же, как было в будущем, когда я туда попала… Господи, любой нормальный человек от всего этого уже точно бы спятил, причём давно и капитально… Короче, я раньше и правда много чего не знала, поэтому в подсчётах ошиблась. Четыре одарённых — Марта и ещё три старушки. Четверо чародеев — Яся, Порфирий, Степан и Иза. Четверо бессмертных — Ася, Варвара, Дарина и младенец, который необходим, но его пока нет и не предвидится. Двенадцать жертв. Злата и Лада — отдельная песня, у них свои роли, но если вспомнить про точку в центре треугольника, который символизирует дар Нави, то этой самой точкой станет Злата. После ритуала она будет «жить Навью», что и означает этот простенький знак.
Михаил был почти прав — Лада нашла способ красть дар Нави у бессмертных. Только не сама нашла, а верховный демон научил. И не фальшивку, сотканную из множества составляющих в самую-самую тёмную и подходящую ночь тринадцатой тьмы, а самый что ни на есть настоящий, чистый дар в том виде, в каком его получили древние волхвы много тысячелетий назад. И да, Злата после всего этого станет практически всемогущей. Только ненадолго, всего не несколько мгновений, потому что ни один смертный, а она всё ещё смертная, не в состоянии удержать внутри себя Навь. Ну или хотя бы маленькую копию Нави. Будет очень сильный «Бабах!», после чего Навь хлынет в Явь, что демонам по барабану, а для простых смертных совсем нехорошо. Всё, как мне и рассказывали раньше.
Это если без подробностей, ага… Примерно на этом месте рассказа Лирит у меня ум зашёл за разум, и шестерёнки в голове напрочь заклинило, поэтому дальше наш диалог состоял из конкретных вопросов и ёмких, простых для понимания ответов.
Почему нельзя было просто избавить Дарину от мучений? Потому что демону за это по шапке влетело бы конкретно. Он предлагал Ладе, чтобы она сама это сделала — пачкаться не хотел. Но та наотрез отказалась от такого кощунства и предложила сделку на условиях, которые были озвучены выше. Дарина спит, о ней никто не знает, а позже её дар перекочует к Злате, и всё будет шито-крыто.
Почему нельзя было сподвигнуть другую бессмертную или бессмертного на выполнение грязной работы? Потому что это огласка, что неприемлемо. Да никто и не согласился бы.
Зачем Ладе ребёнок демона? Не ребёнок, а истинный инкуб. Или суккуб. Раньше срока извлечённый из чрева матери клубок энергии, состоящий из непробуждённого дара Нави и магии демонов, которые ещё можно разделить. Лада уверена, что сможет отделить одно от другого, чтобы передать Злате чистый дар, а демоническую составляющую использовать для поглощения всей остальной искусственно созданной магии Нави во время ритуала.
Откуда у Лады такая уверенность и все эти знания? От истинных. Им скучно, видите ли, в бесконечности, а тут хоть какая-то развлекуха — хитрая бессмертная чародейка пытается обойти законы Нави и обставить не менее хитрого верховного демона, который уверен, что у неё ничего не выйдет. Когда Лада в очередной раз заходила в тупик, они по капле сливали ей полезную информацию, потому что интересно было, чем это всё закончится. Они сами по себе, Навь им не указ. Эдакое реалити-шоу продолжительностью в семь сотен лет.
Тут я не удержалась и высказала свою точку зрения на всё это в не слишком культурных выражениях, что Лирит только позабавило. Ну да, она же истинная. Ей тоже скучно. Тоже решила немного поразвлечься, внеся в долгоиграющий сценарий этого плохого сериала свою лепту, но об этом чуть позже, а то я снова запутаюсь.
Истинных демонов очень-очень мало, потому что они не размножаются. Новые истинные только в результате каких-нибудь магически-пространственно-временных парадоксов получаются, как это случилось со мной. Да и взаимная любовь бессмертной чародейки и демона — тоже тот ещё парадокс, и без неё никак не обойтись, если от демона забеременеть хочется. Куда ни кинь — всюду клин, как говорится. Один случай за всё время существования дара Нави. Мы с Михаилом — вторые. Но у нас всё как-то случайно вышло, а Ладе этот способ получения желаемого подсказали несколько столетий назад, после чего она снова зашла в тупик — где любовь-то брать, если Дарина спит магическим сном, а Михаил помер?
И тут очень кстати вмешался Его Величество Случай, которому, наверное, тоже скучно было. Михаил тогда только-только демоном стал, причём низшим. Лада и не узнала бы об этом, если бы в Нави не было принято «поощрять» послушных и перспективных пожирателей магии. Случайно получилось. Насмешка судьбы. Михаилу всего на одну ночь предоставили возможность почувствовать, насколько приятнее быть не низшим, а высшим, и голодная ищейка, какой он сам был в обычные трудовые будни, тут же привела его к Злате. Тогда он чуть не убил сестру своей возлюбленной Дарины, потому что ничего не знал о договорённостях Лады с верховным демоном. Он обязан был забрать ту магию Нави, которую видел в чародейке. Лада успела вмешаться — окутала дочь своей неприкосновенной магией, поэтому демон ушёл ни с чем.
Уйти-то он ушёл, но бессмертная ведьма на заметку себе взяла, что все ингредиенты для достижения поставленной цели в наличии имеются. Оставалось только дождаться, когда магия Дарины полностью очистится, потом призвать воплощённого Михаила и разбудить сумасшедшую доченьку, чтобы у «молодых» случилась любовь во всех её проявлениях. Ну а потом до рождения ребёнка вынуть из него всю магию, какая есть, и провести треклятый ритуал.
Злата узнала обо всём этом только после того, как нашёлся предок Порфирия — Лада боялась давать дочери ложную надежду, потому что не знала, каким способом можно продлить жизнь смертной чародейки на очень-очень долгий срок, требующийся для очищения магии Дарины. Да и потом она далеко не всё рассказала. Пообещала только, что отдаст Злате бессмертие сестры, и перечислила, что для этого нужно.
Потом были хрупкие мирки, которые регулярно разваливались из-за проблем с балансом магии и реальности. Злата активно взялась за поиски Михаила-демона, о чём он узнал только через сотню лет, когда его сделали-таки высшим. Она не для себя его искала, как все думали, и не по глупой женской прихоти, а с конкретной, очень некрасивой целью. Если бы можно было рассказать о том, что Дарина не умерла, он бы наверняка очень быстро нашёлся, но Лада запретила даже думать об этом из опасения, что верховный демон сочтёт это нарушением сделки и уничтожит всё достигнутое с таким трудом.
С этого момента сюжет увлекательного реалити-шоу для истинных демонов затянулся на долгие, скучные столетия. Дарина спала в секретном месте и медленно очищалась. Лада берегла Ивилирион, изо всех сил стараясь поддерживать в нём равновесие. Злата пыталась узнать посмертное имя Михаила и накапливала в мирке всякую разную магию, не выпуская при этом из него неупокоенные души, чтобы не проболтались случайно о том, что происходит внутри. Время от времени там появлялись уникумы вроде Порфирия, которые продлевали ведьме жизнь и очищали пространство от скопившихся в нём призраков.
Когда магия Дарины была почти полностью очищена, Лада решила, что пора переместить спящую дочь в Ивилирион. Это её слабенький и опутанный заклятиями ореол я видела в ту ночь, когда отдала свою жизнь, чтобы спасти Яна. Неизвестный тринадцатый обитатель маленького мира. Её уравновешивал призрак Василия, потому что процесс очищения тянул из бедняжки не только преемственную магию, но и дарованную. Дар в итоге настолько ослаб, что его практически не осталось, но жизнь при этом никуда не девалась и нарушала баланс.
Верховный демон, из-за ошибки которого это всё и началось, был в курсе всего, но не напрягался, потому что состоял начальником над Михаилом. В случае чего он просто разжаловал бы высшего демона в низшие, и конец песне — Лада осталась бы с носом, а за семь сотен лет он уже семь сотен раз успел придумать, как заткнуть ей рот в случае необходимости. Ну копошатся там чародейки, пыжатся, стараются — чего вмешиваться, если все нужные и важные ниточки у него в руках?
А тут — я и взаимная любовь демона и чародейки со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мишу с опозданием, но всё-таки понизили — от греха подальше и чтоб неповадно было правила пробуждения дара нарушать. И Яну заодно влетело. Страшно же — вдруг Лада моим ребёнком решит воспользоваться, чтобы завершить начатое. Если она сможет переместить дар, это ведь без внимания не останется. Тогда на демонических верхах такая кадровая чистка начнётся, что мало никому не покажется. Поэтому в моём нынешнем настоящем Ивилирион и остался целеньким — пока чародейки там копошатся и ничего не знают, есть время придумать, как поступить со мной и моим ребёнком.
Смешно. Я себя в скоропалительных выводах и поспешных решениях упрекаю, а этим недугом, оказывается, и демоны страдают неслабо. Причём не только высшие, но и верховные тоже. Что в итоге получилось? Ладе стало известно, что Михаила во плоти она не получит, потому что он теперь низший. Это ей истинные нашептали, а не Навь — надоел им этот затяжной сериал, экшена захотелось. Нашептали, взяли ведёрки с попкорном и сели дальше смотреть, что же чародейка делать будет. Она же злая теперь, как чёрт — столько столетий и усилий коту под хвост. Наверняка сочтёт сделку расторгнутой, сотворит какую-нибудь неприятную для верховного демона жуть, и кого-то наконец-то настигнет справедливое возмездие. Ну не любят истинные обращённых, ничего не поделаешь. Потому ведьмам и помогали, что хотелось нечистокровным сородичам насолить.
Обо мне ничего Ладе не рассказывали, потому что решили приберечь этот козырь на случай, если совсем скучное кино получится. Со мной всё слишком просто было бы — сцапали и отритуалили по полной программе. Последствия только получились бы непредсказуемые — никто ведь раньше не пытался такой ритуал провести, могло и шарахнуть нехорошо, невзирая на все предосторожности.
В том, неслучившемся будущем, Лада знала, кто я, и что дар у меня чистый. Только я была для неё бесполезной — чародейка ведь не в курсе была, что у нас с Михаилом чувства взаимные. Она верила, что демон спустя столько лет всё ещё пылает любовью к Дарине. Даже я так думала. А теперь я стала готовым недостающим ингредиентом для её гениального замысла. Моя шкурка очень дорого стоит. Очень-очень дорого. И-и-и… Лирит её купила.
Она сказала, что верховный демон наблюдает за мной и ждёт, когда я сделаю неверный шаг, чтобы вмешаться. Меня уничтожат, потому что я представляю угрозу. И демонов-защитников от меня отогнали, чтобы я поскорее оступилась. А оправдают это грубое нарушение законов тем, что истинные демоны, развлекаясь, создали опасную для Яви ситуацию. Ну то есть порождения Нави хорошенькие и чистенькие, а истинные — возмутители спокойствия, с них и спрос. Удобно и правдоподобно, верховные часто так делают.
В ответ на это хамство истинные демоны устроили торги, выставив на них меня вместе со всеми моими магическими и физическими потрохами. У них так можно, они согласия спрашивать ни у кого не обязаны. Мотивация проста — я ношу под сердцем будущего истинного демонёнка, поэтому его могущественные собратья имеют право вступиться за члена своей семьи. Не за меня, естественно, а за то, что во мне.
Наверное, Лирит хотела потешить моё самолюбие и немного сгладить впечатление от этой убийственной новости, когда вдохновенно расписывала, как рьяно торговались истинные демоны на этом маленьком и закрытом демоническом аукционе. А меня тошнило. Она даже документ о праве владения мной предъявила, составленный на листе формата А4 грамотным юридическим языком и заверенный кровавым оттиском замысловатой печати, принадлежащей тому самому верховному демону. И попыталась успокоить меня тем, что это всё скорее на опеку над ещё не рождённым малышом похоже, чем на крепостное право для меня.
А потом Лирит выставила меня за дверь, потому что через десять минут должен был заявиться её красавчик-обед, и посоветовала не делать глупостей. Демоны теперь меня не тронут. Никакие. Ни низшие не сунутся, ни верховные. Я — собственность истинной демоницы Лирит. Даже Ладу можно не бояться, потому что её поисковая магия не даст результата — меня мой дар защитит, а в случае чего демоница заступится. Если сама в берлогу к чародейкам не полезу и не буду особенно отсвечивать, то можно вообще ни о чём не волноваться.
Пожила Ирка Майская спокойно и по-человечески, ага. Новую работу нашла. Квартиранток пустила. Кота завела. Ребёнка оставить решила. Как там Лирит сказала? Макнули головой в неизвестность и обтекать оставили? Да уж от неизвестности, пожалуй, обтекать попроще было.
Глава 5
Как-то в школе нам задали прочитать книгу «А зори здесь тихие». Я читать не люблю, а по этому произведению сочинение в перспективе маячило, поэтому решила, что обойдусь просмотром фильма. После этого мне ещё долго в кошмарах снилось, что я — Лиза Бричкина и тону в болоте. И с родителями по клюкву я больше никогда не ездила. А сочинение написала на слабенькую троечку, потому что больше ничего из сюжета не запомнила. Это давно было, уж сколько лет прошло, а теперь подсознание уловило схожесть эмоционального фона и решило, что можно повторить показ старого и давно забытого ночного кошмара.
Спать на рабочем месте, сидя при этом напротив начальницы — наглость, конечно, но я заснула как-то незаметно для самой себя. Сидела, подперев рукой подбородок, бесцельно листала прайсы на экране монитора и размышляла о том, как неправильно устроен этот несправедливый мир, а потом мысли стали обретать реальные черты, и я неожиданно обнаружила, что нахожусь не в маленьком кабинете нашего офиса, а в трясине посреди болота. И ни души вокруг. Начала орать и барахтаться. Свалилась со стула. Перепугала унылую Настю, которая вышла в тот вечер со мной в смену.
Полина Владимировна наблюдала за происходящим со спокойствием сытого удава, а потом, когда я уже опомнилась и принялась извиняться, она вывела меня в коридорчик на короткую приватную беседу. Спросила, что у меня случилось. Я долго молчала, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы коротко описать совокупность всех свалившихся на меня проблем, а потом просто сказала, что беременна и нехорошо себя чувствую.
Меня уволили. Не прошла испытательный срок. Правда, сначала поинтересовались, имею ли я намерение и дальше пребывать в интересном положении. Ну этого и следовало ожидать — с беременными суеты много, а работники из них никакие. Даже не обидно, хотя и не совсем законно. Всё равно трудиться в этом коллективе даже после того, как Михаил тут всю магию слопал и всех «почистил», приятнее не стало. От привычки сплетничать и злословить демоны не избавляют, к сожалению. Доработала эту смену и поехала домой с наказом с утра явиться в офис, подписать обходной лист и получить расчёт.
По сценарию, раз уж этот день получился таким насыщенным на неприятные известия, дома меня должен был ждать какой-нибудь ещё локальный катаклизм вроде наряда полиции под дверью или пьяной оргии, устроенной скромняжками-квартирантками. Даже в подъезд заходить не хотелось, но за меня ведь никто мои проблемы не решит, а сами собой они не рассосутся. Немного успокаивало отсутствие света в окнах моей квартиры, но воображение уже настроилось на эпичное завершение дня, и поэтому я ещё немножко посидела на лавочке — чтобы саму себя убедить, что сегодня больше ничего плохого не случится.
Посидела. Замёрзла. Набралась решимости и направилась домой. Уже перевалило за полночь, нехороший день закончился, и наступил новый — вдруг он будет ослепительно прекрасным? Должен же быть конец у этого круговорота бед и напастей.
А дома никого не было. Грязная посуда на столе, мусор, пустые бутылки, запах табачного дыма — новоселье, судя по всему, удалось на славу, после чего весёлая компания отправилась кутить куда-то в другое место, где нет нервных соседей. Бусю, правда, зачем-то в туалете закрыли, но это меньшее из зол, которых я себе нафантазировала предостаточно.
Я решила, что прибираться не буду — сами насвинячили, сами пусть и разгребают. Открыла форточки, пожалела и накормила котёнка, приняла душ, выпила кружку чая с кусочком тортика, который позволила себе стащить с пиршественного стола, и забралась под одеяло с намерением наплевать на всё и хорошенько выспаться. А сон не шёл. В голове навязчиво вертелось воспоминание о приснившемся на работе кошмаре.
Болото. Лучшего сравнения и не придумаешь. Зыбкая трясина, которой ни конца не видно, ни края. Только кажется, что выбрался, и снова проваливаешься. Цепляешься за что-то, выкарабкиваешься… Бульк! И опять застрял по уши. Но ведь даже из болота можно выйти, если не паниковать, быть осторожным и пользоваться палкой, чтобы нащупать под грязью твёрдую почву для следующего шага. Хорошая мысля приходит опосля, да. Надо было с самого начала палку при себе иметь и головой думать, а не дёргаться от одной крайности к другой.
Кто виноват в том, что я увязаю в этом болоте всё глубже и глубже? Да я же сама и виновата. Можно сколько угодно искать крайних среди демонов и чародеев, чтобы свалить всё на кого-то другого, но легче от этого не станет. Я могла остановиться и подумать хорошенько, когда Миша пришёл ко мне с просьбой помочь ему вызволить Яна. Уже тогда я стояла на твёрдой, спасительной тропе — Лада ведь передала мне через Асю ключ к свободе от клятвы отречения. Не поверила. Зато поверила Нави, подсказавшей отдать мой дар Михаилу. Он ведь тогда пытался убедить меня в том, что переданная Ладой подсказка — не очередное коварство, а реальный шанс спастись.
Что такое Навь? Мне ведь никто так ни разу и не объяснил толком, как она устроена. Если собрать воедино разрозненные обрывки информации, то получается, что Навь — это просто магическая субстанция, из которой можно слепить всё, что душе угодно. Точнее, любую пакость, а не всё, что захочется. Ничего доброго и хорошего там нет, раз люди когда-то очень давно попросили избавить их от присутствия этой магии. Зато там полно демонов и прочей нечисти. Через магию Нави Ян подсунул Марте выгодное ему пророчество. Через эту же магию истинные морочили голову Ладе. Через Навь мне пришло решение избавиться от своего дара, что невозможно. Тоже подсказка истинных, которым скучно? Или чья-то ещё?
Чем больше я думала об этом, тем сильнее становилась уверенность, что Явь для Нави — что-то вроде цирка, где смешные клоуны-люди развлекают скучающих зрителей-демонов. Бесконечная ложь, какие-то интриги, коварство, подлость, пренебрежение, насмешки… Лирит ведь ничегошеньки не рассказала про истинных демонов. И про обращённых мне мало что известно, за исключением куцых сведений об их иерархии и того, что низшие порождения Нави получаются из преемственных чародеев, не успевших избавиться от своих знаний и способностей. Мне тоже дают информацию по капле и наблюдают, куда я поскачу применять новые знания. Я для них тоже клоун.
А принимаю это всё и позволяю собой управлять потому, что моя реальность в том виде, какой она была до встречи с Михаилом, меня не устраивает. Что бы я сама себе не говорила, сколько бы не отказывалась, но мне нравится быть особенной. Я — девочка с комплексом неполноценности, которой дали возможность почувствовать себя кем-то более значимым, чем нежеланный ребёнок, мешающий родителям наслаждаться жизнью. Только вместе с волшебным даром мне ещё и клоунский колпак выдали — радуйся новой жизни, Майская, а мы посмотрим и посмеёмся.
Кто придумал дар Нави? За что им наградили древних волхвов? Где эти волхвы и все мои бессмертные предки, которые были до Лады? Почему дар сделали неприкосновенным только для обращённых демонов, но не для истинных? Почему высший демон может убить бессмертного чародея только по его просьбе, а другой бессмертный чародей — когда вздумается? Кто придумал все эти нелепые правила? Зачем? Где та спасительная тропа, которая поможет мне выбраться из этого болота? Где искать ответы? Кому верить? И если я беременна одной только магией, то почему, чёрт возьми, меня всё время тошнит?
Заснуть не получалось, и я слышала, как уже под утро вернулись девчонки. Шумные, хоть и старались вести себя прилично. Весёлые. Даже завидно стало — вот бы и мне так беззаботно жить, ничего не зная сверх положенного простому смертному. Вспомнила, какой ужасной мне казалась реальность всего несколько месяцев назад — денег нет, долгов море, работа опостылела, Пашка гад бессовестный, всё плохо… Как же хорошо-то было на самом деле. Неужели все мои нынешние проблемы в комплекте с даром поставляются, чтоб жизнь малиной не казалась?
А квартирантки мои засели в кухне, закрылись там и принялись что-то бубнить вполголоса. Гремели посудой — Арина наверняка решила порядок навести, чтобы со мной отношения не портить с самого начала нашего совместного проживания. Катя что-то рассказывала и смеялась. Мне нестерпимо захотелось отвлечься от собственных мыслей и хотя бы на пару минут вынырнуть из атмосферы беспросветного одиночества. Встать и выйти к ним? Всё испорчу. У нас пока не настолько дружеские отношения, поэтому навязываться как-то нехорошо.
Я же делала это раньше — оставляла своё тело и шастала, куда вздумается, бесплотным духом. И я под защитой Лирит, поэтому могу не бояться, что это маленькое путешествие за пределы телесной оболочки будет расценено демонами как опасный неверный шаг. Послушаю немножечко, о чём соседки-хохотушки болтают, только и всего. Расслабилась, сосредоточилась…
Раньше это как-то по-другому было. В Ивилирионе проще получалось, потому что там магия везде, которая обеспечивала поддержку, а потом мне подобные штучки чуть ли не со скрипом и скрежетом давались. Наверное, дело в примеси магии демонов — я не рассчитывала, что так легко будет. Небольшое волевое усилие буквально вышвырнуло меня из собственного тела, причём так, что я чуть не проскочила сквозь стену к соседям. Пришлось привыкать к новым ощущениям, потому что раньше только слух и зрение оставались, а теперь я чувствовала всё.
Постояла немножко посреди комнаты, пообвыклась, на себя со стороны посмотрела — то ещё зрелище, надо сказать. Будучи «в себе», такого не увидишь. Точнее, увидишь, но не так чётко и детально. Раньше, когда я так делала, то видела только своё тело и радужный ореол жизненной силы вокруг него. Теперь этот ореол был опутан сетью защитного заклинания, сотканной из моей молочно-жемчужной магии — забыла снять защиту после встречи с Лирит. Ну и ладно, лишним не будет. А внутри моего тела, там, где и положено, часто пульсировал узелок совершенно другой магии — более густой, светящейся, ярко-фиолетовой. От него во все стороны расходились тонюсенькие ниточки, переплетающиеся с моей защитой, проникающие сквозь её волокна и создающие более мелкие ячейки. Если искать сравнение в реальности, то это было похоже на вьющееся растение, высаженное внутри округлой решётчатой опоры. Истинный демон. Только почему-то не чёрный или какого-то другого тёмного цвета, а яркий и какой-то… тёплый.
Я не видела магию Михаила, когда он был высшим, а низшие демоны все одинаковые — чёрный дым, сгущённый в неприятный облик. Зато видела Яна — его сила тёмно-тёмно-бордовая, почти чёрная, но не настолько густая и плотная, как у Лирит. Ну это и понятно — Лирит истинная, а Ян обращённый. Они разные. И мой малыш тоже истинный. Только пока непонятно, светлый он или тёмный. Наверное, будет светлым, потому что его магия смешается с моим даром, и получится что-то лавандовое или сиреневое. Или уже смешалась? Я же не знаю, в какой момент младенцу передаётся дар Нави. Теоретически, если источником дара является отец, то в момент зачатия. Вряд ли с матерью дела обстоят как-то иначе, значит, наследие нашего рода уже спит где-то внутри моего крошки-демонёнка. Но если он спит, то и смешаться пока не может. Интересно, а как Лада собирается отделять спящий дар от магии демона, если этого дара вроде бы и нет, пока не принято осознанное решение о пробуждении? Нестыковочка получается.
Подслушивать квартиранток как-то неожиданно расхотелось. Я вдруг поняла, зачем Лирит вывернула на меня столько информации сразу — в таком бурном потоке сложно понять, где правда, а где ложь. Я же маленькая, глупенькая и запуганная, куда мне разобраться в таком хитросплетении.
Первым порывом было махнуть в Ивилирион, но импульсивные решения меня ещё ни разу до добра не довели. Что я там делать буду? Подслушивать и подглядывать? А какой в этом смысл? Да, я уже слышала разные версии сказки про Ладу, Дарину и Злату, кроме той, которая из первых уст, но вряд ли с бесплотной мной там кто-то прямо сейчас станет откровенничать. Только новых проблем на свою шею наловлю. И Лирит наверняка узнает об этом путешествии, а ссориться с неизвестным злом мне сейчас вообще не с руки. Нет уж. Хватит истерично барахтаться, так я точно утону. Моя тропа из этого болота — правда. А палка, которой можно нащупать тропу — уверенность в себе и рассудительность. Пора учиться думать собственной головой, а не верить всему, что в эту самую голову складывают все, кому не лень.
Глава 6
Лирит не объявлялась следующие два дня, а я встречи с ней не искала, потому что это ей от меня что-то надо, а не наоборот. Получила расчёт, отнесла в ремонт свой старенький ноутбук, полакомилась свежей голубикой, которую купила у сморщенной бабулечки возле магазина, приобрела-таки новые кроссовки и наведалась в Красное, где несколько часов сидела в засаде неподалёку от дома Любови Георгиевны с целью посмотреть, как там после моего вмешательства поживает её проклятие. Показываться ей на глаза не рискнула, потому что была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Проклятие поживало никак — оно исчезло. Осталась только созданная мной защитная аура, которая уже прилично ослабела из-за отсутствия подпитки. Я кралась за Любой до самого магазина, куда она решила наведаться ближе к вечеру — хотела убедиться, что чародейки не прицепили к петлям защитного заклятия «присоску» поисковой магии. А потом меня осенило — они же не могут ничего туда прицепить. Магию моего дара они не видят, а демоническая добавка, которую я тогда узрела впервые, пожирает всё постороннее. Поисковая магия в данном случае бесполезна, а по-другому они меня отыскать не смогут. Тогда как, позвольте поинтересоваться, они собираются меня «остановить»? Хм… Разве что в голове у Любы покопаться и мою физиономию из её памяти выудить, но тогда темно было, и она меня вряд ли разглядела. Да и о том, что это именно бессмертная защиту сотворила, они никак догадаться не могли — им же только демоническая магия видна была.
Появилось подозрение, что видение мне тоже подсунули истинные. Оно ведь было единственным, и больше ничего подобного не повторялось. Да и Лирит как-то уж очень странно отреагировала на мои откровения об этой провидческой вспышке — она только спросила, почему я Яну ничего не рассказала, а всё остальное просто проигнорировала. Даже тот факт, что Лада собирается Дарину разбудить и ритуал провести, её не взволновал. С этим видением вообще всё как-то нелогично было, но если оно было рассчитано на то, что я начну трястись от страха, то всё сработало, как и задумывалось. Оно меня напугало, да.
А ещё у меня было неприятное ощущение, что Лирит постоянно за мной наблюдает и чего-то ждёт. Либо события последнего времени довели-таки меня до вполне обоснованной паранойи, либо… Не знаю, что «либо». Фантазии не хватает. Одно понятно — мне это не нравится.
На все эти прогулки и путешествия я потратила целый день, после чего добросовестно проспала всю ночь, а утром следующего дня полезла по шкафам в поисках воспоминаний. Точнее, фотографий. Просто нечем себя занять было, вот я и озадачилась вопросами генеалогии. В любой нормальной семье есть архивы, и у всех детей есть родители. У меня когда-то и где-то были бабушки и дедушки, о которых мне был известен только сам факт их существования. Я их даже не видела никогда, а разговоры на эту тему у нас всегда заканчивались фразой: «Не надо ворошить прошлое и беспокоить тех, кого с нами уже нет». То есть, все умерли, причём ещё до моего рождения. И те фотоальбомы, которые я видела, не содержали ни одного старого снимка, где были бы мои родители со своими. Как-то раньше меня этот факт мало смущал, я просто приняла его, как данность, но теперь это казалось странным.
Уезжая в Испанию, мама и папа с собой практически ничего не взяли, потому что собирались начать там новую жизнь, в которой старым вещам не место. Гардероб свой мама практически весь раздарила подругам, потому что она у меня полненькая, а я тощая — всё равно всё валялось бы по шкафам. Папа в плане одежды всегда был скромен, и его барахло уместилось в один баул, который тоже куда-то вывезли. В память о том, что у меня вообще были родители, осталась только солидная библиотека, состоящая преимущественно из фантастики, которую читал отец, и любовных романчиков, которые глотала мама. Грустно. Как будто я действительно сирота, а мои родители существовали только в моём воображении.
Книжные шкафы стояли в большой комнате, куда заселилась Катя, но в них, как выяснилось, уже успела похозяйничать Арина — всё расставила по жанрам, по алфавиту и в целом навела такой порядок, что я минут пять стояла перед полками с открытым ртом и раздумывала, откуда мне теперь начинать поиски.
— Если что-то ищешь, то лучше Аринку позови, — посоветовала Катерина, которую моё вторжение в её владения не особенно порадовало.
Вообще-то это моя квартира, но она права — мне деньги платят, поэтому надо как-то привыкать стучаться, когда входишь. Пришлось и правда звать Арину, потому что сама бы я учинила привычный мне разгром, и с моей стороны это было бы свинством.
— А что конкретно ты хочешь там найти? — поинтересовалась квартирантка, заплетая перед зеркалом свои длинные русые волосы в толстую косу.
— Там фотоальбомы были и документы всякие, — по-хозяйски насупилась я.
Фотоальбомов было всего три, а документов — две пухлые чёрные папки, но я не сочла нужным конкретизировать, поскольку в процессе наведения порядка Арина могла обнаружить ещё что-нибудь. И не ошиблась.
— Ой, точно! — обрадовалась квартирантка. — Я же специально это всё отдельно сложила, чтобы тебе отдать, и забыла. Нехорошо ведь, когда такие вещи у чужих людей хранятся. Там ещё конверт же на твоё имя, а это наверняка личное…
— Письмо? — полезли на лоб мои глазищи. — От кого?
— Не знаю, там только имя твоё написано. Конверт из книжки Стругацких выпал, если это что-то для тебя значит. «Понедельник начинается в субботу».
Она даже в Катину комнату не пошла — вынула из своей тумбочки полиэтиленовый пакет и отдала его мне, пояснив извиняющимся шёпотом, что Катюха любопытная чересчур, поэтому конфиденциальную информацию лучше на виду не держать. Я поблагодарила её за добрый совет, за порядочность и честность, после чего скрылась вместе с пакетом в своей норке и вытряхнула его содержимое на кровать.
Фотоальбомов по-прежнему было всего три, и ничего нового я в них не обнаружила. Там были свадебные снимки мамы и папы, но портретные, без гостей и родственников. Мои фотографии в большом количестве, начиная с ползункового периода и заканчивая вручением мне школьного аттестата. Папины сослуживцы и мамины подруги на семейных посиделках. И ничего, что позволило бы заглянуть немножко поглубже в прошлое. Но оно же было, прошлое это.
Вспомнились слова Златы о том, что я приёмная, и меня вырастили простые смертные. Позже, после откровений Михаила о том, что несколько поколений моих предков вообще не знали о своей одарённости, и поэтому действительно казались простыми смертными, я в отношении своего происхождения успокоилась. Но Миша ведь не знал моих маму и папу. И не знал, от кого из них я дар унаследовала. Нехорошо как-то на душе стало от этих мыслей. Неприятно.
В папках с документами тоже ничего интересного я не нашла. Там были платёжки за коммунальные услуги, гарантийки на бытовую технику, договоры с газовой службой. водоканалом и электросетями, копии документов о приватизации — всё, что касалось квартиры, но ничего личного. Был ещё договор о продаже дачного участка. Я порылась в памяти и припомнила, что когда-то очень давно у нас и правда была дача, где росла большущая яблоня, с которой я свалилась и сломала при этом мизинец на левой руке. Мне тогда лет шесть было, кажется, и это воспоминание оказалось единственным, потому что было ярким.
Почтовый конверт, надписанный папиным почерком, я оставила на десерт и взяла в руки только тогда, когда убедилась, что в остальных бумагах ничего полезного нет. А если быть до конца честной, то мне было страшновато его открывать — не хотелось получить подтверждение того, что мои родители мне не родители. И без этого в последнее время на душе кошки скребли.
Открыла. Внутри оказалась цветная фотография — моя мама с каким-то парнем. Совсем молодые. И жёлтые цифры даты в нижнем углу. Снимок был сделан за два года до моего рождения. На обороте не обнаружилось никаких надписей, поэтому я отложила фотографию в сторону и развернула вложенный в конверт лист бумаги в надежде, что там будет письмо или хотя бы какие-то пояснения к фото, но там была только одна фраза: «Я тебе не отец».
Неприятно. Очень. Даже слёзы на глаза навернулись. Вот почему он никогда не проявлял ко мне родительской любви — ей просто неоткуда было взяться. И сказать мне это в лицо не смог, хотя определённо хотел. Даже письмо это туда положил, куда я сроду бы не заглянула. Не для меня он это сделал, а для себя — не удержался, видимо. Давил в себе это, давил, а потом вот таким вот способом выплеснул.
Оригинально, ничего не скажешь. А я ведь как-то раз в особенно трудные дни подумывала продать те книги, которые читать точно не буду. Помню, «Понедельник начинается в субботу» Стругацких именно папа мне почитать предложил. Классе в восьмом это было, и я так и не поняла, о чём это произведение. У меня с ним только растягивающийся диван в Ивилирионе ассоциировался, потому что в книге тоже заколдованная мебель фигурировала. Конспиратор, блин. Мог бы в любовный романчик послание своё спрятать — я их хоть изредка почитываю. Судя по всему, высказаться хотел, но при этом так, чтобы никто не услышал.
Зачем они со мной так? Ну ладно папа, который мне не папа, как выяснилось — он и не обязан был меня любить, но мама-то! И ведь не расскажет же ничего, если до сих пор в тайне всё это держит. Так обидно мне не было даже тогда, когда Лирит сообщила о том, что меня заочно с молотка продали.
Я решила, что могу себе позволить немного поплакать. Я же беременная, у меня гормоны, хотя непонятно, откуда они взялись. Да и причина есть. Скинула бумаги на пол, порыдала немножко в подушку, пожаловалась удивлённому таким моим поведением Бусе на вселенскую несправедливость, а потом, когда эмоции иссякли, принялась размышлять логически.
У меня есть фото. В моих генах есть частичка этого незнакомого парня. И я знаю, как соединить это всё с формулой поискового заклинания. Теоретически. Не факт, что получится, но попытаться-то мне никто не запретит. Если этот человек действительно мой настоящий отец, вот пусть и рассказывает мне правду о моём происхождении. Побыла несчастной страдалицей, а теперь буду стервой. Всё равно заняться больше нечем, а новую работу искать пока не хочется, да и непонятно, нужна ли мне эта работа вообще. Может, я изначально для другой жизни создана, в которой магию полагается использовать для удовлетворения реальных потребностей.
Выдворила Бусю в коридор, чтобы под руками не вертелся и не мешал, закрылась в комнате на замок, капнула на физиономию парня на снимке маленькую капельку крови и по памяти сотворила заклинание. Получилось! От фотографии, извиваясь, поднялась вверх тонкая, упругая жилка магии. Повертелась, вытянулась и принялась удлиняться, уползая наконечником-присоской в одном ей известном направлении. Сквозь стены, что меня немного смутило.
Наверное, не так это всё нужно было делать. Вот куда она тянется? А вдруг в какой-нибудь Мухожуйск на другом конце географии? В развоплощённом состоянии у меня сил не хватит так далеко забраться, а во плоти я эту путеводную нить потеряю, потому что она наверняка напрямик ползёт через все горы, реки и прочие непроходимые места. Карту надо было взять и по-другому заклинание построить. Опять поспешила и сделала раньше, чем обдумала.
Часа полтора сидела и наблюдала за тем, как у меня перед носом подрагивает и колышется уходящий в стену магический указатель интересующего меня направления, а потом заклятие натянулось, как струна, и изменило цвет. Ага! Нашло и прилипло! Судя по скорости, с которой наращивалось магическое волокно, далеко оно уползти за это время не успело.
Я разлеглась прямо на полу, выскользнула из тела и отправилась в бесплотное путешествие — сначала на балкон, потому что ходить сквозь стены оказалось очень неприятно, а потом вверх, чтобы с высоты птичьего полёта разглядеть, куда ведёт заклятие.
Точно — совсем близко мой биологический папочка. Здесь, в моём родном городе. В большом офисном центре, выстроенном не так давно из железа и стекла. Новенькое здание с баснословной арендной платой за квадратный метр офисной площади. Я там была как-то раз — пыталась на работу устроиться секретарём в одну из компаний, но таким необразованным замухрышкам там не место.
Поплыла по воздуху вдоль «навигатора», прислушиваясь к своим ощущениям — тяжко. И чем дальше от тела, тем тяжелее. Слабенькая пока ещё у меня магия. Я же Михаилу отдала всё, что было, а восстанавливается дар теперь медленно. И всё же его хватило для того, чтобы издалека разглядеть за зеркально-полупрозрачной стеной силуэт искомого объекта. Я послала к ореолу его жизненной силы несколько ярких магических маячков на случай, если нить поискового заклинания исчезнет, и вернулась назад.
Это короткое путешествие не только ослабило мои магические возможности, но и основательно подточило запас жизненной энергии — дар и жизнь связаны ведь, одно другое питает постоянно, вот и получается, что я после каждого мало-мальски значимого выброса магии валяюсь бревном. Хорошо ещё, что жизненная сила быстро восстанавливается. Например, после возвращения в тело в этот раз головокружение длилось всего полчаса. И да, возвращаясь, я обратила внимание, что установленная на квартиру защита от демонов начала истончаться.
Пока валялась на полу и «ловила вертолёты», успела прийти к выводу, что подпитывать защиту не буду — раз истинным демонам она не помеха, а другие ко мне больше не сунутся, то и смысла нет силы тратить.
— Ир, у тебя всё нормально? — донёсся со стороны балкона озадаченный голос Кати, подправленный тошнотворным ароматом табачного дыма.
— Ага, — вяло отозвалась я.
— Точно?
— Точнее не бывает.
— А чего тогда на полу лежишь?
— Медитирую. Кать, закрой дверь с той стороны, пожалуйста, а то дымом тянет. Вы мне и так позавчера всю квартиру провоняли.
Балконная дверь с грохотом закрылась, заставив стёкла жалобно задребезжать, и я подумала о том, что если Катерина ещё раз так сделает, я её выселю. Просила ведь не бахать дверями, так сложно запомнить что ли?
Полежала ещё немного, потом встала, привела себя в порядок и отправилась знакомиться с папочкой, прихватив с собой испачканную кровью фотографию в качестве поводка, другой конец которого привязан к человеку, из которого я намерена вытряхнуть информацию и душу, если это потребуется. Сколько можно ныть и сетовать на несправедливость судьбы? Пора обрастать панцирем уверенности в себе, пока ещё не слишком поздно. Он ведь не демон, правильно? И не чародей, насколько я успела разглядеть. Значит, для меня вообще не опасен. А копаться в собственном прошлом моя демоническая владелица мне не запрещала.
Глава 7
Ломиться внутрь высоченного стеклянного здания смысла нет — там охрана на входе, нужен пропуск, а его заранее выписывают. Туда даже курьеров не пускают, заставляя их томиться в просторном холле в ожидании, когда адресат изволит выйти и забрать корреспонденцию. Мне в тот единственный раз, когда я сюда приходила, пропуск не выписали. Пришлось повторно созваниваться и ждать, пока за мной спустятся. А теперь меня там вообще никто не ждёт, так что ничего другого не оставалось, кроме как торчать снаружи, дожидаясь облепленного маячками незнакомца.
Я туда почти в час дня приехала, поэтому ждать на самом деле пришлось не слишком долго — обед же, а у деловых людей трапеза обычно по распорядку. Минут пятнадцать всего потопталась у входа, а потом объект магического поиска выкатился на улицу в компании холёной тётеньки. Обоим что-то около сорока пяти лет, деловые, солидные и определённо куда-то спешащие. Он — круглый и пыхтящий. Простой смертный или бессмертный со спящим даром. Она — потомственная одарённая с какой-то слабенькой способностью, но, судя по внешним данным, состязание в стервозности я ей стопроцентно проиграю.
— Извините! — окликнула проходящую мимо меня парочку.
Они остановились и дружно повернули ко мне головы. Женщина смерила меня изучающим взглядом с макушки до новеньких кроссовок, а мужчина подозрительно сощурился, и в его глазах промелькнуло узнавание.
— Ирина?
— О! Так вам известно не только о моём существовании, но и то, как меня зовут? — с полуоборота завелась я, потому что накручивала себя всю дорогу до этого офисного центра и все те пятнадцать минут, которые топталась здесь в ожидании.
— Не знаю, что ты хочешь этим сказать, но мы торопимся, извини, — сообщил «папочка», бросил короткий взгляд на дорогие наручные часы и потянул спутницу за локоть вниз по ступенькам.
Я открыла рот, лихорадочно соображая, что делать дальше, потому что разозлить-то себя разозлила, но план действий, как обычно, не продумала. А они уходили.
— Подождите! — ринулась следом, преградила путь и припечатала к пузу объекта моей злости фотоснимок. — Нам надо поговорить!
— Нам? — мужчина скептически выгнул бровь, посмотрел на фото и нахмурился. — Это что? Кровь?
— Это я поранилась нечаянно, — соврала я и забрала у него снимок. — Ну так что? Вы уделите мне капельку своего драгоценного времени или снова вышвырните из своей жизни, как сделали это девятнадцать лет назад?
— Я тебя никуда не вышвыривал. Все свои претензии можешь матери предъявить, а у меня нет на это времени.
— Боря, подожди, — как-то странно посмотрела на меня его спутница, и я заметила, что голубоватые волокна её дара потянулись ко мне.
Я понятия не имела, в чём этот дар заключается, но, кажется, тётенька знала о нём и умела им пользоваться. И «папочка» знал, поэтому поджал губы, бросил на меня недовольный взгляд, но попытки удрать прекратил. Только на часы постоянно посматривал и недовольно морщился — видимо, и правда торопился.
Зато я никуда не спешила и с интересом наблюдала за тем, как чужой дар «прощупывает» мою защиту. Так слепой щенок тычется носом в мамкино пузо в поисках источника пищи. Потыкался и убрался восвояси, а в глазах тётки промелькнули уважение и заинтересованность.
— Зачем ты приехала? — снизошла она наконец-то до более эффективного в моём случае способа коммуникации.
— За правдой, — сообщила я ей и повернулась к её нервному спутнику. — Вы действительно мой отец?
— Отец? — у него глаза на лоб полезли. — Вы там всей семьёй что ли из ума выжили? Я твой дядя! Старший брат той дуры, которую ты называешь матерью!
— Боря, успокойся, а то опять давление подскочит, — погладила женщина его по руке. — Девочка, ты извини, но мы и правда торопимся. У нас переговоры важные. Приезжай к нам вечером, тогда и поговорите, хорошо?
— Я не знаю, где находится это «к вам», — сдулась я.
Незнакомка назвала мне адрес, хотя мой дядя явно не испытывал по этому поводу восторга. Впрочем, протестовать он не пытался, и я пришла к выводу, что если эти двое женаты, то в семье определённо царит матриархат. Договорились, что я приеду к семи вечера, после чего парочка погрузилась в ожидавшую их чёрную иномарку и укатила на деловую встречу.
Дядя. Тоже неплохо — родственник ведь, хоть и не особенно, кажется, этому рад. Потому поисковое заклинание и сработало, что мы кровная родня. Я снова посмотрела на снимок и подсчитала в уме, что маме двадцать один год назад было восемнадцать. Моему дяде на фото вряд ли больше двадцати, но сейчас он выглядит старше сорокалетнего. Хотя чему я удивляюсь? У него же со здоровьем явные проблемы, а это всегда на внешности сказывается.
И он — старший. Значит, дар мне достался от отца, а не от мамы. Почему папа вложил в конверт именно это фото? Он же не мог не знать, кто на нём.
Додумывать не хотелось, потому что это ни разу не принесло пользы. Да и зачем, если вечером у меня будет возможность задать нужные вопросы осведомлённым людям? Надо было куда-то деть оставшиеся до встречи с родственничками шесть часов, и я решила потратить их на то, на что раньше жалела время — на любопытство. Добрела до ближайшего кафетерия, где в этот обеденный час оказалось достаточно многолюдно, купила стакан сока и булочку, нашла свободное местечко, села и принялась разглядывать посетителей с магической точки зрения.
И как можно было не замечать всего этого разнообразия? Всё-таки заботы и проблемы мешают человеку смотреть по сторонам. Я ведь как жила в последнее время — бегом на работу, ползком с работы. Постоянно в своих собственных безрадостных мыслях, гонимая страхами. Голову боялась поднять, потому что спотыкалась на каждом шагу. А теперь мне вроде как бояться не надо, о работе думать не надо, свободного времени целый воз и маленькая тележка.
Магии Нави и правда вокруг не так уж и много. Вот взять, к примеру, венец безбрачия, который какой-то недоброжелатель повесил на угрюмого мужчину, уткнувшегося носом в свой смартфон — там магия по большей части природная. Прозрачная и зыбкая. Огненная. Она обжигает тех, кто пытается сблизиться с этим бедолагой. Отталкивает. И действительно на венец похоже — свитое из магии Нави тонюсенькое кольцо над головой, от которого вниз струятся языки невидимого пламени. Качественная порча, мастер делал, причём недавно, судя по силе заклятия. И ни одного демона поблизости, который слопал бы это безобразие.
Из чисто спортивного интереса я мысленно швырнула в дядьку маленький снежок-маячок, слепленный из моей собственной магии с примесью демонического фиолета. Шмяк в спину! Жемчужный сгусток прицепился к радужному ореолу и мягко засветился. Вверх от него сразу же поползла грибница тонких фиолетовых нитей, которые добрались до магии Нави, опутали, впились и начали поглощать порчу. Мужчина зябко поёжился, поднял голову, вопросительно посмотрел по сторонам и снова уткнулся в телефон. Почувствовал что-то, но не понял, что именно. Забавно.
На душе после этой детской выходки немного потеплело — я не бесполезная, я людям помогать могу. Только вот это работа низших демонов, и вряд ли меня по головке погладят за то, что я у них хлеб отнимаю.
В зале были и другие магически страждущие, но я решила последовать совету Лирит и «особо не отсвечивать». К тому же, знаний у меня было ноль целых фиг десятых, и в большинстве случаев не представлялось возможным даже определить, для чего магия на её носителей применялась. Может, кто-то на удачу или для другой пользы старался, а я всё испорчу только своим вмешательством. Ну их, пусть демоны разбираются. Смотреть, Майская, смотри, а лапки свои кривые не суй, куда не просят. А посмотреть было на что.
Мне говорили, что вся магия нашего мира происходит из Нави. Что демоны ищут её, забирают и возвращают «домой». Но ведь это не совсем так. Есть ещё и природная магия, которая демонов не интересует. Зелёная — магия земли. Если внимательно присмотреться магическим взором к деревьям, к цветам, даже к вытоптанным газонам — она везде есть. Бледное, едва уловимое зеленоватое свечение, до которого никому нет дела. А если точно так же взглянуть на большой аквариум, который занимает почти всю стену справа от барной стойки, то там все четыре стихии разглядеть можно. Зелёный отсвет водорослей и гальки, синяя взвесь воды, голубовато-белёсые шарики пузырьков воздуха и красноватые сполохи электричества внутри бульбулятора. Компрессора, то бишь. А сверху, из пентхауса Лирит, это всё видно ещё отчётливее, потому что не на аквариум смотришь, а на целый город с окрестностями.
Ореол жизненной силы человека — это тоже магия. И тоже природная. Магия жизни. В ней все стихии вместе взятые, поэтому она и радужная, как масляные пятна на воде.
И что получается из совокупности всех моих знаний и наблюдений?
Природная магия — естественная, и без неё существование нашего мира невозможно. Поэтому она осталась в Яви. Она — жизнь.
Есть простые смертные. После кончины их души просто растворяются в магии Нави, потому что… Не знаю почему. Просто растворяются, и на этом мои познания заканчиваются, а предположения наверняка будут ошибочными. Может, их жизненная сила назад в Явь возвращается, к новорожденным младенцам, что должно быть логичным круговоротом чего бы то ни было в природе.
Есть потомственные одарённые, которых Навь наградила какими-то плюшками. Такие тоже находят упокоение, поскольку мизерная толика магии Нави в них получена законным путём. В процессе упокоения их жизненная сила растворяется, а магия дара возвращается в общий магический котёл.
Есть чародеи — люди, которые намеренно или невольно стали обладателями ворованной магии Нави. Краденая магия, если ею пользоваться, имеет свойство смешиваться с жизненной силой. Если передать кому-то эту магию до кончины, то освободившегося от магического бремени человека ожидает упокоение, как простого смертного. Если не передать, то вариантов два: для тех, кто магией не пользовался, работает тот же принцип, что и для одарённых, а тех, кто пользовался, ждёт бесконечность на какой-нибудь демонической должности. Их жизненная сила не может раствориться в Нави, потому что она смешана с ворованной магией. Наверное, так.
За краденой магией охотятся обращённые демоны, чтобы вернуть в Навь то, что принадлежит Нави. Несколько тысяч лет, бедняжки, трудятся, да всё никак не могут собрать по клочкам то, что бессовестные люди у Нави наворовали. Забирают сотворённые чародеями сглазы, порчи, проклятия и все остальные магические прибамбасы. Вытягивают магию из самих чародеев, причём зачастую вместе с жизненной силой. Работа у них такая — краденое возвращать.
А теперь самое интересное — бессмертные чародеи с даром Нави. Как я. Нам чьей-то высочайшей волей даровано право не только наслаждаться бессмертием и пользоваться собственными магическими возможностями, но и безнаказанно быть преемниками неограниченного количества менее удачливых чародеев. При этом сей сказочно прекрасный дар Нави передаётся только старшему ребёнку в поколении, а остальным детишкам достаётся либо дырка от бублика, либо… Та-да-а-ам! Преемственная магия, если бессмертные предки ею пользовались. Та самая, за которой демоны охотятся. Краденая. Супер просто!
Вопрос — почему за столько тысяч лет демоны не вычистили Явь от ворованной магии Нави? Ответ — потому что не такая уж она и ворованная. Если включить математику с логикой и посчитать, то за эти тысячелетия бессмертные наплодили преемственных чародеев в разы больше, чем их было на момент разделения Яви и Нави. Это у Лады из шестерых детей только одна Злата с преемственной магией родилась, а если бы она продолжала плодиться? В ней же «краденого» на целый полк младенцев хватит. При рождении же наверняка маленькая толика достаётся, которая со временем растёт и развивается, а не всё сразу. И я не знаю, до какого возраста бессмертные размножаться могут.
Почему я раньше-то об этом не задумывалась? Получается, всё, что я знаю о Нави и своём даре — вообще сплошное враньё от начала до самого конца. А такую красивую и благородную сказочку состряпали, что прямо-таки хочется в неё верить. Ужас! Это ведь я чистый дар получила, а пока он очищался, преемственная магия моего рода по младшим отпрыскам рассасывалась. Сколько их было? Сколько моих родственников демонами стали? Вот тебе и волшебный дар!
Понять бы, для чего вся эта каша заварена была, да только правды ни от кого не дождёшься. Врут же все напропалую. Да так врут, будто сами в своё враньё верят.
Пока я изводила себя подозрениями, недобрыми предчувствиями и прочими параноидальными симптомами, день неуклонно клонился к вечеру. Позвонила Наташка и предложила вечерком посидеть где-нибудь, а то у неё с завтрашнего дня учёба начинается, не до посиделок будет. Пришлось отказаться, и я весьма непредусмотрительно сослалась на встречу с дядей, в результате чего подруга учинила мне маленький допрос, но осталась ни с чем и обиделась. Это означало, что завтра после занятий она обязательно прискачет ко мне и будет донимать, пока я не выболтаю ей всё самое интересное. Ну обалдеть же — у Майской родня объявилась! Но ведь я знаю, что так будет, и мне хватит времени понять, что можно ей рассказать, а что нет.
В пятом часу меня вежливо попросили освободить столик, потому что на вечер он забронирован. За это время я успела увидеть и обдумать предостаточно, а сок с булочкой, что самое смешное, так и остались нетронутыми. Быстренько запихнула в себя этот скромный обед, расплатилась и отправилась на поиски дома своего новообретённого дядюшки — пешком, потому что до назначенной встречи оставалось ещё больше двух часов, а домой возвращаться не хотелось.
Улица Липовая располагалась на окраине города, и на ней не росло ни одной липы. Зато там были далеко не дешёвые двухэтажные коттеджи, обнесённые высокими заборами, и аккуратные газоны с явно дизайнерским подходом к оформлению клумб и альпийских горок. Напротив дома номер двадцать шесть, куда меня пригласили, газон украшали молодые сосенки и начавшие уже желтеть берёзки. Миленько, но банальненько — такого в каждом дворе навалом, могли бы что-нибудь пооригинальнее посадить, раз уж денег куры не клюют.
Я поймала себя на том, что ещё даже толком не знакома с людьми, к которым иду в гости, а уже испытываю к ним неприязнь. Подсознательно как-то. Они мне ничего плохого не сделали ведь. Я просто свою обиду на них перекладываю, потому что больше некому её адресовать.
Половина седьмого… Рановато, конечно, но у меня ноги устали, и очень нужно было посетить уборную, поэтому я позволила себе обнаглеть и решительно нажала на кнопку домофона возле ворот. Судя по загоревшейся красной лампочке, включилась камера видеонаблюдения, и сбоку от меня на калитке щёлкнул замок. И тишина. И никого. Не по себе стало. Но я ведь уже пришла, и мне ну очень надо войти, иначе я лопну.
Приоткрыла калитку, заглянула во двор — тоже никого. Протопала по выложенной тротуарной плиткой дорожке к высокому и широкому крыльцу, поднялась и уже собиралась постучать в массивную металлическую дверь, когда она распахнулась, чуть не врезав мне по лбу.
— Ой! Простите, Ирина Викторовна! — испугалась незнакомая круглолицая женщина. — Не рассчитала, что вы так быстро от калитки дойдёте. Проходите, пожалуйста.
— А вы кто? — подозрительно поинтересовалась я, поскольку тётка определённо знала меня по имени, отчеству и, кажется, даже в лицо, а я видела её впервые. Простая смертная, что не могло не радовать.
— Юлия Антоновна, домработница, — представилась она и открыла дверь ещё шире, демонстрируя гостеприимство. — Бориса Александровича и Татьяны Львовны ещё нет, но они скоро приедут.
Александрович, значит. Мама у меня Светлана Александровна. Вроде пока всё сходится. Я вошла в дом и сразу же поинтересовалась, где в этих хоромах прячется уборная, потому что при ходьбе уже в глазах булькало.
Большой дом, красивый. Чистый и светлый. По-домашнему уютный, не то что стильная и бездушная конура Лирит. Решив насущные проблемы, я прошла в гостиную и принялась активно озираться по сторонам в поисках семейных фото. Ура! Они есть! Много — на столиках, на каминной полке, в рамочках на стене. Борис и Татьяна, дети, моложавые пенсионеры и совсем старики. Да у меня полно родни, оказывается!
— Вы чай какой пьёте? — раздался за моей спиной дружелюбный голос домработницы.
— Ой, нет, спасибо, не надо чай. А кто это? — я ткнула пальцем в одну из фотографий, на которой крупный бородатый дядька держал на одном колене мальчика, а на другом девочку, очень похожую на меня лет эдак в восемь.
— Александр Дмитриевич, дед ваш, — подозрительно покосилась на меня Юлия Антоновна. — А с ним Борис и ваша мама.
— А вы не знаете случайно, дедушка когда умер?
У домработницы непонимающе вытянулось лицо, что могло означать только одно — дедушка не умер. Круто. Осталось выяснить, чем родня так насолила моей маме, что она их всех для себя и меня похоронила.
— Может, всё-таки чай? — осторожно предложила добрая тётка, очевидно, сообразив, что не стоит встревать в наши семейные дела, чтобы не наболтать лишнего.
— Лучше сок. Яблочный, если есть, — избавила я её от своего общества, чему Юлия Антоновна несказанно обрадовалась.
Ну да, весёлая у меня семейка, ничего не скажешь. Заполучив через минуту стакан сока, я снова осталась одна и продолжила изучать фотоархив, даже не пытаясь предположить, кто кому кто на этих снимках. Счастливые они. А мне завидно и обидно.
Глава 8
Хлымовы. Всё верно, это девичья фамилия моей мамы. У неё диплом на эту фамилию, и в свидетельстве о браке тоже так написано. И мои двоюродные братик и сестрёнка, грамотами, дипломами и прочими наградами которых оказался завален целый стеклянный шкаф, тоже Хлымовы. Судя по фотографиям — спортсмены. Дашка гимнастка, а Артём стрельбой увлекается.
Хозяева задерживались, и до их приезда мне представилась возможность познакомиться с самым юным обитателям этого большого и дружного семейства — пятилетним Стасиком, от поведения которого волосы стояли дыбом даже у сурового охранника, доставившего ребёнка из садика домой. Домработница и вовсе не замолкала, извиняясь передо мной, пока мальчишка капризно расшвыривал вещи, скандалил и пинал ногами мебель.
— Да что с тобой сегодня такое? — бормотала она, пытаясь урезонить ребёнка, которого банально сглазили. — Ирина Викторовна, вы не подумайте, он вполне адекватный и воспитанный, просто заболевает, наверное.
— А я и не думаю ничего такого, — улыбнулась я в ответ и присела на корточки перед двоюродным племянником. — Привет, Станислав Артёмович. Будем знакомиться? Меня Ирой зовут.
Мальчишка капризно выпятил нижнюю губу и отвернулся, но буянить перестал. Я поднялась на ноги и будто бы невзначай провела рукой над его головой, оставляя в воздухе лёгкую паутинку магии, которая плавно осела на ауру ребёнка и выпустила фиолетовые волокна к туманному облачку сглаза.
Ненамеренный сглаз, случайный. Я на таких за день предостаточно насмотрелась. Для такого даже чародеем быть не надо — позавидовал или повосхищался, а рядом в это время случайно крошечная частичка магии Нави оказалась. Я пока эмоции не различаю, хотя Лирит сказала, что скоро меня и это счастье ждёт, но исходящие от людей направленные потоки энергии вижу. Вот к таким потокам магия Нави и липнет, а потом вместе с ними цепляется к ауре «адресата» и начинает разбухать в туманную нашлёпку, прорастая внутрь. Видела, как такое происходит — девчонка в кафетерии громко нахваливала колечко подружки и с чем-то вроде помолвки поздравляла, а заодно сглазом одарила. Не со зла, просто очень кстати все нужные составляющие в одном месте оказались.
Что-то похожее и со Стасиком случилось. Перехвалили, наверное. Вон он какой деловитый и самостоятельный. А что психует, так это естественно в сложившихся обстоятельствах и скоро пройдёт. Лишь бы только его бабуля своим даром моё вмешательство не обнаружила, а то во всех грехах виноватой ведь сделают.
Пока Юлия Антоновна воевала с маленьким хозяином, пожаловали наконец-то домой и взрослые. Завидев меня, дядя Боря угрюмо насупился и ничего не сказал, зато его супруга мне улыбнулась. Видимо, за прошедшую половину дня родственники успели обсудить моё появление в их жизни, но каждый при этом остался при своём мнении.
— Все разговоры после ужина, и возражения не принимаются! — приказным тоном сообщила Татьяна Львовна, когда дядя Боря кивком головы позвал меня следовать за ним.
Её супруг, судя по разочарованному вздоху, имел намерение решить неудобоваримую проблему в виде меня до приёма пищи, но ему пришлось смириться. Забавно. У нас в семье папа был главным. Который мне не папа.
К ужину подоспели двоюродный братик Артём с супругой Мариной, и мне стало совсем нехорошо. Я же сюда шла с конкретным намерением — узнать у дяди кое-какие подробности моего прошлого. И всё. Я не собиралась ужинать в обществе чужих людей, которые хоть и приходились мне родственниками, но при этом оставались незнакомцами. Вроде и сказала себе, что буду уверенной, рассудительной и в меру стервозной, но поняла, что переоценила стойкость своего духа. Проще говоря — струсила, на что организм отреагировал тошнотой, головокружением и намерением лишить меня сознания, что было бы совсем некстати.
Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох… Майская, ты чародейка бессмертная или листик осиновый? Чего трясёшься-то? Радоваться надо! Вон у тебя какая родня весёлая и гостеприимная. Даже Стасик вредничать перестал, хотя сглаз ещё не полностью убрался.
К моему счастью, ужин прошёл в чопорно-молчаливой атмосфере. Будь иначе, я бы сбежала, потому что изначально записала всех членов этой семьи в негодяи и не готова была к весёлому и шумному семейному застолью. А так, пока все молча поглощали пищу и бросали на меня любопытные взгляды, я успела немного успокоиться и взять себя в руки. Даже огрызнуться невежливо собиралась, когда Артём спросил, почему я за столько лет ни разу не заглянула к ним в гости. А сам часто к нам заглядывал? Увы, именно в этот момент дядя Боря, который тоже чувствовал себя неловко, не выдержал морального напряжения, поблагодарил всех за ужин и увёл меня в свой кабинет.
— Чего ты хочешь? — вопрос в лоб сразу после того, как за моей спиной закрылась дверь. Даже присесть не предложил, хотя сам протопал к письменному столу и плюхнулся там в кожаное директорское кресло с высокой спинкой.
— Правды, — так же в лоб ответила я.
— Правду, Ир, знают только те, кто её пережил. Она со стороны не видна. Садись, — кивнул-таки на стул, стоявший по другую сторону широкой столешницы. — Что конкретно ты хочешь знать?
— Кто мой настоящий отец, и почему я до сих пор думала, что у меня нет родственников? Кроме мамы и папы, конечно, — я присела на стул, зажав ладони между коленями, и прямо посмотрела дяде в глаза. — Такую правду вы можете мне сказать?
— Откуда ты узнала, что Виктор тебе не отец?
Я вытащила из кармана конверт, положила его на стол и подвинула рукой к дяде Боре. Всё-таки трусиха я — ладошки вспотели, пальцы дрожат, сердце колотится… Он вынул записку, бросил короткий взгляд на единственную написанную на листке фразу, неопределённо хмыкнул и вернул всё мне вместе с фотографией, которая лежала там же.
— А меня ты как нашла?
— Поисковой магией, — честно призналась я.
Дядя посмотрел на меня укоризненно — мол, могла просто промолчать, если говорить не хочешь. Вздохнул, откинулся на спинку кресла и сложил руки в замок на своей бочкообразной фигуре — там, где теоретически должно располагаться солнечное сплетение. Помолчал, подумал…
— Я расскажу всё, что мне известно, если ты пообещаешь оставить меня и мою семью в покое.
— Да я вроде бы пока ещё никого и не беспокоила, — криво усмехнулась я. — И в гости к вам не напрашивалась, сами пригласили. Я просто хочу знать, почему в моей жизни всё не так, как, например, у вас. Для родителей обуза, для родственников не существую, и отцу, оказывается, не родная, но узнала это совершенно случайно только сейчас. Хотелось бы понять причины, а спросить не у кого.
— А мать?
— А что мать? Они с папочкой в Испанию год назад укатили. Сразу после того, как мне восемнадцать стукнуло. Думаете, я пришла бы с вопросами к вам, если бы был шанс получить ответы от кого-то из них? Давайте попробуем, мне не сложно.
Достала из сумочки телефон, включила мессенджер, нажала на иконку вызова напротив маминого номера и на кнопочку громкой связи…
— Алло?
— Привет, мам!
— Привет, Ириш. Ты про налоги за квартиру помнишь?
— Платёжки ещё не приносили. Помню, мам. Слушай… А ты не знаешь, случайно, человека, которого зовут Борис Александрович Хлымов?
— Нет, — она ответила моментально и не задумываясь. — А что?
— Да просто по телевизору в новостях сюжет показывали про бизнесмена какого-то, а ты же тоже Хлымова была до свадьбы, и тоже Александровна, вот я и подумала…
— Что мы родственники? Не неси чушь. Это совпадение просто. Фамилия распространённая, а про отчество я вообще молчу.
— Жаль…
— Ир, мы с твоим отцом оба детдомовские. Сами свою жизнь налаживали, без посторонней помощи, и ничего — выжили. И ты выживешь, если не будешь себя жалеть и на кого-то рассчитывать, поняла? Не всем сахарная вата достаётся, и надо учиться…
— А почему ты раньше про детдом не рассказывала?
— А зачем? Прошлое надо оставлять в прошлом, чтобы оно не мешало смотреть в будущее. Если у тебя какие-то проблемы, перестань жалеть себя и реши их. За тебя это делать никто не будет. Всё, мне некогда, извини.
Связь прервалась. Дядя Боря вынул из стола пузатую бутылку и стакан, плеснул себе немного янтарной жидкости, залпом выпил, поморщился, шумно выдохнул…
— Детдомовская, значит…
— У нас дома нет ни одной фотографии и ни одного документа, по которым можно было бы понять, что она соврала, — кисло пожаловалась я. — Но вы же есть. И всегда были.
Он налил себе ещё и кивнул на конверт в моих руках.
— Это фото было сделано в одном экземпляре. Плёнку в салоне испортили случайно, поэтому больше напечатать не получилось. Светка выпросила его у меня, потому что ей понравилось, как она на там вышла. Ей восемнадцать там, а мне двадцать четыре. Если внимательно посмотришь, на заднем плане в сугробе ребёнка видно в синей шапке. Артёмка наш. Его День Рождения как раз праздновали. Таня нас фотографировала тогда. Через месяц после этого Света исчезла. Поехала в институт на занятия и не вернулась. В розыск объявили… У матери сердце не выдержало. Отец поседел, но держался. Мы с ребятами весь город вверх дном перевернули, в каждый крысятник залезли… Тогда студентки молоденькие пропадали, а потом их находили… — он поморщился, выпил, встал, вынул из книжного шкафа картонную папку с верёвочками-завязками и дал её мне. — Вот, полистай, сама поймёшь.
Я развязала узелок-бантик и положила папку на стол. В ней были газетные вырезки — к объявлениям о пропаже девушек скрепками крепились сообщения о том, что где-нибудь на окраине найдено очередное тело или просто статьи о продолжении или завершении поисковых мероприятий. Много. Кто-то аккуратно собирал эту информацию и анализировал, о чём говорили многочисленные пометки карандашом или ручкой. В основном в тексте были выделены места с упоминанием о том, где пропали девочки, и где их потом нашли.
— Отец частного детектива нанял и сам вот… — пояснил дядя Боря, усаживаясь обратно в своё кресло. — Больше года искали, а потом Светлана вернулась. Сама домой пришла. Чужая, злая. На новость о том, что мать похоронили, даже бровью не повела. Как подменили её. Нам вообще ничего не сказала, а ментам сообщила, что она уже совершеннолетняя, законов никаких не нарушала, поэтому отчитываться не обязана. Мол, с мужиком уехала, потому что дома ей всё опостылело, а вернулась, когда любовник её бросил. Имя мужика этого не назвала, да там особо и не вникали — заявления нет, состава преступления нет, дело закрыли и забыли. Жива — и то хорошо. Пожурили только. Отец на неё сильно обижен был тогда. Разговаривать с ней перестал. Переволновались же все, и мама… А у неё любовь, оказывается, приключилась. Ей он ничего не сказал, а при мне оговорился как-то, что видеть Светку не может. Себя винил, что мало воспитанием дочери занимался. А Танюха тогда вторым беременная была. На пятом месяце. Артёмку начала от тётки прятать. Сказала, что Светка влезла куда-то. Ты не поймёшь, наверное…
— Дядь Борь, если вы про мистику всякую и про магию, то я пойму, правда. Говорите всё, как есть, — попросила я, видя, что он не знает, с какого боку подойти к продолжению этой невесёлой истории.
— Таня сказала, что в тебе есть что-то такое, но другого свойства, — кивнул Борис Александрович. — Ладно, раз поймёшь, то слушай, как есть. Танюша людей как-то по-особенному чувствует. Может сказать, когда врёт человек, или если заболеть должен. Ну и там… Много чего, в общем. Она сказала, что в моей сестре чёрная магия появилась, которой раньше не было. За Артёмку боялась и стала меня уговаривать, чтобы мы отселились. Тогда в родительском доме жили же все вместе. Я только-только бизнес начал, денег на своё жильё не было ещё. У Таниных родителей двухкомнатная квартира, мы там не поместились бы все, а на съёмную жилплощадь тратиться жалко было — всё в дело шло. Убедил жену потерпеть немножко. У меня как раз сделка большая наклёвывалась, после неё можно было приличный дом купить. Ну и… Недели через две после Светкиного возвращения девчонки поссорились. Таня занята чем-то была, а отец за Артёмкой не уследил, ну тот у Светланы в комнате что-то там нахулиганил. Светка орать на ребёнка начала, дед вступился, Танюша на крики прибежала, переругались все. Я на работе был, не видел этого всего, но поскандалили они тогда крепко. Таня сына забрала и к тёще с тестем уехала. Мне не позвонила даже. Не доехала только — плохо ей стало. Мне из больницы сообщили, что надо Артёмку забрать, потому что жена в послеоперационной палате, а там не положено…
— Она ребёнка потеряла, да? — шёпотом спросила я, инстинктивно обняв руками свой пока ещё плоский животик, внутри которого билось маленькое магическое сердечко.
Дядя Боря кивнул, снова выпил, помолчал…
— Сына. У нас был бы ещё один сын. И возможности иметь собственных детей у нас после этого тоже не осталось. Дашка приёмная.
— А она знает?
— Конечно, знает. Мы её в шестилетнем возрасте удочерили, большая уже была и сообразительная.
— М-да… — кисло поморщилась я.
— Маму твою дед в тот же вечер за порог выставил, — продолжил изливать на меня откровения дядюшка. — Не смог смириться с тем, что из-за неё столько несчастий в семье. Отрёкся от неё. Велел на глаза больше никогда не показываться. Сказал, что она тогда нас всех прокляла, но Танюша потом, когда успокоилась немного и в себя пришла, никакого проклятия ни на ком из нас не обнаружила.
— А кто-нибудь из вас хоть раз видел, чтобы мама колдовала?
— Нет, — покачал головой дядя Боря. — Она и без колдовства невыносимая была тогда. Цапалась со всеми, отцу хамила, вытворяла, что хотела. После того, как она ушла, намного легче всем стало.
— А вам в голову не приходило, что разрыв с любимым человеком на характере беременной женщины не лучшим образом сказывается? Подход к ней найти не пробовали?
— Какой подход? Она же кидалась на всех, как кошка бешеная. Слова лишнего сказать нельзя было. И никто не знал о беременности, она ж не говорила никому. Ещё и магия эта чёрная…
— Ладно, проехали, — скрипнула я зубами, сообразив, что такой застарелый панцирь неприязни у меня расколоть не получится. — Возле вашего офиса вы меня сразу узнали…
— Я следил за вами все эти годы, — взгляд дяди стал жёстким. — Думаешь, после того, что случилось, я позволил бы ей ещё хоть раз к моей семье приблизиться?
— Следили? — меня замутило, и к горлу подкатил тошнотворный ком.
— В переносном смысле, — кивнул он. — Ты знаешь, когда Светлана с Виктором поженились?
— За семь месяцев до моего рождения.
— А как они познакомились, знаешь?
— Судя по вашему тону, полагаю, что нет.
— Правильно полагаешь, потому что о таких вещах детям не рассказывают. Посчитай, это несложно. Твоя мать вернулась из ниоткуда, через две недели отец её выгнал, а через месяц она вышла замуж. За эту любовь с первого взгляда я заплатил, девочка. Виктор-то как раз детдомовский, ушлый. И деньги ему очень нужны были. На чеках от меня он и с долгами рассчитался, и своё дело открыл.
— У вас же тогда на собственное жильё денег не было, — брезгливо напомнила я, чувствуя, что потихоньку начинаю ненавидеть своего родственника.
— Не было, — невозмутимо согласился он. — Но я нашёл. Деньги — ветер, а мне покой в собственном доме намного важнее. От Виктора требовалось только держать Светку подальше от нас, чем он все эти годы успешно занимался. Правда, я бы предпочёл, чтобы он увёз её куда-нибудь на другой край планеты. Даже помог ему дом в Испании купить, но там свои заморочки были, да и тащить с собой в новую жизнь чужого ребёнка он не захотел…
— И ваша жена обо всём этом знает?
— А я от своей семьи ничего не скрываю. Предупреждён — значит, вооружён. Тане это не слишком по душе, но она понимает, что я для её же блага стараюсь. Не старался, а именно стараюсь. До сих пор. Виктор теперь акционер в моей фирме, он постоянно проценты от прибыли получает. И твоя мать, кстати, об этом тоже знает, причём с самого твоего рождения. Она тебя в роддоме оставить хотела, но я доплатил им прилично, чтобы ты в семье росла. Пожалел родную кровь.
Мне стало плохо. В прямом смысле. Перед глазами замелькали цветные мушки, в ушах зазвенело, дядя Боря, кажется, что-то выкрикнул… Очнулась от резкого запаха нашатыря — на полу, под взволнованными взглядами склонившихся надо мной дяди Бори и его жены.
Не такой правды я ждала, хотя и получила всё, чего добивалась. Они не знали, кто мой настоящий отец. Не желали мне зла. Даже заботились, можно сказать, все эти годы — по своему, как считали нужным. И при этом не хотели иметь ничего общего ни с мамой, ни со мной. Жестоко. Низко. Цинично. Не по-человечески.
Я отказалась остаться на ночь, потому что было противно находиться с ними рядом. Да и предложение это прозвучало только от Татьяны, а дядя недовольно поджал губы — понятно же, что он меня никогда не примет, будь я хоть ангелом с крылышками. Да, моей вины ни в чём нет, но я дочь своей матери, и во мне тоже скрыто что-то пугающе-противоестественное, от чего дядя Боря так старательно пытался оградить своих близких. Боже… Он моей маме деньги платил, чтобы она меня растила. Уму непостижимо.
Я не плакала, потому что сердце, кажется, окаменело. Нашла в себе силы спросить у Татьяны, какого рода «чёрную магию» она чувствовала в моей матери. Получила пространный ответ, что это было что-то очень сильное, отталкивающее и пугающее. «Липкая тьма, которая защищается, если пытаться к ней прикоснуться» — вот и все подробности.
Напоследок пообещала родственникам, что они меня больше никогда не увидят. Дядя Боря после этой новости воспрял духом и плечи расправил, а в глазах его супруги, кажется, промелькнула грусть и что-то похожее на чувство вины, но… Она же была в этой семье лидером. Она могла повлиять на ситуацию, но ничего не сделала. Ну и чёрт с ними со всеми!
И да, я сказала ей про сглаз на Стасике и про своё вмешательство — не хватало ещё, чтобы они меня обвинили в том, что я на их внука проклятие какое-то прилепила. А на предложение помочь мне финансово, если требуется, я посоветовала им обоим засунуть свои финансы куда подальше. Вызвала такси и уехала домой переваривать полученную информацию.
Девчонки уже спали. Точнее, Арина спала, а из комнаты Кати доносились её приглушённый смех и мужской голос. Я сгоряча решила, что с утра попрошу квартиранток съехать, но потом, смывая с себя тёплым душем грязь прошедшего дня, пришла к выводу, что так только сорву свою обиду и злость на тех, кто в моих проблемах не виноват. Кто я такая, чтобы осуждать Катю? Чем я лучше, если вспомнить Пашку? Что такого в том, что девчонка хочет немного тепла и счастья? Все мы этого хотим. Да, она могла бы сначала разрешения спросить. Да, она меня раздражает своим поведением. Но я ведь даже не пыталась с ними ужиться. Сначала источник проблем в себе искать надо, а потом уже по сторонам смотреть.
Чувствуя моё не слишком хорошее настроение, Буся ходил следом, тёрся о мои ноги, пытался залезть на ручки и успокоить хозяйку так, как это умеют делать только маленькие ласковые котики, и я позволила ему сколько угодно мять меня когтистыми лапками. Запустила пальцы в его мягкую шёрстку, погладила, потискала, послушала громкое мурчание — самый лучший антистресс. Потом взяла телефон и отправила Виктору сообщение: «Спасибо за фото и правду». В ответ прилетело короткое «Пожалуйста». И всё. Больше ни слова. Да я и не ждала ничего. Он был в курсе, кто на снимке, когда вкладывал его в конверт вместе с запиской, и просто дал подсказку, где искать ответы. Это я решила, что на фото мой настоящий отец, но я ведь ничего не знала. Теперь знаю.
Классная у меня родня, ничего не скажешь. Дядя ведь и дальше будет содержать эту парочку из страха не столько за свою семью, сколько за бизнес. Они могут основательно подпортить ему репутацию, если вся эта грязь всплывёт. Бизнесмен Хлымов купил своей сестре мужа, чтобы она держалась подальше от его семьи. Да это год во всех СМИ мусолить будут — публика любит такое. Так раздуют, что дядиным конкурентам даже топить его не придётся — сам мост повыше и камень потяжелее найдёт.
Смешно было это признавать, но я в чём-то повторяла судьбу своей матери. Много лет назад родственники вышвырнули её из своей жизни, ничего не зная о беременности. Сегодня они точно так же поступили со мной, и я тоже не сказала им, что жду ребёнка. Скорее из гордости, чем из-за того, что с этим малышом всё очень непонятно.
А завтра придёт Наташка и будет вытряхивать из меня душу, пока я не расскажу ей хоть что-нибудь. Пожалуй, это единственное, что меня на самом деле беспокоит. Я не обещала родственничкам, что сохраню их тайну, но вывешивать на всеобщее обозрение исподнее своей семьи не хочу. Придётся сочинить что-нибудь правдоподобное или сократить правду до безопасного минимума — подружка ведь всё равно поймёт, если я врать начну. Она меня знает, как облупленную. А всю правду ей знать не нужно.
«Почему?» — улетело в спящую Испанию ещё одно сообщение. Просто так, без надежды на ответ, которого, собственно, и не последовало. Да и зачем, если и так всё понятно — Виктор мне не отец, а матери я изначально не была нужна. Они не отказались от меня тогда только из-за денег. Вырастили, и на том спасибо. Приоткрыв завесу этой тайны таким странным способом, Виктор просто хотел, чтобы я когда-нибудь поняла, что мне больше нет места в их жизни. И никогда не было. А прямо не сказал, потому что… Не знаю. Скандала не хотел или каких-то других последствий побоялся. Чужая душа — потёмки.
Что лучше — жалость к себе или жирная точка в конце ответа на вопрос, который так долго не давал мне покоя? Второе, конечно же. Пусть катятся ко всем рогато-хвостатым, а я эту страницу своей жизни дочитала и перелистнула.
Чмокнула Бусю в чёрный носик, улеглась поудобнее и заснула с мыслью о том, что забыла спросить про дедушку — что он-то думает по поводу всего этого? Неужели за столько лет ни разу не поинтересовался судьбой дочери? Странные они… Но знакомиться с ещё одним родственником, чтобы снова слушать всю эту мерзость, я точно не буду. Их никогда не было в моей жизни, пусть так и остаётся. Жаль только, что про отца я так ничего и не узнала, а к матери с вопросами лезть… Да я с ней вообще теперь разговаривать не хочу.
Глава 9
Утро началось весело. Я по привычке вырулила в кухню в том, в чём спала, и запоздало вспомнила, что у нас гость. Занятный у Катюхи вкус, надо сказать. Она сама яркая, энергичная, нагловатая, и дружок ей под стать — лысый качок с цветной татухой, украшающей обе руки, плечи, затылок… Наверняка там и ниже всё было разукрашено, но заглядывать парню под майку я не рискнула.
— Привет! — бросила небрежно, зевнула и почапала к холодильнику за молоком, включив на ходу чайник. И поясницу ещё почесала, потому что зачесалось.
— Привет… — плотоядно отозвался гость, с интересом разглядывая мои ноги, торчащие из-под ярко-красных шортиков лёгкой атласной пижамы.
— Глаза сломаешь, — предупредила его я, и в этот момент в кухню зашла Катя.
Судя по негодующему взгляду, квартирантке мой внешний вид понравился куда меньше, чем её парню. И сказать ничего не может, потому что привела этого наглого амбала без спроса. Стоит, ртом воздух хватает, глазами на меня сверкает, покраснела вся, а я Бусе в мисочку желешку из пакетика выдавила, молочка ему плеснула немножко, какао себе в кружке развела и ушла, не забыв при этом пожелать соседке доброго утра.
Через десять минут входная дверь громко хлопнула, а та, которая вела в мою комнату, открылась с ноги, после чего последовала короткая лекция о элементарных правилах приличия и добрый совет перед чужими мужиками нагишом не расхаживать. Я как раз телевизор включила, и пришлось громкость убавлять, чтобы не упустить из эмоционального Катиного монолога что-нибудь важное. Когда поток негодования иссяк, и в воздухе повис невысказанный вопрос, всё ли из услышанного мной усвоено, я спокойно спросила:
— Ты приворот на этого дурня сама делала или заказывала кому-то?
— Приворот? — фыркнула она надменно. — А сама по себе я, по-твоему, мужикам нравиться не могу что ли?
— Можешь, но настолько в себе не уверена, что лезешь в грязь, от которой потом не отмоешься.
— По себе судишь? — скривилась Катерина и развернулась, чтобы уйти, но я была не в том расположении духа, чтобы спускать квартирантке с рук хамское поведение. Сама виновата — не надо на меня орать по утрам, у меня от этого настроение на весь день потом портится.
Раньше, до того, как я отдала свою магию Михаилу, магические знания приходили ко мне вместе с волнами пробуждающегося дара, и я всё это видела и чувствовала. Теперь всё иначе было. Нужные формулы просто появлялись у меня в голове, как будто всегда там были. Не все сразу, конечно, по чуть-чуть, но я постоянно открывала в себе что-то новое. И магия тоже теперь восстанавливалась плавно и незаметно. Наверное, дар уже полностью пробудился, и осталось только дать ему набрать полную силу и научиться им пользоваться.
Так и формула магических оков появилась. Я до этого дня понятия не имела, что это такое, но мне нужно было не дать Катерине уйти, и знание само подсказало решение. Я только подумала: «Стоять!», и длинные магические языки рванулись от меня вперёд, спеленав обнаглевшую девчонку с макушки до пят. Она выпучила глаза и непонимающе заморгала, пытаясь сдвинуться с места. Ещё один язык аккуратно закрыл дверь, после чего я отхлебнула какао и соизволила высказаться, предварительно заткнув собеседнице рот магическим кляпом, чтобы она меня не перебивала.
— Во-первых, Кать, ты не у себя дома, и живёшь здесь не одна. Я ничего не имею против гостей и амурных встреч в моей квартире, но об этом заранее спрашивать надо. В следующий раз, если такое повторится, вообще без ничего выйду, и виновата в этом будешь только ты. Во-вторых, тебе никто не давал права повышать на меня голос. Вы здесь всего несколько дней, но уже такое впечатление складывается, что это я у тебя комнату снимаю, а не наоборот. Поскромнее надо как-то себя вести, не находишь? И грохот дверей я больше слушать тоже не намерена, достало уже. Я понятно выражаюсь?
Она отчаянно закивала в ответ. Испугалась. У меня бы тоже душа ушла в пятки от такого — ни пошевелиться, ни рот открыть, а какая-то пигалица непричёсанная сидит и жизни тебя учит при этом. В принципе, можно было и как-нибудь иначе все эти вопросы решить, но так быстрее и доходчивее вышло. И без скандала, хотя после этой утренней беседы Катюха, наверное, от меня съедет. Остался ещё один момент, который я хотела донести до насмерть перепуганной квартирантки.
— Ну, раз с выяснением, кто тут хозяин, мы вопрос решили, я тебе сейчас немного поясню, чем плох приворот. Я тоже раньше думала, что это прикольно, а теперь вижу, что не очень. Это не похоже на поводок, на котором твой брутальный самец будет за тобой бегать. Вы оба на этом поводке — он на одном конце, а ты на другом. Ни он тебя бросить не сможет насовсем, ни ты его, потому что вы теперь привязаны друг к другу. Судя по тому, что чьи-то глаза уже сейчас на чужие телеса заглядываются, плакать ты начнёшь очень скоро, но отвязаться от этого человека не сможешь. И ему плохо будет, и тебе. Поняла?
В глазах Катюхи плескался ужас и стояли слёзы. Дожала бедняжку. Теперь она точно от меня сбежит, сверкая пятками. Я не стала говорить о том, что магические путы, которые не давали ей сдвинуться с места, уже запустили тонкие фиолетовые щупальца в магию приворота, и, возможно, уже через пару часов от этого весьма популярного безобразия ничего не останется.
Я видела привороты. И сделанные поверх них отвороты тоже — одно отталкивает, а второе тянет. Ореол жизненной силы от этого покрывается буграми и вмятинами, что вряд ли хорошо. И отворот не помогает, а только хуже делает. Если Катя после этой беседы побежит отворот делать, то моя магия и его уничтожит. Ну а если нет… Я ей не указ. Предупредила, а дальше пусть она сама думает.
Отпустила бедолажку. Отозвала свою магию, оставив только маленькую толику в целях избавления от приворота, и почувствовала, что в этот раз расход магических сил меня не слишком утомил. Катюха, спотыкаясь, выскочила из моей комнаты, но дверь за собой прикрыла осторожно — прониклась, видать. Дошла-таки полученная информация до сознания.
— Развлекаешься? — раздался сбоку знакомый насмешливый голос, и на фоне окна из тёмного месива магии материализовалась Лирит.
— И тебе утро доброе, — я бросила тоскливый взгляд в сторону телевизора, где на канале о животных шла чудесная передача про ёжиков, и инстинктивным выбросом магии закрыла дверь на замок. — Мне сразу упасть ниц перед моей властительной госпожой или можно сначала какао допить?
— Ух, какие мы нервные с самого утра, — театрально поёжилась демоница. — Так и быть, разрешаю никуда не падать. Пей своё какао, а я тебе пока расскажу кое-что.
— Спасибо, — кисло поморщилась я и на всякий случай создала над нами из магических переплетений поглощающий звуки купол. Ух ты! Это же та самая «защита от посторонних ушей», которой меня Злата обещала научить! А теперь меня учить не надо, теперь я и сама умею это делать. Класс!
Лирит осмотрела купол, потыкала в узелки коготком, одобрительно кивнула мне и уселась прямо на пол, скинув туфли на высокой шпильке и скрестив ноги по-турецки. Сегодня её гардероб состоял из чёрных облегающих брюк и чёрного с серебряной нитью пуловера покроя «летучая мышь». Пышная грива светло-золотистых кудряшек обрамляла милое, молоденькое личико с курносым носиком и спускалась вниз по спине почти до самой талии. Удобно, наверное — выбирать облик на своё усмотрение.
— А облик мужчины ты можешь принять? — не знаю, зачем спросила. Само как-то вырвалось.
Лирит посмотрела на меня, вопросительно вздёрнув тонкую бровь, а потом улыбнулась загадочно каким-то своим мыслям и прямо на моих глазах начала изменяться. Неприятное зрелище, надо сказать. Мне и так по утрам желудок приходится уговаривать, чтобы он был паинькой и не выплёвывал назад то, что в него складывают, а тут — такое. Я даже отвернулась и глаза закрыла, чтобы не смотреть, потому что не хотела снова обниматься с санфаянсом.
— Всё?
— Да, — раздался в ответ хриплый бас.
Ничего себе! Реально — мужик. Босые лапищи сорок последнего размера, застиранные спортивные штаны с прорехой над коленом и тёмными жирными пятнами, мятая, несвежая футболка, чёрные волоски на руках, тёмная с рыжиной и редкой проседью щетина, обвислые щёки, нос картошкой с тонкими прожилками сосудиков, мутный взгляд пропойцы… Только пахло от него так же, как от прежней Лирит — сладковато, с едва уловимыми нотками корицы.
— А поприличнее облик выбрать нельзя было? — брезгливо скривилась я, наблюдая за тем, как сидящий на полу дядька недовольно разглядывает свои грязные ногти.
Мужик оторвался от созерцания собственных пальцев и расплылся в широкой улыбке, демонстрируя мне мечту платного стоматолога.
— Я твой папа.
— Чего? — я аж какао поперхнулась.
— Папа твой я, — ещё шире осклабился дядька. — Дуднев Валентин Николаевич. Нигде не работаю, сижу на шее своих стариков и пропиваю их пенсии.
— Лирит, перестань, пожалуйста. Не смешно.
— Но ты же хотела знать о своих корнях. Вон вчера как радовалась, когда думала, что папочку нашла. Я просто решила немного тебе помочь.
— Спасибо, но вернись обратно, а то меня сейчас стошнит.
Я снова зажмурилась и принялась глубоко дышать, чтобы успокоить взбунтовавшиеся внутренности.
— Впечатлительная ты, — сообщил мне звонкий голосок демоницы.
Я приоткрыла один глаз, убедилась, что она снова являет собой симпатичную девчонку, и с облегчением выдохнула.
— Так и знала, что ты за мной следила.
— Наблюдала, — поправила меня Лирит и придирчиво осмотрела свой идеальный маникюр. — Я же за тебя в ответе теперь, помнишь?
— Угу. Только я тебе не верю.
— И правильно делаешь, — похвалила она. — Верить никому нельзя. Даже себе. Только вот от этого у людей всякие психические расстройства случаются. Да уж, хорошо тебя вчерашние похождения встряхнули. Страха мало теперь, а гнева много.
— Это потому, что на меня с утра квартирантка наорала. Вообще-то я собиралась быть спокойной, уравновешенной и рассудительной. И оптимизмом при этом фонтанировать. Мой папа и правда такой?
— Ты же мне не веришь, — ехидно сощурилась демоница.
— Не верю, — кивнула я. — Поэтому хочу познакомиться с ним и убедиться, что существование взрослой дочери для этого человека ничего не значит.
— Зачем?
— Чтобы знать.
— Хорошо, идём, — согласилась она и растворилась в вихре своей магии.
Я моргнула, пожала плечами, допила какао и поставила чашку на журнальный столик.
— Ну? — снова материализовалась передо мной демоница. — Ты идёшь?
— Во-первых, я не одета, — напомнила я гостье, — а во-вторых, я не умею перемещаться в пространстве. Не доросла ещё.
Лирит запустила лапку в свою причёску и задумчиво почесала затылок.
— Перенесёшь меня? — спросила я, выглянула через окно на улицу и потопала к шкафу за одеждой, соответствующей испортившейся погоде.
Пауза. Молчание. Неуверенный взгляд.
— Ты не можешь меня перенести, — догадалась я и припомнила все свои путешествия, связанные с этой представительницей малочисленного сообщества истинных демонов.
В день нашего знакомства в парк за ней я шла на своих двоих. К ней в гости мы добирались на машине. Не потому, оказывается, что она считает ниже своего достоинства переносить простых смертных в пространстве с помощью магии, а из-за отсутствия у этого высшего существа таких возможностей. Ха! Мысли она читать не может, пространственной магией пользуется только для себя…
— Лирит, почему истинные демоны считаются элитой, если даже смертные чародеи круче вас в плане способностей? — постаралась, чтобы вопрос прозвучал не как насмешка. Нехорошо унижать господ — чревато же. И при этом ещё голову в шкаф спрятала, чтобы она не видела злорадства на моей физиономии. Забыла только, что она смену эмоций почувствовать может, что и произошло.
— У каждого вида свои способности и возможности, — прозвучало за спиной надменно. — И предназначение у каждого своё. Не надо злорадствовать, не разобравшись в сути.
— А как разобраться в сути, если вы выдаёте эту самую суть по крупицам и постоянно мешаете правду с ложью в разных пропорциях? Куда ни сунься — противоречия сплошные. Всё перепутано, перевёрнуто и искажено до неузнаваемости. Я даже не уверена, что ты истинная, потому что впервые услышала о существовании этого вида демонов от тебя, с другими представителями не знакома, а тех немногих, кто может подтвердить или опровергнуть твои слова, от меня прогнали.
— Поссориться хочешь?
— Нет, просто высказываю своё мнение. Это запрещено? — я набрала охапку одежды, закрыла шкаф и посмотрела ей прямо в глаза. — Кто может подтвердить подлинность документа, который ты мне показывала? И где на мне хоть какая-нибудь магическая отметина, которая указывала бы на то, что я — твоя собственность? Лирит, я наивная и скорая на глупые поступки, но не дура. Сейчас мы съездим к моему папочке, если ты и в этот раз не соврала, а потом сядем и поговорим откровенно, потому что иначе я тебе помогать не буду.
— Я могу тебя убить, — напомнила демоница.
— Тогда полезешь в Ивилирион сама за тем, что тебе там нужно, — пожала я плечами и начала переодеваться.
Вообще-то я не была полностью уверена в том, что она соврала мне про торги и про подписанный кровью верховного демона документ, но попала в точку. Лирит мне не хозяйка. Скорее всего, она просто договорилась с кем-то в демонических «верхах», что ей разрешат с какой-то целью мной попользоваться. Ну а способ достижения цели известен — враньё. По-другому добиваться желаемого демоны, кажется, не умеют. Пугает она меня… Хочет что-то получить с моей помощью — пусть платит. Правды от неё ждать бесполезно, но должна же быть хоть какая-то польза от этого сотрудничества. Папу вот она мне нашла. Ну-ну, посмотрим, насколько этот папа мне папа, а потом поговорим по душам.
— Такая ты мне не нравишься, — сообщила Лирит.
— Ты мне вообще никакая не нравишься, — ответила я взаимностью и натянула через голову свитер. — Ну что, поехали? Или это была ещё одна отвратительная ложь, чтобы я посвятила всю себя тебе и не тратила время на свои собственные дела и проблемы?
Глава 10
Ехать пришлось долго. Оказалось, что мой возможный папочка живёт почти в тысяче километров от нашего города. Пришлось отправлять Наташке сообщение с просьбой покормить вечером и завтра с утра Бусю, потому что надеяться на квартиранток было бесполезно — они удрали в институт раньше, чем я вышла из своей комнаты, и не факт, что имели намерение вернуться. За вещами разве что.
Наташка перезвонила мне через полчаса и сказала, что я — ужасная подруга. Мол, я сбежала специально, чтобы про встречу с дядей не рассказывать. Пообещала ей, что позже всё расскажу, а чтобы она не обижалась, подкинула информацию, что вроде бы нашла родного папу.
Погорячилась. Она же, как и я, понятия не имела, что Виктор мне не родной отец. Хорошо, что перерывы между парами короткие, и ей нужно было бежать на следующую лекцию, да ещё и связь очень кстати пропала. На дознавателя Наташке поступать надо было, а не на финансиста — из кого угодно вытрясет то, что ей знать хочется. Я даже развеселилась, представив, что будет, если я пожалуюсь подружке на бессовестных врунов-демонов. Они же мигом все в Нави попрячутся, чтоб ненароком ей на глаза не попасться. Вот уж кто даже из Яна посмертное имя Михаила бы вытряхнул, так это она. Только не надо ей во всё это встревать. Ничего хорошего в такой жизни нет.
Лирит вела машину молча, бросая на меня косые взгляды, но не проявляя желания завязать разговор. Меня это вполне устраивало первые часа три, а потом стало скучно. Включила магнитолу, нашла какой-то радио-канал, но очень скоро поняла, что музыку слушать не хочу. Весьма кстати у нас закончился бензин, и пришлось остановиться на заправке — хоть какое-то развлечение. Я перекусила гамбургером, размяла затёкшие конечности и скормила два купленных здесь же сэндвича очень дружелюбному местному пёселю, которого тискала потом ещё минут десять. А когда села обратно в тёплый салон авто, поняла, что больше молчать не могу. Ненормально это — сидеть рядом с источником информации и не пытаться почерпнуть из него что-нибудь новенькое для расширения собственного кругозора.
— Как ты его нашла?
— Твоего отца? — уточнила Лирит, хотя и так было понятно, о ком идёт речь. — Я его не искала. Если бы ты спросила, я бы тебе всю твою родословную с адресами и расположением родинок на филейных частях рассказала. Увидела вчера, что ты заинтересовалась корнями, вот и решила немного помочь.
— Ну да, — согласилась я. — Я не спросила, поэтому всё пришлось делать самой. Логично.
Вопрос исчерпан. Лирит — демон, а кому ещё досконально знать всё и обо всём, если не этим вездесущим созданиям. Я уже раздумывала над тем, что бы ещё такое спросить, когда демоница сама решила продолжить разговор, причём на тему, которая её, кажется, зацепила.
— Ты права, по уровню способностей истинные демоны находятся где-то между низшими и высшими, но мы чистокровные, если можно так выразиться. И независимые. Обращённые принадлежат Нави, как рабы, потому что в своём смертном существовании пользовались магией, полученной нечестным путём…
— Не соглашусь, — перебила я поток её откровений. — У бессмертных чародеев помимо первенцев с даром Нави рождаются ещё дети с преемственной магией. Они её не крали. И если пользуются этой магией, то потому, что считают, что она — дар. Они-то в чём виноваты? За что им демоническое посмертие?
— М-м-м, ты не права. Первые бессмертные были прекрасно осведомлены о последствиях использования преемственной магии и должны были передавать это знание потомкам.
— Да? А зачем вообще понадобилось разрешать им быть преемниками? Да ещё и такого количества чародеев, какое захочется.
— Им никто не разрешал, Ир, — покачала головой Лирит. — Они уже пользовались преемственной магией, когда получили дар Нави. При этом всё украденное у них забрали, а взамен дали чистую магию, бессмертие и неприкосновенность, чтобы демоны ненароком не отняли этот дар. Возможности чистой магии почти безграничны, её хватило бы на всё, что только может пожелать человек, но нет, людям всегда мало. Одарённые обрадовались, что они теперь бессмертные и неприкосновенные, и принялись за старое. Не сразу, конечно. Первые несколько поколений передавали потомкам дар в чистом виде, но со временем эти потомки решили воспользоваться безнаказанностью, чтобы стать всемогущими, хотя и так уже ими были, только пользоваться этим не умели.
— Поняла, — кивнула я. — Детей наказывают за ошибки родителей. Кто-то тысячу лет назад хапнул лишку, а отвечать за это будут его пра-пра-правнуки на много поколений вперёд.
— Это справедливо, — пожала плечами Лирит. — Наказание соразмерно проступку. Если бы не жадничали, то и за потомков волноваться не пришлось бы.
— По-моему, никто особо и не волновался, — поморщилась я. — За себя если только. А истинных, значит, наказывать не за что?
— Истинные сотканы из чистой магии Нави. И не людьми рождены, а стечением обстоятельств. Я, например, появилась из-за того, что амбициозный чародей-алхимик с помощью заклятия соединения решил создать концентрированную магическую эссенцию из навий, которых он изгонял из одержимых сородичей. Богом стать хотел. Думал — выпьет это зелье, и будет ему счастье. Почти три десятилетия потратил на то, чтобы добиться такой консистенции, которая ему нравилась. А потом в его секретную лабораторию девчонка-бродяжка забралась и случайно стол толкнула, где колбы с экспериментальными образцами стояли.
— Поэтому ты суккуб, а не инкуб?
— Ну да, — кивнула Лирит. — Там столько магии было собрано, что половину квартала разнесло. А девчонка в эпицентре оказалась. Она определила мой пол, отдала мне своё сознание, а моя магия преимущественно состоит из того, что из себя представляют навьи.
Я вспомнила склизкое ощущение от прикосновений питомца Яна и решила, что этому рассказу можно верить — магия Лирит действительно была очень похожа на полужидкую тёмную массу навьи. Да и в остальном то, что она говорила, звучало на редкость правдоподобно.
— А давно это было?
— Хочешь знать, сколько мне лет? — усмехнулась демоница. — Триста с небольшим. По меркам истинных я ещё сущий младенец. Зато свободная, как навья. Могу жить хоть в Нави, хоть в Яви, и при этом никому ничего не должна. В Яви, правда, немного сложнее, потому что для воплощений нужна жизненная сила, но её всегда можно у кого-нибудь позаимствовать.
— А высшим демонам ничего не нужно, чтобы воплощаться, потому что у них после смерти жизненная сила так и остаётся с магией смешана? — догадалась я.
— Не только высшие, а все обращённые. Они существуют за счёт магии. Явь их истощает. Ты сейчас про своего красавчика Михаила подумала, да? Он низший, а такие вообще без магии жить не могут. Как псы голодные. Хватают всё, что видят вокруг, а потом пресмыкаются перед хозяином в надежде, что их пустят в Навь, где тепло и сытно.
— Лирит, не надо так, пожалуйста, — попросила я, потому что не хотела даже думать о том, как живётся отцу моего ребёнка в шкуре низшего демона. И так понятно, что не очень сладко, но слышать это от Лирит было выше моих сил.
— Хорошо, не буду, — согласилась она, почувствовав перемену в моём настроении. — Мне с тобой ссориться не с руки.
— Да? С чего бы это? — съязвила я в ответ, припомнив, как она с утра пыталась угрожать мне расправой.
— А то ты не знаешь, — парировала она. — Только, кажется, ты собиралась обсудить это после встречи с отцом. Ир, я умею признавать свои ошибки и исправлять их. Да, я лгала тебе, но только для того, чтобы понять, насколько глубоко ты погружена в себя. Несчастными и доверчивыми манипулировать проще. Ты решила быть сильной и уверенной в себе? Ладно. Хочешь правды? Хорошо. Только не жалуйся, если не вся правда придётся тебе по душе.
— Дядя Боря вчера мудрую мысль высказал, — вспомнила я. — Правду может знать только тот, кто её пережил. Ты не можешь знать того, что случилось до твоего появления. И то, чего своими глазами не видела, тоже с чужих слов только знаешь. Учитывая склонность демонов к вранью, логично предположить, что ты и сама располагаешь недостоверными сведениями, хотя думаешь, что это не так.
— Логика… — усмехнулась демоница. — Сейчас, например, твоя логика ведёт тебя по ложному пути.
— Это почему ещё?
— Потому что ты думаешь, что дар достался тебе от отца.
— А разве это не так? — нахмурилась я, лихорадочно вспоминая, что важное во вчерашнем разговоре с дядей я могла упустить.
— Ир, твой дед по маминой линии был женат дважды. В первом браке он рано овдовел, хотя успел заиметь сына. Потом он женился на твоей одарённой бабке, от которой дар перешёл её первенцу.
— Моей маме?
— Да. Я же сказала, что знаю всю твою родословную, ты просто нужные вопросы задавать не умеешь.
Я даже облегчение от этой новости почувствовала, потому что предполагала, что будет, когда увижу, как живёт мой папочка. Я же не могла видеть спящий дар, но была уверена, что носитель — именно отец. Если он и правда алкаш на шее у стариков, то бессмертие ему ни к чему — от таких людей проблемы одни, а дай ему магию, так и греха потом не оберёшься. А дедушку с бабушкой мне наверняка стало бы жалко, и я бы извела себя желанием хоть кого-то из них спасти, но тут тоже всё очень непросто — непонятно, кто из них одарённый. Рассказывать обоим, что у одного из них есть бесконечное будущее — кощунство. Да и тот, у кого дар окажется в наличии, потом захочет непутёвого сыночка спасти. Не палка о двух концах, а целые вилы, причём острые и опасные. Хорошо, что дар мне от мамы достался — ей я точно ничего рассказывать не буду. Перебьётся. Если, конечно, она о нём не знает.
— Лирит, а мама… Она знает? В ней же была магия какая-то, жена дяди её чувствовала.
— Да порча на ней была с отворотом. Новая пассия твоего папаши постаралась. Потому и характер испортился. Низшие ещё до твоего рождения эту пакость с неё слизали, а откатом по ведьме, которая делала, так хлопнуло, что высшие там уже и не понадобились. И, кстати, предчувствую, что ты спросишь, поэтому сразу скажу — не избавилась она от тебя, пока можно было, из-за отрицательного резуса. Хотела, но врачи сказали, что другого шанса родить у неё после этого может и не быть.
— У меня тоже отрицательный, — зачем-то поделилась я с демоницей. — Не думаю, что мама после меня ещё детей хотела. Им с Виктором и так неплохо жилось.
— Слушай, давай ты не будешь сейчас снова в меланхолию скатываться, а? — попросила Лирит. — Мне это, конечно, выгодно, но раз уж ты решила быть хозяйкой положения, то и нечего себя жалеть.
— Просто неприятно осознавать, что в реальности мне не за что зацепиться, если начну тонуть, — вздохнула я. — Ближайшей родне триста лет не нужна, а от пращуров вряд ли чего хорошего дождёшься. Слушай, а ты и о тех предках знаешь, которые до Лады?
— Я обо всех знаю, но хороших новостей в этом плане ты от меня не услышишь.
— Почему?
— Потому что тех, кто был до Лады, уже нет.
— Как это? — искренне удивилась я. — Они же бессмертные. Не могло же бессмертие так всем надоесть, что они от него отказались.
— Каждый из них в какой-то момент перегнул палку и был лишён своего дара вместе с жизнью. Примерно так, как сейчас перегибает Лада. Если она сделает то, что задумала, верховные выдадут истинным разрешение полакомиться бессмертием. Тебе не понять, но это о-о-очень вкусно и надолго избавляет от необходимости кормиться. Я пробовала однажды, на полвека почти хватило.
Мне как-то не по себе стало. Истинные демоны кормятся жизненной силой, а у бессмертных её магия Нави подпитывает. Получалось, что пить такую жизнь можно до тех пор, пока не иссякнет вся магия. И вряд ли при этом демоны так же обходительны со своим обедом, как был Михаил со мной в те долгие два месяца, за которые я успела втрескаться в него по уши. У них же нет цели быть добрыми и ласковыми, поэтому…
— О, страхом потянуло, — принюхалась Лирит. — Не бойся, я тебя есть не стану.
— Ой, да съешь уже, — разрешила я, чувствуя, что начинаю раздражаться.
— Если тебя это успокоит, то один принципиальный и осторожный предок у тебя всё-таки есть.
— Ты же только что сказала, что всех слопали истинные, — напомнила я.
— Оговорилась. Почти всех. Самый первый, кому был дан дар Нави, всё ещё в добром здравии.
— И где он?
— Ха! Хитрая какая! — улыбнулась демоница. — Я вас познакомлю, если ты мне поможешь.
— Сделку предлагаешь?
— Вроде того. Но мы обсудим это после нашего путешествия, как ты и решила.
Я помолчала немного, прислушиваясь к собственным ощущениям, и поняла, что хочу ей верить, но всё равно не верю. Демонам верить нельзя. Очень хотелось бы знать, за что мои предки получили этот, будь он трижды неладен, дар, но вряд ли у Лирит имелся правдивый ответ на такой вопрос. У того, самого первого, предка — да, ответ есть. И у того, кто дал ему чистую магию, но никак не у демоницы, которой триста лет от роду.
— Лирит…
— Что?
— Кто дал волхвам дар Нави?
— Бог Нави, конечно.
Ясно. Значит, придётся надеяться, что насчёт первого одарённого пращура Лирит не врёт, потому что к Чернобогу за ответами меня вряд ли пустят.
Глава 11
Лирит определённо была настроена расположить меня к себе. Обманом заставить подчиняться не получилось, поэтому теперь она из своей ненастоящей кожи вон лезла, делясь со мной знаниями. Видимо, без моей помощи ей и правда было не обойтись, только я пока так и не поняла, почему — для неё же магия Лады не преграда. Но, поскольку мы уже решили, что важные вопросы и условия предложенной ею сделки обсудим после моей встречи с папочкой, эта тема пока оставалась закрытой, и демоница принялась рассказывать о своей жизни.
Появление нового истинного — это всегда очень важное событие в мире магии, о котором незамедлительно докладывают Чернобогу, а самого новорожденного при этом экстренно доставляют в Навь. Это в том случае, если он «родился» за её пределами. Простая предосторожность, ведь первое время истинные вообще не понимают, кто и что они, не представляют масштабов своих возможностей и не способны себя контролировать. Оставь такого в Яви — столько дел натворит, что потом разгребать замучаешься.
Из трёхсот с хвостиком лет своего существования Лирит провела во тьме почти треть. Там нет психологов, которые за ручку проведут через стадии отрицания и гнева, как нет и учителей, обязанных доносить до истинных, как устроен магический мир. Разум девчонки-бродяжки тяжело усваивал отсутствие плоти и жизнь в небытие, а для того, чтобы понять, что происходит, нужно было учиться задавать правильные вопросы.
Это здесь, в реальности, даже у бесплотных духов и навий есть хоть какой-то облик, а в нави ничего этого нет. Там есть магия. Много разной магии, в которой плавают сгустки сознания и воли. Лирит тоже была таким сгустком — незримой обладательницей разума, до которой никому нет дела. Даже низших учат, потому что у них есть хозяева, а истинные сами по себе с момента своего появления. В Нави она оказалась такой же беспризорницей, какой была в Яви.
Я уловила в этом аналогию со своей судьбой, ведь меня родители тоже оставили на произвол взрослой жизни, и поэтому решила, что этим откровениям демоницы верить не буду. А вдруг она просто подмазывается? Так часто случается — собеседник сначала находит с тобой что-то общее, а потом глазом моргнуть не успеешь, как он уже сидит на твоей шее и чего-то от тебя хочет.
Если верить Лирит, истинные демоны стараются как можно быстрее покинуть Навь, потому что там невообразимо скучно, но освободиться от профилактической изоляции можно только тогда, когда божество лично решит, что ты достаточно зрел и не натворишь в Яви чего-нибудь непоправимого. Буйных, например, вообще не выпускают, за исключением случаев, когда их банально используют. Ну а поскольку все, кто уже достаточно «созрел», сразу же уходят в Явь, найти себе наставника для новорожденного истинного задача весьма затруднительная.
— Лирит, ты говорила, что истинные не подчиняются Нави, и неприкосновенность бессмертных чародеев для них не указ, — размышляла я тем временем о своём, слушая её в пол-уха.
— Да. И? — бодро отозвалась демоница, обрадовавшись, что я проявляю к ней хоть какое-то внимание.
— Но потом ты сказала, что на то, чтобы полакомиться бессмертием, требуется особое разрешение.
Думала, что поймала её на лжи, но хитрая бестия ловко выкрутилась, снабдив меня новой порцией полезной информации.
— Это только на то, чтобы выпить бессмертие, разрешение требуется. Нам нельзя вас кушать без спроса, но лишить жизни можно ведь разными способами. Другому такому же бессмертному, например, для этого вообще напрягаться не надо — вы равны, поэтому любой реальный способ избавиться от противника без проблем увенчается успехом. Нож в сердце, яд или петля — выбирай, что больше по душе. С истинными та же песня.
— Ага, — кивнула я понимающе. — То есть съесть ты меня не можешь, а за подушку ночью на лицо, например, тебя даже не накажут.
— Именно так, — улыбнулась мне Лирит. — Истинные демоны и бессмертные чародеи тоже вроде как в одной весовой категории с точки зрения магии, поэтому…
— А обращённые не равные?
— Только высшие, да и то не все. Но для обращённых вы вообще табу, так что эти представители Нави могут только ждать, когда бессмертный добровольно откажется от своего дара и, соответственно, жизни. Другие способы избавиться от вас им недоступны.
— А верховные? Они же, наверное, сильнее нас, да?
— Да, но они тоже обращённые, запрет и их касается.
— Но разрешения-то вам они выдают.
— С высочайшего позволения повелителя, — кивнула Лирит. — Самоуправство в этом отношении наказуемо.
— Я запуталась, — честно призналась я и устроилась на сиденье поудобнее, намереваясь вздремнуть.
— В чём именно? — поинтересовалась демоница и посигналила клаксоном, обозвав водителя едущей перед нами «семёрки» тормозом.
— Во всём. Все демоны подчиняются Чернобогу и его воле, но при этом истинные, которые немногим лучше низших, обладают более обширным перечнем прав, чем высшие и даже верховные. Бардак какой-то.
— У людей тоже так бывает. Человек может быть необразованным, но если он баснословно богат, то в обществе имеет куда больший вес, чем любой гений. Обращённые — рабы все до единого, а мы свободнорождённые, потому и отношение к нам иное.
— И всё равно вы вынуждены подчиняться воле Чернобога.
— Да, но для нас существует так мало ограничений и запретов, что их, можно сказать, практически нет. Теперь понятнее стало?
— Угу, — отозвалась я и широко зевнула. — Я ношу ребёнка от раба, но он родится свободным. Это не может не радовать.
* * *
Остаток пути я благополучно проспала, хотя замёрзла, и меня укачало. Лирит предложила остановиться, чтобы я немножко погуляла на свежем воздухе, но было жаль тратить на это время, поскольку мы уже находились в получасе езды от деревни, где жили мои предполагаемые родственники. Вцепилась в бутылку с минералкой и старалась смотреть на что угодно, но только не на мелькающую в свете фар разметку.
Ночь уже полностью вступила в свои права, высыпав на тёмный небосвод яркий бисер звёзд. Двигались мы в южном направлении, и здесь было теплее, чем в моём родном городке, но дыхание осени всё равно уже чувствовалось — сентябрь же пару часов назад наступил, поэтому в прохладе и сырости ничего удивительного нет. К тому же, синоптики вообще обещали грозу, и оставалось только радоваться, что она беснуется где-то на другом краю региона.
Свернули с не слишком оживлённой трассы на совсем безлюдную и лишённую освещения полосу разбитого сельхозтехникой асфальта и минут через десять въехали в пределы нужного населённого пункта, который уже давно спал. Тусклый свет фонарей выхватывал из темноты силуэты растущих вдоль улиц деревьев и кустарников, туда-сюда сновали кошки, вышедшие на ночную мышиную охоту, а ближе к центру деревни на дорогу выскочила тонколапая лисица с облезлым хвостом. И ни одного прохожего.
В доме, возле которого Лирит припарковала авто, свет тоже не горел, как и в большинстве жилищ этого забытого Богом уголка. Мы постучали в калитку, но ответом был только собачий лай, а из дома так никто и не вышел.
— Подожди здесь, — приказала демоница, хмуро сдвинув брови, и растворилась в ночном мраке.
Через пару минут она вернулась из своего короткого магического путешествия и сообщила, что в доме все спят, а мой папаша храпит так, что штукатурка с потолка сыплется.
— Вот, — вложила она что-то в мою ладонь, что при ближайшем рассмотрении оказалось несколькими мелкими волосинками.
— Это зачем? — не поняла я.
— Тест ДНК делать, — нетерпеливо отозвалась демоница.
— Как?
И в памяти тут же услужливо всплыло нужное заклятие — поисковое, то самое, с помощью которого я нашла дядю Борю. «Если родная кровь, найди!» — приказала я своей магии и безжалостно продырявила палец колючкой с ближайшего куста шиповника. Магия отозвалась, всколыхнулась, и с моей ладони в сторону дома потянулся тонкий лучик с присоской на конце.
Будить стариков не хотелось, но мне нужно было хотя бы увидеть обитателей этого тёмного, покосившегося домика. Села в машину, закрыла глаза и выскользнула из тела — в этот раз мягко и без приключений. Продралась сквозь толщу стены мазанки, вошла в комнату… Поисковый луч разделился на три — самая яркая его часть тянулась вправо, откуда действительно доносился богатырский храп, а две другие, тонкие и едва заметные, уводили в маленькую спаленку впереди, где на старых, сдвинутых вместе узких кроватях спали старики.
Да, они моя родня. Спящая в ногах стариков кошка выгнулась дугой и зарычала, когда я вошла в их комнатушку и с тоской посмотрела на бледные, истощённые и неровные ореолы жизненной силы. У отца ореол оказался сильнее, но и он был очень далёк от идеала — слабый, с тёмным пятном болезни, от которой этого человека уже вряд ли можно вылечить.
Лирит ждала меня в машине и, когда я вернулась в тело, вопросительно посмотрела на меня, но не сказала ни слова. А я сидела, давила в себе слёзы и пыталась понять, что буду делать завтра, когда встречусь с этими людьми лицом к лицу.
— Лирит, ты можешь сказать мне правду? — выдавила из себя, когда убедилась, что могу говорить, не разрыдавшись.
— Я всю дорогу только этим и занималась, — обиженно отозвалась демоница. — Нет, он не знает о твоём существовании. Нет, он никогда не интересовался судьбой твоей матери после того, как она ушла от него. Он вообще в тюрьме сидел, ему не до этого было.
— В тюрьме? За что?
— А ты не задавалась вопросом, почему твою маму больше года найти не могли? Она же за ним в секту полезла. Ну, знаешь, там… Материальные блага сковывают дух, пожертвуйте всё своё имущество на благо
Глава 1 Явь – это мы. Это утро, начинающееся со звона ненавистного будильника и желания поваляться в постели ещё несколько минут. Это чай в пакетиках, зубная паста в тюбиках и немножко денег в кошельке на проезд и какую-нибудь вкусняшку. Это автобусные остановки, на которых очень редко можно увидеть улыбающиеся лица. Это пыльные городские улицы, заполненные шумом снующих туда-сюда машин. Это запах свежего хлеба, подпорченный ароматами, которые ветер приносит от мясокомбината. Это хмурые лица невыспавшихся коллег и раздражающе бодрая, гладко выбритая физиономия директора. Это… Явь – это жизнь. Повседневность, в которой всему есть своё объяснение, и всё подчиняется простому слову «надо». Надо просыпаться, надо идти на работу, надо купить новые кроссовки, надо помыть Бусин лоток, надо… Вот интересно, как Дарина умудрилась проспать семь столетий, и при этом ей ничего не надо было? Она ведь тоже здесь, в Яви. Лежит себе преспокойненько где-то в тайном местечке, известном только её заботливым маше и сестрице, и в ус не дует. Потому что усов нет. И потому, что обо всех её «надо» беспокоятся другие. Я тоже так хочу – развалиться на постельке и ни о чём не волноваться. Не семьсот лет, а хотя бы недельку. И чтобы при этом ничего не надо – ни двигаться, ни есть, ни думать. – Ириш, доброе утро! Ты стирать не собираешься? А то у меня тут накопилось… Ну вот. Надо ответить на вопрос, потому что этот ответ для кого-то важен. Надо. – Привет, Кать. Стирайте, только там на балконе моё барахло сушится. Сейчас встану, сниму его. – Да я сама сниму всё, сложу и тебе принесу. Не суетись. Катя исчезла, громко хлопнув дверью моей комнаты, потому что иначе она по квартире перемещаться не умела, а я уставилась в потолок и вздохнула, в очередной раз пожалев о своём решении пустить квартиранток. Двадцать восьмое августа. Девчонки заселились четыре дня назад, а уже надоели мне до чёртиков, потому что я привыкла жить одна. Привыкла быть хозяйкой в собственной кухне, где полки в холодильнике теперь были поименованы, чтобы кто-нибудь ненароком не слопал чужие продукты. Привыкла к тому, что в ванной у меня в стаканчике возле зеркала стоит одна зубная щётка, а не три. Привыкла к тишине, в конце концов. Нет, они не вредные, просто… Катя постоянно дверями хлопает, мурлычет себе под нос какие-то песенки и с ног до головы поливается жутко приторными духами. Вся квартира уже этим запахом пропиталась. А у Арины аллергия на беспорядок. Есть такие люди – из-за одной пылинки генеральную уборку устраивают. Вот она как раз из таких. Есть свободная минутка – сразу за тряпку хватается, за швабру или за веник. Я не против чистоты, это круто, конечно, но мне личного пространства внезапно катастрофически стало не хватать. Наташка сказала, что я привыкну, но… – Ир, а ты на работу не опаздываешь? – Я во вторую смену сегодня, – вздохнула обречённо. – Просто будильник забыла опять выключить. – Ясно. Бух! Аж ваза на шкафу закачалась. Ну вот как к этому привыкнуть можно? – Мяу! – Да встаю я, встаю, голодайка несчастный. Буся спрыгнул с постели на пол, подбежал к двери, вернулся, снова мяукнул, демонстрируя необходимость срочно подкрепиться, поэтому мне ничего другого не оставалось, кроме как заставить себя окончательно вернуться в реальность. Зато присутствие в квартире посторонних людей стало превосходным поводом избавиться от надоедливых демонов – не хватало ещё, чтобы порождения Нави пугали моих квартиранток. Это им деньги и пища не нужны, а я настоящая, у меня потребности есть. Поднакопила немножко магии и вбухала её всю в защитное поле по периметру своих трёхкомнатных владений – нечего тут шастать. Правда, в обмороке после этого два часа валялась, зато теперь можно было не опасаться, что Ян материализуется где-нибудь в душе, когда там кто-то из девчонок моется. Они достали, правда. У меня от постоянного ощущения, что за мной кто-то следит, нервы сдавать начали. Ну Ян ещё ладно, на него хоть смотреть приятно и поговорить можно, а вот Михаил… Это кошмар какой-то. Мало того, что дымчато-расплывчатый, так ещё и адекватный через раз. Нет, я понимаю, что низшим демонам разум и воля вообще не положены, а для него их наличие чем-то вроде части наказания стало, чтобы он осознавал, за что страдает, но, блин… Мне-то это за что? Мне, во-первых, его жалко, хоть он и наказан за дело. А во-вторых, беременные женщины нервные, им нельзя такие стрессы испытывать. Ну вот представьте себе такую картину: сижу я на работе, заказ от торгового представителя Валерки принимаю и вижу, как вокруг ничего не подозревающего парня в это время на кривых, тёмно-полупрозрачных конечностях скачет отвратительное крылатое создание – хрюкалом своим по воздуху водит, бледные клочки магии длинным языком из воздуха выхватывает да ещё и чавкает при этом. Фу. Мне, естественно, неприятно, я брезгливо морщусь, а Валерка на меня таращится непонимающе, потому что думает, что это на него у меня такая реакция. И так постоянно. На меня на работе уже как на ненормальную смотрят, хотя на самом деле благодарить должны. Не меня, а Михаила – за то, что он весь офис от присутствия ошмётков Любиного проклятия вылизал. И всех, кто ко мне приближается, он тоже от налипшей магии периодически очищает. Вроде бы и людям на пользу, и демон при деле, но не могу я это видеть, честно. Ну мерзко же. И не видеть не могу, потому что мой дар предусматривает способность межпространственного зрения. Даже не столько мой собственный дар, сколько магический довесок, который мне вместе с беременностью достался. Будь это моя персональная способность, я бы ею управлять могла, а навязанная магия демонов мне не подчиняется. Я хочу видеть мир вокруг себя нормальным, но вижу его демоническим зрением, и это бесит. Ореолы жизненной силы, порчи, сглазы, целебные «пластыри», магические способности, навьи и прочая нечисть… Как будто я в другом измерении живу. Я теперь даже могу в толпе отличить воплощённого демона от обычного человека – у них вместо радужной ауры жизни закручиваются вихреобразные коконы тьмы с вкраплениями стихийной магии. А мой Бусечка вообще похож на серебристый шарик, внутри которого прячется маленький чёрный котик. И все кошки для меня теперь так выглядят. А у собак аура всё больше с коричневатым отливом, кремовая. Никакой валерьянки не хватит, чтобы воспринимать такую действительность спокойно. Как в том стишке про пустырник, который надо прям с корнем глотать, не жуя. И ведь не пожалуешься никому. Разве что демонам, которые твоей печали не поймут, потому что для них это всё – норма. А у Наташки никаких способностей к магии нет. Энергия через край, бодрости и оптимизма на двоих хватит, а вот какого-нибудь малюсенького дара – вообще ноль. И никто никогда её желания, загаданные в День Рождения на перекрёстках, не выполнял – мне Ян сказал. То, чему Лада её научила, было жалким подобием заклятия призыва, только и всего. На мне оно сработало только из-за моего наследия, а над Наташкиными попытками магическим путём обрести земные блага демоны только посмеивались. Зато она хорошая подруга. Искренняя и честная, в отличие от некоторых. – Девочки, кто чайник ставил? – выкрикнула с кухни в пространство квартиры, недовольная тем, что электрический пузан снова пыхтел мизерным количеством кипятка. – Я, – прискакала Катя с ворохом моей одежды в руках. – Ну вы хоть воду доливайте, когда включаете. Сгорит же так. – А что, он разве пустой? – квартирантка с искренним недоумением посмотрела на мерную полосу на боку чайника. – Ну так минимум же есть… – Кать, я не ругаюсь, просто предупреждаю. Если сожжёте мне чайник, будете новый покупать, – сообщила я тоном придирчивой хозяйки, в ответ на который Катерина недовольно насупилась, но промолчала. – Давай сюда бельё. Спасибо. Куда вы желешки Буськины переложили? Я не нашла их в холодильнике. – В шкафу, где макароны, – Катя кивнула в сторону навесного шкафчика, ещё раз посмотрела на чайник, после чего долила в него воды и включила снова. – Ир, а ты во сколько с работы сегодня вернёшься? – А что? – Да вот спросить хотела… – она замялась и скромно потупила глаза, что её характеру было совершенно не свойственно. – Можно мы с Аринкой новоселье сегодня отметим? – Вдвоём? – уточнила я, заранее понимая, что ответ будет отрицательным. – Ну… – Кать, у меня соседи нервные. Слева пенсионеры-инвалиды, справа тётка склочная, сверху семья с детьми маленькими, а внизу дед, который либо по батарее дубасит, если ему что-то не нравится, либо участкового сразу вызывает. Без новоселья никак нельзя обойтись? – Да мы тихонько же… – Мы – это сколько человек? – Ну, мы с Аринкой, мой Костик, Светка и Юлька с Сашкой. Шестеро получается. Но мы буянить не будем, Ир. Посидим просто, чай попьём. С тортиком. – Если соседи пожалуются, я вас выселю без разговоров, – предупредила я, давая тем самым своё согласие на маленький студенческий сабантуй, и положила в мисочку орущему котёнку порцию кошачьего корма. – Зря ты его балуешь так, – заметила Катя. – Он же потом есть нормальную еду не будет. Я в ответ только посмотрела на неё многозначительно. Тоже мне, советчица нашлась. Сама питается чем попало, а меня будет учить, чем кота кормить. Тяжело привыкать к чему-то новому. Особенно к обществу активных соседок, которые не разделяют твою тягу к тишине и уединению. Да ещё и с советами лезут, как будто в жизни больше тебя понимают. Но я ведь сама так захотела, да? Мне же приспичило улучшить своё материальное положение за счёт сдачи в аренду свободной жилплощади. Какой смысл теперь на судьбу жаловаться? Покормила кота, приняла душ, позавтракала, распихала по шкафам бельё… На работу к трём, а на часах только половина девятого утра. Катя оккупировала стиральную машину, устроив при этом в ванной такую свалку одежды, что складывалось впечатление, будто ей на прежнем месте жительства стирать вообще не разрешали. Арина обнаружила укромное местечко, в котором у меня прятался пылесос, и принялась старательно жужжать этим доисторическим чудовищем по всей квартире. Меня начало распирать от раздражения, поэтому я переоделась, закрыла свою комнату на ключ и ушла гулять, хотя прекрасно знала, что блаженное одиночество мне и там не светит. – Привет, Ян, – бросила уныло в сторону лифта, где маячило видимое только мне мрачное пятно демонического происхождения. Тень двинулась в мою сторону, по мере приближения приобретая чёткие очертания фигуры, которая ну никак не могла принадлежать моему вечному «хвосту». Завихрилась тёмная магия, составляя из крошечных молекул незнакомый воплощённый облик. Всколыхнулись мои собственные силы, инстинктивно выставив вокруг меня жемчужно-фиолетовую защиту. – Привет, – ослепительно улыбнулась мне роскошная сероглазая блондинка, окутанная облаком бледно-золотистых кудрей. – Здрасьте, – кивнула я в ответ и вжалась спиной в дверь своей квартиры, рукой пытаясь нащупать дверную ручку, чтобы нырнуть обратно за спасительную сеть защитного рубежа. Она склонила голову набок и посмотрела на меня с искренним любопытством. Демоница. Воплощённая. Но не такая, как Ян. Медленно обтекающая её магия была другой – более густой и похожей скорее на липкую патоку, чем на неуловимую дымку. Неприятное и необычное зрелище. Продолжая мило улыбаться, незнакомка протянула ко мне руку, которая замерла на том уровне, где я видела своё собственное защитное поле. – Да, они были правы, – восхищённо вскинула брови красотка, провела ладонью вдоль переплетений моей магии и плотоядно облизнулась. – Ты лакомый кусочек. – Подавишься, – пообещала я и ввалилась обратно в квартиру, захлопнув дверь с таким грохотом, что Катя от неожиданности навернулась посреди коридора вместе с тазом белья, которое несла развешивать на балкон. Глава 2 Итак, моё решение разбираться с проблемами по мере их поступления дало первые результаты – я в ловушке, которую сама же для себя и создала. Нужно было рассказать Яну и Михаилу про то, что Дарина жива, а её мамочка и сестрица собираются меня «остановить». Почему я это не сделала? Потому что опасалась гиперопеки. Им же вон сколько сотен лет, они умные и лучше меня знают, что для меня лучше. О! Каламбур получился. И очередная головная боль. Ну вот откуда эта хищница с модельной внешностью взялась? Кто она такая? Что ей нужно от меня? И куда подевались мои защитнички в тот момент, когда я в них действительно нуждаюсь? Надо мыслить позитивно и не нервничать. Мне нельзя психовать, это для ребёнка вредно. И для меня вредно, потому что, когда нервничаю, я не могу рассуждать логически. Глубокий вдох носом… Медленный выдох ртом… Глубокий вдох носом… И шторы надо задёрнуть, потому что эта демоница может запросто материализоваться на балконе и постучать мне в окно. – Ой! – донеслось со стороны окна, и я обречённо покачала головой. – Ира… Балкон у меня длинный, на две комнаты – мою и ту, куда Катя заселилась. А она как раз стирку свою развешивает. Очень кстати. Тук-тук-тук по стеклу ноготком… – Ир, там на балконе тётка какая-то, – сообщила Катерина в приоткрытую дверь и, заметив за моим окном силуэт той самой тётки, недоумённо уставилась на трясущуюся и бледную меня. – Это не к нам, честно. Я её вообще впервые вижу. Ещё и на балкон как-то залезла… От соседей что ли? Может, в полицию позвонить? Нужно было что-то с этим делать, причём срочно. Вдобавок Буся через соседнюю комнату выбрался на свежий воздух, где немедленно попал в руки демоницы, и она красноречивыми жестами показала мне через стекло, что если я не выйду, моему любимчику открутят голову. По часовой стрелке. Медленно. – Не надо в полицию. Это моя соседка, она немного с прибабахом. Постоянно так вот ползает, развлекуха у неё такая. Я сейчас разберусь, а ты не выходи пока на балкон, ладно? Вытолкала Катюху в коридор, закрыла за ней дверь, ещё раз мысленно обругала себя за то, что не растянула защиту до балконных перил, и показала демонице, что сейчас выйду на улицу через входную дверь, как и собиралась это сделать несколькими минутами раньше. Она отпустила Бусика и растворилась в воздухе грязным сполохом тёмной магии. – Ир, а ты куда? – заволновалась Катя, когда я вышла в прихожую и начала натягивать на ноги старенькие кроссовки. – А что нам делать, если эта ненормальная в квартиру полезет? Вообще-то о чокнутых соседях предупреждать надо. – Кто чокнутый? – присоединилась к беседе Арина и по такому поводу даже пылесос выключила. – Да тут тётка из соседней квартиры к нам через балкон залезла, – просветила её подружка. – Причём в вечернем платье, насколько я успела заметить. – Где? – Арина нырнула в Катюхину комнату и через несколько мгновений вернулась. – Нет там никакой тётки. Кот только. – Значит, обратно уже уползла, – заключила Катя. – Ты мне не веришь что ли? Ира сама сказала, что… – Девочки, успокойтесь, я сейчас эту проблему решу, – попыталась я убедить не столько их, сколько саму себя. – А компенсация морального ущерба? – обнаглела Катерина. – Я испугалась, между прочим. И если она всё время так будет ползать, то мы лучше другую квартиру поищем. – Да на здоровье, – бросила я раздражённо, затянула шнурки, выскочила на площадку и сбежала вниз по лестнице, решив не дожидаться, пока лифт приползёт на мой этаж. – Если соседка по балкону перелезла, то она ведь рядом должна жить, а не внизу? – донёсся мне вслед задумчивый голос Кати. – Странно как-то это всё… О, да, подружки-хохотушки! Вы даже представить себе не можете, насколько это странно. Знали бы, я бы и аванс вам вернуть не успела – с такой скоростью улепётывали бы подальше. – Здравствуй, Ирочка! – поприветствовала меня у подъезда тётя Валя и, кажется, хотела о чём-то спросить, но я только коротко кивнула в ответ, краем глаза заметив, что тёмная тень скользнула в арку, ведущую на ту сторону дома, где за узкой полосой проезжей части начиналась зелёная зона. По парку погулять захотелось с утра пораньше? Отлично! Я не бежала, но шла довольно быстро, подозревая, что квартирантки следят за моими перемещениями с балкона и ломают голову над тем, каким образом я собираюсь решать проблему, уходя от неё прочь. Откуда им знать, что это не я ухожу, а сама проблема меня уводит? Да ну и чёрт с ними! Арина никого не видела, а Кате я воспоминания подправлю потом, как однажды сделала это с Асей. Тут других катаклизмов хватает, чтобы ещё и из-за таких мелочей расстраиваться. Парк я знала даже лучше, чем свои пять пальцев, поскольку не так давно проводила там почти всё свободное от школы время. До этого пятачка природы, зажатого между бетонными стенами высоток, ещё не дотянулись вездесущие руки ландшафных дизайнеров, да и тянуться-то, если честно, было некуда – не парк даже, а небольшой овраг с крутыми склонами, массивными корнями поперёк вытоптанных тропинок, и пыльными зарослями всего, что может выжить в не слишком комфортных городских условиях. Ни аккуратных дорожек, ни лавочек, ни беседок, зато и народа, кроме собачников со своими питомцами, здесь не бывает. Отличное местечко для приватной беседы, и демоница, кажется, тоже разделяла эту точку зрения. – Ты кто такая? – рявкнула я, когда от быстрой ходьбы закололо в боку. – Ух, какие мы грозные! – усмехнулась незнакомка, принимая воплощённый облик. В этот раз на ней хотя бы не нелепое бальное одеяние было с широченной юбкой, а вполне себе приличный лилово-розовый спортивный костюм. Босая только, но в целом за любительницу утренних пробежек вполне сошла бы. – Я вопрос задала, – напомнила я и состроила свирепую гримасу, на что красотка отреагировала снисходительным смешком. – Успокойся, глупышка, я тебе не враг. Пройдёмся? Она кивнула в том направлении, куда убегала тропинка, а я в знак протеста приземлилась на подгнивший ствол поваленного дерева и сложила руки на груди. Ещё и бровь вопросительно приподняла, показывая, что всё ещё жду ответ на свой вопрос. Ну хотя бы не враг, уже попроще. – Ну хорошо, – примирительно улыбнулась демоница и устроилась на том же дереве, только на «пионерском» расстоянии, ограниченном пределами моего защитного поля. – Я Лирит. Истинный суккуб. – Это верховный что ли? – недоверчиво скривилась я. – Нет. Истинный – это истинный. Первородный, если хочешь. Мы не входим в иерархию демонов Нави, мы сами по себе. И, к слову, правило о неприкосновенности бессмертных чародеев на нас не распространяется. Я могла запросто зайти к тебе в гости, просто пугать не хотела больше необходимого. Вот, смотри. Она протянула свои холёные когтистые пальчики к моей защите, аккуратно подцепила одну из петель заклинания и потянула на себя. Визуально это было примерно как… Ну вот продаются в магазине большие такие цитрусовые в сеточках, помело называются. Вот если за сеточку потянуть… А по ощущениям меня как будто за волоски на коже тянуть начали. – Перестань! – взвизгнула я, инстинктивно шлёпнула демоницу по руке и отсела подальше. – Спасибо, я испугалась в пределах необходимого, дальше что? Где мои демоны? – Ого! Так уж и твои! – снова усмехнулась собеседница. – Ты же сама не хотела, чтобы они постоянно поблизости отирались. Защиту от них поставила даже. Вот Яна и решили отозвать, раз он тебе не нужен. У высших демонов, знаешь ли, работы хватает. А Михаилу рядом с тобой находиться никто не разрешал, на нём бремя низшего. – То есть они больше не появятся? – недоверчиво сощурилась я. – Никогда? А кто же тогда меня защищать будет от чародеев? Ян сказал, что это теперь в его обязанности входит. – Входило, – уточнила Лирит. – Только не ради тебя, милая, а чтобы его наказать. Служение чародеям для демонов унизительно. Странно, что ты сама этого не заметила. А ещё унизительнее было то, что ты от него защиту на своё жилище поставила. Просто ты в совершенно другом мире живешь и не понимаешь этого. – Не надо было Михаила на пробуждение моего дара подбивать, тогда и унижаться потом не пришлось бы, – огрызнулась я, хотя знала, что она права. Я же видела, с какой неохотой Ян приходит на мой зов. Чувствовала, что ему не по нраву всё это. Ну и хорошо, что его от служения мне освободили. Мне же легче. Наверное. – Ты многого не знаешь, Ирина… – внезапно посерьёзнела демоница. – И не хочу знать, – перебила её я, пока мне на голову не вылился очередной ушат откровений. – Я буду премного благодарна Нави и всем её обитателям, если меня просто оставят в покое. – В покое? Бессмертную с чистым даром и ребёнком демона под сердцем? – она задумчиво нахмурилась и так странно на меня посмотрела, что надежды на пожизненное избавление от демонического общества в ту же минуту осыпались к моим ногам горсткой незримого праха. – Если ты сейчас скажешь мне хоть слово про какое-нибудь гнусное пророчество или что-нибудь в том же духе, я пойду и добровольно сдамся Ладе, – предупредила я, нутром чувствуя, что ничего хорошего мне от этого нового знакомства ждать не следует. – Из меня два месяца тянул жизненные силы инкуб. Потом ведьма обманом заставила меня отречься от того, о существовании чего я даже не подозревала. После этого мне все врали, снова врали, опять врали… Я отказалась от всего, Лирит. От своего дара и даже от жизни. И что в итоге? Меня швырнули назад во времени, и теперь снова всё с самого начала? Там ведьмы, тут демоны… Достало это всё, честное слово! Я пытаюсь жить нормальной человеческой жизнью, но вы даже эту малость у меня отнять хотите. Кому нужен такой дар? Чего вы ко мне прицепились? Вот ты зачем пришла, если ясно, что я не хочу иметь с демонами ничего общего? Мне что, от ребёнка избавиться, чтобы от меня все отстали? – Ты уже была у доктора? – осведомилась демоница с фундаментальным спокойствием, словно я не закатила ей только что маленькую истерику, как капризный ребёнок. – Полагаю, что нет, раз задаёшь такие вопросы. Сходи, а потом позовёшь меня, если сочтёшь нужным получить кое-какие ответы. Сказала и исчезла в вихре тёмной магии раньше, чем я успела открыть рот, чтобы возмутиться. – Нет, так не пойдёт! Стой! Лирит! Ну вот почему они всегда так делают? Доводят меня до белого каления своими загадками, а потом исчезают, заставляя додумывать недосказанное. Ну нельзя же так! Я соскочила с поваленного дерева и в сердцах пнула толстенный ствол ногой, после чего пришла к выводу, что это плохой способ избавляться от нервного напряжения – пальчикам больно. а легче не стало. К доктору сходить? Чудесная идея! Я как раз собиралась это сделать, да только всё время откладывала визит в поликлинику на неопределённый срок, потому что страшно было. А теперь не страшно. Теперь даже интересно, что там может быть не так, если после этого нужно будет у демонов какие-то ответы искать. Вернулась домой, переоделась, посчитала остатки денег в кошельке и решила, что могу позволить себе платное ультразвуковое обследование, потому что участковый доктор всё равно направит на точно такое же. Сколько там недель получается? Семь-восемь? – Ир… – заглянула ко мне в комнату Арина. – Что? – Что там с твоей соседкой? Вот ведь… Пришлось задержаться ненадолго, чтобы убрать из памяти квартиранток ненужную информацию. Платная клиника располагалась всего в пятнадцати минутах пешего хода от моего дома, и я предварительно позвонила на ресепшн, чтобы убедиться, что меня там примут без предварительной записи. Мне вежливо сообщили, что кабинет УЗИ работает в порядке живой очереди, что не могло не радовать. Да и очереди, как выяснилось, никакой не было – один дядечка только, который освободил кабинет раньше, чем я успела подписать все бумаги и оплатить приём. Пока я таращилась в потолок и вспоминала, почему меня так раздражает медицинская униформа, улыбчивая доктор упорно пыталась разглядеть на мониторе мою беременность, но в итоге у неё это так и не получилось. – Вы не беременны, – сообщила она, распечатывая результаты обследования. – Двенадцатый день цикла, всё в полном порядке. Вы совершенно здоровы, поздравляю. – Шутите? У меня два месяца задержка, токсикоз, все прочие признаки и вот… Я встала с кушетки и вытряхнула из сумочки на стол пригоршню разнокалиберных тестов. Положительных. Специально разные покупала, чтобы наверняка убедиться в том, что влипла по уши. – Такое бывает при ложной беременности, – успокоила меня добродушная тётенька. – У нас высококвалифицированные специалисты, и психолог тоже есть… – Спасибо, не надо! Я оперативно втряхнула себя в джинсы, натянула на ноги кроссовки, сгребла обратно коллекцию тестов и выскочила на улицу с бешено колотящимся о рёбра сердцем. Вот так, значит? Ложная? – Лирит! – завопила так, что прохожие шарахнулись от меня в стороны. – Зачем же так кричать? Садись, истеричка, прокатимся, – раздался насмешливый шёпот прямо над ухом, а в следующее мгновение переднее стекло припаркованного возле тротуара неприметного автомобиля опустилось, и меня поманил знакомый изящный пальчик с длинным коготком. Глава 3 Я почему-то была уверена, что меня снова привезут в злополучное село Красное, но ошиблась – мы даже из города не выехали. Свернули к новенькому жилому комплексу на живописной окраине, припарковались на подземной стоянке и на лифте поднялись на самый верхний, шестнадцатый этаж, где в этом крыле здания располагалась всего одна большущая квартира-студия. – Ты здесь живёшь? – недоверчиво покосилась я на Лирит, которая с невозмутимым видом открыла входную дверь ключом и впустила меня внутрь. – Временно, – небрежно отозвалась она. – Проходи, не стесняйся. Здесь нам никто не помешает. – Мне вообще-то на работу к трём, – напомнила я, но в ответ получила только короткое «Успеешь!», после чего демоница скрылась за дверью из матового стекла, за которой, судя по звуку хлынувшей из лейки воды, прятался душ. Красивая квартира, стильная. Я такие только на картинках видела – одно большое помещение, визуально разбитое на функциональные зоны, только санузел за дверью находится. Идеальное сочетание тёмно-коричневого и бежевого. Дерево, натуральная кожа и дорогая ткань. Яркие пятна модульных абстракций. Точечные светильники. Автоматические рулонные шторы. Большие округлые вазы с пушистыми вениками тростника. Кухонный гарнитур без торчащих наружу ручек. Барная стойка с высокими, обтянутыми кожей стульями. Углы, крупные детали, мягкие линии – глазу зацепиться не за что. С моей привычкой перед сном разглядывать рисунок на обоях я бы в такой скучной квартире жить не смогла. Да и не выглядела она жилой – слишком уж чистенько. Либо хозяйка не очень часто здесь появляется, либо работники клининговой службы не зря кушают свой хлеб. Единственное, что привлекло моё внимание – это вид из окна. Весь город как на ладони. Всё видно, даже… Даже упирающийся в небо бледно-зелёный шпиль Ивилириона, основание которого покоилось где-то далеко-далеко в лесу, за пределами городской черты. – С ума сойти! – я подошла к окну, занимавшему всю стену, и с открытым ртом принялась разглядывать то, что можно было увидеть только с такой высоты. Городские жители редко смотрят вверх – всё больше под ноги и по сторонам, чтобы не угодить под колёса автомобилей. Но даже если бы и смотрели, то всё равно не увидели бы того, что открылось мне, потому что для этого нужно особое зрение иметь. Как у демонов. Магия не просто сочилась из Нави в наш, реальный мир – она была повсюду. Опутывала город тончайшей радужной паутиной, переливалась мягкими цветными волнами, струилась, вспыхивала, взвивалась вверх и снова опадала россыпью мельчайших искрящихся частиц. И демоны. Они тоже были повсюду. Парили тёмными пятнами над городом, высматривали добычу, а потом складывали свои расплывчатые крылья и камнем падали вниз, чтобы выхватить из цветного марева что-то, понятное только им. – Есть хочешь? – осведомилась Лирит, выйдя из душа в мужской рубашке с закатанными до локтей рукавами и с чалмой из полотенца на голове. – Что? Чего ты на меня так смотришь? – Ты здесь не одна живёшь? – кивнула я на её одеяние, чем вызвала у демоницы вздох облегчения. – Фу ты! Я уж думала, что опять с формами перестаралась. – Чего? – Забей, – отмахнулась она и стянула полотенце, из-под которого высыпалась грива мокрых медных кудряшек. У меня отвисла челюсть, потому что в душ Лирит уходила точно блондинкой, а теперь она была стопроцентно рыжей. И веснушки на лице проступили. И помолодела лет на пять минимум. Глаза только не изменились – так и остались серыми. – Э-э-это как? – я села на то, что стояло позади меня, не обращая внимания на жалобный хруст сухих тростниковых метёлок. – Что именно? – нахмурилась она, но уже спустя мгновение понимающе улыбнулась. – А, внешность. Точно, ты ведь зелёная совсем. У истинных демонов никогда не было собственной плоти, поэтому мы можем принимать любой облик, какой приспичит. Через пару часов сюда мой обед приедет, а его рыженькие девчонки сильнее заводят, вот и приходится соответствовать. – У меня сейчас мозг взорвётся, – похвасталась я, продолжая сидеть верхом на вазе, не испытывая при этом никаких неудобств. – Я к этому всему никогда не привыкну. – Привыкнешь, – пообещала демоница. – Пиццу заказать? – Ага. Если можно. – Можно, только на другую вазу пересядь, а то эта с трещиной, развалиться может. – Ой… Я попыталась придать смятым метёлкам прежний пышный вид, но не получилось – сломанные стебли никак не хотели стоять ровно и всё время норовили либо провалиться внутрь широкой горловины, либо вывалиться наружу. – Оставь и успокойся, – вздохнула Лирит. – Что ж ты суетливая-то такая? Лучший способ выйти из неловкой ситуации – смена темы, поэтому я отстала от тростника, забилась с ногами в угол кожаного дивана и выпалила первый вопрос, который пришёл в голову: – А почему в городе столько магии? Мне же говорили, что Явь и Навь разделились. Лирит жестом показала, что вопрос услышан, но она как раз в этот момент делала заказ на доставку пиццы, поэтому пришлось немного посидеть молча и подождать, пока хозяйка роскошного пентхауса соизволит обратить на меня своё внимание. – Через час привезут твою пиццу, – сообщила она мне наконец-то и плюхнулась в кресло напротив, подобрав под себя длинные ноги. – Как раз успеешь перекусить до того, как пора будет выгонять тебя отсюда. Итак… О чём ты спрашивала? – Про магию, – кивнула я в сторону города за окном. – А, ну так это же стихийная магия, природная. Земля, вода, воздух, огонь. Она везде, просто её не видно, когда ты внутри всего этого находишься. Магии Нави там на самом деле очень мало, и она сильно отличается от всей этой цветастой красоты. На неё низшие демоны и охотятся. Я целиком состою из чистой магии Нави, например. Какой ты меня видишь? – Тёмно… коричневая, почти чёрная, – сощурилась я, разглядывая вихрящуюся магическую суть собеседницы. – Мутная. На жидкий тёмный шоколад похожа, только более… прозрачная что ли. – Твоя магия такая же, как моя, только цвета другого. – Моя жемчужная, – сообщила я зачем-то, хотя Лирит это уже и так знала. – Светлая. Это мы типа враги? – Это мы типа из разного теста слеплены, – передразнила меня демоница. – Вы, люди, со своими аналогиями всё под один гребень чешете. Если чёрное и белое, то непременно передраться должны. Блондины и брюнеты разве враги друг другу? – Нет. – Ну вот и с магией так же. Хотя я тебя прекрасно понимаю, тебе сейчас везде враги мерещатся. Выдернули девчонку из привычной среды, макнули головой в неизвестность и оставили обтекать. Ещё и беременную. Демоница выудила откуда-то маникюрный набор, достала из него пилочку, придирчиво оглядела свои длинные коготки и с невозмутимым видом принялась подправлять одной ей заметное несовершенство. При этом она бросала на меня исподлобья выжидающие взгляды, а я молчала, потому что прекрасно понимала, чего Лирит ждёт – моих вопросов. Мы ведь как раз добрались до главной цели этого разговора, если я всё правильно поняла. Ладно, если следующий шаг непременно должен быть за мной, я его сделаю, мне не сложно. Только не в ту сторону, в какую от меня этого ждут, раз уж мне предоставлено право самой выбирать направление. – Что тебе от меня нужно, Лирит? Демоница досадливо цыкнула, ещё раз осмотрела свой идеальный маникюр и убрала пилочку обратно в несессер. – Теперь понятно, почему в твоей жизни всё кувырком. – Потому что в ней слишком много демонов? – предположила я с невинным видом. – Нет. Потому что ты лезешь на рожон, не представляя при этом масштабов своих возможностей. – Лирит, я не хочу играть в загадки. Если ты сама ко мне пришла, значит, тебе что-то нужно. И в больницу ты меня сходить сподвигла для того, чтобы заинтересовать тем, чего я не понимаю. – Угу. А в гости к себе я тебя зачем пригласила? – Не знаю. Потому что на своей территории чувствуешь себя увереннее. – Логично, – согласилась она, – но ответ неправильный. Я привезла тебя сюда для того, чтобы показать во-о-он то симпатичное магическое сооружение, о назначении которого тебе кое-что известно. – Ивилирион? – нахмурилась я, проследив за её взглядом. – Его, – кивнула Лирит. – Мне нужно кое-кого выкрасть оттуда, пока этот мирок в очередной раз не треснул по швам. – В будущем, из которого меня вернули, он развалился, – вздохнула я, искренне желая, чтобы детище Лады и Златы распалось на магические клочки немедленно, потому что судьба снова неуклонно толкала меня в этом опасном направлении. – И обязательно снова развалится, – пообещала Лирит, наблюдая за мной внимательным взглядом. – Знаешь, чем истинные суккубы и инкубы отличаются от порождений Нави? – Нет. – Истинные питаются не магией, а жизненной силой. А эмоции, которые человек при этом испытывает, придают блюду особый вкус. Как специи. У меня нет дара читать чужие мысли, но я тебя чувствую, Ирина. От тебя разит страхом. Постоянно. Ты даже саму себя боишься, поэтому и прёшь всё время напролом, крепко при этом зажмурившись. Я надеялась, что ты просто взбалмошная, но теперь вижу, что ошибалась. В таком состоянии ты больше вреда принесёшь, чем пользы. – И? – Что и? – удивлённо вскинула демоница аккуратные дуги бровей. – Дальше что? Да, мне страшно, потому что я, как ты сама только что выразилась, девчонка, которую макнули и оставили обтекать. Беременность, которая вроде бы есть, но её нет. Демоны, от которых непонятно, чего ждать в следующий момент. Ведьмы, которые на меня охоту объявили… – Охоту? – напряглась Лирит. – У меня видение было, – решила я разоткровенничаться, потому что именно это знание пугало меня больше всего остального. – Один раз всего. Лада сказала, что моя магия поглощает её колдовство, и надо меня остановить. Но это недели две или три назад было, и они не знают, кто я. – А Ян почему об этом не знает ничего? – Потому что я не сказала, а в голову ко мне он залезть не мог из-за защиты. – Боги, ты ещё и глупая, – закатила глаза демоница. – С кем я связалась… – Ну раз мы выяснили, что я глупая, трусливая и бесполезная, тогда, может, объяснишь мне, что не так с моей беременностью, и я пойду? Я даже встала, действительно намереваясь уйти, но сразу же села обратно, почувствовав очень некстати подкативший к горлу приступ тошноты. Лирит сокрушённо покачала головой и принесла мне стакан воды с лимоном, за что я на какой-то короткий момент воспылала к ней чувством благодарности, толкнувшим меня на ещё одно маленькое откровение. – А ещё я, оказывается, ревнивая. – Это ты о чём? – сощурилась демоница. – Лада хочет разбудить Дарину, которую они со Златой где-то уже семьсот лет прячут. А Михаил вроде бы до сих пор к этой Дарине не остыл, но он думает, что она умерла. А я его, кажется, люблю… Не знаю, что конкретно сработало, как контрольный в голову, но этой тирадой я добила демоницу окончательно. У неё такое выражение лица сделалось, что сразу стало понятно – я безнадёжна. Но хотя бы дар речи к ней вернулся довольно быстро, что не могло не радовать. – Не кажется, а любишь. И он тебя любит, потому что иначе ты бы от него не залетела. Ваш с ним ребёнок – это то, ради чего твоя прародительница столько лет провела в магической коме. Её дар всё это время очищали от преемственных примесей, чтобы получить дитя демона. Я не знаю, насколько ты сможешь всё это понять, учитывая, что ты вообще ничего не знаешь… – Я попробую, – честно пообещала я, мелкими глотками отхлёбывая из стакана благословенную кислую прохладу. – Хорошо, тогда я попытаюсь не слишком углубляться в детали, – кивнула Лирит и принесла мне целый графин воды с плавающими там дольками лимона. – Ты носишь истинного демона, дорогуша, причём по чистой случайности. Если бы Ян не вернул тебя в прошлое, через девять традиционных месяцев ты произвела бы на свет полноценного человечка. Твой наследственный дар и магия демонов просто поглотили бы в ребёнке друг друга, поэтому он родился бы простым смертным. Это был бы первенец без дара Нави. Ты стала бы последней в вашем роду, у кого есть этот дар, только и всего. – Я знаю, Ян мне рассказывал. И они с Мишей были уверены, что со мной так всё и будет. – Было бы, если бы ты не переместилась во времени. Если утрировать, то Ян перенёс из твоего будущего тела в это только энергетические компоненты – магию и жизнь. У этого ребёнка нет плоти, Ирина. Только ваша общая с Михаилом магия. – Я переспала с ним за несколько часов до того, как меня вернули в прошлое, – начала я путаться в информации, потому что переварить такое действительно было сложно. – Это магия, глупышка, – усмехнулась Лирит. – Ей и нескольких мгновений было достаточно, чтобы пустить корни в твою суть. – То есть… Я беременна, но не беременна… Чёрт, нет, пожалуй, я это не переварю. У меня родится чистокровный демон. Супер! Меня сейчас всё-таки стошнит… Пока я оценивала внутреннее убранство сверкающего чистотой санузла, привезли пиццу, но аппетит у меня как отрезало – от одного только запаха так воротило, что демонице пришлось убрать мой обед в холодильник, чтобы я ненароком не сорвала её собственные гастрономически-романтические планы на остаток дня. Когда мне наконец-то полегчало, ликбез по селекции демонов продолжился, и меньше, чем через час, меня бесцеремонно выставили за дверь усваивать полученную информацию. Глава 4 От Лады Дарина унаследовала дар, запятнанный примесями преемственной магии. Она не приняла его, не захотела. Её близнецы-первенцы действительно появились на свет в монастырской келье, но сама Дарина ещё несколько дней после этого металась в горячечном бреду. Тогда она и пробудила свой дар. Неосознанно. Поскольку умирающая постоянно бормотала что-то про демонов, её выдворили за пределы монастырских стен. Фактически вышвырнули на улицу, где несчастную подобрала живущая неподалёку знахарка. Все думали, что бедняжка умерла. Даже Лада так думала, когда вознамерилась мстить барину за гибель старшей дочери. Дальше всё было именно так, как мне рассказывал Михаил, потому что он не знал всей правды. И Ян не знал. Смешно, да? Всезнайки-демоны не знают, что у них прямо под носом творится. А всё потому, что пробуждение дара Дарины правящая верхушка Нави предпочла «замять», как и сам факт существования этой бессмертной чародейки. Это был секрет секретный, известный только участникам свершившегося безобразия и тем, кто им помогал замести следы. Тогда и крови было предостаточно, и заклятие призыва присутствовало, которое Лада вдалбливала в голову дочери с малолетства. Только совершённый в бреду призыв получился настолько сильным, что на зов откликнулся не высший демон, а верховный. Разбираться в первопричинах не стал, но и до выполнения просьбы умирающей не снизошёл – просто приказал первому попавшемуся высшему пробудить в девчонке дар и забыл об этом, потому что других дел хватало. А Дарина спятила. Она и до этого уже не в себе была, а после пробуждения дара совсем из ума выжила. Знахарка её сонными зельями опаивала, чтобы дурёха не навредила никому ненароком. Старушка не ведала, с чем столкнулась, вот и выкручивалась, как могла, но шила в мешке ведь не утаишь. По окрестностям слухи поползли, что в монастырском лесу ведьма бесноватая объявилась. Видел её мало кто, больше придумывали, но этого хватило, чтобы народ волноваться начал. И до Лады эта сплетня дошла, а она как раз тогда уже Злату умыкнула из брошенного семейного гнёздышка и барину козни строить начала. Ей силы чокнутой товарки ой как пригодились бы. Сунулась к знахарке – а там Дарина обезумевшая с даром пробудившимся. Обрадовалась Лада, что дочурка жива, забрала от старухи дитятко своё ненаглядное, да только что делать с этим дитятком – непонятно. Девчонка, когда в себя приходит, либо Михаила искать рвётся, который в ту пору на каторге был, либо начинает демонов призывать и требовать, чтобы они её дар пробудили. А демоны понять не могут, в чём дело – дар-то вот он, работает уже вовсю. Пока суть да дело, тот верховный, который к этому пробуждению причастен был, смекнул, что накосячил. Он же приказ отдал, а делать этого нельзя было, потому что одарённая не в себе – решение она осознанное принять не могла. За такое его с самого верха в самый низ пинком без разговоров бы отправили. На сделку с Ладой решился, чего тоже делать не следовало. Безумную девочку уложили баиньки на неопределённый срок, а осведомлённых высших быстро и незаметно в низшие разжаловали без права на повышение, чтоб ненароком не проболтались. Всё тихо, спокойно, в Нави никто ничего не знает, а в Яви все уверены, что Дарина умерла. За молчание Лады верховный демон заплатил «рецептом» передачи дара Нави от одарённого первенца другому чародею. Злате, то бишь. В магии всегда лазейка есть, чтобы правила обойти, вот он этот секрет и выложил – нужно было свой хвостатый зад спасать от справедливого возмездия, а ради такого любая цена мизерной покажется. Одна загвоздка – передать можно только чистый дар, причём непробуждённый. А где его взять? Демон пообещал подумать над решением этой проблемы, но Лада сама ответ нашла. У Златы очень кстати обнаружились слабенькие способности к управлению временем, и бессмертная чародейка, пораскинув мозгами, пришла к выводу, что раз преемственная магия, которую её младшенькая доченька хватала везде, где плохо лежало, Нави принадлежит, то у демонов в этом отношении возможности должны быть куда более обширные. Она потребовала у верховного демона вернуть Дарину в прошлое. Примерно как меня вернули, но только значительно дальше и спящую. Дарина ведь никогда не хотела, чтобы её дар пробуждался. Она глубоко верующая была, набожная. Много толку от такой наследницы? Ноль. А вот от её первенца толк очень даже был бы. Лада прекрасно знала, что один из её внуков выжил, но для неё этот первенец был бесполезным – очистить непробуждённый дар от преемственной магии невозможно, потому что его вроде как бы и нет, пока он не пробудится. А магию Дарины очистить она могла, хотя на это требовалось время. Погружённую в магический сон девушку вернули в те чудесные дни, когда она была ещё юной и непорочной. Измученное недугами тело рассыпалось в прах, а на его месте появилось другое – такое, какой Дарина была бы, если бы её никогда не касался мужчина. В общем, Дарине предстояло очень длительное очищение дара от преемственных примесей, после чего её банально использовали бы как сосуд для первенца с чистой магией Нави, а потом случился бы тот самый ритуал, для которого Злата стаскивала в свой мирок доверчивых стариков. Подробно расписывать, что там к чему с этим ритуалом, Лирит не стала, но вкратце суть объяснила – накопленная в мирке общая магия в момент жертвоприношения создаст крошечную копию того, что из себя представляет Навь, а потом Лада засунет всё это счастье в Злату. Если в Ивилирионе осталось всё так же, как было в будущем, когда я туда попала… Господи, любой нормальный человек от всего этого уже точно бы спятил, причём давно и капитально… Короче, я раньше и правда много чего не знала, поэтому в подсчётах ошиблась. Четыре одарённых – Марта и ещё три старушки. Четверо чародеев – Яся, Порфирий, Степан и Иза. Четверо бессмертных – Ася, Варвара, Дарина и младенец, который необходим, но его пока нет и не предвидится. Двенадцать жертв. Злата и Лада – отдельная песня, у них свои роли, но если вспомнить про точку в центре треугольника, который символизирует дар Нави, то этой самой точкой станет Злата. После ритуала она будет «жить Навью», что и означает этот простенький знак. Михаил был почти прав – Лада нашла способ красть дар Нави у бессмертных. Только не сама нашла, а верховный демон научил. И не фальшивку, сотканную из множества составляющих в самую-самую тёмную и подходящую ночь тринадцатой тьмы, а самый что ни на есть настоящий, чистый дар в том виде, в каком его получили древние волхвы много тысячелетий назад. И да, Злата после всего этого станет практически всемогущей. Только ненадолго, всего не несколько мгновений, потому что ни один смертный, а она всё ещё смертная, не в состоянии удержать внутри себя Навь. Ну или хотя бы маленькую копию Нави. Будет очень сильный «Бабах!», после чего Навь хлынет в Явь, что демонам по барабану, а для простых смертных совсем нехорошо. Всё, как мне и рассказывали раньше. Это если без подробностей, ага… Примерно на этом месте рассказа Лирит у меня ум зашёл за разум, и шестерёнки в голове напрочь заклинило, поэтому дальше наш диалог состоял из конкретных вопросов и ёмких, простых для понимания ответов. Почему нельзя было просто избавить Дарину от мучений? Потому что демону за это по шапке влетело бы конкретно. Он предлагал Ладе, чтобы она сама это сделала – пачкаться не хотел. Но та наотрез отказалась от такого кощунства и предложила сделку на условиях, которые были озвучены выше. Дарина спит, о ней никто не знает, а позже её дар перекочует к Злате, и всё будет шито-крыто. Почему нельзя было сподвигнуть другую бессмертную или бессмертного на выполнение грязной работы? Потому что это огласка, что неприемлемо. Да никто и не согласился бы. Зачем Ладе ребёнок демона? Не ребёнок, а истинный инкуб. Или суккуб. Раньше срока извлечённый из чрева матери клубок энергии, состоящий из непробуждённого дара Нави и магии демонов, которые ещё можно разделить. Лада уверена, что сможет отделить одно от другого, чтобы передать Злате чистый дар, а демоническую составляющую использовать для поглощения всей остальной искусственно созданной магии Нави во время ритуала. Откуда у Лады такая уверенность и все эти знания? От истинных. Им скучно, видите ли, в бесконечности, а тут хоть какая-то развлекуха – хитрая бессмертная чародейка пытается обойти законы Нави и обставить не менее хитрого верховного демона, который уверен, что у неё ничего не выйдет. Когда Лада в очередной раз заходила в тупик, они по капле сливали ей полезную информацию, потому что интересно было, чем это всё закончится. Они сами по себе, Навь им не указ. Эдакое реалити-шоу продолжительностью в семь сотен лет. Тут я не удержалась и высказала свою точку зрения на всё это в не слишком культурных выражениях, что Лирит только позабавило. Ну да, она же истинная. Ей тоже скучно. Тоже решила немного поразвлечься, внеся в долгоиграющий сценарий этого плохого сериала свою лепту, но об этом чуть позже, а то я снова запутаюсь. Истинных демонов очень-очень мало, потому что они не размножаются. Новые истинные только в результате каких-нибудь магически-пространственно-временных парадоксов получаются, как это случилось со мной. Да и взаимная любовь бессмертной чародейки и демона – тоже тот ещё парадокс, и без неё никак не обойтись, если от демона забеременеть хочется. Куда ни кинь – всюду клин, как говорится. Один случай за всё время существования дара Нави. Мы с Михаилом – вторые. Но у нас всё как-то случайно вышло, а Ладе этот способ получения желаемого подсказали несколько столетий назад, после чего она снова зашла в тупик – где любовь-то брать, если Дарина спит магическим сном, а Михаил помер? И тут очень кстати вмешался Его Величество Случай, которому, наверное, тоже скучно было. Михаил тогда только-только демоном стал, причём низшим. Лада и не узнала бы об этом, если бы в Нави не было принято «поощрять» послушных и перспективных пожирателей магии. Случайно получилось. Насмешка судьбы. Михаилу всего на одну ночь предоставили возможность почувствовать, насколько приятнее быть не низшим, а высшим, и голодная ищейка, какой он сам был в обычные трудовые будни, тут же привела его к Злате. Тогда он чуть не убил сестру своей возлюбленной Дарины, потому что ничего не знал о договорённостях Лады с верховным демоном. Он обязан был забрать ту магию Нави, которую видел в чародейке. Лада успела вмешаться – окутала дочь своей неприкосновенной магией, поэтому демон ушёл ни с чем. Уйти-то он ушёл, но бессмертная ведьма на заметку себе взяла, что все ингредиенты для достижения поставленной цели в наличии имеются. Оставалось только дождаться, когда магия Дарины полностью очистится, потом призвать воплощённого Михаила и разбудить сумасшедшую доченьку, чтобы у «молодых» случилась любовь во всех её проявлениях. Ну а потом до рождения ребёнка вынуть из него всю магию, какая есть, и провести треклятый ритуал. Злата узнала обо всём этом только после того, как нашёлся предок Порфирия – Лада боялась давать дочери ложную надежду, потому что не знала, каким способом можно продлить жизнь смертной чародейки на очень-очень долгий срок, требующийся для очищения магии Дарины. Да и потом она далеко не всё рассказала. Пообещала только, что отдаст Злате бессмертие сестры, и перечислила, что для этого нужно. Потом были хрупкие мирки, которые регулярно разваливались из-за проблем с балансом магии и реальности. Злата активно взялась за поиски Михаила-демона, о чём он узнал только через сотню лет, когда его сделали-таки высшим. Она не для себя его искала, как все думали, и не по глупой женской прихоти, а с конкретной, очень некрасивой целью. Если бы можно было рассказать о том, что Дарина не умерла, он бы наверняка очень быстро нашёлся, но Лада запретила даже думать об этом из опасения, что верховный демон сочтёт это нарушением сделки и уничтожит всё достигнутое с таким трудом. С этого момента сюжет увлекательного реалити-шоу для истинных демонов затянулся на долгие, скучные столетия. Дарина спала в секретном месте и медленно очищалась. Лада берегла Ивилирион, изо всех сил стараясь поддерживать в нём равновесие. Злата пыталась узнать посмертное имя Михаила и накапливала в мирке всякую разную магию, не выпуская при этом из него неупокоенные души, чтобы не проболтались случайно о том, что происходит внутри. Время от времени там появлялись уникумы вроде Порфирия, которые продлевали ведьме жизнь и очищали пространство от скопившихся в нём призраков. Когда магия Дарины была почти полностью очищена, Лада решила, что пора переместить спящую дочь в Ивилирион. Это её слабенький и опутанный заклятиями ореол я видела в ту ночь, когда отдала свою жизнь, чтобы спасти Яна. Неизвестный тринадцатый обитатель маленького мира. Её уравновешивал призрак Василия, потому что процесс очищения тянул из бедняжки не только преемственную магию, но и дарованную. Дар в итоге настолько ослаб, что его практически не осталось, но жизнь при этом никуда не девалась и нарушала баланс. Верховный демон, из-за ошибки которого это всё и началось, был в курсе всего, но не напрягался, потому что состоял начальником над Михаилом. В случае чего он просто разжаловал бы высшего демона в низшие, и конец песне – Лада осталась бы с носом, а за семь сотен лет он уже семь сотен раз успел придумать, как заткнуть ей рот в случае необходимости. Ну копошатся там чародейки, пыжатся, стараются – чего вмешиваться, если все нужные и важные ниточки у него в руках? А тут – я и взаимная любовь демона и чародейки со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мишу с опозданием, но всё-таки понизили – от греха подальше и чтоб неповадно было правила пробуждения дара нарушать. И Яну заодно влетело. Страшно же – вдруг Лада моим ребёнком решит воспользоваться, чтобы завершить начатое. Если она сможет переместить дар, это ведь без внимания не останется. Тогда на демонических верхах такая кадровая чистка начнётся, что мало никому не покажется. Поэтому в моём нынешнем настоящем Ивилирион и остался целеньким – пока чародейки там копошатся и ничего не знают, есть время придумать, как поступить со мной и моим ребёнком. Смешно. Я себя в скоропалительных выводах и поспешных решениях упрекаю, а этим недугом, оказывается, и демоны страдают неслабо. Причём не только высшие, но и верховные тоже. Что в итоге получилось? Ладе стало известно, что Михаила во плоти она не получит, потому что он теперь низший. Это ей истинные нашептали, а не Навь – надоел им этот затяжной сериал, экшена захотелось. Нашептали, взяли ведёрки с попкорном и сели дальше смотреть, что же чародейка делать будет. Она же злая теперь, как чёрт – столько столетий и усилий коту под хвост. Наверняка сочтёт сделку расторгнутой, сотворит какую-нибудь неприятную для верховного демона жуть, и кого-то наконец-то настигнет справедливое возмездие. Ну не любят истинные обращённых, ничего не поделаешь. Потому ведьмам и помогали, что хотелось нечистокровным сородичам насолить. Обо мне ничего Ладе не рассказывали, потому что решили приберечь этот козырь на случай, если совсем скучное кино получится. Со мной всё слишком просто было бы – сцапали и отритуалили по полной программе. Последствия только получились бы непредсказуемые – никто ведь раньше не пытался такой ритуал провести, могло и шарахнуть нехорошо, невзирая на все предосторожности. В том, неслучившемся будущем, Лада знала, кто я, и что дар у меня чистый. Только я была для неё бесполезной – чародейка ведь не в курсе была, что у нас с Михаилом чувства взаимные. Она верила, что демон спустя столько лет всё ещё пылает любовью к Дарине. Даже я так думала. А теперь я стала готовым недостающим ингредиентом для её гениального замысла. Моя шкурка очень дорого стоит. Очень-очень дорого. И-и-и… Лирит её купила. Она сказала, что верховный демон наблюдает за мной и ждёт, когда я сделаю неверный шаг, чтобы вмешаться. Меня уничтожат, потому что я представляю угрозу. И демонов-защитников от меня отогнали, чтобы я поскорее оступилась. А оправдают это грубое нарушение законов тем, что истинные демоны, развлекаясь, создали опасную для Яви ситуацию. Ну то есть порождения Нави хорошенькие и чистенькие, а истинные – возмутители спокойствия, с них и спрос. Удобно и правдоподобно, верховные часто так делают. В ответ на это хамство истинные демоны устроили торги, выставив на них меня вместе со всеми моими магическими и физическими потрохами. У них так можно, они согласия спрашивать ни у кого не обязаны. Мотивация проста – я ношу под сердцем будущего истинного демонёнка, поэтому его могущественные собратья имеют право вступиться за члена своей семьи. Не за меня, естественно, а за то, что во мне. Наверное, Лирит хотела потешить моё самолюбие и немного сгладить впечатление от этой убийственной новости, когда вдохновенно расписывала, как рьяно торговались истинные демоны на этом маленьком и закрытом демоническом аукционе. А меня тошнило. Она даже документ о праве владения мной предъявила, составленный на листе формата А4 грамотным юридическим языком и заверенный кровавым оттиском замысловатой печати, принадлежащей тому самому верховному демону. И попыталась успокоить меня тем, что это всё скорее на опеку над ещё не рождённым малышом похоже, чем на крепостное право для меня. А потом Лирит выставила меня за дверь, потому что через десять минут должен был заявиться её красавчик-обед, и посоветовала не делать глупостей. Демоны теперь меня не тронут. Никакие. Ни низшие не сунутся, ни верховные. Я – собственность истинной демоницы Лирит. Даже Ладу можно не бояться, потому что её поисковая магия не даст результата – меня мой дар защитит, а в случае чего демоница заступится. Если сама в берлогу к чародейкам не полезу и не буду особенно отсвечивать, то можно вообще ни о чём не волноваться. Пожила Ирка Майская спокойно и по-человечески, ага. Новую работу нашла. Квартиранток пустила. Кота завела. Ребёнка оставить решила. Как там Лирит сказала? Макнули головой в неизвестность и обтекать оставили? Да уж от неизвестности, пожалуй, обтекать попроще было. Глава 5 Как-то в школе нам задали прочитать книгу «А зори здесь тихие». Я читать не люблю, а по этому произведению сочинение в перспективе маячило, поэтому решила, что обойдусь просмотром фильма. После этого мне ещё долго в кошмарах снилось, что я – Лиза Бричкина и тону в болоте. И с родителями по клюкву я больше никогда не ездила. А сочинение написала на слабенькую троечку, потому что больше ничего из сюжета не запомнила. Это давно было, уж сколько лет прошло, а теперь подсознание уловило схожесть эмоционального фона и решило, что можно повторить показ старого и давно забытого ночного кошмара. Спать на рабочем месте, сидя при этом напротив начальницы – наглость, конечно, но я заснула как-то незаметно для самой себя. Сидела, подперев рукой подбородок, бесцельно листала прайсы на экране монитора и размышляла о том, как неправильно устроен этот несправедливый мир, а потом мысли стали обретать реальные черты, и я неожиданно обнаружила, что нахожусь не в маленьком кабинете нашего офиса, а в трясине посреди болота. И ни души вокруг. Начала орать и барахтаться. Свалилась со стула. Перепугала унылую Настю, которая вышла в тот вечер со мной в смену. Полина Владимировна наблюдала за происходящим со спокойствием сытого удава, а потом, когда я уже опомнилась и принялась извиняться, она вывела меня в коридорчик на короткую приватную беседу. Спросила, что у меня случилось. Я долго молчала, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы коротко описать совокупность всех свалившихся на меня проблем, а потом просто сказала, что беременна и нехорошо себя чувствую. Меня уволили. Не прошла испытательный срок. Правда, сначала поинтересовались, имею ли я намерение и дальше пребывать в интересном положении. Ну этого и следовало ожидать – с беременными суеты много, а работники из них никакие. Даже не обидно, хотя и не совсем законно. Всё равно трудиться в этом коллективе даже после того, как Михаил тут всю магию слопал и всех «почистил», приятнее не стало. От привычки сплетничать и злословить демоны не избавляют, к сожалению. Доработала эту смену и поехала домой с наказом с утра явиться в офис, подписать обходной лист и получить расчёт. По сценарию, раз уж этот день получился таким насыщенным на неприятные известия, дома меня должен был ждать какой-нибудь ещё локальный катаклизм вроде наряда полиции под дверью или пьяной оргии, устроенной скромняжками-квартирантками. Даже в подъезд заходить не хотелось, но за меня ведь никто мои проблемы не решит, а сами собой они не рассосутся. Немного успокаивало отсутствие света в окнах моей квартиры, но воображение уже настроилось на эпичное завершение дня, и поэтому я ещё немножко посидела на лавочке – чтобы саму себя убедить, что сегодня больше ничего плохого не случится. Посидела. Замёрзла. Набралась решимости и направилась домой. Уже перевалило за полночь, нехороший день закончился, и наступил новый – вдруг он будет ослепительно прекрасным? Должен же быть конец у этого круговорота бед и напастей. А дома никого не было. Грязная посуда на столе, мусор, пустые бутылки, запах табачного дыма – новоселье, судя по всему, удалось на славу, после чего весёлая компания отправилась кутить куда-то в другое место, где нет нервных соседей. Бусю, правда, зачем-то в туалете закрыли, но это меньшее из зол, которых я себе нафантазировала предостаточно. Я решила, что прибираться не буду – сами насвинячили, сами пусть и разгребают. Открыла форточки, пожалела и накормила котёнка, приняла душ, выпила кружку чая с кусочком тортика, который позволила себе стащить с пиршественного стола, и забралась под одеяло с намерением наплевать на всё и хорошенько выспаться. А сон не шёл. В голове навязчиво вертелось воспоминание о приснившемся на работе кошмаре. Болото. Лучшего сравнения и не придумаешь. Зыбкая трясина, которой ни конца не видно, ни края. Только кажется, что выбрался, и снова проваливаешься. Цепляешься за что-то, выкарабкиваешься… Бульк! И опять застрял по уши. Но ведь даже из болота можно выйти, если не паниковать, быть осторожным и пользоваться палкой, чтобы нащупать под грязью твёрдую почву для следующего шага. Хорошая мысля приходит опосля, да. Надо было с самого начала палку при себе иметь и головой думать, а не дёргаться от одной крайности к другой. Кто виноват в том, что я увязаю в этом болоте всё глубже и глубже? Да я же сама и виновата. Можно сколько угодно искать крайних среди демонов и чародеев, чтобы свалить всё на кого-то другого, но легче от этого не станет. Я могла остановиться и подумать хорошенько, когда Миша пришёл ко мне с просьбой помочь ему вызволить Яна. Уже тогда я стояла на твёрдой, спасительной тропе – Лада ведь передала мне через Асю ключ к свободе от клятвы отречения. Не поверила. Зато поверила Нави, подсказавшей отдать мой дар Михаилу. Он ведь тогда пытался убедить меня в том, что переданная Ладой подсказка – не очередное коварство, а реальный шанс спастись. Что такое Навь? Мне ведь никто так ни разу и не объяснил толком, как она устроена. Если собрать воедино разрозненные обрывки информации, то получается, что Навь – это просто магическая субстанция, из которой можно слепить всё, что душе угодно. Точнее, любую пакость, а не всё, что захочется. Ничего доброго и хорошего там нет, раз люди когда-то очень давно попросили избавить их от присутствия этой магии. Зато там полно демонов и прочей нечисти. Через магию Нави Ян подсунул Марте выгодное ему пророчество. Через эту же магию истинные морочили голову Ладе. Через Навь мне пришло решение избавиться от своего дара, что невозможно. Тоже подсказка истинных, которым скучно? Или чья-то ещё? Чем больше я думала об этом, тем сильнее становилась уверенность, что Явь для Нави – что-то вроде цирка, где смешные клоуны-люди развлекают скучающих зрителей-демонов. Бесконечная ложь, какие-то интриги, коварство, подлость, пренебрежение, насмешки… Лирит ведь ничегошеньки не рассказала про истинных демонов. И про обращённых мне мало что известно, за исключением куцых сведений об их иерархии и того, что низшие порождения Нави получаются из преемственных чародеев, не успевших избавиться от своих знаний и способностей. Мне тоже дают информацию по капле и наблюдают, куда я поскачу применять новые знания. Я для них тоже клоун. А принимаю это всё и позволяю собой управлять потому, что моя реальность в том виде, какой она была до встречи с Михаилом, меня не устраивает. Что бы я сама себе не говорила, сколько бы не отказывалась, но мне нравится быть особенной. Я – девочка с комплексом неполноценности, которой дали возможность почувствовать себя кем-то более значимым, чем нежеланный ребёнок, мешающий родителям наслаждаться жизнью. Только вместе с волшебным даром мне ещё и клоунский колпак выдали – радуйся новой жизни, Майская, а мы посмотрим и посмеёмся. Кто придумал дар Нави? За что им наградили древних волхвов? Где эти волхвы и все мои бессмертные предки, которые были до Лады? Почему дар сделали неприкосновенным только для обращённых демонов, но не для истинных? Почему высший демон может убить бессмертного чародея только по его просьбе, а другой бессмертный чародей – когда вздумается? Кто придумал все эти нелепые правила? Зачем? Где та спасительная тропа, которая поможет мне выбраться из этого болота? Где искать ответы? Кому верить? И если я беременна одной только магией, то почему, чёрт возьми, меня всё время тошнит? Заснуть не получалось, и я слышала, как уже под утро вернулись девчонки. Шумные, хоть и старались вести себя прилично. Весёлые. Даже завидно стало – вот бы и мне так беззаботно жить, ничего не зная сверх положенного простому смертному. Вспомнила, какой ужасной мне казалась реальность всего несколько месяцев назад – денег нет, долгов море, работа опостылела, Пашка гад бессовестный, всё плохо… Как же хорошо-то было на самом деле. Неужели все мои нынешние проблемы в комплекте с даром поставляются, чтоб жизнь малиной не казалась? А квартирантки мои засели в кухне, закрылись там и принялись что-то бубнить вполголоса. Гремели посудой – Арина наверняка решила порядок навести, чтобы со мной отношения не портить с самого начала нашего совместного проживания. Катя что-то рассказывала и смеялась. Мне нестерпимо захотелось отвлечься от собственных мыслей и хотя бы на пару минут вынырнуть из атмосферы беспросветного одиночества. Встать и выйти к ним? Всё испорчу. У нас пока не настолько дружеские отношения, поэтому навязываться как-то нехорошо. Я же делала это раньше – оставляла своё тело и шастала, куда вздумается, бесплотным духом. И я под защитой Лирит, поэтому могу не бояться, что это маленькое путешествие за пределы телесной оболочки будет расценено демонами как опасный неверный шаг. Послушаю немножечко, о чём соседки-хохотушки болтают, только и всего. Расслабилась, сосредоточилась… Раньше это как-то по-другому было. В Ивилирионе проще получалось, потому что там магия везде, которая обеспечивала поддержку, а потом мне подобные штучки чуть ли не со скрипом и скрежетом давались. Наверное, дело в примеси магии демонов – я не рассчитывала, что так легко будет. Небольшое волевое усилие буквально вышвырнуло меня из собственного тела, причём так, что я чуть не проскочила сквозь стену к соседям. Пришлось привыкать к новым ощущениям, потому что раньше только слух и зрение оставались, а теперь я чувствовала всё. Постояла немножко посреди комнаты, пообвыклась, на себя со стороны посмотрела – то ещё зрелище, надо сказать. Будучи «в себе», такого не увидишь. Точнее, увидишь, но не так чётко и детально. Раньше, когда я так делала, то видела только своё тело и радужный ореол жизненной силы вокруг него. Теперь этот ореол был опутан сетью защитного заклинания, сотканной из моей молочно-жемчужной магии – забыла снять защиту после встречи с Лирит. Ну и ладно, лишним не будет. А внутри моего тела, там, где и положено, часто пульсировал узелок совершенно другой магии – более густой, светящейся, ярко-фиолетовой. От него во все стороны расходились тонюсенькие ниточки, переплетающиеся с моей защитой, проникающие сквозь её волокна и создающие более мелкие ячейки. Если искать сравнение в реальности, то это было похоже на вьющееся растение, высаженное внутри округлой решётчатой опоры. Истинный демон. Только почему-то не чёрный или какого-то другого тёмного цвета, а яркий и какой-то… тёплый. Я не видела магию Михаила, когда он был высшим, а низшие демоны все одинаковые – чёрный дым, сгущённый в неприятный облик. Зато видела Яна – его сила тёмно-тёмно-бордовая, почти чёрная, но не настолько густая и плотная, как у Лирит. Ну это и понятно – Лирит истинная, а Ян обращённый. Они разные. И мой малыш тоже истинный. Только пока непонятно, светлый он или тёмный. Наверное, будет светлым, потому что его магия смешается с моим даром, и получится что-то лавандовое или сиреневое. Или уже смешалась? Я же не знаю, в какой момент младенцу передаётся дар Нави. Теоретически, если источником дара является отец, то в момент зачатия. Вряд ли с матерью дела обстоят как-то иначе, значит, наследие нашего рода уже спит где-то внутри моего крошки-демонёнка. Но если он спит, то и смешаться пока не может. Интересно, а как Лада собирается отделять спящий дар от магии демона, если этого дара вроде бы и нет, пока не принято осознанное решение о пробуждении? Нестыковочка получается. Подслушивать квартиранток как-то неожиданно расхотелось. Я вдруг поняла, зачем Лирит вывернула на меня столько информации сразу – в таком бурном потоке сложно понять, где правда, а где ложь. Я же маленькая, глупенькая и запуганная, куда мне разобраться в таком хитросплетении. Первым порывом было махнуть в Ивилирион, но импульсивные решения меня ещё ни разу до добра не довели. Что я там делать буду? Подслушивать и подглядывать? А какой в этом смысл? Да, я уже слышала разные версии сказки про Ладу, Дарину и Злату, кроме той, которая из первых уст, но вряд ли с бесплотной мной там кто-то прямо сейчас станет откровенничать. Только новых проблем на свою шею наловлю. И Лирит наверняка узнает об этом путешествии, а ссориться с неизвестным злом мне сейчас вообще не с руки. Нет уж. Хватит истерично барахтаться, так я точно утону. Моя тропа из этого болота – правда. А палка, которой можно нащупать тропу – уверенность в себе и рассудительность. Пора учиться думать собственной головой, а не верить всему, что в эту самую голову складывают все, кому не лень. Глава 6 Лирит не объявлялась следующие два дня, а я встречи с ней не искала, потому что это ей от меня что-то надо, а не наоборот. Получила расчёт, отнесла в ремонт свой старенький ноутбук, полакомилась свежей голубикой, которую купила у сморщенной бабулечки возле магазина, приобрела-таки новые кроссовки и наведалась в Красное, где несколько часов сидела в засаде неподалёку от дома Любови Георгиевны с целью посмотреть, как там после моего вмешательства поживает её проклятие. Показываться ей на глаза не рискнула, потому что была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет. Проклятие поживало никак – оно исчезло. Осталась только созданная мной защитная аура, которая уже прилично ослабела из-за отсутствия подпитки. Я кралась за Любой до самого магазина, куда она решила наведаться ближе к вечеру – хотела убедиться, что чародейки не прицепили к петлям защитного заклятия «присоску» поисковой магии. А потом меня осенило – они же не могут ничего туда прицепить. Магию моего дара они не видят, а демоническая добавка, которую я тогда узрела впервые, пожирает всё постороннее. Поисковая магия в данном случае бесполезна, а по-другому они меня отыскать не смогут. Тогда как, позвольте поинтересоваться, они собираются меня «остановить»? Хм… Разве что в голове у Любы покопаться и мою физиономию из её памяти выудить, но тогда темно было, и она меня вряд ли разглядела. Да и о том, что это именно бессмертная защиту сотворила, они никак догадаться не могли – им же только демоническая магия видна была. Появилось подозрение, что видение мне тоже подсунули истинные. Оно ведь было единственным, и больше ничего подобного не повторялось. Да и Лирит как-то уж очень странно отреагировала на мои откровения об этой провидческой вспышке – она только спросила, почему я Яну ничего не рассказала, а всё остальное просто проигнорировала. Даже тот факт, что Лада собирается Дарину разбудить и ритуал провести, её не взволновал. С этим видением вообще всё как-то нелогично было, но если оно было рассчитано на то, что я начну трястись от страха, то всё сработало, как и задумывалось. Оно меня напугало, да. А ещё у меня было неприятное ощущение, что Лирит постоянно за мной наблюдает и чего-то ждёт. Либо события последнего времени довели-таки меня до вполне обоснованной паранойи, либо… Не знаю, что «либо». Фантазии не хватает. Одно понятно – мне это не нравится. На все эти прогулки и путешествия я потратила целый день, после чего добросовестно проспала всю ночь, а утром следующего дня полезла по шкафам в поисках воспоминаний. Точнее, фотографий. Просто нечем себя занять было, вот я и озадачилась вопросами генеалогии. В любой нормальной семье есть архивы, и у всех детей есть родители. У меня когда-то и где-то были бабушки и дедушки, о которых мне был известен только сам факт их существования. Я их даже не видела никогда, а разговоры на эту тему у нас всегда заканчивались фразой: «Не надо ворошить прошлое и беспокоить тех, кого с нами уже нет». То есть, все умерли, причём ещё до моего рождения. И те фотоальбомы, которые я видела, не содержали ни одного старого снимка, где были бы мои родители со своими. Как-то раньше меня этот факт мало смущал, я просто приняла его, как данность, но теперь это казалось странным. Уезжая в Испанию, мама и папа с собой практически ничего не взяли, потому что собирались начать там новую жизнь, в которой старым вещам не место. Гардероб свой мама практически весь раздарила подругам, потому что она у меня полненькая, а я тощая – всё равно всё валялось бы по шкафам. Папа в плане одежды всегда был скромен, и его барахло уместилось в один баул, который тоже куда-то вывезли. В память о том, что у меня вообще были родители, осталась только солидная библиотека, состоящая преимущественно из фантастики, которую читал отец, и любовных романчиков, которые глотала мама. Грустно. Как будто я действительно сирота, а мои родители существовали только в моём воображении. Книжные шкафы стояли в большой комнате, куда заселилась Катя, но в них, как выяснилось, уже успела похозяйничать Арина – всё расставила по жанрам, по алфавиту и в целом навела такой порядок, что я минут пять стояла перед полками с открытым ртом и раздумывала, откуда мне теперь начинать поиски. – Если что-то ищешь, то лучше Аринку позови, – посоветовала Катерина, которую моё вторжение в её владения не особенно порадовало. Вообще-то это моя квартира, но она права – мне деньги платят, поэтому надо как-то привыкать стучаться, когда входишь. Пришлось и правда звать Арину, потому что сама бы я учинила привычный мне разгром, и с моей стороны это было бы свинством. – А что конкретно ты хочешь там найти? – поинтересовалась квартирантка, заплетая перед зеркалом свои длинные русые волосы в толстую косу. – Там фотоальбомы были и документы всякие, – по-хозяйски насупилась я. Фотоальбомов было всего три, а документов – две пухлые чёрные папки, но я не сочла нужным конкретизировать, поскольку в процессе наведения порядка Арина могла обнаружить ещё что-нибудь. И не ошиблась. – Ой, точно! – обрадовалась квартирантка. – Я же специально это всё отдельно сложила, чтобы тебе отдать, и забыла. Нехорошо ведь, когда такие вещи у чужих людей хранятся. Там ещё конверт же на твоё имя, а это наверняка личное… – Письмо? – полезли на лоб мои глазищи. – От кого? – Не знаю, там только имя твоё написано. Конверт из книжки Стругацких выпал, если это что-то для тебя значит. «Понедельник начинается в субботу». Она даже в Катину комнату не пошла – вынула из своей тумбочки полиэтиленовый пакет и отдала его мне, пояснив извиняющимся шёпотом, что Катюха любопытная чересчур, поэтому конфиденциальную информацию лучше на виду не держать. Я поблагодарила её за добрый совет, за порядочность и честность, после чего скрылась вместе с пакетом в своей норке и вытряхнула его содержимое на кровать. Фотоальбомов по-прежнему было всего три, и ничего нового я в них не обнаружила. Там были свадебные снимки мамы и папы, но портретные, без гостей и родственников. Мои фотографии в большом количестве, начиная с ползункового периода и заканчивая вручением мне школьного аттестата. Папины сослуживцы и мамины подруги на семейных посиделках. И ничего, что позволило бы заглянуть немножко поглубже в прошлое. Но оно же было, прошлое это. Вспомнились слова Златы о том, что я приёмная, и меня вырастили простые смертные. Позже, после откровений Михаила о том, что несколько поколений моих предков вообще не знали о своей одарённости, и поэтому действительно казались простыми смертными, я в отношении своего происхождения успокоилась. Но Миша ведь не знал моих маму и папу. И не знал, от кого из них я дар унаследовала. Нехорошо как-то на душе стало от этих мыслей. Неприятно. В папках с документами тоже ничего интересного я не нашла. Там были платёжки за коммунальные услуги, гарантийки на бытовую технику, договоры с газовой службой. водоканалом и электросетями, копии документов о приватизации – всё, что касалось квартиры, но ничего личного. Был ещё договор о продаже дачного участка. Я порылась в памяти и припомнила, что когда-то очень давно у нас и правда была дача, где росла большущая яблоня, с которой я свалилась и сломала при этом мизинец на левой руке. Мне тогда лет шесть было, кажется, и это воспоминание оказалось единственным, потому что было ярким. Почтовый конверт, надписанный папиным почерком, я оставила на десерт и взяла в руки только тогда, когда убедилась, что в остальных бумагах ничего полезного нет. А если быть до конца честной, то мне было страшновато его открывать – не хотелось получить подтверждение того, что мои родители мне не родители. И без этого в последнее время на душе кошки скребли. Открыла. Внутри оказалась цветная фотография – моя мама с каким-то парнем. Совсем молодые. И жёлтые цифры даты в нижнем углу. Снимок был сделан за два года до моего рождения. На обороте не обнаружилось никаких надписей, поэтому я отложила фотографию в сторону и развернула вложенный в конверт лист бумаги в надежде, что там будет письмо или хотя бы какие-то пояснения к фото, но там была только одна фраза: «Я тебе не отец». Неприятно. Очень. Даже слёзы на глаза навернулись. Вот почему он никогда не проявлял ко мне родительской любви – ей просто неоткуда было взяться. И сказать мне это в лицо не смог, хотя определённо хотел. Даже письмо это туда положил, куда я сроду бы не заглянула. Не для меня он это сделал, а для себя – не удержался, видимо. Давил в себе это, давил, а потом вот таким вот способом выплеснул. Оригинально, ничего не скажешь. А я ведь как-то раз в особенно трудные дни подумывала продать те книги, которые читать точно не буду. Помню, «Понедельник начинается в субботу» Стругацких именно папа мне почитать предложил. Классе в восьмом это было, и я так и не поняла, о чём это произведение. У меня с ним только растягивающийся диван в Ивилирионе ассоциировался, потому что в книге тоже заколдованная мебель фигурировала. Конспиратор, блин. Мог бы в любовный романчик послание своё спрятать – я их хоть изредка почитываю. Судя по всему, высказаться хотел, но при этом так, чтобы никто не услышал. Зачем они со мной так? Ну ладно папа, который мне не папа, как выяснилось – он и не обязан был меня любить, но мама-то! И ведь не расскажет же ничего, если до сих пор в тайне всё это держит. Так обидно мне не было даже тогда, когда Лирит сообщила о том, что меня заочно с молотка продали. Я решила, что могу себе позволить немного поплакать. Я же беременная, у меня гормоны, хотя непонятно, откуда они взялись. Да и причина есть. Скинула бумаги на пол, порыдала немножко в подушку, пожаловалась удивлённому таким моим поведением Бусе на вселенскую несправедливость, а потом, когда эмоции иссякли, принялась размышлять логически. У меня есть фото. В моих генах есть частичка этого незнакомого парня. И я знаю, как соединить это всё с формулой поискового заклинания. Теоретически. Не факт, что получится, но попытаться-то мне никто не запретит. Если этот человек действительно мой настоящий отец, вот пусть и рассказывает мне правду о моём происхождении. Побыла несчастной страдалицей, а теперь буду стервой. Всё равно заняться больше нечем, а новую работу искать пока не хочется, да и непонятно, нужна ли мне эта работа вообще. Может, я изначально для другой жизни создана, в которой магию полагается использовать для удовлетворения реальных потребностей. Выдворила Бусю в коридор, чтобы под руками не вертелся и не мешал, закрылась в комнате на замок, капнула на физиономию парня на снимке маленькую капельку крови и по памяти сотворила заклинание. Получилось! От фотографии, извиваясь, поднялась вверх тонкая, упругая жилка магии. Повертелась, вытянулась и принялась удлиняться, уползая наконечником-присоской в одном ей известном направлении. Сквозь стены, что меня немного смутило. Наверное, не так это всё нужно было делать. Вот куда она тянется? А вдруг в какой-нибудь Мухожуйск на другом конце географии? В развоплощённом состоянии у меня сил не хватит так далеко забраться, а во плоти я эту путеводную нить потеряю, потому что она наверняка напрямик ползёт через все горы, реки и прочие непроходимые места. Карту надо было взять и по-другому заклинание построить. Опять поспешила и сделала раньше, чем обдумала. Часа полтора сидела и наблюдала за тем, как у меня перед носом подрагивает и колышется уходящий в стену магический указатель интересующего меня направления, а потом заклятие натянулось, как струна, и изменило цвет. Ага! Нашло и прилипло! Судя по скорости, с которой наращивалось магическое волокно, далеко оно уползти за это время не успело. Я разлеглась прямо на полу, выскользнула из тела и отправилась в бесплотное путешествие – сначала на балкон, потому что ходить сквозь стены оказалось очень неприятно, а потом вверх, чтобы с высоты птичьего полёта разглядеть, куда ведёт заклятие. Точно – совсем близко мой биологический папочка. Здесь, в моём родном городе. В большом офисном центре, выстроенном не так давно из железа и стекла. Новенькое здание с баснословной арендной платой за квадратный метр офисной площади. Я там была как-то раз – пыталась на работу устроиться секретарём в одну из компаний, но таким необразованным замухрышкам там не место.