Подаренная ему. На грани бесплатное чтение
![](/img/b/137712.jpg)
Подаренная ему. На грани
Маша Драч
Глава 1
— Ты пьян, — прошипела я, сбросив со своего обнаженного плеча влажную горячую ладонь Назара.
— Два стакана коньяка вряд ли снесут меня с ног, — послышался самодовольный ответ.
Я ощутила, что Назар ухмыльнулся. Быстро выучив его мимику и различные интонации голоса, я уже приблизительно знала, когда узкая полоска его губ изогнётся в насмешке или, к примеру, когда именно уголки поползут вниз. Назар наслаждался сегодняшним вечером. Купался в роскоши праздника и благосклонности хозяина этого помпезного мероприятия.
Живая музыка, огненное шоу, море элитного алкоголя и закусок. Мраморные фонтаны. Изысканный вид на залив, что открывался с виллы. Бесчисленное количество фруктовых деревьев и даже один настоящий белоснежный павлин, расхаживающий вдоль живой изгороди. Над головами раскинулось чистое ночное небо с яркой полоской-дымкой Млечного пути. Я впервые оказалась на таком шикарном праздновании чужого дня рождения. Здесь было всё, о чем только можно мечтать. Даже посуда являлась отдельным произведением тонкого восточного искусства.
Я ощущала себя до одури неловко. Каждая мышца в теле была напряжена до такой степени, что физически становилось больно. Я никого не знала на празднике. Большинство людей разговаривали между собой на английском, а мои отношения с английским были прохладными. Про арабский я вообще молчу. Кажется, кто-то еще изъяснялся на японском, что никак не спасало ситуацию. Из русских здесь были только мы с Назаром.
— Не сомневаюсь, но не нужно меня лапать, — пробурчала я и повела плечами.
— Почему же не нужно? — промурлыкал Назар и уткнулся носом в мои волосы. — Очень даже нужно, — влажная ладонь коснулась моего согнутого локтя, скользнула к предплечью.
Острый укол отвращения прострелил грудину и вибрацией разошёлся вдоль всего моего тела. Я затаила дыхание и плотно поджала губы. В эту секунду я ненавидела себя так, как никогда прежде.
Назар был намного старше меня. Еще не старик, но уже вплотную подошедший к этой границе. Высокий. С натяжкой неплохо сложенный. Но почти седой и испытывающий неукротимую слабость к спиртному. Всегда окутанный дорогим «тяжелым» шлейфом мужской туалетной воды. А на правом запястье обожает носить невообразимо дорогущие золотые часы. Идеальная кандидатура на роль «папика» — старый и при деньгах. К тому же, еще и образованный. Другая бы радовалась. А мне хотелось себе шею свернуть и язык откусить всякий раз, когда влажные ладони Назара прикасались ко мне.
— Ты меня к себе не подпускаешь, — продолжал нашептывать он, выводя кончиками пальцев какие-то узоры на коже моего предплечья. — На сухом пайке держишь, Викуша. Но мое терпение небезграничное, — губы Назара коснулись раковины моего уха, и я вздрогнула, будто под ребра занесли ржавую длинную иглу. — Долго ты от меня бегала. Но сегодня игры твои закончатся. Я возьму тебя. Возьму и выдеру. Где захочу и как захочу, — в его шепоте ощущалось холодное ликование. Тёмное. Тягучее. Липкое. — Я тебе это обещаю, — Назар прикусил зубами массивную застёжку моей серьги. Дёрнул. Несильно, но ощутимо больно. А затем выпрямился. — После окончания праздника, — добавил он и убрав руки, ушел в сторону огромного мраморного фонтана.
Еще несколько минут я стояла неподвижно, ощущая, как тёплый ночной ветерок лижет мои обнаженные лопатки. Перед глазами всё поплыло. Я закрыла их. Затем открыла. Никаких слёз. К черту слёзы! Я сама ввязалась во всё это грёбанное дерьмо. Поэтому нечего жалеть себя и корчить жертву. Теперь жри. Слушай. Внимай.
С Назаром меня свёл трагический случай. Моя бабушка Тося. Антонина, если говорить нормальным языком, последние несколько лет тяжело болела. Она была прикована к кровати. Инсульт. Ну а я была прикована к бабушке Тосе. Ухаживать за ней, кроме меня — некому. Дед давно умер. Родителей своих я почти не помнила. Бабушка говорила, что отец ушел из семьи еще до моего рождения, а мать спуталась с каким-то алкоголиком. В общем, осталась я на руках бабушки и дедушки.
Работать приходилось на дому, потому что Тося о себе уже не могла позаботиться. Копирайтинг кормил нас. Еще иногда дополнительно занималась с учениками из младших классов. Какие-то занятия я проводила онлайн. В редких случаях приглашала учеников на дом. Учились писать сочинения. Крутилась-вертелась, но всё равно гнуло к земле, потому что денег не хватало.
Недавно из заграницы приехала старая приятельница бабушки. Тётя Алевтина. Я ее смутно помнила. Она когда-то в детстве тоже приезжала и навещала нас. Подарков из Испании привезла столько, что все в школе мне еще очень долго завидовали. Лучшие куклы, крутая одежда и разные сладости. Тётя Алевтина уехала к сыну жить. Он у нее там трудился на какую-то иностранную успешную фирму.
В этот раз тётя Алевтина приехала уже насовсем. Сына уволили. Семейная идиллия пошла под откос. Но кое-какие нужные связи всё же остались. И одним из представителей этих «связей» оказался Назар. Когда тётя Алевтина узнала о том, что случилось с Тосей, тут же связалась с Назаром. Появились и деньги, и доктора, но уже было поздно. Месяц назад Тоси не стало.
Вся эта жуткая, выматывающая и болезненная эпопея подошла к концу. Я успокаивала себя лишь тем, что так даже лучше. Тося мучалась. Очень. Говорить не могла. Пошевелить получалось лишь правой рукой и то очень и очень плохо. Она освободилась. И теперь вместе с дедом. Глупо, конечно. Никто не знает, что там за чертой. Но лучше верить в долго и счастливо где-то там, на небесах.
Я осталась одна. Абсолютно и безвозвратно. А еще остался Назар. Я не дура, понимала, что он не просто так решил помочь мне — незнакомой девице с копной непослушных рыжих волос, что торчат как у ведьмы, если не укрощать их каждое утро с помощью косметических средств. Но мне деваться в тот момент было просто некуда. Я была уверена, что Назар потом потребует все затраченные средства назад. Если бы…
Решил сделать из меня любовницу. Фактически купить. Откровенно об этом заявил после похорон. Я думала, что меня вывернет прямо на кожаные черные туфли Назара. Хотелось понадеяться, что его слова оказались дурацкой, неадекватной шуткой. Но со мной никто не собирался шутить. Тётя Алевтина заявила, что лучше мне смирить свою гордость и лечь под Назара. Он помог, а помощь в нашем мире бескорыстной не бывает.
Всеми правдами и неправдами целый месяц мне удавалось увиливать от Назара. Я прекрасно понимала, что долго этот «цирк» длиться не может. Я оттягиваю неизбежное. Убежать некуда, но и на глотку себе я наступить не могла. Желудок скручивал острый спазм тошноты, как только я пыталась представить себя с Назаром в одной постели. Как бы он ни одевался, как бы ни душился, а всё равно выглядел отвратно. Взгляд у него всегда какой-то липкий, похотливый и ухмылочки вот эти. Всегда от них в дрожь бросает. Кое-как терпела прикосновения Назара. Еще пару раз мы целовались и хотелось взвыть, потому что его рот вонял сигаретами и коньяком.
Нужно было отказаться от помощи. Искать другие пути. Сама виновата. Сама. Если бы не работа Назара и его командировки, то он уже давно разложил меня на кровати. Я уже подметила, что ему нравится грубо. Это ощущалось в прикосновениях, словах. Старый извращенец. И спрятаться от него некуда.
Недавно Назара пригласили на празднование дня рождения какого-то влиятельного араба. Они, кажется, партнёры. Понятия не имею, кто этот человек, у которого сегодня день рождения. Назар позвал меня с собой. Как позвал, поставил перед фактом. Я понимала, что из этой поездки я вернусь другим человеком. Увиливать больше не получиться. Мне хотелось задушить Назара его же уродливым галстуком. Убежать? Сопротивление лишь раззадоривало его.
Когда мы уже были в самолете я твёрдо решила, что всё-таки наступлю себе на глотку, напьюсь и переживу кое-как наше ночное рандеву. А затем вернусь домой и забуду обо всём этом раз и навсегда. Подумаешь, секс. Не такая уж и большая цена. Только от этого убеждения хотелось удавиться.
Ветер снова коснулся моих обнаженных лопаток. Я была одета в черное шелковое платье длиною в пол. Спина полностью открыта, украшена витиеватым узором тоненьких бретелек, сплетенных между собой. Рыжую буйную копну своих кудрей я собрала наверх, оголяя шею. Я думала, что в дом к арабу нужно прийти в более сдержанной одежде. Но Назар распорядился одеться именно так. Впрочем, все гости были одеты довольно откровенно.
Оглянувшись по сторонам, я медленным шагом направилась в противоположную от фонтана сторону. Ближе к живой высокой изгороди. Огненное шоу, устроенное на специальной квадратной площадке, находилось на своем пике. Яркие оранжевые вспышки огня, вылетающие высоко в небо из ртов артистов, освещали лица гостей, чьи восхищенные взгляды были прикованы к выступлению. Завораживающее действо, но в то же время жутко опасное. Один неверный шаг и… Всё. Наверное, именно этим огонь и привлекал. Он может быть разным: спасительным и уничтожающим; ласковым и жестоким. Огонь — жизнь. Огонь — смерть. Ровно, как и любая другая стихия. Но огненная всё же была мне почему-то ближе.
Отсчитывая удары собственного сердца, я продолжала наблюдать за языками пламени, что подчинялись умелым актёрам. Публика находилась в неописуемом восторге.
Под лопатками внезапно прокатился холодок. Но на этот раз причина была точно не в ветре. Ни один листик на фруктовых деревьях не шелохнулся. Тёплый ночной воздух, будто застыл. Донесся сладковатый аромат кальяна, который некоторые мужчина раскуривали на протяжении всего вечера.
Я поёжилась и услышала тихий рык. Он раздался где-то позади меня. В голову закралась вполне логичная мысль — мне показалось. После перелёта Назар почти сразу же «упаковал» меня, и мы отправились на праздник. Я не спала больше суток, поэтому неудивительно, что мне слышится всякая ерунда.
Снова подумав про Назара, я невольно скривилась и поискала взглядом ближайший столик с бокалами чего-нибудь алкогольного. Снова рык, но уже ближе. Значительно ближе. Я осмотрелась по сторонам, чуть нахмурившись. Только сейчас дошло, что я находилась слишком далеко от остальной толпы гостей. Почти в тени.
Сделав шаг, я тут же замерла, будто ногами в землю вросла. Что-то крупное и черное спрыгнуло с высокого дерева, расположенного в метрах двадцати от меня. Дыхание сбилось, потому что мозг за несколько секунд неведенья успел нарисовать особенно яркие жутки картины. Идиотка! Чего мне бояться? Призраков, что ли?! Снова раздался рык и через мгновение я увидела два огромных желтых глаза. Кошачьих, но подозрительно крупных.
Я остро ощутила, как на висках и подмышками выступил пот. Подул ветерок. Стало холодно. На меня смотрела пантера. Самая настоящая живая пантера. Кажется, она совсем недавно еще была детёнышем. Потому что мне казалось, пантеры должны быть значительно крупней. Она медленно подкрадывалась ко мне, сливаясь с тенью, что отбрасывало дерево.
Если резко дёрнусь — последствия могут быть самые устрашающие. Но если буду бездействовать, то эта тварь подберется максимально близко и всё равно нападёт. Крик застрял в горле, раздирая его на куски. Кажется, я даже перестала дышать и моргать. Грудь застыла в глубоком вдохе.
Я уже ярко представила себе картину, в которой когти и клыки этой дикой кошки вонзаются в мое тело так же легко, как нож входит в сливочное масло. Какой идиот решил притащить с собой сюда дикую кошку?! Здесь ведь полно людей!
— Рания! — густой бас буквально взорвался над моей головой.
Кошка оторвала свой жуткий взгляд от меня и посмотрела куда-то в сторону. Через секунду к ее крупным лапам приземлился кусок свежего красного мяса. Пантера ухватила его и попятилась, полностью скрываясь в тени дерева. Послышался шорох листьев, кажется, тварь обратно взобралась в свое надежное укрытие.
Я резко обернулась, выдохнула и снова вдохнула. В глазах всё немного зашаталось от резкого наплыва кислорода. Передо мной стоял высокий мужчина. Лицо украшала тёмная короткая борода. В глазах отображались всполохи огненного шоу, что, кажется, не собиралось завершаться еще ближайший час. И это было жутко. Без преувеличения.
Одет во всё черное. Только зажим на узком галстуке ярко поблёскивал золотом. Будто Сириус на фоне потухшего ночного неба. Еще секунда и он тоже сгорит, выпуская на волю кромешную тьму.
Мужчина явно было нерусским. В его облике ярким отпечатком запечатлелась восточная кровь. Глаза сейчас казались почти черными. Немигающий взгляд вгрызался в меня, как пантера сейчас вгрызалась в свой кусок мяса. Еще чуть-чуть и достанет до костей. Я всё еще не могла пошевелиться. Странное состояние. Мозг всё понимает, фиксирует, а тело, будто в мрамор превратилось.
Сладкий удушливый аромат кальяна ударил далеко не сразу, но как только это произошло в глазах у меня даже немного заслезилось.
Широкая смуглая ладонь выскользнула из кармана брюк и зависла у моего лица. Пальцы невесомо коснулись нескольких локонов. Я резко отшатнулась. Взгляд незнакомца стал совсем тяжелым, будто могильной плитой придавил к земле. Мое сердце туго забилось в груди, словно под завязку набитое металлической стружкой. Сладкий чужой аромат налипал на лёгких пеплом. Мне. Это. Не. Нравилось. Хотелось откашляться. Выхаркнуть.
Мужчина предпринял еще одну попытку прикоснуться ко мне. Уверенно так, будто я не человек и, соответственно, не имею никакого права отказать ему в подобной вольности. Я еще раз дёрнулась. Попятилась.
— Не трогай меня. — Сипло выдавила я из себя и смело пошагала на поиски Назара.
Пусть он и противен мне, но от него я хотя бы знала, чего ожидать. А этот… Странный такой. Пугающий. И взгляд… Он всё еще вгрызался мне в позвонок. Я это остро ощущала, пока торопливо шагала вперед. Обгладывал каждую косточку. Смаковал. Перед глазами снова возник силуэт притаившейся в тени пантеры. Голодной и опасной.
Глава 2
Назар продолжал накачиваться коньяком. Ни разу даже не закусил. Разговаривал с каким-то арабом и громко смеялся. Я ни слова не понимала, но не покидало стойкое чувство, что речь шла обо мне. Потому что низкорослый собеседник Назара иногда поглядывал в мою сторону перед тем, как взорваться новой порцией смеха. Взгляд черных глаз, словно пачкал меня. Обмазывал чем-то склизким и неприятным.
Боже, что я вообще здесь делаю?! Какого чёрта я позволила, чтобы всё это случилось со мной?! Этот вопрос оглушающе барабанил в моей черепной коробке, больно стискивая виски. Пожалуй, большей идиотки, чем я еще нужно хорошенько поискать. Пыталась, конечно, успокаивать себя вот этим коротким и ёмким «деваться было некуда», но кажется, его целебная сила начала выветриваться.
Я проглотила лишь один бокал шампанского. Второй совершенно не хотел лезть в глотку. А я была еще слишком трезвой для того, чтобы принять мысль о скором ночном рандеву с Назаром. Низкорослый араб продолжал на меня пялиться и хотелось сделать две вещи: ударить его в нос и закутаться во что-нибудь, только поскорей бы скрыть свои голые плечи, спину и грудь. Увы, ни того, ни другого я сделать не могла.
Перспектива быть съеденной той пантерой уже не казалась мне такой уж чудовищной. Думаю, что кошка быстро со мной расправилась, я бы даже не успела пискнуть. Вообще, здесь мужчины какие-то дикие или голодные. Тот, который швырнул пантере кусок мяса, попытался полезть ко мне, теперь вот этот глазами буквально жрёт. Вокруг было много других более красивых женщин, чем я. Правда, не таких бледнокожих и рыжих. Будто это что-то могло в корне изменить.
— Мне нравится твоя голая спина, — прошептал Назар, прижавшись влажными после коньяка губами к моему уху.
Горячая потная ладонь опустилась мне между лопаток. Я затаила дыхание, будто по спине скользнула ядовитая змея. Араб прикладывался к своему стакану и с полуулыбкой наблюдал за нами. Мне всё это категорически не нравилось. Желудок неприятно сжался и показалось, что выпитое шампанское сейчас вот-вот выйдет наружу.
— Отстань, — шикнула я и сбросила с себя руку Назара.
Он нахмурился и закинулся еще одним стаканом коньяка. Терпение Назара уже было на исходе. Я это кожей ощущала. Тупая идиотка! В какие же дебри тебя занесло! Живая восточная музыка раздражала слух. Искры огненного шоу дразнили глаза. Меня здесь не должно быть. И никаких общих дел с Назаром у меня тоже не должно быть. Это же очевидно, как дважды два.
— По-моему, ты уже заигралась, Викуша, — на этот раз ладонь Назара крепко ухватила меня за талию и прижала к себе. На секунду даже стало больно.
Попыталась высвободиться. Аккуратно. Но ни черта не получилось. Пусть Назар и был заметно пьяным, зато хватка, наоборот, стала осознанно крепкой, почти стальной. Сердце испугано заколотилось под рёбрами, истерично сигнализируя, что мои дела стали совсем уж плохи.
Главное — не паниковать. Вдох-выдох. Не нужно сосредоточиваться на рвотных позывах и страхе. Назар любит, когда сопротивляются. Его это заводит. Значит, я должна всё делать с точностью да наоборот.
— Мой друг хочет к нам присоединиться, что скажешь? — горячее дыхание Назара обожгло кожу на моей шее. — Я уже завершил здесь все свои дела. Можем отправляться обратно в отель. Бадр поедет с нами, — Назар ухмыльнулся своему дружку, тот активно закивал головой и в его черных глазах полыхнуло нечто жутковато похотливое.
Мне стало страшно. По-настоящему и невыразимо. Страх заполз под кожу и рассыпался пеплом в желудке и лёгких. «Дура, дура! Я такая невероятная дура!» — билось у меня в голове, пока я судорожно пыталась придумать хоть что-то, только бы оттянуть момент неизбежного. Меня ничуть не прельщала мысль остаться наедине с Назаром и его дружком. Тут ситуация уже обрастала куда более серьезными проблемами. Это будет не просто секс. Нет. Что-то более извращенное. Бадр этот своим липким взглядом облапал меня во всех интимных местах. Уверена, в голове у него мелькнуло сотни фантазий, в которых он со мной… Это было даже гадко представить. И Назар… Его пальцы всё еще больно сжимали мою талию.
Я никогда не спала с мужчиной. Так вот сложилось. Целовалась, но не спала. В свои двадцать три. То ли парня подходящего не было для такого ответственного шага. То ли я наивно ожидала появление сказочного принца. Не знаю. Зато теперь всё сложится таким образом, что я в зеркало потом на себя смотреть не смогу. Дура!
— Скажу, что мне всё это не нравится, — шикнула я и всё-таки отодрала от себя пальцы Назара. — Что это еще за новости? — дать бы себе по голове за этот стервозный тон, чтобы не усугублять и без того дерьмовую ситуацию, но тут только одно поможет — язык себе откусить.
— Ты мне тут не выделывайся, — процедил Назар и схватил меня за предплечья.
Я впервые увидела его таким злым. Черты лица исказились. Губы превратились в узкую полоску, а крылья носа раздулись от глубокого частого дыхания. Именно в этот момент я окончательно убедилась в том, что шутки кончились. Закричать что ли?!
— Идем, — Назар повел меня прочь от толпы гостей. Бадр увязался за нами.
— Пусти, — прошипела я и дёрнулась с такой силой, что ногти Назара оставили на моей коже красные болезненные полосы.
— Сопротивляйся, — сдавленно хохотнув, прошептал он. — Мне это нравится. Ты же знаешь.
Я уже не могла успокоиться. Механизм был запущен. Паника, паразитируя, начала расползаться по моим венам, просачиваясь в сознание. Я не могла прекратить дёргаться в попытке высвободиться из рук Назара. А ему это нравилось. ОЧЕНЬ. Извращенно.
Горло уже напряглось, чтобы издать вопль, но прыткий Бадр вмиг оказался рядом и зарядил мне кулаком прямо в живот. Метко. Сильно. Больно. Дыхание рваным потоком вырвалось из меня, царапая глотку. На глаза от боли навернулись слёзы. Твари. Долбанные твари!
Боль серьезно скрутила меня, согнула пополам, а Назар продолжил тянуть за собой. Я не могла выдавить даже крошечного слова. Вдох получился мелким, а выдох — неровным. Казалось, что я уже просто не разогнусь. Назар вжал меня в ствол какого-то фруктового дерева. Обнаженную спину оцарапала шершавая кора.
— Смотри на меня, — Назар схватил за волосы и вынудил поднять голову. — Долго же ты ломалась, шлюшка. Думала, что просто так поимеешь деньжата и упорхнешь от меня? Раздвинь-ка ножки, красавица.
Я почувствовала, как Бадр схватил меня за руки и завёл их сзади, пока Назар своей липкой горячей ладонью коснулся меня между бёдер.
— Пошел к чёрту! Пошел к чёрту! — завопила я, брыкаясь ногами и всячески уворачиваясь.
На этот раз Назар не сдержался и отвесил мне звонкую пощечину. Моя голова дёрнулась в сторону. Кажется, я прикусила губу. Металлический привкус заполнил рот.
Назар под воздействием алкоголя, будто с цепи сорвался. Решил разделаться со мной прямо здесь. Извращенец старый.
Послышался рык. Господи, боже мой! Это была просто оглушительная услада для моих ушей! Рык. Рык той дикой черной кошки. Пантеры. Стало даже смешно. Еще полчаса назад я всерьез опасалась, что она меня сожрет и даже не подавится. А теперь я умоляла всех, кого только можно, чтобы пантера порвала задницы этим двум ублюдкам.
— Что это еще за новости? — обратился непонятно к кому Назар.
Пантера почти бесшумно спрыгнула с соседнего высокого фруктового дерева и ленивой, немного настороженной походкой двинулась в нашу сторону. Кажется, что ни Назар, ни Бадр никак не рассчитывали на появление этой ночной гостьи.
— Рания недавно поужинала, но это не помешает ей разодрать вас на ошметки.
Этот голос! Этот чертов голос, который я запомнила так же отчётливо, как и рычание пантеры! В груди, будто что-то прострелило, когда к нам из тьмы вынырнул тот странный мужчина в черном костюме и с золотым зажимом на галстуке. Этот человек отлично говорил по-русски, но всё равно акцент был заметным.
Бадр отпустил мои руки, я оттолкнула от себя Назара, но уйти мне было некуда. А еще взгляд пришельца приковал меня к дереву, чуть не распял на нем.
— При всем уважении к тебе, Амирхан. Это наше дело. Моя женщина сегодня очень строптивая, — Назар улыбнулся.
— Я не твоя женщина, — я вперила в него разгневанный взгляд, вкус крови во рту всё еще никак не мог рассеяться.
— Помолчи, — процедил сквозь зубы Назар.
Тот, которого звали Амирхан, молча наблюдал за нами. Взгляд у него был жутко пугающий и пронизывающий насквозь.
— Оставь ее, — густой бас прозвучал громче и твёрже, будто в груди этого человека жил рычащий злой зверь.
— Мы уже уходим, — Назар ухватил меня за руку и хотел потянуть на себя.
— Ты не расслышал меня? — Амирхан нахмурил свои густые черные брови. Черты смуглого лица моментально заострились.
— Оставить? — Назар немного покачнулся из-за выпитого и разжал пальцы. — Хорошо. У тебя ведь сегодня день рождения, так? — на его губах возникла полуулыбка, левый уголок медленно пополз вверх, будто Назару в голову пришла гениальная идея. — Дарю. Ты же любишь такое, — он небрежно кивнул в мою сторону. — Ты у нас предпочитаешь строптивых кошек. Пожалуйста. Только она кусается. И, похоже, еще не опробованная.
Назар спрятал руки в карманах брюк и медленной нетвёрдой походкой пошел прочь. А Бадр, судя по всему, уже давно ретировался. Быстро и без лишнего шума.
Я ухватилась двумя ладонями за шею, будто всерьез решила, что глубокий спасительный глоток воздуха разорвет не только глотку, но и всю грудною клетку. Сердце всё еще оглушительно било по рёбрам, а живот уже несильно, но всё еще ощутимо ныл после удара.
Пантера тихо кружила, но близко не подходила. Ее большие жёлтые глаза навивали жуть. Если бы у ада был любимиц, им обязательно стала именно эта дикая кошка.
— Спасибо, — выдавила я из себя и взглянула Амирхану прямо в глаза.
Неловкая немного ситуация получилась. Да и вообще, всё было как-то по-дурацки странно, глупо и страшно.
Мужчина ничего не ответил. Он просто молча смотрел на меня с высоты своего роста непроницаемым взглядом. Его глаза казались чёрными, словно две бездны. В них отображалась Вселенная с внезапно потухшим солнцем. Секундный момент расслабленности улетучился. Я прям почувствовала, как каждая мышца в моем теле снова начала наливаться свинцовой тяжестью.
— Спасибо за помощь. Мне пора, — я с усилием отлипла от дерева и хотела уйти, но Амирхан перехватил меня и резко притянул к себе. Притянул с такой силой, что я почти упала в его объятия. В этом его движении отчётливо улавливался намёк, что ко мне Амирхан относился не, как к живому человеку, а как к вещи. Что-то смутно подобное я почувствовала, когда полчаса назад он хотел прикоснуться ко мне.
— Разве ты не слышала, что сказал Назар?
Его тёплое дыхание всколыхнуло пряди моих волос. В нос заполз сладкий удушливый аромат кальяна. Я дёрнулась, но этот Амирхан ощутимо превосходил Назара в силе. Немигающий взгляд беззастенчиво вгрызался в меня. Огромная смуглая ладонь схватила за подбородок и подняла голову вверх, чтобы получше рассмотреть. Какой-то внутренний голосок подсказал мне, что не нужно дёргаться. Я застыла, всматриваясь в эти бездушные глаза с погасшим в них солнцем.
— Моей будешь, — обозначил Амирхан, рассматривая мое лицо так, будто кусок мяса на рынке выбирает. Вам какое? Спинную часть? Лопаточную? Филе? — Тебя мне подарили, а я не привык пренебрегать подарками. Тем более такими изысканными в своей непосредственности.
— Я не вещь, чтобы меня дарили, ясно вам? — прошипела я.
— Ты лучше. Ты драгоценность. Я за тобой весь вечер наблюдал. Волосы у тебя из огня сделаны. Мне нравится. Я возьму тебя.
В горле застрял огромный такой клубок, сотканный из бранных и откровенно грязных словечек, но я его проглотила, когда к нам подошли еще двое мужчин. Не менее высоких и устрашающих.
— Ко мне ее, — расслабленно распорядился Амирхан. — Глаз с нее не спускайте, — он провел почти хозяйским движением большого пальца по моему подбородку. — Сегодня попробую тебя.
Глава 3
Выбраться из одного болота и попасть в более глубокое и вонючие — это про меня. Я ходила туда-сюда по обширной комнате и нервно заламывала пальцы. Туфли были сброшены, а волосы распущенны, потому что шпильки уже натёрли кожу головы. Молчаливые люди Амирхана неподвижно стояли у дверей. Пыталась растолкать их, но всё тщетно. Окно комнаты выходило прямо на обрыв. Плавала я хорошо, но с такой высоты легко разбиться. Поэтому деваться мне было некуда. Снова.
Я пыталась успокоиться и убедить себя в том, что всё это дурацкий розыгрыш. Сейчас вернётся Назар, мы уедем в отель, а потом… потом я уже буду дома. Но время шло вперед, а за мной никто так и не пришел.
Это был не розыгрыш. Черт! Меня действительно… подарили. ПОДАРИЛИ! Этот факт никак не хотел вмещаться в моей голове. Это ведь абсурд! Долбанный абсурд! Как можно подарить человека?! Живого человека! А как же права и всё такое? Чем дольше я об этом думала, тем быстрей убеждалась в том, что здесь, в доме этого Амирхана, царят свои порядки. Да и кто меня искать станет, если я пропаду? Никто. Дура! Сама виновата. Сама.
И хотелось бы себя успокоить тем, что вот-вот найду какой-нибудь выход, только бред всё это. Не найду. Всё внутри меня кричало о том, что я угадила в такую историю, из которой вот так просто не вырвусь. Это тебе не Назар. Увиливать не удастся. Амирхан явно знал, чего хотел. А хотел он меня. И вряд ли ему хоть что-то помешает добраться к желаемому куску мяса.
За дверью послышались шаги. Я замерла на месте, сжав руки в кулаки. Через несколько секунд на пороге комнаты возникла высокая фигура Амирхана. Тяжелый взгляд мгновенно вперился в меня, припечатывая к полу, как какую-то букашку. Да, это действительно не Назар. Чувствую, что здесь разговор будет коротким и… явно не в мою пользу.
Амирхан повернулся к своим людям и едва заметно кивнул им. Они тут же послушно вышли. Дверь закрылась. Я начала дышать через раз, потому что грудь сдавил страх перед неизвестностью. Вернее, вполне очевидной известностью. Что делать? Куда бежать? Некуда.
Мужчина неторопливо, но уверено подошел ко мне. Руки были спрятаны в карманах брюк. В этом человеке остро ощущалась звериная натура. Она улавливалась в голодном тяжелом взгляде, в движениях и даже в едва заметном шевелении губ.
Снова этот удушливый аромат кальяна. Его было слишком много. Он так лип к альвеолам моих лёгких, отравляя кислород. Яд. Опиум. Что-то сладкое и пряное. Что-то такое, что нельзя вдыхать, иначе существует риск заразиться. Но чем глубже я вдыхала этот аромат, тем сильней убеждалась в том, что он мне не противен. Хотя должен. Просто обязан.
Амирхан надвигался на меня, как грозовая туча. Кажется, я даже почувствовала вот это странное тягучее удушливое ощущение, что всегда присутствует в летний зной перед скорым приходом лютой непогоды.
Я должна была хоть что-то сказать. Сделать хотя бы шаг назад. Не знаю. Продемонстрировать сопротивление, ведь внутри меня всё уже билось в истерике и жажде поскорей очутиться где угодно, только бы подальше от этой виллы.
Амирхан схватил меня за подбородок, вздёрнул голову вверх и внимательно посмотрел в глаза. Его радужки оказались не черными. А зелено-карими. Этот факт оглушительно удивил меня. Глаза Амирхана были живыми и солнце в них вовсе не погасло. Но в черных зрачках всё равно была бездна.
— Ты пахнешь мёдом, — густой тихий бас рассеялся в тишине спальни. — Мне нравится.
— Отпусти, — прошипела я и дёрнулась.
Амирхан, конечно же, не послушался меня. Улыбнулся. Его эта улыбка доходчиво продемонстрировала мне, что я здесь никто и не мне тягаться с этим высоченным смуглым дикарём.
— Я же сказал, что ты будешь моей, — мужчина приподнял брови, продолжая рассматривать меня.
— А кто ты такой, чтобы решать, чьей я должна быть? — злость опалила меня изнутри, лизнула рёбра и обхватила сердце.
— Я здесь хозяин. И я решаю кто и кому должен принадлежать. И никак иначе, — Амирхан сильней сжал мой подбородок. Стало больно. Я сглотнула вязкую слюну.
— Пусти, — я толкнула его в грудь со всей силы, на какую только была способна, но он почти не пошатнулся.
— А ты и впрямь строптивая. Так даже лучше. Люблю женщин с характером, — Амирхан прижал меня к себе и опустил одну руку мне на поясницу, вторая коснулась лица. Я снова дёрнулась, но всё тщетно.
От испуга и злости в висках тяжело забилась кровь. Немного закружилась голова, потому что сладкий аромат кальяна уже под завязку наполнил меня. Раньше я ничего подобного не ощущала. Всё было просто и понятно: хорошо или плохо. Никакой двойственности. Никакой золотой середины. Либо одна точка, либо другая — полярная.
Амирхан еще крепче прижал меня к себе и поцеловал. Его горячий язык мгновенно проник в рот, сталкиваясь с моим. Никаких осторожных или нерешительных движений. Этот человек просто брал то, что хотел и не видел ни единой веской причины отказывать себе в удовольствии.
Меня должно было вывернуть наизнанку от этой близости, от всей ситуации в целом. Что-то слабое и острое пульсировало в моем сознании. Непринятие. Непонимание, почему всё происходит именно так. Но конкретно эти губы… немного горькие, почему-то не вызвали тошноты.
Горячая ладонь обхватила мое горло и сжала его. Несильно, но достаточно, чтобы вынудить мое сердце биться еще быстрей. Не знаю, как у меня это получилось, но я умудрилась обхватить нижнюю губу Амирхана и прикусить. Сильно. Он зарычал. Действительно зарычал. На миг показалось, что передо мной не человек стоит, а зверь. Голова Амирхана дёрнулась назад. Его губа была в крови. Я ощущала ее на своем языке.
Все внутренности обожгло ощущение злорадного ликования. Но этот дикарь в дорогом черном костюме резко развернул меня к себе спиной и вжал в холодную поверхность стола, что был расположен позади. Черное полированное дерево холодило горячую кожу щеки.
— Моей будешь. Я так сказал. — Прошептал мне на ухо Амирхана и разорвал на спине хрупкий узор, сплетённый из узких черных бретелек.
— Пошел ты, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
Это чудовище задрало подол моего платье и резко стянуло нижнее белье. Попыталась дёрнуться — тщетно. Ненависть и злость слепили. Горячая широкая ладонь сжала мою оголившуюся грудь. Сильно, но не больно. Амирхан тяжело и рвано вздохнул, будто наслаждаясь тем, что мог беспрепятственно прикасаться ко мне.
— Какие у тебя волосы, — он уткнулся носом в мой затылок, глубоко втягивая воздух. — Огонь. Они сотканы из языков пламени.
— Пусти, — прошептала я, хотя уже чётко поняла, что не бывать этому.
— Ты — мой подарок, — Амирхан сильней сжал мою грудь, затем перехватил руки и сковал их своими пальцами.
— Подонок, — выдавила я из себя.
Он ничего не сказал, лишь убрал свободной рукой мои волосы набок и прикусил кожу на лопатке. Я охнула и зажмурилась.
— Я хочу твое тело. Сегодня оно мое.
Вот так. Просто. Кратко. Доходчиво. Я была вжата в чертов стол, почти распята на нем мужчиной, которого не знала, но которого уже ненавидела каждой частичкой своей души. Которого боялась и презирала.
Его пальцы коснулись меня между бёдер. Воздух колом застрял в лёгких. Я не верила в происходящее. Мозг почему-то не мирился с такой действительностью.
Амирхан сплюнул себе на пальцы и растёр по мне влагу. Я поежилась. Сердце было готово вот-вот выпрыгнуть наружу и свалиться на стол. Это чудовище вошло в меня резко. Растянуло пальцем и не желая больше оттягивать момент своего удовлетворения, проник в мое тело. С трудом и адской для меня болью. Это было неправильно! Чёрт бы его побрал! Это просто неправильно!
Я поджала губы, пытаясь не фокусироваться на раздирающей боли между ног. Амирхан глубоко и шумно дышал. Одной рукой он удерживал меня за запястья, а другой сжимал мой бок. Я же глушила в себе любой звук, что так и рвался наружу, царапая, глотку. В глазах жгло из-за слёз. К чёрту. Этот подонок их не увидит и не услышат ни единого моего всхлипа.
Его движения были медленными. Амирхан растягивал меня. Каждая секунда, каждое его движение лишь усиливало боль. Внизу живот всё начало нестерпимо ныть.
— Рыжая… Огненная… Никем не тронутая, — одержимо нашептывал Амирхан, ускоряя темп своих движений.
Я ненавидела себя за то, что была такой неосмотрительной дурой; за то, что не смогла дать достойного отпора. Перед глазами всё плыло. Я так сильно их зажмурила, что под веками затанцевали красные круги.
Жар его тела, будто плавил мою кожу. Сладкий тяжелый аромат уже въелся, намертво вгрызся в мои ноздри, лёгкие. Я была вся в этом диком мужчине, который распорядился мной, как вещью. Игрушкой. Не знаю, как это назвать. Он продолжал брать глубоко, ускоряя темп. Боль разрывала в клочья. Амирхан продолжал тяжело дышать сквозь крепко стиснутые зубы.
Когда он вышел из меня, я почувствовала его горячую вязкую сперму на своей спине. Стало гадко, будто меня вываляли в грязи. Этот зверь испачкал меня собой. Пометил. Когда он отпустил меня, я глубоко втянула воздух.
— Я всегда получаю то, что хочу, — послышался немного хриплый густой бас.
Амирхан ушел. Просто развернулся и ушел, будто ничего серьезного и не случилось. Я сползла со стола и опустилась на пол. Был ли поступок Назара импульсивным или же всё продумано заранее, я не знала. Да и вряд ли правда облегчила бы мое нынешнее внутреннее состояние.
Боль не утихала, ровно, как и моя ненависть. Я не буду плакать. Я не буду плакать. Мне просто нужно стереть с себя всю эту гадость. Немедленно. Пока она, как кислота, не выжгла всё живое во мне.
Глава 4
Дверь в комнату снова открылась. Я дёрнулась, решив, что Амирхан вернулся. Но, к счастью, это оказалось не так. На пороге стояла женщина лет пятидесяти с покрытой головой. Большие карие глаза окинули мою всё еще съежившуюся фигуру безразличным взглядом, затем женщина молча кивнула в сторону выхода.
Хотелось послать ее к чёрту. У меня нестерпимо ныл низ живота. Платье было разорвано. А еще… Еще я ощущала, как сперма на спине начала подсыхать и стягивать кожу. Между бёдер была кровь. Много крови. Всё это было больно и до одури унизительно. Я металась от чувства сожаления к самой себе и к чувству слепящей ненависти.
Женщина нахмурилась. Кажется, ей явно не понравилась моя заминка. Она стремительно вошла в комнату и схватила меня за предплечье. Крепко и больно. Я поджала губы и поднялась. На языке так и чесались отборные грязные словечки, но я затолкала их себе глубоко в глотку. Как бы меня ни корёжило от злости и ненависти, но сейчас я ничего не могла сделать. У меня ничего с собой не было. Бежать некуда. Не стоит усугублять свое и без того крайне дерьмовое положение.
Женщина вывела меня из спальни и затолкала в ванную комнату, что находилась по соседству. Бросила мне халата и кивнула в сторону широкой стеклянной душевой кабины. В этой кабине человек пять могли свободно поместиться и никак не помешать друг другу.
Я быстро избавилась от остатков платья и скрылась за стеклянной матовой дверью душевой. Живот ныл. Причем настолько сильно, что сгибало пополам. Моментами казалось, что член Амирхана всё еще находился во мне. Подонок. Чертов подонок!
Понадобилось несколько минут, чтобы разобраться с устройством подачи воды. Здесь не было привычных кранов. Только ряд каких-то кнопочек. Кое-как, по наитию, мне удалось включить воду и даже отрегулировать температуру. Я принялась мыться. На стеклянных полках стояли нераспечатанные флаконы с гелем и шампунем. Разобравшись с гелем, я выдавила себе на ладонь как можно больше и начала смывать с себя всю ту грязь, что налипла на мне невидимым слоем после Амирхана.
Густой аромат свежести, что исходил от геля, колол в носоглотке. Я быстро смыла с себя пену и принялась за волосы. В мыслях образовалась какая-то подозрительная пустота. Физически я ощущала лишь боль внизу живота. Морально — гнев и ненависть. Слёз не было. Хотя, возможно, они бы немного раскрошили вот эту ненормальную пустоту. Не знаю.
Я быстро помыла голову и выключила воду. В душевой кабине теперь было очень жарко и влажно. Несколько секунд я стояла неподвижно и тупо смотрела на то, как с носа стекают последние капли воды и исчезают в водостоке. Что делать дальше, я не имела ни малейшего понятия. Может, меня сейчас отпустят? Хозяин праздника получил то, что хотел. Значит, теперь я ему без надобности.
В стекло душевой несколько раз несильно, но громко ударили. Я дёрнулась, будто удар угодил мне куда-то между лопаток и открыла дверцу. Молчаливая женщина протянула мне полотенце, затем халат.
Моя распаренная кожа теперь была окутана ароматом свежести, но это никак не помогло избавиться от ощущения, что сладкий запах кальяна проник уже глубоко в поры.
Убедившись, что я надежно завязала пояс халата, женщина снова схватила меня за руку и повела прочь из ванной комнаты. Моя провожатая была невысокой и полной, но она определенно владела нешуточной силой.
— Куда вы меня ведёте? — спросила я тихим хриплым голосом.
Никакого ответа не последовало. Женщина вообще ни единого звука не проронила. Должно быть, она просто не знает русского.
Мы прошли мимо той комнаты, в которой меня жестко взял этот дикарь в черном костюме и поднялись на второй этаж. Женщина нажала цифровую комбинацию на сенсорном замке и втолкнула меня внутрь. Этой комнатой оказалась еще одна спальня. Намного обширней и шикарней той, в которою мне «посчастливилось» побывать. Панорамные окна выходили прямо на залив, над которым сейчас зависла бледная полная луна.
— Что это значит? — я вперила в женщину подозрительный взгляд.
Женщина снова нахмурилась. Еще сильней чем прежде. Обвела рукой пространство комнаты и ткнула пальцем в меня.
— Это моя комната? — сорвался с губ вполне логичный вопрос.
Но женщина никак не отреагировала, только вытянула из складок длинной темно-зеленой юбки листок бумаги и всучила его мне. Я увидела комбинацию из четырех цифр.
— Ключ от комнаты, — догадалась я.
Женщина ткнула пальцем на листок, затем на дверной замок. То, что она вообще не издавала никаких звуков, начало меня настораживать и даже пугать. Женщина быстро куда-то ушла, прикрыв за собой дверь. Я думала, что она не вернется. Но нет. Буквально через минуту она принесла мне бутылку минеральной воды и одну на вид обычную белую таблетку.
— Я не буду это пить, — твёрдо ответила я и отступила.
Мне для полного счастья только не хватало, чтобы наркотиками накачали. А потом отключусь и на органы распродадут или еще что-нибудь сделают. Я всё еще до конца не осознавала, что всё это происходит именно со мной. Я лишь ощущала себя грязной и глупой.
Женщина указала пальцем на мой живот, затем снова на таблетку. Такой формат общения с помощью жестов был предельно понятен мне, но я всё равно не доверяла. И, кажется, женщина это уловила. Она пожала плечами и ушла. На этот раз уже окончательно.
Потоптавшись немного на месте, я осторожно выглянула из своей комнаты. В коридоре и на лестнице была охрана. Не пройти. Даже если попытаюсь, то незамеченной вряд ли останусь. Вернувшись в спальню, я оставила листок с ключом на тумбочке, а сама легла на край кровати. Живот продолжал ныть. Казалось, что мне всё разорвали между ног. Перекатившись на бок, я подложила руки под щеку и притянула колени к груди.
Одна крошечная горячая слезинка скользнула на переносицу и капнула на белую наволочку подушки. Я не хотела плакать. Вообще не люблю плакать. Но… Я не жалела себя. Нет. Сама виновата. Просто так не вовремя вспомнила Тосю. Чёрт, как же мне не хватает ее морщинистых нежных рук!
Казалось, что я прикрыла глаза всего лишь на секунду. А когда открыла их, то увидела, что спальня наполнилась утреннем ярким светом. Было жарко. Тут разве не работают кондиционеры? Я резко вскочила и осмотрелась по сторонам. Нет. Это не сон. Всё взаправду. Живот больше не болел. Но между ног было как-то липко и влажно. Я испачкала кровью не только халат, но и белое наверняка дорогущее постельное белье. Это вызвало во мне и панику, и ненормальное чувство тёмного удовлетворения. Пусть хоть какие-то убытки несёт этот придурок.
Та самая женщина с недобрыми карими глазами снова пришла ко мне. На этот раз вместо темно-зеленой юбки, на ней была темно-синяя и простая серая сорочка. Голова снова была покрыта платком. Она принесла мне завтрак. Оставив его на небольшом столике, что был расположен у окна, женщина посмотрела на мой халат, затем на постельное белье. Ни единого звука или хотя бы вздоха. Только большие карие глаза немного недовольно прищурились. Женщина кивнула на мой халат, чтобы я сняла его, а сама быстро куда-то ушла. Уже через минуту она вернулась, держа в руках обычное черное платье в белый мелкий то ли горох, то ли цветочек. Бросила его мне и рукой показала, что я должна снова помыться. Я не возражала.
После душа меня вернули в комнату. Женщина усадила за стол и ткнула пальцем на завтрак, указывая, что я должна поесть. Но как можно было есть после всего, что случилось?!
Я отставила от себя тарелку и скрестила руки на груди. Женщина пока меняла постельное белье, искоса поглядывала на меня. Вероятно, всё ожидала, когда же сдамся и примусь завтракать. Но я осталась непоколебимой.
— Почему меня не отпускают? — сквозь стиснутые зубы прошипела я.
Очевидно, что женщина была либо немая, либо не знала русского языка. Но я уже физически не могла молчать. Тишина нервировала. Нервировало и то, что женщина вела себя так, будто это нормально — запирать девушек против их воли. Может, для ее хозяина — это и норма. Но уж точно не для меня.
— Что здесь вообще происходит?! — я ударила кулаком по столу и вскочила со стула.
Женщина никак не отреагировала на мой выпад, она просто спокойно продолжила заниматься сменой постельного белья. Это… Это был какой-то бред! Я бросилась к дверям, но за ними стояла охрана. Похоже, она здесь пробыла всю ночь и не собиралась никуда уходить. Чёрт! Чёрт! Хотелось что-нибудь разбить. Разломать. Я не знала, что делать. Нужно было сохранять внутреннее равновесие, но я не могла. Меня буквально раздирало изнутри чувство гнева. Оно возникло где-то в животе и раскаленным шаром поднялось к груди. Я не вещь. И никогда ею добровольно не стану.
Не знаю, что там из себя возомнил этот Амирхан, но я скорей язык ему откушу, нежели снова позволю ко мне прикоснуться. Если ему не хватило прокушенной губы, то я могу повторить. Эмоции захлёстывали, били изнутри, хватали своими костлявыми пальцами за горло.
Я снова вышла из комнаты, но на этот раз никуда трусливо не собиралась убегать. Охрана никак не отреагировала на мое возникновение. Стоят тут, как истуканы-переростки. Дом был большим и потеряться в нем проще простого. Но меня это не остановило. Большинство комнат были наглухо закрыты. Одна из дверей, что оказалась не заперта вела в небольшое помещение, что напоминало массажный кабинет. Он был пуст. Я поднялась на третий этаж и почти сразу же уперлась в прозрачную стеклянную стену, за которой скрывалась большая открытая терраса. В глубоких плетеных креслах сидели двое мужчин и курили кальян. Амирхан. Он сидел ко мне в пол-оборота. Белая лёгкая рубашка, черные брюки. Никакого галстука. Волосы небрежно зачесаны назад.
В кончиках пальцев закололо. Не просто закололо, а уже начало угрожающе зудеть желание ударить этого подонка прямо в нос. Сильно так. Чтобы хрящ к чертовой матери сломался. Я даже на секунду представила, как его эта идеальная белая рубашка окрасится в красный цвет.
Рациональная часть мышления, будто отключилась. Я действовала исключительно на эмоциях. Потому что я злилась, ненавидела и… боялась. Да, я боялась и это было стыдно признавать. Схватившись пальцами за прохладную металлическую ручку, я потянула стеклянную дверь на себя и вышла на террасу.
Мужчины разговаривали на своем языке и несколько секунд вообще не подозревали о моем неумолимо приближении. Мужчина, с которым разговаривал Амирхан, сидел спиной ко входу. По линии плеч можно было смело заявить, что он огромный. Широкий с крепкой массивной шеей.
— Ты! — выкрикнула я, шлепая босыми ногами по прохладному полу террасы, вымощенному черной плиткой.
Как только я вышла из тени, мгновенно ощутила босыми пятками солнечное тепло. Амирхан, опустив мундштук, взглянул на меня. В зелено-карих глазах на миг мелькнуло удивление, но затем его затмило недовольство. Объемное, мощное и прожигающее насквозь.
— Вернись к себе в комнату, — спокойным голосом ответил Амирхан и небрежно махнул мне, будто я была какой-то вшивой дворовой собакой.
— Я не твоя вещь! — сжав руки в кулаки, я подошла к этому… этому чудовищу и ударила его в скулу.
Удар получился сильным. В костяшках тут же заныло. Амирхан не ожидал от меня такого агрессивного наступления. Впрочем, это и не удивительно. Мои метр шестьдесят никак не могли выглядеть угрожающе.
Собеседник Амирхана выдал какой-то непонятный звук: то ли кашель, то ли смешок. Я искоса взглянула на него и единственное, на что обратила внимание — на густые черные усы. В следующую секунду Амирхан схватил меня за руку и быстро повёл прочь.
— Пусти! Пусти грязное ты животное! — я упиралась, скользила пятками по полу, но Амирхана это не остановило.
Он так сильно сжал мою руку, что она почти сразу же начала неметь.
— Пусти! И я всыплю тебе еще раз! — я тяжело дышала и сдувала со лба прядь непослушных волос.
Амирхан молчал. Когда мы приблизились к лестнице, он просто перекинул меня к себе через плечо и быстро спустился на второй этаж. В висках тут же тяжело забарабанила кровь. В ушах зашумело. Амирхан внёс меня в комнату и что-то прошипел молчаливой женщине, которая похоже всё еще разбиралась с постельным бельём. Она вышла. Дверь захлопнулась.
Это чудовище сбросило меня на кровать и больно вжало ладонь в мою быстро вздымающуюся грудную клетку. Я замерла, как мышка, которая случайно угодила в логово удава.
— Еще раз, — прошипел Амирхан и мне теперь всерьез показалось, что его глаза стали черными, — еще раз ты позволишь себе поднять на меня руку или повысить голос в присутствии посторонних, — он еще сильней прижал меня к кровати, стало больно.
— Отпусти меня, — перебила я его. — Почему ты меня здесь всё еще удерживаешь? Ты… Ты ведь получил то, что хотел, — я задыхалась то ли от неконтролируемого потока эмоций, то ли от его руки, намертво прижавшейся к моей грудной клетке. А может… Может, всё дело в этом проклятом сладковатом аромате кальяна? Не знаю. Но ни один из этих вариантов меня не прельщал.
— Подарки не выбрасываются, — безапелляционно заявил Амирхан. — Ты моя, разве непонятно? Отныне твоя жизнь в моих руках и место твое в моем доме и нигде больше. Никто никуда тебя не отпустит, — он медленно выпрямился. — Еще раз, — повторил Амирхан. В глазах блеснуло что-то жуткое и угрожающее.
— Ты не можешь со мной так поступить, — растерянно выдавила я и привстала на локтях.
— Могу, — отрезал этот подонок. — Еще как могу, — он еще несколько мгновений сверлил меня таким тяжелым и звериным взглядом, что стало до боли неуютно.
Амирхан молча развернулся и вышел из комнаты. Вся моя былая смелость вмиг куда-то бесследно улетучилась. Меня загнали в клетку. Огромную золотую клетку.
Глава 5
Я проигнорировала обед и была уверена, что легко смогу проигнорировать и ужин. Но моему желудку было плевать на то, что происходило вокруг. Он настойчиво требовал еды. Из спальни меня больше никто не выпускал. Весь день я провела в четырех стенах, мысленно костеря и Амирхана, и себя, и вселенную, которая решила послать мне весь этот кошмар.
К вечеру молчаливая женщина принесла поднос с ужином. Надо сказать, с очень шикарным ужином. Мясо, овощи, фрукты, вода, сок и сладкое. Я девушка, которая всегда любит хорошенько поесть. Школьные подружки постоянно называли меня ведьмой, потому что я могла много есть и не толстеть. Никакими секретами ведьмы я не обладала. Всё дело в генетике.
Женщина спокойно забрала нетронутый, давно остывший обед, и тихонько ушла. Я несколько минут кружила у столика с ужином, а потом всё-таки сдалась и накинулась с вилкой на румяные куриные ножки, заедая их салатом. Если я хочу выбраться отсюда, то мне понадобятся силы. А чтобы они были, нужно есть. Этот аргумент меня устроил и гордость с ним согласилась, на время усмирив свой пыл.
Я всерьез опасалась, что Амирхан сегодня ночью снова заявится ко мне. Как защититься от него — я понятия не имела. Он сильней и крупнее меня. Мужчина всё-таки. Но мои страхи оказались напрасными. Этой ночью меня никто не потревожил. Разве что перед сном молчаливая женщина зашла в мою комнату, чтобы забрать посуду и оставить бутылку с таблеткой. К таблетке я так и не прикоснулась. Низ живота немного ныл, но это было не так критично, чтобы рисковать и брать таблетку.
Мне ничего не снилось. Свернувшись калачиком на краю кровати, я долго не спала, гипнотизируя напряженным взглядом входную дверь. А затем незаметно провалилась во тьму. Она возникла внезапно и так же внезапно растворилась.
Этим утром молчаливая женщина пришла не сама. С ней была девочка. Лет одиннадцати. Смуглая и с густыми чёрными волосами, что были заплетены в две тугие длинные косички. Женщина принесла завтрак, а девочка — вещи.
— Доброе утро, — поздоровалась она со мной на русском.
— Ты знаешь мой язык? — я тут же вскочила с кровати, будто увидела очертания корабля вдали, что мог спасти меня, забрав с безлюдного острова.
Девочка положительно кивнула и оставила одежду на кровати.
— Меня Айла зовут. А мою бабушку — Долунай. Она немая и не знает русского, поэтому вы может общаться со мной.
Я с подозрением посмотрела на женщину, затем на ее внучку.
— Вы должны позавтракать, а после отправитесь в медицинский центр для обследования, — Айла расправила длинными тонкими пальцами подол своего платья цвета зеленого яблока.
— Зачем это еще? — настороженно спросила я, чувствуя тяжелое напряжение в каждой своей мышце.
— Таково распоряжение дяди.
— Дяди? — переспросила я. — Он… Он твой дядя?
— Не родной, конечно, — девочка улыбнулась, и я заметила на ее щеках две очаровательные ямочки. — У меня кроме бабули никого из родни не осталось. Мама умерла, когда меня родила. А папа спился и… Не знаю, где он теперь. Вот с бабулей. Бабуля здесь работает и меня сюда забрала. Я тут с трёх лет живу. А дядя разрешил называть его дядей.
Я помассировала двумя пальцами переносицу, пытаясь уместить в голове новую информацию.
— А у вас и впрямь волосы, будто из огня сделаны, — вдруг заявила Айла, когда ее бабушка расставила на столике тарелки с завтраком. — Можно потрогать?
Девочка с живым детским интересом рассматривала меня. Такое ощущение, будто моя внешность была для нее какой-то диковинкой. Это меня даже на секунду удивило.
— Эм… Да, конечно, — я пропустила между пальцев свои кудрявые волосы.
Девочка подошла и осторожно, словно боясь обжечься, потрогала пряди. Я внимательно наблюдала то за ней, то за ее бабушкой. Айла мне почему-то понравилась. Она располагала к себе. Думаю, пройдет еще немного времени, и девочка обязательно вырастит в красивую хорошую девушку.
— Кушайте, — Айла отошла назад и жестом указала на завтрак. — Специально для вас приготовлено.
Долунай схватила внучку за руку и, кажется, хотела увести ее прочь, но девочка обратилась к ней на своем языке. Женщина лишь отрицательно качнула головой и увела Айлу прочь.
Завтрак выглядел великолепно, но я выпила лишь немного воды. Новость о том, что меня собрались вести в какой-то медицинский центр, обрадовала и одновременно вынудила разозлиться. Моя радость была вызвана надеждой на то, что я смогу убедиться в том, что со мной всё в порядке. А злость была продиктована поведением Амирхана. Хочет знать обо мне всё, вплоть до того, все ли зубы у меня на месте? Тогда, почему, когда он грубо взял меня, то не озаботился ни о моем здоровье, ни о своем? А вдруг я бы оказалась заразной? Или до такой степени крышу ему снесло, что захотел поскорей добраться к сути дела?
Мысли об этом человеке вызвали во мне острый приступ ненависти и омерзения. Голыми руками меня не взять. Если выбраться не смогу, то сделаю всё, чтобы Амирхан сам пожелал меня вернуть туда, откуда я пришла. Главное — не падать духом.
Опираться было бессмысленно, поэтому пришлось стиснуть зубы и отправиться в медицинский центр. Ко мне приставили двух крупных охранников и Долунай. Хозяина, который руководил всем этим «парадом» я не заметила.
Надежда на то, что я смогу по дороге где-нибудь случайно «потеряться», к сожалению, быстро растаяла. Охрана ни на секунду не выпускала меня из поля зрения. В больнице мы пробыли до обеда. Меня проверили буквально с головы до пят. Я никогда не любила посещать больницы. На частные клиники у моей семьи денег не было, а городские временами навивали непередаваемый ужас.
Тот центр, в который меня привезли, конечно, был шикарен. И персонал весь, как на подбор и вот этого тошнотворного аромата лекарств не ощущалось. Со мной обращались вежливо и осторожно. Я вдруг почувствовала себя женой какого-нибудь богатого и ревнивого шейха. Может, это здесь так принято. А, может, Амирхан кучу денег отвалил. Не знаю, и знать не хочу. Мне претила одна лишь мысль о том, что я должна думать об этом человеке.
В общем, кажется, со мной всё было в полном порядке. Впрочем, я никогда не жаловалась на здоровье. Никаких серьезных проблем у меня не было. Тося всегда говорила, что я крепкая девушка и так просто меня не разломать пополам.
Когда мы вернулись на виллу, я заметила такси, что стояло у парадных ворот. Они были заперты. Один из охранников что-то недовольным тоном сказал второму. Я насторожилась. Наша машина остановилась позади такси. Телохранитель вышел. Другой остался сидеть в салоне. Двери были заблокированы, поэтому я могла лишь беспомощно наблюдать за разворачивающейся картиной. Из такси вышел… Назар. Водитель открыл багажник и через несколько секунд на земле уже стояли мой чемодан и маленькая сумка. Я стиснула руки в кулаки, наблюдая за тем, как этот старый ублюдок пнул мою сумку. Урод! Он промокнул вспотевший лоб платком и повернулся лицом к нашей наглухо тонированной машине. Вряд ли Назар мог увидеть меня и судя по его блуждающему по стёклам взгляду, я была права. Но это ему не помешало улыбнуться. Гаденькой такой улыбочкой, которую так и хотелось стереть ударом в челюсть.
Мозг, будто охватило огнем. Мысли разрывали его на маленькие кусочки и глухо бились о черепную коробку. Я не хотела, упрямо отказывалась принять тот факт, что совершенно не владею ситуацией. И сцена с Назаром лишь в очередной раз это подтвердила. Он сел в машину такси и уехал. Никаких шуток. Мои скромные пожитки из прошлой жизни вот так легко перекочевали в нынешнюю — сложную, чудовищную и непредсказуемую. Что б ее.
Снова спальня. Снова залив за окном. Мои вещи были доставлены прямиком в небольшую гардеробную, что примыкала к основной комнате. Я засела в этой гардеробной, разбирая чемодан и сумку. Не то чтобы я себе сидела и воображала все прелести новой жизни на шикарной вилле под крылом иностранного «тирана». Мне просто нужно было отвлечься, иначе мой мозг точно вскипит.
Слабый стук в дверь приоткрытой гардеробной вынудил меня вздрогнуть. На пороге возникла невысокая и хрупкая фигура девочки. Айла.
— Бабуля пока занята, а я ускользнула от нее. Можно к вам?
Если честно, то мне не совсем был понятен ее интерес. Ну, допустим, внешность моя привлекла. Но это такой. Пустяковое. В остальном-то я самая обыкновенная. Скучная. Да, и детей я никогда не любила. Они и сами ко мне не тянулись. Хотя, Айла уже, скорей, подросток, а не маленький сопливый человеческий и совершено неконтролируемый детёныш.
— У нас тут в доме почти не бывает гостей, которые могли бы надолго задержаться. Только дядя Хасан иногда приезжает. Но он по работе. А в школе каникулы. Все друзья разъехались. — Вдруг произнесла Айла, будто прочитала мои мысли.
— Не уверена, что я для тебя хорошая компания. Но, если тебе так хочется, то я не против — проходи, — я пожала плечами и сдула со лба прядь волос. Как бы я их не закалывала, а несколько коротких вьющихся прядок всё равно вечно в глаза лезут. Коротко подстричься, что ли?
Девочка неуверенно прошла в гардеробную и села на пуф. Мой мозг тут же начал генерировать некоторые идеи. Да, возможно, это жестоко — использовать детей, но на войне все средства хороши. Мне нужно было больше узнать об Амирхане, чтобы понимать, насколько всё плохо.
— А где сейчас твой дядя? — осторожно спросила я, вынимая из сумки несколько кофт.
— С утра уехал на верфи. Он много работает и не часто бывает дома, — тут же беззаботно ответила Айла.
Так. Это уже кое-что. Чем меньше Амирхан бывает дома, тем лучше для меня.
— Он, конечно, бывает жутко строгий, но всё равно хороший. Вы к нему привыкнете, — вдруг выпалила девочка.
Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Хороший… А как же…
— Вам у нас понравится. Залив красивый. Почти всегда тёплая погода. Можно в бассейне покупаться. А еще у нас есть павлин и пантера. Правда, они здесь на время, пока реабилитацию не пройдут. Потом их заберут. — Айла говорила слишком быстро, словно хотела поскорей то ли понравиться мне, то ли убедить во всех преимуществах моего пребывания в этом доме.
— Реабилитация? — переспросила я.
— Дядя Амирхан это так называет. Он выкупает у браконьеров животных. Не позволяет их убить. Содержит у себя под присмотром у ветеринаров, а затем, когда животные выздоравливают, их в заповедники перенаправляют, — девочка пригладила ладошками свои косички. — Обычно, дядя кошек содержит. Но вот павлин появился. Белый! Он, когда распускает свой хвост — такой красивый!
— Да, я видела его мельком. И пантеру видела. Она меня напугала, — ответила я, продолжая разбираться со своими вещами.
Честно говоря, животные ни капли меня не интересовали. Тем не менее, Айла так восхищенно рассказывала про них, что я невольно даже улыбнулась.
— Скоро кормление будет. Хотите посмотреть? Я попрошу бабулю, чтобы она вас с нами взяла, — девочка с какой-то надеждой посмотрела на меня. Я даже оторопела.
Кажется, ей ну уж очень хотелось меня развеселить и впечатлить. Впрочем, если бы я оказалась на ее месте, то тоже обрадовалась новому человеку в доме.
— Да. Конечно. Это хорошая идея, я была бы рада взглянуть на животных еще раз.
— Круто! — Айла вскочила с пуфика и вприпрыжку унеслась прочь из гардеробной.
Я была уверена, что Долунай не разрешит внучке взять меня с собой. Эта женщина, судя по всему, очень строгая и непоколебимая. Поэтому я сильно удивилась, когда через несколько минут в гардеробную вернулась Айла. Она вся прям сияла от счастья.
— Можно, — радостно выдохнула девочка и перекинула свои длинные косички на спину.
Айла провела меня к своей бабушке. Молчаливая охрана тут же увязалась за нами. Боятся, что могу убежать? Я бы очень хотела этого, но рассудок всё еще был при мне. Так просто мне отсюда не выбраться, а впадать в истерику и вырываться, наперед зная, что ничего не удастся, я тоже не собиралась.
Мы пересекли внутренний дворик, вышли к фонтану и направились в левую от него сторону.
— Павлин, должно быть, гуляет где-то здесь. Он такие смешные звуки издает, — Айла хихикнула. — Красивый такой. Я думала, что он так же красиво и поет, но нет. Это не пение, а какое-то мяуканье.
Я улыбнулась. Никогда не слышала, какие именно звуки издают павлины, но сравнение Айлы меня немного развеселило.
Когда до огромного вольера осталось совсем немного, я вдруг увидела знакомую высокую фигуру, одетую в черный строгий костюм. Сердце тут же непроизвольно сжалось, и я остановилась. Стало страшно. Предательски и ядовито. Амирхан с кем-то говорил по телефону, спрятав одну руку в кармане брюк. Мне отчаянно хотелось выдрать из себя голыми руками этот проклятый страх, но он уж слишком прочно засел в груди.
— Дядя! — воскликнула Айла.
Он тут же развернулся и взгляд зелено-карих глаз вперился в меня, будто это я его позвала. Нет уж. Это точно не по моей части. Воздух тугим комком сбился в лёгких, сдавив горло. Амирхан скользнул по мне сердитым изучающим взглядом, что-то тихо ответил своему собеседнику после чего отнял от уха телефон. Взгляд Амирхана был сродни космической бездне, что угрожала вот-вот затянуть меня в свои глубины. Медленно и определённо очень больно, дробя мои косточки и разрывая сухожилия. Спасения не будет. Всё, что я знала до этого момента превратится в сияющую пыль погасшей звезды.
Смехотворные остатки моего вчерашнего пыла окончательно развеялись, когда Амирхан уверенной неторопливой походкой направился в нашу сторону. Кажется, я даже почувствовала призрачный холод, что исходил из самой сущности этого мужчины.
Глава 6
Амирхан молча рассматривал меня. Прям-таки откровенно пялился. Вгрызался в мой силуэт, будто пытаясь проникнуть глубоко под кожу. Такой взгляд не может принадлежать человеку. Честное слово. В нем слишком много всего. Неприкрытого и так легко читающегося. Интерес, сердитость… желание.
Я медленно скрестила руки на груди, будто в попытке выстроить невидимый, но прочный блок между собой и Амирханом. Но его взгляд оказался слишком ошеломляющим и пронзительным. Похоже, этот мужчина не привык скрывать своих намерений и эмоций. Что же, в таком раскладе тоже есть свои плюсы — я хотя бы смогу понять, чего стоит ожидать от Амирхана.
— Вы уже вернулись с верфи? — радостно спросила Айла и задрала голову вверх, чтобы посмотреть на своего названого дядю.
— Да, — Амирхан взглянул на девочку и его взгляд тут же потеплел и заблестел, будто кто-то включил внутреннее солнце Амирхана или же оно просто вышло из затмения.
— А мы вот пришли, чтобы за кормёжкой понаблюдать. Бабуля разрешила взять с собой нашу гостью, — Айла посмотрела на меня. — Ой, мамочки! — она прижала ладошки к щекам. — Я же не спросила, как вас зовут!
— Мне самой нужно было представиться. Виктория. Можно просто Вика.
— Вика. Мне нравится ваше имя, Вика, — Айла широко улыбнулась, снова демонстрируя мне свои ямочки.
Амирхан обратился к Долунай на своем языке. Пара отрывистых реплик и женщина, положительно кивнув, оставила нас троих и охрану.
— Виктория, — обратился Амирхан и меня едва не передёрнуло от того, в какой манере он произнёс мое имя. С рычащей «р». — Хочешь покормить?
— Кого? Вашу кошку дикую? — я немного растерялась.
— Именно, — Амирхан спрятал и вторую руку в кармане брюк, а затем развернулся, продолжив путь к вольеру.
Вольер, в котором жила пантера был внушительных размеров. Сама кошка, взобравшись по узкой деревянной лестнице, лежала на втором уровне, вальяжно размахивая длинным хвостом. Сейчас, когда этот адский питомец находился на безопасном расстоянии от меня, я могла получше его рассмотреть. Потрясающие животное. Грациозное и великолепное в своей опасности.
Кто-то, вероятно, из обслуживающего персонала принёс Амирхану плоское металлическое блюдо, наполненное красными крупными кусками мяса. Амирхан вынул из нагрудного кармана платок, подхватил один кусок и отправил его в длинную трубу. Мясо соскользнуло в другое железное блюдо, что находилось в вольере. Пантера несколько секунд лениво наблюдала за манипуляциями своего временного хозяина, затем убедившись, что мясо достигло своей конечной точки, поднялась и в два широких прыжка, преодолев расстояние, схватила обед.
Айла шагнула назад, но испуга на ее лице я не обнаружила. Она восхищенно наблюдала за кошкой. Да, картина с кормлением впечатляла. Вроде бы, ничего необычного. Поглощение еды — это природный процесс для всякого живого существа. Но когда вот так открыто наблюдаешь за хищником, эмоции достигают своего определённого пика. В этот момент вдруг осознаешь всю ничтожность человека перед хищниками, перед теми, кто рожден обладать колоссальной силой.
— Бери, — обратился ко мне Амирхан, вытирая платком руку, которой он брал мясо.
Амирхан не предлагал, а практически приказывал. Я состроила недовольную гримасу, потому что такой формат общения меня категорически не устраивал. Но язык всё же благоразумно решила держать за зубами. Айла не должна быть свидетельницей чужих скандалов или препираний. Девочка хотела подарить мне положительные эмоции и огорчать ее почему-то вот совсем не хотелось.
Я подцепила кусок мяса двумя пальцами и осторожно поднесла к трубе. Сделала всё точно так же, как и Амирхан. Пантера, расправившись с предыдущей частью своего обеда, внимательно следила за моими манипуляциями. У меня вдоль позвоночника даже холодок проскользнул, настолько этот животный взгляд был пристальным и пугающим.
Кошка ухватила еще одну порцию, а я тут же отошла назад и случайно натолкнулась на Амирхана. Он всё это время стоял позади меня. Я сделала шаг в сторону и поёжилась. Такое ощущение, что здесь не один, а целых два хищника.
— А можно мне? — спросила Айла.
— Конечно, — Амирхан кивнул мужчине и тот вручил девочке кусок мяса.
— Рания, кушай. Моя хорошая и красивая, — проворковала Айла и отправила в трубу еще одну порцию.
— А кто так назвал пантеру? — вдруг поинтересовалась я, чтобы хоть немного ослабить напряжение, что зависло в воздухе.
— Я, — ответил Амирхан и вплотную подошел ко мне, снова остановившись за спиной.
Я застыла на месте и крепче впилась пальцами в собственные предплечья. Ну не стану же я убегать от него. Не дождётся. Не испугаюсь.
— Оно что-то обозначает? — я говорила абсолютно спокойно, хотя внутри всё крепко напряглось.
— Да. Зоркая. Иногда это имя трактуется, как красивая. Но зоркая, на мой взгляд, ей больше подходит.
Я пыталась вникнуть в суть ответа Амирхана, но мне настойчиво мешал едва ощутимый сладкий аромат кальяна. Сейчас его крайне сложно уловить, но мои ноздри почему-то всё равно справились с этой нелегкой задачей. И… Меня это напугало и обеспокоило. Наплевать. Мне наплевать. Я вообще равнодушно отношусь к любым ароматам парфюма или каким-нибудь лосьонам. Но этот чертов кальян… Чтоб его!
— Она… Давно здесь? — задала я свой следующий вопрос, упорно борясь сама с собой.
— Полгода. Скоро уже уедет. Рания полностью здорова.
— А что случилось с ней? — я ощутила в себе импульс искреннего интереса, что встревожило меня еще больше. Меня всё это не должно ни касаться, ни интересовать.
— Пуля угодила в нее. Кто-то ради развлечения сделал это. Выжила. Если потрогать участок у хребта, можно ощутить рубец.
Мне показалось или Амирхан вообще не стесняясь, впритык подошел ко мне? Хотя, чего уж здесь стесняться? Мы уже и так однажды были максимально близки. Ближе просто некуда. Я наблюдала за кошкой и за Айлой, но всё равно чувствовалось, что взгляд Амирхана намертво прикован ко мне. И что он там пытается рассмотреть? А, может, хочет дыру в коже прожечь?
— Дядя, а еще можно? — спросила Айла, повернувшись к нам.
— Еще один кусок и хватит, — спокойным тоном объявил Амирхан.
Его густой ровный бас прозвучал завораживающе. На самом деле я таких голосов прежде никогда не слышала. Он будто проникал в поры, просачивался в самую суть, вибрируя в воздухе. Пожалуй, в такой голос можно было бы легко влюбиться, услышь его случайно по радиоприёмнику. Но я уже имела честь познакомиться с хозяином этого тембра, поэтому про влюбленность даже не стоит заикаться. Это слово вообще звучит абсурдно в канве тех событий, в которые я угодила из-за собственной глупости и неосторожности.
Пока Айла пыталась втиснуть в трубу мясо, я ощутила, что чужое дыхание коснулось моей кожи на шее. Амирхан склонился ко мне. Я прям физически ощутила его неотрывный взгляд. Он сотнями иголок пронзил меня, вызывая странную дрожь в теле. Маньяк, что ли? Зачем так пялиться? Меня это окончательно разозлило. Я резко повернула лицо в сторону Амирхана и первое, что увидела — это его губы с маленькой ранкой от моих зубов, затем только додумалась поднять взгляд выше.
Амирхан изучал меня. Внимательно. С каким-то хищным интересом. На меня вообще никто никогда так не смотрел. Я никогда не ловила на себе такие вот откровенные взгляды.
— Любуешься подарком? — с едкой ноткой поинтересовалась я.
— Любуюсь, — совершенно спокойно ответил Амирхан, не чувствуя потребности увести взгляд в сторону, чтобы ослабить неловкость момента.
Но вот незадача. Это только я ощущаю неловкость. Это только во мне кипит раздражение. Это меня дерут изнутри злость и возмущение. Меня, а не Амирхана. Его, похоже, всё устраивает.
Рания, получив последний кусок своего обеда, быстро взобралась на второй уровень. Теперь хищница сыта.
— Дядя, а павлина будем кормить?
— Его уже накормили, Айла. В следующий раз покормишь, договорились?
— Договорились, — девочка вздохнула. — А вам понравилась наша Рания? — она с любопытством посмотрела на меня.
— Великолепное создание, — честно ответила я.
— Возвращайся в дом, — мягко произнес Амирхан и кивнул охране.
Девочка послушно ушла. Перспектива снова остаться один на один с Амирханом меня не прельщала, но я стоически продолжала оставаться на своем месте.
— Можешь морщиться сколько угодно, — Амирхан подал знак мужчине и тот унес блюдо с остатками мяса. — Поморщишься и перестанешь. Всё равно ведь моей будешь.
— Технически уже стала, — я издала краткий нервный смешок.
— Полностью, — добавил Амирхан.
— Это уж вряд ли, — со всей уверенностью заявила я. — Ты не в моем вкусе.
Амирхан ничего не ответил на мою реплику. Может, не посчитал нужным. А, может, ответить нечего. Как я успела понять, Амирхан не очень-то и разговорчивый. Он снова подошел ко мне. И снова максимально близко. Высокий такой и опять этот чёрный костюм. Будто вся тьма вселенной сгустилась в одном человеке. И сейчас он стоял передо мной. Почти нависал.
Я вскинула подбородок и смело ответила на взгляд Амирхана. Пусть знает, что я его не боюсь. Ненавижу. Презираю, но уж точно не стану бояться. Амирхан, не утруждая себя смущением, крепко схватил двумя пальцами за подбородок и задрал мою голову сильнее. Еще чуть-чуть и я вот-вот услышу хруст собственных шейных позвонков. Я смотрела ему прямо в глаза и не моргала. Амирхан совсем немного прищурился, будто пытался проникнуть в самые укромные уголки моего разума, чтобы выудить из них сокровенные мысли.
— Зато ты в моем и этого достаточно, — произнес Амирхан и обхватив второй рукой мою щеку, вжался грубым глубоким поцелуем в мои губы.
Влажный горячий язык беспрепятственно проник в мой рот. Агрессивно и с какой-то невероятной жадностью. Его много… Этого поцелуя… И прикосновений… И Амирхана. А еще слишком много эмоции во мне. Растерянность, все возможные оттенки злости, капля протеста и… еще чего-то такого пряного. Кажется, это уже и не эмоции вовсе. Губы твёрдые и горячие. Немного горчат. Кофе. Или что-то в этом роде. Не знаю. Но сердце в грудной клетке начинает сокращаться быстрей.
Это не поцелуй. Так нормальные люди не целуются. Амирхан, будто сожрать меня решил. Моим пальцам пришлось вжаться в твёрдые предплечья Амирхана, скрытые под тканью пиджака и рубашки. Я вжалась так крепко, как только могла. Надеюсь, это хотя бы чуть-чуть, но причинит ему боль.
Вообще-то следовало бы его оттолкнуть, только эту «гору» вряд ли получиться сдвинуть хотя бы на сантиметр. Амирхан закрыл собой и солнце, и чистое летнее небо. Его много. Этого человека всё еще было слишком много. Его поцелуй вгрызался в меня. Жадно. Горячо. Беззастенчиво. Я не знала, что именно ощущаю. Всё и одновременно ничего. Мне стало не по себе.
— Амирхан! — послышался откуда-то из вне, сиплый сильный голос, что явно принадлежал мужчине.
Амирхан оторвался от меня неторопливо и немного лениво. Его глаза горели. А на покрасневших губах отчётливо прорисовались контуры от моего недавнего укуса.
Амирхан взглянул на мужчину поверх моей головы, я тоже обернулась. Это был тот самый усач, который сидел на террасе, когда я ворвалась на нее, точно бушующий смерч. Это человек и впрямь очень крупный. Примерно одного роста с Амирханом, но намного шире в плечах и плотней. Он неодобрительно посмотрел на меня, затем вперил взгляд в своего друга и что-то заговорил на иностранном языке. И вряд ли что-то хорошее, потому что голос пришельца был крайне недовольным.
— Хасан! — вдруг гаркнул Амирхан.
Этот Хасан быстро перевел взгляд в мою сторону. Я поёжилась. Этот тип пугал. Потому что его определенно звериное начало никакой костюм и никакой дорогущий смартфон, зажатый в одной руке, не скроют. Хасан что-то недовольно добавил, развернулся и пошел прочь.
— В дом, — приказал мне Амирхан.
Ослушаться я не осмелилась, и быстрым шагом направилась по указанному маршруту.
Глава 7
Несколько следующих дней я провела в компании Айлы. Кажется, она сумела выбить у бабушки согласие на то, чтобы иметь возможность беспрепятственно приходить ко мне. По началу я была раздражена, потому что чаще предпочитала одиночество, чем чью-то компанию. Моя прежняя жизнь с бабушкой и дедушкой была размеренной. Я привыкла к ней настолько, что абсолютно ничего не хотела менять. Хотя, пожалуй, стоило бы. Всё-таки, когда тебя двадцать три, а у тебя прежде никогда не было никаких серьезных отношений — это, как минимум, странно. Вернее, так считают окружающие. Ну да, будто с наступлением восемнадцатилетия бегать по парням — это куда уж лучше и престижней.
Всё же я в больше одиночка. У меня не было ни братьев, ни сестер. Ни родных, ни двоюродных. Я была одна. Всё внимание сосредоточивалось на мне. Границы моего личного пространства почти никогда не нарушались. Поэтому наличие ребенка меня знатно напрягало. Это мои проблемы. Айла здесь была совсем ни при чём.
Но как-то ночью поразмыслив о том, что в одиночку я точно тут свихнусь, моя раздражительность немного ослабла. Амирхан куда-то укатил вместе с этим пришибленным Хасаном, что конечно же не могло не радовать меня.
— Бабушка у меня старых порядков, — как-то призналась Айла.
Мы сидели в крупной комнате, расположенной на первом этаже. Ее оборудовали под домашний кинотеатр. Здесь были большие глубокие кресла. Благодаря нескольким кнопкам, что встроены в подлокотник, эти кресла раздвигались, и на них можно было удобно лежать. В воздухе витал сладкий приятный аромат попкорна. В небольшой комнатке, примыкающей к кинозалу, был установлен специальный аппарат для приготовления попкорна. Долунай настойчиво хотела, чтобы его готовкой занялся кто-нибудь из кухни, но мы с Айлой смело взяли это дело в свои руки.
Нажарив попкорна, мы ушли в зал, попутно прихватив несколько бутылок воды. Я жила в обычной двушке в хрущёвке. Поэтому наличие личного кинозала, естественно, меня поразило. Живут же люди! Конечно, это поражало мой голодный к роскоши взгляд, но я всё равно не могла и не хотела себя ассоциировать с этими декорациями. Но в то же время я была рада, что Айла вытянула меня из спальни. Смена обстановки была полезной.
И вот, когда мы посмотрели простенькую комедию, до отвала наевшись попкорна, Айла выдала такое вот признание.
— Но дядя современный, поэтому я смогу в будущем самостоятельно выбрать ту профессию, которая мне интересна.
— И кем же ты хочешь стать? — задала я вполне логичный вопрос.
— Доктором, — Айла поковырялась в остатках своего покорна, что был насыпан в небольшое бумажное ведерко.
— Почему?
— Чтобы спасать людей. Женщин. Чтобы они не умирали, когда рожали детей. Детки, которые остаются без мамы — это плохо, — Айла взглянула на меня, и даже в полутьме кинотеатра я отчётливо увидела в ее больших тёмно-карих глазах почти взрослую серьезность и даже какую-то мудрость.
Мне вдруг так тоскливо стало на душе. Ведь я тоже выросла без матери.
— Я с тобой согласна. Но это очень высокая и серьезная планка — стать доктором. Надеюсь, что ты ее достигнешь, — мои пальцы сами собой потянулись к ладошке девочки. Мне почему-то вдруг захотелось ее как-то поддержать, обозначить свою веру в то, что у Айлы всё получится.
Странный порыв. Очень странный. Но до жути приятный. Я убрала руку и сжала ее в кулак. Пришлось, пожалуй, уже в сотый раз себе напомнить, что меня всё это не касается. Ни животные в вольере, ни мечты Айлы, ни этот чертов кинотеатр. Мне всё равно. Рано или поздно я всё равно вернусь домой.
Богатые мужчины могут себе позволить всё, что угодно. Любую игрушку. Любой подарок. Но затем это непременно наскучит. Так случится и со мной. В этом я даже не сомневалась. Поэтому у меня нет ни единой причины, чтобы считать себя подругой Айлы и хоть как-то проникаться к ней симпатией.
— А ты? Кем мечтала стать ты? — кажется, девочка даже не заметила моей внутренней борьбы. Мы давно перешли на «ты». Я предложила.
— Балериной, — вдруг честно выпалила я. — Но не срослось. Училась на кафедре журналистки. Параллельно занималась копирайтингом. Хорошая штука. Может прокормить, если, конечно, усердно и долго работать.
— А что это такое? — Айла отставила ведерко с остатками попкорна и открыла бутылку с водой.
— Текст писать нужно. Тебе задают тему, выдвигают ряд требований и ты, следуя им, пишешь текст. Потом он оплачивается.
— Звучит очень скучно.
— Да, — я улыбнулась. — Так и есть. Но работать можно.
Вечером в этот же день я нахально позволила себе залезть в большую глубокую ванну и отлежаться в горячей воде. Мысли иногда собирались вокруг моего сегодняшнего разговора с Айлой. Я давно не вспоминала о своем практически детском желании стать балериной. Даже ходила в балетную школу. Два с половиной года. Но потом по нелепой случайности травмировала ногу и всё. Прощай, голубая мечта. Выдающийся балерины из меня не получилось.
Это было сто лет назад. И зачем вспоминать о том, что ушло? Журналистика меня никогда не интересовала. Но я попала на бюджет. Бабушка радовалась. Копирайтинг в современном мире очень даже неплохая работа. Да, по сути, вся моя жизнь была неплохой. Спокойной. Стабильной. Мне не на что было жаловаться. Даже на отсутствие родителей. Тося с дедом были для меня лучшими родителями.
Я обычная. Моя жизнь обычная. Именно поэтому я твёрдо убедила себя в том, что в этом доме пробуду недолго. Если объективно оценивать ситуацию, то Амирхан вполне себе красивый мужик. Молодой. Не больше тридцати пяти. При деньгах, как я уже успела понять. Такой всё равно будет жить с женщиной, которая станет ему ровней. Эта мысль меня вдохновляла. В конце концов, я сыта и меня никто не терроризирует. А с остальным уж как-нибудь справлюсь.
Закрыв глаза, я зажала двумя пальцами нос и погрузилась с головой под воду. Здесь было практически тихо. Разве что слышался шум крови в ушах. Я медленно вынырнула, отдышалась и решила, что пришло время выбираться. Вода уже почти остыла.
Вообще я не мерзлячка и со здоровьем у меня всё отлично. Могу даже зимой выпить холодную воду или мороженое съесть и не заболеть. Но на этой вилле царили какие-то свои порядки. Пол практически везде устлан дорогими персидскими коврами. Кажется, что он даже с подогревом. В доме всегда тепло. Конечно, есть кондиционеры, но… Я заметила одну странную штуку.
Когда Амирхан на вилле, то всегда очень тепло. Будто солнце решило расщедриться и утопить нас в своем тепле. Но если Амирхана нет, то на вилле возникает спасительная прохлада. Кондиционеры работают на всю катушку.
И вот сейчас, когда я выбралась из ванны, температура воздуха будто изменилась. Впрочем, в комнате и так влажно и тепло. Но такое ощущение, что стало еще теплей, будто солнце приблизилось к орбите виллы.
Подсушив волосы полотенцем, я закуталась в тонкий халат и подошла к зеркалу. Мое отражение выглядело сытым и спокойным. Оглушающая картина. Разве не должно быть иначе? Нет, не должно. Ситуация, конечно, откровенно дерьмовая. Но нужно из нее вытянуть по максимуму положительных пунктов. Это лучший способ, чтобы не загонять себя в угол.
Вдруг в ванную комнату открылась дверь. Я сначала подумала, что это Долунай. Она иногда может заявиться без приглашения, но вместо невысокой плотной фигуры женщины, я увидела Амирхана. Он был одет в черные зауженные к низу брюки и такого же цвета рубашку, расстёгнутую на несколько пуговиц.
Почему-то мой взгляд в зеркале на несколько крошечных, ничего не значащих секунд, застыл на линии талии Амирхана. Широкий кожаный ремень с крупной металлической пряжкой, весьма живописно обхватывал его талию. Подчеркивал ее идеальную узость на контрасте с широкими плечами.
Этот мужчина не то, что бы прям вот красавиц, который обосновался на страничках модных журналов. Нет уж. Это не так. Его черты лица не такие уж и тонкие и нос, кажется, чуть с горбинкой. Но вот есть что-то в этом Амирхане. Что-то такое неуловимое, но притягивающее к себе взгляд.
Это наблюдение я расценила, как хитрую уловку или приманку. Что-то типа: «Ты лети-лети, бабочка, к огню. Я тебя согрею, а потом сожру». Привлекательной внешностью мою бдительность не усыпить. И лужицей у этого заносчивого кретина я уж точно не растекусь.
Амирхан пару секунд стоял на пороге комнаты, как бы оценивая обстановку. Затем закрыв дверь, уверенным широким шагом направился ко мне. Я быстро развернулась и смерила Амирхана сердитым взглядом. Его это не остановило. Он вплотную подошел ко мне и обвил одну руку вокруг моей талии. Настойчиво так, будто и впрямь уверовал, что когда-то сможет всё-таки добиться от меня взаимности. Но не бывать этому. Ни в одной из параллельных вселенных.
— Мне нравятся твои влажные волосы, — прошептал Амирхан куда-то мне в шею.
Все его движения стремительны и уверенны. Какая-то натуральная атака.
— Отстань от меня. Я тебе не игрушка, — попыталась высвободиться, но тщетно.
— Ты мой подарок. Подарок, а не игрушка, — его голос разнёсся миллионом крошечных иголочек вдоль моей шеи.
В мыслях мелькнул вполне резонный вопрос: когда Амирхан вернулся? Час назад? Два? Или только что? Последний вариант почему-то мне показался наиболее приближенным к истине. То есть, из всего, чем бы Амирхан мог заняться после своего отсутствия на вилле, он примчался в первую очередь ко мне?
Его пальцы быстро развязали пояс моего халата. Амирхан тяжело дышал, будто он находился на пике своего возбуждения или вообще за гранью.
— Хочу тебя, — прошептал он, оставляя горячий поцелуй сначала на моей шее, затем на обнаженных ключицах.
В этот раз Амирхан был не так резок со мной, как в наш прошлый и единственный. Он несдержанный, но такое поведение продиктовано неуёмным почти бешеным желанием. Амирхан легко подхватил меня под ягодицы и усадил на столешницу. Она была немного прохладной.
— Ты привыкнешь ко мне. Со временем, — Амирхан стянул с меня халат.
— Пусти, — прошипела я, но тут же умолкла, когда его горячие губы обхватили мой сосок.
Воздух застрял где-то в глотке. Я немного закашлялась, а мои пальцы вероломно потянулись к тёмным густым волосам Амирхана. Он продолжал ласкать мой сосок: покусывая его облизывая и втягивая поглубже в рот. Затем всю эту магическую процессию проделал с моей второй грудью. Я ахнула. Атака губ Амирхана была неожиданной и чувственной. Это было, черт возьми, приятно. Честно, я и не думала, что так может быть лишь от одного прикосновения к груди.
— Хватит, — прошептала я.
Амирхан выпрямился, притянул меня к себе максимально близко и опустил одну ладонь на щеку. Слишком близко. Опасно близко. Мой взгляд зафиксировался на губах Амирхана, будто они могли вот-вот убить меня.
— Ты не можешь мной руководить, — рука Амирхана скользнула к моей шее. — Поняла? — он несильно сжал горло.
Взгляд зелено-карих глаз скользнул к моим губам. Я заметила, как крылья носа Амирхана начали раздуваться. Интересно, если я хорошенько попытаюсь, то смогу врезать ему в пах? Меня злил этот мужчина, а еще больше злило то, что его прикосновения к груди не вызвали во мне чувства омерзения. Хотя вообще-то должно быть именно так.
Несколько секунд, что тоже совершенно ничего не значили, мы смотрели друг на друга. Зелень у Амирхана всё же раскрывается ближе к зрачку, а вокруг нее карий. Такой тёплый карий цвет. Похожий на топленый шоколад. Плевать. Честное слово. Мне совершенно наплевать на его глаза, их цвет и прочее.
Показалось, что вот пройдет еще несколько секунд и воздух между нами затрещит. От Амирхана исходил жар, будто он проглотил осколок солнца. Или это я просто замёрзла?
— Отпусти меня, придурок, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Купи себе резиновую куклу, и она уж точно перечить тебе не станет, — выпалила, что первое пришло в голову.
Глаза Амирхана презрительно сузились, а меня это только больше распалило. Что? Не нравится? А я только начала. Столько всего тебе сейчас скажу, что подавишься. Но я так больше ничего и не произнесла. Амирхан поцеловал меня. Отпустив шею, он зарылся пальцами в мои влажные волосы на затылке. Снова глубокий поцелуй. Снова уже знакомое ощущение, что Амирхан просто хочет съесть меня. Неужели все мужчины вот так целуются? Это же настоящее преступление! Хотя губы Назара вызвали лишь тошноту. Значит, не все.
Такое ощущение, будто я раскалывалась пополам. Мысленно я вопила и брыкалась, не принимая всё вот это непотребство. А физически ощутила странное приятное чувство, что засело где-то в животе. Нет уж. Нет уж!
— Отпусти меня! — рявкнула я и увернулась от еще одного глубокого, размывающего границы реальности, поцелуя. Амирхан какие-то курсы что ли заканчивал, как правильно нужно целоваться?
Амирхан схватил меня за плечи, а я влепила ему пощечину. Импульсивно, но метко. Это даже вызвало во мне приступ приятного злорадства.
— Строптивая газель, — выплюнул этот дикарь восточный с ядовитой ухмылочкой на губах и пьяным блеском во взгляде.
— Что? — мои глаза расширились. — Я тебе не парнокопытное, ясно?! — в кончиках пальцев закололо желание выцарапать Амирхану глаза. Сначала я подарком стала, а теперь меня окрестили какой-то козой дранной!
— Хватит! — гаркнул Амирхан и тряхнул меня. — Твой характер огненный меня не отпугнет, ясно тебе, женщина? Я умею быть упрямей осла, так что даже не надейся избавиться от меня и моего внимания. Я тебя выбрал. — В зелено-карих глазах полыхнул настоящий изумрудный огонь. — Моей. Будешь. Точка, — он убрал за ухо прядь моих волос, затем выпрямился и отпустил.
Я медленно проглотила слюну и, кажется, только сейчас сделала нормальный вдох. Амирхан направился к двери. Я отчётливо увидела натянутую ткань брюк в зоне паха, что красноречиво демонстрировало возбуждение этого мужчины. Ничего. Пусть помучается.
— И носки надень, — вдруг добавил Амирхан, находясь уже на пороге. — Теплей будет.
Да куда уж теплей? И так, как в аду живём. Хотя, в его центре по Данте господствует дикий холод. Что-то подобное происходило и со мной: снаружи обжечь могу, а внутри обломок ледника застрял.
Глава 8
Как-то утром мне открылась одна маленькая, но крайне неприятная тайна. Моя спальня расположена по соседству со спальней Амирхана. Как я об этом узнала? Очень просто. Ко мне пришла Айла. Теперь я завтракала не у себя, а в небольшой столовой, где одна стена была полностью стеклянной. Сквозь нее было видно фруктовые деревья, среди которых гордо расхаживал белый павлин. Завораживающая картина, если честно. Я вместе с Айлой вышла из своей спальни, и увидела, как дверь в соседнюю комнату внезапно открылась. На пороге возник Амирхан. Он был в домашней одежде и закинул на плечо большое белое полотенце. Похоже, собирался в душ. Амирхан с кем-то говорил по телефону.
Наши взгляды пересеклись всё лишь на одну или две секунды. Как всегда, ничего не значащие для меня секунды. Быстро в мыслях сложив два и два, я поняла, что моим соседом стал сам хозяин всего этого дурацкого «парада». Великолепно! Какая честь!
Айла поздоровалась со своим названым дядей. Он ей улыбнулся, не прерывая разговора. Нежно так и по-доброму. Такая улыбка вполне была способна согреть и растопить все льды Арктики. Но меня это не интересовало. Ни капли.
Мы спустились в столовую. Как всегда, вокруг куча охраны. Это меня невероятно раздражало, потому что постоянно напоминало о том, что так просто я отсюда не выберусь. Не знаю, какие там принципы у Амирхана, и если честно, то знать не хочу. Но, похоже, он убежден, что достаточно человека поместить в комфортные условия, чтобы получить доступ не только к его телу, но и душе, и мыслям. А, может, это только так мне кажется? И на самом деле, Амирхан просто привык держать все свои «игрушки» поближе к себе?
В столовой я начала есть в тот момент, когда Амирхан, судя по всему, понял, что вряд ли я попытаюсь сбежать. Но я же не идиотка. Куда бежать, если охраной везде под завязку напичкано? Спасибо, но я не мазохистка.
На большом круглом столе из белого дерева уже были расставлены тарелки с завтраком. Долунай хлопотала на кухне. Кажется, ей нравилась ее работа. Она буквально вся расцветала, когда занималась готовкой. И это было не напрасно. Ее блюда напоминали маленькие произведения искусства. Казалось бы, обычные ингредиенты, но их сочетание и композиция выглядели чудесно, будто только из фешенебельного ресторана доставлено.
Этим утром к завтраку присоединился и Хасан. Странный тип. Мрачный до невозможности. Как бы я не презирала Амирхана, но и дураку было понятно, что он способен испытывать хоть что-то светлое. Он, к примеру, любит Айлу. Любит, как родную. Ей он может улыбнуться. Совершенно искренне. Назначить дополнительные занятия с учителем, чтобы подтянуть некоторые школьные предметы. Может и поощрить, и при этом не баловать чрезмерно. Его личное «солнце», то попадет в затмение, то выходит из него. В основном это «затмение» с Амирханом происходит, когда я рядом. Вернее, когда я говорю очередные грубые слова. Похоже, он всерьез думал, что я стану молчать и покорно принимать его близость. Как бы ни так. После случая в ванной комнате, Амирхан не приближался ко мне. Только смотрел. Часто. Иногда подолгу. Сжирал своим взглядом. Вгрызался в меня с почти осязаемым голодом.
А вот Хасан этот в условном «затмении» находился двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Он редко говорит по-русски, хотя я уже успела понять, что этот язык ему прекрасно известен. Хасан постоянно ссорится с Амирханом и изредка так смотрит на меня, что сквозь землю провалиться хочется. Очевидно, что мое присутствие мешало этому человеку. Будто я дышать ему не даю, и все-все беды в мире случаются исключительно по моей вине.
Амирхан не ненавидит меня. Он, скорей, злится, что не может подступиться ко мне. А его этот какой-то дальний родственник именно ненавидел меня. И даже не пытался скрыть этого. Поэтому завтракать вместе с ним было не совсем уж комфортно и приятно. Но это не самая жуткая ситуация, что приключалась со мной. Так что, и ее можно будет пережить.
Айла села рядышком, чтобы рассказать про свои занятия с учительницей. С математикой у девочки есть существенные проблемы, и Айла жаловалась, что ничего не понимает. Но не хочет расстраивать Амирхана и доставлять ему лишних проблем, ведь он и так очень много работает.
— Я, конечно, не математик, — начала я, когда Айла с тяжелым вздохом принялась завтракать, — но могу с тобой позаниматься. Думаю, с теми задачами, что ты сейчас проходишь, я еще смогу побороться.
— Не тебе это решать, женщина, — резким сиплым голосом вдруг произнес Хасан.
Он сидел напротив нас. Ел, пил кофе и не отрывал взгляда от своего смартфона. Я нахмурилась.
— Мы между собой разговариваем.
— Твое дело простое — кувыркаться в кровати Амира, — Хасан поднял свой глубокий взгляд бледно-серых глаз. — Не лезь туда, куда не приглашали. Ты здесь не хозяйка.
Я крепко сжала в руке вилку. Щёки опалил горячий румянец, вызванный приступом злости и возмущения. Но голос благоразумия вовремя подсказал, что не следует вступать в открытый конфликт с этим человеком. Я с Амирханом едва-едва могу бороться, а двоих мужчин уж точно не потяну. Да и себе только жизнь усложню.
— Молчишь? Вот и молчи, — продолжил Хасан. — На месте Амира я бы давно выпорол тебя, и научил по струнке ходить. Так что радуйся, что дружок твой тебя мне не подарил, — губы Хасана изогнулись в угрожающей злорадной ухмылке.
У меня даже морозец по коже прошелся. Я была одета в легкий черный комбинезон с расклешенными штанинами и свободными рукавами с манжетами. Всё закрыто. Ни единого обнаженного участка тела. Но под пристальным взглядом Хасана я почувствовала себя голой, и мне это совершенно не понравилось. Кажется, ко всем прочим проблемам, я еще и врагом обзавелась. Чудесно! Поэтому я мудро решила по максимуму избегать встреч и любых контактов с этим человеком.
Как бы странно это не звучало, но я начала привыкать к новым локациям в своей жизни. Подниматься с кровати с каждым утром становилось всё легче. Почти постоянное присутствие Айлы меня перестало нервировать. Амирхан оказался весьма занятым человеком, поэтому на вилле он бывал не так часто, что, безусловно, шло мне на пользу. Но где-то глубоко-глубоко внутри я прекрасно понимала, что не смогу бесконечно отпираться и противостоять ему. Если Амирхан захочет получить свое, то он непременно получит. И эта аксиома пугала меня.
Сегодня на вилле было приятно прохладно. Снова работали кондиционеры, а это обозначало лишь одно — хозяин отсутствует. Долунай показала мне еще часть помещений, что до этого момента были для меня под запретом. Галерея, массажный зал и бассейн. Роскошный, крытый бассейн. Их на вилле вообще два: один под открытым небом, другой в доме. Айла занималась с учительницей, а я решила, что отправлюсь немного поплавать.
Долунай щедро нас всех кормила, боюсь, что разнесёт меня и вернусь я к себе сплошным бочонком на тонких ножках. А в мои планы уж точно не входило толстеть. У меня был один-единственный купальник. Цельный. Бирюзового цвета. Простенький, но удобный. Бассейн, что был расположен на первом уровне в доме, имел прямоугольную форму. Вокруг перламутровая плитка, живые цветы и удобные глубокие кресла.
Я прыгнула в прозрачную немного голубоватую воду и поплыла. Туда-сюда, туда-сюда. Голова будто отчистилась от всех тяжелых мыслей. Только сердце дребезжало в грудине из-за нешуточной нагрузки. Один бортик. Затем второй, противоположный. Оттолкнуться ногами, на другой стороне — руками. Сюда на спине, а туда — брассом. Брассом, конечно же, было значительно сложней.
Вынырнув, я подтянулась на руках и улеглась грудью на прохладную перламутровую плитку. Прижалась к ней щекой и прикрыла глаза. Я снова вспомнила о Тосе. Когда ее не стало, я твёрдо запретила себе постоянно думать о ней, чтобы не было так больно. Но бабушка какими-то яркими неконтролируемыми вспышками прорезалась сквозь плотную завесу сопротивления в моей голове. Как, например, сейчас. В той, прошлой жизни, меня совсем никто не ждет. Некому ждать, и это… это выбивало из меня остатки духа. Что со мной будет потом, когда вся эта история с Амирханом завершится? Пожалуй, устроюсь на работу, а в квартире сделаю ремонт. Спрячу всё прошлое в отдельном дальнем ящике своей памяти.
Осторожно соскользнув обратно в воду, я притянула колени к груди и начала медленно опускаться на дно. Бассейн здесь был достаточно глубоким. Если бы я стала пятками на дно и вытянула руки вверх, кончики моих пальцев вряд ли показались над поверхностью воды.
Почему-то именно в воде я ощущала себя безопасней и спокойней всего. Думаю, это живет в наших ДНК, ведь в чреве матери мы тоже развиваемся в жидкости. Я что-то услышала. Будто кто-то тоже погрузился в воду. Даже какая-то вибрация рябью пронеслась вокруг меня. Я почему-то проигнорировала это. Не знаю, почему. Кроме меня здесь всё равно никого нет. А, может, я просто отторгала очевидное?
Но вдруг крепкие широкие ладони схватили меня за плечи. Знакомо так схватили. Как тогда, в ванной. Пальцы больно сжали кожу. Так больно, что последние пузырьки воздуха вылетели из моего носа. Резкий, прям-таки невероятный рывок вверх и в следующую секунду мои лопатки уже были вжаты в прохладную плитку бортика.
Я сморгнула воду и увидела перед собой Амирхана. Он был зол. Так неприкрыто и остро. Капельки воды собрались на его подбородке, украшенном тёмной щетиной. В глазах плясали языки адского изумрудного пламени. Я жадно начала ловить ртом воздух. Мысли в голове спутались.
— Что ты творишь, женщина? — прорычал Амирхан и вжался пальцами в мои плечи с такой силой, что показалось он вот-вот до голых костей достанет.
— Я? Ничего. Просто плаваю, — растерянно ответила я.
— На дне бассейна? — этот рык родился где-то в широкой груди Амирхана и вырвался со словами наружу.
— Я… Я всего лишь, — у меня не получилось дать четкого ответа.
Мой взгляд скользнул по черной ткани рубашки, что облепила широкие плечи Амирхана, выглядывающее из-под воды.
— Почему это ты в одежде? — медленно спросила я и тут же прикусила губу.
Он решил, что я утонула. Или пытаюсь утонуть. Ох, чёрт! Я бы такой дрянью уж точно не занималась. Мне разве жить надоело?
— Я тебя сам утоплю, чтобы ты этой ерундой не занималась, — в голосе почти угроза и никаких шуток.
Такое поведение можно было счесть за реакцию, вызванную страхом. Но это не так. Во-первых, Амирхан не боится. Во-вторых, мы друг другу никто, чтобы переживать. Он просто банально не хочет, чтобы его игрушка\подарок повредилась. Но почему он здесь? Долунай, вероятно, сказала. В помещении стало ощутимо теплей. Амирхан снова по возвращению сразу же ко мне направился? Ну что за человек?
— Я не собиралась ничего такого делать, — я ухватилась за плечи Амирхана, чтобы снова не уйти под воду.
— Мне плевать. Я сказал то, что хотел. А теперь, — он умолк на несколько секунд, сверля свирепым взглядом, — моей будешь. Я всё равно тебя сделаю своей.
Снова одна и та же пластинка. Амирхан развернул меня к себе спиной. Резко. Прямо в воде. Я ухватилась пальцами за края, будто повисла над пропастью. Амирхан снял с себя рубашку. Она черным влажным ошметком шлепнулась на перламутровую плитку. Горячая грудь вжалась в мои лопатки, а губы коснулись шеи. Амирхан целовал. Одержимо и с каким-то одному ему известным упоением. Целовал так, что у меня сердце барабанить начало не хуже, чем во время моих плавательных процедур.
Я снова убедилась в том, что он невероятно целуется. Даже когда наши губы не соединены. Моя кожа покрылась мурашками, потому что на какую-то предательскую долю секунды показалось, что Амирхан этими поцелуями возносит меня к небесам. Каждый поцелуй, как печать моей привлекательности и полной власти над этим мужчиной. Ерунда! Это просто уловка. Такая сладкая и хитрая… уловка.
Амирхан начал стаскивать с меня лямки купальника, а мои пальцы… помогать ему! Купальник вдруг стал какой-то невероятно лишней деталью, что сковывала мои движения. Это. Нужно. Прекратить. Возбужденный, твёрдый член Амирхана резко проник глубоко в меня. Пальцы запутались в моих влажных волосах. Амирхан схватил меня за горло, продолжая насаживать на себя. Вода вокруг нас начала расходиться кругами.
— Пусть. Твое. Тело. Привыкает. — Прошептал Амирхан мне на ухо между толчками. — Я буду брать тебя. Буду ласкать тебя. Привыкай, — он жесток в своих словах и ласках.
У меня попросту не получается выудить из себя одну определенную эмоцию. Хочется ударить его. Хочется, чтобы он не останавливался. Хочется, чтобы он поцеловал. В шею. Амирхан совершенно чарующе целует в шею. А может, это она у меня сама по себе такая чувствительная? Ненавижу неоднозначность. И его ненавижу… Хочу…
Амирхан буквально прирос ко мне, продолжая проникать в мое тело. Быстро, жестко, беспощадно, словно наказывая.
— И стонать ты будешь только для меня, ровно, как и получать удовольствие, — он снова поцеловал в шею и кончил, вовремя выскользнув из меня.
Внизу живота будто образовался какой-то странный, но крайне неприятный узел. Между бёдер даже больно стало. Амирхан тяжело дышал мне в затылок. Его руки всё еще были на моем теле. Сжимали его так сильно, словно боялись отпустить. Моя обнаженная влажная грудь соприкасалась с холодной плиткой всякий раз, когда я делала глубокий вдох.
Амирхан медленно разжал пальцы, отпустил меня и выбрался из бассейна. Я вдруг ощутила себя одинокой. Глупое и нелогичное чувство. Его нужно пресекать. Амирхан подхватил рубашку и обнаженный направился в сторону дверей, что вели в небольшую комнатку-раздевалку.
— Завтра доктор выпишет тебе противозачаточное средство, — заявил Амирхан и причесал пальцами влажные тёмные волосы. — В мои планы не входит обрюхатить тебя.
В мои тоже. Но почему-то стало как-то гадко. На секунду. На еще одну ничего не значащую секунду. А сколько еще таких будет?
Глава 9
Доктор сделал мне противозачаточную инъекцию. Это была единственная вещь, относительно которой мое мнение полностью совпадало с мнением Амирхана. Я никогда не думала о детях. Не знаю, может, я еще просто не готова к этому. Да и когда тут готовиться, когда вот с Тосей всё время была, а там работа, а потом домашние дела. Да и вообще! Не встретила я еще на своем жизненном пути такого мужчину, которому хотела бы подарить ребенка. А теперь, когда меня занесло на виллу к Амирхану, вообще сложно что-либо прогнозировать. Но в любом случае отсюда я хочу выбраться с минимальными последствиями.
Сегодня в доме повсюду витало тепло, но самого хозяина видно не было, что являлось для меня неоспоримым плюсом. Несмотря на то, что Хасан прозрачно обозначил границы моей деятельности в доме Амирхана, я всё равно решилась помочь Айле с математикой. В школе я училась хорошо. Слабой моей стороной были лишь иностранные языки, но в остальном почти круглая отличница. Поэтому здраво расценив свои силы, я всё-таки пришла к выводу, что могу стать полезной для девочки. Думаю, без Айлы мне бы здесь было крайне тоскливо. А так вроде бы всё уже не кажется таким безвыходным и сюрреалистичным.
Обычно, Айла занималась дополнительными занятиями в беседке, что была расположена среди фруктовых деревьев и красивого искусственного пруда. Тут очень уютно. Правда, иногда доносятся невероятные «песнопения» павлина. Такой красивый и так бездарно поет.
На конкретных примерах я пыталась объяснить Айле принцип сложения и вычитания дробей с разными знаменателями. Девочка внимательно слушала меня. Она была хорошо воспитана. Не знаю, чья эта заслуга: Долунай или Амирхана, но с Айлой оказалось просто работать. Не понимаю, почему у нее могли возникнуть какие-то трудности с учебой.
— Тебе просто нужно довести решение дробей с разными знаменателями до автоматизма, — назидательно произнесла я, когда мы уже почти закончили. — Моя учительница так всегда говорила. Мне помогло.
— Хорошо, я буду стараться, — Айла закрыла колпачком ручку и сложила тетрадки в стопку. — Правда, голова уже кипит от всех этих решений, — немного смущенно призналась девочка.
— С учебой всегда так. Мозг наполняется новой информацией. А это очень хорошо, — я потянулась и откинулась на мягкую спинку скамьи.
— У меня есть идея! — Айла резко вскочила из-за стола и куда-то убежала, отбросив свои длинные косички на спину.
Через несколько минут девочка вернулась с телефоном в руках. Новомодным и уж очень большим для одной ее ладони.
— Я люблю танцевать, — тяжело дыша, заявила Айла. — Особенно после уроков. Хочешь со мной? — девочка принялась быстро что-то искать в телефоне.
— Не знаю. Мне и так хорошо.
Заиграла музыка. С явным восточным мотивом, но в современной ритмичной обработке. Айла улыбаясь, начала танцевать и кружиться. Пространства беседки ей явно было недостаточно, поэтому она вышла в сад. Такая весёлая и счастливая. Она даже не подозревает о том, какой ее дядя подонок. Но кто я такая, чтобы рушить детское чистое представление о семье? Все мы хотим жить в лучшем мире и упрямо не замечать его уродств. Правда, эти уродства так и лезут в глаза, пляшут перед самым носом, чтобы ты не забыл — реальность жестокая штука.
Пока Айла танцевала, я прикрыла глаза, позволяя музыке заполнить каждый уголок моего сознания. Проникнуть в мою кровь, отчистить от тяжелых мыслей и дать сил. Есть в восточных мотивах что-то такое магическое, почти потустороннее и притягательное.
Я упрямо пыталась не разбирать на молекулы всё то, что сейчас творилось в моей жизни. Блок. Ни единой мысли об Амирхане. Я беспощадно блокировала всё, что могло мысленно привести меня к этому мужчине. Но как выяснилось, для подобных трюков нужно иметь нешуточный запас душевных сил. Как долго я смогу держать оборону? И что случится, если эта оборона обрушится? Что будет со мной? Есть ли какой-нибудь выход?
Цепочка откровенно пугающих вопросов неумолимо распространяла во мне ощущение тревоги. Вот именно поэтому я и не хочу думать обо всём этом. Нужно сохранить в себе хотя бы частичку спокойствия и здравого смысла. Если поддамся панике, то ничего хорошего из этого не получится.
— Дядя! — радостно воскликнула Айла.
Я открыла глаза, и мое внутреннее хрупкое спокойствие рассыпалось сотнями мелких осколочков. Я не боялась Амирхана. Что-то внутри подсказывало, что мы с ним на равных. Не в физическом плане, конечно, а в эмоциональном, душевном, моральном. Не знаю, как это правильно объяснить. Я не могла назвать себя слабачкой. Мой характер — вот так запросто надвое не переломать и, думаю, интуитивно Амирхан это прекрасно понимает. Всё же на дурака он совсем непохож.
Но какое-то странное чувство в его присутствии я всё-таки испытывала. Как-то сразу холодно становилось и неуютно. Парадоксально, учитывая, что на улице тёплая погода, а в доме вообще временами, словно в пекле находишься.
Амирхан подошел к Айле. Руки были спрятаны в карманах брюк. Ворот белой идеально отглаженной рубашки был распахнут. Посмотришь вот так под одним углом, и Амирхан кажется красивым. А посмотришь под другим и, вроде бы, ничего особенного в нем не находишь.
Он обратился к Айле на своем языке. И пусть взгляд зелено-карих глаз был прикован к девочке, а я всё равно не могла избавиться от навязчивого ощущения, что внимание Амирхана ядовитыми змеями тянется ко мне.
Это было неприятно. Даже если бы Амирхан стал мягче и сговорчивей, я уже не смогу относиться к нему иначе. Он поступил, как дикарь, и это самое меньшее, что я могла о нем сказать. Но Айла с неприкрытым обожанием смотрела на своего дядю. Тут и без лишних объяснений было понятно, что он является для нее неоспоримым авторитетом.
Айла кивнула, выключила музыку и собрав все тетрадки, вприпрыжку убежала в сторону дома. Я тоже хотела уйти, но Амирхан своим далеко немаленьким телом перегородил выход из беседки. Я, конечно, могла бы подняться на скамье и выпрыгнуть, беседка ведь не застеклённая. Но это уже как-то ниже моего достоинства. Да и потом. Я не могла дать ни единого, даже самого крошечного повода Амирхану, чтобы он лишний раз купался в ощущении своей власти надо мной.
— Ты нравишься моей племяннице, — вдруг заявил он и ленивой походкой прошел в беседку.
— Она хорошая и умная девочка, — ответила я и скрестила руки на груди.
Амирхан сел рядом и подал знак человеку. А я его даже не заметила. Похоже, что на территории этой виллы нет ни одного уголка, где можно было бы спокойно уединиться.
— Согласен, — Амирхан повернулся ко мне и опустил одну руку вдоль спинки скамьи. — Ты с ней настоящая, — прозвучало не вопросительно, а утвердительно.
— Откуда такая уверенность? — я взглянула Амирхану в глаза.
Он неотрывно смотрел на меня. И не видел никакого смысла отводить свой чрезмерно откровенный взгляд в сторону. Этому мужчине неведомо чувство стеснения. Впрочем, ничего нового. Я к этому начала привыкать.
— Я так считаю, — ответил Амирхан.
Какое же «ёмкое» объяснение!
Через несколько минут на круглый деревянный столик беседки опустились два графина и два бокала. Один графин был наполнен напитком с добавлением каркаде, а другой — водой.
Выпить бокал чего-нибудь прохладительного показалось мне неплохой идеей. Во-первых, на улице сегодня было достаточно жарко. Во-вторых, я срочно нуждалась в том, чтобы потушить внутри себя пожар дикого негодования и нервозности. Я злилась. Бешено. Потому что этот тип восточный так расслабленно сидел рядом со мной, беззастенчиво рассматривал, будто так и надо. Будто мы самая обыкновенная влюбленная парочка. Будто я не гребаный подарок, а Амирхан вот уже второй раз не драл меня. Жестко и эгоистично. Как же у него всё просто! Как вообще у мужчин всё просто!
Схватив пузатый стеклянный графин с водой, я плеснула почти до краев стакана. Подхватив его, сделала глоток и тут же поморщилась. Вода была теплой. Неприятно теплой. Такое ощущение, что ее в микроволновке секунд двадцать подогревали. Пить такое в жару — издевательство.
Амирхан ленивым расслабленным жестом взял графин с напитком. Налил себе совсем немного. Сделал глоток. И ничего. Ему всё понравилось. Я прижала костяшки пальцев к его графину — тоже тёплый.
— Мне категорически нельзя холодное, — заявил Амирхан, с усмешкой наблюдая за мной.
— Почему это? Горло боишься простудить? Мамочка может наказать? — я попыталась вложить в интонацию своего голоса столько яда, сколько могла выдавить из себя.
В физическом плане мы были неравными соперниками, поэтому я решила зайти с другой стороны. Как там однажды сказал Амирхан, что я в его вкусе? Ну-ну. Посмотрим, как в его вкусе будет ядовитая змея.
— Да, боюсь, — вдруг со всей серьезностью ответил Амирхан и немного сведя брови, посмотрел мне прямо в глаза.
— Думаю, что в этих краях простуда тебе уж точно не грозит, — я закатила глаза.
Амирхан еще сильней нахмурился, но никак не прокомментировал мою последнюю реплику. Глотнув еще напитка, он вынул из кармана брюк маленькую квадратную коробочку. В таких, обычно, украшения хранят. Амирхан открыл крышку. На маленькой белой подушечке я увидела серьги. Аккуратные золотые и по форме напоминают бутоны роз. Ничего подобного я в жизни не видела. Да и откуда? Украшений у меня никогда не было. Хотя хотелось. А какой бы девушке не хотелось?
— На моем вечере ты была с сережками. Слишком массивными и вульгарными. Тебе подойдет золото. Аккуратные формы. Плавные линии. Щедро украшенные бриллиантами. Ты прекрасна в своей естественности, Виктория. Но еще слишком дикая.
— Дикая? — я презрительно сузила глаза. — С чего бы это? Не подскажешь? — я, не моргая, буравила Амирхана тяжелым взглядом.
— Это не зависит от обстоятельств. Ты вся соткана из огня, — Амирхан позволил себе еще одну небольшую улыбку. — Ты притягиваешь к себе, и в то же время отталкиваешь. Можешь подарить тепло, а можешь и сжечь дотла.
— Не нужно меня опутывать своими высокопарными речами, — резко ответила я, хотя где-то глубоко внутри себя почувствовала, что слова Амирхана всё же приятны мне. Но так не должно быть. — Спасибо. Уж как-нибудь обойдусь.
— Говорю же, что ты дикая, — губы Амирхана растянулись уже в полноценной улыбке.
— Уж точно не тебе говорить мне о дикости, — процедила я сквозь плотно стиснутые зубы. — Просто отпусти меня и найди себе покладистую кошку.
— Мне не нужна покладистая, — снова в его голосе собрана вся серьезность, на какую только способен Амирхан. — И я в сотый раз тебе повторяю — твое место теперь здесь.
Снова одна и та же пластинка. Мне ничего не осталось, кроме как глубоко вздохнуть и еще немного глотнуть этой паршивой теплой воды.
— Я хотел тебе подарить эти серьги, — Амирхан посмотрел на украшение.
— Мне от тебя ничего не нужно, — твёрдо ответила я, глядя перед собой.
— Я это уже понял, — он поднялся из-за стола и захлопнул коробочку с серёжками.
На секунду мне показалось, что Амирхан в своей крупной ладони просто раздавит несчастный подарок, но нет. Он поступил иначе. Вышел из беседки, замахнулся и выбросил коробочку. Я услышала всплеск воды и поняла, что серёжки ушли на дно искусственного пруда.
— Ты с ума сошел? — я вскочила со скамьи.
Я с бабушкой и дедушкой всегда жила скромно. Поэтому такое расточительство со стороны Амирхана вызвало во мне смесь шока и негодования. Мне и даром не нужны были эти серьги, но зачем выкидывать?
— Мог бы Айле подарить. Или у тебя так много денег, что можешь себе позволить швыряться золотом направо и налево? — я вперила руки в боки.
— Этот подарок предназначался для тебя, — Амирхан обернулся и с прищуром посмотрел на меня. — Тебе он не нужен, а передаривать — не в моих правилах.
— Дурацкая принципиальность, — я нахмурилась. — Пока одни люди голодают и едва концы с концами сводят, ты тут купаешься в роскоши и выбрасываешь драгоценности.
— Ты тоже будешь в ней купаться, женщина. Подо мной будешь. Это неизбежно. И огонь я твой приручу.
Я уже собиралась в очередной раз ответить чем-нибудь едким, но Амирхан подошел ко мне и больно ухватил за подбородок. Ну что за дурацкая привычка?
— Завтра мы кое-куда поедем. Так что в твоих же интересах быть послушной, иначе Хасан быстро с тобой разберется. Поняла меня? — Амирхан крепче сжал пальцы на моем подбородке.
— Да, — нехотя ответила я, не имея ни малейшего желания знать, как именно Хасан может со мной разобраться.
— Вот и славно, — Амирхан медленно разжал руку и отпустил меня.
Мы оба тяжело дышали от злости, и оба сверлили друг друга сердитыми взглядами. В этом взаимном недружелюбии таилась какая-то своя извращенная магия. Вот зачем я сдалась этому мужчине? Он садист? Или мазохист? А, может, всего и понемногу? На самом деле ответ чудовищно прост — женщины для него, как предмет роскоши. Вот и всё. Захотел — взял. Остальное не имеет значения. Ему не нужна веская причина, чтобы держать меня рядом с собой. Понравилась и всё тут. Похоже, этот тип не привык отказывать себе в удовольствиях, каким бы они ни были. Я в этом уже успела убедиться. Причем несколько раз.
— Я тебя ненавижу, — прошипела я, когда Амирхан выпрямился.
— От ненависти до любви всегда всего лишь один шаг, — как-то глухо отозвался он и развернувшись, пошел прочь.
Глава 10
Когда Хасан узнал, что я вместе с ним и Амирханом поеду на верблюжьи гонки, он весь позеленел от злости. Впрочем, это было полностью взаимной реакцией. Я тоже не горела желанием находиться в компании этих двоих. Но возможность хотя бы на время покинуть стены виллы была уж очень соблазнительной. А еще более соблазнительной была перспектива подольше понаблюдать за позеленевшей физиономией Хасана. Не я изъявила желание быть здесь. Меня вообще никто не спрашивал, чего я хочу. Так что злиться из-за моего присутствия — глупо. Пусть все свои претензии высказывает Амирхану, что он, собственно, и делал. Но раз Хасан здесь ничего в корне не меняет, пусть и дальше зеленеет, а я полюбуюсь. Надо же и мне хоть как-то эмоционально расслабляться в этом театре абсурда.
Я уже была полностью готова к поездке. Айла предупредила меня, что будет очень жарко, поэтому лучше прихватить с собой либо шляпу, либо платок. На дне своего чемодана я нашла платок. Обычный. Чёрный. Он отлично подходил к моему комбинезону. Правда, теперь казалось, что я собралась на похороны, а не на бега.
Пока Айла учила меня, как нужно красиво завязывать платок, я услышала ругань Хасана. Он что-то громко говорил Амирхану, даже без знаний языка было понятно — они снова ругались. Не скажу, что мне это доставляло максимальное удовольствие. Скорей, я относилась с осторожностью и насторожённостью к тому, что происходило за стеной моей комнаты. Иметь у себя во врагах Хасана не очень-то хотелось. Мало ли, может, он больной на всю голову. У него взгляд такой, что без преувеличения можно сказать — Хасан хотел бы с радостью свернуть мне шею. Голыми руками. И с характерным хрустом.
— Дядя Хасан не любит девушек не нашей национальности, — вдруг шепнула мне Айла.
— Он, если честно, пугает своим взрывным темпераментом, — я нервно улыбнулась.
— Не пугайся. Дядя Амирхан в обиду тебя не даст. Он — здесь главный. Пусть дядя Хасан и старше, но это не его дом.
Что ж, это хоть немного, но бодрило. Объективно, лучше находиться поближе к Амирхану, чем рядом с его бешеным родственником. Когда мы рассаживались по машинам бледно-серые глаза Хасана всего лишь на миг остановились на мне. Ненависть. Кристально-чистая концентрированная ненависть. Если бы его взгляд умел убивать, я бы уже давно лежала на прохладном полу гаража и вряд ли дышала.
Я была в одной машине с Амирханом. Хасан поехал в другой. Ну и слава богу. Меньше проблем будет.
— Почему вся в черном? — спросил меня Амирхан, когда водитель плавно выехал из обширного подземного гаража.
Сам Амирхан был полностью одет в белое. Белые свободные брюки. Такая же белая свободная рубашка с длинным рукавом. Разве что дизайнерские солнцезащитные очки были черными. И я такая рядом сижу, будто и впрямь на похороны собралась.
На самом деле в моем чемодане было не так уж и много вещей. А учитывая, что бега будут проходить где-то под открытым небом, то лучше позаботиться о своей коже и скрыть ее по максимуму, если нет желания получить ожоги. Из подходящего у меня был только этот комбинезон. Но говорить об этом я не собиралась. Гордость не позволила признаться, что других вещей с собой нет. Да и вообще вести с Амирханом какие-либо беседы я не хотела.
— Не вижу поводов для радости. А черный прекрасно подчёркивает мое настроение, — я скрестила руки на груди и вздёрнув подбородок, искоса взглянула на Амирхана.
Он выгнул одну бровь и провел пальцами по щетине. Не понравилось. Ему явно не нравилось то, что я говорила и как. Но никаких ответов не последовало.
Ехали мы долго. Я намерено села как можно дальше от Амирхана, чтобы даже наши ноги не касались друг друга. Минимум контакта, вот что мне нужно. Этот пунктик был продиктован не страхом. Я не боялась этого мужчину. Просто так мне было легче — на расстоянии. Я не хотела, чтобы даже крошечная призрачная нотка его парфюма осела на моей коже или запуталась в волосах. Не хотела иметь ничего общего с Амирханом. Это было для меня принципиальным. Мы по разные стороны баррикад.
Бега были запланированы в специально искусственно созданной пустыне. Когда наша машина остановилась, я увидела, что уже собралось очень много желающих сделать ставки на своего верблюда. Жара стояла просто невероятная. Ветер отсутствовал, отчего сложилось такое ощущение, что время словно застыло. Воздух был настолько сухим, что казалось, он песчинками проникал в лёгкие.
Наша машина плавно отъехала, когда мы высадились.
— А куда это водитель отправился? — спросила я у Амирхана.
— Мы пересядем на внедорожник, — объяснил он мне и подцепив очки за воротник рубашки, поздоровался с каким-то пожилым арабом, одетым в белую длинную тунику.
Я стояла за спиной Амирхана и аккуратно рассматривала всех присутствующих, чтобы оценить обстановку. На стояночной площадке царил настоящий гул, сотканный из нескольких десятков голосов. Кажется, все находились в предвкушении перед грядущими бегами.
Многие женщины, прибывшие со своими мужьями, полностью разделяли их азарт. Велись оживленные беседы. На секунду мне показалось, что некоторые мужчины буквально кичились своими женщинами перед друзьями. Словно женщина не человек, а так — приятный и красивый аксессуар, которым неплохо и похвастаться. Как машиной, к примеру.
Вскоре к нам подошел Хасан с несколькими бутылками воды в руках. Похоже, никого адская жара не смущала и не беспокоила так, как меня. Видимо, это с непривычки. Хотелось пить. Жутко. Амирхан разговаривал с несколькими арабами и, видимо, про воду должен был позаботиться именно Хасан. Он перехватил мой голодный взгляд и злорадно ухмыльнулся. Я всерьез решила, что этот усатый козёл не даст мне бутылку воды. Я бы не дала.
Хасан на несколько секунд замешкался. Специально. Я изо всех сил постаралась сделать вид, что мне нет никакого дела до бутылки с водой. Но пить жутко хотелось. Прям до злых слёз.
— Бери уже, — Хасан грубо всучил мне одну из бутылок, чуть не припечатал к груди и влился в общую беседу, в которой Амирхан явно был главным.
Открутив крышку, я в несколько больших глотков осушила бутылку и глубоко вздохнула. Вода, да еще и прохладная — это настоящее блаженство! Особенно в такую жуткую жару.
— Хочешь сделать ставку на верблюда? — вдруг обратился ко мне Амирхан, повернувшись лицом.
На моих ногах была закрытая обувь на плоской подошве. От чего Амирхан казался теперь еще выше, чем обычно. Откуда он вообще такой высокий взялся? Хасан плечистый, Амирхан — исполин. Мужчин поменьше здесь нет, что ли?
— Я… Я не знаю.
Вопрос застал меня врасплох, и я не успела, как следует, натянуть свою привычную колючую броню, в которой мне до жути комфортно. И, кажется, Амирхан уловил этот момент. Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. Почти что искренней, тёплой и даже чуточку снисходительной. Я на эти уловки не поведусь. Пусть даже не думает, что хватит одной вот такой улыбочки, чтобы я растаяла. Я, может, и растаю, но не из-за Амирхана, а из-за этого проклятого беспощадного солнца.
— Идем, выберешь кандидата, — Амирхан взял меня за руку и уверено повёл за собой.
Я заметила, что Хасан нервно закатил глаза и открыл бутылку воды. Мы с Амирханом подошли к месту, где верблюдов уже готовили к грядущим бегам. Если честно, то эти скакуны меня немного пугали. Поэтому высвободившись из руки Амирхана, я снова не спешила слишком далеко от него отходить. Страшно.
— Выбирай, какой тебе приглянется, на того и сделаешь ставку, — склонившись ко мне, произнес Амирхан.
— У меня нет денег, чтобы ставки делать.
— Они есть у меня. Если выиграешь, можешь забрать всю сумму себе.
— Нет. Обойдусь, — твёрдо ответила я. — Чужого мне не надо.
— Не хмурься. Тебе это не идет, моя строптивая газель, — коснувшись под платком мочки моего уха, прошептал Амирхан.
— Не называй меня так, — процедила я. Мне и в самом деле не нравилось это прозвище. Оно унизительное. Я всё-таки человек, а не какая-то там коза или газель.
Амирхан не стал настаивать. Думаю, мое выражение лица красноречиво продемонстрировало то, что в его игры я играть не собираюсь. Поэтому Амирхан сам сделал ставку. И, кажется, Хасан тоже.
Позже мы пересели в белый громоздкий внедорожник. За рулем был другой водитель, и в машине мы уже были все вместе. Хасан расположился спереди. Мы с Амирханом — в салоне. Множество почти одинаковых белых внедорожников плавно тронулись с места, как только начался забег. Автомобили двигались параллельно верблюдам.
Зрелище на самом деле было очень даже занятное и захватывающее. Я ничего подобного никогда раньше не видела. Ни в живую. Ни по телевизору. Больше двадцати верблюдов. На каждом из них был уставлен маленький робот-жокей. Им на расстоянии управлял хозяин своего скакуна. Амирхан отказался, поэтому управлением занялся Хасан. Он явно был очень азартным человеком, потому что его бледно-серые глаза буквально горели и едва не выкатывались из орбит, пока Хасан наблюдал за гонками. Даже я, если честно, немного прониклась этим азартным духом.
В конечном итоге выиграл чей-то другой верблюд. Верблюд Амирхана пришел третьим, а Хасана — пятым. После гонки мы вернулись на стоянку. Солнце уже плавно катилось к горизонту. Дышать стало чуточку легче.
На стоянке Амирхана поджидал какой-то мужчина. Ему было лет пятьдесят. Не меньше. Тоже одетый в белую длинную тунику, как и многие другие. На голове клетчатый платок. Неподалеку от мужчины стояла женщина его же возраста и две молодые девушки. На женщине была одежда чем-то похожая на одежду Долунай, только заметно изысканней и дороже. Девушки наоборот — предпочли более западный стиль, но всё равно закрытый и скромный. Одна была явно лет на пять младше меня, а другая возможно одногодка. Одетая в светлый брючный костюм. Красивая. Тонкая. Кареглазая. Молодая, но взгляд уверенный. Она смотрела на Амирхана. Смотрела неотрывно и почти не моргая. Я почему-то подумала, что эти люди приходятся Амирхану какой-нибудь родней.
Именно ее отец был тем счастливчиком, чей верблюд пришел на финиш первым. Амирхан переговорил с мужчиной. Всего лишь несколько реплик, несколько кивков головой. Он один раз посмотрел на девушку, она смущено ему улыбнулась, но взгляд не отвела. Амирхан на это никак не отреагировал. Пожав руку мужчине, они разошлись.
Домой мы уже вернулись поздно вечером. Жара вымотала меня, хотя я, по сути, всё время сидела. Приняв душ и смыв с себя след сегодняшнего дня, я улеглась спать. Но сон почему-то никак не желал приходить.
Я снова думала о Тосе. Затем мысли плавно переключились на сегодняшние бега. Глаза медленно закрылись, и я провалилась в сон.
На следующей день, когда я проснулась, то увидела, что вся моя комната заставлена коробками с эмблемами именитых марок одежды и обуви. Эти коробки стройными рядами стояли у окна и кровати. Их было много. Так сразу и не сосчитать. Больше двадцати точно.
Осторожно поднявшись, я повнимательней рассмотрела коробки. Нет. Это не сон. Всё взаправду. Открыв одну из них, я обнаружила платье нежно-зеленого цвета. Легкое такое и красивое. С длинным подолом. Спрятав платье обратно в коробку, я взглядом наткнулась на записку, что лежала на кофейном столике.
«Этой цветовой палитры должно быть достаточно, чтобы разукрасить твое настроение».
Стиснув записку в кулаке, я не поленилась и отнесла все-все эти коробки в гардеробную. Мне ничего не нужно. Ни тряпки. Ни золото. Ни-че-го. У меня достаточно своей одежды. Я не дешевка и не шлюха, чтобы меня можно было вот так запросто купить. То, что Амирхан побывал во мне еще ничего не значит. Физическое проще получить, а вот с духовным всё обстоит намного сложней. У души нет цены. У эмоций нет цены. Всё либо искреннее, либо фальшивое.
Пригладив ладонью растрёпанные волосы, я смело вышла из своей спальни и без разрешения вошла в комнату Амирхана. Дверь была не заперта. Хорошо, что всё под рукой, ходить долго не нужно.
Амирхан застёгивал запонки на белой рубашке и с кем-то говорил по телефону. Разодрав его дурацкую записочку, я швырнула клочки бумажки прямо в спину.
— Ты непроходимый придурок! — выпалила я. Громко. Так, что телефонный собеседник явно услышал мой вопль.
Амирхан медленно развернулся и окинул меня хмурым взглядом. Сказал несколько слов в трубку и отнял ее от уха.
— Тупица! Понятно? Мне ничего от тебя не нужно, кроме возможности вернуться домой. Я не покупаюсь. Нельзя просто так приволочь ко мне в комнату коробки с тряпками и понадеяться, что это всё исправит. Не исправит! Понимаешь? Нет?
— Тебе в любом случае нужно будет в чем-то ходить, — удивительно спокойным голосом ответил Амирхан.
— У меня есть свои вещи.
— Их недостаточно.
— Мне хватит.
— Это не подкуп. А элементарное решение элементарной проблемы.
— Не подменяй понятия, Амирхан. Я не дурочка. Сначала серьги. Теперь тряпки. Да хоть самолет подари, это не будет иметь никакого значения. Ты жестокий, избалованный и наглый подонок. От таких, как ты, меня просто тошнит. Понятно? Тошнит. Похоже, тебе никто никогда об этом не говорил. Так теперь знай. Ты — не центр нашей грёбаной планеты. И солнце вокруг тебя не вращается. Не всякая женщина станет безропотно принимать твой поганый характер только потому, что ты швыряешься деньгами, — я выдохнула и глубоко вдохнула. После моей небольшой тирады на спине даже горошины пота появились.
— Иди и позавтракай, — всё таким же спокойным голосом ответил Амирхан. Его совершенно не тронули мои слова. Он даже не разозлился. — У меня много дел и нет времени выслушивать твои истерики.
— Истерики? — переспросила я. — Истерики? Я донести до тебя хочу, что такой формат отношений — неприемлем. Что нельзя так цинично относиться к людям, преследуя только свои цели. Это ни к чему хорошему не приведет. А ты всё это называешь истерикой?
— Ты сыта, одета и обута. Есть охрана и большой выбор досуга. Твое здоровье доверено прекрасным специалистам. Я просто хочу тебя и беру. Так я устроен. Точка.
Амирхан подхватил пиджак, поправил узел галстука и набрав чей-то номер, обошел меня, чтобы выйти из комнаты. Я тут распиналась перед ним, а он бросил мне какое-то скудное абсурдное объяснение и просто ушел.
Убрав с лица непослушный локон, я развернулась и ушла к себе. Коробки с вещами так и не были распакованы. Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю.
Глава 11
Через несколько дней люди из заповедника забрали Ранию. Айла плакала. Она привязалась к этой хищной кошке и не хотела с ней расставаться. Я всё-таки не привыкшая к тому, чтобы ребенок плакал, не знала, какие нужно подобрать правильные слова. Айла не то, чтобы ревела и устраивала целую истерику. Просто тихонько плакала. Она боялась, что с Ранией будут плохо обращаться и ее снова кто-то ранит, только на этот раз смертельно.
Долунай не спешила утешать свою внучку. Как относился Хасан к Айле я понятия не имела. Оставался только Амирхан. Мое личное отношение к нему — это моя проблема. Он дикарь, эгоист и жестокий человек. Но к Айле он относился иначе. Можно было, конечно, вдалбливать себе в голову, что Амирхан — сущее зло. Так проще, но нелогично. Я старалась смотреть на ситуацию объективно. По отношению ко мне Амирхан вёл себя как скотина. Поэтому я не вижу ни единой причины, чтобы проникаться симпатией к этому мужчине. Но девочка его любит и ему на нее явно не наплевать. Поэтому только он в данный момент мог успокоить Айлу.
— Она там плачет, — заявила я, догнав Амирхана после того, как он лично провёл работников заповедника. — В беседке, — уточнила и заправила за уши волосы. — Может, успокоишь? У Айлы ведь через час занятия.
Амирхан посмотрел на меня с высоты своего роста. Его взгляд был таким странным. Будто… Будто он видит во мне не человека, а и впрямь какой-нибудь либо подарок, либо драгоценный камень, что волей случая оказался в его руках. Я понимала, что если так остро буду реагировать на всё, что так или иначе касается Амирхана, то никаких нервных клеток не напасусь.
Наплевать бы на всё, развернуться и уйти в комнату. А они пусть сами здесь разбираются. Только вот на Айлу мне было не наплевать. Она хорошая девочка и не виновата в том, что ее дядя — горный козёл.
— Зачем тебе это? — спросил Амирхан, продолжая неотрывно смотреть на меня. Прямо в глаза. Будто хотел проникнуть в самую душу.
Для чего ему это нужно? Чтобы и ее загадить своими эгоистичными жестокими поступками? Потоптаться и выбросить на обочину подыхать? Нет уж. Я увела взгляд в сторону.
— Она плачет, — повторила я, посчитав, что этого аргумента будет достаточно, если Амирхану, конечно, не всё равно на племянницу, пусть и названую.
Он лишь коротко кивнул и спрятав руки в карманах брюк, уверенным шагом направился в сторону беседки.
Вообще-то подсматривать нехорошо. Но я и не подсматривала. Почти. Ходила неподалёку от того участка, на котором расхаживал павлин и изредка поглядывала в сторону беседки. Амирхан долго разговаривал с девочкой и почти всегда удерживал их зрительный контакт. Сначала Айла казалась безутешной. Затем постепенно она начала успокаиваться и охотно кивать на слова Амирхана. Ну а под конец их разговора, когда она улыбнулась, мне вдруг стало легче. Будто я до этого момента о чем-то сильно переживала. Больше Айла не расстраивалась по поводу отъезда пантеры.
Но покой мне мог только сниться. Я прикорнула у себя в комнате. День был слишком жарким, и жара эта словно высасывала из меня все живительные соки. Казалось, что я прикрыла глаза всего лишь на десять минут, но когда проснулась, то даже испугалась. Вместо ярко освещенной солнцем комнаты, меня встретила ночная тьма и гул голосов.
Спросонок мне почудилось невесть что. Я не сразу поняла, что на вилле снова закатили вечеринку. Не такую шикарную, как празднование дня рождения, но людей было прилично.
Я тихо выскользнула из своей комнаты и подошла к окну, что выходило на задний двор. Музыка, бесчисленное количество внешнего освещения, люди. Кажется, что-то жарилось на вертеле. Из моего надёжного укрытия было видно, что на вертеле поджаривалась туша или барана или вообще верблюда. Скорей, всё же верблюда. Меня передёрнуло. Зрелище было не из приятных.
Амирхан сидел в широком плетеном кресле, расположенном у бассейна. Он разговаривал с каким-то мужчиной. Кажется, я его видела, когда мы готовились к возращению после верблюжьих бегов. Амирхан снова был весь в черном и лениво покручивал между пальцев мундштук.
Скрестив руки на груди, я продолжала наблюдать за вечеринкой. Естественно, что выходить я никуда не собиралась. Мне нравилось, что весь этот галдёж находился исключительно на улице. В дом Амирхан, кажется, никого не собирался впускать. В его день рождения ситуация была идентичной. Правда одного гостя всё же пустили. Меня.
Я нахмурилась и мысленно обрезала любые ниточки, что вели меня к Амирхану. Мне наплевать. На него. Его характер. Привычки. Запах. Глаза. Наплевать. Я здесь временно. Он это знает. Я это знаю. Пусть Амирхан хоть сто раз скажет мне об обратном. Ничего, в сущности, не изменится. Он богатый и разбалованный восточный мужчина. Увидел игрушку — захотел. Уверена, что я не первая, кому «повезло» оказаться в такой ситуации. В свою исключительность и особенность я не верю. И в любовь с первого взгляда — тоже. Поэтому возникает логичный вопрос: где все предыдущие девушки? Убил? Думаю, это вряд ли. Отпустил. Вот и я надаем, а затем вернусь домой.
Похоже, дневной сон мне пошел на пользу — вон сколько дельных мыслей успел обработать мой мозг. Разложив уже в сотый раз всё у себя в голове по полочкам, я как-то даже внутренне успокоилась. Если обстоятельства сильней тебя, то нужно просто переждать и по возможности обратить их себе на пользу.
Взгляд.
Я затаила дыхание. Амирхан, подняв голову, смотрел прямо на меня. Но вряд ли он мог увидеть меня. Свет в коридоре не горел. Да и расстояние было приличным. Но Амирхан несколько долгих мгновений неотрывно смотрел в мое окно, пока пожилой мужчина что-то активно ему рассказывал.
Увидел? Или нет? Я медленно попятилась, затем развернулась и пошла вдоль коридора. Ощущая босыми пятками тёплый пол, я решила умыкнуть с кухни побольше еды и уйти в кинозал. Включу себе какой-нибудь фильм, наемся до отвала и отвлекусь заодно. План показался простым и заманчивым. Главное не забывать, что нужно стараться по максимуму выкручивать ситуацию в свою пользу. Да, так будет значительно проще.
Сдунув со лба непослушный рыжий локон, я зашла на кухню. Она пустовала. Большой двухкамерный холодильник стального цвета был под завязку набит продуктами. Стыдно признаться, но у нас дома такое бывало только по праздникам и то всё равно весьма скромно.
Отыскав небольшой противень, я принялась наполнять его различными фруктами, бутылкой воды, бутербродами, ведерком мороженого и прочими съестными запасами. В общем, я себе ни в чем не отказывала. Противень ощутимо потяжелел. Ну ничего. Я уж как-нибудь дотащу. Для себя же всё-таки любимой, а не для кого-то. Кроме себя у меня больше никого и нет.
Аккуратно закрыв ногой дверцу холодильника, я вдруг услышала, как что-то упало на пол и вдребезги разбилось. Я вздрогнула, решив, что что-то случайно уронила. Но нет. Не я стала причиной небольшого казуса.
Послышалась ругань. Иностранный язык. Сиплый голос. Это был Хасан. Вне всякого сомнения. Сталкиваться с ним у меня не было никакого желания. Но ругань всё никак не прекращалась. Он орал, как заведённый. Но самое интересное, что никто не парировал его выпад.
Осторожно опустив противень с моими припасами на стол, я на носочках вышла из кухни, и увидела Долунай. Она, кажется, что-то несла с улицы в дом. Судя по осколкам — бокалы. Хасан навис над женщиной, как коршун и продолжал ругать ее. Долунай присела и принялась собирать осколки голыми руками. А Хасан даже не собирался прекращать свою словесную экзекуцию. Размахивая руками, он всё кричал и кричал. Я подумала, что он сейчас просто схватит Долунай за шкирку и отшвырнет ее. Ненормальный.
Да, всё это не мое дело. В этом доме царят свои порядки. Причем патриархальной направленности. Но вот так орать, как сумасшедший — это ненормально. Мои догадки, к сожалению, подтвердились. Хасан схватил Долунай и тряхнул ее. Эта женщина не была моей подругой, но мне в данную секунду было всё равно. Я просто не хотела, чтобы живому существу причинили вред.
— Не трогай ее, — смело заявила я и быстрым шагом направилась к Долунай. — Оставь. Оставь ее. Я ей помогу, — я намерено старалась говорить спокойно и почти миролюбиво. Как бы там ни было, а инстинкт самосохранения всё еще при мне. Хасан — опасный тип. С ним на таран никак нельзя.
— А ты тут что забыла? — прорычал Хасан, но всё-таки отпустил Долунай.
— Ничего.
— Может, еще к гостям голой выйдешь? — он измерил мою фигуру свирепым взглядом. — Задом своим покрутишь?
— Вообще-то я одетая.
На мне были домашние брюки и майка. Всё из моего чемодана. Только ступни босые. Так в доме и без того жарко.
— Иди отсюда. Твое место в постели у Амира. Не больше. Поэтому даже рот свой в мою сторону не открывай, — Хасан скривился, будто видел перед собой не человека, а кучу навоза. — Я сам с Долунай разберусь.
— Я ей помогу, — настойчиво ответила я.
— Чем? Добить посуду? Ты явно ни на что не годишься, кроме как мужчину в постели ублажать. И то это еще под большим сомнением.
— Ты не имеешь права со мной так разговаривать, — я почувствовала, что начинаю заводиться, а это плохо. Очень плохо. Мне не нужны лишние проблемы и конфликты, но и позволить, чтобы меня смешивали с дерьмом, тоже не могла позволить.
— Это. Ты. Не имеешь. Права. — Процедил Хасан и вплотную подошел ко мне. Его бледно-серые глаза полыхали стальным гневом. — Ты здесь никто. И звать тебя никак. Просто шлюха Амира. Не больше. Игрушка. Вещь.
— У тебя член маленький, да? Именно поэтому пытаешься доказать свою брутальность, обращаясь с женщинами, как с дерьмом? — язык мой — враг мой. Но это первое, что выдал мой мозг.
Лицо Хасана исказила гримаса злобы и ненависти. Чистой и острой. Он схватил меня за горло и впечатал в стену. Долунай подошла к Хасану, но он только оттолкнул ее.
— Я тебе не Амир, рыжая шлюха, — прошипел Хасан. Он говорил с еще более ощутимым акцентом, чем Амирхан. — Размажу тебя по стене, как букашку и пискнуть не успеешь. Свой гонор и характер затолкай глубоко в глотку, если хочешь остаться при памяти, уяснила? Это он молодой и балованный. Его просто очаровать. Но это временно. И ты только временная подстилка. Поэтому закрой свой рот. — Хасан говорил медленно, и оттого его слова звучали еще страшней.
Я почти не могла дышать. На секунду в голове мелькнула мысль, что он меня прямо сейчас задушит. Голыми руками. И последнее, что я увижу — его глаза. Глаза настоящего зверя, спрятанного в человеческом обличии.
Вдруг раздался голос Амирхана. Он холодным, но недовольным тоном обратился к Хасану. Мне показалось, что Амирхан едва сдержал себя, чтобы не повысить голос. Вся нижняя часть его лица, словно бы превратилась в камень. А взгляд… Взгляд был сердитым и пронзительным. Почудилось, что он сейчас прямо до самых костей проникнет.
Хасан тут же отпустил меня. Показательно сплюнул на пол и стремительным шагом ушел прочь, раскрошив под подошвами осколки разбитых бокалов. Я схватилась за горло и столкнулась с испуганным взглядом Долунай. Я почему-то думала, что эту женщину не так-то просто испугать.
Амирхан значительно мягче обратился к Долунай на своем языке. Она лишь кивнула и быстро ретировалась. Гул музыки и голосов доносился будто откуда-то очень далеко-далеко. Амирхан медленно подошел ко мне. Я уже сама вжалась лопатками в стену, не зная, что думать и как реагировать.
— Ты совсем не владеешь своим характером огненным, — Амирхан взял меня за подбородок, приподнял голову, чтобы посмотреть на шею.
— Твоему родственнику лечиться надо, — зло прошептала я.
— Он на своей территории. К сожалению. Как себя чувствуешь?
— Нормально. Я не привыкла к тому, чтобы мужчина вёл себя, как животное, — я убрала от себя руку Амирхана и вперила в него хмурый взгляд.
— Он больше тебя не тронет и не оскорбит. Граница будет очерчена, — спокойствие в его голосе контрастировало с полыхающим взглядом зелено-карих глаз. Злится? На кого? — Но ты должна уметь управлять своим характером, моя строптивая газель.
— Хватит меня так называть. Сколько раз еще повторять? Ты мне уже надоел со своим глупым прозвищем.
— Хочешь выйти к нам? Мы готовим верблюда. Ты ела когда-нибудь его мясо?
— Нет, — резко ответила я. — Не ела. И идти я с тобой никуда не хочу. Прекрати из себя строить джентльмена. Ты с Хасаном — два сапога пара, — я бочком прошла к кухне и забрала свой импровизированный поднос.
— И ты всё это съешь? — чёрные брови Амирхана удивлено поползли вверх, когда он увидел мои «припасы».
— Можешь даже не сомневаться, — гордо ответила я и направилась к лестнице. — Съем всё и крошки не оставлю.
— Мне нравится, что у тебя хороший аппетит, огненная, — Амирхан позволил себе улыбку. — Значит, сил на ночь хватит.
— А я не пущу, — не дожидаясь ответа, я направилась в кинотеатр.
Пронзительный хищный взгляд вгрызался в мою спину ровно до того момента, пока я окончательно не скрылась из виду.
Глава 12
Далеко не сразу, но я всё-таки сумела самостоятельно запустить на огромном экране фильм. Благо он был с русскими субтитрами. Какая-то романтическая дрянь, но жутко заразная и слезливая. Разместившись на широком кожаном кресле, я поджала под себя ноги, и принялась уминать ужин. Нет, это даже не ужин, а настоящий пир.
Выяснилось, что я с собой прихватила немного жареного острого мяса с чесноком. Не скажу, что я поклонница чеснока, но сегодня он, вне всякого сомнения, был моим надёжным другом. Я с огромным удовольствием съела мясо. Несмотря на его остроту и пряность, оно оказалось невероятно вкусным. Черт, всё что готовится в этом доме — обалденно вкусно. Поэтому временами я вела неравный бой с самой собой.
С одной стороны, я твёрдо убеждала себя в том, что мне ничего здесь не должно нравиться. Ничего. Даже самая незначительная мелочь. Это вражеская территория, чтобы привязываться к ней. Но, с другой стороны, я не могла упорно отрицать очевидные факты. Например, здесь вкусная еда, крутой кинотеатр, в котором я спряталась от всех внешних проблем. Здесь я ощущала себя комфортней. Внутренне. Полутьма. И никаких посторонних звуков, кроме тех, что издавали динамики, спрятанные в панелях боковых стен.
Но кое-что всё же перебить в себе было невозможно. Чувство одиночества. На чужбине оно расцвело яркими красками и приняло новые формы. Если здраво поразмыслить, то не только Назар вынудил меня сюда прилететь. Какая-то частичка меня сама рвалась куда-то далеко за горизонт, подальше от дома, в котором теперь может встретить лишь звенящая тишина.
Не знаю, о чем я думала. Похоже, я вообще не думала. Всё было так сумбурно и спешно. Я убегала от того, от чего нельзя убежать — оно живет в тебе, а не в какой-то определенной точке, отмеченной на карте.
Я перекатывала из руки в руку небольшое ведерко с мороженым. Хотела съесть его на десерт, но все эти угнетающие размышления отбили всякий аппетит. На экране показалась финальная сцена, в которой главные герои, преодолев невероятную кучу проблем, всё же обрели друг друга. Поцелуи. Объятия. Всё как полагается в подобных фильмах.
Нахмурившись, я решила отыскать какую-нибудь менее романтическую картину. И кто их только снимает? А главное — зачем? Чтобы вводить людей в заблуждение? Ну не бывает в жизни вот таких романтических и счастливых концов. Постоянно приходиться бороться или с обстоятельствами, или с собой, или с другими людьми. Не бывает так, что сейчас ты страдаешь, а остальной отрезок времени живешь себе припеваючи.
Отыскав какой-то ужастик, я сложила на противень все свои припасы и удобно улеглась на кресле, опустив его спинку. Пожалуй, крики и призраки вряд ли могут поспособствовать хорошему сну, тем более я и так уже спала сегодня. Но это всё равно мне не помешало задремать. Даже какая-то ересь привиделась — пантера гналась за мной, а когда нагнала, то внезапно превратилась в Амирхана. Он был весь в крови. Его раскрытая пятерня коснулась моего плеча. Я дёрнулась и вскрикнула. Всё было слишком реалистичным.
— Тише-тише, моя строптивая газель, — послышался шепот.
Я ощутила горячее ровное дыхание на щеке. Тишина показалась мне слишком подозрительной.
Разлепив глаза, я резко села в кресле. Так резко, что едва не ударила макушкой по подбородку Амирхана. Экран был погашен. Горела лишь неоновая подсветка, встроенная по всему периметру потолка.
— Уже почти утро. Возвращайся в свою спальню, — Амирхан расстегнул пару пуговиц на своем воротнике и по-хозяйски развалился на соседнем кресле.
Я сонно протёрла глаза и заметила, что противень с едой исчез. Амирхан неотрывно наблюдал за мной. Мне стало неуютно. Поджав пальцы на ногах, я заправила волосы за уши.
— Носки надень. Теплей будет, — черные брови Амирхана немного нахмурились.
— Мне не холодно, — я поднялась с кресла и поправила майку.
— Зато мне за тебя холодно, — Амирхан тоже встал.
— Не мои проблемы, — я направилась к выходу.
— Думаешь, что чеснок отпугнет меня? — прилетело мне в спину. Самодовольно. Иронично. — Я же не упырь, Виктория, — Амирхан приблизился. Почти бесшумно. Как истинный хищник. — Чесноком ты меня от себя не оттолкнешь.
— А кулаком в челюсть? — я резко развернулась. — Это тебя оттолкнет?
— Ты ничего не понимаешь, правда? — Амирхан скрестил руки на груди.
— Что я должна понять? — я нахмурилась.
Он не ответил. Только улыбнулся, а меня это лишь разозлило. Я почувствовала себя каким-то посмешищем.
— Смешно, прям обхохочешься, — выплюнула я и развернувшись на босых пятках, быстро ушла к себе.
В комнате на столике лежала плоская квадратная коробочка. Я уже сразу поняла, что там украшение. Похоже, Амирхан сначала ко мне в спальню пришел, а не найдя «игрушку», решил искать ее в другом месте. Я даже не открыла футляр, схватила его и отправила в гардеробную ко всем прочим «подаркам».
Когда солнце поднялось над горизонтом, я почувствовала спасительную прохладу в воздухе. Мой ориентир. Амирхан уехал.
В спальню вошла Долунай. Она держала в руках поднос, на котором стояли чашка с чаем и блюдце со сладостями. Я заметила, что одна ладонь женщины была аккуратно забинтована. Видимо, порезалась, когда собирала осколки.
Долунай поставила поднос на столик и посмотрела на меня. Не так, как обычно. Я не увидела в ее карих глаз прежнюю враждебность и бескомпромиссность. Мое сердце вдруг сжалось, когда Долунай взяла мои руки в свои и несильно сжала их.
Есть такие моменты, когда язык не нужен, чтобы понять то, что ощущает в данную секунду человек. Всё понимается и принимается на уровне инстинктов, эмоций. Долунай крепко сжала мои ладони и кивнула, будто в знак благодарности. Было бы за что. Я в ответ тоже сжала руки женщины. Бережно, чтобы не причинить вред. Мы поняли друг друга. Долунай улыбнулась мне, и улыбка эта ее удивительно преобразила.
Не планируя ничего и не просчитывая на несколько шагов вперед, я, кажется, неожиданно обзавелась союзником.
Глава 13
Время тянулось словно патока. Один день сменялся другим. На вилле царила прохлада. Если закрыть глаза и затаить на секунду дыхание, то можно подумать, что я свободна. Нет никакой виллы, палящего солнца, белого павлина, Айлы и ароматных вкусных блюд Долунай. Но это не так. От реальности таким откровенно слабым способом вряд ли получиться скрыться.
Мне казалось, что я значительно быстрей покину это место. Но это не так. Прошло уже больше месяца. И это начинало меня настораживать. А что, если Амирхан не шутил? Что если он действительно упрямей осла? Как тогда мне быть? Размытый ответ на мои немые вопросы неожиданно дала мне Долунай.
Айла недавно завершила свой курс дополнительных занятий. Мои искренние попытки помочь девочке с математикой тоже увенчались весьма неплохими успехами. Теперь Айла могла отдыхать, а со второй половины сентября снова начнутся дополнительные занятия. Кажется, некоторые из них не будут касаться только школьной программы. Айла что-то говорила про навыки верховой езды и начальный курс изучения немецкого. Это с учетом того, что она уже изучает английский и русский.
Амирхан не скупился и тратил весьма и весьма приличные суммы на образование девочки. Причем не просто нагружал ее тяжестью всех возможных наук, но и оставлял время для отдыха. Я ничего не смыслила в воспитании детей, но, по-моему, Амирхан не такой уж и плохой дядя для Айлы. Пусть он и отсутствовал на вилле, но всё здесь подчинялось его порядкам. Амирхана информировали о каждом шаге, что мы здесь делали.
В честь грядущих заслуженных каникул Долунай решила приготовить праздничный обед. Я опасалась, что Хасан может к нам присоединиться. После нашей небольшой стычки возле кухни я предпочла бы вообще с ним больше никогда не сталкиваться. Но, как выяснилось, Хасан тоже куда-то уехал. Ну и хорошо.
Местом для обеда была выбрана всё та же беседка, в которой так часто занималась Айла. Можно было выбрать кучу других мест: столовая; столик у бассейна, расположенного на улице; патио. Но только в беседке, сделанной из белого дерева, было так непередаваемо уютно. Даже «песнопения» павлина, что пробивались к нам сквозь густое сплетение фруктовых деревьев, ни капли не портили общую атмосферу комфорта.
Айла в честь нашего небольшого обеда попросила свою бабушку иначе заплести волосы. Теперь девочка сидела с красивым замысловатым плетением, что полностью собрало все ее волосы на затылке.
Мои отношения с Долунай взяли курс на дружеское сближение. Думаю, это хороший знак. Всё-таки заручиться хоть чьей-нибудь поддержкой на вражеской территории — это уже существенный плюс.
Сегодня мне было спокойно и до одурения приятно находиться здесь. Соль залива путалась в моих рыжих волосах и оседала на губах. Лучи солнца просачивались сквозь листву и медовыми крошечными лужицами расползались по деревянной крышке стола.
Апельсиновый аромат домашних цукат щекотал ноздри и дразнил язык. Долунай сама делала эти цукаты. Обычно, они лимонные или вишневые, но сегодня апельсиновые, потому что именно их любит Айла.
Я смотрела как девочка танцует и радуется тому, что этот день посвящен исключительно ей. Долунай хлопала в ладоши, я улыбалась. Это и впрямь была почти свобода. Меня никто не заставлял здесь сидеть. Не заставлял есть все эти вкусности и улыбаться. Я сама этого хотела. Потому что эти люди не сделали мне ничего плохого. С ними мне было просто хорошо.
Но Долунай оказалась очень проницательной женщиной. Она поглядывала на меня. Изредка, но с каким-то обычным человеческим сочувствием. Вот уж не думала, что увижу это на дне ее глаз. Всё-таки наше знакомство было окрашено в очень угрюмые цвета. А затем на черный будто кто-то вылил целое ведерко белого. И этим «кем-то» оказался фактически Хасан. Забавно. Человек, который явно не выносил моего присутствия, сам того не зная, очень помог.
Долунай подозвала к себе пальцем Айлу. Девочка, как раз завершила свои танцы и вернулась к нам, чтобы выпить прохладный яблочный чай. Долунай «заговорила» с внучкой языком жестов.
— Бабуля говорит, что тебе нужно начать осваивать наш язык, — совершенно спокойно заявила Айла и залпом осушила свою чашку.
На самом деле, я тоже думала над тем, чтобы пересилить себя и хотя бы выучить базовые выражения. Мне не нравилось, что в моем присутствии изъяснялись на иностранном языке, а я даже понятия не имела, о чем идет речь.
Но почему Долунай затронула эту тему — я понятия не имела. Может, она что-то знает?
— Зачем это? — осторожно спросила я.
Айла озвучила мой вопрос, Долунай что-то весьма долго объясняла жестами рук. Я лишь сейчас вдруг осознала, что одиннадцатилетняя девочка, несмотря на свой возраст, уже умела хорошо ориентироваться в языке жестов. Конечно, я и до этого уже знала, но почему-то не задумывалась. Айла растёт очень способной и не по годам развитой девочкой.
— Язык поможет ориентироваться, — обратилась ко мне Айла. — И понимать дядю Амирхана. А когда ты его… эм… поймешь, но научишься управлять им. Как-то так.
Я взглянула на Долунай. Управлять? Мне казалось, что этим мужчиной невозможно управлять. Во-первых, он сам себе на уме. Во-вторых, он взрослый человек. О каком управлении тут может идти речь? Или я что-то не так поняла?
Женщина, будто прочла мою растерянность, впитала ее и снова обратилась к внучке.
— Бабуля говорит, что дядя Амирхан сложный человек. Но и к нему можно подобрать ключик. А ты… Кажется, ты недооцениваешь себя и свою власть над дядей. Вот. — Айла пожала плечами и налила себе еще яблочного чая.
Я потом почти всю ночь думала над тем, что мне «сказала» Долунай. Она натолкнула меня на дельную мысль, как стоит вести себя в дальнейшем. Мое упрямство было бесполезным. Сейчас Амирхана нет. Но когда он вернется, то нет никаких гарантий, что он не попытается взять меня. Жестко и эгоистично. Он — мужчина. И он сильней. Так распорядилась природа. Хочу я этого или нет.
Амирхан играется со мной. Позволяет мне делать, то, что я делаю. Но если пересекается грань, он немедленно берет то что хочет. Поэтому тактику нужно срочно менять, иначе мне постоянно будет больно после него. Если не получается сопротивляться, значит, нужно обмануть. Или заставить поверить в то, что он выиграл, добиться свободы и укатить поскорей домой.
Господи, я действительно рассуждаю так, будто нахожусь на войне! Но, а как иначе всё это назвать? Это и в самом деле была война, только я с самого начала повела себя не совсем правильно. Но по-другому реагировать на жесткость и эгоистичность Амирхана я просто не могла.
Хорошенько всё обдумав, я пришла к окончательному выводу, что мне нужно срочно начать учить родной язык Амирхана.
Старт этого нелегкого процесса дался мне с огромным трудом. С таким неподъемным и невероятно колоссальных размеров, что на глаза даже наворачивались злые слёзы. Ну почему я такая глупая?! Почему иностранные языки намертво решили не оставлять свой отпечаток в моем мозгу?! Вот что со мной не так?
Айла отдала мне свою электронную читалку, которая доверху была набита учебниками. Чуть позже я решила, что нужно приобрести какие-нибудь курсы для начинающих. А денег у меня нет. Вообще. Гадкое состояние. Я не люблю целиком и полностью от кого-то зависеть. Но поразмыслив над тем, что это необходимый вклад в мой новый план, я всё же спрятала свою гордость.
— Вика, тебя дядя Амирхан хочет слышать! — несясь на всех порах ко мне в комнату с телефоном, заявила Айла.
Я уже была готова к тому, что Амирхан захочет узнать, почему это я решила заняться изучением его языка.
— Да? — кратко ответила я.
— Я могу нанять для тебя учителя. В любое время, — с места в карьер начал Амирхан.
— Мне будет достаточно базовых курсов.
Я понимала, что учитель обойдется дороже. Ко всему прочему, это уже было дело принципа доказать себе, что я не глупая и способна хоть что-то сделать своими силами. Хотя бы дать себе старт. А там уже посмотрим.
— Значит, бери столько, сколько потребуется, — серьезным тоном ответил Амирхан. — Не скупись.
Я готовила себя к тому, что он станет расспрашивать, почему это мне вдруг захотелось начать изучать язык. Но ничего подобного не было озвучено. Ну не мог же Амирхан поверить, что я вот так быстро сдалась и приняла положение вещей. Нет, частично так и случилось, но с одной крошечной поправкой — я всё равно хочу вернуться домой. Амирхан всё-таки не похож на дурака, чтобы вот так беспечно поверить в искренность моего внезапного интереса к его языку.
— Хорошо. Спасибо.
Теперь неотъемлемой частью моей рутины стали занятия. Это было кошмарно. Кажется, что мне проще самой соорудить адронный коллайдер, чем заставить свой мозг настроиться на волну изучения иностранного языка. Но я упорно ломала себя и грызла гранит науки. Эти трудности только сильней разжигали мой азарт. Я мысленно ругалась, но всё равно прослушивала раз за разом один и тот же урок, старательно записывая все необходимые правила или схемы в отдельную тетрадь. Буковка к буковке.
Сегодня я легла позже обычного. Рядом на подушке лежала выключенная читалка. Мозги буквально кипели, насыщались новой информацией. Мне снилась какая-то околесица поэтому, когда я ощутила осторожное прикосновение к плечу, резко дёрнулась. Почудилась что-то невообразимое, но это был лишь Амирхан.
— С тобой инфаркт получить можно, — сонно, но не менее злобно пробормотала я.
Он ничего не ответил. Просто лёг рядом, прямо в брюках и рубашке. Я отодвинулась и часто заморгала.
— Зачем ты на меня вот так смотришь?
Амирхан осторожно приблизился ко мне, будто боялся спугнуть. Коснулся костяшками пальцев моей щеки, провел невидимую линию на ней и склонил голову чуть набок.
Я только-только перестала удивляться тому, что Амирхан после своих поездок почему-то сразу же идет ко мне. Так он теперь вот пытается нежничать, что вообще повергло меня в шок. Что это с ним? Аромат алкоголя отсутствовал. Значит, не пьяный. Амирхана не было на вилле несколько недель. В жизни не поверю, что в деловой поездке он не трахал какой-нибудь еще один свой «подарочек».
Мои руки уже по инерции зачесались в желании отвесить пощечину Амирхану и не подпустить к себе. Но я же как бы взяла другой курс. И он не предусматривает прямого сопротивления.
Амирхан медленно склонился ко мне и губ моих тоже кос�
Глава 1. – Ты пьян, – прошипела я, сбросив со своего обнаженного плеча влажную горячую ладонь Назара. – Два стакана коньяка вряд ли снесут меня с ног, – послышался самодовольный ответ. Я ощутила, что Назар ухмыльнулся. Быстро выучив его мимику и различные интонации голоса, я уже приблизительно знала, когда узкая полоска его губ изогнётся в насмешке или, к примеру, когда именно уголки поползут вниз. Назар наслаждался сегодняшним вечером. Купался в роскоши праздника и благосклонности хозяина этого помпезного мероприятия. Живая музыка, огненное шоу, море элитного алкоголя и закусок. Мраморные фонтаны. Изысканный вид на залив, что открывался с виллы. Бесчисленное количество фруктовых деревьев и даже один настоящий белоснежный павлин, расхаживающий вдоль живой изгороди. Над головами раскинулось чистое ночное небо с яркой полоской-дымкой Млечного пути. Я впервые оказалась на таком шикарном праздновании чужого дня рождения. Здесь было всё, о чем только можно мечтать. Даже посуда являлась отдельным произведением тонкого восточного искусства. Я ощущала себя до одури неловко. Каждая мышца в теле была напряжена до такой степени, что физически становилось больно. Я никого не знала на празднике. Большинство людей разговаривали между собой на английском, а мои отношения с английским были прохладными. Про арабский я вообще молчу. Кажется, кто-то еще изъяснялся на японском, что никак не спасало ситуацию. Из русских здесь были только мы с Назаром. – Не сомневаюсь, но не нужно меня лапать, – пробурчала я и повела плечами. – Почему же не нужно? – промурлыкал Назар и уткнулся носом в мои волосы. – Очень даже нужно, – влажная ладонь коснулась моего согнутого локтя, скользнула к предплечью. Острый укол отвращения прострелил грудину и вибрацией разошёлся вдоль всего моего тела. Я затаила дыхание и плотно поджала губы. В эту секунду я ненавидела себя так, как никогда прежде. Назар был намного старше меня. Еще не старик, но уже вплотную подошедший к этой границе. Высокий. С натяжкой неплохо сложенный. Но почти седой и испытывающий неукротимую слабость к спиртному. Всегда окутанный дорогим «тяжелым» шлейфом мужской туалетной воды. А на правом запястье обожает носить невообразимо дорогущие золотые часы. Идеальная кандидатура на роль «папика» – старый и при деньгах. К тому же, еще и образованный. Другая бы радовалась. А мне хотелось себе шею свернуть и язык откусить всякий раз, когда влажные ладони Назара прикасались ко мне. – Ты меня к себе не подпускаешь, – продолжал нашептывать он, выводя кончиками пальцев какие-то узоры на коже моего предплечья. – На сухом пайке держишь, Викуша. Но мое терпение небезграничное, – губы Назара коснулись раковины моего уха, и я вздрогнула, будто под ребра занесли ржавую длинную иглу. – Долго ты от меня бегала. Но сегодня игры твои закончатся. Я возьму тебя. Возьму и выдеру. Где захочу и как захочу, – в его шепоте ощущалось холодное ликование. Тёмное. Тягучее. Липкое. – Я тебе это обещаю, – Назар прикусил зубами массивную застёжку моей серьги. Дёрнул. Несильно, но ощутимо больно. А затем выпрямился. – После окончания праздника, – добавил он и убрав руки, ушел в сторону огромного мраморного фонтана. Еще несколько минут я стояла неподвижно, ощущая, как тёплый ночной ветерок лижет мои обнаженные лопатки. Перед глазами всё поплыло. Я закрыла их. Затем открыла. Никаких слёз. К черту слёзы! Я сама ввязалась во всё это грёбанное дерьмо. Поэтому нечего жалеть себя и корчить жертву. Теперь жри. Слушай. Внимай. С Назаром меня свёл трагический случай. Моя бабушка Тося. Антонина, если говорить нормальным языком, последние несколько лет тяжело болела. Она была прикована к кровати. Инсульт. Ну а я была прикована к бабушке Тосе. Ухаживать за ней, кроме меня – некому. Дед давно умер. Родителей своих я почти не помнила. Бабушка говорила, что отец ушел из семьи еще до моего рождения, а мать спуталась с каким-то алкоголиком. В общем, осталась я на руках бабушки и дедушки. Работать приходилось на дому, потому что Тося о себе уже не могла позаботиться. Копирайтинг кормил нас. Еще иногда дополнительно занималась с учениками из младших классов. Какие-то занятия я проводила онлайн. В редких случаях приглашала учеников на дом. Учились писать сочинения. Крутилась-вертелась, но всё равно гнуло к земле, потому что денег не хватало. Недавно из заграницы приехала старая приятельница бабушки. Тётя Алевтина. Я ее смутно помнила. Она когда-то в детстве тоже приезжала и навещала нас. Подарков из Испании привезла столько, что все в школе мне еще очень долго завидовали. Лучшие куклы, крутая одежда и разные сладости. Тётя Алевтина уехала к сыну жить. Он у нее там трудился на какую-то иностранную успешную фирму. В этот раз тётя Алевтина приехала уже насовсем. Сына уволили. Семейная идиллия пошла под откос. Но кое-какие нужные связи всё же остались. И одним из представителей этих «связей» оказался Назар. Когда тётя Алевтина узнала о том, что случилось с Тосей, тут же связалась с Назаром. Появились и деньги, и доктора, но уже было поздно. Месяц назад Тоси не стало. Вся эта жуткая, выматывающая и болезненная эпопея подошла к концу. Я успокаивала себя лишь тем, что так даже лучше. Тося мучалась. Очень. Говорить не могла. Пошевелить получалось лишь правой рукой и то очень и очень плохо. Она освободилась. И теперь вместе с дедом. Глупо, конечно. Никто не знает, что там за чертой. Но лучше верить в долго и счастливо где-то там, на небесах. Я осталась одна. Абсолютно и безвозвратно. А еще остался Назар. Я не дура, понимала, что он не просто так решил помочь мне – незнакомой девице с копной непослушных рыжих волос, что торчат как у ведьмы, если не укрощать их каждое утро с помощью косметических средств. Но мне деваться в тот момент было просто некуда. Я была уверена, что Назар потом потребует все затраченные средства назад. Если бы… Решил сделать из меня любовницу. Фактически купить. Откровенно об этом заявил после похорон. Я думала, что меня вывернет прямо на кожаные черные туфли Назара. Хотелось понадеяться, что его слова оказались дурацкой, неадекватной шуткой. Но со мной никто не собирался шутить. Тётя Алевтина заявила, что лучше мне смирить свою гордость и лечь под Назара. Он помог, а помощь в нашем мире бескорыстной не бывает. Всеми правдами и неправдами целый месяц мне удавалось увиливать от Назара. Я прекрасно понимала, что долго этот «цирк» длиться не может. Я оттягиваю неизбежное. Убежать некуда, но и на глотку себе я наступить не могла. Желудок скручивал острый спазм тошноты, как только я пыталась представить себя с Назаром в одной постели. Как бы он ни одевался, как бы ни душился, а всё равно выглядел отвратно. Взгляд у него всегда какой-то липкий, похотливый и ухмылочки вот эти. Всегда от них в дрожь бросает. Кое-как терпела прикосновения Назара. Еще пару раз мы целовались и хотелось взвыть, потому что его рот вонял сигаретами и коньяком. Нужно было отказаться от помощи. Искать другие пути. Сама виновата. Сама. Если бы не работа Назара и его командировки, то он уже давно разложил меня на кровати. Я уже подметила, что ему нравится грубо. Это ощущалось в прикосновениях, словах. Старый извращенец. И спрятаться от него некуда. Недавно Назара пригласили на празднование дня рождения какого-то влиятельного араба. Они, кажется, партнёры. Понятия не имею, кто этот человек, у которого сегодня день рождения. Назар позвал меня с собой. Как позвал, поставил перед фактом. Я понимала, что из этой поездки я вернусь другим человеком. Увиливать больше не получиться. Мне хотелось задушить Назара его же уродливым галстуком. Убежать? Сопротивление лишь раззадоривало его. Когда мы уже были в самолете я твёрдо решила, что всё-таки наступлю себе на глотку, напьюсь и переживу кое-как наше ночное рандеву. А затем вернусь домой и забуду обо всём этом раз и навсегда. Подумаешь, секс. Не такая уж и большая цена. Только от этого убеждения хотелось удавиться. Ветер снова коснулся моих обнаженных лопаток. Я была одета в черное шелковое платье длиною в пол. Спина полностью открыта, украшена витиеватым узором тоненьких бретелек, сплетенных между собой. Рыжую буйную копну своих кудрей я собрала наверх, оголяя шею. Я думала, что в дом к арабу нужно прийти в более сдержанной одежде. Но Назар распорядился одеться именно так. Впрочем, все гости были одеты довольно откровенно. Оглянувшись по сторонам, я медленным шагом направилась в противоположную от фонтана сторону. Ближе к живой высокой изгороди. Огненное шоу, устроенное на специальной квадратной площадке, находилось на своем пике. Яркие оранжевые вспышки огня, вылетающие высоко в небо из ртов артистов, освещали лица гостей, чьи восхищенные взгляды были прикованы к выступлению. Завораживающее действо, но в то же время жутко опасное. Один неверный шаг и… Всё. Наверное, именно этим огонь и привлекал. Он может быть разным: спасительным и уничтожающим; ласковым и жестоким. Огонь – жизнь. Огонь – смерть. Ровно, как и любая другая стихия. Но огненная всё же была мне почему-то ближе. Отсчитывая удары собственного сердца, я продолжала наблюдать за языками пламени, что подчинялись умелым актёрам. Публика находилась в неописуемом восторге. Под лопатками внезапно прокатился холодок. Но на этот раз причина была точно не в ветре. Ни один листик на фруктовых деревьях не шелохнулся. Тёплый ночной воздух, будто застыл. Донесся сладковатый аромат кальяна, который некоторые мужчина раскуривали на протяжении всего вечера. Я поёжилась и услышала тихий рык. Он раздался где-то позади меня. В голову закралась вполне логичная мысль – мне показалось. После перелёта Назар почти сразу же «упаковал» меня, и мы отправились на праздник. Я не спала больше суток, поэтому неудивительно, что мне слышится всякая ерунда. Снова подумав про Назара, я невольно скривилась и поискала взглядом ближайший столик с бокалами чего-нибудь алкогольного. Снова рык, но уже ближе. Значительно ближе. Я осмотрелась по сторонам, чуть нахмурившись. Только сейчас дошло, что я находилась слишком далеко от остальной толпы гостей. Почти в тени. Сделав шаг, я тут же замерла, будто ногами в землю вросла. Что-то крупное и черное спрыгнуло с высокого дерева, расположенного в метрах двадцати от меня. Дыхание сбилось, потому что мозг за несколько секунд неведенья успел нарисовать особенно яркие жутки картины. Идиотка! Чего мне бояться? Призраков, что ли?! Снова раздался рык и через мгновение я увидела два огромных желтых глаза. Кошачьих, но подозрительно крупных. Я остро ощутила, как на висках и подмышками выступил пот. Подул ветерок. Стало холодно. На меня смотрела пантера. Самая настоящая живая пантера. Кажется, она совсем недавно еще была детёнышем. Потому что мне казалось, пантеры должны быть значительно крупней. Она медленно подкрадывалась ко мне, сливаясь с тенью, что отбрасывало дерево. Если резко дёрнусь – последствия могут быть самые устрашающие. Но если буду бездействовать, то эта тварь подберется максимально близко и всё равно нападёт. Крик застрял в горле, раздирая его на куски. Кажется, я даже перестала дышать и моргать. Грудь застыла в глубоком вдохе. Я уже ярко представила себе картину, в которой когти и клыки этой дикой кошки вонзаются в мое тело так же легко, как нож входит в сливочное масло. Какой идиот решил притащить с собой сюда дикую кошку?! Здесь ведь полно людей! – Рания! – густой бас буквально взорвался над моей головой. Кошка оторвала свой жуткий взгляд от меня и посмотрела куда-то в сторону. Через секунду к ее крупным лапам приземлился кусок свежего красного мяса. Пантера ухватила его и попятилась, полностью скрываясь в тени дерева. Послышался шорох листьев, кажется, тварь обратно взобралась в свое надежное укрытие. Я резко обернулась, выдохнула и снова вдохнула. В глазах всё немного зашаталось от резкого наплыва кислорода. Передо мной стоял высокий мужчина. Лицо украшала тёмная короткая борода. В глазах отображались всполохи огненного шоу, что, кажется, не собиралось завершаться еще ближайший час. И это было жутко. Без преувеличения. Одет во всё черное. Только зажим на узком галстуке ярко поблёскивал золотом. Будто Сириус на фоне потухшего ночного неба. Еще секунда и он тоже сгорит, выпуская на волю кромешную тьму. Мужчина явно было нерусским. В его облике ярким отпечатком запечатлелась восточная кровь. Глаза сейчас казались почти черными. Немигающий взгляд вгрызался в меня, как пантера сейчас вгрызалась в свой кусок мяса. Еще чуть-чуть и достанет до костей. Я всё еще не могла пошевелиться. Странное состояние. Мозг всё понимает, фиксирует, а тело, будто в мрамор превратилось. Сладкий удушливый аромат кальяна ударил далеко не сразу, но как только это произошло в глазах у меня даже немного заслезилось. Широкая смуглая ладонь выскользнула из кармана брюк и зависла у моего лица. Пальцы невесомо коснулись нескольких локонов. Я резко отшатнулась. Взгляд незнакомца стал совсем тяжелым, будто могильной плитой придавил к земле. Мое сердце туго забилось в груди, словно под завязку набитое металлической стружкой. Сладкий чужой аромат налипал на лёгких пеплом. Мне. Это. Не. Нравилось. Хотелось откашляться. Выхаркнуть. Мужчина предпринял еще одну попытку прикоснуться ко мне. Уверенно так, будто я не человек и, соответственно, не имею никакого права отказать ему в подобной вольности. Я еще раз дёрнулась. Попятилась. – Не трогай меня. – Сипло выдавила я из себя и смело пошагала на поиски Назара. Пусть он и противен мне, но от него я хотя бы знала, чего ожидать. А этот… Странный такой. Пугающий. И взгляд… Он всё еще вгрызался мне в позвонок. Я это остро ощущала, пока торопливо шагала вперед. Обгладывал каждую косточку. Смаковал. Перед глазами снова возник силуэт притаившейся в тени пантеры. Голодной и опасной. Глава 2. Назар продолжал накачиваться коньяком. Ни разу даже не закусил. Разговаривал с каким-то арабом и громко смеялся. Я ни слова не понимала, но не покидало стойкое чувство, что речь шла обо мне. Потому что низкорослый собеседник Назара иногда поглядывал в мою сторону перед тем, как взорваться новой порцией смеха. Взгляд черных глаз, словно пачкал меня. Обмазывал чем-то склизким и неприятным. Боже, что я вообще здесь делаю?! Какого чёрта я позволила, чтобы всё это случилось со мной?! Этот вопрос оглушающе барабанил в моей черепной коробке, больно стискивая виски. Пожалуй, большей идиотки, чем я еще нужно хорошенько поискать. Пыталась, конечно, успокаивать себя вот этим коротким и ёмким «деваться было некуда», но кажется, его целебная сила начала выветриваться. Я проглотила лишь один бокал шампанского. Второй совершенно не хотел лезть в глотку. А я была еще слишком трезвой для того, чтобы принять мысль о скором ночном рандеву с Назаром. Низкорослый араб продолжал на меня пялиться и хотелось сделать две вещи: ударить его в нос и закутаться во что-нибудь, только поскорей бы скрыть свои голые плечи, спину и грудь. Увы, ни того, ни другого я сделать не могла. Перспектива быть съеденной той пантерой уже не казалась мне такой уж чудовищной. Думаю, что кошка быстро со мной расправилась, я бы даже не успела пискнуть. Вообще, здесь мужчины какие-то дикие или голодные. Тот, который швырнул пантере кусок мяса, попытался полезть ко мне, теперь вот этот глазами буквально жрёт. Вокруг было много других более красивых женщин, чем я. Правда, не таких бледнокожих и рыжих. Будто это что-то могло в корне изменить. – Мне нравится твоя голая спина, – прошептал Назар, прижавшись влажными после коньяка губами к моему уху. Горячая потная ладонь опустилась мне между лопаток. Я затаила дыхание, будто по спине скользнула ядовитая змея. Араб прикладывался к своему стакану и с полуулыбкой наблюдал за нами. Мне всё это категорически не нравилось. Желудок неприятно сжался и показалось, что выпитое шампанское сейчас вот-вот выйдет наружу. – Отстань, – шикнула я и сбросила с себя руку Назара. Он нахмурился и закинулся еще одним стаканом коньяка. Терпение Назара уже было на исходе. Я это кожей ощущала. Тупая идиотка! В какие же дебри тебя занесло! Живая восточная музыка раздражала слух. Искры огненного шоу дразнили глаза. Меня здесь не должно быть. И никаких общих дел с Назаром у меня тоже не должно быть. Это же очевидно, как дважды два. – По-моему, ты уже заигралась, Викуша, – на этот раз ладонь Назара крепко ухватила меня за талию и прижала к себе. На секунду даже стало больно. Попыталась высвободиться. Аккуратно. Но ни черта не получилось. Пусть Назар и был заметно пьяным, зато хватка, наоборот, стала осознанно крепкой, почти стальной. Сердце испугано заколотилось под рёбрами, истерично сигнализируя, что мои дела стали совсем уж плохи. Главное – не паниковать. Вдох-выдох. Не нужно сосредоточиваться на рвотных позывах и страхе. Назар любит, когда сопротивляются. Его это заводит. Значит, я должна всё делать с точностью да наоборот. – Мой друг хочет к нам присоединиться, что скажешь? – горячее дыхание Назара обожгло кожу на моей шее. – Я уже завершил здесь все свои дела. Можем отправляться обратно в отель. Бадр поедет с нами, – Назар ухмыльнулся своему дружку, тот активно закивал головой и в его черных глазах полыхнуло нечто жутковато похотливое. Мне стало страшно. По-настоящему и невыразимо. Страх заполз под кожу и рассыпался пеплом в желудке и лёгких. «Дура, дура! Я такая невероятная дура!» – билось у меня в голове, пока я судорожно пыталась придумать хоть что-то, только бы оттянуть момент неизбежного. Меня ничуть не прельщала мысль остаться наедине с Назаром и его дружком. Тут ситуация уже обрастала куда более серьезными проблемами. Это будет не просто секс. Нет. Что-то более извращенное. Бадр этот своим липким взглядом облапал меня во всех интимных местах. Уверена, в голове у него мелькнуло сотни фантазий, в которых он со мной… Это было даже гадко представить. И Назар… Его пальцы всё еще больно сжимали мою талию. Я никогда не спала с мужчиной. Так вот сложилось. Целовалась, но не спала. В свои двадцать три. То ли парня подходящего не было для такого ответственного шага. То ли я наивно ожидала появление сказочного принца. Не знаю. Зато теперь всё сложится таким образом, что я в зеркало потом на себя смотреть не смогу. Дура! – Скажу, что мне всё это не нравится, – шикнула я и всё-таки отодрала от себя пальцы Назара. – Что это еще за новости? – дать бы себе по голове за этот стервозный тон, чтобы не усугублять и без того дерьмовую ситуацию, но тут только одно поможет – язык себе откусить. – Ты мне тут не выделывайся, – процедил Назар и схватил меня за предплечья. Я впервые увидела его таким злым. Черты лица исказились. Губы превратились в узкую полоску, а крылья носа раздулись от глубокого частого дыхания. Именно в этот момент я окончательно убедилась в том, что шутки кончились. Закричать что ли?! – Идем, – Назар повел меня прочь от толпы гостей. Бадр увязался за нами. – Пусти, – прошипела я и дёрнулась с такой силой, что ногти Назара оставили на моей коже красные болезненные полосы. – Сопротивляйся, – сдавленно хохотнув, прошептал он. – Мне это нравится. Ты же знаешь. Я уже не могла успокоиться. Механизм был запущен. Паника, паразитируя, начала расползаться по моим венам, просачиваясь в сознание. Я не могла прекратить дёргаться в попытке высвободиться из рук Назара. А ему это нравилось. ОЧЕНЬ. Извращенно. Горло уже напряглось, чтобы издать вопль, но прыткий Бадр вмиг оказался рядом и зарядил мне кулаком прямо в живот. Метко. Сильно. Больно. Дыхание рваным потоком вырвалось из меня, царапая глотку. На глаза от боли навернулись слёзы. Твари. Долбанные твари! Боль серьезно скрутила меня, согнула пополам, а Назар продолжил тянуть за собой. Я не могла выдавить даже крошечного слова. Вдох получился мелким, а выдох – неровным. Казалось, что я уже просто не разогнусь. Назар вжал меня в ствол какого-то фруктового дерева. Обнаженную спину оцарапала шершавая кора. – Смотри на меня, – Назар схватил за волосы и вынудил поднять голову. – Долго же ты ломалась, шлюшка. Думала, что просто так поимеешь деньжата и упорхнешь от меня? Раздвинь-ка ножки, красавица. Я почувствовала, как Бадр схватил меня за руки и завёл их сзади, пока Назар своей липкой горячей ладонью коснулся меня между бёдер. – Пошел к чёрту! Пошел к чёрту! – завопила я, брыкаясь ногами и всячески уворачиваясь. На этот раз Назар не сдержался и отвесил мне звонкую пощечину. Моя голова дёрнулась в сторону. Кажется, я прикусила губу. Металлический привкус заполнил рот. Назар под воздействием алкоголя, будто с цепи сорвался. Решил разделаться со мной прямо здесь. Извращенец старый. Послышался рык. Господи, боже мой! Это была просто оглушительная услада для моих ушей! Рык. Рык той дикой черной кошки. Пантеры. Стало даже смешно. Еще полчаса назад я всерьез опасалась, что она меня сожрет и даже не подавится. А теперь я умоляла всех, кого только можно, чтобы пантера порвала задницы этим двум ублюдкам. – Что это еще за новости? – обратился непонятно к кому Назар. Пантера почти бесшумно спрыгнула с соседнего высокого фруктового дерева и ленивой, немного настороженной походкой двинулась в нашу сторону. Кажется, что ни Назар, ни Бадр никак не рассчитывали на появление этой ночной гостьи. – Рания недавно поужинала, но это не помешает ей разодрать вас на ошметки. Этот голос! Этот чертов голос, который я запомнила так же отчётливо, как и рычание пантеры! В груди, будто что-то прострелило, когда к нам из тьмы вынырнул тот странный мужчина в черном костюме и с золотым зажимом на галстуке. Этот человек отлично говорил по-русски, но всё равно акцент был заметным. Бадр отпустил мои руки, я оттолкнула от себя Назара, но уйти мне было некуда. А еще взгляд пришельца приковал меня к дереву, чуть не распял на нем. – При всем уважении к тебе, Амирхан. Это наше дело. Моя женщина сегодня очень строптивая, – Назар улыбнулся. – Я не твоя женщина, – я вперила в него разгневанный взгляд, вкус крови во рту всё еще никак не мог рассеяться. – Помолчи, – процедил сквозь зубы Назар. Тот, которого звали Амирхан, молча наблюдал за нами. Взгляд у него был жутко пугающий и пронизывающий насквозь. – Оставь ее, – густой бас прозвучал громче и твёрже, будто в груди этого человека жил рычащий злой зверь. – Мы уже уходим, – Назар ухватил меня за руку и хотел потянуть на себя. – Ты не расслышал меня? – Амирхан нахмурил свои густые черные брови. Черты смуглого лица моментально заострились. – Оставить? – Назар немного покачнулся из-за выпитого и разжал пальцы. – Хорошо. У тебя ведь сегодня день рождения, так? – на его губах возникла полуулыбка, левый уголок медленно пополз вверх, будто Назару в голову пришла гениальная идея. – Дарю. Ты же любишь такое, – он небрежно кивнул в мою сторону. – Ты у нас предпочитаешь строптивых кошек. Пожалуйста. Только она кусается. И, похоже, еще не опробованная. Назар спрятал руки в карманах брюк и медленной нетвёрдой походкой пошел прочь. А Бадр, судя по всему, уже давно ретировался. Быстро и без лишнего шума. Я ухватилась двумя ладонями за шею, будто всерьез решила, что глубокий спасительный глоток воздуха разорвет не только глотку, но и всю грудною клетку. Сердце всё еще оглушительно било по рёбрам, а живот уже несильно, но всё еще ощутимо ныл после удара. Пантера тихо кружила, но близко не подходила. Ее большие жёлтые глаза навивали жуть. Если бы у ада был любимиц, им обязательно стала именно эта дикая кошка. – Спасибо, – выдавила я из себя и взглянула Амирхану прямо в глаза. Неловкая немного ситуация получилась. Да и вообще, всё было как-то по-дурацки странно, глупо и страшно. Мужчина ничего не ответил. Он просто молча смотрел на меня с высоты своего роста непроницаемым взглядом. Его глаза казались чёрными, словно две бездны. В них отображалась Вселенная с внезапно потухшим солнцем. Секундный момент расслабленности улетучился. Я прям почувствовала, как каждая мышца в моем теле снова начала наливаться свинцовой тяжестью. – Спасибо за помощь. Мне пора, – я с усилием отлипла от дерева и хотела уйти, но Амирхан перехватил меня и резко притянул к себе. Притянул с такой силой, что я почти упала в его объятия. В этом его движении отчётливо улавливался намёк, что ко мне Амирхан относился не, как к живому человеку, а как к вещи. Что-то смутно подобное я почувствовала, когда полчаса назад он хотел прикоснуться ко мне. – Разве ты не слышала, что сказал Назар? Его тёплое дыхание всколыхнуло пряди моих волос. В нос заполз сладкий удушливый аромат кальяна. Я дёрнулась, но этот Амирхан ощутимо превосходил Назара в силе. Немигающий взгляд беззастенчиво вгрызался в меня. Огромная смуглая ладонь схватила за подбородок и подняла голову вверх, чтобы получше рассмотреть. Какой-то внутренний голосок подсказал мне, что не нужно дёргаться. Я застыла, всматриваясь в эти бездушные глаза с погасшим в них солнцем. – Моей будешь, – обозначил Амирхан, рассматривая мое лицо так, будто кусок мяса на рынке выбирает. Вам какое? Спинную часть? Лопаточную? Филе? – Тебя мне подарили, а я не привык пренебрегать подарками. Тем более такими изысканными в своей непосредственности. – Я не вещь, чтобы меня дарили, ясно вам? – прошипела я. – Ты лучше. Ты драгоценность. Я за тобой весь вечер наблюдал. Волосы у тебя из огня сделаны. Мне нравится. Я возьму тебя. В горле застрял огромный такой клубок, сотканный из бранных и откровенно грязных словечек, но я его проглотила, когда к нам подошли еще двое мужчин. Не менее высоких и устрашающих. – Ко мне ее, – расслабленно распорядился Амирхан. – Глаз с нее не спускайте, – он провел почти хозяйским движением большого пальца по моему подбородку. – Сегодня попробую тебя. Глава 3. Выбраться из одного болота и попасть в более глубокое и вонючие – это про меня. Я ходила туда-сюда по обширной комнате и нервно заламывала пальцы. Туфли были сброшены, а волосы распущенны, потому что шпильки уже натёрли кожу головы. Молчаливые люди Амирхана неподвижно стояли у дверей. Пыталась растолкать их, но всё тщетно. Окно комнаты выходило прямо на обрыв. Плавала я хорошо, но с такой высоты легко разбиться. Поэтому деваться мне было некуда. Снова. Я пыталась успокоиться и убедить себя в том, что всё это дурацкий розыгрыш. Сейчас вернётся Назар, мы уедем в отель, а потом… потом я уже буду дома. Но время шло вперед, а за мной никто так и не пришел. Это был не розыгрыш. Черт! Меня действительно… подарили. ПОДАРИЛИ! Этот факт никак не хотел вмещаться в моей голове. Это ведь абсурд! Долбанный абсурд! Как можно подарить человека?! Живого человека! А как же права и всё такое? Чем дольше я об этом думала, тем быстрей убеждалась в том, что здесь, в доме этого Амирхана, царят свои порядки. Да и кто меня искать станет, если я пропаду? Никто. Дура! Сама виновата. Сама. И хотелось бы себя успокоить тем, что вот-вот найду какой-нибудь выход, только бред всё это. Не найду. Всё внутри меня кричало о том, что я угадила в такую историю, из которой вот так просто не вырвусь. Это тебе не Назар. Увиливать не удастся. Амирхан явно знал, чего хотел. А хотел он меня. И вряд ли ему хоть что-то помешает добраться к желаемому куску мяса. За дверью послышались шаги. Я замерла на месте, сжав руки в кулаки. Через несколько секунд на пороге комнаты возникла высокая фигура Амирхана. Тяжелый взгляд мгновенно вперился в меня, припечатывая к полу, как какую-то букашку. Да, это действительно не Назар. Чувствую, что здесь разговор будет коротким и… явно не в мою пользу. Амирхан повернулся к своим людям и едва заметно кивнул им. Они тут же послушно вышли. Дверь закрылась. Я начала дышать через раз, потому что грудь сдавил страх перед неизвестностью. Вернее, вполне очевидной известностью. Что делать? Куда бежать? Некуда. Мужчина неторопливо, но уверено подошел ко мне. Руки были спрятаны в карманах брюк. В этом человеке остро ощущалась звериная натура. Она улавливалась в голодном тяжелом взгляде, в движениях и даже в едва заметном шевелении губ. Снова этот удушливый аромат кальяна. Его было слишком много. Он так лип к альвеолам моих лёгких, отравляя кислород. Яд. Опиум. Что-то сладкое и пряное. Что-то такое, что нельзя вдыхать, иначе существует риск заразиться. Но чем глубже я вдыхала этот аромат, тем сильней убеждалась в том, что он мне не противен. Хотя должен. Просто обязан. Амирхан надвигался на меня, как грозовая туча. Кажется, я даже почувствовала вот это странное тягучее удушливое ощущение, что всегда присутствует в летний зной перед скорым приходом лютой непогоды. Я должна была хоть что-то сказать. Сделать хотя бы шаг назад. Не знаю. Продемонстрировать сопротивление, ведь внутри меня всё уже билось в истерике и жажде поскорей очутиться где угодно, только бы подальше от этой виллы. Амирхан схватил меня за подбородок, вздёрнул голову вверх и внимательно посмотрел в глаза. Его радужки оказались не черными. А зелено-карими. Этот факт оглушительно удивил меня. Глаза Амирхана были живыми и солнце в них вовсе не погасло. Но в черных зрачках всё равно была бездна. – Ты пахнешь мёдом, – густой тихий бас рассеялся в тишине спальни. – Мне нравится. – Отпусти, – прошипела я и дёрнулась. Амирхан, конечно же, не послушался меня. Улыбнулся. Его эта улыбка доходчиво продемонстрировала мне, что я здесь никто и не мне тягаться с этим высоченным смуглым дикарём. – Я же сказал, что ты будешь моей, – мужчина приподнял брови, продолжая рассматривать меня. – А кто ты такой, чтобы решать, чьей я должна быть? – злость опалила меня изнутри, лизнула рёбра и обхватила сердце. – Я здесь хозяин. И я решаю кто и кому должен принадлежать. И никак иначе, – Амирхан сильней сжал мой подбородок. Стало больно. Я сглотнула вязкую слюну. – Пусти, – я толкнула его в грудь со всей силы, на какую только была способна, но он почти не пошатнулся. – А ты и впрямь строптивая. Так даже лучше. Люблю женщин с характером, – Амирхан прижал меня к себе и опустил одну руку мне на поясницу, вторая коснулась лица. Я снова дёрнулась, но всё тщетно. От испуга и злости в висках тяжело забилась кровь. Немного закружилась голова, потому что сладкий аромат кальяна уже под завязку наполнил меня. Раньше я ничего подобного не ощущала. Всё было просто и понятно: хорошо или плохо. Никакой двойственности. Никакой золотой середины. Либо одна точка, либо другая – полярная. Амирхан еще крепче прижал меня к себе и поцеловал. Его горячий язык мгновенно проник в рот, сталкиваясь с моим. Никаких осторожных или нерешительных движений. Этот человек просто брал то, что хотел и не видел ни единой веской причины отказывать себе в удовольствии. Меня должно было вывернуть наизнанку от этой близости, от всей ситуации в целом. Что-то слабое и острое пульсировало в моем сознании. Непринятие. Непонимание, почему всё происходит именно так. Но конкретно эти губы… немного горькие, почему-то не вызвали тошноты. Горячая ладонь обхватила мое горло и сжала его. Несильно, но достаточно, чтобы вынудить мое сердце биться еще быстрей. Не знаю, как у меня это получилось, но я умудрилась обхватить нижнюю губу Амирхана и прикусить. Сильно. Он зарычал. Действительно зарычал. На миг показалось, что передо мной не человек стоит, а зверь. Голова Амирхана дёрнулась назад. Его губа была в крови. Я ощущала ее на своем языке. Все внутренности обожгло ощущение злорадного ликования. Но этот дикарь в дорогом черном костюме резко развернул меня к себе спиной и вжал в холодную поверхность стола, что был расположен позади. Черное полированное дерево холодило горячую кожу щеки. – Моей будешь. Я так сказал. – Прошептал мне на ухо Амирхана и разорвал на спине хрупкий узор, сплетённый из узких черных бретелек. – Пошел ты, – процедила я сквозь стиснутые зубы. Это чудовище задрало подол моего платье и резко стянуло нижнее белье. Попыталась дёрнуться – тщетно. Ненависть и злость слепили. Горячая широкая ладонь сжала мою оголившуюся грудь. Сильно, но не больно. Амирхан тяжело и рвано вздохнул, будто наслаждаясь тем, что мог беспрепятственно прикасаться ко мне. – Какие у тебя волосы, – он уткнулся носом в мой затылок, глубоко втягивая воздух. – Огонь. Они сотканы из языков пламени. – Пусти, – прошептала я, хотя уже чётко поняла, что не бывать этому. – Ты – мой подарок, – Амирхан сильней сжал мою грудь, затем перехватил руки и сковал их своими пальцами. – Подонок, – выдавила я из себя. Он ничего не сказал, лишь убрал свободной рукой мои волосы набок и прикусил кожу на лопатке. Я охнула и зажмурилась. – Я хочу твое тело. Сегодня оно мое. Вот так. Просто. Кратко. Доходчиво. Я была вжата в чертов стол, почти распята на нем мужчиной, которого не знала, но которого уже ненавидела каждой частичкой своей души. Которого боялась и презирала. Его пальцы коснулись меня между бёдер. Воздух колом застрял в лёгких. Я не верила в происходящее. Мозг почему-то не мирился с такой действительностью. Амирхан сплюнул себе на пальцы и растёр по мне влагу. Я поежилась. Сердце было готово вот-вот выпрыгнуть наружу и свалиться на стол. Это чудовище вошло в меня резко. Растянуло пальцем и не желая больше оттягивать момент своего удовлетворения, проник в мое тело. С трудом и адской для меня болью. Это было неправильно! Чёрт бы его побрал! Это просто неправильно! Я поджала губы, пытаясь не фокусироваться на раздирающей боли между ног. Амирхан глубоко и шумно дышал. Одной рукой он удерживал меня за запястья, а другой сжимал мой бок. Я же глушила в себе любой звук, что так и рвался наружу, царапая, глотку. В глазах жгло из-за слёз. К чёрту. Этот подонок их не увидит и не услышат ни единого моего всхлипа. Его движения были медленными. Амирхан растягивал меня. Каждая секунда, каждое его движение лишь усиливало боль. Внизу живот всё начало нестерпимо ныть. – Рыжая… Огненная… Никем не тронутая, – одержимо нашептывал Амирхан, ускоряя темп своих движений. Я ненавидела себя за то, что была такой неосмотрительной дурой; за то, что не смогла дать достойного отпора. Перед глазами всё плыло. Я так сильно их зажмурила, что под веками затанцевали красные круги. Жар его тела, будто плавил мою кожу. Сладкий тяжелый аромат уже въелся, намертво вгрызся в мои ноздри, лёгкие. Я была вся в этом диком мужчине, который распорядился мной, как вещью. Игрушкой. Не знаю, как это назвать. Он продолжал брать глубоко, ускоряя темп. Боль разрывала в клочья. Амирхан продолжал тяжело дышать сквозь крепко стиснутые зубы. Когда он вышел из меня, я почувствовала его горячую вязкую сперму на своей спине. Стало гадко, будто меня вываляли в грязи. Этот зверь испачкал меня собой. Пометил. Когда он отпустил меня, я глубоко втянула воздух. – Я всегда получаю то, что хочу, – послышался немного хриплый густой бас. Амирхан ушел. Просто развернулся и ушел, будто ничего серьезного и не случилось. Я сползла со стола и опустилась на пол. Был ли поступок Назара импульсивным или же всё продумано заранее, я не знала. Да и вряд ли правда облегчила бы мое нынешнее внутреннее состояние. Боль не утихала, ровно, как и моя ненависть. Я не буду плакать. Я не буду плакать. Мне просто нужно стереть с себя всю эту гадость. Немедленно. Пока она, как кислота, не выжгла всё живое во мне. Глава 4. Дверь в комнату снова открылась. Я дёрнулась, решив, что Амирхан вернулся. Но, к счастью, это оказалось не так. На пороге стояла женщина лет пятидесяти с покрытой головой. Большие карие глаза окинули мою всё еще съежившуюся фигуру безразличным взглядом, затем женщина молча кивнула в сторону выхода. Хотелось послать ее к чёрту. У меня нестерпимо ныл низ живота. Платье было разорвано. А еще… Еще я ощущала, как сперма на спине начала подсыхать и стягивать кожу. Между бёдер была кровь. Много крови. Всё это было больно и до одури унизительно. Я металась от чувства сожаления к самой себе и к чувству слепящей ненависти. Женщина нахмурилась. Кажется, ей явно не понравилась моя заминка. Она стремительно вошла в комнату и схватила меня за предплечье. Крепко и больно. Я поджала губы и поднялась. На языке так и чесались отборные грязные словечки, но я затолкала их себе глубоко в глотку. Как бы меня ни корёжило от злости и ненависти, но сейчас я ничего не могла сделать. У меня ничего с собой не было. Бежать некуда. Не стоит усугублять свое и без того крайне дерьмовое положение. Женщина вывела меня из спальни и затолкала в ванную комнату, что находилась по соседству. Бросила мне халата и кивнула в сторону широкой стеклянной душевой кабины. В этой кабине человек пять могли свободно поместиться и никак не помешать друг другу. Я быстро избавилась от остатков платья и скрылась за стеклянной матовой дверью душевой. Живот ныл. Причем настолько сильно, что сгибало пополам. Моментами казалось, что член Амирхана всё еще находился во мне. Подонок. Чертов подонок! Понадобилось несколько минут, чтобы разобраться с устройством подачи воды. Здесь не было привычных кранов. Только ряд каких-то кнопочек. Кое-как, по наитию, мне удалось включить воду и даже отрегулировать температуру. Я принялась мыться. На стеклянных полках стояли нераспечатанные флаконы с гелем и шампунем. Разобравшись с гелем, я выдавила себе на ладонь как можно больше и начала смывать с себя всю ту грязь, что налипла на мне невидимым слоем после Амирхана. Густой аромат свежести, что исходил от геля, колол в носоглотке. Я быстро смыла с себя пену и принялась за волосы. В мыслях образовалась какая-то подозрительная пустота. Физически я ощущала лишь боль внизу живота. Морально – гнев и ненависть. Слёз не было. Хотя, возможно, они бы немного раскрошили вот эту ненормальную пустоту. Не знаю. Я быстро помыла голову и выключила воду. В душевой кабине теперь было очень жарко и влажно. Несколько секунд я стояла неподвижно и тупо смотрела на то, как с носа стекают последние капли воды и исчезают в водостоке. Что делать дальше, я не имела ни малейшего понятия. Может, меня сейчас отпустят? Хозяин праздника получил то, что хотел. Значит, теперь я ему без надобности. В стекло душевой несколько раз несильно, но громко ударили. Я дёрнулась, будто удар угодил мне куда-то между лопаток и открыла дверцу. Молчаливая женщина протянула мне полотенце, затем халат. Моя распаренная кожа теперь была окутана ароматом свежести, но это никак не помогло избавиться от ощущения, что сладкий запах кальяна проник уже глубоко в поры. Убедившись, что я надежно завязала пояс халата, женщина снова схватила меня за руку и повела прочь из ванной комнаты. Моя провожатая была невысокой и полной, но она определенно владела нешуточной силой. – Куда вы меня ведёте? – спросила я тихим хриплым голосом. Никакого ответа не последовало. Женщина вообще ни единого звука не проронила. Должно быть, она просто не знает русского. Мы прошли мимо той комнаты, в которой меня жестко взял этот дикарь в черном костюме и поднялись на второй этаж. Женщина нажала цифровую комбинацию на сенсорном замке и втолкнула меня внутрь. Этой комнатой оказалась еще одна спальня. Намного обширней и шикарней той, в которою мне «посчастливилось» побывать. Панорамные окна выходили прямо на залив, над которым сейчас зависла бледная полная луна. – Что это значит? – я вперила в женщину подозрительный взгляд. Женщина снова нахмурилась. Еще сильней чем прежде. Обвела рукой пространство комнаты и ткнула пальцем в меня. – Это моя комната? – сорвался с губ вполне логичный вопрос. Но женщина никак не отреагировала, только вытянула из складок длинной темно-зеленой юбки листок бумаги и всучила его мне. Я увидела комбинацию из четырех цифр. – Ключ от комнаты, – догадалась я. Женщина ткнула пальцем на листок, затем на дверной замок. То, что она вообще не издавала никаких звуков, начало меня настораживать и даже пугать. Женщина быстро куда-то ушла, прикрыв за собой дверь. Я думала, что она не вернется. Но нет. Буквально через минуту она принесла мне бутылку минеральной воды и одну на вид обычную белую таблетку. – Я не буду это пить, – твёрдо ответила я и отступила. Мне для полного счастья только не хватало, чтобы наркотиками накачали. А потом отключусь и на органы распродадут или еще что-нибудь сделают. Я всё еще до конца не осознавала, что всё это происходит именно со мной. Я лишь ощущала себя грязной и глупой. Женщина указала пальцем на мой живот, затем снова на таблетку. Такой формат общения с помощью жестов был предельно понятен мне, но я всё равно не доверяла. И, кажется, женщина это уловила. Она пожала плечами и ушла. На этот раз уже окончательно. Потоптавшись немного на месте, я осторожно выглянула из своей комнаты. В коридоре и на лестнице была охрана. Не пройти. Даже если попытаюсь, то незамеченной вряд ли останусь. Вернувшись в спальню, я оставила листок с ключом на тумбочке, а сама легла на край кровати. Живот продолжал ныть. Казалось, что мне всё разорвали между ног. Перекатившись на бок, я подложила руки под щеку и притянула колени к груди. Одна крошечная горячая слезинка скользнула на переносицу и капнула на белую наволочку подушки. Я не хотела плакать. Вообще не люблю плакать. Но… Я не жалела себя. Нет. Сама виновата. Просто так не вовремя вспомнила Тосю. Чёрт, как же мне не хватает ее морщинистых нежных рук! Казалось, что я прикрыла глаза всего лишь на секунду. А когда открыла их, то увидела, что спальня наполнилась утреннем ярким светом. Было жарко. Тут разве не работают кондиционеры? Я резко вскочила и осмотрелась по сторонам. Нет. Это не сон. Всё взаправду. Живот больше не болел. Но между ног было как-то липко и влажно. Я испачкала кровью не только халат, но и белое наверняка дорогущее постельное белье. Это вызвало во мне и панику, и ненормальное чувство тёмного удовлетворения. Пусть хоть какие-то убытки несёт этот придурок. Та самая женщина с недобрыми карими глазами снова пришла ко мне. На этот раз вместо темно-зеленой юбки, на ней была темно-синяя и простая серая сорочка. Голова снова была покрыта платком. Она принесла мне завтрак. Оставив его на небольшом столике, что был расположен у окна, женщина посмотрела на мой халат, затем на постельное белье. Ни единого звука или хотя бы вздоха. Только большие карие глаза немного недовольно прищурились. Женщина кивнула на мой халат, чтобы я сняла его, а сама быстро куда-то ушла. Уже через минуту она вернулась, держа в руках обычное черное платье в белый мелкий то ли горох, то ли цветочек. Бросила его мне и рукой показала, что я должна снова помыться. Я не возражала. После душа меня вернули в комнату. Женщина усадила за стол и ткнула пальцем на завтрак, указывая, что я должна поесть. Но как можно было есть после всего, что случилось?! Я отставила от себя тарелку и скрестила руки на груди. Женщина пока меняла постельное белье, искоса поглядывала на меня. Вероятно, всё ожидала, когда же сдамся и примусь завтракать. Но я осталась непоколебимой. – Почему меня не отпускают? – сквозь стиснутые зубы прошипела я. Очевидно, что женщина была либо немая, либо не знала русского языка. Но я уже физически не могла молчать. Тишина нервировала. Нервировало и то, что женщина вела себя так, будто это нормально – запирать девушек против их воли. Может, для ее хозяина – это и норма. Но уж точно не для меня. – Что здесь вообще происходит?! – я ударила кулаком по столу и вскочила со стула. Женщина никак не отреагировала на мой выпад, она просто спокойно продолжила заниматься сменой постельного белья. Это… Это был какой-то бред! Я бросилась к дверям, но за ними стояла охрана. Похоже, она здесь пробыла всю ночь и не собиралась никуда уходить. Чёрт! Чёрт! Хотелось что-нибудь разбить. Разломать. Я не знала, что делать. Нужно было сохранять внутреннее равновесие, но я не могла. Меня буквально раздирало изнутри чувство гнева. Оно возникло где-то в животе и раскаленным шаром поднялось к груди. Я не вещь. И никогда ею добровольно не стану. Не знаю, что там из себя возомнил этот Амирхан, но я скорей язык ему откушу, нежели снова позволю ко мне прикоснуться. Если ему не хватило прокушенной губы, то я могу повторить. Эмоции захлёстывали, били изнутри, хватали своими костлявыми пальцами за горло. Я снова вышла из комнаты, но на этот раз никуда трусливо не собиралась убегать. Охрана никак не отреагировала на мое возникновение. Стоят тут, как истуканы-переростки. Дом был большим и потеряться в нем проще простого. Но меня это не остановило. Большинство комнат были наглухо закрыты. Одна из дверей, что оказалась не заперта вела в небольшое помещение, что напоминало массажный кабинет. Он был пуст. Я поднялась на третий этаж и почти сразу же уперлась в прозрачную стеклянную стену, за которой скрывалась большая открытая терраса. В глубоких плетеных креслах сидели двое мужчин и курили кальян. Амирхан. Он сидел ко мне в пол-оборота. Белая лёгкая рубашка, черные брюки. Никакого галстука. Волосы небрежно зачесаны назад. В кончиках пальцев закололо. Не просто закололо, а уже начало угрожающе зудеть желание ударить этого подонка прямо в нос. Сильно так. Чтобы хрящ к чертовой матери сломался. Я даже на секунду представила, как его эта идеальная белая рубашка окрасится в красный цвет. Рациональная часть мышления, будто отключилась. Я действовала исключительно на эмоциях. Потому что я злилась, ненавидела и… боялась. Да, я боялась и это было стыдно признавать. Схватившись пальцами за прохладную металлическую ручку, я потянула стеклянную дверь на себя и вышла на террасу. Мужчины разговаривали на своем языке и несколько секунд вообще не подозревали о моем неумолимо приближении. Мужчина, с которым разговаривал Амирхан, сидел спиной ко входу. По линии плеч можно было смело заявить, что он огромный. Широкий с крепкой массивной шеей. – Ты! – выкрикнула я, шлепая босыми ногами по прохладному полу террасы, вымощенному черной плиткой. Как только я вышла из тени, мгновенно ощутила босыми пятками солнечное тепло. Амирхан, опустив мундштук, взглянул на меня. В зелено-карих глазах на миг мелькнуло удивление, но затем его затмило недовольство. Объемное, мощное и прожигающее насквозь. – Вернись к себе в комнату, – спокойным голосом ответил Амирхан и небрежно махнул мне, будто я была какой-то вшивой дворовой собакой. – Я не твоя вещь! – сжав руки в кулаки, я подошла к этому… этому чудовищу и ударила его в скулу. Удар получился сильным. В костяшках тут же заныло. Амирхан не ожидал от меня такого агрессивного наступления. Впрочем, это и не удивительно. Мои метр шестьдесят никак не могли выглядеть угрожающе. Собеседник Амирхана выдал какой-то непонятный звук: то ли кашель, то ли смешок. Я искоса взглянула на него и единственное, на что обратила внимание – на густые черные усы. В следующую секунду Амирхан схватил меня за руку и быстро повёл прочь. – Пусти! Пусти грязное ты животное! – я упиралась, скользила пятками по полу, но Амирхана это не остановило. Он так сильно сжал мою руку, что она почти сразу же начала неметь. – Пусти! И я всыплю тебе еще раз! – я тяжело дышала и сдувала со лба прядь непослушных волос. Амирхан молчал. Когда мы приблизились к лестнице, он просто перекинул меня к себе через плечо и быстро спустился на второй этаж. В висках тут же тяжело забарабанила кровь. В ушах зашумело. Амирхан внёс меня в комнату и что-то прошипел молчаливой женщине, которая похоже всё еще разбиралась с постельным бельём. Она вышла. Дверь захлопнулась. Это чудовище сбросило меня на кровать и больно вжало ладонь в мою быстро вздымающуюся грудную клетку. Я замерла, как мышка, которая случайно угодила в логово удава. – Еще раз, – прошипел Амирхан и мне теперь всерьез показалось, что его глаза стали черными, – еще раз ты позволишь себе поднять на меня руку или повысить голос в присутствии посторонних, – он еще сильней прижал меня к кровати, стало больно. – Отпусти меня, – перебила я его. – Почему ты меня здесь всё еще удерживаешь? Ты… Ты ведь получил то, что хотел, – я задыхалась то ли от неконтролируемого потока эмоций, то ли от его руки, намертво прижавшейся к моей грудной клетке. А может… Может, всё дело в этом проклятом сладковатом аромате кальяна? Не знаю. Но ни один из этих вариантов меня не прельщал. – Подарки не выбрасываются, – безапелляционно заявил Амирхан. – Ты моя, разве непонятно? Отныне твоя жизнь в моих руках и место твое в моем доме и нигде больше. Никто никуда тебя не отпустит, – он медленно выпрямился. – Еще раз, – повторил Амирхан. В глазах блеснуло что-то жуткое и угрожающее. – Ты не можешь со мной так поступить, – растерянно выдавила я и привстала на локтях. – Могу, – отрезал этот подонок. – Еще как могу, – он еще несколько мгновений сверлил меня таким тяжелым и звериным взглядом, что стало до боли неуютно. Амирхан молча развернулся и вышел из комнаты. Вся моя былая смелость вмиг куда-то бесследно улетучилась. Меня загнали в клетку. Огромную золотую клетку. Глава 5. Я проигнорировала обед и была уверена, что легко смогу проигнорировать и ужин. Но моему желудку было плевать на то, что происходило вокруг. Он настойчиво требовал еды. Из спальни меня больше никто не выпускал. Весь день я провела в четырех стенах, мысленно костеря и Амирхана, и себя, и вселенную, которая решила послать мне весь этот кошмар. К вечеру молчаливая женщина принесла поднос с ужином. Надо сказать, с очень шикарным ужином. Мясо, овощи, фрукты, вода, сок и сладкое. Я девушка, которая всегда любит хорошенько поесть. Школьные подружки постоянно называли меня ведьмой, потому что я могла много есть и не толстеть. Никакими секретами ведьмы я не обладала. Всё дело в генетике. Женщина спокойно забрала нетронутый, давно остывший обед, и тихонько ушла. Я несколько минут кружила у столика с ужином, а потом всё-таки сдалась и накинулась с вилкой на румяные куриные ножки, заедая их салатом. Если я хочу выбраться отсюда, то мне понадобятся силы. А чтобы они были, нужно есть. Этот аргумент меня устроил и гордость с ним согласилась, на время усмирив свой пыл. Я всерьез опасалась, что Амирхан сегодня ночью снова заявится ко мне. Как защититься от него – я понятия не имела. Он сильней и крупнее меня. Мужчина всё-таки. Но мои страхи оказались напрасными. Этой ночью меня никто не потревожил. Разве что перед сном молчаливая женщина зашла в мою комнату, чтобы забрать посуду и оставить бутылку с таблеткой. К таблетке я так и не прикоснулась. Низ живота немного ныл, но это было не так критично, чтобы рисковать и брать таблетку. Мне ничего не снилось. Свернувшись калачиком на краю кровати, я долго не спала, гипнотизируя напряженным взглядом входную дверь. А затем незаметно провалилась во тьму. Она возникла внезапно и так же внезапно растворилась. Этим утром молчаливая женщина пришла не сама. С ней была девочка. Лет одиннадцати. Смуглая и с густыми чёрными волосами, что были заплетены в две тугие длинные косички. Женщина принесла завтрак, а девочка – вещи. – Доброе утро, – поздоровалась она со мной на русском. – Ты знаешь мой язык? – я тут же вскочила с кровати, будто увидела очертания корабля вдали, что мог спасти меня, забрав с безлюдного острова. Девочка положительно кивнула и оставила одежду на кровати. – Меня Айла зовут. А мою бабушку – Долунай. Она немая и не знает русского, поэтому вы может общаться со мной. Я с подозрением посмотрела на женщину, затем на ее внучку. – Вы должны позавтракать, а после отправитесь в медицинский центр для обследования, – Айла расправила длинными тонкими пальцами подол своего платья цвета зеленого яблока. – Зачем это еще? – настороженно спросила я, чувствуя тяжелое напряжение в каждой своей мышце. – Таково распоряжение дяди. – Дяди? – переспросила я. – Он… Он твой дядя? – Не родной, конечно, – девочка улыбнулась, и я заметила на ее щеках две очаровательные ямочки. – У меня кроме бабули никого из родни не осталось. Мама умерла, когда меня родила. А папа спился и… Не знаю, где он теперь. Вот с бабулей. Бабуля здесь работает и меня сюда забрала. Я тут с трёх лет живу. А дядя разрешил называть его дядей. Я помассировала двумя пальцами переносицу, пытаясь уместить в голове новую информацию. – А у вас и впрямь волосы, будто из огня сделаны, – вдруг заявила Айла, когда ее бабушка расставила на столике тарелки с завтраком. – Можно потрогать? Девочка с живым детским интересом рассматривала меня. Такое ощущение, будто моя внешность была для нее какой-то диковинкой. Это меня даже на секунду удивило. – Эм… Да, конечно, – я пропустила между пальцев свои кудрявые волосы. Девочка подошла и осторожно, словно боясь обжечься, потрогала пряди. Я внимательно наблюдала то за ней, то за ее бабушкой. Айла мне почему-то понравилась. Она располагала к себе. Думаю, пройдет еще немного времени, и девочка обязательно вырастит в красивую хорошую девушку. – Кушайте, – Айла отошла назад и жестом указала на завтрак. – Специально для вас приготовлено. Долунай схватила внучку за руку и, кажется, хотела увести ее прочь, но девочка обратилась к ней на своем языке. Женщина лишь отрицательно качнула головой и увела Айлу прочь. Завтрак выглядел великолепно, но я выпила лишь немного воды. Новость о том, что меня собрались вести в какой-то медицинский центр, обрадовала и одновременно вынудила разозлиться. Моя радость была вызвана надеждой на то, что я смогу убедиться в том, что со мной всё в порядке. А злость была продиктована поведением Амирхана. Хочет знать обо мне всё, вплоть до того, все ли зубы у меня на месте? Тогда, почему, когда он грубо взял меня, то не озаботился ни о моем здоровье, ни о своем? А вдруг я бы оказалась заразной? Или до такой степени крышу ему снесло, что захотел поскорей добраться к сути дела? Мысли об этом человеке вызвали во мне острый приступ ненависти и омерзения. Голыми руками меня не взять. Если выбраться не смогу, то сделаю всё, чтобы Амирхан сам пожелал меня вернуть туда, откуда я пришла. Главное – не падать духом. Опираться было бессмысленно, поэтому пришлось стиснуть зубы и отправиться в медицинский центр. Ко мне приставили двух крупных охранников и Долунай. Хозяина, который руководил всем этим «парадом» я не заметила. Надежда на то, что я смогу по дороге где-нибудь случайно «потеряться», к сожалению, быстро растаяла. Охрана ни на секунду не выпускала меня из поля зрения. В больнице мы пробыли до обеда. Меня проверили буквально с головы до пят. Я никогда не любила посещать больницы. На частные клиники у моей семьи денег не было, а городские временами навивали непередаваемый ужас. Тот центр, в который меня привезли, конечно, был шикарен. И персонал весь, как на подбор и вот этого тошнотворного аромата лекарств не ощущалось. Со мной обращались вежливо и осторожно. Я вдруг почувствовала себя женой какого-нибудь богатого и ревнивого шейха. Может, это здесь так принято. А, может, Амирхан кучу денег отвалил. Не знаю, и знать не хочу. Мне претила одна лишь мысль о том, что я должна думать об этом человеке. В общем, кажется, со мной всё было в полном порядке. Впрочем, я никогда не жаловалась на здоровье. Никаких серьезных проблем у меня не было. Тося всегда говорила, что я крепкая девушка и так просто меня не разломать пополам. Когда мы вернулись на виллу, я заметила такси, что стояло у парадных ворот. Они были заперты. Один из охранников что-то недовольным тоном сказал второму. Я насторожилась. Наша машина остановилась позади такси. Телохранитель вышел. Другой остался сидеть в салоне. Двери были заблокированы, поэтому я могла лишь беспомощно наблюдать за разворачивающейся картиной. Из такси вышел… Назар. Водитель открыл багажник и через несколько секунд на земле уже стояли мой чемодан и маленькая сумка. Я стиснула руки в кулаки, наблюдая за тем, как этот старый ублюдок пнул мою сумку. Урод! Он промокнул вспотевший лоб платком и повернулся лицом к нашей наглухо тонированной машине. Вряд ли Назар мог увидеть меня и судя по его блуждающему по стёклам взгляду, я была права. Но это ему не помешало улыбнуться. Гаденькой такой улыбочкой, которую так и хотелось стереть ударом в челюсть. Мозг, будто охватило огнем. Мысли разрывали его на маленькие кусочки и глухо бились о черепную коробку. Я не хотела, упрямо отказывалась принять тот факт, что совершенно не владею ситуацией. И сцена с Назаром лишь в очередной раз это подтвердила. Он сел в машину такси и уехал. Никаких шуток. Мои скромные пожитки из прошлой жизни вот так легко перекочевали в нынешнюю – сложную, чудовищную и непредсказуемую. Что б ее. Снова спальня. Снова залив за окном. Мои вещи были доставлены прямиком в небольшую гардеробную, что примыкала к основной комнате. Я засела в этой гардеробной, разбирая чемодан и сумку. Не то чтобы я себе сидела и воображала все прелести новой жизни на шикарной вилле под крылом иностранного «тирана». Мне просто нужно было отвлечься, иначе мой мозг точно вскипит. Слабый стук в дверь приоткрытой гардеробной вынудил меня вздрогнуть. На пороге возникла невысокая и хрупкая фигура девочки. Айла. – Бабуля пока занята, а я ускользнула от нее. Можно к вам? Если честно, то мне не совсем был понятен ее интерес. Ну, допустим, внешность моя привлекла. Но это такой. Пустяковое. В остальном-то я самая обыкновенная. Скучная. Да, и детей я никогда не любила. Они и сами ко мне не тянулись. Хотя, Айла уже, скорей, подросток, а не маленький сопливый человеческий и совершено неконтролируемый детёныш. – У нас тут в доме почти не бывает гостей, которые могли бы надолго задержаться. Только дядя Хасан иногда приезжает. Но он по работе. А в школе каникулы. Все друзья разъехались. – Вдруг произнесла Айла, будто прочитала мои мысли. – Не уверена, что я для тебя хорошая компания. Но, если тебе так хочется, то я не против – проходи, – я пожала плечами и сдула со лба прядь волос. Как бы я их не закалывала, а несколько коротких вьющихся прядок всё равно вечно в глаза лезут. Коротко подстричься, что ли? Девочка неуверенно прошла в гардеробную и села на пуф. Мой мозг тут же начал генерировать некоторые идеи. Да, возможно, это жестоко – использовать детей, но на войне все средства хороши. Мне нужно было больше узнать об Амирхане, чтобы понимать, насколько всё плохо. – А где сейчас твой дядя? – осторожно спросила я, вынимая из сумки несколько кофт. – С утра уехал на верфи. Он много работает и не часто бывает дома, – тут же беззаботно ответила Айла. Так. Это уже кое-что. Чем меньше Амирхан бывает дома, тем лучше для меня. – Он, конечно, бывает жутко строгий, но всё равно хороший. Вы к нему привыкнете, – вдруг выпалила девочка. Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Хороший… А как же… – Вам у нас понравится. Залив красивый. Почти всегда тёплая погода. Можно в бассейне покупаться. А еще у нас есть павлин и пантера. Правда, они здесь на время, пока реабилитацию не пройдут. Потом их заберут. – Айла говорила слишком быстро, словно хотела поскорей то ли понравиться мне, то ли убедить во всех преимуществах моего пребывания в этом доме. – Реабилитация? – переспросила я. – Дядя Амирхан это так называет. Он выкупает у браконьеров животных. Не позволяет их убить. Содержит у себя под присмотром у ветеринаров, а затем, когда животные выздоравливают, их в заповедники перенаправляют, – девочка пригладила ладошками свои косички. – Обычно, дядя кошек содержит. Но вот павлин появился. Белый! Он, когда распускает свой хвост – такой красивый! – Да, я видела его мельком. И пантеру видела. Она меня напугала, – ответила я, продолжая разбираться со своими вещами. Честно говоря, животные ни капли меня не интересовали. Тем не менее, Айла так восхищенно рассказывала про них, что я невольно даже улыбнулась. – Скоро кормление будет. Хотите посмотреть? Я попрошу бабулю, чтобы она вас с нами взяла, – девочка с какой-то надеждой посмотрела на меня. Я даже оторопела. Кажется, ей ну уж очень хотелось меня развеселить и впечатлить. Впрочем, если бы я оказалась на ее месте, то тоже обрадовалась новому человеку в доме. – Да. Конечно. Это хорошая идея, я была бы рада взглянуть на животных еще раз. – Круто! – Айла вскочила с пуфика и вприпрыжку унеслась прочь из гардеробной. Я была уверена, что Долунай не разрешит внучке взять меня с собой. Эта женщина, судя по всему, очень строгая и непоколебимая. Поэтому я сильно удивилась, когда через несколько минут в гардеробную вернулась Айла. Она вся прям сияла от счастья. – Можно, – радостно выдохнула девочка и перекинула свои длинные косички на спину. Айла провела меня к своей бабушке. Молчаливая охрана тут же увязалась за нами. Боятся, что могу убежать? Я бы очень хотела этого, но рассудок всё еще был при мне. Так просто мне отсюда не выбраться, а впадать в истерику и вырываться, наперед зная, что ничего не удастся, я тоже не собиралась. Мы пересекли внутренний дворик, вышли к фонтану и направились в левую от него сторону. – Павлин, должно быть, гуляет где-то здесь. Он такие смешные звуки издает, – Айла хихикнула. – Красивый такой. Я думала, что он так же красиво и поет, но нет. Это не пение, а какое-то мяуканье. Я улыбнулась. Никогда не слышала, какие именно звуки издают павлины, но сравнение Айлы меня немного развеселило. Когда до огромного вольера осталось совсем немного, я вдруг увидела знакомую высокую фигуру, одетую в черный строгий костюм. Сердце тут же непроизвольно сжалось, и я остановилась. Стало страшно. Предательски и ядовито. Амирхан с кем-то говорил по телефону, спрятав одну руку в кармане брюк. Мне отчаянно хотелось выдрать из себя голыми руками этот проклятый страх, но он уж слишком прочно засел в груди. – Дядя! – воскликнула Айла. Он тут же развернулся и взгляд зелено-карих глаз вперился в меня, будто это я его позвала. Нет уж. Это точно не по моей части. Воздух тугим комком сбился в лёгких, сдавив горло. Амирхан скользнул по мне сердитым изучающим взглядом, что-то тихо ответил своему собеседнику после чего отнял от уха телефон. Взгляд Амирхана был сродни космической бездне, что угрожала вот-вот затянуть меня в свои глубины. Медленно и определённо очень больно, дробя мои косточки и разрывая сухожилия. Спасения не будет. Всё, что я знала до этого момента превратится в сияющую пыль погасшей звезды. Смехотворные остатки моего вчерашнего пыла окончательно развеялись, когда Амирхан уверенной неторопливой походкой направился в нашу сторону. Кажется, я даже почувствовала призрачный холод, что исходил из самой сущности этого мужчины. Глава 6. Амирхан молча рассматривал меня. Прям-таки откровенно пялился. Вгрызался в мой силуэт, будто пытаясь проникнуть глубоко под кожу. Такой взгляд не может принадлежать человеку. Честное слово. В нем слишком много всего. Неприкрытого и так легко читающегося. Интерес, сердитость… желание. Я медленно скрестила руки на груди, будто в попытке выстроить невидимый, но прочный блок между собой и Амирханом. Но его взгляд оказался слишком ошеломляющим и пронзительным. Похоже, этот мужчина не привык скрывать своих намерений и эмоций. Что же, в таком раскладе тоже есть свои плюсы – я хотя бы смогу понять, чего стоит ожидать от Амирхана. – Вы уже вернулись с верфи? – радостно спросила Айла и задрала голову вверх, чтобы посмотреть на своего названого дядю. – Да, – Амирхан взглянул на девочку и его взгляд тут же потеплел и заблестел, будто кто-то включил внутреннее солнце Амирхана или же оно просто вышло из затмения. – А мы вот пришли, чтобы за кормёжкой понаблюдать. Бабуля разрешила взять с собой нашу гостью, – Айла посмотрела на меня. – Ой, мамочки! – она прижала ладошки к щекам. – Я же не спросила, как вас зовут! – Мне самой нужно было представиться. Виктория. Можно просто Вика. – Вика. Мне нравится ваше имя, Вика, – Айла широко улыбнулась, снова демонстрируя мне свои ямочки. Амирхан обратился к Долунай на своем языке. Пара отрывистых реплик и женщина, положительно кивнув, оставила нас троих и охрану. – Виктория, – обратился Амирхан и меня едва не передёрнуло от того, в какой манере он произнёс мое имя. С рычащей «р». – Хочешь покормить? – Кого? Вашу кошку дикую? – я немного растерялась. – Именно, – Амирхан спрятал и вторую руку в кармане брюк, а затем развернулся, продолжив путь к вольеру. Вольер, в котором жила пантера был внушительных размеров. Сама кошка, взобравшись по узкой деревянной лестнице, лежала на втором уровне, вальяжно размахивая длинным хвостом. Сейчас, когда этот адский питомец находился на безопасном расстоянии от меня, я могла получше его рассмотреть. Потрясающие животное. Грациозное и великолепное в своей опасности. Кто-то, вероятно, из обслуживающего персонала принёс Амирхану плоское металлическое блюдо, наполненное красными крупными кусками мяса. Амирхан вынул из нагрудного кармана платок, подхватил один кусок и отправил его в длинную трубу. Мясо соскользнуло в другое железное блюдо, что находилось в вольере. Пантера несколько секунд лениво наблюдала за манипуляциями своего временного хозяина, затем убедившись, что мясо достигло своей конечной точки, поднялась и в два широких прыжка, преодолев расстояние, схватила обед. Айла шагнула назад, но испуга на ее лице я не обнаружила. Она восхищенно наблюдала за кошкой. Да, картина с кормлением впечатляла. Вроде бы, ничего необычного. Поглощение еды – это природный процесс для всякого живого существа. Но когда вот так открыто наблюдаешь за хищником, эмоции достигают своего определённого пика. В этот момент вдруг осознаешь всю ничтожность человека перед хищниками, перед теми, кто рожден обладать колоссальной силой. – Бери, – обратился ко мне Амирхан, вытирая платком руку, которой он брал мясо. Амирхан не предлагал, а практически приказывал. Я состроила недовольную гримасу, потому что такой формат общения меня категорически не устраивал. Но язык всё же благоразумно решила держать за зубами. Айла не должна быть свидетельницей чужих скандалов или препираний. Девочка хотела подарить мне положительные эмоции и огорчать ее почему-то вот совсем не хотелось. Я подцепила кусок мяса двумя пальцами и осторожно поднесла к трубе. Сделала всё точно так же, как и Амирхан. Пантера, расправившись с предыдущей частью своего обеда, внимательно следила за моими манипуляциями. У меня вдоль позвоночника даже холодок проскользнул, настолько этот животный взгляд был пристальным и пугающим. Кошка ухватила еще одну порцию, а я тут же отошла назад и случайно натолкнулась на Амирхана. Он всё это время стоял позади меня. Я сделала шаг в сторону и поёжилась. Такое ощущение, что здесь не один, а целых два хищника. – А можно мне? – спросила Айла. – Конечно, – Амирхан кивнул мужчине и тот вручил девочке кусок мяса. – Рания, кушай. Моя хорошая и красивая, – проворковала Айла и отправила в трубу еще одну порцию. – А кто так назвал пантеру? – вдруг поинтересовалась я, чтобы хоть немного ослабить напряжение, что зависло в воздухе. – Я, – ответил Амирхан и вплотную подошел ко мне, снова остановившись за спиной. Я застыла на месте и крепче впилась пальцами в собственные предплечья. Ну не стану же я убегать от него. Не дождётся. Не испугаюсь. – Оно что-то обозначает? – я говорила абсолютно спокойно, хотя внутри всё крепко напряглось. – Да. Зоркая. Иногда это имя трактуется, как красивая. Но зоркая, на мой взгляд, ей больше подходит. Я пыталась вникнуть в суть ответа Амирхана, но мне настойчиво мешал едва ощутимый сладкий аромат кальяна. Сейчас его крайне сложно уловить, но мои ноздри почему-то всё равно справились с этой нелегкой задачей. И… Меня это напугало и обеспокоило. Наплевать. Мне наплевать. Я вообще равнодушно отношусь к любым ароматам парфюма или каким-нибудь лосьонам. Но этот чертов кальян… Чтоб его! – Она… Давно здесь? – задала я свой следующий вопрос, упорно борясь сама с собой. – Полгода. Скоро уже уедет. Рания полностью здорова. – А что случилось с ней? – я ощутила в себе импульс искреннего интереса, что встревожило меня еще больше. Меня всё это не должно ни касаться, ни интересовать. – Пуля угодила в нее. Кто-то ради развлечения сделал это. Выжила. Если потрогать участок у хребта, можно ощутить рубец. Мне показалось или Амирхан вообще не стесняясь, впритык подошел ко мне? Хотя, чего уж здесь стесняться? Мы уже и так однажды были максимально близки. Ближе просто некуда. Я наблюдала за кошкой и за Айлой, но всё равно чувствовалось, что взгляд Амирхана намертво прикован ко мне. И что он там пытается рассмотреть? А, может, хочет дыру в коже прожечь? – Дядя, а еще можно? – спросила Айла, повернувшись к нам. – Еще один кусок и хватит, – спокойным тоном объявил Амирхан. Его густой ровный бас прозвучал завораживающе. На самом деле я таких голосов прежде никогда не слышала. Он будто проникал в поры, просачивался в самую суть, вибрируя в воздухе. Пожалуй, в такой голос можно было бы легко влюбиться, услышь его случайно по радиоприёмнику. Но я уже имела честь познакомиться с хозяином этого тембра, поэтому про влюбленность даже не стоит заикаться. Это слово вообще звучит абсурдно в канве тех событий, в которые я угодила из-за собственной глупости и неосторожности. Пока Айла пыталась втиснуть в трубу мясо, я ощутила, что чужое дыхание коснулось моей кожи на шее. Амирхан склонился ко мне. Я прям физически ощутила его неотрывный взгляд. Он сотнями иголок пронзил меня, вызывая странную дрожь в теле. Маньяк, что ли? Зачем так пялиться? Меня это окончательно разозлило. Я резко повернула лицо в сторону Амирхана и первое, что увидела – это его губы с маленькой ранкой от моих зубов, затем только додумалась поднять взгляд выше. Амирхан изучал меня. Внимательно. С каким-то хищным интересом. На меня вообще никто никогда так не смотрел. Я никогда не ловила на себе такие вот откровенные взгляды. – Любуешься подарком? – с едкой ноткой поинтересовалась я. – Любуюсь, – совершенно спокойно ответил Амирхан, не чувствуя потребности увести взгляд в сторону, чтобы ослабить неловкость момента. Но вот незадача. Это только я ощущаю неловкость. Это только во мне кипит раздражение. Это меня дерут изнутри злость и возмущение. Меня, а не Амирхана. Его, похоже, всё устраивает. Рания, получив последний кусок своего обеда, быстро взобралась на второй уровень. Теперь хищница сыта. – Дядя, а павлина будем кормить? – Его уже накормили, Айла. В следующий раз покормишь, договорились? – Договорились, – девочка вздохнула. – А вам понравилась наша Рания? – она с любопытством посмотрела на меня. – Великолепное создание, – честно ответила я. – Возвращайся в дом, – мягко произнес Амирхан и кивнул охране. Девочка послушно ушла. Перспектива снова остаться один на один с Амирханом меня не прельщала, но я стоически продолжала оставаться на своем месте. – Можешь морщиться сколько угодно, – Амирхан подал знак мужчине и тот унес блюдо с остатками мяса. – Поморщишься и перестанешь. Всё равно ведь моей будешь. – Технически уже стала, – я издала краткий нервный смешок. – Полностью, – добавил Амирхан. – Это уж вряд ли, – со всей уверенностью заявила я. – Ты не в моем вкусе. Амирхан ничего не ответил на мою реплику. Может, не посчитал нужным. А, может, ответить нечего. Как я успела понять, Амирхан не очень-то и разговорчивый. Он снова подошел ко мне. И снова максимально близко. Высокий такой и опять этот чёрный костюм. Будто вся тьма вселенной сгустилась в одном человеке. И сейчас он стоял передо мной. Почти нависал. Я вскинула подбородок и смело ответила на взгляд Амирхана. Пусть знает, что я его не боюсь. Ненавижу. Презираю, но уж точно не стану бояться. Амирхан, не утруждая себя смущением, крепко схватил двумя пальцами за подбородок и задрал мою голову сильнее. Еще чуть-чуть и я вот-вот услышу хруст собственных шейных позвонков. Я смотрела ему прямо в глаза и не моргала. Амирхан совсем немного прищурился, будто пытался проникнуть в самые укромные уголки моего разума, чтобы выудить из них сокровенные мысли. – Зато ты в моем и этого достаточно, – произнес Амирхан и обхватив второй рукой мою щеку, вжался грубым глубоким поцелуем в мои губы. Влажный горячий язык беспрепятственно проник в мой рот. Агрессивно и с какой-то невероятной жадностью. Его много… Этого поцелуя… И прикосновений… И Амирхана. А еще слишком много эмоции во мне. Растерянность, все возможные оттенки злости, капля протеста и… еще чего-то такого пряного. Кажется, это уже и не эмоции вовсе. Губы твёрдые и горячие. Немного горчат. Кофе. Или что-то в этом роде. Не знаю. Но сердце в грудной клетке начинает сокращаться быстрей. Это не поцелуй. Так нормальные люди не целуются. Амирхан, будто сожрать меня решил. Моим пальцам пришлось вжаться в твёрдые предплечья Амирхана, скрытые под тканью пиджака и рубашки. Я вжалась так крепко, как только могла. Надеюсь, это хотя бы чуть-чуть, но причинит ему боль. Вообще-то следовало бы его оттолкнуть, только эту «гору» вряд ли получиться сдвинуть хотя бы на сантиметр. Амирхан закрыл собой и солнце, и чистое летнее небо. Его много. Этого человека всё еще было слишком много. Его поцелуй вгрызался в меня. Жадно. Горячо. Беззастенчиво. Я не знала, что именно ощущаю. Всё и одновременно ничего. Мне стало не по себе. – Амирхан! – послышался откуда-то из вне, сиплый сильный голос, что явно принадлежал мужчине. Амирхан оторвался от меня неторопливо и немного лениво. Его глаза горели. А на покрасневших губах отчётливо прорисовались контуры от моего недавнего укуса. Амирхан взглянул на мужчину поверх моей головы, я тоже обернулась. Это был тот самый усач, который сидел на террасе, когда я ворвалась на нее, точно бушующий смерч. Это человек и впрямь очень крупный. Примерно одного роста с Амирханом, но намного шире в плечах и плотней. Он неодобрительно посмотрел на меня, затем вперил взгляд в своего друга и что-то заговорил на иностранном языке. И вряд ли что-то хорошее, потому что голос пришельца был крайне недовольным. – Хасан! – вдруг гаркнул Амирхан. Этот Хасан быстро перевел взгляд в мою сторону. Я поёжилась. Этот тип пугал. Потому что его определенно звериное начало никакой костюм и никакой дорогущий смартфон, зажатый в одной руке, не скроют. Хасан что-то недовольно добавил, развернулся и пошел прочь. – В дом, – приказал мне Амирхан. Ослушаться я не осмелилась, и быстрым шагом направилась по указанному маршруту. Глава 7. Несколько следующих дней я провела в компании Айлы. Кажется, она сумела выбить у бабушки согласие на то, чтобы иметь возможность беспрепятственно приходить ко мне. По началу я была раздражена, потому что чаще предпочитала одиночество, чем чью-то компанию. Моя прежняя жизнь с бабушкой и дедушкой была размеренной. Я привыкла к ней настолько, что абсолютно ничего не хотела менять. Хотя, пожалуй, стоило бы. Всё-таки, когда тебя двадцать три, а у тебя прежде никогда не было никаких серьезных отношений – это, как минимум, странно. Вернее, так считают окружающие. Ну да, будто с наступлением восемнадцатилетия бегать по парням – это куда уж лучше и престижней. Всё же я в больше одиночка. У меня не было ни братьев, ни сестер. Ни родных, ни двоюродных. Я была одна. Всё внимание сосредоточивалось на мне. Границы моего личного пространства почти никогда не нарушались. Поэтому наличие ребенка меня знатно напрягало. Это мои проблемы. Айла здесь была совсем ни при чём. Но как-то ночью поразмыслив о том, что в одиночку я точно тут свихнусь, моя раздражительность немного ослабла. Амирхан куда-то укатил вместе с этим пришибленным Хасаном, что конечно же не могло не радовать меня. – Бабушка у меня старых порядков, – как-то призналась Айла. Мы сидели в крупной комнате, расположенной на первом этаже. Ее оборудовали под домашний кинотеатр. Здесь были большие глубокие кресла. Благодаря нескольким кнопкам, что встроены в подлокотник, эти кресла раздвигались, и на них можно было удобно лежать. В воздухе витал сладкий приятный аромат попкорна. В небольшой комнатке, примыкающей к кинозалу, был установлен специальный аппарат для приготовления попкорна. Долунай настойчиво хотела, чтобы его готовкой занялся кто-нибудь из кухни, но мы с Айлой смело взяли это дело в свои руки. Нажарив попкорна, мы ушли в зал, попутно прихватив несколько бутылок воды. Я жила в обычной двушке в хрущёвке. Поэтому наличие личного кинозала, естественно, меня поразило. Живут же люди! Конечно, это поражало мой голодный к роскоши взгляд, но я всё равно не могла и не хотела себя ассоциировать с этими декорациями. Но в то же время я была рада, что Айла вытянула меня из спальни. Смена обстановки была полезной. И вот, когда мы посмотрели простенькую комедию, до отвала наевшись попкорна, Айла выдала такое вот признание. – Но дядя современный, поэтому я смогу в будущем самостоятельно выбрать ту профессию, которая мне интересна. – И кем же ты хочешь стать? – задала я вполне логичный вопрос. – Доктором, – Айла поковырялась в остатках своего покорна, что был насыпан в небольшое бумажное ведерко. – Почему? – Чтобы спасать людей. Женщин. Чтобы они не умирали, когда рожали детей. Детки, которые остаются без мамы – это плохо, – Айла взглянула на меня, и даже в полутьме кинотеатра я отчётливо увидела в ее больших тёмно-карих глазах почти взрослую серьезность и даже какую-то мудрость. Мне вдруг так тоскливо стало на душе. Ведь я тоже выросла без матери. – Я с тобой согласна. Но это очень высокая и серьезная планка – стать доктором. Надеюсь, что ты ее достигнешь, – мои пальцы сами собой потянулись к ладошке девочки. Мне почему-то вдруг захотелось ее как-то поддержать, обозначить свою веру в то, что у Айлы всё получится. Странный порыв. Очень странный. Но до жути приятный. Я убрала руку и сжала ее в кулак. Пришлось, пожалуй, уже в сотый раз себе напомнить, что меня всё это не касается. Ни животные в вольере, ни мечты Айлы, ни этот чертов кинотеатр. Мне всё равно. Рано или поздно я всё равно вернусь домой. Богатые мужчины могут себе позволить всё, что угодно. Любую игрушку. Любой подарок. Но затем это непременно наскучит. Так случится и со мной. В этом я даже не сомневалась. Поэтому у меня нет ни единой причины, чтобы считать себя подругой Айлы и хоть как-то проникаться к ней симпатией.