Феечка во френдзоне бесплатное чтение
![](/img/b/137722.jpg)
Гусина Дарья
Феечка во френдзоне
Глава 1
Крупные очки от солнца, капюшон слегка поношенной черной худи. Несуразные джинсы-бойфренды. Из женственной блондинки я превратилась в худощавого подростка неопределенного пола.
Последний штрих: черная бейсболка под капюшон. Все. Достаточно. Теперь клиент от подобной «красы неописуемой» сам сбежит. Или меня на улице арестуют как подозрительную личность. Однако у меня есть причины «приукрасить» внешность.
— Что? — невинно спросила я, проверяя реакцию Жанны. Реакция у Жанны была ожидаемой — неодобрительной. — Ой-ой, подумаешь! Это, между прочим, клиентоориентированность. К каждому индивидуальный подход. К этому тоже индивидуальный — «от ворот поворот» называется. Ну пойми, Жанна, не хочу я сейчас подработку брать, Кристине помощь нужна!
Но дядю Валеру тоже обижать не хочется, это он клиента подогнал. Если я заказчику по телефону откажу, дядя будет допытываться, что, как и почему. А так сошлюсь на интуицию. Типа при личной встрече увидела на клиенте недобрый знак. Ложь во спасение Кристининого магазина.
Моей интуиции дядя Валера доверяет. У нас в семье ей доверяют все.
Жанна, разумеется, не ответила, лишь трагично выпучила глаза. Я фыркнула:
— Да ладно тебе! Ты же все прекрасно понимаешь. Ничего страшного за пару часов не произойдет: канон не рухнет, мир не провалится в бездну некрасивости, бабочки и цветочки не вымрут. Просто мне нужно стать незаметной. Ненадолго, на время. Сбегаю, откажусь и назад. Да-да, верно, хочу посмотреть на звезду садоводства и взять автограф для мамы. Ты меня расколола.
Мой сегодняшний клиент — парень двадцати восьми лет от роду, некий Никита Жуковский. По свидетельству всяких-разных интернетов, звезда телевидения, инстаграма, тик-тока и ю-тьюба. Ведет несколько передач на канале «Дача», превращает заброшенные садовые участки в рай на земле, участвует в деятельности разных благотворительных организаций.
Но у меня Кристина и ее магазин, я обещала помочь. Дела наши совсем плохи. И, кстати, у меня действительно имеются кое-какие странные предчувствия насчет сегодняшней встречи. Неопределенные, но для себя я уже решила, что плохие.
Я удовлетворенно кивнула отражению:
— Отлично ведь? Клёвый лук! Ничего лишнего!
Жанна раздула щеки и вдруг оживилась. В ту же секунду в дверь позвонили. Я сняла бейсболку и открыла.
— Эраст Филимонович, заходите! Чаю? У меня есть пара минут, а потом я убегаю.
Мой сосед снизу учтиво поклонился и вошел. В его худой морщинистой руке был полиэтиленовый пакетик, в котором что-то шуршало, ползало, жужжало и билось.
— Нет времени, Машенька. У меня на сегодня намечена высадка рассады сальвия немороса, шалфея дубравного. Лучше вы ко мне вечерком загляните, я приготовлю любимые французские пирожные Тамарочки, со свежей черникой. Вот, это вам. Чтоб не с пустыми руками, как говорится.
Сосед протянул мне пакетик. Гостинец я оценила высоко, даже причмокнула.
— Вы нас в который раз спасаете, Эраст Филимонович! У меня сегодня как раз клиент, убегаю!
— У вас появилась подработка? — обрадовался сосед. — Я помню, как вы переживали насчет денег. Что за дело?
— Довольно серьезная… консультация. Но там пока пятьдесят на пятьдесят, выгорит или нет, неизвестно, — я отвела взгляд. — Долг верну, Эраст Филимонович, обязательно.
— А, — сосед равнодушно махнул рукой, — можете не торопиться. Лучше почините кран в ванной с гонорара. И я, и вы сохраннее будем.
— Это само собой. Еще раз спасибо за угощение. Жанна будет в восторге.
— Все живое и свежее. Мухи, комары, пара червяков и, заметьте, ее любимые гусеницы, снял с ампельной клубники.
Жанна одобрительно подквакнула из террариума.
— Но, может, если вы все равно уходите, мне выгулять Жанночку? — предложил сосед. — Сегодня такой чудесный день.
— Буду очень признательна! Хотя она, конечно, не заслужила.
Я показала Жанне язык. Жаба обиженно отвернулась.
Эрасту Филимоновичу принадлежала квартира на втором этаже с огромной террасой, предметом вожделения всех окрестных садоводов и просто любителей комнатных растений. Милейший старичок, хрупкий, но подвижный, иногда выгуливал в своем маленьком восхитительном садике мою жабу.
Будь Жанна обычной амфибией, она, несомненно, сбежала бы. Но она была жабой уникальной, впрочем, как и все, что досталось мне в жизни по праву рождения. Эраст Филимонович Жанне очень нравился. В благодарность за развлечение она истребляла на террасе разнообразную вредную фауну. Вечерами они вместе смотрели на звезды.
Я вынула жабу из террариума и пересадила в специальную пластиковую коробку.
— Вы как-то… непривычно выглядите сегодня, — озабоченно нахмурив брови, проговорил Эраст Филимонович, принимая у меня контейнер. — Словно идете на поминки.
— Правда, непривычно? — обрадовалась я. — Но это же замечательно!
Была у меня еще одна причина мимикрировать под нечто тусклое. Дело в том, что точку для встречи Жуковский выбрал в довольно неприятном месте. Это было кафе в дворике-атриуме сногсшибательно дорогого торгового центра с бутиками, где цены от «не подступиться» до бесконечности. Там вечно зависает топовый люд. И не люд.
Нелюди. Кто сказал, что вампиры боятся солнечного света? Кто вообще сказал, что они пьют только кровь и не жалуют чеснок?
Кровь они не пьют — они ее вкушают. По талонам. Раз в месяц… или в два. Как редкое и малодозволенное лакомство. Нынче без лицензии за кровью охотиться — дело опасное. Обычные люди нынче продвинутые, начитанные — заложат, а «чистильщики» без разрешения дела кровавые зачищать не станут.
О том, что от вампира нельзя защититься чесноком, крестом и солнечным светом, люди, может, пока и не в курсе, уж много в художественной литературе небылиц. А вот про отпечатки зубов на шее, которые непременно остаются после укуса упыря, из каждого утюга транслируется: в фильмах, сериалах, тупых тик-ток роликах. Модная тема. Жизнь кровососов популяризуется и становится открытой для масс. Однако у вампирюг еще имеется, чем удивить род человеческий.
В общем, стол с Олегом Дорецким (в довольно широких, увы, вампирьих кругах известным под прозвищем «Алик Алый») и его приятелями-кровососами я обошла по большой дуге. Повсюду гудела толпа, выходной. Авось Алик меня не заметит. И надо было ему именно сегодня на охоту вылезти! И зачем он в город вернулся? Чего ему на курортах черноморских не сиделось? Там «дичь» расслабленная, даже в дикую поохотиться можно. Если осторожно.
Итак, вернемся к ближайшим задачам. Клиент желает жениться. Хочется заранее пожелать ему успехов в семейной жизни. Однако до оной Никите еще нужно догрести. И весло в его крепкой мускулистой руке… ну или козырь в рукаве — это я.
Жуковский меня уже ждал. Галантно оторвал зад от стула, приподнялся, скользнул взглядом. Будем надеяться, у него в ДНК ничьих магических нуклеотидов не завалялось. А то вот Эрнест Филимонович всячески отрицает магическое происхождение, но я же чую — он не совсем человек. И это не удивительно, учитывая контингент нашего дома.
Я села и кивнула. Рассмотрела клиента и… немного зависла. Жуковского я видела его только по телеку. В его случае голубой экран не приукрашивал внешность ведущего, а наоборот, делал его менее привлекательным.
Никита был очень хорош собой. Высокий, подтянутый, с явно натуральным загаром. Впрочем, ему положено быть загорелым, он полжизни проводит на приусадебных участках. Глаза? Темно-зеленые, с поволокой. Черты лица скорее резкие, но будь они помягче, парень казался бы приторно сладким. Волосы непослушные, темные, тоже умаляют излишнюю смазливость.
Харизма. Теперь я понимаю, отчего все его подписчицы в буйном восторге.
— Я вас представлял иной, — пожевав губами, сообщил клиент.
Я молча пожала плечами. Мне уже не нужно было притворяться замотанной и усталой. Возвращение клана Алика, будь он неладен, окончательно испортило настроение.
Из-за столика с диванами позади меня раздавался оглушительный смех. Алый притащил с собой пару друзей-вампирюг и телочек на шоппинг. Второй диванчик был завален покупками в минималистичных, экологичных пакетах из дорогих бутиков. Довольные девочки возбужденно тарахтели и тянули коктейли. Интересно, выдали ли Дорецкому в этом месяце лицензию на прокорм. Если да, то эти малышки — потенциальная еда. Пожалуй, на всю компанию хватит.
Алик меня, несомненно, засек. Спину мне прожег своим взглядом. И ведь в любом прикиде узнаёт, вурдалак.
— И честно говоря, — не дождавшись ответа, добавил Жуковский, — я во все это не верю. Магия… привлечение удачи… Бред какой-то.
— Тогда давайте отменим сделку, — устало предложила я. — Честно говоря, у нас вряд ли что-нибудь получится. Извините за то, что сразу не отказалась от встречи.
— А, понял. Вы не работаете с теми, кто не верит в магию… в это… ваше… волшебство, — в глазах Жуковского блеснул насмешливый огонек. — Сомнения портят ауру и отпугивают духов удачи?
— Я со всеми работаю. Просто сейчас у меня много заказов.
— Валерий Степанович сказал, вы свободны.
— Валерий Степанович решил проявить инициативу, не обсудив вопрос лично со мной, — подчеркнуто неодобрительно заметила я.
— Ладно. А показать? Вы можете показать?
— Что именно?
— Толик Валябин говорил, вы умеете… — Жуковский сделал жест, словно взмахнул волшебной палочкой.
— Понятно.
Анатолий Валябин был моим клиентом в прошлом году. Благодаря мне ненаглядную свою уломал в три сессии.
Любовь. Нежданная и страстная. Пошел племяннику книгу в библиотеке взять, а там за стойкой — она, девушка-цветок с разбитым сердцем. И началось… противостояние. Вместо амур-тужур — холодная война с ледяными взглядами и интеллигентным посылом в фаллические области.
Что только Валябин не перепробовал! Там вся библиотека цветами, элитным парфюмом и пирожными из «Буэно» пропахла. Анатолий сон и аппетит потерял. Начал подозревать неладное в плане ориентации объекта. Не подтвердилось. Тогда за что?! Валябин, может, внешне и не Ален Делон, но молодой, симпатичный, при деньгах, холостой, без вредных привычек и не извращенец. По нынешним временам — находка для любой девушки, тем более такой тихой и домашней. Ответ оказался простым: больно сильно потоптались по девичьему сердцу грязными сапогами.
— Толик был в восторге, — заметил Жуковский. — А я все же полагаю, помогло совпадение. Я, простите, в экстрасенсорику не верю. В психологию и нейролингвистику — да, а в волшебство…
По стенам зашуршали-поползли изумрудные побеги, мраморный пол под ногами рассыпался комьями почвы, из нее рванула к свету сочная трава. Официантки с подносами плыли в ней, словно в амазонских джунглях. Лупоглазая мартышка спустилась по лиане и стащила из вазочки кусочек тростникового сахара. Клиент вздрогнул и вытаращил глаза.
— Гипноз, — неуверенно проговорил Жуковский, громко сглотнув.
Крепкие нервы у парня. Чаще всего клиенты активнее реагируют, иногда доходит до слез и духовного просветления.
— И что? — я снова пожала плечами. — Людям разве не что-то подобное требуется?
Клиент встряхнулся и задумался.
— Зрелищность никогда не помешает, — признался он, косясь на творящееся вокруг непотребство.
— Но вы все равно не верите, — напомнила я, смахнув иллюзию жестом. — А я, пожалуй…
— Не уходите! Мне очень нужны ваши услуги! Я хорошо заплачу.
Я написала на салфетке сумму, выше моего обычного гонорара раз в пять.
— Вот.
Сейчас клиент сдаст назад и умчится в дальние дали. Жуковский подвинул к себе салфетку пальцем. В лице его ничего не дрогнуло. Кажется, я продешевила.
— Ваш дядя упоминал, что в стандартный пакет услуг включен бесплатный ознакомительный период.
— Да. Сутки.
— Маловато будет, — клиент попытался заглянуть мне под капюшон. — Нет, денег мне не жалко. Но там… особый случай. Вы сами увидите. Что ж… Лады! По рукам!
Я чуть не приквакнула от удивления, точь-в-точь, как Жанна.
— Уверены? Проверьте сумму.
— Я обучен грамоте, а также умею складывать и вычитать. Даже умножать умею, но не так быстро, как хотелось бы. Я согласен. Если этот ваш ознакомительный период с гипнозом… или что там у вас в арсенале… окажется успешным, подпишем договор. В случае моей женитьбы на Нике гонорар ваш.
— Помолвки, — растерянно уточнила я. — Речь идет о помолвке. Я соединяю людей, а дальше — сами. И эта сумма… это за месяц. А если придется работать больше…?
— Даже если. Я осознаю, что мой заказ — нехилый челлендж. Три месяца, — Никита взял со стола ручку, перечеркнул цифры на салфетке и написал выше утроенную сумму. — Справитесь раньше — все равно получите все… и прибавку. Бонус.
Этих денег хватит на несколько лет учебы в универе. И ничего у родителей занимать не придется. И долг соседу верну. И даже на помощь Кристине останется. Я еще сомневалась, а руки уже раскрыли тонкий блокнот на резинке.
— Изложите суть ситуации, — сухо попросила я.
…Когда Никита ушел, я оглянулась и увидела пустой столик. Алый и компания куда-то свалили. Наверное, потащились в места, работающие по ночам. Я заказала кофе, с облегчением избавилась от душных худи и бейсболки и принялась гуглить.
В общем, клиент пытался взять высокую планку: жениться хорошо, со вкусом и перспективами. Не абы на ком — на Нике Фрейз, дочери Льва Фрейза, недавно переехавшего из Лондона и переместившего в Россию свой модельный бизнес.
Видели майскую обложку журнала «Стиль» с представительным лысым типом и анорексичкой? Это как раз Лев Семенович с одной из своих мосластых инженю. Жуковский, видимо, мечтает о карьере козла в огороде с капустой. Причем, слово «капуста» в этом контексте имеет весьма широкое значение.
Сам Никита тоже не беден: учился в Штатах, в России быстро стал модным ландшафтным дизайнером. Но до Фрейзов ему, конечно, далеко.
Я вгляделась в фарфоровое личико Ники в ее инста-аккаунте. Красивая. Сразу видно, стерва. Оно и понятно. Папочка меняет подружек раз в три месяца, благо под рукой богатый ассортимент. Дочь идет по стопам отца: Никита то ли девятый, то ли десятый претендент на руку и сердце, не упоминая мелкие романчики-перепихушки.
И с кем только она не. Например, с известным рэп-исполнителем Колей Тру. Ну, может, помните некое чудо с прокуренным шепотом, лезущее в каждую рекламу? Коля однажды даже присыпку рекламировал. Детскую. Коля. С его татуировками ото лба до пят. Хотя, может, ему-то как раз присыпку и рекламировать: чтоб очередную татуху не натирало рваными джинсами. С Колей Ника так барагозила, что из экранов смартфонов на подписчиков сочилась атмосфера блуда и тщетности бытия.
Однако вернемся к Нике. Ника и Никита. Надо же.
Лет в восемнадцать Ника решила стать моделью. Ей не разрешили. По слухам стоило ей раскрыть на эту тему рот, Лев Семенович содрогнулся и отправил дитятко в частную английскую школу. А после нее в престижный английский колледж, изучать экономику… которую по окончанию колледжа Фрейз задвинула в угол.
Ника ведет блог о красоте и моде и зарабатывает кучу бабла. Она в топе так называемых «хвостовых» блогеров — тех, реклама у которых имеет долгосрочный эффект. Подозреваю, эффект этот происходит не от таланта Фрейз модно одеваться и кидать народу крутые луки в ленту. Ибо сего таланта у Ники как раз не имеется, она жутко вульгарна. Так испортить клевый лук с горчичным тренчем жуткой дутой сумкой цвета «барби» — это еще нужно постараться. Впрочем, это я о своем, наболевшем…
Зато Фрейз отличается удивительной способностью влезать в различные скандалы, устраивать щедрые гивы (*) и тем самым подогревать интерес к своей персоне.
(* — раздача призов)
К примеру, на прошлой неделе она погрызлась с молодой актрисулькой, из тех, кто больше присутствует в сетевом пространстве, чем на съемочных площадках. У юного кинодарования на страничке вышел пост (почти монография с глубоким погружением в материал) со следующим заявлением: у кого в косметичке имеется помада оттенка фуксии, тот отстой и бабка из массмаркета.
У фарфоровой Ники, видимо, именно такой оттенок в косметичке и имелся, учитывая ее любовь к розовому. Миллениалки весело, с азартом, устроили грызню на тысячи комментариев. Бой идет и поныне. Победившую, походу, выберет сама жизнь.
Ника и Никита. Ох, наплачется парень. Впрочем, вольному воля. Сам захотел, теперь кушайте зубки, хоть повыпадайте. С другой стороны…
Сосредоточимся на клиенте, нужно просчитать его сильные стороны. Внешность, конечно. Я вспомнила глаза Жуковского. Понимаю, почему меня они так тронули — у Стаса такие же глаза. Вздохнула, продолжила размышлять. Руки. Это важно. Руки у Никиты чистые и вроде как ухоженные, без грязи под ногтями и обкусанности, несмотря на профессию. Однако сразу было видно, что человек привык много копаться в земле.
Канал «Дача», на котором Никита ведет авторскую передачу, страстно любим моей мамой. В один из своих нечастых визитов в родительский дом я от скуки воткнулась в телевизор и целый час наблюдала, как Жуковский превращает заросший сорняками участок в сад мечты. В какой-то момент он снял перчатки, чтобы пересадить какой-то там редкий кустик, и выразился в камеру в том плане, что природу нужно чувствовать руками. У мамы эта фраза вызвала экстаз.
— О-о-о! Как жаль, что он не из наших! — причитала она. — Он ведь не из наших? Нет, мы бы знали. Увы-увы! Этот мальчик мог бы стать идеальным зятем, правда, Лорик!
Папа послушно кивал. Я благоразумно помалкивала. Стоит мне слово вставить — и полетят клочки по закоулочкам. Мама все еще надеется, что внутри меня крепко (очень крепко) спит идеальная дочь, кроткая, скромная, ответственная, преданная семейному делу, и стоит ее разбудить…
Мама расстроится, когда узнает, кому достался идеальный зять. Но, надеюсь, она никогда, НИКОГДА не узнает, кто этому поспособствовал. Если, конечно, я соглашусь.
Мы с Никитой договорились созвониться. Точнее, я напишу ему в мессенджер, если все-таки решусь взять заказ. Решусь ли? Это бабка надвое вилами по воде написала.
Нет, в своем таланте я как раз не сомневаюсь, несмотря на то, что Ника Фрейз — тяжелый случай. Однако внутри растет некое… сопротивление. Самодостаточный же парень, сам пробился, трудом и упорством. И лезет в пещеру к этому … Минотавру в поросячьего оттенка мини-юбке. Неужели денег не хватает? Или действительно… влюбился? Так сильно, что верит в чудо?
Глава 2
А я на все забил,
Пусть скажут, что дебил.
Отвечу «Не вопрос,
Целуй меня взасос…»
В туалете торгового центра звучал рэп. Я вымыла руки, думая о том, как удачно сочетаются сортирная атмосфера и песни Коли. Вспомнила этот хит. В конце последней строки Коля обычно добавляет, куда именно его целовать. И это не верхняя часть тела. Без рифмы, зато эпатаж. Но супермаркет, видимо, решил, что реклама рекламой, однако не переборщить бы.
Вышла из туалета в узкий коридор, ведущий в атриум. Почти дошла до зала. Стало трудно дышать и двигаться сквозь вязкий воздух. Все вокруг потеряло яркость, словно на мир накинули тонкую шелковую вуаль. Меня поволокло по коридору и ударило о стену, да так, что дыхание выбило.
Задохнулась. Вскрикнула, мысленно проклиная собственную глупость, поняла, что происходит и что я… дура. Как я могла подумать, что Алик не удостоит меня вниманием?
Человек его приближения не заметил бы, даже на фоне замедлившегося времени. А я видела, как он скользит через зал между столиками с застывшими людьми. Стояла у стены и не рыпалась — все равно дергаться бесполезно.
Он шел не спеша, покачивая бедрами, но его походка не казалась хоть сколько-нибудь женственной. Так ходят по узкой тропе хищники из семейства кошачьих. Длинные пряди волос вились вокруг лица, будто живые.
… Стремительное смазанное движение — и мою шею обжигают ледяные губы. Иглы зубов лишь слегка касаются кожи. Язык дразняще нащупывает дрожащую жилку. Я дергаю плечом, Алик тихо смеется.
— Феечка. Давно не виделись. Как дела? Как родня?
От вкрадчивого шепота начинает звенеть в ушах. А от смешка Алика маршируют строем мурашки по спине. Или это действует временной провал. Мы в нем одни. Я и Алый. Я все еще могу видеть лишь его полупрозрачные очертания, и те рябят и смазываются. Из моего рта вырывается облачко пара. Зябко.
— Все хорошо, — говорю я, стараясь сохранять независимый вид. — Родня в порядке. Пока оставили меня в покое.
— Дрожишь? Не бойся.
— Я не боюсь. Мне холодно.
И вроде знаю, что упырь не причинит мне вреда, и принудить он меня ни к чему не сможет, и что мы с ним почти приятели, однако от иррационального ужаса перед древним монстром стынет кровь в жилах.
— Значит, ты еще свободна. Свободная феечка.
— Я ценю независимость. Как и раньше. Ты же знаешь.
— И это так мило. Лапонька Маша. Такая свежая, такая… аппетитная, такая гордая. И как пахнет, м-м-м, — Алый с шумом втягивает воздух ноздрями. — И пока ничья.
— Алик, чего ты хочешь? — решаюсь я, сдерживая невольную дрожь. — Я не против задушевной беседы, но мне как бы пора. Цветы не политы, деревья не обняты, бабочки не выгуляны.
Вампир снова смеется, снимает, наконец, контроль над временем и обретает видимость. Мир вокруг оживает. По коридору ходят люди. Они не обращают внимания на парочку, обжимающуюся у стены, Алый прекрасно владеет хищной магией кровососов — отводом глаз. А мы действительно… обжимаемся. Как кошка с мышкой. Тяжелая холодная лапа кошака — у мышки на шее.
— Я здесь по делам, феечка.
У Алого карие глаза, радужку пронизывают тонкие нити красного. Если бы не это… и не алые губы… и не острые (впрочем, почти нормальные) клыки… Нет, Алик вполне похож на обычного парня. Хорошо одетого, элегантного, необычного, красивого. У девушек при виде него расширяются зрачки, замедляются движения, а язык непроизвольно облизывает губы.
— Охотишься? — я выдерживаю взгляд упыря. С трудом.
— Ни в коем случае. Я тоже выгуливаю бабочек. У меня свои бабочки. Я законопослушный член магического общества, глава клана, а это большая ответственность. Так и передай Стасу и остальным дозорным.
Алик быстрым движением приманивает с ближайшего столика соломинку для напитков в бумажной обертке. Срывает пальцами обертку и резким жестом «всаживает» трубочку во что-то невидимое. По соломинке поднимается нечто искрящееся, с пузырьками. Вампир втягивает это в себя и блаженно прикрывает глаза.
— Вожделение. Одна из самых вкусных человеческих эмоций, — с невинным видом сообщает мне упырь. — Поделиться с тобой, феечка? А вдруг тебе понравится, и ты оттаешь.
Я провожу взглядом по залу. Нахожу «сосуд», в которого всадил соломинку вампир. Это холеный мужчина с масляным взглядом. Он поигрывает золоченой зажигалкой и раздевает взглядом хорошенькую школьницу за соседним столиком. По мере того, как Алик выпивает свою жертву, взгляд мужчины тускнеет. Вот он откидывается назад, зажигалка выпадает из руки, голова опускается на грудь.
Его не найдут, пока не спадут чары Алика. При благоприятном раскладе «донор» очнется сам, возможно, уже ночью в пустом торговом центре. И хорошо, если отделается парой часов без сознания, а не микро-инсультом.
Эмоции — не кровь, но через них выпивается жизненная сила.
Ежегодно сотни людей в нашем городе вот так тихо лишаются эмоций и сил, а затем медленно, месяцами восстанавливаются, виня вирусы и резкую смену погоды. Дозор не может отследить все случаи эмоционального вампиризма.
Эмоции — не кровь. Они ее никогда не заменят.
— Вернемся к твоему вопросу, — шепчет Алик. — Чего я хочу? Я хочу… тебя. Нет-нет, не пугайся, это деловое предложение, почти. Поработай со мной, Машенька. Мне сейчас очень нужна удача.
— Дорецкий, — выдавливаю я. — Опять двадцать пять? Тебе каким языком объяснять? И сколько раз? Нет, нет и нет.
— Ну почему? — обиженно тянет упырь. — Из нас бы вышла такая прекрасная пара. И не только в плане работы.
— Твой гарем не обидится?
Для вампиров вожделение — самая вкусная из человеческих эмоций. И поглощать ее можно не только через трубочку, но и другим, хм, традиционным способом.
— Мои бабочки — девочки разумные и послушные. Ради обращения потерпят. Кстати, я почти полностью обновил контингент. Прежний состав, к сожалению, кастинг не прошел.
Значит, те девчонки за столиком — новый гарем вампирюги. Бедняги. О судьбе предыдущего состава лучше и не думать.
— Алик, — я ласково улыбаюсь. — А не пошел бы ты…
Алый кривит губы и шепчет:
— Жаль, что я спешу. Мы еще продолжим наш разговор. У меня наклевывается кое-какое дельце, и мне нужна ты. Просто жизненно необходима. И что касается награды, место на троне, рядом со мной, еще свободно. Бросай своих людишек, Машенька. Хватит растрачивать свой талант на смертных. Ты достойна большего. Вечную жизнь не обещаю, феечка, тебе она ни к чему, но у меня есть, что предложить. Подумай.
Меня обдает холодом. Алый исчезает. Некоторое время стою у стены, глубоко дышу, ловлю удивленные взгляды покупателей.
Кажется, мне только что предложили вакантное место Королевы вампирского клана. И какую-то работу. Или и то, и другое. Ну да, ну да, бегу, теряя тапки.
… Душевное равновесие я восстанавливала недолго. Стало трудно дышать, все вокруг потеряло яркость, мир потускнел, рядом соткались очертания человека. Нечеловека. Ну нет! Не в этот раз!
— Фе-е-еечка, — заунывно протянула над ухом прозрачная фигура. — Отдайся мне немедленно, и я награжу тебя, как никто и никогда…
Я прикинула, где у фигуры заканчивается шея и начинается голова, и грубым, но точным движением вцепилась ей в волосы. Заодно схватило шутника за запястье и вывернула ему руку, а затем вписала выгнувшегося и не ожидающего такой подлости Сержа Кошека мордой в стену.
— Ай! Больно же! — возмущенно воскликнул «фантом».
— Тебе вечная жизнь надоела? — прошипела я. — Что за шуточки? Я чуть не поседела, думала, Алик вернулся.
— Ай! Отпусти! Он ушел!
Отпустила. Серж обрел видимость, обиженно надул щеки.
— Пиджак помяла. Между прочим, от Риоло Маркезы, семьсот евро.
— Тебя надули. Это подделка.
— Что? Как? Как поняла?! — Кошек завертелся волчком, пытаясь со всех сторон изучить темно-фиолетовый блейзер.
— По подкладке. Бренд Риоло Маркезы не использует хлопок, только шелк. И извини, конечно, там катышки… у локтя.
Приятель смачно выругался. Он поверил мне сразу, без оговорок, и теперь с унынием рассматривал рукав пиджака. Я сочувственно похлопала вампира по плечу.
— Где брал?
— В онлайн магазине. Там… ну типа закрытая распродажа, скидки, все такое, — мрачно поведал Серж.
— Ну как всегда, на те же вилы. Маша тебе что каждый раз повторяет? Бренды покупать только в проверенных магазинах.
— Ой, все! Ладно. Продам одной из фанаток Алика.
— Не сомневаюсь.
Верю. Продаст, еще и наварится. Серж одернул полы блейзера и прислонился плечом к стене:
— Ну-с. Это сколько мы не виделись? Дай-ка подсчитать. Четыре месяца. Ого! Какие новости?
Я пожала плечами и не удержалась — горько вздохнула:
— Такие себе новости. У Кристины проблемы. «Олд хаус» сносят, и компенсацию выплачивают без учета проведенного ремонта. А Крис же там практически из хибары отстраивалась, развалюху в конфетку превратила.
— Знаю, слышал, — Кошек нахмурился. — И что? Все заново?
— Получается, что так. Но денег нет.
— Пусть переводит магазин в онлайн.
— Ты же знаешь, на раскрутку тоже деньги нужны.
— Соболезную. Можешь поплакать мне в хлопковую подкладку.
— А можно я туда высморкаюсь? — я шмыгнула носом. И впрямь в глазах повлажнело.
— Так. Забудь. Проехали.
— А ты опять тусишь с Алым? Зачем?
— Маш, ты же в курсе: я в клане. Выйду — меня Алик найдет в любом месте и сделает из моей головы церемониальный кубок для крови. Еще и вставит мне вместо глаз свои любимые самоцветы. А мне и во плоти неплохо, без камушков в глазницах. Приходится время от времени пристегиваться к клану и делать вид, что мне по душе вся эта мудотень: ах, поклоняйтесь мне, я король, самый опасный хищник во Вселенной, людишки — тлен, вампиры правят миром. Маша, я похож на существо, которое правит миром? Я даже оригинальный пиджак себе заказать не могу.
— Сержик, — серьезно напомнила я. — Алик действительно опасен.
— Знаю, знаю, но с кланом постольку-поскольку.
— Зачем он вернулся?
— А вот это правильный вопрос. Алый что-то ищет, какую-то нереальную хрень. Вроде артефакт какой-то. Его лет пятьсот никто не видел, а тут он всплыл. Я подробностей не знаю, за ними не ко мне.
— Ко мне, — кивнула я. — За этим ко мне. Теперь я знаю, что Алику от меня нужно. Пожелание удачи.
— Ну-у-у… — Серж задумчиво сковырнул катышек с рукава. — Похоже на то.
— Мне пора. Увидимся на неделе? Приходи к нам в магазин, — предложила я. — У Крис осталось несколько неплохих мужских поло.
— Зайду! — оживился Серж.
— Кстати, куда свалил Алик?
Приятель скривился и махнул рукой:
— Покушать. Коля Тру. Знаешь такого? У него на концертах такой беспредел творится, народ там не заметит, если их насухо высосут. Алик свой гарем туда повел. И с Колей у него какие-то вась-вась. То ли обратить обещал, то ли наоборот. Я не пошел. У меня три талона на донорскую, на месяц хватит.
— Понятно, — сказала я.
… Мысль о словах Алого не покидала меня всю дорогу домой. Что такое ценное ищет Алик? Его страсть к артефактам широко известна, однако раньше предводителю вампирского клана не требовались усилия, чтобы добыть понравившуюся вещь. Предложить владельцу деньги, обращение — методы Алика разнообразием не отличались. Но он хотя бы предпочитал почти цивилизованные способы убеждения.
Я поднялась к себе, а затем подумала и решительно сбежала на первый этаж. Позвонила в квартиру номер два. Ксю открыла мгновенно, словно ждала за дверью. Хм, похоже, я угадала — ждала. На лице ее была надежда, которая при виде меня уступила место выражению разочарования.
— Ой! — пискнула я. — Прости! Я, похоже, не вовремя. Ждешь кого-то?
— Уже нет, — буркнула соседка. — Заходи. Чаю не предлагаю, я на диете.
Ксю щеголяла в шелковом платье на тонких бретелях, слегка свободном на стройной фигуре, при прическе и вечернем макияже. Свет в гостиной был приглушен, в ведерке для шампанского на столе грустно таял лед. С розовых роз осыпались лепестки. Проходя мимо них, я коснулась вазы пальцами — цветы ожили и приподняли головки.
Мы сели в кресла напротив друг друга и некоторое время сидели молча.
— Что? — спросила Ксю.
— А, — опомнилась я. — Хочу задать тебе вопрос.
Меня немного отвлекали напряженное лицо, капли пота на лбу и зомбиподобный взгляд соседки.
— Он не пришел, — Ксю шмыгнула носом. — Почему они все не приходят, Маш? Обещают и сливаются.
— Ну Ксю-ю-ю, — расстроенно протянула я. — Ну бли-и-ин. Я не об этом спросить хотела. Но мне так жаль.
— Но почему? — настаивала соседка. — Ты же спец в удаче, скажи. Почему это не работает? Даже твое пожелание не работает.
— Может, парни просто чувствуют ложь? — робко предположила я. — Не понимают в чем косяк, но им… неуютно? Знаешь, пожелания фей — они всегда с каким-нибудь примечанием мелким шрифтом в самом низу. Типа «с открытым сердцем» и бла-бла-бла. Ксю, забей. Прекрати все это, и тогда обязательно найдешь того самого.
Девушка одарила меня мрачным взглядом:
— Ты нашла. И что? Как оно тебе?
Я примирительно развела руками:
— Лично меня все устраивает, хотя безответная любовь — это не то, о чем я мечтала в детстве. Но у меня планида несчастливая. А у тебя все сложится. Ты красавица и без этого всего.
— Ладно, — Ксю вздохнула и расслабилась.
Лицо ее округлилось, тело заполнило объемы платья и даже немного вылезло из них. Обозначился пухлый животик, а грудь попыталась выпрыгнуть из лифа.
Метаморф Ксюша всегда казалась мне более привлекательной в своем истинном виде. Мне нравились ее щеки с ямочками, красивый пышный бюст, сравнительно тонкая талия и вся эта сочность и кровь с молоком. Но сколько бы я не убеждала ее, Ксю твердила одно: «Я толстая». Иногда у нее бывали стадии принятия себя — чаще всего это происходило, когда она случайно ловила неприкрытое восхищение в мужских взглядах. Но первый же пост в инстаграм с какой-нибудь фитоняшкой в обтягивающих шортиках сводил на нет всю психологическую работу.
— Если бы ты знала, — вздохнула Ксю, — как же тяжело держать все это в стройной форме, — приятельница приподняла тяжелый бюст ладошками, — в тот самый пикантный момент. Прям не интим, а прокатный стан. Никакого удовольствия.
— Представляю, угу. Ты дура, — кивнула я.
— Знаю, — Ксю пригорюнилась.
Она переоделась в вылинявшую футболку и растянутые велосипедки. Я подавила горестный вздох. Как многие полные девушки Ксю полностью забивала на свой стиль: носила бесформенные балахоны и выбирала только темные цвета. При этом в деньгах она не нуждалась. Просто пару раз зашла в модные шоу-румы и получила там комментарий от консультантов в стиле: «А на вас, девушка, у нас ничего нет. Хотя нет, вот рубашка оверсайз. Правда, вам тесновато будет».
Поддержание второго облика требовало колоссальных затрат энергии, поэтому своими способностями метаморфа Ксю пользовалась только для свиданий. Понимала, что тем самым обрекает себя на недолгосрочные отношения, но упорствовала.
— Так о чем ты спросить хотела? — на подносе у соседки был заварочный чайник и два пирожных «павлова». — Щас будем отрываться. Ну их, этих мужиков.
— Об Алике Алом.
— Тьфу на тебя. Чуть аппетит мне не испортила. Сама держусь от него подальше и тебе советую.
— Ксю, ты ведь все обо всех знаешь.
— Знаю.
Не то чтобы метаморфка вращалась в высших кругах нечеловеческой знати, но благодаря многочисленным свиданиям с людьми и нелюдями частенько попадала в самую гущу событий.
— Тогда ты можешь быть в курсе: какое шило попало Алому в его отсиженную троном ледяную задницу? — настаивала я. — Он мне предложил стать его Королевой!
— Тогда… беги, — серьезно посоветовала Ксю, подняв на меня свои большие карие глаза (в ложном облике они почему-то всегда оказывались серыми). — Далеко и надолго. Укройся у родителей. Родня не даст упырю к тебе приблизиться.
— Эй, полегче, — шокированно проговорила я. — Ну не все прям так… плохо. У нас в городе Дозор есть.
— Ага, и дозорный Стасик… со своей Веленой, — кивнула метаморфка, ехидно прищурившись. — Уверена, что они смогут тебя защитить? Что окажутся в нужном месте в нужное время? Алик хитер, как лис, к тому же он давно на тебя глаз положил. Обратит, пискнуть не успеешь.
— Зачем? Не пойдет он против закона! Ему Пожелание нужно!
— Ага, или хорошенькая феечка в постели. Что-то он к мадам Эльмире за пожеланием не обратился — к тебе полез. А она бы охотно дала… в смысле, пожелание бы подарила. Если серьезно, ходят слухи о каком-то редком артефакте. То ли цацка какая-то, то ли монета. И вроде как он где-то у нас. Покатый со своим кланом тоже в город вернулся. Начнутся вампирские разборки, или я не Ксю.
— Не будем раньше времени переживать, — предложила я, не особо веря в мрачные пророчества приятельницы. — Плохие мысли порождают стресс. Индюк вот тоже много думал и в фрикассе попал.
Ксю фыркнула:
— Любишь ты человеческие присказки перевирать.
— Я вообще людей люблю, — искренне призналась я. — Они свободные, не привязанные к одной функции, как мы. Но им иногда нужна… легкая коррекция. Кстати о коррекции, у тебя ведь с деньгами нормально, да? Найдется…? — я озвучила немаленькую, но и не экстремальную сумму.
— Найдется, — Ксю аккуратно откусила кусочек пирожного. — М-м-м, малина. Обожаю сладости из «Буэно»! Взаймы? Подарить? Без проблем.
— Ты не поняла. Это для тебя. Ксю, ну пожа-а-алуйста, дай мне карт-бланш, один разочек. Ты ж знаешь, что Крис магазин закрывает. У нас распродажа. Я на складе такие вещички плюс-сайз присмотрела, конфетка! Позволь мне подобрать тебе весенне-летний гардеробчик, пли-и-из.
Соседка задумчиво посмотрела на обкусанное пирожное, потом на свое отражение в зеркале, вздохнула и сказала:
— Окей. Завтра приду.
Глава 3
Полакомиться корзиночками с черникой по рецепту супруги Эраста Филимоновича, Тамары Сергеевны, в этот вечер мне так и не довелось. Сосед занес мне Жанну и ушел. Надолго. Я даже начала волноваться, видя, что терраса этажом ниже темна без единого лучика света из окон.
Эраст Филимонович вернулся поздно и, заложив руки за спину, долго ходил взад-вперед по своему импровизированному садику. А я раздумывала: то заносила палец над иконкой «позвонить» напротив имени Жуковского (я записала его как «крашнутого(*) суицидника»), то убирала.
(* — влюбленного)
Как же обидно, что владея замечательным Пожеланием фей, я не могу обратить его в свою пользу! Просто совсем никак! Ни в чем, где хоть как-то затронуты мои интересы!
Не спалось. Я прислушивалась к шороху листьев гибискуса, шепоту ипомеи и тихому лепету «новобранцев» — кустиков шалфея.
Дом тоже не спал — уж больно необычные в нем обитали жильцы, чтобы тратить ночь на человеческие глупости, вроде сна.
Вот, к примеру, Маргарита Романовна, соседка Ксюши по лестничной площадке, опять, наверное, лежит в ванне, превратив костлявые старческие ноги в такой же худой хвост с потускневшей редкой чешуей. Дозор разрешил пожилой русалке доскрипеть свой век среди людей. На Совете водяница клялась и божилась, что обожает глупых человечков и жить без них не может.
— Привязалась, — русалка трогательно смахивала крупные слезы с густых ресниц на магнитиках. — Сколько их в наших озерах на шашлыках по пьяни утопло. И все затейники такие, даже после смерти. Вот и захотелось самой мир человеческий посмотреть. Так и осталась.
Все поверили. И я… немного.
Наш дом, расположенный в пригороде, одновременно возле леса с остатками древнего ведьминского капища, рекой Жемчужкой и несколькими озерками, подходил Иным как нельзя лучше. Через здание проходил малый энергетический канал. Вот и подтягивались в него разные нелюди и представители разумной нежити. Исключение составляли Эраст Филимонович и я. Сосед-садовод поселился в доме ради террасы, а мне понравился вид (в подпитке я не нуждалась, обходилась силой земли и хороших человеческих эмоций на любимой работе).
Интересно, чем сейчас занимается русалка? Что-то давно я ее не видела. Вроде как она куда-то уезжала, то ли родню озерную проведать, то ли на Байкал на помолвку одной из многочисленных русалочьих инфант.
Любопытство, как говорится, сгубило кошку, но удовлетворение ее воскресило. Я села в кровати и сосредоточилась. В тот же момент гибкий росток настурции под окном Маргариты Романовны ожил, пополз по стене и перебрался через подоконник.
Пришлось напрячь свое внутреннее зрение. В зону обзора ростка попало массивное зеркало на стене. В нем отражались небольшая комната русалки. Я видела ее как на ладони, «глазами» настурции. Все-таки есть свои преимущества в том, чтобы родится садовой феей.
Нет, не угадала. Старая русалка не нежилась в хлорированной водичке, а сидела за столом и писала. В такт движению ручки подрагивали бигуди на голове.
В тишине раздался шепот мадам:
— И если ты, крыса под… приставка под… подзаборная, не дашь мне координаты артефакта… координаты, через два «о»… — тщательно выводя буквы, зловеще проговаривала Маргарита Романовна, — оскоплю… собственными… ны-ми, перенос… зубами.
Не знаю, что произвело на меня большее впечатление: любовь русалки к русской грамматике или содержание письма, но я громко икнула. Стебель дернулся. Старая русалка подняла голову, ощерилась и зашипела. Ох, адресату письма не позавидуешь — зубы у нежити были крупные и острые.
Росток настурции замер, притворившись узором на выгоревшем тюле. Маргарита Романовна вернулась к письму, а стебелек попятился и нырнул обратно в палисадник.
— Прикольны дела твои, Господи, — пробормотала я.
Любопытство разыгралось еще больше. Стебель настурции вытянулся и полез вверх по стене. Выше-выше. Соки земли питали растение, и оно росло, нарушая законы природы. Так, кто там у нас в двухкомнатной напротив Эраста Филимоновича проживает? Если такой ажиотаж среди нелюдей из-за таинственного артефакта, обитатели двенадцатой квартиры точно в теме.
… В квартире номер двенадцать жила супружеская пара. Горгулы. Оба колоритные: носатые и чуть горбатые, как все нелюди, прячущие крылья под одеждой.
Поговаривали, Махдет и Тайет сбежали из самого Сильверграда (*), столицы Междумирья, где сходятся земли людей и нелюдей. Мол, что-то там не поделили с правящим кланом драконов. Охотно верю. С чешуйчатыми такое часто случается. Они бы и на наши земли когти наложили, да кто им позволит? У нас с магами Договор: нелюди и нежить живут среди людей, никого не харчат, трудятся наравне с человеками и скрывают свою суть, насколько это возможно.
(* — о Сильверграде и его жителях читайте в романах «100 свиданий с ведьмаком» и «Драконофобия в контракт не входит».)
В нашем городе горгульи держали лавку украшений с самоцветами, творили немыслимую красоту. Знали, какой камушек кому подобрать, по здоровью ли или на счастье, и, как и я, не чурались дарить людям удачу. Клиентов было не так много, но и не мало. Мне горгульи нравились.
Махдет, в человеческом мире Михаил Леонидович, деловито собирал вещи и консервы в поношенный туристический рюкзак. Его супруга Тайет (Таисия Демидовна) сидела напротив и монотонно, с легкой интонацией отчаяния, бубнила:
— Сожрут, крылья переломают, драконам выдадут. Если не выдадут, то сожрут. Если не сожрут, то крылья переломают. Если крылья не…
Михаил Леонидович не выдержал, хлопнул о стол справочником «Мифологические обитатели лесов и болот Кащеевского района. Людские поверья с древности и по наши дни» и гаркнул:
— Да хватит причитать-то, женщина! Нечто я на войну отправляюсь?! Похожу, полетаю, народ поспрашаю, выясню, как и что. А вдруг повезет?
— Сожрут, — упрямо покачала головой Таисия Демидовна. Подумала и выдала еще один вариант неминуемой гибели супруга: — Или выпьют.
— На черта я им сдался? — проворчал горгул, вернувшись к сборам. — У них, небось, что повкуснее водится, нежели горькая кровь старой птицы.
— А тебе?! А тебе на кой черт сдался этот артефакт?! — в голос возмутилась горгулья. — Жили же нормально, как люди! Работали. Вона, на плазму телевизионную накопили, пятьдесят дюймов. Этажерку дубовую справили, мини… минималистического стилю, машину, пусть и не новую. А к осени, коли откроем интернет магазин, можно и о ремонте с теплыми полами подумать! Чего тебе не хватает?
— Таюшка, — Михаил Леонидович вздохнул и сел за стол. — Ну как же ты не понимаешь? Это ж… это ж… раз и навсегда это все проблемы решить. Кланом обзавестись собственным, пусть маленьким, но своим. Брата твоего Феддета с семьей из Междумирья сюда перетащить. Что им там, вечно на крепостных стенах и в жару, и в холод город сторожить идолами каменными? Бизнес расширить, сама говорила, что на новый уровень выходить пора. Ты ж согласись: когда лучше — оно завсегда не хуже.
— Оно так, однако ж… Боюсь я за тебя, — призналась горгулья, шмыгнув костлявым носом. — Ох как вурдалаков опасаюсь! Ну куда тебя несет? Кто ты против упырей, старый дурак?
— Старый не старый, а вовсе не дурак, — обиделся Михаил Леонидович. — Чай не лыком шит и свои преимущества знаю. Где они пешим, там пролечу, где они запугают — я ласково с нужными людишками и нелюдишками потолкую. Начну с Кочек, — горгул потряс справочником, — там болота. Кикиморы местные — девчонки умные, правильного настрою. Меня хорошо помнят, за антивампирьи амулетики информацией поделятся. Главное, упырей опередить.
— Консервов возьми побольше. И лапши. И сгущенки, — смирилась Таисия Демидовна. — Знаю я эти сельпо, все просроченное.
После этого супруги перестали спорить. Таисия Демидовна удалилась на кухню печь мужу пирожки в дорогу, а стебель настурции соскользнул на клумбу.
Что ж там за артефакт такой?!
Конечно, в доме на правах экспатов также живут другие нелюди: молодая виверна, любительница ночной клубной жизни, парочка вежливых оборотней-кошек, одинокая мамочка-аспид с выводком и сирин — парень, который вечно пропадает в своем офисе.
Нет, устала. За всеми не пошпионишь. Навык растеряла: не так часто прибегаю к взаимодействию с природой, а феичьи способности нужно тренировать.
… Под утро по улице прошел Дозор. Я вскочила и спряталась за занавеской. Сердце сладко билось.
Стас как всегда держался чуть позади, делая вид, что не он в Дозоре главный, и предоставляя инициативу новичкам — Велена как всегда шла рядом с женихом. И ведь хотелось бы найти в ней что-нибудь эдакое, нехорошее, а не могу. Она хорошая: красивая, умная и юморная. Да это и не в моей сути — отыскивать в людях гниль, какой бы саркастичной я не казалась.
Два года, пять месяцев и шестнадцать дней — столько я знакома со Стасом. Это была любовь с первого взгляда. Которая никогда не станет пожаром, а будет вечно тлеть в моей душе.
Проходя мимо нашего дома, Стас внимательно осмотрел фасад — считал энергетические потоки магическим зрением. Взгляд его задержался на моем окне, и я забыла, как дышать.
Иногда мне кажется, что этот парень что-то подозревает и играет со мной в какую-то игру: слишком ласково смотрит, слишком часто смеется над моими шутками. Но потом я понимаю, что это только в моей голове. Нельзя принимать вежливость за симпатию. И еще кое-что: я никогда не стану между Стасом и Веленой. Не только потому, что это не входит в мои планы. А еще потому, что знаю, что такое страдать. В этом мы с людьми ничем не отличаемся.
… Я думала, Ксю вообще не придет. Зная ее характер, я легко могла предположить сразу несколько сценариев развития событий: «а» — Ксю утром не с той ноги встала, «бэ» — в зеркало не под тем углом посмотрела, «цэ» — лишнюю плюшку за завтраком умяла. И понеслось: гнев, отрицание, принятие, депрессия и так далее.
Но она пришла — сунула нос в магазин, встретилась с моим гневным взглядом и попятилась. Не тут-то было! Я успела цапнуть метаморфку за рукав и втянуть внутрь.
— А ну отставить! — гаркнула. — Мы же договорились!
Ксю изобразила взглядом некое «бе-бе-бе» и неохотно вернулась в истинные объемы, благо, что футболка у нее была просторная, а брючки на резинке. Я погрозила ей пальцем:
— Никаких компромиссов! А то прокляну. Ну!
— Ладно, ладно, — к объемам добавилось еще несколько сантиметров, вроде бы окончательных. — Я просто как-то… засомневалась. Ну Маш, ну зачем тебе тратить свое время и силы … — метаморфка обвела жестом свою обильную корпулентность, — на это? А вот хороший клубный гардеробчик на вечер для стройной…
— Прокляну, — напомнила я. — Иди в раздевалку, я прикачу стойку. Устроим модный показ.
Когда я вернулась, в шоу-руме Ксю была не одна. На диванчике у окна сидела странная девица: вся в черном, в бейсболке и коротких кожаных шортах. Из-под шорт тянулись и тянулись худые, слегка костлявые ноги с некрасивыми коленками. Где-то я эти коленки уже видела.
Посетительница скучающе листала журнальчик. Я предложила ей кофе, она мотнула головой и уткнулась в глянец. Ждет Кристину, решила я. Крис в последнее время частенько брала заказы, подрабатывала персональным стилистом — пыталась спасти магазин от разорения.
Ксю тут же засмущалась. Я почти насильно впихнула ее в примерочную кабинку и выдала первый комплект: бежевую юбку с высокой талией, белую рубашку и жакет цвета бледной лаванды с пылью. Подумала и добавила к образу легкий молочный шарф. Туфли подобрала удобные, с модным носком и небольшим каблуком: Ксю — стажер в крупной юридической конторе, что предполагает много беготни по этажам и выездов к клиентам.
Когда Ксю вышла из кабинки, я восхищенно захлопала в ладоши, а девица у окна подняла голову и одобрительно кивнула. Мне так и не удалось рассмотреть ее лицо, спрятанное под козырьком бейсболки. Зато чужое одобрение весьма вдохновило Ксю — на нее внезапно сошел кураж. Она устроила целое шоу: беспрекословно примеряла образы, выходила в них «на показ» (незнакомка следила за ним с неослабевающим интересом) и, в конце концов, купила все предложенное.
— Маш, ты чудо! — я заслужила поцелуй в щечку. — Завтра в этом пойду на работу. Вот все ахнут!
Я протянула приятельнице небольшой пакет:
— Шарфик, подарок от магазина. Помни, что ты красавица, и не забывай комбинировать вещи. Не давай им зависать в шкафу, не жалей их, вещь должна работать. Носи. Их и себя.
Метаморфка умчалась. Я устало повела плечами. Надо же, сколько сил уходит на каждого клиента! Вот вроде бы ничего сложного, но энергетика во время поиска образа просто зашкаливает. Люблю свою работу.
Я собиралась выпить чашку чая в подсобке, но странная посетительница вдруг поднялась с дивана и спросила:
— Вы Маша? Маша Ромашкина?
— Да, это я.
Удивилась: на бейджике моей фамилии не было, да и Ксю ее не называла.
— У меня к вам дело, — девица сняла бейсболку, тряхнула короткими платиновыми волосами, поправила безвкусные, кричащих цветов пластиковые серьги а-ля рокочущие девяностые.
Я чуть не ахнула. Передо мной стояла Ника Фрейз. Собственной персоной. Или тут сработал принцип «на ловца и зверь бежит», или кто-то выдал Нике нашу аферу с Жуковским и меня сейчас ждут разборки. На разборки Ника была скора, это я еще по ее стримам в интернете поняла.
Однако выражение лица у Фрейз было не агрессивное, а какое-то… заискивающее.
— Что за дело? — осторожно спросила я.
— Деликатное.
— Тогда нам не обойтись без чашечки чая или кофе.
— Чая. Зеленого… если можно.
Я заварила чай и закрыла магазин. Все равно покупателей сегодня уже не будет: вокруг кипит стройка, «Олд Хаус» — последнее целое здание в районе, скоро снесут и его.
— Я слышала о реконструкции, — словно прочитав мои мысли, проговорила Фрейз. — Печально. У вас прекрасный ассортимент. Наверное, потеряете кучу клиентов при переезде. Люди сейчас избалованы и ленивы. Не любят задницу лишний раз поднимать… простите.
— Боюсь, переезжать нам некуда, — откровенно призналась я. — Аренда в городе взлетела в полтора раза, и мы так ничего и не нашли. Хозяйку шоу-рума, Кристину, просят побыстрее освободить помещение. Вот, распродаемся.
Ника задумчиво кивнула, помялась, повертев в руках чашку:
— Давайте перейдем к делу. Мне вас порекомендовали. Как специалиста… в узких сферах. Блин, стремно такое говорить. Ты ведь меня узнала, да? По глазам вижу, — Фрейз нервно потянула за воротник футболки. — Ладно. Мне сказали, инфа сотка, что ты умеешь привораживать. Мне нужно приворожить одного парня.
Так. Приехали. Фрейз пришла ко мне за Пожеланием.
— Это в некотором роде правда, — проговорила я, тщательно подбирая слова. — Но это не совсем приворот. Это… — я посмотрела в глаза Нике и поняла: если я сейчас попытаюсь объяснить свой талант как обычно умными экзотерическими терминами, это только усложнит разговор. — То есть да, типа приворот. На кого ты там запала?
Если это Коля Тру, с которым Ника порвала несколько месяцев назад, Никите стоит хорошо подумать. Жуковскому третьим углом в этих отношениях лучше не становиться, даже с моим Пожеланием. Зато будет официальный повод отказать парню. Мол, сердце уже занято. Но и Нику с Колей сводить что-то не хочется. Там раньше и без меня химии хватало, может, что и сохранилось.
— На одного красавчика, — Ника отхлебнула из чашки. — Прикинь, мы купили новый дом за городом. Дом нормальный, ампир, ангелочки, а вокруг дома — позорные джунгли. Папель мой хочет, чтобы в саду было или типа по-английски, с лужайками и топиари, или в северном стиле, со всякими там альпийскими горками, или на крайняк, в итальянском. Поручил это безкайфовое мероприятие мне. Ландшафтного дизайнера я нашла, но он хоть и дорогой, а бестолковый какой-то оказался, бесячий. Я решила поискать в сети реальные работы адекватных специалистов. Короче, начала смотреть блогеров-садоводов. Наткнулась на одного инфлюенсера (*)… и залипла. Там обычно всякие старпёры вещают, задом кверху на грядках, а он краш вообще. Умный, красивый. И зовут его красиво…
(*сетевой инфлюенсер — человек, человек, который своими постами, публикациями или сторис оказывает влияние на лояльную к нему аудиторию)
Сюрприз, однако. Кажется, я знаю, чье имя сейчас услышу.
— … Никита Жуковский, — выдохнула блогерша.
— Ну надо же! — вырвалось у меня.
— Знаешь его?
— Ну не то чтобы хорошо… не то чтобы лично, просто видела пару…
— Влюби его в меня, — попросила Ника. — Умоляю!
— Ты настолько веришь в магию?
— Мне о тебе Мадина рассказала.
Тогда все понятно. Мадина, известный дизайнер украшений — один из самых сложных кейсов в моей практике. В ее случае мне пришлось побороться с взаправдашней сельской ведьмой, сильной как сто чертей. «Бабка» приворожила мужа Мадины, отца троих ее детей, известного художника, к двадцатилетней ушлой девице с коровьими глазами. Победила, разумеется, я. Пожелание феи разрушает все наведённое, ложное. Мужчина вернулся в семью и до сих пор не понимает, что это такое было.
И все же я сделала честную попытку перенаправить энтузиазм Фрей в другом направлении:
— Но почему ты сама не можешь? Он ведь вроде ни с кем не встречается… в интернете пишут. Ты знаменитость. Красивая, модная. Найди повод встретиться, слово за слово, то-сё…
— Ты не понимаешь, — Фрейз покачала головой. — Там… в общем, мы из разных миров. Я четыре года в этой… блогосфере, мать ее. По-человечески разговаривать разучилась. Любой поступок автоматически превращаю в трэшак, иначе уже не могу. А я нормальная. Я котиков люблю, с улицы их подбираю, пристраиваю в хорошие руки, зоозащитникам помогаю. Но если начинаю кому-то сама о себе рассказывать, все считают, я ищу дешевую популярность. Мне нужен кто-то, кто помешает мне наделать глупостей, кто покажет меня со стороны. Не в клубе за бокалом «маргариты», не на модной тусовке — дома.
Я вздохнула. Да, репутация — страшная сила. Иногда она работает на тебя, но иногда — против.
Я — фея. Соединяю людей, умею разговаривать с природой. У меня есть моральные и профессиональные принципы. И сейчас самое время честно объяснить Нике, что ей не нужно прикладывать никаких усилий и тем более обращаться за помощью ко мне. В нее уже и так влюблены, и было бы неэтичным…
— Да, понимаю. Тяжелый случай, да, — сказала Фрейз, неправильно поняв мое замешательство и горько усмехнувшись. — Ну попробуй, а! Ну Маш. Я хорошо заплачу.
— Дело в том, что…
— Поняла. Вам с Кристиной сейчас другое нужно. У меня связи в мире моды. Раскручу ваш магазин на раз-два-три, — Фрейз небрежно щелкнула пальцами. — Договорюсь о скидках на аренду в самом центре, сама вложусь как инвестор. Рекламу в блоге дам! Запощу ваши луки, типа того, что только что видела. Классно, кстати, получилось. Отзыв дам абсолютно искренний. Мои подписчицы все у вас сметут.
— Хм… — я раскрыла блокнот. Ситуация повторялась, но сопротивляться судьбе, настойчиво сующей в руки ТАКОЙ шанс, я уже не могла.
На первой странице у меня крупными буквами было выведено: Никита! Ника! Бесперспективняк! Я прикрыла запись рукой и поинтересовалась:
— Особые пожелания?
… Восемь часов вечера… и у нас час пик на лестничной клетке. Дом странный, из одного подъезда, по четыре квартиры на этаж. Вторая половина — магазины: на первом этаже продуктовый, на втором — лавка горгулов и косплей-шоп.
По странной воле архитектора крыша продуктового врезается в жилую часть балконом. Иногда мне кажется, что миниатюрный Эраст Филимонович мог бы по своей террасе пробежки делать каждое утро, не выходя из дому. Но он выходит и идет в лес, хотя за домом отличная спортивная площадка у школы.
У моего соседа свой мотив. У меня каждый раз сердце кровью обливается, когда я вижу, как он исчезает в лесу, несломленный, с прямой спиной. Почти год назад в районе трассы пропала его жена Тамара Сергеевна.
Ее так и не нашли. Полиция сделала вывод, что у пожилой женщины незаметно развилась деменция, и она ушла, оставив мужу бессвязную записку. А там или утонула в озерах, или стала жертвой преступления, или, забыв имя, затерялась среди многочисленных «неопознанных». Но мы-то с Эрастом Филимоновичем, да и все жители дома, знаем, что никакой деменции у Тамары Сергеевны не было. Эраст Филимонович все еще надеется найти в лесу хоть какие-то улики.
Возвращаясь с работы, усталая и, скажу прямо, малость ошеломленная, я чуть не врезалась в Ольгу. Оленька, она же молодая виверна Хельга, шла на променад и выглядела свежо и мило. Вот что бывает, когда человек… то есть нечеловек… тусуется по вечерам, но хорошо спит днем.
Виверны не любят дневной свет. А еще они питаются плотью. В древности этот вид нежити, красотки в одном обличии и монстры в другом, наводили ужас на города, ибо в их рацион входила преимущественно людская плоть. Однако Ольга, насколько я знаю, Договор чтит. Ее, конечно, интересуют люди, а точнее, богатые мужики, но не с гастрономической точки зрения, а с финансовой. Мяско Оля покупает себе сама, на «спонсорскую помощь» от любовников, причем предпочитает органическую мраморную говядину.
— Маш, привет!
— Привет! Удачного вечера.
Обычно мы расходимся, вежливо обменявшись стандартными пожеланиями здоровья и удачи, помня, что в доме живут еще и обычные люди. Но в этот вечер Оля вдруг остановила меня жестом, прислушалась и прошептала на грани слышимости:
— В городе полно вампиров. Не знаешь, что происходит?
Я ответила так же, практически одними губами (обычный человек не услышал бы):
— Кланы вышли на охоту, ищут какую-то вещь.
Все равно все уже всё знают. Оля мало вращается среди нелюдей и нежити. Пусть тоже будет в курсе, мало ли.
Девушка облегченно кивнула (если это внутренние разборки кланов, вряд ли есть повод для волнений), забывчиво моргнула вторым веком, смущенно ойкнула, попрощалась и побежала вниз.
На площадке второго этажа мне встретились отпрыски аспидки Валентины (уж не знаю, какое у нее реальное аспидное имя, но полагаю, для человекоподобного существа непроизносимое).
— Здравствуйте… маль… дев… ребята, — ласково поздоровалась я.
— Здравствуйте, тетя Маруся.
— Ребят, я же просила назвать меня на «ты» и Машей.
— Хорошо, тетя Маруся.
Вот же… засранцы. Или засранки. Пол близнецов так и остался для меня секретом, если он, разумеется, был, этот пол. О физиологии аспидов я знала мало. Это вообще таинственная раса, малоизученная.
Волосы у подростков были не то недлинные девичьи, не то бунтарские юношеские. Фигуры в одинаковых бесформенных джинсах выглядели то ли женственными, на стадии созревания и неуверенного отращивания округлостей… то ли угловатыми мальчиковыми, как раз в том странном периоде, когда девочки в классе похожи на мам своих одноклассников. Плюс очки а-ля «выращенное в комнатных условиях ай-ти дарование» и мешковатые черные худи, точь-в-точь, как моя толстовка.
— Мама дома? — со вздохом поинтересовалась я.
Аспиды синхронно покачали головами:
— Она уехала.
— Куда?
— Она не сказала.
— Ладно, свободны.
Странно. Валентина редко покидала дом. И куда она дела младшего? Взяла крошечного нелюдя с собой в поездку? У него же еще молочные клыки не сменились. Я машинально потерла руку. Пару дней назад на собственном опыте убедилась, что маленький размер не помеха ядовитости. А ведь всего лишь хотела поправить игрушку-подвеску в коляску. Хорошо, что я тоже нелюдь.
Зайти к сирину Сергею? Вряд ли он еще дома.
Не нравится мне вся эта суета.
Я поужинала готовым обедом из супермаркета и уселась за стол у окна. Раскрыла блокнот, еще раз прикинула, не переоценила ли свои силы — все-таки слугой двух господ за всю мою немалую практику я еще не бывала. Впрочем, все когда-нибудь происходит впервые.
Набросала таблицу с «за» и «против». Потом перечеркнула все разом. Какой смысл? И так понятно: оба предложения чертовски привлекательны. От Жуковского я получаю деньги, от Фрейз — продвижение магазина и разные приятные «плюшки».
У Ники я выторговала два месяца, а не три: влюбленная блогерша была очень нетерпелива. Ничего, уложусь, потребую у Никиты обещанный бонус за скорость.
Прокашлялась, набрала Жуковского. В трубке зазвучал приятный, чуточку ироничный тенорок Никиты:
— Маша? Это вы? Наконец-то. Какой у вас милый голос… по телефону. Но почему так долго? Я уже хотел приехать и собственноручно… собственноножно пасть перед вами на колени. Маша, скажите, что беретесь? Мне без магии никак!
Фоном для разговора были веселые молодые голоса, смех и звон столовых приборов. Кажется, у Ника вовсю шла вечеринка.
Я деловито кашлянула:
— Долго потому, что я никогда не даю окончательного обещания, не имея на руках… — стало тошно от собственной солидности. — В общем, я знаю, как подобраться к объекту вашего интереса.
— Уф! Здорово! А то уж я ей… объекту… в чат писал и на сайте, а там админ отвечает. Вы не подумайте, я не робкий! Я все перепробывал!
— Да уж! — хохотнули где-то рядом с Никитой. — Кто-кто, а не стесняшка точно!
— Кто нестесняшка? Это Никита? Это Ник? — шум перекрыл серебристый девичий голосок. — Ник? С кем он там болтает? У него новая девушка? Ник, колись!
— Тише! — сердито прикрикнул Жуковский. Что-то зашуршало, послышались шаги, шум затих. — Это я в ванную зашел. И в клубе вокруг… объекта вечно кто-то отирается, и в кино, и в театре.
— Все так. Но мы пойдем другим путем. Вы ведь дизайнер? Я случайно узнала, что Ника ищет ландшафтника.
— Какая удача!
— Не удача, а проработка вариантов, — напомнила я. — Желающих наняться к Фрейзам немало. У меня получилось немного больше, чем у других. Легенда такая: я ваша помощница.
— Личный секретарь?
— Больше. Готова копать и поливать, мне нужна маневренность на территории дома. Да, кстати, я немного разбираюсь в садоводстве.
— Вы очень многогранны.
— Положение обязывает. Так вот, завтра в клубе я представлю вас Фрейз. Будьте холодным и отстраненным.
— Это почему? — озадачился Жуковский. — А если это ее оттолкнет?
— Ника из тех девушек, кто пресытился вниманием и ухаживаниями, — терпеливо объяснила я. — Будьте загадочны. Делайте вид, что вас интересует лишь работа. Остальное я беру на себя. Кстати, о работе. У нас два месяца. Бюджет приличный. Требуется что-нибудь интересненькое, нетрендовое, но свежее. Ника ненавидит затасканные тренды.
На другом конце линии наступила тишина. Жуковский думал.
— Не вопрос, у меня есть, что предложить, незатасканное и в меру трендовое, — произнес он.
— Вот и славно. Завтра вечером будьте готовы к выходу в свет. В клубе «Аллюр» вечеринка в честь нового альбома Коли Тру.
— Это который «В моих венах не вода, а иная маета»?
— В оригинале песни в конце другое слово.
— Я смягчил. Не люблю обсценную лексику.
Бедный парень. С Никой ему будет трудно. Она не смягчает.
— Да, он самый. Форма одежды — чем дурнее, тем моднее.
— Это как?
— Сами увидите. Увидишь. С твоего позволения на «ты», — иначе собьюсь не с одной, так с другим.
— Я только за.
— Встретимся у входа в восемь.
— А приглашения? Это ведь наверняка закрытое событие, для звезд.
— Обижаете. Обижаешь. Приглашения уже у меня.
— Круто! Ты классно поработала!
— Без труда не вытащишь пробку из шампанского.
Закончив разговор с Ником, я позвонила Нике. Блогерша набросилась на меня с вопросами:
— Ну что? Ну как? Ты с ним говорила? Он согласился?!
— Обижаешь. Говорила. Согласился. Были некоторые… сложные нюансы, — я выдержала загадочную паузу. — Но все решилось. Короче, ситуация такая: мне нужны приглашения на вечеринку в «Аллюре» — это мой своп (*) в обмен на обещание Жуковского прийти — ох уж этот медийный жаргон! — Сам он на такие пати не ходит.
(* что-то в обмен)
— Я же говорила, — выдохнула Ника. — Брезгует.
— Именно. Но я сказала, там будут потенциальные клиенты. У него перерыв в заказах. Ищет хороший вариант, пару предложений уже отклонил.
— Мой вариант крутецки хороший! Оки. Приглашения будут, завтра пришлю с курьером.
— Постарайся не показывать своего личного интереса. Бизнес и ничего ТАКОГО. Я навела справки: Никита не любит навязчивых девушек.
Фрейз хмыкнула:
— Будет трудно, но я справлюсь.
— И мне нужна свобода в передвижении по дому. Давай придумаем для меня легенду: скажем, я твоя…
— … мой личный стилист. Нет, серьезно. Не откажусь от модного гардероба. Оплачу дополнительно.
— Хорошо. До завтра. Жду курьера.
Я нажала на красную иконку отбоя, вышла на балкон, чтобы остудить горящие щеки. Подняла глаза к звездному небу и тихо проговорила:
— Спасибо. Очень щедро с твоей стороны. Но почему мне кажется, что в этом деле есть какой-то подвох, а?
Небеса ехидно промолчали.
Глава 4
В тот момент, когда я увидела Никиту, подгребающего к кафе, внезапно осознала: он из тех мужчин, что меня бесят.
Это чувство стало неприятным открытием. Я ведь фея, а феи не должны поддаваться на разные там провокации, вроде внезапно вспыхнувшей неприязни к клиенту. Моя родня — самые уравновешенные среди нелюдей существа, несмотря на некоторую эмоциональность. Такими нас сделала природа, в процессе самосовершенствования. Иначе мы бы давно изничтожили род людской. Не верите? А как насчет проклятия? Умеем, практикуем. Но это нас надо серьезно довести.
Жуковский ввалился в кафе в стильной льняной рубашке и голубых классических джинсах. И с улыбкой до ушей. Кто-нибудь, выключите свет, у нас тут у некоторых ухмылки сияют не хуже ламп.
Я же просила одеться с элементами модного выпендрежа! Мы сейчас идем в клуб, в котором встречают не просто по одежке — по ярлыкам. И если на вас самый странный прикид от «Balenciaga» с разной длинны рукавами на рубашке или со следами пиршества моли на свитере, примут как родного. В противном случае посчитают враждебным элементом.
Ладно, разберемся, я была бы не я, если бы все не предусмотрела. Но сначала нужно обезопаситься. Я подвинула к Никите контракт в двух экземплярах.
— Все так серьезно? — и снова оскал во все тридцать два. Что-то он сегодня излишне веселый и смотрит странно… восхищенно, что ли. — Окей, почитаем… «Пожелание» передается Заказчику после выполнения…? Шутка такая? «Пожелание»? Как в сказках у фей?
— Никаких шуток. Это мой фирменный прием. Я так называю свою… экстрасенсорику. Если есть какие-то сомнения, можешь не подписывать.
Мне вдруг почему-то на секунду захотелось, чтобы Ники отодвинул от себя договор. Но он покачал головой, взял ручку и поставил под контрактом размашистую подпись.
Загудели, приглушили свет винтажные лампы над столами, раскрылись двери, и в них ворвался озорной ветер с запахом цветущих каштанов. Посетители заохали и заахали, официантки принялись ловить летающие по залу салфетки.
Взлетели и осыпались на стол листы контрактов. И все стихло. Наше Соглашение было одобрено.
— Сквозняк, — улыбнулась я Никите, с подозрением оглядывающемуся по сторонам. — А сейчас идем в туалет.
— Спасибо, я пока не хочу, — Жуковский как раз тянул минералку из стакана. — А что, в элитном клубе нет туалета?
— Есть, но там неудобно. А здесь туалеты просторные, есть где вдвоем развернуться.
Никита подавился водой.
— Я знаю, что ты подумал, но то, о чем ты подумал, в контракт не входит, — сообщила я. — У нас другая миссия.
Через несколько минут Жуковский стоял передо мной в кабинке, раздетый до белья.
— Надеюсь, трусы снимать не нужно? — мрачно поинтересовался он.
— Хм… — я сделала вид, что задумалась, слегка наклонилась к боксеркам клиента (судя по лицу, Никита очень пожалел о том, что ему некуда было пятиться, как говорится, отступать некуда, за нами унитаз), и к его явному облегчению проговорила: — Сойдет. Хотя классика сейчас не в моде.
— Как-нибудь переживу, — буркнул Никита. Но увидев, что я извлекла из чехлов, возопил: — Я это надевать не буду!
— Будешь, — парировала я. — Твое послушание прописано в договоре.
— Где? Не видел!
— В пункте «Обязанности Заказчика». Заказчик обязуется выполнять все требования Исполнителя…
— Покажи!
Я закатила глаза к потолку и вынула контракт. Ткнула пальцем в нужную строку.
— … аще сие надобно ради дела исполнения лепотного… Это что?!
— А, извиняюсь, тут пара слов вкралась из предыдущего варианта соглашения.
— Предыдущего?! Времен царя Гороха?!
— Ну… примерно. Стандартный же договор, много лет почти не менялся. Но понятно ведь все. Вот твоя подпись.
Жуковский с отвращением поглядел на распялки в моих руках и трагично вздохнул:
— Ладно.
… Лучше бы он ругался, чем острил. Каждый новый предмет прикида вызывал у него саркастическое замечание:
— Это что?
— Штаны от бренда «Лузар».
— А, понял. Для лузеров с проблемами пищеварения. Очень удобно — памперс надел, и незаметно даже. Тут внизу прям столько… простора… Для подгузника ведь, да?
— Это такой силуэт. С низким гульфиком, — я слегка скрежетнула зубами.
— Ага. Я такой в историческом фильме видел. О средневековой Великобритании. Но там даже симпатичнее было. Гульфик такой… в веревочках.
— Хочешь, организую?
— Не.
Никита натянул штаны.
— Что там дальше?
— Майка от «Ху…» — я решила, что не буду называть имя известного испанского модельера, не дам Никите повод от души над ним поизгаляться, — и сверху рубашка сафари.
— Сафари — это хорошо. И майка хорошая — алкоголичка. Прям домом повеяло. У нас в такой дед Емельян ходил, и зимой, и летом.
— Закатывай рукава.
— Да без проблем! — Никита вытянулся, рассматривая себя в зеркале. — Точно дед Емельян! Обделался и домой прет, на автопилоте.
— У тебя, наверное, было очень интересное детство.
— Ага. Трудовое. Я, как говорится, от сохи и земли-матушки. А ты, небось, от фортепианы и уроков французского?
— Итальянского. Но вообще-то нет. Ты даже не представляешь, насколько у нас похожий бэкграунд(*).
(*происхождение)
— Что-то с трудом верится.
… В клубе маслинке некуда было упасть. Из закутков тянуло кальяном.
Я сразу же выхватила взглядом компанию Алика. Вокруг них толпилось больше всего народу, вернее, вокруг Коли Тру, который сидел среди вампирюг, словно там ему было самое место. А может, и было? Что я знаю о модных рэперах? Впрочем, обращенным Коля не выглядел, был румян и слегка бородат (бороды у вампиров не растут).
Алый, разумеется, почувствовал — поднял на меня глаза, махнул легонько головой на диванчик: присоединяйся. Я показала ему средний палец, сделав вид, что разглядываю на нем маникюр.
— Грубишь, феечка?
А вот это уже стало полной неожиданностью. Я вздрогнула, вызвав смешок Алика в голове. Алый освоил мысленную речь? Король Крови продвинулся в своих умениях.
— Пришло время моего позора, — пробормотал над ухом Никита.
Я окинула клиента свежим взглядом. Нормальный лук, модный и с претензией на годноту.
— Сама-то в приличном платье, а я…
Тут я сняла жакет, и Никита опять подавился очередным едким замечанием. На мне было платье от «Бруклина» с двумя полосками черной эко-кожи вместо лифа. Все держалось на силиконовых бретельках, и важные места оголены не были. Не люблю такой стиль, но сегодня мне нужно быть своей среди чужих.
— Сексуально. А я думал, ты все та же скромница. Рад, что ошибся, — прозвучало в голове.
А не пошел бы ты к известному испанскому модельеру, упырь!
— Будь с ней холоден, — напомнила я Никите. — А еще лучше присмотри кого-нибудь и подклейся.
Ник раздраженно тряхнул густыми темными волосами. Это у него хорошо, кстати, получилось: челка упала на лоб, под ней злобно сверкнули зеленые глаза. И что бы там Жуковский о своем виде не говорил, выглядел он круто. Метросексуально. И ключевым словом тут было слово «секс».
Как я и ожидала, напрягаться Жуковскому особо не пришлось: харизма и прикид Никиты тут же примагнитили несколько хищно настроенных элементов: от бара к парню устремились сразу две девицы. Одна сразу же беспардонно повисла у Жуковского на плече, вторая встала врастопырку на пути.
Девицы были молодые, симпатичные, хорошо одетые, а главное, явно проникшие в клуб не по приглашению и готовые на все, лишь бы прицепиться к какому-нибудь гостю. Они вполне укладывались в мой план. Отлично! И нечего так жалобно на меня поглядывать. Любой каприз за ваши деньги.
Оставив Жуковского клубиться, развращаться и деградировать, я направилась к Нике. Фрейз, окруженная толпой поклонников, уже нетерпеливо поглядывала в мою сторону. Однако в нескольких шагах от нее меня бесцеремонно выдернули из зала, словно пробку из бутылки.
Оказалось, что за одной из перегородок клуба (кривой, словно ее проектировал основательно поддатый дизайнер, и покрытой безобразными граффити с лошадиными головами и ногами в форме беспорядочных клякс) скрывался целый коридор с освещенными неоном арками и темными тупичками. В один из таких тупичков меня как раз затащил Серж.
Здесь музыка грохотала сильнее, чем в зале, и поэтому я изобразила все свои эмоции короткой, но яростной пантомимой. Серж взмахнул рукой, и мы оказались в подрагивающем куполе, похожем на половинку мыльного пузыря. Шум в него просачивался едва-едва.
Это напомнило мне о нашем знакомстве. Несколько лет назад мы с Сержем повздорили на распродаже в крупном магазине — не поделили рубашку от известного бренда. Рубашка была мужской, но подобный факт меня никогда не останавливал. Почему-то именно в мужских рубашках я всегда кажусь женственной и хрупкой. Как цветок. С большими такими, но почти незаметными шипами.
Так вот, Сержу рубашка тоже приглянулась. Дело дошло до того, что он попытался меня укусить, а я его — проклясть. Пока мы устраивали разборки под похожим куполом, рубашку у нас увели. Пришлось мириться и знакомиться. С тех на всех значимых распродажах мы всегда работаем как одна команда: Серж отводит глаза потенциальным конкурентам, я стаскиваю находки в примерочную.
— Фрейз? Ты с ней знакома? — сразу же озадачил меня приятель.
— Это которая блогерша? Нет, конечно.
Но после стольких битв за образы (в которых мы оба, несмотря на договоренность, умудрялись мухлевать) вампир научился раскалывать меня на раз-два-три. Не помогали даже мои огромные голубые и очень невинные глаза.
— Твоя новая клиентка, значит, — задумчиво пробормотал Серж. — И, похоже, с запросом на амур.
Ну вот зачем спрашивать, если знаешь меня как облупленную? Я кисло улыбнулась и кивнула.
— Расторгни контракт! — вдруг потребовал вампир.
— Чего?! Я не могу!
— Она подписала Соглашение?
— Она… она — нет!
— Откажись! — взвыл приятель. — Прямо сейчас иди и откажись!
— Говорю же, не могу! Там все… замешано… короче, не могу и все!
Если я откажусь, то автоматически нарушу договор с Никитой. Другое дело, если Фрейз собьет машина, например, не дай бог, конечно. Тогда Соглашение автоматически аннулируется.
— Тогда познакомь меня с ней! — Серж вдруг сделал движение, словно хотел бухнуться передо мной на колени. — Умоляю!
Я шарахнулась и вывалилась из «пузыря» прямо на какого-то обдолбанного парня, забредшего в лабиринт за щитами. Купол лопнул. Бедолага выкатил глаза и сполз на пол по стеночке.
Глаза Сержа сверкнули алым. Случайному свидетелю предстояла процедура по удалению нескольких последних минут памяти — именно таким эффектом обладает пристальный взгляд вампира.
Но затем Серж внимательно вгляделся в обдолбыша, махнул рукой и «потушил» глаза (видимо, посчитав, что парень все равно примет наше эффектное появление из ниоткуда за последствие «веселой» таблеточки, если вообще что-либо заметит).
Вампиры не любят тратить ресурсы понапрасну — каждый такой фокус забирает Силу. А Сила восполняется только кровью.
— Вы с ума все посходили? — жалобно спросила я. — И ты, Серж?! И ты туда же?!
— Люблю — не могу, — кивнул вампирюга.
— Врешь!
— Вру, — не моргнув глазом подтвердил Серж.
— Опоздал, объект занят.
— Согласен на безответную любовь, лишь бы рядом. Возьми меня в дело. Готов помогать всего за двадцать пять процентов от твоего гонорара.
— Помогать кому? — я совсем запуталась.
Конечно, мы знали, кто из нас чем занимается. В общем. Раньше мы с Сержем старались не смешивать личное и рабочее: я помалкивала о своих делишках с магией фей, а он — о нюансах служения клану. Наши интересы пересекались в области моды, и нам этого вполне хватало. До сего момента
— Мне или себе? Стоп! Какие двадцать пять процентов?! Офигел?! Серж, что вообще происходит?
— Возьми меня в дело — не пожалеешь. Я хочу тебе помочь. Помочь. Предотвратить. Подставить дружеское плечо. Даже закрыть собой амбразуру. Цени. Объяснить детали не могу: Алик заставил нас дать слово. Нарушившего ждет… — приятель выразительно провел ребром ладони по горлу.
— Какие позитивные глюки, — парень у стеночки растянул рот до ушей. Он внимательно следил за разговором… ну, насколько это было ему доступно в его состоянии. — Душевно общаетесь, ребзя. Надо еще таких пилюлек заказать.
— Постой, как Алый связан с Ни…? — я осеклась, покосилась на свидетеля, затем требовательно уставилась на вампира.
Тот лишь покачал головой. Не скажет. Раскроет рот, и Алый немедленно об этом узнает. И тогда свержение на нижние уровни вампирской иерархии — лучшее, на что Серж может рассчитывать.
— Соглашайся, — мрачно изрек приятель. — Только так я смогу помочь. И овцы останутся целы, и волки…
— … сыты? — наивно поинтересовался парень у стеночки. — Знаете, ребята, меня всегда в этой присказке интересовала судьба пастуха. За чей счет был банкет для волков?
Серж перевел на парня задумчивый взгляд. Тот сжал голову в плечи и показал ладонью «молчу-молчу». А ведь все правильно пацан заметил.
— Ладно, — сдалась я. — Ты мой помощник. Ассистент. Я ведь тебя знаю, у тебя наверняка есть свой интерес.
Серж закатил глаза к потолку и горько вздохнул. На том и порешили. Парень у стеночки хихикнул:
— Ну чё, чувак? Так они, красотки, разводят нас, как…
Серж резко наклонился к нахалу и клацнул вмиг вытянувшимися клыками у кончика его носа. Парень побледнел и тихонько пискнул.
— Да, чувак, — зловеще пробормотал вампир. — А ты с пилюльками завязывай. А то приду ночью и завяжу в узел… тебя.
… — Он здесь? Он согласен? — Накинулась на меня Фрейз.
— Здесь. Согласен. Стоило больших трудов его уговорить. Напоминаю: никаких намеков на заинтересованность. Вон, видишь?
Я ткнула пальцем за спину. Никита и впрямь выглядел так, словно две симпатичные девушки в коротких платьишках были навязчивыми мухами. А вот в инете пишут, что он ни одной юбки не пропускает.
— Кстати, это Серж, мой неизменный помощник, — я вытянула вампира из-за спины.
— Помощник? — Фрейз недовольно свела брови. — О помощниках речи не было.
— Он маленький, места много не занимает, а пользы ого-го! — заискивающе улыбнулась я, с трудом дотянувшись до макушки вампирюги, согнув его почти пополам и потрепав по кудряшкам. — Понимаешь, нужно, чтобы Жуковский поверил, что я реально твой стилист и персональный покупатель, а уважающие себя профессионалы из мира моды без ассистентов не работают.
— И все же… — Ника колебалась.
Серж вылез из-под моей подмышки, тряхнул кудрями, одернул свой коралловый блейзер и подхватил Фрейз под ручку. Прохаживаясь с ней вдоль бара, он говорил и говорил, сыпал комплиментами и названиями модных домов.
Ушлый вампир разнес в пух и прах некоторых явившихся на вечеринку звезд, каким-то немыслимым чутьем угадав в них недоброжелателей Ники. Или подготовился, или просто попал. С другой стороны, угадать было несложно — у Фрейз в модной тусовке недругом был каждый первый.
Не думаю, что приятель применил свои вампирские чары — он и без них был мастером убалтывания. Стало заметно, как Фрейз постепенно расслабляется. Вот она улыбнулась, вот кивнула, вот хохотнула. Ко мне Ника и Серж вернулись почти что добрыми друзьями.
— А он забавный, — сообщила блогерша. — Я согласна, пусть работает. Присядем?
Серж остался у стойки, а мы с Никой сели за столик. Фрейз подписала договор.
На этот раз это был не ветер.
Никто не заметил, как через пол клуба пробился зеленый вьюнок. А если кто и заметил, то принял его за очередное пластиковое украшение для стен. Разве выживет что живое в этой тьме, в клубах дыма и мареве человеческой похоти? Здесь только вампирам хорошо.
Вьюнок оплел часть стены. Повис сладко пахнущими гроздьями.
Соглашение было принято.
У меня отлегло от сердца. Теперь все возможные форс-мажоры можно списать на обстоятельства непреодолимой силы. Честно говоря, я сомневалась. Никогда раньше не брала сразу два заказа сразу. Если бы Магия фей хоть как-то показала, что не одобряет союз Ники и Никиты, я бы тут же бросила это дело.
— Маша, — проговорила Ника, — как ты и просила, для тебя и твоего помощника — полная свобода действий. С понедельника весь мой дом в вашем распоряжении. Еда, прислуга, развлечения — все.
— Отлично, — деловито кивнула я. — Только на развлечения времени у нас не будет.
— Каков план?
— Я втираюсь к Никите в доверие под предлогом любви к садоводству. Боюсь, это будет непросто, но мне необходимо проложить между вами мостик… понимания. Это для начала. Настоящая магия начнется позже.
— Он так суров? — Фрейз с опаской оглянулась на диванчик с Никитой и девицами. «Мухи» жужжали и липли, Жуковский устало отмахивался.
— Монстр, — вздохнула я. — Никого к себе не подпускает, все отношения где начинает, там и заканчивает. Но ты сама понимаешь: мальчик из простой семьи, талантливый, что сейчас скорее минус, чем плюс. Смог бы он пробиться без определенных черт характера? Не-а. Сама не боишься? Парень намного жестче, чем кажется.
— Не боюсь. Я люблю челленджи, — Фрейз облизнула губы.
Глава 5
Ника «смахнула» мух одним движением брови. Одна из девушек выразила большее недовольство, чем другая. Сквозь выражение капризности мелькнуло что-то такое… Я продолжала следить за ней краем глаза, пока мы с Фрейз усаживались за столик к Никите.
Ника протянула Никите руку:
— Рада, что вы согласились сотрудничать.
Жуковский пожал руку и хмуро кивнул. Я даже удивилась. Не ожидала, что дизайнер так хорошо вживется в роль холодного профессионала.
Нику отвлек официант (Коля Тру прислал бывшей любовнице бутылку вина). Пока Фрейз шипела на ни в чем не повинный персонал клуба, Жуковский пожаловался мне горьким шепотом:
— Чувствую себя не в своей тарелке. Боюсь, что буду выглядеть полным идиотом. Маша, как ты думаешь, о чем нам лучше поговорить? Я не в курсе модных тем.
— Ничего, — подбодрила его я. — Скоро вырвешься за город, сразу станешь самим собой. И темы найдутся: сад, цветы.
— Любишь природу? — Жуковский улыбнулся и, как мне показалось, слишком долго задержал на мне свой взгляд.
— Работу свою люблю, — уклончиво сообщила я.
— Впервые встречаю такого влюбленного в свое дело… альтернативного специалиста.
— Да, мы, альтернативные специалисты, такие.
Как будто ты много встречал в своей жизни экстрасенсов.
Другой официант принес коктейли, и Никита залпом осушил бокал.
— Не могу расслабиться, буду выглядеть идиотом, — повторил он, косясь на Нику.
Я раскрыла рот и чуть не брякнула: «Просто будь самим собой». Мне как раз не нужно, чтобы Никита был самим собой. Так они с Никой быстро договорятся до амура. А мне очень важны эти два месяца «сводничества»: они помогут мне решить проблемы магазина… и мои личные проблемы, само собой. У меня, между прочим, кран в ванной течет. Вы когда-нибудь видели последствия протекающего крана в ванной у садовой феи?
— Просто буду самим собой, — вдруг решительно заявил Жуковский.
Нетвердой рукой отодвинул от себя бокал и раскатал рукава рубашки. Сейчас включит харизму и закончит сегодняшнюю ночь в постели с Никой. Нет-нет-нет! Нам срочно требуется вмешательство.
Хорошо, что Ника все еще спорила с официантом.
— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю? Я тебя размажу, как дерьмо по стенке, — четко произнося слова, выговаривала она расстроенному парню с подносом. — Тебя в черный список внесут. Ты тут работы не найдешь даже на говнобочке. Ты в Мухосранск свой вернешься и даже там…
— Простите, мне велели передать бутылку на ваш столик, я и передал, — оправдывался официант.
Фекальная тема из уст Ники меня немало встревожила. Такого нам тоже не надобно, а то жених испугается и сбежит. Пришлось позвать на помощь Сержа. Вампир подсел за столик, поймал раздраженный взгляд блогерши и мягко успокоил ее своим магическим зрением.
Официант потоптался рядом и, так и не поняв, отчего взбалмошная посетительница вдруг затихла и сосредоточилась на напитках, пожал плечами и ушел. Серж принялся активно поддерживать непринужденную беседу. Лишь бы не слишком растопил лед, мне не нужно, чтобы клиенты «поплыли».
Я извинилась, встала и отправилась на поиски второй девушки, той, которая больше подруги возмущалась вмешательству Фрейз. Нашла ее за барной стойкой, злую и расстроенную. Поманила за собой в кривой коридор. Я в этом коридоре прямо прижилась уже, как и любитель веселых пилюлечек. Тот вообще мирно спал у размалеванной стены, грохот музыки его ничуть не беспокоил.
Девушка последовала за мной с недовольным лицом. Вызывающе кивнула, мол, чего надо.
— Слушай, — миролюбиво начала я. — Ты ведь мотылек, верно? У тебя конец цикла, если не ошибаюсь? Пришла кого-нибудь себе присмотреть?
Девица выгнулась и зашипела, явив мне часть своего истинного облика: огромные фасеточные глаза, ротик с мелкими зубками и словно припорошенную серой пыльцой кожу.
Мотыльки, разумная нечисть, по-своему красивы даже в своем истинном виды. Вот только живут они месяц, максимум два, активно питаются, а потом умирают, вернее, растворяются, чтобы вновь возродиться в своем же потомстве. Поэтому мотылькам очень нужны самцы. Вход в общественные места города им категорически воспрещен. Уж очень они… темпераментны. И влюбчивы.
— Я не собираюсь тебя выдавать, — успокоила я девушку. — Помоги мне, и Дозор о тебе не узнает.
— Да кто ты такая? — пробормотала мотылек, уже не агрессивно, а растерянно.
— Я-то? Фея садовая. Я из рода Камиллы. Слышала о такой?
Девица хмыкнула:
— Ага, так я и поверила. Крылья покажи.
Хьюстон, у нас проблема. Как раз с крыльями у нас напряженка.
— Не могу, — призналась я. — Не спрашивай, почему. Вот, смотри. Теперь веришь?
Вьюнок пробился между прорезиненными плитками пола, пополз по стене, заодно прихватив плетьми спящего на полу парня. Тот одобрительно замычал, покачиваясь в ложе из переплетенных лиан. Мотылек попыталась кисло улыбнуться:
— И что за просьба?
— Как тебя зовут?
— Эвелина.
Нечисть почему-то очень любит красивые и в меру необычные человеческие имена. Зато я — Маша Ромашкина. В школе любимые одноклассники каких только прозвищ не придумывали. Садовые феи часто берут в качестве имен названия цветов. Я Марион, но так зовут меня только в семье. Для остальных я Маша, Машка и Машуня.
— Эвелина, нужно, чтобы ты увела из клуба того парня, что угощал вас с подругой коктейлями. Его зовут Никита.
— Знаю, видела по телику. Без проблем, — ротик мотылька растянулся в хищной улыбке.
Магия фей не может долго работать среди мертвого пластика: плети вьюнка расправились, и любитель волшебных таблеточек упал на пол. Он открыл глаза, увидел Эвелину в ее полу-обличии, понимающе кивнул и со словами «в этот раз глюки еще круче» захрапел снова.
— Но только увести из-за стола, — предупредила я. — Немного воздействовать чарами, не более. Никаких… этих ваших… для размножения.
Мотылек заметно погрустнела. Отведя взгляд в сторону, проговорила:
— У меня почти срок закончился, а самца нет. Все сливаются под разными предлогами. Еще и вампиры наехали. Велели убираться. Что за вожжа им под хвост попала? Какой-то странный месяц.
— Да, странно, — посочувствовала я. В голову пришла неожиданная идея. — Да вот же он, самец, под ногами валяется, бери — не хочу. Давно тут спит, еще никто не хватился. Значит, одинокий. Только чур без членовредительства.
— Да без проблем, — приободрилась мотылек, поняв меня буквально. — Я же не извращенка. Никакого вредительства, одно удовольствие.
Девушка наклонилась к спящему парню и промурлыкала:
— Бедня-я-яжка какой. Эвелина о тебе позаботится. Послужишь великому делу — продолжению моего рода.
— Ладно, все нежности потом. Запиши мой номер, буду ждать от тебя сообщения, когда закончишь. Уведи Никиту. Зачаруй и уведи. Только аккуратно. Обязательно на глазах у той злой девицы, но когда она будет занята. Посади парня в такси. Вот визитка с адресом, покажешь таксисту, вот деньги, — я достала несколько крупных купюр из клатча. — Тут и тебе хватит с кавалером, на такси и на номер в отеле с обслуживанием.
— Не надо денег, — Эвелина не спешила забрать купюры. — Бабла у меня навалом. Я же не нищета какая-нибудь. У меня в лесу кубышка прикопана, каждую жизнь откладываю на конечный цикл. А можно тебя взамен тоже об услуге попросить? В начале июля у лесного народа Феш, правильно? Возьми меня на Феш, фея! Пожа-а-алуйста! Я ни в одном воплощении на вашем празднике не была! Всегда пролетаю: то линька, то несовершеннолетие.
Я призадумалась. Феш на то и Феш, чтобы приглашать всех без исключения, даже не очень добрых существ, от которых в другое время лесной народ старается держаться подальше. Феш — главный праздник года, с балом, угощением и особой магией. А ведь я совсем потеряла счет дням, забыла, что лето вступает в свои права.
— Хорошо, — согласилась я. — Сможешь найти меня после… перерождения?
— Я же нечисть, а не безмозглая нежить, — обиженно проговорила Эвелина.
Когда я вернулась в зал, Ника встретила меня мрачным комментарием:
— Ты была права. Стоило мне отвлечься, какая-то поб**духа гламурная его увела. А ты где была?
— Носик пудрила.
Фрейз одарила меня мрачным и недовольным взглядом.
— Я пока не на работе. Наш договор вступает в силу с понедельника, — благодушно напомнила я. — А сегодня я провожу подготовительную пристрелку. Все будет хорошо. Все сложится, когда у Никиты появятся ответные чувства.
— Хочется верить, что они появятся, — Ника залпом выпила свой бокал. — Все этот придурок рэпер, шептун недоделанный.
— Коля?
— Он самый. Читала о нас? Знаю, что читала.
Я неопределенно пожала плечами:
— Что-то мелькало. Сама понимаешь, я должна знать анамнез клиентов.
— Именно что… анамнез, — блогерша покосилась в сторону диванчика с прелестной компанией вампиров и недоделанных рэперов. — Очень токсичный анамнез. Короче, этот козел татуированный меня отвлек, я Никиту упустила. Что за стервь его увела у меня из-под носа? Найду — ноги в лабутенах повыдергиваю!
Молодец Эвелина! Хорошо, что скоро у мотылька будет новая внешность. Такие, как Фрейз, угрозами зря не разбрасываются. Мне это тоже нужно иметь в виду.
Больше нам с Сержем в клубе нечего было делать. Однако остаток вечера мы провели в кафе на террасе. Я выкашляла наконец дым от кальянов, а Серж дал волю обидкам и ел шоколад — одно из немногих человеческих блюд, которое не вызывало у него тошноты:
— Ты не все мне рассказала! Ты не упомянула, что нанялась сразу к двум клиентам!
— Это так важно?
— Конечно! Видишь? — вампир наклонился ко мне через стол. — У меня дергается кончик носа! Когда у Сержа Кошека дергается кончик носа, это может означать, что где-то неподалеку намечается или солидная распродажа, или большой кипиш. Распродажи что-то не видать, значит, грядет какая-то хрень. И я связываю ее с тобой!
Серж осуждающе ткнул в меня пальцем. Палец был в шоколаде, и я испуганно отодвинулась. Мне это платье еще сдавать завтра, обратно, в магазин. У меня в сумочке и бирка имеется. Аккуратненько прикреплю к вырезу, чай не в первый раз.
Аристократический нос Сержа действительно слегка подергивался. Я даже засмотрелась. Потом испугалась и умоляюще протянула:
— Ну Сержик, ну милый. Ты ведь меня теперь не бросишь?
— Что, оценила мои таланты? — вампир откинулся на стуле и удовлетворенно прищурился.
— Ага, — я послушно кивнула.
— Тогда почему? Почему ты доверила столь важное дело, как манипуляции с клиентом, какому-то залетному мотыльку?! Я бы справился с ним куда лучше!
— Э-э-э… — притянула я. — Боюсь, если бы Никиту из клуба увел ты, это выглядело бы несколько… двусмысленно.
— Да? — вампир призадумался, затем согласился: — Да, действительно. Ладно, прощаю на этот раз. Но ты должна больше мне доверять.
— Хорошо-хорошо, — поспешила пообещать я.
… Домой я добралась очень поздно. Никого на лестнице не встретила. Дом спал. Эраст Филимонович оставил на двери записку с извинениями и приглашением провести завтрашний вечер в его компании.
— Завтра у нас променад на террасе, — обрадовала я Жанну.
Но жаба даже не повернулась. Она грустно смотрела в окно, на поднимающуюся над далекой полоской леса луну. Может, зря я принесла ее домой? Я отправилась в ванную, вспоминая нашу с Жанной первую встречу.
В тот вечер я возвращалась домой и увидела, как нечто живое пересекает трассу. Отнесла жабу в лесок неподалеку, но она храбро двинулась вслед за мной. Так повторилось несколько раз. Жабе почему-то срочно нужно было попасть в наш небольшой микрорайон. На трассе ей однозначно угрожала смерть под колесами автомобилей, и я забрала амфибию домой. Пыталась вернуть животное в лоно природы на следующий день, но безуспешно: каждый раз Жанна следовала за мной по пятам. Даже сейчас она не особо стремилась воссоединиться с естественной средой обитания. Казалось, ее вполне устраивали террариум и прогулки по террасе Эраста Филимоновича.
Под раковиной в ванной опять образовалось влажное пятно, старинный кран капал и разбрызгивал воду на потемневшую от старости плитку. Я со вздохом удовольствия влезла в горячую воду. Нагребла пены на плечи и недовольно буркнула:
— Явился? А где ты был, когда я тебя искала?
Шею вновь заигрывающе пощекотали. Зеленовато-коричневый росток осторожно, чтобы не ранить мне кожу на плече, вытянулся через бортик и нырнул в воду.
— Эй-эй! — предостерегающе крикнула я. — Сколько раз повторять: в горячее и пенное тебе нельзя!
Вода действительно оказалась для ростка горячей. Он и сам одумался: выскочил, суматошно отряхивая узкие листья и пару цветков с розовыми венчиками. При этом чертополох задел мою коленку, слегка царапнув ее шипами. Я ойкнула. Растение принялось виновато подлизываться — аккуратно щекотать мне плечи мягкими пушинками на цветке.
Феичий чертополох или чертогон. Понятия не имею, как семена занесло ко мне в ванную. Скорее всего, их случайно притащили на одежде родители. У мамы чертогон огораживает почти всю ту часть сада, что выходит на озера близ Кочек, места с недоброй славой. Такая вот защита, к слову, весьма эффективная. Нежити и нечисти и сквозь заросли обычного чертополоха сложно пробраться, а что уж говорить о феичьем.
А мне эдакий домашний питомец был совсем не по душе. Растения не должны жить в темных сырых ванных комнатах, даже если это ванная феи. Конечно, чертополох подпитывает вода из протекающего крана, наполненная толикой магической силы (все-таки наш дом стоит на Источнике). Поэтому кран я до сих пор не починила, боюсь, что Чертик засохнет без влаги.
Переселяться чертогон решительно отказывался: прятался между плит под ванной, невероятным образом втягиваясь в отсыревший цемент. В этом он был заодно с Жанной, которой наш дом тоже пришелся по вкусу. Но я не теряла надежды пересадить Чертика в мамин сад. Вот только сначала нужно его поймать.
Вот и теперь я, вдохновенно напевая под нос, надела на руку перчатку-мочалку, неожиданно развернулась и попыталась схватить чертогон за стебель. Не тут-то было! Чертик молниеносно исчез под ванной.
— Ну и глупо, — укоризненно сказала я, отплевываясь от пены. — Я скоро уезжаю на несколько дней. Жанну, кстати, тоже забираю с собой. Останешься один, в темноте. И кран я починю! Завтра же.
Чертик тревожно завозился под плиткой. Ладно, сиди пока. Все равно вытащу. Есть у меня один план.
… — Отдай! — орала я.
— Не отдам! — верещала Ксю.
Тонкий свитерок трещал по швам. Мы вцепились в него, как две изголодавшие моли. Хотя только весьма совестливая, экономная и экологически продвинутая моль могла позариться на это растянутое, выцветшее, но зато натуральное нечто, изготовленное труженицами швейной машинки и кривого оверлока.
— Его нужно утилизировать! — вопила я.
— Это память!
— О чем? О жарких днях без дезодоранта?!
— Я просто положу его в шкаф! Пусть лежит!
— Не верю! Ты будешь его носить!
— И что?!
— Ты в него не влезешь! И трансформируешься! И снова сорвешься!
— Имею право!
— Не имеешь! Ты обещала! Трансформироваться только в крайних случаях!
— Это как раз на такой случай!
— На какой?! Внедриться в среду бомжей?! Ты нивелируешь все вложенные в тебя усилия!
— Неправда! Этот бадлончик — исключение!
Мы топтались и издавали звуки возмущения. Лицо у меня, видимо, было весьма свирепое, и Ксю уступила. Метаморфка неожиданно отпустила водолазку, и меня отнесло к двери. Я чуть не вписалась в Валентину с ее младшим отпрыском.
— Ой, Ксюшенька! — воскликнула аспидка. — У тебя дверь была открыта. А что вы делаете, девочки?
— Расхламляем гардероб! — хором ответили мы.
— Ну-ну. Полезное дело затеяли, девчушеньки.
Валентина оглядела комнату и понимающе кивнула. Я спрятала отвоеванный свитер за спину, а потом ловким натренированным броском отправила его в кучу других вещей. Метаморфка мрачно вздохнула, но, к моему удивлению, в повторное сражение вступать не стала. В куче уже дожидались своей утилизации ее безразмерные растянутые платья, кофточки с люрексом и брюки из кожи молодого дермантина, очень крепкие, водо- и воздухонепроницаемые.
Мы с Ксю с синхронным сюсюканьем потянулись к малышу на руках у аспидки.
— Ути-пути! А кто это к нам пришел?
— Мы пришли, — тоненьким голосом пропищала Валентина. — Мы едем к бабушке, да. Вот забежали попрощаться с Ксюшенькой.
— Бзззююю! — детеныш запрыгал от восторга на руках у мамы, пуская на слюнявчик ядовитые пузыри.
Имени у малыша пока не было. У аспидов оно появляется после первой комплексной трансформации. В настоящих змеев они не превращаются, лишь получают пару змеиных способностей, например, умение бесшумно передвигаться, видеть в инфракрасном диапазоне и регулировать состав яда. Аспиды, как и мотыльки, когда-то «получили в подарок» смешанные гены. Вот такое наследие древних экспериментов магов с нечистой магией.
— Опять у подъезда на цветочки Эраста Филимоновича слюнками накапали, — пожаловалась Валентина. — Все пожгли.
— Ничего, — сказала я. — Эраст Филимонович на вас не подумает. Нынче с экологией совсем беда: то дождь кислотный, то радиация.
— Неудобно-то как, — продолжала причитать Валентина. — Человек старался, растил.
— Неудобно, когда обычные люди с магическим народом соседствуют, — резонно заметила Ксю. — Куда только Дозор смотрит?
— Зато у нас бдительность тренируется, — возразила я. — В чужой монастырь со своим уставом не ходят.
— Не только у нас. У нашего дворника Сераджана Везировича уже так натренировалась, что он при виде меня одновременно шайтана поминает, через плечо плюется, то через левое, то через правое, и крестится, то слева направо, то наоборот. Мне кажется, он за мной следит, — сообщила Ксю.
— Что? Опять? — возмутилась я. — Сколько раз повторять: сдержаннее нужно быть, сдержаннее! Если девушка с утра вышла пампушкой, а вечером вернулась стройняшкой, тут кто угодно заинтересуется!
— И к нам он тоже присматривается, особенно к нашим зубкам, — вздохнула Валентина, пересадив малыша на другую руку. — Машенька, у тебя ведь друг … ну… из этих, — аспидка изобразила нечто кусательно-сосательное. — Попроси его Сераджана Везировича обнулить.
Я тоскливо вздохнула:
— Так ведь обнулял уже, три раза. У вампиров очень тяжелый взгляд. Еще раз — и у человека могут проблемы с долговременной памятью начаться. Сераджан Везирович не виноват, что по ночам работает, территорию убирает. Ночью у нас самый паноптикум. То Маргарита Романовна чешую лунным светом подпитывает, омолаживается, то Михаил Леонидович с Таисией Демидовной из ночного супермаркета на крыльях добираются, мол, так легче покупки нести.
— Хорошо, что наш дворник по-русски плохо разговаривает, — аспидка покачала головой, — а то мы тут все давно перед Дозором оправдывались бы.
Я могла бы сказать, что веду себя тише всех, но не стала. Если Сераджан Везирович хоть раз наблюдал вырастающие на глазах вьюнки и плетущиеся розы, мне тоже впору писать объяснительную в конторе Дозора.
Я вдруг поняла, как соскучилась по Стасу. Дослушала жалобы Валентины на старшеньких, принялась машинально раскладывать вещи Ксю по мешкам. И только потом заметила, что метаморфка бубнит под нос:
— Что-то зачастила Валюха к маме. Мелкого оставит — и сваливает куда-то. Уверена, она тоже в деле.
— Ты насчет артефакта? — встрепенулась я. — Что-то выяснила?
— Немногое. Это точно монета, какая-то особенная. Кто-то ее где-то вроде зарыл или припрятал. Точное место неизвестно, но миньоны Алика пару адресов добыли. Уже начали прочесывать.
— И что эта монета делает?
— Желания, кажется, исполняет.
— Наверное, какие-то глобальные желания, — я пожала плечами. — Иначе чего бы все так засуетились. Ладно, пойду сумку собирать.
— А ты точно по работе уезжаешь? Ты, часом, не в игре? — встревожилась Ксю.
— Еще не хватало! Я сама себе ходячий артефакт.
— Угу, да что-то в любви не везет, и крылья не растут.
— Вот и хорошо, — привычно отшутилась я. — С бескрылой феи меньше спросу. Всегда есть аргумент, чтобы снизить родительские ожидания. Ксю, зайдешь ко мне попозже? Помощь твоя нужна.
Глава 6
Из ванной Ксю вышла, потирая запястье. На моих глазах ее рука из длинной и тонкой превращалась в обычную, человеческую.
— Не получилось, — сообщила метаморфка. — Прыткий, гад, ускользнул. Да пусть там и живет. Света захочет — сам вылезет.
— Может, и вылезет, — объяснила я. — Только вопрос: куда и как. У нашего дворника и так скоро инфаркт случится. Я тут больше месяца буду только наездами. Без воды Чертик погибнет, а мне перед отъездом кран необходимо починить. Я уже с Сераджаном Везировичем договорилась.
— Есть у меня одна идея, — задумчиво проговорила Ксю. — Валентина свалила, но чада ее дома. Идем, проведаем лапусек.
Мы поднялись на третий этаж и постучались к аспидам.
— Здравствуйте, тетя Маруся и тетя Ксюша!
— И вам не болеть. Чем занимаетесь? — Ксю с любопытством заглянула в квартиру.
— Готовимся к игровому турниру, — ответил один из близнецов.
— Слышь, бойцы, у нас к вам просьба.
Отпрыски удивились, но согласились помочь. Через открытую в их комнату дверь видны были столы с компьютерными мониторами — я насчитала четыре штуки. Серьезно ребятки к видеоиграм относятся. Теперь понятно, почему они на свет божий так редко выползают. А еще Валентина упоминала, что близнецы неплохо зарабатывают в интернете, наверное, на этих самых турнирах, и жаловалась, что не ходят в школу.
В ванной аспиды не сговариваясь распределили роли. Один наклонился к полу, а второй отошел к двери.
— Вы только не переборщите, — волновалась я. — Он маленький и худенький.
— Не бойтесь, тетя Маруся, — звонко сказали близнецы. — Мы умеем дыхание настраивать.
Один выдох особого яда аспидов — и под ванной завозились. Чертик выковылял оттуда на двух корешках, шатаясь и подергиваясь. Над его колючками рассеивались облачка зеленоватого пара. Я подхватила чертополох у двери, и он обвис у меня на руках.
— Подышит — и все пройдет, — как всегда синхронно пояснили близнецы.
Так и случилось. Я посадила чертогон в пластиковый горшок с землей, полила его водой из крана и упаковала в бумагу. Чертик ошалело двигал ветвями, но сбежать больше не пытался. Слегка придя в себя, зарылся в землю, хорошо, что предусмотрев этот вариант, я приготовила горшок побольше. У дыхания аспидов был еще один плюс: с чертогона осыпалась какая-то мелкая зеленоватая тля.
— Ты видела, что у близнецов на экранах? — уходя, задумчиво спросила Кью.
— Нет. Что?
— Карты. На всех мониторах. Какой-то план дома, в окрестностях Озер.
— Горгул дядя Миша тоже на Озера собирался, в поселок Кочки, — нахмурилась я. — Как странно.
— Что?
— Да нет, ничего.
Ксю ушла, а я позвонила дворнику.
— Семьсот рубли, — строго напомнил он в трубку.
— Да, я помню.
Через полчаса кран был укрощен. Это был не первый ремонт в моей квартире, сделанный руками Сераджана Везировича, и я еще раз убедилась, что растут они у него из правильного места.
Сераджан Везирович не отказался от чая с бутербродом. Сидя на кухне, он напряженно прислушивался к звукам из комнаты (Чертик продолжал возиться в субстрате).
— Это жаба шуршит, — успокоила я дворника. — Ручная жаба.
Мужчина кивнул с таким видом, будто не вполне мне поверил. Вот же застращали мы мужика.
— Сераджан Везирович, а чего бы вам в жизни хотелось больше всего? — спросила я.
И вопросу этому дворник, как мне показалось, совсем не удивился. А что? Каков дом — таковы и жильцы, со странными вопросами.
— Спокойный жизнь желал бы, — простодушно ответил мужчина. — Зарплата хороший. Спать, еда. Домой отправлять. Детям чтобы на школа, учиться там. Жене на платье новый, чтобы соседи хвалили, говорили, какой семья хороший, муж заботится, жена красивый, в платье.
Я улыбнулась и кивнула. Зашумели за окном деревья, громко вскрикнула какая-то птица. Пожелание феи унеслось на одобрение.
… — Я заметил, что юная прелестная девушка так патологически долго остается одна. Маша, неужели ваш взгляд до сих пор не пал на какого-нибудь обаятельного шалопая? — задумчиво проговорил Эраст Филимонович.
Мы сидели на террасе в теплый весенний вечер. Свежие корзиночки с черникой были великолепны. На дне стеклянного чайника набухали листья «королевского дракона». Жанна расположилась в кадке с влажной землей.
Я отпила глоток чая и деланно рассмеялась:
— Почему именно шалопая?
— Потому что в вашем и близком к вашему возрасте все молодые люди — шалопаи. Я был таким несносным искателем приключений на свою точку сидения, что Тамара долго сомневалась, прежде чем вышла за меня замуж
— Но она все же вышла, — улыбнулась я.
— Да. Я счастлив, что у нас были эти годы. Жаль, что мы не недополучили какое-то их количество. Но я до сих пор надеюсь. Я надеюсь… впрочем, вы в курсе моей ситуации, Машенька.
Мы помолчали, и Эраст Филимонович вернулся к начатой теме:
— А тот очаровательный молодой человек, Стас, кажется? Я часто вижу его возле нашего дома.
— Да. Мы… много общаемся… как друзья. Стас — постоянный клиент косплей-шопа по соседству.
— Магазина, с которым я делю свою террасу? Там еще продаются странные костюмы.
— Стас с компанией участвуют в ролевых играх
— И кого же он играет?
— Мага, — выдохнула я. — Очень сильного. По сюжету ему дана власть над нелюдями. Он и другие ребята из его команды… они как бы поставлены над разными мифическими существами.
— Какая интересная игра. И этот сильный маг, видимо, несвободен.
— Почти женат. У него есть невеста. Она разделяет его увлечение, — постаралась объяснить я сухим тоном.
— Как жаль, — сказал Эраст Филимонович.
Я была вынуждена с ним согласиться.
— Оставьте Жанну со мной, — предложил сосед. — Ей будет тут хорошо. Вряд ли сможете уделять жабе достаточно внимания в командировке, даже если это самое прекрасное место на свете.
— Вы правы, — согласилась я. — К тому же я не совсем еще представляю масштабы работы. Я ведь этот особняк только на фото в интернете видела. Тринадцать километров к северу от Озёр. Девятнадцатый век, сад, беседки. Бывшая усадьба купцов Незабудкиных.
— Незабудкиных? Вот как?
Лицо Эраста Филимоновича вдруг озарила странная улыбка. Кривоватая, недобрая и немного пугающая. Но, скорее всего, мне просто показалось — вечернее освещение сыграло злую шутку. Я даже немного сдвинулась в плетеном кресле, чтобы убедиться: выражение лица у пожилого мужчины вполне нормальное.
— Вот и замечательно, — в своей обычной манере продолжил сосед. — Совместите полезное с приятным. А мы с Жанной отлично проведем время. Будем истреблять насекомых и любоваться цветением гвоздики с чудесным названием «розовый поцелуй».
— Хорошо, — уступила я. — Если только Жанна не будет вам в тягость.
— Нисколько. Из нас получилась отличная садовая команда.
Выйдя от Эраста Филимоновича, я покосилась в сторону соседнего крыла дома. В окнах магазина все еще горел свет. Я только на минуточку: зайду и послушаю новости, заодно выпью чашку успокоительного мятного чая (в магазине есть уголок с книгами и чайным столиком).
Косплей-шоп только притворялся магазинчиком для ролевиков и любителей комиконов. Он обслуживал некоторые специфические потребности магов и нелюдей. В нем можно было приобрести одежду со специальными вырезами для крыльев, перчатки, скрывающие когти, контактные линзы, превращающие вертикальные зрачки в нормальные, артефакты защиты для магов, лежанки для домашних пикси и когтеточки для ручных мантикор.
Странно, что я сразу не догадалась зайти к Филату, полевому духу бекке, переселившемуся в наш город лет сто назад, после того как на его родных пшеничных полях появилась уборочная техника. Вот уж кто охотно собирал слухи и так же щедро ими делился.
Филат пустил меня в скрытую от обычных людей часть магазина, а там меня ждал приятный сюрприз.
Стас пришел на шоппинг один, без Велены. Они с Филатом что-то горячо обсуждали у прилавка, на котором громоздился огромный мешок. Я прошлась между полок, осторожно поглядывая на Стаса… и все-таки встретилась с ним глазами. Кивнула и юркнула за кипу какого-то товара, схватила один пакет и принялась внимательно его рассматривать, не осознавая от волнения, на что гляжу.
А дозорный уже шел ко мне. Заглянул через плечо, хмыкнул:
— Привет, Маш. Интересуешься?
— А? Что? О, привет, Стас. Да вот… выбираю.
— Подгузники для детенышей рептилоидов?
Я мысленно охнула и почувствовала, что заливаюсь краской. С упаковки на меня скалился радостный малыш с улыбкой во все шестьдесят зубиков и шипастым хвостиком. Его держал на руках солидный папа-рептилоид в дорогом человеческом костюме, наверное, один из тех, кто втайне правит миром людей. Я быстро положила товар на место.
— Всегда было интересно, как мамы ящеров справляются с хвостами младенцев. Теперь понятно, — воодушевленно сообщила я парню. — В памперсе есть дырочка.
— Мило, — лицо Стаса озарила белоснежная улыбка. — Как же здорово, что мы сегодня с тобой встретились, Маша. Мне как раз нужен совет от друга.
Друга. Какая ирония.
— Чем могу — помогу, — я постаралась как можно равнодушнее пожать плечами.
— Отлично! Вот, смотри! — дозорный вернулся к прилавку и раскрыл мешок.
Тут я ахнула уже вслух. Из мешка Стас достал блестящие доспехи: нагрудник, наплечники, наколенники, шлем и тонкую кольчугу. Мне не нужно было приближаться, чтобы понять — латы выполнены из чистого серебра. В то время как многим нелюдям оно вполне по душе, это прекрасная защита от нечисти. И от вампиров. Уж те серебро на дух не переносят.
Стас быстро облачился в доспехи, справившись с застежками и креплениями. Филат меланхолично следил за примеркой товара из-за прилавка.
— Ну, Маш. Как тебе? — дозорный топтался у примерочной, но смотрел не в зеркало, а на меня.
«Ты прекрасен!», — чуть не выпалила я. Если бы можно было воплотить девичью мечту о рыцаре в сияющих доспехах, она выглядела бы именно так.
— Старинный костюм охотника на вампиров, все, что сохранилось. Как ты думаешь, стоит брать? Дорого, но…
Слова Стаса меня немного отрезвили.
— Постой, ты собираешься охотиться на вампиров? — осторожно уточнила я. — Но на это нужна особая лицензия, да и по Договору мы…
— Знаю, — дозорный поморщился. — Мы с упырями вроде как сотрудничаем. Я ничего такого не планирую, это просто для коллекции. Ну сама подумай: я ведь не чокнутый, чтобы разгуливать по улицам в средневековой броне.
Мы оба дружно и неестественно рассмеялись. Филат едва заметно покачал головой.
— Да, конечно, — сказала я. — Для коллекции, да. Тебе очень идет. Ты выглядишь просто… потрясающе.
Стас громко выдохнул и смущенно улыбнулся:
— Тогда придется раскошелиться. Я сомневался. Уж очень дорого. Спасибо за помощь, Маша.
— Не за что, — пробормотала я. — Кстати, я уезжаю по работе.
Дозорный рассеянно кивнул. Он вытащил смартфон и ждал, когда Филат введет сумму в терминал. Судя по количеству нажатий, она была немаленькой. Сколько может стоить столько серебра?
— Ты вернешься к Фешу? — крикнул мне Стас вдогонку, когда я уходила.
— Да… возможно, — ответила я через плечо.
Походила по улице у дома, охлаждая на ветерке пылающие щеки. Я, конечно, дура влюбленная, но не настолько. Всем нужна монета-артефакт. Значит, и Стас в игре. Почему мне от этого так не по себе?
… Из сладкого утреннего сна меня вырвал звонок Жуковского.
— Говори свой адрес, — буркнул он прямо в мое сонное, обласканное подушкой ухо. — Я за тобой заеду. Поедем вместе.
— А самому слабо́? — удивилась я.
Брякнула и прикусила язык, досадуя: собиралась же перейти с неформальной формы общения с Никитой на деловую. Все-таки клиент. Я обычно с клиентами строга и корректна. А тут почему-то на каждое слово реагирую сарказмом.
— Я со вчерашнего вечера самому себе не доверяю, — неохотно признался Никита.
Тут уж я сумела воздержаться от комментариев, хотя съязвить хотелось, аж язык зачесался. Я-то знала, что вчера произошло. Небось, после «общения» с мотыльком Жуковский пришел в себя только дома.
— Ладно, — сказала я. — Записывай. Только заедем за моим ассистентом.
Серый джип Никиты подъехал к подъезду минута в минуту. Жуковский вышел, остановился у моих сумок и принялся озираться, настолько демонстративно, что я с подозрением поинтересовалась:
— Что?
— Да вот смотрю, не провожают ли тебя сорок кошек. Вдруг ты сильная и независимая — сама захочешь вещи до багажника донести.
— Не захочу, — я благодушно махнула ручкой и зевнула. — Нет у меня кошек, есть только домашнее растение.
— Ну ладно. Ох!
— Что, тяжело? У меня там… экстрасенсорный реквизит.
Ник с изумлением на лице доволок чемоданы до машины. Да, мы, феи, сильные.
— Цветок тоже в багажник?
— Нет! — заорала я, когда Никита потянулся к Чертику. — Не надо!
— Точно?
— Точно. Премного благодарна, но справлюсь сама! — я подхватила Чертика на руки. — Я его с собой возьму, на заднее сидение поставлю. Не могу с ним расстаться. Вдруг он в багажнике бензином надышится.
Жуковский явно мысленно покрутил пальцем у виска. Ну и ладно. Пусть лучше думает, что я чокнутая. В конце концов, все экстрасенсы, если посудить, немного не в себе. Просто чертогон за ночь расковырял вокруг своего «гнезда» зачарованную бумагу и активно изучал окружающий мир. Горшок еще держал чары, и не стоило волноваться, что Чертик сбежит, но Никита мог запросто получить шипом в нос.
Только усевшись в автомобиль, я осознала, какую деталь не учла, соглашаясь поехать с Жуковским. Теперь я не могла завести чертогон маме. Моих родителей следовало заранее предупредить, что со мной будет человек.
У мамы в теплице как раз шел период опыления редких чашелистных окуларий. Опылением окуларий занимались шмели-шипохвосты. И все было бы ничего, если бы окуларии, с их огромными цветками, не были бы плотоядными, а опыление не происходило бы под руководством специально обученных маминых домашних пикси. В общем, зрелище не для слабонервных.
По пути мы подобрали Сержа. Вампир был страшно доволен, что ему не придется гонять по пригородным ухабам свою дорогую, почти антикварную машину. Он разместился на заднем сиденье и удовлетворенно вздохнул. Жуковский, слегка шокированный количеством чемоданов Сержа, молча, без комментариев уселся за руль.
«Следи за цветком», — выразительными жестами велела я приятелю. Серж ответил невнятной пантомимой, из которой было понятно, что он удивлен присутствием Чертика. С чертогоном вампир был знаком… заочно. Стыдно признаться, но причиной второго из трех обнулений Сераджана Везировича стала я, вернее, Чертик. Он ухватил дворника за палец своими загнутыми колючками, когда тот поправлял плитку в санузле. И ладно бы просто схватил, а то вылез из-под ванны и предстал перед бедным мужчиной во всей красе.
На выезде мы, естественно, застряли в пробке. Серж задремал. Жуковский был спокоен. Видно было, что он давно привык к пробкам. Никита включил радио, и из магнитолы потекли звуки джаза.
Нервничала только я. Ибо Чертик окончательно справился с бумажными стенками и решил исследовать ближайшие объекты. Изучать Сержа оказалось занятием непродуктивным (вампир отмахнулся и слегка угрожающе показал во сне зубы). А вот с Никитой дело пошло куда веселее.
Мне даже пришлось изогнуться и потянуться к парню. Тот покосился на меня с удивлением.
— У тебя тут что-то в волосах сзади, — объяснила я. — Листик, кажется. Я вытащу.
Никита как-то судорожно вздохнул и пробормотал:
— Да… щекочет… что-то.
Еще бы не щекотало. Чертик растопырил свои тоненькие лепестки на колючем цветке и тщательно «принюхивался» к шее клиента. Я попыталась оттолкнуть его ладонью, чертогон угрожающе расправил шипы. Ох, чую, у Сержа сегодня прибавится еще один клиент на обнуление. Если сейчас Никита обернется… Но Жуковский застыл. У него слегка покраснели скулы. И ресницы дрожали. Красивые ресницы — любая девушка бы позавидовала.
Я опомнилась. Кажется, мы Чертиком оба немного увлеклись рассматриванием клиента.
— Никита, а что ты… любишь делать… кроме как заниматься садоводством? — прокашлявшись, спросила я.
Самое время отвлечь объект охоты. Впрочем, непринужденная беседа не складывалась. Я слегка касалась тыльной стороной ладони дорожки волос у него на затылке. Чертик же решительно настроился на близкий контакт «кожа к коже». Он тыкался ко мне в руку, к счастью, не имея достаточно пространства для маневров.
— Люблю джаз, — помедлив, отозвался Жуковский. — Вообще музыку люблю. И спорт… Ну что там?
— Сейчас… почти достала…
Хорошо, что Серж проснулся, спрятался за сидение Никиты и принялся утрамбовывать чертогон в горшок. Чертик, почувствовав достойного противника, уступил, хотя и не без борьбы.
Мне достался трофей — подсохший шип чертополоха. Его я Жуковскому и продемонстрировала.
— Вот! Острый.
— А-а-а, — протянул Никита, как мне показалось, немного разочарованно.
В это время пробка, наконец, начала рассасываться. На полпути мы купили сок и булочки в придорожном супермаркете и размяли ноги.
— Я твоего зверя запечатал «поцелуем», — шепнул мне на ухо Серж.
— Ты укусил Чертика? — ужаснулась я.
— Да с какого перепугу? — обиделся вампир. — Просто поприкусывал бумагу по кругу. Если Черта твоего зацепил, это только от любви.
Тут я вспомнила об особом свойстве вампирской слюны. Она цементирует и запечатывает любую магию. Отличная все-таки у нас с Сержем команда: я устраиваю аттракцион тактильной эротики, а он целуется с чертополохом.
Глава 7
Охранники на въезде осмотрели наши невинные физиономии так, будто со дня на день ожидали вторжение пришельцев, мимикрирующих под людей. Я тут же почувствовала себя диверсантом в тылу врага. Истина, как говорится, всегда рядом.
Мы долго петляли по подъездной, словно в джунглях. В склонившейся над дорогой бесформенной зеленой массе с трудом угадывались разросшиеся топиари. С веток лианами свисал дикий плющ. Сад был огромен. Мы проезжали через ту его часть, что располагалась перед домом. И даже здесь можно было заблудиться.
— Почти пятнадцать гектаров парковой территории, — задумчиво произнес Жуковский, щелкая камерой телефона. — Состояние сада… прямо скажем… хуже, что я ожидал.
— Ты справишься? — напряглась я.
— Зависит от… — парень многозначительно потер палец о палец. — Как всегда все упирается в финансы. Мне понадобится довольно большая команда, чтобы привести все это в порядок.
… — Я сама не представляла, что тут все так сложно, — каялась Ника, угощая нас невкусным, бледным кофе. У ее ног крутился кремово-рыжий красавец-кот, абиссинец, кажется. — Если бы не отец, фигассе бы я на такую громадину позарилась. Это он заладил: «Незабудкины, Незабудкины, родная кровь…»
— Вы потомки купцов Незабудкиных? — изумился Серж.
— Ага, мамина девичья фамилия была Незабудкина. Это типа не сотка инфа, что она была из тех самых, может, и семейная легенда, — Фрейз пожала плечами, — но отец после смерти мамы ухватился за эту идею и чёт сильно увлекся. В общем, все вопросы по дополнительным затратам к нему. Он сейчас немного занят… работа… — Ника покосилась в сторону дверей. — Мы обсудим этот вопрос вечером, и, разумеется, все решим. Папа очень заинтересован в возрождении усадьбы. А пока располагайтесь. Горничная покажет вам комнаты.
Я незаметно пнула Жуковского носком туфли. Никита подскочил и изобразил топорный поклон:
— Хочу заметить… я восхищен вашим домом… садом… тем, каков он… дикий и загадочный. Вы сегодня прекрасно выглядите… тоже.
— Дико и загадочно? — уточнила Фрейз с улыбкой.
— Да! — растерянно выдохнул дизайнер.
На Нике было надето короткое леопардовое кимоно. Кому-то оно, возможно, и пошло́ бы, но не Фрейз с ее длинными тощими ногами. Но девушка слегка затрепетала ресницами и улыбнулась.
— Возможно, не стоит ничего менять? Оставить все как есть? Говорят, сейчас в моде некоторая… неприглаженность, — Ника прикоснулась к волосам.
— Именно такую идею я и хотел вам предложить в качестве нового дизайна сада, — лицо Никиты оживилось. — Конечно, это будет тщательная имитация…
Физиономия Фрейз, наоборот, поскучнела:
— Обсудим это вечером. Кстати, у папы тоже… гости, не пугайтесь… если что, — бросила она и ушла.
— Я что-то не так сказал? — озадачился Жуковский.
— Нет-нет, — поспешила успокоить его я. — Ты все отлично сказал. Столик только не стоило цеплять и чашки переворачивать.
— Я становлюсь неловким, когда волнуюсь.
— Это… мило.
— Правда?
— Да.
Вот только Фрейз напрашивалась продолжение комплимента, а ты не понял — перескочил на тему работы, чем обнулил достижение. Ника подумала, что дифирамбы ее дикости и необузданности были лишь светским приемом.
Появилась горничная, девушка с кислым лицом, на котором явственно читалось: шляются тут всякие, хорошим людям работы добавляют. Нас развели по комнатам.
Дом был большим. Огромным. Пока что я видела лишь небольшую его часть. Моя комната поражала изобилием дорогой мебели, новой, но выполненной строго в соответствие со стилем дома.
Со мной почему-то отправился кот Ники, крупный и вальяжный Фавн (его имя с той же лимонно-кислой физиономией сообщила мне горничная). Фавн тщательно обнюхал мои сумки и зашипел на Чертика.
Мне не оставалось ничего другого, как привезти чертогон в имение. И это меня очень беспокоило. Выдать Чертика за какой-нибудь новый гибрид росянки не представлялось возможным, уж очень он был… живым. Воображение подсказывало жуткие варианты: разоблачение разумного цветка горничной во время уборки и даже — о ужас! — побег феичьего чертополоха из горшка и его партизанская война из-под пола.
Одно почти разумное существо Чертика уже разоблачило — Фавн вертелся вокруг горшка и орал. Чертик притих внутри бумажного кокона, но кота это не обмануло. Абиссинцы очень умные и обладают отличным нюхом, у одного моего клиента жила почти такая же рыжая красавица. Вот только… Что-то во внешности Фавна меня настораживало. Обычно эти кошки не очень велики. Фавн же по размерам больше напоминал мейн-куна.
Если это котик от родителей разных пород, я недооценила Фрейз: большинство ее коллег, вернее, конкуренток по блогосфере, не стали бы брать метиса. Особенно сейчас, когда у них новый тренд — помешательство на чистопородных кисах. Весь ютьюб завален видео в стиле «Мой день с котом».
Я с некоторым усилием выставила Фавна за дверь — уходить добровольно кот не желал — приняла душ, достала блокнот и занялась подведением итогов. Пока похвастаться было особо нечем. Никита сделал свой первый ход, не слишком удачный и многообещающий. Но поскольку моя цель — растянуть проект, а не ускорить его, это мне только на руку.
Следующей выступит Ника. По моему сценарию мы будем якобы ловить Жуковского на крючки его профессионализма. Якобы, потому что мне нужна иллюзия бурной деятельности, а не быстрый результат. Пусть думают, что объект вожделения очень-очень труден.
Я закончила записи и решила вздремнуть. Мне снилось, что я поднимаюсь над землей на собственных крыльях, оборачиваюсь и вижу их трепетание за спиной. Они прекрасны — легки, прозрачны. Внезапно крылья мои тают, и я камнем падаю вниз…
Проснулась я уже в конце падения, перед самой землей, как это часто бывает во снах. Из коридора доносились смех и голоса. В дверь постучались. Раздался недовольный голос давешней горничной:
— Хозяева приглашают на ужин в восточной столовой. Поторопитесь.
Я быстро привела себя в порядок, переоделась в легкое шелковое платье и вышла из комнаты. Картина, представшая перед моими глазами, заставила меня охнуть. Коридор был полон девиц. Пестро разодетых, благоухающих трендовыми ароматами и отбивающих быструю дробь высокими каблуками. Девицы носились туда-сюда, блестя стройными ножками. Я разинула рот и тупо пыталась понять, что происходит. И вдруг…
— Ксю! — ахнула я. — Ксю!!! Что ты здесь делаешь?!
Метаморфка в своем втором облике и брючном костюме цвета молодой травки попыталась спрятаться за спину… виверны Ольги-Хельги. Рядом с ними на ковровой дорожке топталась аспидка и многодетная мать Валентина, кстати, очень недурно одетая, подкрашенная и причесанная, но выделяющаяся из толпы нимфеток своей возрастной статью. Если сейчас увижу тут русалку Маргариту Романовну или горгулью Таисию Демидовну, упаду в обморок, решила я.
… Я несколько секунд непонимающе таращилась на соседок. Те же как раз очень понимающе переглянулись и втолкнули меня обратно в комнату. Окружили, словно хищницы жертву.
— Машенька! — трагично воскликнула Валентина. — Но ты-то здесь как оказалась?
— Странный вопрос! — возмутилась я. — Если что, я тут работаю! У меня контракт!
— Если что, у нас тоже. И работа, и контракт, — буркнула метаморфка.
— И ты, Ксю?! — в моем голосе было море упрека.
— А что сразу Ксю? Все побежали, и я побежала.
— Да объясните мне, что происходит! — взмолилась я.
— Я объясню, — со вздохом согласилась метаморфка. — А вы, девочки, идите. Мне место займите за столом, а то, чую я, жратву тут придется добывать с боем.
— Да-да, — подтвердила Валентина, — в большой компании клювами не щелкают. Эти анорексички вечно голодные.
Аспидка и виверна вышли, Ксю принялась неохотно каяться:
— В общем, я узнала, что там за артефакт. Это Честная Монета лепрекона. Слышала о таком феномене?
Я покачала головой. О лепреконах я почти ничего не знала. В людских городах они селились редко, так как дополнительной ипостасью не обладали — оставались остроухими и потому очень заметными. Да и ограниченное в людском мире хождение золота, до которого они были крайне охочи, их не устраивало.
— Ну про лепреконов клад-то ты слышала?
Да, слышала. Лепрекон не считается совершеннолетним, пока не соберет свой первый клад. Потом он его… закапывает? И там еще что-то про радугу.
— Нет, закапывание клада — пережиток времени, — пояснила подруга. — Для безопасного хранения золота лепреконы используют сейчас всякую разную продвинутую магию. Иногда в их клад попадает монета с «историей». Вернее, лепреконы целенаправленно ищут подобные артефакты и время от времени… учитывая, какие они прохиндеи и какое у них чутье… успешно их находят. Это должна быть необычная и очень хорошая история. И монета должна быть ее частью. Например, с ее помощью спасли жизнь. Или оказали помощь кому-то, попавшему в бедственное положение. Так она становится мощным артефактом. Благодарность за спасение, счастье, сила человеческого сердца сечешь?
— И такая монета попала в наш мир? — озадаченно перебила я Ксю.
— Доподлинно известно, что да. В нашем городе в шестидесятых жил один лепрекон. Он что-то сделал со своими ушами, может, тайком обратился к хирургу или постоянно использовал маскирующее заклятие, но его считали обычным сварливым старичком. Люди его ценили, он был отличным ювелиром и специалистом по подлинности драгоценностей. Он присовокупил Честную монету к своему кладу, слиткам золота. Непонятно только, почему позже он спрятал монету отдельно. Но она закопана в некоем саду. Ну… — Ксю тяжко вздохнула. — Потому мы здесь. Все считают, что точка икс — дом Фрейзов.
— Лепрекон спрятал монету в саду бывшего имения Незабудкиных?
— Здесь при Союзе был музей купеческой жизни. Наверное, старик думал, что поместье останется охраняемым навсегда.
— Но как об этом узнали… все? — недоверчиво уточнила я. — И кто эти девицы? Тоже нелюди?
Метаморфка махнула рукой:
— Нет, это модели. Лев Семенович Фрейз, хозяин дома, устроил кастинг. Тут вроде кино какое-то снимать собираются. Или клип, не помню. Ну мы с девчатами под шумок…
— Ксю, у тебя совесть есть?! — я ткнула пальцем во впалый живот метаморфки.
— Прости, Маша. Бес попутал. Просто так легче затеряться в толпе. Ты видела этих девиц? Да я среди них буду как слон среди страусов!
— Сколько раз повторять: тебе НЕ НУЖНО теряться в толпе! Тебе следует с гордостью нести свою стать! Не можешь конкурировать со страусами — затопчи их! Вещи, которые мы подобрали в шоу-руме Крис, с тобой?
— Да, — призналась Ксю. — Они такие классные. Я их захватила… на всякий случай.
— Так вот этот случай настал. Ты ведь в любом случае понимаешь, что просто истощишься, особенно если попадешь на съемки? Это тебе не дом на Источнике, здесь потоки слабые… хотя они есть, — я с удивлением прислушалась к ощущениям. Странная тут текла энергия, неродная и одновременно знакомая. — Сейчас идешь, приводишь себя в нормальную форму и дальше делай, что хочешь!
— Угораздило же меня встретить тут одну вредную фею, — пробурчала Ксю. — И почему я тебя вечно слушаюсь?
— Потому что я желаю тебе добра, — заявила я. — Ну и немного из-за того, что могу проклясть.
— Точно. Ну и ладно. Тем более не очень-то мне охота во всяких клипах сниматься. А ты точно тут по делу?
— Точно. У меня договоренность с хозяйкой, дочерью Фрейза. Клянусь, понятия не имела, что попаду в центр квеста. Кстати, ты так и не сказала, откуда в нашей, прости господи, тусовке узнали о монете?
— Одна баба из гарема Алого подслушала, как он рассказывает о ней этому… Рыжему…
— … Аскольду, — кивнула я.
Здоровяк Рыжий Аскольд был не просто одним из миньонов Алика, он верой и правдой служил родителям Алого и вампирскому клану лет… триста.
— Ага. А потом Алик ее толи куснул не так, то ли недотра… недолюбил, то ли цацку не ту подарил… в общем, она пошла и продала инфу клану Стылого. А по дороге еще паре-тройке десятков нелюдей. И смылась.
— Дурочка, — поморщилась я. — Алик найдет ее и выпьет.
— Однозначно, — согласилась Ксю. — Но самое главное, цену инфе она сложила и щедро поделилась подарком с окружающими.
— Только не говори, что сюда подтянутся кланы Алого и Стылого, — содрогнулась я. Проблемы пришли с другой стороны. А я-то верила, что сбежала от них в «командировку». — Игрок игрока видит издалека.
— Не думаю, — с некоторым сомнением отозвалась метаморфка. — Алик еще туда-сюда, но Лесь Стылый… У него клыки, как у матерого волчары. И крылья. Он дальше своего замка не выбирается. Однако полагаю, что и Алик, и Лесь прислали в поместье своих шпионок.
— Модели?
— Угу, у Стылого тоже гарем… разнообразный.
— Ксю, но что делает этот артефакт? — спросила я, когда подруга уже положила ладонь на ручку двери.
— Он выполняет Желание, — ответила та через плечо. — Честная Монета копит магические свойства и может исполнять одно желание каждые тридцать лет. Затем магия накапливается в ней с нуля. Говорят, монете три тысячи лет, и она никогда не использовалась. Представляешь эту силу?
Я представила и передернула плечами. Должно быть, сей артефакт способен устроить на земле апокалипсис или подарить всем людям вечную жизнь. Страшно даже представить, что случится, если Алику удастся заполучить монету лепрекона. Или Стылому, который вообще на всю башку болен.
— И зачем она тебе, Ксю? — спросила я.
Метаморфка дернула плечом:
— Авось на что-то пригодится. Не догоню, хоть согреюсь. Я устала от однообразия.
— Смени ипостась и приоденься, — напомнила я.
— Знаю, знаю. Как раз иду к себе. Кастинг завтра утром, а сегодня нас обещали покормить и разместить. Охо-хо-нюшки. Выпрут меня из моделей с твоей подачи, а я ведь только во вкус вошла.
Ксю вышла.
Я же отправилась в комнату Сержа, надеясь, что вампирюга еще не вышел к ужину, а прихорашивается. Серж всегда очень серьезно относился к тому, как выглядит, особенно в новой компании.
Дверь была не заперта, я приоткрыла ее и постучалась, ожидая услышать бодрое «Залетай, фея!» Боянистая шутка повторялась раз за разом. Сержу почему-то ужасно нравились поддевки на тему моих крыльев, вернее, их отсутствия.
Однако никто не отозвался. Вампирюга нагло дрых на диване. Наверняка после клуба продолжил зажигать в каких-нибудь злачных местах, куда теплокровным вход воспрещен, ну разве что в качестве «десерта». А некоторые потом пары склянок кровушки недосчитываются. Я подошла и помахала перед лицом Сержа рукой. Вампир потянул носом и пробормотал во сне:
— О, зайчик мой, ты так вкусно пахнешь. Давай поиграем. Ты будешь моим бокальчиком, а я твоей трубочкой.
Ого!
— Это в какие-такие коктейльные игры ты играешь за моей спиной, Сергуня? — сладким голоском поинтересовалась я. — Прокляну, зайчик мой.
Серж распахнул глаза и заорал.
— Маша! — страдальчески завопил Серж. — Я чуть не получил инфаркт! Меня почти схватил тот самый не к добру поминаемый Кондратий! Кстати, я был лично с ним знаком. Пренеприятнейший был человек.
— Хватил, — уточнила я. — Так говорят: хватил Кондратий.
— Не важно, как говорят, — Серж сел на диване. — Нельзя так пугать людей.
— Ты вампир, — напомнила я. — Тебе не грозят ни инфаркт, ни прочие болезни от нервов. И вообще! Ты должен быть чутким, как… вампир. Я могла бы спокойно отпилить тебе голову.
Серж закатил глаза к потолку.
— Значит, моя внутренняя система безопасности, моё суперчутьё, определило тебя как безобидный объект, — выкрутился вапирюга.
— Я польщена, конечно, но… Кошек, мышь ты сутулая, почему ты не сказал мне, что твой клан будет искать монету в саду Фрейзов?! — я слегка повысила голос.
— Ты знаешь? — Серж посерьезнел, лицо его приобрело озабоченное выражение. — Откуда?
Я рассказала ему о встрече со сладкой троицей моих соседок.
— Я не мог сказать тебе, ты же понимаешь? — объяснил Серж. — И сейчас не могу. Алый сдаст меня Инквизиторам.
— Но ты в игре, да? — продолжала возмущаться я.
— Не могу объяснить, — вампир покачал головой. — Все взаимосвязано. Просто запомни то, что я скажу: если ты сейчас думаешь обо мне плохо, то заблуждаешься.
Разумеется, я не стала дальше расспрашивать друга. Инквизиторы крови — это серьезно. Именно они — клика древнейших их ныне «живущих» вампиров, сохранивших, к слову, головы на плечах, несмотря на многочисленные войны как внутри кланов, так и между кровососами и магами. Инквизиторы имеют право судить и карать даже таких аристократов, как Серж Кошек.
— Идем ужинать, — предложила я. — Будет подозрительным, если ты не появишься за столом.
Серж неохотно согласился. Поглощение человеческой пищи не приносило ему особого удовольствия, как и большинству обычных кровососов.
Ничто не мешает вампирам есть и пить, многие физиологические функции у них работают даже лучше, чем у людей. Потому что упыри не болеют гриппом, не маются животом и не испытывают проблем с потенцией — обращение превращает их в совершенную машину для извлечения энергии из человеческой крови. Энергии, для которой у ученых нет названия, ибо она еще не открыта.
Есть Серж не любил. Ему всегда казалось, что это неоправданный расход времени. А вот поспать вампирюга никогда не отказывался. Возразите, что вампиры спят днем и только в гробах? И будете частично правы. Но сие относится к тем упырям, чей возраст перевалил за триста лет. Вот уж кто не ест, не пьет, не переносит дневного света и вынужден кормиться каждую ночь. Так проявляется старение организма вампира, вернее, его заматерелость.
Кстати, насчет гробов — это миф. Спят кровососы как угодно. Просто в стародавние времена, когда на свете разгуливало полным-полно охотников за вампирами, упыри частенько прятались от них в родовых склепах.
Насчет крови всяких соблазненных девственниц — тоже сказки. Вапирюгам абсолютно без разницы, кто перед ними: девица, дама, рокер в татухах, бомж или университетский профессор. Взгляд вампира способен, конечно, очаровать, обездвижить, стереть память. И учитывая особую любовь некоторых из них к постельным утехам, думаю, понятно, откуда у этого мифа ноги растут.
… Горничная уже другая, миленькая и пухленькая, почему-то сначала провела нас в восточную гостиную, а не прямо в столовую.
— До распоряжений хозяев, — объяснила она, очаровательно строя глазки вампиру. — Нам насчет вас инструкции пока не выдали.
Судя по лицу Сержа, он охотнее предпочел бы отужинать милой девчушкой, а не едой Фрейзов. Хорошо, что девушка приняла его гримасы за флирт.
Когда мы вошли, гостиная была наполнена гомонящими девицами. Я не сразу заметила Никиту, одиноко стоявшего у окна и глядевшего на подсвеченную садовыми фонарями лужайку. Сердце мое почему-то странно сжалось. Вероятно потому, что его силуэт напомнил мне фигуру Стаса.
Я подошла к Жуковскому. Он кивнул и указал на что-то в саду.
— Интересные у них садовые гномы. Похоже, из тех продвинутых моделей-роботов, которые передвигаются, отслеживая состояние почвы. Я читал о них. Новое слово в ландшафтном конструировании.
Я удивилась. Сад Фрейзов был похож на джунгли Амазонки. С чего ради им устанавливать садовые гаджеты с дорогими датчиками в этом лабиринте разросшихся и одичавших растений?
В этот момент в гостиную вошли Ника и ее отец. До этого я видела Льва Фрейза лишь на страницах бумажных и цифровых журналов о модельном бизнесе. Его школа моделей активно рекламировалась в интернете и на телевидении. Он сотворил немало звезд подиума.
Отец Ники был невысоким, чуть полноватым, лысеющим мужчиной, весьма добродушного вида, с неторопливыми выверенными движениями. Однако достаточно было чуть пристальнее вглядеться в его глаза, чтобы понять: этот человек своего не упустит, и весьма опасно считать его мягким увальнем.
— Леди, леди! — Фрейз захлопал в ладоши. — Вам накрыто в садовом коттедже, на первом этаже. Спальни — на втором. Пожалуйста, передвигаемся только там и по саду, дом — частная территория. Завтра ждем режиссера. В доме установлены камеры. Не суетимся, не ломаем мебель, со всеми вопросами обращаемся к экономке. Пока не спрошу сам — молчать. Кота не гладить, он кусается. И не кормить со стола. За любое нарушение отправляетесь домой, а я вношу вас в личный черный список Льва Фрейза. Поверьте, после этого вас не возьмут даже манекеном на загородный рынок. Кто не согласен, прошу на выход.
Девицы поджали губы, но ни одна гостиную не покинула, пока горничная не увела «розарий» за собой.
Лев Фрейз облегченно выдохнул и обратился к нам:
— А вы дизайнерская команда? Прошу с нами за стол.
Мы перешли в другую комнату. Я подавила восхищенное восклицание. Если в восточной гостиной царил суховатый минимализм, то здесь дизайнер интерьеров проявил больше творчества. Сканди-стиль. Я уже давно была от него без ума. От всех этих простых тканей обивки, невесомой мебели и интерьерных штучек, вроде ваз из тыкв и необычных светильников.
Лев Семенович явно заметил мое восхищение и, когда мы сели за элегантно накрытый стол, каждая салфетка на котором была произведением хэнд-мейд искусства, обратился ко мне:
— В западном крыле у нас дань истории, а тут мы все по своему вкусу отделали. Дизайнер показала проекты, Ника выбрала, — бизнесмен с гордостью посмотрел на дочь. — Угощайтесь. Мы недавно сменили повара. Посмотрим, что он тут начудил.
Я обратила внимание, что Ника была серьезна, молчалива, даже мрачна. Она почти не смотрела в сторону Никиты, а он, казалось, был занят исключительно своей тарелкой. Как странно.
За столом говорил только хозяин дома. Но и он вдруг осекся, уставившись в сторону дверей. Раскрыл рот и замер, чуть привстав.
Я обернулась. Там стояла Ксю, уже в первой ипостаси, подкрашенная, в бежевом брючном костюме, эффектно подчеркивающем бедра и бюст. Ее чудесные пшеничные волосы красиво лежали на полных плечах.
— Извините, — рассеянно сказала она. — Я, кажется, не туда попала.
— Кто вы? — выдохнул Лев Фрейз.
— Я… модель. Я в кастинге участвую. Нам сказали, что пора на ужин, и я… — метаморфка показала рукой на дверь.
— Модель? — изумленно произнес Фрейз.
— Ну да… только плюс-сайз модель, — Ксю зарделась.
— Твои ужинают в коттедже, — Ника подала, наконец, голос. — Горничные опять напутали, привели всю ораву в дом.
— Тогда я пойду?
Ксю шагнула к двери.
— Нет-нет! — взревел Фрейз. — Оставайтесь с нами. Там… там… пока дойдете — еда остынет.
— Вы очень добры, — с чувством произнесла метаморфка, окидывая взглядом роскошный стол.
За столом Лев Семенович не сводил с Ксю глаз. Временами, когда он видел, с каким аппетитом она поглощает содержимое тарелки (впрочем, ела метаморфка аккуратно и неторопливо), на лице его проступало непритворное умиление.
— Ты это видишь? — шепнул мне Серж, практически не шевеля губами. — Должно быть, кости приелись. Столько лет на одних мослах. А твоя соседка — аппетитная штучка.
Вампир договорил и осекся, поймав «ласковый» взгляд Ксю. Слух у метаморфки был не хуже, чем у меня. А Серж, видно, запамятовал, кто моя подруга.
— И давно вы в модельном бизнесе? — прокашлявшись, поинтересовался Фрейз.
— О, совсем недавно, — очаровательно улыбнувшись, ответила Ксю. — У меня был опыт демонстрации одежды в модных бутиках.
— Я уверен, что вы были очень востребованы! — с жаром заметил Фрейз.
Я усмехнулась про себя. Ну, учитывая единичное дефиле Ксю по шоу-руму Крис и долгие уговоры, метаморфка ни капли не солгала.
При виде ее ямочек Лев Семенович совсем разомлел. А Ника достала телефон, поставила его перед тарелкой и погрузилась в просмотр какого-то беззвучного показа мод. На экране мелькали английские субтитры. Видимо, блогерша ничего не заподозрила и посчитала вполне логичным, что Ксю, с которой Ника виделась в бутике, оказалась профессиональной моделью.
Я была рада, когда ужин закончился. Ксю упорхнула к себе. Я вдруг вспомнила, что не видела Олю и Валентину среди собравшихся перед ужином в гостиной девиц. Впрочем, они могли проявить больше интеллекта и не перепутать коттедж с особняком.
Ночью мне снилась какая-то исключительно противная ересь. Будто из темноты за окном на меня кто-то смотрит. Я чувствую взгляд, а проснуться не могу. Знаю, как хрупка деревянная рама и даже вижу момент будущего, когда стекло осыпается крошевом под ударом когтистой лапы. Вот и приснился жених невесте, не дай бог, конечно.
Утром я решила, что сон был навеян безостановочным шуршанием Чертика. Упорный чертогон пытался выбраться из пакета, но вампирья слюна не давала ему как следует развернуться, и в прямом, и в переносном смыслах.
А еще у меня в комнате обнаружился гость — кот Фавн. Должно быть, его впустила горничная. Роскошная тварюга притворялась, что спит в квадрате солнечного света, а сама поглядывала на Чертика. Как только я встала, Фавн запрыгнул на подоконник и начал громко орать, водя лапой по стеклу. Я решила, что он хочет подышать свежим воздухом и потянула за раму.
Ахнула: кот ловко перескочил на ветви вьюнка под подоконником, спустился по ним, как по ступенькам, и исчез в зарослях. Я облокотилась о подоконник и счастливо вздохнула. Ветерок, запах земли и зелени — сегодня лето однозначно запланировало чудесный денек.
Я была рада, что вырвалась из каменных джунглей. Нам, садовым феям, категорически не рекомендуется безвыездно оставаться в городах. В них мы слабеем и теряем связь с нашим эгрегором, коллективным биополем фей и фейри. Я всегда представляла его в форме дерева, потому что именно таким видела в книжках про фей: волшебная листва и кора, по которой можно прочитать человеческие судьбы.
В городе мне помогали Источник и частые поездки к родителям. Однако мама уже давно связала мою бескрылость и излишнюю, по ее мнению, привязанность к миру людей. Переубедить ее было невозможно.
— Эй! — услышала я и посмотрела вниз. Под моими окнами стоял Никита, бодрый, в джинсах и рубашке цвета хаки. — Иду оценить фронт работ.
— Не буду мешать, — благодушно отозвалась я, подставляя лицо солнышку.
— Это хорошо. Мешать не надо. Нужно помогать.
Скалясь во все тридцать два, парень продемонстрировал мне пару садовых перчаток. Вот черт! Я и забыла, что служу двум господам. Никите я говорю, что с огромным трудом устроилась к Нике персональным стилистом и покупателем, просто дорогу себе к месту зубами прогрызла. Нике я втюхиваю, что путем колоссальных усилий — в основном, вливания елея в уши — уговорила дизайнера взять меня к себе в помощники. Не завраться бы.
Признаться, от работы в саду я устала еще в детстве. Каждое утро выходных и каникул начиналось с обхода наших владений. Я разводила удобрения, дрессировала пикси, зачаровывала кротов и гусениц, вызывала дожди и разводила руками тучи. Поотлынивать не получалось никак, у мамы были свои рычаги давления. Поэтому я старалась побыстрее выполнить все поручения и вернуться в комнату, где меня ждали куклы и их наряды, журналы одежды, модные показы и уроки стиля по телевидению.
Я со вздохом махнула Никите рукой. Вспомнила, что не расчесывалась и не чистила зубы, и под заливистый смех парня с ойканьем скрылась в комнате. Застонала, увидев отражение в стекле. Это я с такой метлой на голове и отпечатком от подушки на щеке в окне торчала? Вот тебе и перешла к формальному общению с Жуковским!
Рванула к ванной, но потом застыла посреди комнаты и медленно вернулась к подоконнику. Что-то странное, мельком увиденное, но отпечатавшееся в голове, заставило меня похолодеть. Хоть бы мне показалось. Но снаружи на деревянном подоконнике красовались глубокие борозды: пять слева и пять справа. Они были совсем свежими — не успели потемнеть.
Форма борозд указывала на то, что тварь сидела, вцепившись когтями в дерево. Я уже видела такие следы — их оставляют вампиры в ипостаси летучей мыши. Очень большой летучей мыши. Или, скорее, в частичном обращении — слишком велики были у твари лапы.
Алик. Он еще не настолько заматерел, чтобы полностью оборачиваться в летучую мышь. Но крылья вызвать может. И когти тоже.
Не помню, как приводила себя в порядок. Сначала боялась. Потом решила, что не стану трястись. Я ведь и так полагала, что Алый здесь появится. А учитывая его интерес к моей персоне…
Очнулась перед зеркалом, удивленно глядя на тюбик помады в руках. И ведь самую дорогую из коллекции своей выбрала, стойкую, с легким сатиновым финишем. Я ее вообще берегу для деловых встреч, а никак не для работы в саду. Но рука с тюбиком сама потянулась к губам. Я пошла на компромисс: слегка коснулась помадой губ, потом похлопала их пальцем, распределяя цвет.
Когда я спустилась в сад, на крыльце особняка стояли Никита, Лев Семенович и кто-то третий. Молодого человека, оживленно участвовавшего в беседе, я узнала со спины. Сон в руку.
— Познакомьтесь, — бодро представил нас Фрейз, — режиссер и по совместительству сценарист нашего проекта Олег Маратович Дорецкий. Послезавтра начинаем съемки клипа Коли Тру, здесь, в поместье Незабудкиных. А это наши консультанты по ландшафту. Вот Машенька. А это Никита. Сейчас осмотрятся и подберут вам красивые локации для съемок. Сможете, Никита?
— Разумеется, — ответил Жуковский, немного нахмурившись и пристально глядя на «режиссера».
Тот же с улыбкой смотрел на меня, почти не моргая.
— Очень приятно, — ласково проговорил Алик Алый, пожимая мне руку.
— И мне, — я заторможенно ответила на его ледяное рукопожатие.
Глава 8
Голос Алика прозвучал у меня в голове:
«Чудесная помада. Тебе идет».
«Отвали».
«Ты красивая и без нее, особенно, когда спишь. Эти волосы… эти губы… эти ресницы… Мне так хотелось урвать поцелуй, что я с трудом сдержался».
«Мудро поступил. Иначе сейчас общался бы со всей моей родней».
«Не пугай меня своими родичам, Машенька. Они у тебя милые. И Дозором тоже… не стоит. Он далеко, а ты близко. Скооперируемся, феечка?»
«Прекрасно знаешь мой ответ — нет!!!»
Легкий смешок на грани слышимости. Алый кивал Фрейзу и, казалось бы, внимательно слушал, как бизнесмен расхваливает дом, сад, дочь и проекты.
«Но ты здесь. Я был удивлен, когда узнал об это, приятно удивлен… в отличие от моего клана».
«Господи, Олег, твой клан-то тут при чем?»
«Мои братья и сестры считают, что ты хочешь перейти нам дорогу».
«Ты имеешь в виду монету? Объясни клану, что у меня нет мотива искать артефакт. Я — фея. Феи исполняют желания».
«Но не свои».
И об этом-то ты помнишь.
«Я не собираюсь участвовать в ваших играх. У меня нет на это ни времени, ни желания! У меня жизнь и так ключом бьет! Каждый день приключения!»
«Феечка, мое предложение еще в силе. Машенька, я дам тебе власть, защиту и свою любовь. Ты слишком хороша, чтобы тратить свои силы на людишек. Вдвоем мы перекроем этот мир и построим свой идеальный вариант, моя королева. Ты даже не представляешь силу этого артефакта. Дай мне свое Пожелание. Мне всего лишь нужно немного удачи».
Тон Алика стал как никогда серьезным. По крайней мере, в своей тираде он не озвучил ни одной из своих любимых шуток-прибауток с могильным душком.
Я ответила. Ментально. Образом. Получилось очень ярко, но физиологично. Алик укоризненно покачал головой, но отстал. Именно в этот момент Фрейз вовлек нас всех в общую беседу, и говорить с помощью ментальной речи стало трудно.
Я понимала, что получила передышку лишь на время. Если Алик усилит давление, придется действительно воззвать к родне. Мне страшно не хотелось этого делать. Мелькнула шальная мысль — плюнуть на все и выдать Алику Пожелание. Но если он и впрямь найдет с моей помощью артефакт невиданной мощи? Маловероятно, но вдруг! Не хочется мне жить в его идеальном, перекроенном из неидеального мире.
Дорецкий дружелюбно поведал нам сюжет клипа. Выяснилось, что действие в нем происходит в волшебной стране фей (эх, проклясть бы тебя за такие шуточки, Алый!). Главный герой в исполнении Коли Тру ищет свою возлюбленную среди крылатых девушек. Феи заколдовали ее, и она в упор не узнает бывшего бойфренда. Коля поет и кается: не обидь он свою девчонку, она не слиняла бы от него на магическую тусовку и не носила бы теперь пыльцу вместо нормального мейк-апа и прикид из дубовых листьев вместо дизайнерских шмоток. И ведь все по глупости вышло. Я, возможно, утрировала, но, зная песни Коли, другой лирики представить себе не могла.
В общем, в сад я припустила так, что Жуковский за мной не успевал, даже отстал. Потом я вдруг осознала, что встреченные по дороге кусты и деревья при виде меня испуганно одергивают ветви, и опомнилась. Послала саду свои извинения и любовь. Все-таки разъяренная фея — горе в экосистеме.
— Стой! — Никита запыхался. — Куда ты… так? Мы проскочили два перспективных места… уф!
— Нам нужно другое, — возразила я, оглядываясь. — Что сказал этот… Дорецкий? Тринадцать девушек? Каждая пытается выдать себя за возлюбленную героя. Сам Коля — в центре кадра. Значит, нужны какие-нибудь бревна, беседки, вода для заполнения заднего плана.
— Я скачал себе карту на телефон. Там есть пруд.
— Веди, Сусанин.
— А ты быстро уловила суть задания, — заметил Никита, когда мы двинулись на запад.
— У меня имеется небольшой опыт. Я работала на съемочных площадках, помощником консультанта, в основном.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать один.
— И ты столько всего перепробовала?
— Я учусь в универе на художника по костюмам. Там всегда можно найти подработку.
— А если Дорецкому не понравятся твои локации? — осторожно предположил Жуковский.
— Понравятся, — жестко заявила я.
— Вы ведь знакомы, да?
— Так заметно?
— Вы переглядывались. И… — Жуковский взъерошил волосы, — я видел этого типа в клубе. Он на тебя смотрел. Много… смотрел.
Я пожала плечами:
— Ты понимаешь, творческая тусовка, то-сё. Мы там все варимся в одном котле. Город-то у нас не такой большой, трудно не перезнакомиться.
— Понятно, — сухо заметил Никита.
— А почему вы с Никой так шарахались друг от друга вчера вечером? — в свою очередь строго поинтересовалась я. — Вы должны развивать притяжение, а не отталкивание.
Жуковский нахмурился:
— Я не знаю, о чем с ней говорить. Вчера она была какой-то… отстраненной. И вообще, за что я тебе плачу́? Где твоя магия?
Его последние слова я проигнорировала. Задумалась и предположила:
— Видимо, это из-за Коли Тру. Ника расстроилась, когда узнала, что он тоже приедет. Он ее выбешивает. Ты же в курсе, что они долго встречались?
— Не-а, — Жуковский смачно припечатал комара на щеке. — Вода близко.
— То есть как? — я даже приостановилась. — Протаптываешь тропинку к девушке, а сам даже не узнал ничего о ее личной жизни? Да там и узнавать особо было не надо — о них в прошлом году все СМИ орали.
— Я не смотрю светскую хронику, — беспечно пояснил Никита. — И какая разница, кто с кем был в прошлом, если сейчас девушка свободна?
— Звучит слишком… нереально, — пробормотала я. — Ни капли ревности?
— Я вообще неревнивый.
Я заработала еще одну лучезарную улыбку. Не ревнивый? Вот-вот приедет Коля, тогда и посмотрим. В голове возникли десятки планов, один другого лучше. Коля наверняка неотесанный мужлан. Что если возникнет, случайно, разумеется, ситуация, в которой Нике понадобится защита? Я уверена, что она подыграет. И тут Жуковский, на белом коне, в сияющих доспехах… Нет, о доспехах лучше не думать. Настроение сразу испортилось. А потом я вспомнила, что уже сутки не вспоминала о Стасе.
Мы шли через сад, словно по лесу. Полосы солнечного света, пронизывающие заросли, навевали романтические чувства.
Я пыталась вызвать в себе чувство сладкой тоски по Стасу. Ничего не получалось. Сердце не отзывалось, в груди не ёкало. Зато внутри начало шевелиться подобие паники. Нет-нет-нет! Я все еще влюблена. Это безответная любовь, но так даже спокойнее. Я давно решила, что это лучший из возможных для меня вариантов, с моим-то уровнем загруженности.
Я представляла Стаса и так, и эдак: серьезным, грустным, мечтательным, веселым — во всех тех образах, что вызывали у меня море эмоций… раньше. Но как же так?! Я же фея, я не могу без влюбленности! Я потеряю Дар!
Я постаралась отстраниться от панических мыслей. Ничего-ничего. Я просто переволновалась. Алик выбил из меня весь позитив, а на негативе на романтику не настроишься. И все же коварные сомнения нет-нет да и проскакивали: что если мой проект «френдзона» провалился? И если д�
Глава 1 Крупные очки от солнца, капюшон слегка поношенной черной худи. Несуразные джинсы-бойфренды. Из женственной блондинки я превратилась в худощавого подростка неопределенного пола. Последний штрих: черная бейсболка под капюшон. Все. Достаточно. Теперь клиент от подобной «красы неописуемой» сам сбежит. Или меня на улице арестуют как подозрительную личность. Однако у меня есть причины «приукрасить» внешность. – Что? – невинно спросила я, проверяя реакцию Жанны. Реакция у Жанны была ожидаемой – неодобрительной. – Ой-ой, подумаешь! Это, между прочим, клиентоориентированность. К каждому индивидуальный подход. К этому тоже индивидуальный – «от ворот поворот» называется. Ну пойми, Жанна, не хочу я сейчас подработку брать, Кристине помощь нужна! Но дядю Валеру тоже обижать не хочется, это он клиента подогнал. Если я заказчику по телефону откажу, дядя будет допытываться, что, как и почему. А так сошлюсь на интуицию. Типа при личной встрече увидела на клиенте недобрый знак. Ложь во спасение Кристининого магазина. Моей интуиции дядя Валера доверяет. У нас в семье ей доверяют все. Жанна, разумеется, не ответила, лишь трагично выпучила глаза. Я фыркнула: – Да ладно тебе! Ты же все прекрасно понимаешь. Ничего страшного за пару часов не произойдет: канон не рухнет, мир не провалится в бездну некрасивости, бабочки и цветочки не вымрут. Просто мне нужно стать незаметной. Ненадолго, на время. Сбегаю, откажусь и назад. Да-да, верно, хочу посмотреть на звезду садоводства и взять автограф для мамы. Ты меня расколола. Мой сегодняшний клиент – парень двадцати восьми лет от роду, некий Никита Жуковский. По свидетельству всяких-разных интернетов, звезда телевидения, инстаграма, тик-тока и ю-тьюба. Ведет несколько передач на канале «Дача», превращает заброшенные садовые участки в рай на земле, участвует в деятельности разных благотворительных организаций. Но у меня Кристина и ее магазин, я обещала помочь. Дела наши совсем плохи. И, кстати, у меня действительно имеются кое-какие странные предчувствия насчет сегодняшней встречи. Неопределенные, но для себя я уже решила, что плохие. Я удовлетворенно кивнула отражению: – Отлично ведь? Клёвый лук! Ничего лишнего! Жанна раздула щеки и вдруг оживилась. В ту же секунду в дверь позвонили. Я сняла бейсболку и открыла. – Эраст Филимонович, заходите! Чаю? У меня есть пара минут, а потом я убегаю. Мой сосед снизу учтиво поклонился и вошел. В его худой морщинистой руке был полиэтиленовый пакетик, в котором что-то шуршало, ползало, жужжало и билось. – Нет времени, Машенька. У меня на сегодня намечена высадка рассады сальвия немороса, шалфея дубравного. Лучше вы ко мне вечерком загляните, я приготовлю любимые французские пирожные Тамарочки, со свежей черникой. Вот, это вам. Чтоб не с пустыми руками, как говорится. Сосед протянул мне пакетик. Гостинец я оценила высоко, даже причмокнула. – Вы нас в который раз спасаете, Эраст Филимонович! У меня сегодня как раз клиент, убегаю! – У вас появилась подработка? – обрадовался сосед. – Я помню, как вы переживали насчет денег. Что за дело? – Довольно серьезная… консультация. Но там пока пятьдесят на пятьдесят, выгорит или нет, неизвестно, – я отвела взгляд. – Долг верну, Эраст Филимонович, обязательно. – А, – сосед равнодушно махнул рукой, – можете не торопиться. Лучше почините кран в ванной с гонорара. И я, и вы сохраннее будем. – Это само собой. Еще раз спасибо за угощение. Жанна будет в восторге. – Все живое и свежее. Мухи, комары, пара червяков и, заметьте, ее любимые гусеницы, снял с ампельной клубники. Жанна одобрительно подквакнула из террариума. – Но, может, если вы все равно уходите, мне выгулять Жанночку? – предложил сосед. – Сегодня такой чудесный день. – Буду очень признательна! Хотя она, конечно, не заслужила. Я показала Жанне язык. Жаба обиженно отвернулась. Эрасту Филимоновичу принадлежала квартира на втором этаже с огромной террасой, предметом вожделения всех окрестных садоводов и просто любителей комнатных растений. Милейший старичок, хрупкий, но подвижный, иногда выгуливал в своем маленьком восхитительном садике мою жабу. Будь Жанна обычной амфибией, она, несомненно, сбежала бы. Но она была жабой уникальной, впрочем, как и все, что досталось мне в жизни по праву рождения. Эраст Филимонович Жанне очень нравился. В благодарность за развлечение она истребляла на террасе разнообразную вредную фауну. Вечерами они вместе смотрели на звезды. Я вынула жабу из террариума и пересадила в специальную пластиковую коробку. – Вы как-то… непривычно выглядите сегодня, – озабоченно нахмурив брови, проговорил Эраст Филимонович, принимая у меня контейнер. – Словно идете на поминки. – Правда, непривычно? – обрадовалась я. – Но это же замечательно! Была у меня еще одна причина мимикрировать под нечто тусклое. Дело в том, что точку для встречи Жуковский выбрал в довольно неприятном месте. Это было кафе в дворике-атриуме сногсшибательно дорогого торгового центра с бутиками, где цены от «не подступиться» до бесконечности. Там вечно зависает топовый люд. И не люд. Нелюди. Кто сказал, что вампиры боятся солнечного света? Кто вообще сказал, что они пьют только кровь и не жалуют чеснок? Кровь они не пьют – они ее вкушают. По талонам. Раз в месяц… или в два. Как редкое и малодозволенное лакомство. Нынче без лицензии за кровью охотиться – дело опасное. Обычные люди нынче продвинутые, начитанные – заложат, а «чистильщики» без разрешения дела кровавые зачищать не станут. О том, что от вампира нельзя защититься чесноком, крестом и солнечным светом, люди, может, пока и не в курсе, уж много в художественной литературе небылиц. А вот про отпечатки зубов на шее, которые непременно остаются после укуса упыря, из каждого утюга транслируется: в фильмах, сериалах, тупых тик-ток роликах. Модная тема. Жизнь кровососов популяризуется и становится открытой для масс. Однако у вампирюг еще имеется, чем удивить род человеческий. В общем, стол с Олегом Дорецким (в довольно широких, увы, вампирьих кругах известным под прозвищем «Алик Алый») и его приятелями-кровососами я обошла по большой дуге. Повсюду гудела толпа, выходной. Авось Алик меня не заметит. И надо было ему именно сегодня на охоту вылезти! И зачем он в город вернулся? Чего ему на курортах черноморских не сиделось? Там «дичь» расслабленная, даже в дикую поохотиться можно. Если осторожно. Итак, вернемся к ближайшим задачам. Клиент желает жениться. Хочется заранее пожелать ему успехов в семейной жизни. Однако до оной Никите еще нужно догрести. И весло в его крепкой мускулистой руке… ну или козырь в рукаве – это я. Жуковский меня уже ждал. Галантно оторвал зад от стула, приподнялся, скользнул взглядом. Будем надеяться, у него в ДНК ничьих магических нуклеотидов не завалялось. А то вот Эрнест Филимонович всячески отрицает магическое происхождение, но я же чую – он не совсем человек. И это не удивительно, учитывая контингент нашего дома. Я села и кивнула. Рассмотрела клиента и… немного зависла. Жуковского я видела его только по телеку. В его случае голубой экран не приукрашивал внешность ведущего, а наоборот, делал его менее привлекательным. Никита был очень хорош собой. Высокий, подтянутый, с явно натуральным загаром. Впрочем, ему положено быть загорелым, он полжизни проводит на приусадебных участках. Глаза? Темно-зеленые, с поволокой. Черты лица скорее резкие, но будь они помягче, парень казался бы приторно сладким. Волосы непослушные, темные, тоже умаляют излишнюю смазливость. Харизма. Теперь я понимаю, отчего все его подписчицы в буйном восторге. – Я вас представлял иной, – пожевав губами, сообщил клиент. Я молча пожала плечами. Мне уже не нужно было притворяться замотанной и усталой. Возвращение клана Алика, будь он неладен, окончательно испортило настроение. Из-за столика с диванами позади меня раздавался оглушительный смех. Алый притащил с собой пару друзей-вампирюг и телочек на шоппинг. Второй диванчик был завален покупками в минималистичных, экологичных пакетах из дорогих бутиков. Довольные девочки возбужденно тарахтели и тянули коктейли. Интересно, выдали ли Дорецкому в этом месяце лицензию на прокорм. Если да, то эти малышки – потенциальная еда. Пожалуй, на всю компанию хватит. Алик меня, несомненно, засек. Спину мне прожег своим взглядом. И ведь в любом прикиде узнаёт, вурдалак. – И честно говоря, – не дождавшись ответа, добавил Жуковский, – я во все это не верю. Магия… привлечение удачи… Бред какой-то. – Тогда давайте отменим сделку, – устало предложила я. – Честно говоря, у нас вряд ли что-нибудь получится. Извините за то, что сразу не отказалась от встречи. – А, понял. Вы не работаете с теми, кто не верит в магию… в это… ваше… волшебство, – в глазах Жуковского блеснул насмешливый огонек. – Сомнения портят ауру и отпугивают духов удачи? – Я со всеми работаю. Просто сейчас у меня много заказов. – Валерий Степанович сказал, вы свободны. – Валерий Степанович решил проявить инициативу, не обсудив вопрос лично со мной, – подчеркнуто неодобрительно заметила я. – Ладно. А показать? Вы можете показать? – Что именно? – Толик Валябин говорил, вы умеете… – Жуковский сделал жест, словно взмахнул волшебной палочкой. – Понятно. Анатолий Валябин был моим клиентом в прошлом году. Благодаря мне ненаглядную свою уломал в три сессии. Любовь. Нежданная и страстная. Пошел племяннику книгу в библиотеке взять, а там за стойкой – она, девушка-цветок с разбитым сердцем. И началось… противостояние. Вместо амур-тужур – холодная война с ледяными взглядами и интеллигентным посылом в фаллические области. Что только Валябин не перепробовал! Там вся библиотека цветами, элитным парфюмом и пирожными из «Буэно» пропахла. Анатолий сон и аппетит потерял. Начал подозревать неладное в плане ориентации объекта. Не подтвердилось. Тогда за что?! Валябин, может, внешне и не Ален Делон, но молодой, симпатичный, при деньгах, холостой, без вредных привычек и не извращенец. По нынешним временам – находка для любой девушки, тем более такой тихой и домашней. Ответ оказался простым: больно сильно потоптались по девичьему сердцу грязными сапогами. – Толик был в восторге, – заметил Жуковский. – А я все же полагаю, помогло совпадение. Я, простите, в экстрасенсорику не верю. В психологию и нейролингвистику – да, а в волшебство… По стенам зашуршали-поползли изумрудные побеги, мраморный пол под ногами рассыпался комьями почвы, из нее рванула к свету сочная трава. Официантки с подносами плыли в ней, словно в амазонских джунглях. Лупоглазая мартышка спустилась по лиане и стащила из вазочки кусочек тростникового сахара. Клиент вздрогнул и вытаращил глаза. – Гипноз, – неуверенно проговорил Жуковский, громко сглотнув. Крепкие нервы у парня. Чаще всего клиенты активнее реагируют, иногда доходит до слез и духовного просветления. – И что? – я снова пожала плечами. – Людям разве не что-то подобное требуется? Клиент встряхнулся и задумался. – Зрелищность никогда не помешает, – признался он, косясь на творящееся вокруг непотребство. – Но вы все равно не верите, – напомнила я, смахнув иллюзию жестом. – А я, пожалуй… – Не уходите! Мне очень нужны ваши услуги! Я хорошо заплачу. Я написала на салфетке сумму, выше моего обычного гонорара раз в пять. – Вот. Сейчас клиент сдаст назад и умчится в дальние дали. Жуковский подвинул к себе салфетку пальцем. В лице его ничего не дрогнуло. Кажется, я продешевила. – Ваш дядя упоминал, что в стандартный пакет услуг включен бесплатный ознакомительный период. – Да. Сутки. – Маловато будет, – клиент попытался заглянуть мне под капюшон. – Нет, денег мне не жалко. Но там… особый случай. Вы сами увидите. Что ж… Лады! По рукам! Я чуть не приквакнула от удивления, точь-в-точь, как Жанна. – Уверены? Проверьте сумму. – Я обучен грамоте, а также умею складывать и вычитать. Даже умножать умею, но не так быстро, как хотелось бы. Я согласен. Если этот ваш ознакомительный период с гипнозом… или что там у вас в арсенале… окажется успешным, подпишем договор. В случае моей женитьбы на Нике гонорар ваш. – Помолвки, – растерянно уточнила я. – Речь идет о помолвке. Я соединяю людей, а дальше –сами. И эта сумма… это за месяц. А если придется работать больше…? – Даже если. Я осознаю, что мой заказ – нехилый челлендж. Три месяца, – Никита взял со стола ручку, перечеркнул цифры на салфетке и написал выше утроенную сумму. – Справитесь раньше – все равно получите все… и прибавку. Бонус. Этих денег хватит на несколько лет учебы в универе. И ничего у родителей занимать не придется. И долг соседу верну. И даже на помощь Кристине останется. Я еще сомневалась, а руки уже раскрыли тонкий блокнот на резинке. – Изложите суть ситуации, – сухо попросила я. …Когда Никита ушел, я оглянулась и увидела пустой столик. Алый и компания куда-то свалили. Наверное, потащились в места, работающие по ночам. Я заказала кофе, с облегчением избавилась от душных худи и бейсболки и принялась гуглить. В общем, клиент пытался взять высокую планку: жениться хорошо, со вкусом и перспективами. Не абы на ком – на Нике Фрейз, дочери Льва Фрейза, недавно переехавшего из Лондона и переместившего в Россию свой модельный бизнес. Видели майскую обложку журнала «Стиль» с представительным лысым типом и анорексичкой? Это как раз Лев Семенович с одной из своих мосластых инженю. Жуковский, видимо, мечтает о карьере козла в огороде с капустой. Причем, слово «капуста» в этом контексте имеет весьма широкое значение. Сам Никита тоже не беден: учился в Штатах, в России быстро стал модным ландшафтным дизайнером. Но до Фрейзов ему, конечно, далеко. Я вгляделась в фарфоровое личико Ники в ее инста-аккаунте. Красивая. Сразу видно, стерва. Оно и понятно. Папочка меняет подружек раз в три месяца, благо под рукой богатый ассортимент. Дочь идет по стопам отца: Никита то ли девятый, то ли десятый претендент на руку и сердце, не упоминая мелкие романчики-перепихушки. И с кем только она не. Например, с известным рэп-исполнителем Колей Тру. Ну, может, помните некое чудо с прокуренным шепотом, лезущее в каждую рекламу? Коля однажды даже присыпку рекламировал. Детскую. Коля. С его татуировками ото лба до пят. Хотя, может, ему-то как раз присыпку и рекламировать: чтоб очередную татуху не натирало рваными джинсами. С Колей Ника так барагозила, что из экранов смартфонов на подписчиков сочилась атмосфера блуда и тщетности бытия. Однако вернемся к Нике. Ника и Никита. Надо же. Лет в восемнадцать Ника решила стать моделью. Ей не разрешили. По слухам стоило ей раскрыть на эту тему рот, Лев Семенович содрогнулся и отправил дитятко в частную английскую школу. А после нее в престижный английский колледж, изучать экономику… которую по окончанию колледжа Фрейз задвинула в угол. Ника ведет блог о красоте и моде и зарабатывает кучу бабла. Она в топе так называемых «хвостовых» блогеров – тех, реклама у которых имеет долгосрочный эффект. Подозреваю, эффект этот происходит не от таланта Фрейз модно одеваться и кидать народу крутые луки в ленту. Ибо сего таланта у Ники как раз не имеется, она жутко вульгарна. Так испортить клевый лук с горчичным тренчем жуткой дутой сумкой цвета «барби» – это еще нужно постараться. Впрочем, это я о своем, наболевшем… Зато Фрейз отличается удивительной способностью влезать в различные скандалы, устраивать щедрые гивы[1] и тем самым подогревать интерес к своей персоне. К примеру, на прошлой неделе она погрызлась с молодой актрисулькой, из тех, кто больше присутствует в сетевом пространстве, чем на съемочных площадках. У юного кинодарования на страничке вышел пост (почти монография с глубоким погружением в материал) со следующим заявлением: у кого в косметичке имеется помада оттенка фуксии, тот отстой и бабка из массмаркета. У фарфоровой Ники, видимо, именно такой оттенок в косметичке и имелся, учитывая ее любовь к розовому. Миллениалки весело, с азартом, устроили грызню на тысячи комментариев. Бой идет и поныне. Победившую, походу, выберет сама жизнь. Ника и Никита. Ох, наплачется парень. Впрочем, вольному воля. Сам захотел, теперь кушайте зубки, хоть повыпадайте. С другой стороны… Сосредоточимся на клиенте, нужно просчитать его сильные стороны. Внешность, конечно. Я вспомнила глаза Жуковского. Понимаю, почему меня они так тронули – у Стаса такие же глаза. Вздохнула, продолжила размышлять. Руки. Это важно. Руки у Никиты чистые и вроде как ухоженные, без грязи под ногтями и обкусанности, несмотря на профессию. Однако сразу было видно, что человек привык много копаться в земле. Канал «Дача», на котором Никита ведет авторскую передачу, страстно любим моей мамой. В один из своих нечастых визитов в родительский дом я от скуки воткнулась в телевизор и целый час наблюдала, как Жуковский превращает заросший сорняками участок в сад мечты. В какой-то момент он снял перчатки, чтобы пересадить какой-то там редкий кустик, и выразился в камеру в том плане, что природу нужно чувствовать руками. У мамы эта фраза вызвала экстаз. – О-о-о! Как жаль, что он не из наших! – причитала она. – Он ведь не из наших? Нет, мы бы знали. Увы-увы! Этот мальчик мог бы стать идеальным зятем, правда, Лорик! Папа послушно кивал. Я благоразумно помалкивала. Стоит мне слово вставить – и полетят клочки по закоулочкам. Мама все еще надеется, что внутри меня крепко (очень крепко) спит идеальная дочь, кроткая, скромная, ответственная, преданная семейному делу, и стоит ее разбудить… Мама расстроится, когда узнает, кому достался идеальный зять. Но, надеюсь, она никогда, НИКОГДА не узнает, кто этому поспособствовал. Если, конечно, я соглашусь. Мы с Никитой договорились созвониться. Точнее, я напишу ему в мессенджер, если все-таки решусь взять заказ. Решусь ли? Это бабка надвое вилами по воде написала. Нет, в своем таланте я как раз не сомневаюсь, несмотря на то, что Ника Фрейз – тяжелый случай. Однако внутри растет некое… сопротивление. Самодостаточный же парень, сам пробился, трудом и упорством. И лезет в пещеру к этому … Минотавру в поросячьего оттенка мини-юбке. Неужели денег не хватает? Или действительно… влюбился? Так сильно, что верит в чудо? Глава 2 А я на все забил, Пусть скажут, что дебил. Отвечу «Не вопрос, Целуй меня взасос…» В туалете торгового центра звучал рэп. Я вымыла руки, думая о том, как удачно сочетаются сортирная атмосфера и песни Коли. Вспомнила этот хит. В конце последней строки Коля обычно добавляет, куда именно его целовать. И это не верхняя часть тела. Без рифмы, зато эпатаж. Но супермаркет, видимо, решил, что реклама рекламой, однако не переборщить бы. Вышла из туалета в узкий коридор, ведущий в атриум. Почти дошла до зала. Стало трудно дышать и двигаться сквозь вязкий воздух. Все вокруг потеряло яркость, словно на мир накинули тонкую шелковую вуаль. Меня поволокло по коридору и ударило о стену, да так, что дыхание выбило. Задохнулась. Вскрикнула, мысленно проклиная собственную глупость, поняла, что происходит и что я… дура. Как я могла подумать, что Алик не удостоит меня вниманием? Человек его приближения не заметил бы, даже на фоне замедлившегося времени. А я видела, как он скользит через зал между столиками с застывшими людьми. Стояла у стены и не рыпалась – все равно дергаться бесполезно. Он шел не спеша, покачивая бедрами, но его походка не казалась хоть сколько-нибудь женственной. Так ходят по узкой тропе хищники из семейства кошачьих. Длинные пряди волос вились вокруг лица, будто живые. … Стремительное смазанное движение – и мою шею обжигают ледяные губы. Иглы зубов лишь слегка касаются кожи. Язык дразняще нащупывает дрожащую жилку. Я дергаю плечом, Алик тихо смеется. – Феечка. Давно не виделись. Как дела? Как родня? От вкрадчивого шепота начинает звенеть в ушах. А от смешка Алика маршируют строем мурашки по спине. Или это действует временной провал. Мы в нем одни. Я и Алый. Я все еще могу видеть лишь его полупрозрачные очертания, и те рябят и смазываются. Из моего рта вырывается облачко пара. Зябко. – Все хорошо, – говорю я, стараясь сохранять независимый вид. – Родня в порядке. Пока оставили меня в покое. – Дрожишь? Не бойся. – Я не боюсь. Мне холодно. И вроде знаю, что упырь не причинит мне вреда, и принудить он меня ни к чему не сможет, и что мы с ним почти приятели, однако от иррационального ужаса перед древним монстром стынет кровь в жилах. – Значит, ты еще свободна. Свободная феечка. – Я ценю независимость. Как и раньше. Ты же знаешь. – И это так мило. Лапонька Маша. Такая свежая, такая… аппетитная, такая гордая. И как пахнет, м-м-м, – Алый с шумом втягивает воздух ноздрями. – И пока ничья. – Алик, чего ты хочешь? – решаюсь я, сдерживая невольную дрожь. – Я не против задушевной беседы, но мне как бы пора. Цветы не политы, деревья не обняты, бабочки не выгуляны. Вампир снова смеется, снимает, наконец, контроль над временем и обретает видимость. Мир вокруг оживает. По коридору ходят люди. Они не обращают внимания на парочку, обжимающуюся у стены, Алый прекрасно владеет хищной магией кровососов – отводом глаз. А мы действительно… обжимаемся. Как кошка с мышкой. Тяжелая холодная лапа кошака – у мышки на шее. – Я здесь по делам, феечка. У Алого карие глаза, радужку пронизывают тонкие нити красного. Если бы не это… и не алые губы… и не острые (впрочем, почти нормальные) клыки… Нет, Алик вполне похож на обычного парня. Хорошо одетого, элегантного, необычного, красивого. У девушек при виде него расширяются зрачки, замедляются движения, а язык непроизвольно облизывает губы. – Охотишься? – я выдерживаю взгляд упыря. С трудом. – Ни в коем случае. Я тоже выгуливаю бабочек. У меня свои бабочки. Я законопослушный член магического общества, глава клана, а это большая ответственность. Так и передай Стасу и остальным дозорным. Алик быстрым движением приманивает с ближайшего столика соломинку для напитков в бумажной обертке. Срывает пальцами обертку и резким жестом «всаживает» трубочку во что-то невидимое. По соломинке поднимается нечто искрящееся, с пузырьками. Вампир втягивает это в себя и блаженно прикрывает глаза. – Вожделение. Одна из самых вкусных человеческих эмоций, – с невинным видом сообщает мне упырь. – Поделиться с тобой, феечка? А вдруг тебе понравится, и ты оттаешь. Я провожу взглядом по залу. Нахожу «сосуд», в которого всадил соломинку вампир. Это холеный мужчина с масляным взглядом. Он поигрывает золоченой зажигалкой и раздевает взглядом хорошенькую школьницу за соседним столиком. По мере того, как Алик выпивает свою жертву, взгляд мужчины тускнеет. Вот он откидывается назад, зажигалка выпадает из руки, голова опускается на грудь. Его не найдут, пока не спадут чары Алика. При благоприятном раскладе «донор» очнется сам, возможно, уже ночью в пустом торговом центре. И хорошо, если отделается парой часов без сознания, а не микро-инсультом. Эмоции – не кровь, но через них выпивается жизненная сила. Ежегодно сотни людей в нашем городе вот так тихо лишаются эмоций и сил, а затем медленно, месяцами восстанавливаются, виня вирусы и резкую смену погоды. Дозор не может отследить все случаи эмоционального вампиризма. Эмоции – не кровь. Они ее никогда не заменят. – Вернемся к твоему вопросу, – шепчет Алик. – Чего я хочу? Я хочу… тебя. Нет-нет, не пугайся, это деловое предложение, почти. Поработай со мной, Машенька. Мне сейчас очень нужна удача. – Дорецкий, – выдавливаю я. – Опять двадцать пять? Тебе каким языком объяснять? И сколько раз? Нет, нет и нет. – Ну почему? – обиженно тянет упырь. – Из нас бы вышла такая прекрасная пара. И не только в плане работы. – Твой гарем не обидится? Для вампиров вожделение – самая вкусная из человеческих эмоций. И поглощать ее можно не только через трубочку, но и другим, хм, традиционным способом. – Мои бабочки – девочки разумные и послушные. Ради обращения потерпят. Кстати, я почти полностью обновил контингент. Прежний состав, к сожалению, кастинг не прошел. Значит, те девчонки за столиком – новый гарем вампирюги. Бедняги. О судьбе предыдущего состава лучше и не думать. – Алик, – я ласково улыбаюсь. – А не пошел бы ты… Алый кривит губы и шепчет: – Жаль, что я спешу. Мы еще продолжим наш разговор. У меня наклевывается кое-какое дельце, и мне нужна ты. Просто жизненно необходима. И что касается награды, место на троне, рядом со мной, еще свободно. Бросай своих людишек, Машенька. Хватит растрачивать свой талант на смертных. Ты достойна большего. Вечную жизнь не обещаю, феечка, тебе она ни к чему, но у меня есть, что предложить. Подумай. Меня обдает холодом. Алый исчезает. Некоторое время стою у стены, глубоко дышу, ловлю удивленные взгляды покупателей. Кажется, мне только что предложили вакантное место Королевы вампирского клана. И какую-то работу. Или и то, и другое. Ну да, ну да, бегу, теряя тапки. … Душевное равновесие я восстанавливала недолго. Стало трудно дышать, все вокруг потеряло яркость, мир потускнел, рядом соткались очертания человека. Нечеловека. Ну нет! Не в этот раз! – Фе-е-еечка, – заунывно протянула над ухом прозрачная фигура. – Отдайся мне немедленно, и я награжу тебя, как никто и никогда… Я прикинула, где у фигуры заканчивается шея и начинается голова, и грубым, но точным движением вцепилась ей в волосы. Заодно схватило шутника за запястье и вывернула ему руку, а затем вписала выгнувшегося и не ожидающего такой подлости Сержа Кошека мордой в стену. – Ай! Больно же! – возмущенно воскликнул «фантом». – Тебе вечная жизнь надоела? – прошипела я. – Что за шуточки? Я чуть не поседела, думала, Алик вернулся. – Ай! Отпусти! Он ушел! Отпустила. Серж обрел видимость, обиженно надул щеки. – Пиджак помяла. Между прочим, от Риоло Маркезы, семьсот евро. – Тебя надули. Это подделка. – Что? Как? Как поняла?! – Кошек завертелся волчком, пытаясь со всех сторон изучить темно-фиолетовый блейзер. – По подкладке. Бренд Риоло Маркезы не использует хлопок, только шелк. И извини, конечно, там катышки… у локтя. Приятель смачно выругался. Он поверил мне сразу, без оговорок, и теперь с унынием рассматривал рукав пиджака. Я сочувственно похлопала вампира по плечу. – Где брал? – В онлайн магазине. Там… ну типа закрытая распродажа, скидки, все такое, – мрачно поведал Серж. – Ну как всегда, на те же вилы. Маша тебе что каждый раз повторяет? Бренды покупать только в проверенных магазинах. – Ой, все! Ладно. Продам одной из фанаток Алика. – Не сомневаюсь. Верю. Продаст, еще и наварится. Серж одернул полы блейзера и прислонился плечом к стене: – Ну-с. Это сколько мы не виделись? Дай-ка подсчитать. Четыре месяца. Ого! Какие новости? Я пожала плечами и не удержалась – горько вздохнула: – Такие себе новости. У Кристины проблемы. «Олд хаус» сносят, и компенсацию выплачивают без учета проведенного ремонта. А Крис же там практически из хибары отстраивалась, развалюху в конфетку превратила. – Знаю, слышал, – Кошек нахмурился. – И что? Все заново? – Получается, что так. Но денег нет. – Пусть переводит магазин в онлайн. – Ты же знаешь, на раскрутку тоже деньги нужны. – Соболезную. Можешь поплакать мне в хлопковую подкладку. – А можно я туда высморкаюсь? – я шмыгнула носом. И впрямь в глазах повлажнело. – Так. Забудь. Проехали. – А ты опять тусишь с Алым? Зачем? – Маш, ты же в курсе: я в клане. Выйду – меня Алик найдет в любом месте и сделает из моей головы церемониальный кубок для крови. Еще и вставит мне вместо глаз свои любимые самоцветы. А мне и во плоти неплохо, без камушков в глазницах. Приходится время от времени пристегиваться к клану и делать вид, что мне по душе вся эта мудотень: ах, поклоняйтесь мне, я король, самый опасный хищник во Вселенной, людишки – тлен, вампиры правят миром. Маша, я похож на существо, которое правит миром? Я даже оригинальный пиджак себе заказать не могу. – Сержик, – серьезно напомнила я. – Алик действительно опасен. – Знаю, знаю, но с кланом постольку-поскольку. – Зачем он вернулся? – А вот это правильный вопрос. Алый что-то ищет, какую-то нереальную хрень. Вроде артефакт какой-то. Его лет пятьсот никто не видел, а тут он всплыл. Я подробностей не знаю, за ними не ко мне. – Ко мне, – кивнула я. – За этим ко мне. Теперь я знаю, что Алику от меня нужно. Пожелание удачи. – Ну-у-у… – Серж задумчиво сковырнул катышек с рукава. – Похоже на то. – Мне пора. Увидимся на неделе? Приходи к нам в магазин, – предложила я. – У Крис осталось несколько неплохих мужских поло. – Зайду! – оживился Серж. – Кстати, куда свалил Алик? Приятель скривился и махнул рукой: – Покушать. Коля Тру. Знаешь такого? У него на концертах такой беспредел творится, народ там не заметит, если их насухо высосут. Алик свой гарем туда повел. И с Колей у него какие-то вась-вась. То ли обратить обещал, то ли наоборот. Я не пошел. У меня три талона на донорскую, на месяц хватит. – Понятно, – сказала я. … Мысль о словах Алого не покидала меня всю дорогу домой. Что такое ценное ищет Алик? Его страсть к артефактам широко известна, однако раньше предводителю вампирского клана не требовались усилия, чтобы добыть понравившуюся вещь. Предложить владельцу деньги, обращение – методы Алика разнообразием не отличались. Но он хотя бы предпочитал почти цивилизованные способы убеждения. Я поднялась к себе, а затем подумала и решительно сбежала на первый этаж. Позвонила в квартиру номер два. Ксю открыла мгновенно, словно ждала за дверью. Хм, похоже, я угадала – ждала. На лице ее была надежда, которая при виде меня уступила место выражению разочарования. – Ой! – пискнула я. – Прости! Я, похоже, не вовремя. Ждешь кого-то? – Уже нет, – буркнула соседка. – Заходи. Чаю не предлагаю, я на диете. Ксю щеголяла в шелковом платье на тонких бретелях, слегка свободном на стройной фигуре, при прическе и вечернем макияже. Свет в гостиной был приглушен, в ведерке для шампанского на столе грустно таял лед. С розовых роз осыпались лепестки. Проходя мимо них, я коснулась вазы пальцами – цветы ожили и приподняли головки. Мы сели в кресла напротив друг друга и некоторое время сидели молча. – Что? – спросила Ксю. – А, – опомнилась я. – Хочу задать тебе вопрос. Меня немного отвлекали напряженное лицо, капли пота на лбу и зомбиподобный взгляд соседки. – Он не пришел, – Ксю шмыгнула носом. – Почему они все не приходят, Маш? Обещают и сливаются. – Ну Ксю-ю-ю, – расстроенно протянула я. – Ну бли-и-ин. Я не об этом спросить хотела. Но мне так жаль. – Но почему? – настаивала соседка. – Ты же спец в удаче, скажи. Почему это не работает? Даже твое пожелание не работает. – Может, парни просто чувствуют ложь? – робко предположила я. – Не понимают в чем косяк, но им… неуютно? Знаешь, пожелания фей – они всегда с каким-нибудь примечанием мелким шрифтом в самом низу. Типа «с открытым сердцем» и бла-бла-бла. Ксю, забей. Прекрати все это, и тогда обязательно найдешь того самого. Девушка одарила меня мрачным взглядом: – Ты нашла. И что? Как оно тебе? Я примирительно развела руками: – Лично меня все устраивает, хотя безответная любовь – это не то, о чем я мечтала в детстве. Но у меня планида несчастливая. А у тебя все сложится. Ты красавица и без этого всего. – Ладно, – Ксю вздохнула и расслабилась. Лицо ее округлилось, тело заполнило объемы платья и даже немного вылезло из них. Обозначился пухлый животик, а грудь попыталась выпрыгнуть из лифа. Метаморф Ксюша всегда казалась мне более привлекательной в своем истинном виде. Мне нравились ее щеки с ямочками, красивый пышный бюст, сравнительно тонкая талия и вся эта сочность и кровь с молоком. Но сколько бы я не убеждала ее, Ксю твердила одно: «Я толстая». Иногда у нее бывали стадии принятия себя – чаще всего это происходило, когда она случайно ловила неприкрытое восхищение в мужских взглядах. Но первый же пост в инстаграм с какой-нибудь фитоняшкой в обтягивающих шортиках сводил на нет всю психологическую работу. – Если бы ты знала, – вздохнула Ксю, – как же тяжело держать все это в стройной форме, – приятельница приподняла тяжелый бюст ладошками, – в тот самый пикантный момент. Прям не интим, а прокатный стан. Никакого удовольствия. – Представляю, угу. Ты дура, – кивнула я. – Знаю, – Ксю пригорюнилась. Она переоделась в вылинявшую футболку и растянутые велосипедки. Я подавила горестный вздох. Как многие полные девушки Ксю полностью забивала на свой стиль: носила бесформенные балахоны и выбирала только темные цвета. При этом в деньгах она не нуждалась. Просто пару раз зашла в модные шоу-румы и получила там комментарий от консультантов в стиле: «А на вас, девушка, у нас ничего нет. Хотя нет, вот рубашка оверсайз. Правда, вам тесновато будет». Поддержание второго облика требовало колоссальных затрат энергии, поэтому своими способностями метаморфа Ксю пользовалась только для свиданий. Понимала, что тем самым обрекает себя на недолгосрочные отношения, но упорствовала. – Так о чем ты спросить хотела? – на подносе у соседки был заварочный чайник и два пирожных «павлова». – Щас будем отрываться. Ну их, этих мужиков. – Об Алике Алом. – Тьфу на тебя. Чуть аппетит мне не испортила. Сама держусь от него подальше и тебе советую. – Ксю, ты ведь все обо всех знаешь. – Знаю. Не то чтобы метаморфка вращалась в высших кругах нечеловеческой знати, но благодаря многочисленным свиданиям с людьми и нелюдями частенько попадала в самую гущу событий. – Тогда ты можешь быть в курсе: какое шило попало Алому в его отсиженную троном ледяную задницу? – настаивала я. – Он мне предложил стать его Королевой! – Тогда… беги, – серьезно посоветовала Ксю, подняв на меня свои большие карие глаза (в ложном облике они почему-то всегда оказывались серыми). – Далеко и надолго. Укройся у родителей. Родня не даст упырю к тебе приблизиться. – Эй, полегче, – шокированно проговорила я. – Ну не все прям так… плохо. У нас в городе Дозор есть. – Ага, и дозорный Стасик… со своей Веленой, – кивнула метаморфка, ехидно прищурившись. – Уверена, что они смогут тебя защитить? Что окажутся в нужном месте в нужное время? Алик хитер, как лис, к тому же он давно на тебя глаз положил. Обратит, пискнуть не успеешь. – Зачем? Не пойдет он против закона! Ему Пожелание нужно! – Ага, или хорошенькая феечка в постели. Что-то он к мадам Эльмире за пожеланием не обратился – к тебе полез. А она бы охотно дала… в смысле, пожелание бы подарила. Если серьезно, ходят слухи о каком-то редком артефакте. То ли цацка какая-то, то ли монета. И вроде как он где-то у нас. Покатый со своим кланом тоже в город вернулся. Начнутся вампирские разборки, или я не Ксю. – Не будем раньше времени переживать, – предложила я, не особо веря в мрачные пророчества приятельницы. – Плохие мысли порождают стресс. Индюк вот тоже много думал и в фрикассе попал. Ксю фыркнула: – Любишь ты человеческие присказки перевирать. – Я вообще людей люблю, – искренне призналась я. – Они свободные, не привязанные к одной функции, как мы. Но им иногда нужна… легкая коррекция. Кстати о коррекции, у тебя ведь с деньгами нормально, да? Найдется…? – я озвучила немаленькую, но и не экстремальную сумму. – Найдется, – Ксю аккуратно откусила кусочек пирожного. – М-м-м, малина. Обожаю сладости из «Буэно»! Взаймы? Подарить? Без проблем. – Ты не поняла. Это для тебя. Ксю, ну пожа-а-алуйста, дай мне карт-бланш, один разочек. Ты ж знаешь, что Крис магазин закрывает. У нас распродажа. Я на складе такие вещички плюс-сайз присмотрела, конфетка! Позволь мне подобрать тебе весенне-летний гардеробчик, пли-и-из. Соседка задумчиво посмотрела на обкусанное пирожное, потом на свое отражение в зеркале, вздохнула и сказала: – Окей. Завтра приду. Глава 3 Полакомиться корзиночками с черникой по рецепту супруги Эраста Филимоновича, Тамары Сергеевны, в этот вечер мне так и не довелось. Сосед занес мне Жанну и ушел. Надолго. Я даже начала волноваться, видя, что терраса этажом ниже темна без единого лучика света из окон. Эраст Филимонович вернулся поздно и, заложив руки за спину, долго ходил взад-вперед по своему импровизированному садику. А я раздумывала: то заносила палец над иконкой «позвонить» напротив имени Жуковского (я записала его как «крашнутого[2] суицидника»), то убирала. Как же обидно, что владея замечательным Пожеланием фей, я не могу обратить его в свою пользу! Просто совсем никак! Ни в чем, где хоть как-то затронуты мои интересы! Не спалось. Я прислушивалась к шороху листьев гибискуса, шепоту ипомеи и тихому лепету «новобранцев» – кустиков шалфея. Дом тоже не спал – уж больно необычные в нем обитали жильцы, чтобы тратить ночь на человеческие глупости, вроде сна. Вот, к примеру, Маргарита Романовна, соседка Ксюши по лестничной площадке, опять, наверное, лежит в ванне, превратив костлявые старческие ноги в такой же худой хвост с потускневшей редкой чешуей. Дозор разрешил пожилой русалке доскрипеть свой век среди людей. На Совете водяница клялась и божилась, что обожает глупых человечков и жить без них не может. – Привязалась, – русалка трогательно смахивала крупные слезы с густых ресниц на магнитиках. – Сколько их в наших озерах на шашлыках по пьяни утопло. И все затейники такие, даже после смерти. Вот и захотелось самой мир человеческий посмотреть. Так и осталась. Все поверили. И я… немного. Наш дом, расположенный в пригороде, одновременно возле леса с остатками древнего ведьминского капища, рекой Жемчужкой и несколькими озерками, подходил Иным как нельзя лучше. Через здание проходил малый энергетический канал. Вот и подтягивались в него разные нелюди и представители разумной нежити. Исключение составляли Эраст Филимонович и я. Сосед-садовод поселился в доме ради террасы, а мне понравился вид (в подпитке я не нуждалась, обходилась силой земли и хороших человеческих эмоций на любимой работе). Интересно, чем сейчас занимается русалка? Что-то давно я ее не видела. Вроде как она куда-то уезжала, то ли родню озерную проведать, то ли на Байкал на помолвку одной из многочисленных русалочьих инфант. Любопытство, как говорится, сгубило кошку, но удовлетворение ее воскресило. Я села в кровати и сосредоточилась. В тот же момент гибкий росток настурции под окном Маргариты Романовны ожил, пополз по стене и перебрался через подоконник. Пришлось напрячь свое внутреннее зрение. В зону обзора ростка попало массивное зеркало на стене. В нем отражались небольшая комната русалки. Я видела ее как на ладони, «глазами» настурции. Все-таки есть свои преимущества в том, чтобы родится садовой феей. Нет, не угадала. Старая русалка не нежилась в хлорированной водичке, а сидела за столом и писала. В такт движению ручки подрагивали бигуди на голове. В тишине раздался шепот мадам: – И если ты, крыса под… приставка под… подзаборная, не дашь мне координаты артефакта… координаты, через два «о»… – тщательно выводя буквы, зловеще проговаривала Маргарита Романовна, – оскоплю… собственными… ны-ми, перенос… зубами. Не знаю, что произвело на меня большее впечатление: любовь русалки к русской грамматике или содержание письма, но я громко икнула. Стебель дернулся. Старая русалка подняла голову, ощерилась и зашипела. Ох, адресату письма не позавидуешь – зубы у нежити были крупные и острые. Росток настурции замер, притворившись узором на выгоревшем тюле. Маргарита Романовна вернулась к письму, а стебелек попятился и нырнул обратно в палисадник. – Прикольны дела твои, Господи, – пробормотала я. Любопытство разыгралось еще больше. Стебель настурции вытянулся и полез вверх по стене. Выше-выше. Соки земли питали растение, и оно росло, нарушая законы природы. Так, кто там у нас в двухкомнатной напротив Эраста Филимоновича проживает? Если такой ажиотаж среди нелюдей из-за таинственного артефакта, обитатели двенадцатой квартиры точно в теме. … В квартире номер двенадцать жила супружеская пара. Горгулы. Оба колоритные: носатые и чуть горбатые, как все нелюди, прячущие крылья под одеждой. Поговаривали, Махдет и Тайет сбежали из самого Сильверграда[3], столицы Междумирья, где сходятся земли людей и нелюдей. Мол, что-то там не поделили с правящим кланом драконов. Охотно верю. С чешуйчатыми такое часто случается. Они бы и на наши земли когти наложили, да кто им позволит? У нас с магами Договор: нелюди и нежить живут среди людей, никого не харчат, трудятся наравне с человеками и скрывают свою суть, насколько это возможно. В нашем городе горгульи держали лавку украшений с самоцветами, творили немыслимую красоту. Знали, какой камушек кому подобрать, по здоровью ли или на счастье, и, как и я, не чурались дарить людям удачу. Клиентов было не так много, но и не мало. Мне горгульи нравились. Махдет, в человеческом мире Михаил Леонидович, деловито собирал вещи и консервы в поношенный туристический рюкзак. Его супруга Тайет (Таисия Демидовна) сидела напротив и монотонно, с легкой интонацией отчаяния, бубнила: – Сожрут, крылья переломают, драконам выдадут. Если не выдадут, то сожрут. Если не сожрут, то крылья переломают. Если крылья не… Михаил Леонидович не выдержал, хлопнул о стол справочником «Мифологические обитатели лесов и болот Кащеевского района. Людские поверья с древности и по наши дни» и гаркнул: – Да хватит причитать-то, женщина! Нечто я на войну отправляюсь?! Похожу, полетаю, народ поспрашаю, выясню, как и что. А вдруг повезет? – Сожрут, – упрямо покачала головой Таисия Демидовна. Подумала и выдала еще один вариант неминуемой гибели супруга: – Или выпьют. – На черта я им сдался? – проворчал горгул, вернувшись к сборам. – У них, небось, что повкуснее водится, нежели горькая кровь старой птицы. – А тебе?! А тебе на кой черт сдался этот артефакт?! – в голос возмутилась горгулья. – Жили же нормально, как люди! Работали. Вона, на плазму телевизионную накопили, пятьдесят дюймов. Этажерку дубовую справили, мини… минималистического стилю, машину, пусть и не новую. А к осени, коли откроем интернет магазин, можно и о ремонте с теплыми полами подумать! Чего тебе не хватает? – Таюшка, – Михаил Леонидович вздохнул и сел за стол. – Ну как же ты не понимаешь? Это ж… это ж… раз и навсегда это все проблемы решить. Кланом обзавестись собственным, пусть маленьким, но своим. Брата твоего Феддета с семьей из Междумирья сюда перетащить. Что им там, вечно на крепостных стенах и в жару, и в холод город сторожить идолами каменными? Бизнес расширить, сама говорила, что на новый уровень выходить пора. Ты ж согласись: когда лучше – оно завсегда не хуже. – Оно так, однако ж… Боюсь я за тебя, – призналась горгулья, шмыгнув костлявым носом. – Ох как вурдалаков опасаюсь! Ну куда тебя несет? Кто ты против упырей, старый дурак? – Старый не старый, а вовсе не дурак, – обиделся Михаил Леонидович. – Чай не лыком шит и свои преимущества знаю. Где они пешим, там пролечу, где они запугают – я ласково с нужными людишками и нелюдишками потолкую. Начну с Кочек, – горгул потряс справочником, – там болота. Кикиморы местные – девчонки умные, правильного настрою. Меня хорошо помнят, за антивампирьи амулетики информацией поделятся. Главное, упырей опередить. – Консервов возьми побольше. И лапши. И сгущенки, – смирилась Таисия Демидовна. – Знаю я эти сельпо, все просроченное. После этого супруги перестали спорить. Таисия Демидовна удалилась на кухню печь мужу пирожки в дорогу, а стебель настурции соскользнул на клумбу. Что ж там за артефакт такой?! Конечно, в доме на правах экспатов также живут другие нелюди: молодая виверна, любительница ночной клубной жизни, парочка вежливых оборотней-кошек, одинокая мамочка-аспид с выводком и сирин – парень, который вечно пропадает в своем офисе. Нет, устала. За всеми не пошпионишь. Навык растеряла: не так часто прибегаю к взаимодействию с природой, а феичьи способности нужно тренировать. … Под утро по улице прошел Дозор. Я вскочила и спряталась за занавеской. Сердце сладко билось. Стас как всегда держался чуть позади, делая вид, что не он в Дозоре главный, и предоставляя инициативу новичкам – Велена как всегда шла рядом с женихом. И ведь хотелось бы найти в ней что-нибудь эдакое, нехорошее, а не могу. Она хорошая: красивая, умная и юморная. Да это и не в моей сути – отыскивать в людях гниль, какой бы саркастичной я не казалась. Два года, пять месяцев и шестнадцать дней – столько я знакома со Стасом. Это была любовь с первого взгляда. Которая никогда не станет пожаром, а будет вечно тлеть в моей душе. Проходя мимо нашего дома, Стас внимательно осмотрел фасад – считал энергетические потоки магическим зрением. Взгляд его задержался на моем окне, и я забыла, как дышать. Иногда мне кажется, что этот парень что-то подозревает и играет со мной в какую-то игру: слишком ласково смотрит, слишком часто смеется над моими шутками. Но потом я понимаю, что это только в моей голове. Нельзя принимать вежливость за симпатию. И еще кое-что: я никогда не стану между Стасом и Веленой. Не только потому, что это не входит в мои планы. А еще потому, что знаю, что такое страдать. В этом мы с людьми ничем не отличаемся. … Я думала, Ксю вообще не придет. Зная ее характер, я легко могла предположить сразу несколько сценариев развития событий: «а» – Ксю утром не с той ноги встала, «бэ» – в зеркало не под тем углом посмотрела, «цэ» – лишнюю плюшку за завтраком умяла. И понеслось: гнев, отрицание, принятие, депрессия и так далее. Но она пришла – сунула нос в магазин, встретилась с моим гневным взглядом и попятилась. Не тут-то было! Я успела цапнуть метаморфку за рукав и втянуть внутрь. – А ну отставить! – гаркнула. – Мы же договорились! Ксю изобразила взглядом некое «бе-бе-бе» и неохотно вернулась в истинные объемы, благо, что футболка у нее была просторная, а брючки на резинке. Я погрозила ей пальцем: – Никаких компромиссов! А то прокляну. Ну! – Ладно, ладно, – к объемам добавилось еще несколько сантиметров, вроде бы окончательных. – Я просто как-то… засомневалась. Ну Маш, ну зачем тебе тратить свое время и силы … – метаморфка обвела жестом свою обильную корпулентность, – на это? А вот хороший клубный гардеробчик на вечер для стройной… – Прокляну, – напомнила я. – Иди в раздевалку, я прикачу стойку. Устроим модный показ. Когда я вернулась, в шоу-руме Ксю была не одна. На диванчике у окна сидела странная девица: вся в черном, в бейсболке и коротких кожаных шортах. Из-под шорт тянулись и тянулись худые, слегка костлявые ноги с некрасивыми коленками. Где-то я эти коленки уже видела. Посетительница скучающе листала журнальчик. Я предложила ей кофе, она мотнула головой и уткнулась в глянец. Ждет Кристину, решила я. Крис в последнее время частенько брала заказы, подрабатывала персональным стилистом – пыталась спасти магазин от разорения. Ксю тут же засмущалась. Я почти насильно впихнула ее в примерочную кабинку и выдала первый комплект: бежевую юбку с высокой талией, белую рубашку и жакет цвета бледной лаванды с пылью. Подумала и добавила к образу легкий молочный шарф. Туфли подобрала удобные, с модным носком и небольшим каблуком: Ксю – стажер в крупной юридической конторе, что предполагает много беготни по этажам и выездов к клиентам. Когда Ксю вышла из кабинки, я восхищенно захлопала в ладоши, а девица у окна подняла голову и одобрительно кивнула. Мне так и не удалось рассмотреть ее лицо, спрятанное под козырьком бейсболки. Зато чужое одобрение весьма вдохновило Ксю – на нее внезапно сошел кураж. Она устроила целое шоу: беспрекословно примеряла образы, выходила в них «на показ» (незнакомка следила за ним с неослабевающим интересом) и, в конце концов, купила все предложенное. – Маш, ты чудо! – я заслужила поцелуй в щечку. – Завтра в этом пойду на работу. Вот все ахнут! Я протянула приятельнице небольшой пакет: – Шарфик, подарок от магазина. Помни, что ты красавица, и не забывай комбинировать вещи. Не давай им зависать в шкафу, не жалей их, вещь должна работать. Носи. Их и себя. Метаморфка умчалась. Я устало повела плечами. Надо же, сколько сил уходит на каждого клиента! Вот вроде бы ничего сложного, но энергетика во время поиска образа просто зашкаливает. Люблю свою работу. Я собиралась выпить чашку чая в подсобке, но странная посетительница вдруг поднялась с дивана и спросила: – Вы Маша? Маша Ромашкина? – Да, это я. Удивилась: на бейджике моей фамилии не было, да и Ксю ее не называла. – У меня к вам дело, – девица сняла бейсболку, тряхнула короткими платиновыми волосами, поправила безвкусные, кричащих цветов пластиковые серьги а-ля рокочущие девяностые. Я чуть не ахнула. Передо мной стояла Ника Фрейз. Собственной персоной. Или тут сработал принцип «на ловца и зверь бежит», или кто-то выдал Нике нашу аферу с Жуковским и меня сейчас ждут разборки. На разборки Ника была скора, это я еще по ее стримам в интернете поняла. Однако выражение лица у Фрейз было не агрессивное, а какое-то… заискивающее. – Что за дело? – осторожно спросила я. – Деликатное. – Тогда нам не обойтись без чашечки чая или кофе. – Чая. Зеленого… если можно. Я заварила чай и закрыла магазин. Все равно покупателей сегодня уже не будет: вокруг кипит стройка, «Олд Хаус» – последнее целое здание в районе, скоро снесут и его. – Я слышала о реконструкции, – словно прочитав мои мысли, проговорила Фрейз. – Печально. У вас прекрасный ассортимент. Наверное, потеряете кучу клиентов при переезде. Люди сейчас избалованы и ленивы. Не любят задницу лишний раз поднимать… простите. – Боюсь, переезжать нам некуда, – откровенно призналась я. – Аренда в городе взлетела в полтора раза, и мы так ничего и не нашли. Хозяйку шоу-рума, Кристину, просят побыстрее освободить помещение. Вот, распродаемся. Ника задумчиво кивнула, помялась, повертев в руках чашку: – Давайте перейдем к делу. Мне вас порекомендовали. Как специалиста… в узких сферах. Блин, стремно такое говорить. Ты ведь меня узнала, да? По глазам вижу, – Фрейз нервно потянула за воротник футболки. – Ладно. Мне сказали, инфа сотка, что ты умеешь привораживать. Мне нужно приворожить одного парня. Так. Приехали. Фрейз пришла ко мне за Пожеланием. – Это в некотором роде правда, – проговорила я, тщательно подбирая слова. – Но это не совсем приворот. Это… – я посмотрела в глаза Нике и поняла: если я сейчас попытаюсь объяснить свой талант как обычно умными экзотерическими терминами, это только усложнит разговор. – То есть да, типа приворот. На кого ты там запала? Если это Коля Тру, с которым Ника порвала несколько месяцев назад, Никите стоит хорошо подумать. Жуковскому третьим углом в этих отношениях лучше не становиться, даже с моим Пожеланием. Зато будет официальный повод отказать парню. Мол, сердце уже занято. Но и Нику с Колей сводить что-то не хочется. Там раньше и без меня химии хватало, может, что и сохранилось. – На одного красавчика, – Ника отхлебнула из чашки. – Прикинь, мы купили новый дом за городом. Дом нормальный, ампир, ангелочки, а вокруг дома – позорные джунгли. Папель мой хочет, чтобы в саду было или типа по-английски, с лужайками и топиари, или в северном стиле, со всякими там альпийскими горками, или на крайняк, в итальянском. Поручил это безкайфовое мероприятие мне. Ландшафтного дизайнера я нашла, но он хоть и дорогой, а бестолковый какой-то оказался, бесячий. Я решила поискать в сети реальные работы адекватных специалистов. Короче, начала смотреть блогеров-садоводов. Наткнулась на одного инфлюенсера[4]… и залипла. Там обычно всякие старпёры вещают, задом кверху на грядках, а он краш вообще. Умный, красивый. И зовут его красиво… Сюрприз, однако. Кажется, я знаю, чье имя сейчас услышу. –… Никита Жуковский, – выдохнула блогерша. – Ну надо же! – вырвалось у меня. – Знаешь его? – Ну не то чтобы хорошо… не то чтобы лично, просто видела пару… – Влюби его в меня, – попросила Ника. – Умоляю! – Ты настолько веришь в магию? – Мне о тебе Мадина рассказала. Тогда все понятно. Мадина, известный дизайнер украшений – один из самых сложных кейсов в моей практике. В ее случае мне пришлось побороться с взаправдашней сельской ведьмой, сильной как сто чертей. «Бабка» приворожила мужа Мадины, отца троих ее детей, известного художника, к двадцатилетней ушлой девице с коровьими глазами. Победила, разумеется, я. Пожелание феи разрушает все наведённое, ложное. Мужчина вернулся в семью и до сих пор не понимает, что это такое было. И все же я сделала честную попытку перенаправить энтузиазм Фрей в другом направлении: – Но почему ты сама не можешь? Он ведь вроде ни с кем не встречается… в интернете пишут. Ты знаменитость. Красивая, модная. Найди повод встретиться, слово за слово, то-сё… – Ты не понимаешь, – Фрейз покачала головой. – Там… в общем, мы из разных миров. Я четыре года в этой… блогосфере, мать ее. По-человечески разговаривать разучилась. Любой поступок автоматически превращаю в трэшак, иначе уже не могу. А я нормальная. Я котиков люблю, с улицы их подбираю, пристраиваю в хорошие руки, зоозащитникам помогаю. Но если начинаю кому-то сама о себе рассказывать, все считают, я ищу дешевую популярность. Мне нужен кто-то, кто помешает мне наделать глупостей, кто покажет меня со стороны. Не в клубе за бокалом «маргариты», не на модной тусовке – дома. Я вздохнула. Да, репутация – страшная сила. Иногда она работает на тебя, но иногда – против. Я – фея. Соединяю людей, умею разговаривать с природой. У меня есть моральные и профессиональные принципы. И сейчас самое время честно объяснить Нике, что ей не нужно прикладывать никаких усилий и тем более обращаться за помощью ко мне. В нее уже и так влюблены, и было бы неэтичным… – Да, понимаю. Тяжелый случай, да, – сказала Фрейз, неправильно поняв мое замешательство и горько усмехнувшись. – Ну попробуй, а! Ну Маш. Я хорошо заплачу. – Дело в том, что… – Поняла. Вам с Кристиной сейчас другое нужно. У меня связи в мире моды. Раскручу ваш магазин на раз-два-три, – Фрейз небрежно щелкнула пальцами. – Договорюсь о скидках на аренду в самом центре, сама вложусь как инвестор. Рекламу в блоге дам! Запощу ваши луки, типа того, что только что видела. Классно, кстати, получилось. Отзыв дам абсолютно искренний. Мои подписчицы все у вас сметут. – Хм… – я раскрыла блокнот. Ситуация повторялась, но сопротивляться судьбе, настойчиво сующей в руки ТАКОЙ шанс, я уже не могла. На первой странице у меня крупными буквами было выведено: Никита! Ника! Бесперспективняк! Я прикрыла запись рукой и поинтересовалась: – Особые пожелания? … Восемь часов вечера… и у нас час пик на лестничной клетке. Дом странный, из одного подъезда, по четыре квартиры на этаж. Вторая половина – магазины: на первом этаже продуктовый, на втором – лавка горгулов и косплей-шоп. По странной воле архитектора крыша продуктового врезается в жилую часть балконом. Иногда мне кажется, что миниатюрный Эраст Филимонович мог бы по своей террасе пробежки делать каждое утро, не выходя из дому. Но он выходит и идет в лес, хотя за домом отличная спортивная площадка у школы. У моего соседа свой мотив. У меня каждый раз сердце кровью обливается, когда я вижу, как он исчезает в лесу, несломленный, с прямой спиной. Почти год назад в районе трассы пропала его жена Тамара Сергеевна. Ее так и не нашли. Полиция сделала вывод, что у пожилой женщины незаметно развилась деменция, и она ушла, оставив мужу бессвязную записку. А там или утонула в озерах, или стала жертвой преступления, или, забыв имя, затерялась среди многочисленных «неопознанных». Но мы-то с Эрастом Филимоновичем, да и все жители дома, знаем, что никакой деменции у Тамары Сергеевны не было. Эраст Филимонович все еще надеется найти в лесу хоть какие-то улики. Возвращаясь с работы, усталая и, скажу прямо, малость ошеломленная, я чуть не врезалась в Ольгу. Оленька, она же молодая виверна Хельга, шла на променад и выглядела свежо и мило. Вот что бывает, когда человек… то есть нечеловек… тусуется по вечерам, но хорошо спит днем. Виверны не любят дневной свет. А еще они питаются плотью. В древности этот вид нежити, красотки в одном обличии и монстры в другом, наводили ужас на города, ибо в их рацион входила преимущественно людская плоть. Однако Ольга, насколько я знаю, Договор чтит. Ее, конечно, интересуют люди, а точнее, богатые мужики, но не с гастрономической точки зрения, а с финансовой. Мяско Оля покупает себе сама, на «спонсорскую помощь» от любовников, причем предпочитает органическую мраморную говядину. – Маш, привет! – Привет! Удачного вечера. Обычно мы расходимся, вежливо обменявшись стандартными пожеланиями здоровья и удачи, помня, что в доме живут еще и обычные люди. Но в этот вечер Оля вдруг остановила меня жестом, прислушалась и прошептала на грани слышимости: – В городе полно вампиров. Не знаешь, что происходит? Я ответила так же, практически одними губами (обычный человек не услышал бы): – Кланы вышли на охоту, ищут какую-то вещь. Все равно все уже всё знают. Оля мало вращается среди нелюдей и нежити. Пусть тоже будет в курсе, мало ли. Девушка облегченно кивнула (если это внутренние разборки кланов, вряд ли есть повод для волнений), забывчиво моргнула вторым веком, смущенно ойкнула, попрощалась и побежала вниз. На площадке второго этажа мне встретились отпрыски аспидки Валентины (уж не знаю, какое у нее реальное аспидное имя, но полагаю, для человекоподобного существа непроизносимое). – Здравствуйте… маль… дев… ребята, – ласково поздоровалась я. – Здравствуйте, тетя Маруся. – Ребят, я же просила назвать меня на «ты» и Машей. – Хорошо, тетя Маруся. Вот же… засранцы. Или засранки. Пол близнецов так и остался для меня секретом, если он, разумеется, был, этот пол. О физиологии аспидов я знала мало. Это вообще таинственная раса, малоизученная. Волосы у подростков были не то недлинные девичьи, не то бунтарские юношеские. Фигуры в одинаковых бесформенных джинсах выглядели то ли женственными, на стадии созревания и неуверенного отращивания округлостей… то ли угловатыми мальчиковыми, как раз в том странном периоде, когда девочки в классе похожи на мам своих одноклассников. Плюс очки а-ля «выращенное в комнатных условиях ай-ти дарование» и мешковатые черные худи, точь-в-точь, как моя толстовка. – Мама дома? – со вздохом поинтересовалась я. Аспиды синхронно покачали головами: – Она уехала. – Куда? – Она не сказала. – Ладно, свободны. Странно. Валентина редко покидала дом. И куда она дела младшего? Взяла крошечного нелюдя с собой в поездку? У него же еще молочные клыки не сменились. Я машинально потерла руку. Пару дней назад на собственном опыте убедилась, что маленький размер не помеха ядовитости. А ведь всего лишь хотела поправить игрушку-подвеску в коляску. Хорошо, что я тоже нелюдь. Зайти к сирину Сергею? Вряд ли он еще дома. Не нравится мне вся эта суета. Я поужинала готовым обедом из супермаркета и уселась за стол у окна. Раскрыла блокнот, еще раз прикинула, не переоценила ли свои силы – все-таки слугой двух господ за всю мою немалую практику я еще не бывала. Впрочем, все когда-нибудь происходит впервые. Набросала таблицу с «за» и «против». Потом перечеркнула все разом. Какой смысл? И так понятно: оба предложения чертовски привлекательны. От Жуковского я получаю деньги, от Фрейз – продвижение магазина и разные приятные «плюшки». У Ники я выторговала два месяца, а не три: влюбленная блогерша была очень нетерпелива. Ничего, уложусь, потребую у Никиты обещанный бонус за скорость. Прокашлялась, набрала Жуковского. В трубке зазвучал приятный, чуточку ироничный тенорок Никиты: – Маша? Это вы? Наконец-то. Какой у вас милый голос… по телефону. Но почему так долго? Я уже хотел приехать и собственноручно… собственноножно пасть перед вами на колени. Маша, скажите, что беретесь? Мне без магии никак! Фоном для разговора были веселые молодые голоса, смех и звон столовых приборов. Кажется, у Ника вовсю шла вечеринка. Я деловито кашлянула: – Долго потому, что я никогда не даю окончательного обещания, не имея на руках… – стало тошно от собственной солидности. – В общем, я знаю, как подобраться к объекту вашего интереса. – Уф! Здорово! А то уж я ей… объекту… в чат писал и на сайте, а там админ отвечает. Вы не подумайте, я не робкий! Я все перепробывал! – Да уж! – хохотнули где-то рядом с Никитой. – Кто-кто, а не стесняшка точно! – Кто нестесняшка? Это Никита? Это Ник? – шум перекрыл серебристый девичий голосок. – Ник? С кем он там болтает? У него новая девушка? Ник, колись! – Тише! – сердито прикрикнул Жуковский. Что-то зашуршало, послышались шаги, шум затих. – Это я в ванную зашел. И в клубе вокруг… объекта вечно кто-то отирается, и в кино, и в театре. – Все так. Но мы пойдем другим путем. Вы ведь дизайнер? Я случайно узнала, что Ника ищет ландшафтника. – Какая удача! – Не удача, а проработка вариантов, – напомнила я. – Желающих наняться к Фрейзам немало. У меня получилось немного больше, чем у других. Легенда такая: я ваша помощница. – Личный секретарь? – Больше. Готова копать и поливать, мне нужна маневренность на территории дома. Да, кстати, я немного разбираюсь в садоводстве. – Вы очень многогранны. – Положение обязывает. Так вот, завтра в клубе я представлю вас Фрейз. Будьте холодным и отстраненным. – Это почему? – озадачился Жуковский. – А если это ее оттолкнет? – Ника из тех девушек, кто пресытился вниманием и ухаживаниями, – терпеливо объяснила я. – Будьте загадочны. Делайте вид, что вас интересует лишь работа. Остальное я беру на себя. Кстати, о работе. У нас два месяца. Бюджет приличный. Требуется что-нибудь интересненькое, нетрендовое, но свежее. Ника ненавидит затасканные тренды. На другом конце линии наступила тишина. Жуковский думал. – Не вопрос, у меня есть, что предложить, незатасканное и в меру трендовое, – произнес он. – Вот и славно. Завтра вечером будьте готовы к выходу в свет. В клубе «Аллюр» вечеринка в честь нового альбома Коли Тру. – Это который «В моих венах не вода, а иная маета»? – В оригинале песни в конце другое слово. – Я смягчил. Не люблю обсценную лексику. Бедный парень. С Никой ему будет трудно. Она не смягчает. – Да, он самый. Форма одежды – чем дурнее, тем моднее. – Это как? – Сами увидите. Увидишь. С твоего позволения на «ты», – иначе собьюсь не с одной, так с другим. – Я только за. – Встретимся у входа в восемь. – А приглашения? Это ведь наверняка закрытое событие, для звезд. – Обижаете. Обижаешь. Приглашения уже у меня. – Круто! Ты классно поработала! – Без труда не вытащишь пробку из шампанского. Закончив разговор с Ником, я позвонила Нике. Блогерша набросилась на меня с вопросами: – Ну что? Ну как? Ты с ним говорила? Он согласился?! – Обижаешь. Говорила. Согласился. Были некоторые… сложные нюансы, – я выдержала загадочную паузу. – Но все решилось. Короче, ситуация такая: мне нужны приглашения на вечеринку в «Аллюре» – это мой своп[5] в обмен на обещание Жуковского прийти – ох уж этот медийный жаргон! – Сам он на такие пати не ходит. – Я же говорила, – выдохнула Ника. – Брезгует. – Именно. Но я сказала, там будут потенциальные клиенты. У него перерыв в заказах. Ищет хороший вариант, пару предложений уже отклонил. – Мой вариант крутецки хороший! Оки. Приглашения будут, завтра пришлю с курьером. – Постарайся не показывать своего личного интереса. Бизнес и ничего ТАКОГО. Я навела справки: Никита не любит навязчивых девушек. Фрейз хмыкнула: – Будет трудно, но я справлюсь. – И мне нужна свобода в передвижении по дому. Давай придумаем для меня легенду: скажем, я твоя… – … мой личный стилист. Нет, серьезно. Не откажусь от модного гардероба. Оплачу дополнительно. – Хорошо. До завтра. Жду курьера. Я нажала на красную иконку отбоя, вышла на балкон, чтобы остудить горящие щеки. Подняла глаза к звездному небу и тихо проговорила: – Спасибо. Очень щедро с твоей стороны. Но почему мне кажется, что в этом деле есть какой-то подвох, а? Небеса ехидно промолчали. Глава 4 В тот момент, когда я увидела Никиту, подгребающего к кафе, внезапно осознала: он из тех мужчин, что меня бесят. Это чувство стало неприятным открытием. Я ведь фея, а феи не должны поддаваться на разные там провокации, вроде внезапно вспыхнувшей неприязни к клиенту. Моя родня – самые уравновешенные среди нелюдей существа, несмотря на некоторую эмоциональность. Такими нас сделала природа, в процессе самосовершенствования. Иначе мы бы давно изничтожили род людской. Не верите? А как насчет проклятия? Умеем, практикуем. Но это нас надо серьезно довести. Жуковский ввалился в кафе в стильной льняной рубашке и голубых классических джинсах. И с улыбкой до ушей. Кто-нибудь, выключите свет, у нас тут у некоторых ухмылки сияют не хуже ламп. Я же просила одеться с элементами модного выпендрежа! Мы сейчас идем в клуб, в котором встречают не просто по одежке – по ярлыкам. И если на вас самый странный прикид от «Balenciaga» с разной длинны рукавами на рубашке или со следами пиршества моли на свитере, примут как родного. В противном случае посчитают враждебным элементом. Ладно, разберемся, я была бы не я, если бы все не предусмотрела. Но сначала нужно обезопаситься. Я подвинула к Никите контракт в двух экземплярах. – Все так серьезно? – и снова оскал во все тридцать два. Что-то он сегодня излишне веселый и смотрит странно… восхищенно, что ли. – Окей, почитаем… «Пожелание» передается Заказчику после выполнения…? Шутка такая? «Пожелание»? Как в сказках у фей? – Никаких шуток. Это мой фирменный прием. Я так называю свою… экстрасенсорику. Если есть какие-то сомнения, можешь не подписывать. Мне вдруг почему-то на секунду захотелось, чтобы Ники отодвинул от себя договор. Но он покачал головой, взял ручку и поставил под контрактом размашистую подпись. Загудели, приглушили свет винтажные лампы над столами, раскрылись двери, и в них ворвался озорной ветер с запахом цветущих каштанов. Посетители заохали и заахали, официантки принялись ловить летающие по залу салфетки. Взлетели и осыпались на стол листы контрактов. И все стихло. Наше Соглашение было одобрено. – Сквозняк, – улыбнулась я Никите, с подозрением оглядывающемуся по сторонам. – А сейчас идем в туалет. – Спасибо, я пока не хочу, – Жуковский как раз тянул минералку из стакана.– А что, в элитном клубе нет туалета? – Есть, но там неудобно. А здесь туалеты просторные, есть где вдвоем развернуться. Никита подавился водой. – Я знаю, что ты подумал, но то, о чем ты подумал, в контракт не входит, – сообщила я. – У нас другая миссия. Через несколько минут Жуковский стоял передо мной в кабинке, раздетый до белья. – Надеюсь, трусы снимать не нужно? – мрачно поинтересовался он. – Хм… – я сделала вид, что задумалась, слегка наклонилась к боксеркам клиента (судя по лицу, Никита очень пожалел о том, что ему некуда было пятиться, как говорится, отступать некуда, за нами унитаз), и к его явному облегчению проговорила: – Сойдет. Хотя классика сейчас не в моде. – Как-нибудь переживу, – буркнул Никита. Но увидев, что я извлекла из чехлов, возопил: – Я это надевать не буду! – Будешь, – парировала я. – Твое послушание прописано в договоре. – Где? Не видел! – В пункте «Обязанности Заказчика». Заказчик обязуется выполнять все требования Исполнителя… – Покажи! Я закатила глаза к потолку и вынула контракт. Ткнула пальцем в нужную строку. – … аще сие надобно ради дела исполнения лепотного… Это что?! – А, извиняюсь, тут пара слов вкралась из предыдущего варианта соглашения. – Предыдущего?! Времен царя Гороха?! – Ну… примерно. Стандартный же договор, много лет почти не менялся. Но понятно ведь все. Вот твоя подпись. Жуковский с отвращением поглядел на распялки в моих руках и трагично вздохнул: – Ладно. … Лучше бы он ругался, чем острил. Каждый новый предмет прикида вызывал у него саркастическое замечание: – Это что? – Штаны от бренда «Лузар». – А, понял. Для лузеров с проблемами пищеварения. Очень удобно – памперс надел, и незаметно даже. Тут внизу прям столько… простора.. Для подгузника ведь, да? – Это такой силуэт. С низким гульфиком, – я слегка скрежетнула зубами. – Ага. Я такой в историческом фильме видел. О средневековой Великобритании. Но там даже симпатичнее было. Гульфик такой… в веревочках. – Хочешь, организую? – Не. Никита натянул штаны. – Что там дальше? – Майка от «Ху…» – я решила, что не буду называть имя известного испанского модельера, не дам Никите повод от души над ним поизгаляться, – и сверху рубашка сафари. – Сафари – это хорошо. И майка хорошая – алкоголичка. Прям домом повеяло. У нас в такой дед Емельян ходил, и зимой, и летом. – Закатывай рукава. – Да без проблем! – Никита вытянулся, рассматривая себя в зеркале. – Точно дед Емельян! Обделался и домой прет, на автопилоте. – У тебя, наверное, было очень интересное детство. – Ага. Трудовое. Я, как говорится, от сохи и земли-матушки. А ты, небось, от фортепианы и уроков французского? – Итальянского. Но вообще-то нет. Ты даже не представляешь, насколько у нас похожий бэкграунд[6]. – Что-то с трудом верится. … В клубе маслинке некуда было упасть. Из закутков тянуло кальяном. Я сразу же выхватила взглядом компанию Алика. Вокруг них толпилось больше всего народу, вернее, вокруг Коли Тру, который сидел среди вампирюг, словно там ему было самое место. А может, и было? Что я знаю о модных рэперах? Впрочем, обращенным Коля не выглядел, был румян и слегка бородат (бороды у вампиров не растут). Алый, разумеется, почувствовал – поднял на меня глаза, махнул легонько головой на диванчик: присоединяйся. Я показала ему средний палец, сделав вид, что разглядываю на нем маникюр. – Грубишь, феечка? А вот это уже стало полной неожиданностью. Я вздрогнула, вызвав смешок Алика в голове. Алый освоил мысленную речь? Король Крови продвинулся в своих умениях. – Пришло время моего позора, – пробормотал над ухом Никита. Я окинула клиента свежим взглядом. Нормальный лук, модный и с претензией на годноту. – Сама-то в приличном платье, а я… Тут я сняла жакет, и Никита опять подавился очередным едким замечанием. На мне было платье от «Бруклина» с двумя полосками черной эко-кожи вместо лифа. Все держалось на силиконовых бретельках, и важные места оголены не были. Не люблю такой стиль, но сегодня мне нужно быть своей среди чужих. – Сексуально. А я думал, ты все та же скромница. Рад, что ошибся, – прозвучало в голове. А не пошел бы ты к известному испанскому модельеру, упырь! – Будь с ней холоден, – напомнила я Никите. – А еще лучше присмотри кого-нибудь и подклейся. Ник раздраженно тряхнул густыми темными волосами. Это у него хорошо, кстати, получилось: челка упала на лоб, под ней злобно сверкнули зеленые глаза. И что бы там Жуковский о своем виде не говорил, выглядел он круто. Метросексуально. И ключевым словом тут было слово «секс». Как я и ожидала, напрягаться Жуковскому особо не пришлось: харизма и прикид Никиты тут же примагнитили несколько хищно настроенных элементов: от бара к парню устремились сразу две девицы. Одна сразу же беспардонно повисла у Жуковского на плече, вторая встала врастопырку на пути. Девицы были молодые, симпатичные, хорошо одетые, а главное, явно проникшие в клуб не по приглашению и готовые на все, лишь бы прицепиться к какому-нибудь гостю. Они вполне укладывались в мой план. Отлично! И нечего так жалобно на меня поглядывать. Любой каприз за ваши деньги. Оставив Жуковского клубиться, развращаться и деградировать, я направилась к Нике. Фрейз, окруженная толпой поклонников, уже нетерпеливо поглядывала в мою сторону. Однако в нескольких шагах от нее меня бесцеремонно выдернули из зала, словно пробку из бутылки. Оказалось, что за одной из перегородок клуба (кривой, словно ее проектировал основательно поддатый дизайнер, и покрытой безобразными граффити с лошадиными головами и ногами в форме беспорядочных клякс) скрывался целый коридор с освещенными неоном арками и темными тупичками. В один из таких тупичков меня как раз затащил Серж. Здесь музыка грохотала сильнее, чем в зале, и поэтому я изобразила все свои эмоции короткой, но яростной пантомимой. Серж взмахнул рукой, и мы оказались в подрагивающем куполе, похожем на половинку мыльного пузыря. Шум в него просачивался едва-едва. Это напомнило мне о нашем знакомстве. Несколько лет назад мы с Сержем повздорили на распродаже в крупном магазине – не поделили рубашку от известного бренда. Рубашка была мужской, но подобный факт меня никогда не останавливал. Почему-то именно в мужских рубашках я всегда кажусь женственной и хрупкой. Как цветок. С большими такими, но почти незаметными шипами. Так вот, Сержу рубашка тоже приглянулась. Дело дошло до того, что он попытался меня укусить, а я его – проклясть. Пока мы устраивали разборки под похожим куполом, рубашку у нас увели. Пришлось мириться и знакомиться. С тех на всех значимых распродажах мы всегда работаем как одна команда: Серж отводит глаза потенциальным конкурентам, я стаскиваю находки в примерочную. – Фрейз? Ты с ней знакома? – сразу же озадачил меня приятель. – Это которая блогерша? Нет, конечно. Но после стольких битв за образы (в которых мы оба, несмотря на договоренность, умудрялись мухлевать) вампир научился раскалывать меня на раз-два-три. Не помогали даже мои огромные голубые и очень невинные глаза. – Твоя новая клиентка, значит, – задумчиво пробормотал Серж. – И, похоже, с запросом на амур. Ну вот зачем спрашивать, если знаешь меня как облупленную? Я кисло улыбнулась и кивнула. – Расторгни контракт! – вдруг потребовал вампир. – Чего?! Я не могу! – Она подписала Соглашение? – Она… она – нет! – Откажись! – взвыл приятель. – Прямо сейчас иди и откажись! – Говорю же, не могу! Там все… замешано… короче, не могу и все! Если я откажусь, то автоматически нарушу договор с Никитой. Другое дело, если Фрейз собьет машина, например, не дай бог, конечно. Тогда Соглашение автоматически аннулируется. – Тогда познакомь меня с ней! – Серж вдруг сделал движение, словно хотел бухнуться передо мной на колени. – Умоляю! Я шарахнулась и вывалилась из «пузыря» прямо на какого-то обдолбанного парня, забредшего в лабиринт за щитами. Купол лопнул. Бедолага выкатил глаза и сполз на пол по стеночке. Глаза Сержа сверкнули алым. Случайному свидетелю предстояла процедура по удалению нескольких последних минут памяти – именно таким эффектом обладает пристальный взгляд вампира. Но затем Серж внимательно вгляделся в обдолбыша, махнул рукой и «потушил» глаза (видимо, посчитав, что парень все равно примет наше эффектное появление из ниоткуда за последствие «веселой» таблеточки, если вообще что-либо заметит). Вампиры не любят тратить ресурсы понапрасну – каждый такой фокус забирает Силу. А Сила восполняется только кровью. – Вы с ума все посходили? – жалобно спросила я. – И ты, Серж?! И ты туда же?! – Люблю – не могу, – кивнул вампирюга. – Врешь! – Вру, – не моргнув глазом подтвердил Серж. – Опоздал, объект занят. – Согласен на безответную любовь, лишь бы рядом. Возьми меня в дело. Готов помогать всего за двадцать пять процентов от твоего гонорара. – Помогать кому? – я совсем запуталась. Конечно, мы знали, кто из нас чем занимается. В общем. Раньше мы с Сержем старались не смешивать личное и рабочее: я помалкивала о своих делишках с магией фей, а он – о нюансах служения клану. Наши интересы пересекались в области моды, и нам этого вполне хватало. До сего момента – Мне или себе? Стоп! Какие двадцать пять процентов?! Офигел?! Серж, что вообще происходит? – Возьми меня в дело – не пожалеешь. Я хочу тебе помочь. Помочь. Предотвратить. Подставить дружеское плечо. Даже закрыть собой амбразуру. Цени. Объяснить детали не могу: Алик заставил нас дать слово. Нарушившего ждет… – приятель выразительно провел ребром ладони по горлу. – Какие позитивные глюки, – парень у стеночки растянул рот до ушей. Он внимательно следил за разговором… ну, насколько это было ему доступно в его состоянии. – Душевно общаетесь, ребзя. Надо еще таких пилюлек заказать. – Постой, как Алый связан с Ни… ? – я осеклась, покосилась на свидетеля, затем требовательно уставилась на вампира. Тот лишь покачал головой. Не скажет. Раскроет рот, и Алый немедленно об этом узнает. И тогда свержение на нижние уровни вампирской иерархии – лучшее, на что Серж может рассчитывать. – Соглашайся, – мрачно изрек приятель. – Только так я смогу помочь. И овцы останутся целы, и волки… – … сыты? – наивно поинтересовался парень у стеночки. – Знаете, ребята, меня всегда в этой присказке интересовала судьба пастуха. За чей счет был банкет для волков? Серж перевел на парня задумчивый взгляд. Тот сжал голову в плечи и показал ладонью «молчу-молчу». А ведь все правильно пацан заметил. – Ладно, – сдалась я. – Ты мой помощник. Ассистент. Я ведь тебя знаю, у тебя наверняка есть свой интерес. Серж закатил глаза к потолку и горько вздохнул. На том и порешили. Парень у стеночки хихикнул: – Ну чё, чувак? Так они, красотки, разводят нас, как… Серж резко наклонился к нахалу и клацнул вмиг вытянувшимися клыками у кончика его носа. Парень побледнел и тихонько пискнул. – Да, чувак, – зловеще пробормотал вампир. – А ты с пилюльками завязывай. А то приду ночью и завяжу в узел… тебя. … – Он здесь? Он согласен? – Накинулась на меня Фрейз. – Здесь. Согласен. Стоило больших трудов его уговорить. Напоминаю: никаких намеков на заинтересованность. Вон, видишь? Я ткнула пальцем за спину. Никита и впрямь выглядел так, словно две симпатичные девушки в коротких платьишках были навязчивыми мухами. А вот в инете пишут, что он ни одной юбки не пропускает. – Кстати, это Серж, мой неизменный помощник, – я вытянула вампира из-за спины. – Помощник? – Фрейз недовольно свела брови. – О помощниках речи не было. – Он маленький, места много не занимает, а пользы ого-го! – заискивающе улыбнулась я, с трудом дотянувшись до макушки вампирюги, согнув его почти пополам и потрепав по кудряшкам. – Понимаешь, нужно, чтобы Жуковский поверил, что я реально твой стилист и персональный покупатель, а уважающие себя профессионалы из мира моды без ассистентов не работают. – И все же… – Ника колебалась. Серж вылез из-под моей подмышки, тряхнул кудрями, одернул свой коралловый блейзер и подхватил Фрейз под ручку. Прохаживаясь с ней вдоль бара, он говорил и говорил, сыпал комплиментами и названиями модных домов. Ушлый вампир разнес в пух и прах некоторых явившихся на вечеринку звезд, каким-то немыслимым чутьем угадав в них недоброжелателей Ники. Или подготовился, или просто попал. С другой стороны, угадать было несложно – у Фрейз в модной тусовке недругом был каждый первый. Не думаю, что приятель применил свои вампирские чары – он и без них был мастером убалтывания. Стало заметно, как Фрейз постепенно расслабляется. Вот она улыбнулась, вот кивнула, вот хохотнула. Ко мне Ника и Серж вернулись почти что добрыми друзьями. – А он забавный, – сообщила блогерша. – Я согласна, пусть работает. Присядем? Серж остался у стойки, а мы с Никой сели за столик. Фрейз подписала договор. На этот раз это был не ветер. Никто не заметил, как через пол клуба пробился зеленый вьюнок. А если кто и заметил, то принял его за очередное пластиковое украшение для стен. Разве выживет что живое в этой тьме, в клубах дыма и мареве человеческой похоти? Здесь только вампирам хорошо. Вьюнок оплел часть стены. Повис сладко пахнущими гроздьями. Соглашение было принято. У меня отлегло от сердца. Теперь все возможные форс-мажоры можно списать на обстоятельства непреодолимой силы. Честно говоря, я сомневалась. Никогда раньше не брала сразу два заказа сразу. Если бы Магия фей хоть как-то показала, что не одобряет союз Ники и Никиты, я бы тут же бросила это дело. – Маша, – проговорила Ника, – как ты и просила, для тебя и твоего помощника – полная свобода действий. С понедельника весь мой дом в вашем распоряжении. Еда, прислуга, развлечения – все. – Отлично, – деловито кивнула я. – Только на развлечения времени у нас не будет. – Каков план? – Я втираюсь к Никите в доверие под предлогом любви к садоводству. Боюсь, это будет непросто, но мне необходимо проложить между вами мостик… понимания. Это для начала. Настоящая магия начнется позже. – Он так суров? – Фрейз с опаской оглянулась на диванчик с Никитой и девицами. «Мухи» жужжали и липли, Жуковский устало отмахивался. – Монстр, – вздохнула я. – Никого к себе не подпускает, все отношения где начинает, там и заканчивает. Но ты сама понимаешь: мальчик из простой семьи, талантливый, что сейчас скорее минус, чем плюс. Смог бы он пробиться без определенных черт характера? Не-а. Сама не боишься? Парень намного жестче, чем кажется. – Не боюсь. Я люблю челленджи, – Фрейз облизнула губы. Глава 5 Ника «смахнула» мух одним движением брови. Одна из девушек выразила большее недовольство, чем другая. Сквозь выражение капризности мелькнуло что-то такое… Я продолжала следить за ней краем глаза, пока мы с Фрейз усаживались за столик к Никите. Ника протянула Никите руку: – Рада, что вы согласились сотрудничать. Жуковский пожал руку и хмуро кивнул. Я даже удивилась. Не ожидала, что дизайнер так хорошо вживется в роль холодного профессионала. Нику отвлек официант (Коля Тру прислал бывшей любовнице бутылку вина). Пока Фрейз шипела на ни в чем не повинный персонал клуба, Жуковский пожаловался мне горьким шепотом: – Чувствую себя не в своей тарелке. Боюсь, что буду выглядеть полным идиотом. Маша, как ты думаешь, о чем нам лучше поговорить? Я не в курсе модных тем. – Ничего, – подбодрила его я. – Скоро вырвешься за город, сразу станешь самим собой. И темы найдутся: сад, цветы. – Любишь природу? – Жуковский улыбнулся и, как мне показалось, слишком долго задержал на мне свой взгляд. – Работу свою люблю, – уклончиво сообщила я. – Впервые встречаю такого влюбленного в свое дело… альтернативного специалиста. – Да, мы, альтернативные специалисты, такие. Как будто ты много встречал в своей жизни экстрасенсов. Другой официант принес коктейли, и Никита залпом осушил бокал. – Не могу расслабиться, буду выглядеть идиотом, – повторил он, косясь на Нику. Я раскрыла рот и чуть не брякнула: «Просто будь самим собой». Мне как раз не нужно, чтобы Никита был самим собой. Так они с Никой быстро договорятся до амура. А мне очень важны эти два месяца «сводничества»: они помогут мне решить проблемы магазина… и мои личные проблемы, само собой. У меня, между прочим, кран в ванной течет. Вы когда-нибудь видели последствия протекающего крана в ванной у садовой феи? – Просто буду самим собой, – вдруг решительно заявил Жуковский. Нетвердой рукой отодвинул от себя бокал и раскатал рукава рубашки. Сейчас включит харизму и закончит сегодняшнюю ночь в постели с Никой. Нет-нет-нет! Нам срочно требуется вмешательство. Хорошо, что Ника все еще спорила с официантом. – Ты понимаешь, что я с тобой сделаю? Я тебя размажу, как дерьмо по стенке, – четко произнося слова, выговаривала она расстроенному парню с подносом. – Тебя в черный список внесут. Ты тут работы не найдешь даже на говнобочке. Ты в Мухосранск свой вернешься и даже там… – Простите, мне велели передать бутылку на ваш столик, я и передал, – оправдывался официант. Фекальная тема из уст Ники меня немало встревожила. Такого нам тоже не надобно, а то жених испугается и сбежит. Пришлось позвать на помощь Сержа. Вампир подсел за столик, поймал раздраженный взгляд блогерши и мягко успокоил ее своим магическим зрением. Официант потоптался рядом и, так и не поняв, отчего взбалмошная посетительница вдруг затихла и сосредоточилась на напитках, пожал плечами и ушел. Серж принялся активно поддерживать непринужденную беседу. Лишь бы не слишком растопил лед, мне не нужно, чтобы клиенты «поплыли». Я извинилась, встала и отправилась на поиски второй девушки, той, которая больше подруги возмущалась вмешательству Фрейз. Нашла ее за барной стойкой, злую и расстроенную. Поманила за собой в кривой коридор. Я в этом коридоре прямо прижилась уже, как и любитель веселых пилюлечек. Тот вообще мирно спал у размалеванной стены, грохот музыки его ничуть не беспокоил. Девушка последовала за мной с недовольным лицом. Вызывающе кивнула, мол, чего надо. – Слушай, – миролюбиво начала я. – Ты ведь мотылек, верно? У тебя конец цикла, если не ошибаюсь? Пришла кого-нибудь себе присмотреть? Девица выгнулась и зашипела, явив мне часть своего истинного облика: огромные фасеточные глаза, ротик с мелкими зубками и словно припорошенную серой пыльцой кожу. Мотыльки, разумная нечисть, по-своему красивы даже в своем истинном виды. Вот только живут они месяц, максимум два, активно питаются, а потом умирают, вернее, растворяются, чтобы вновь возродиться в своем же потомстве. Поэтому мотылькам очень нужны самцы. Вход в общественные места города им категорически воспрещен. Уж очень они… темпераментны. И влюбчивы. – Я не собираюсь тебя выдавать, – успокоила я девушку. – Помоги мне, и Дозор о тебе не узнает. – Да кто ты такая? – пробормотала мотылек, уже не агрессивно, а растерянно. – Я-то? Фея садовая. Я из рода Камиллы. Слышала о такой? Девица хмыкнула: – Ага, так я и поверила. Крылья покажи. Хьюстон, у нас проблема. Как раз с крыльями у нас напряженка. – Не могу, – призналась я. – Не спрашивай, почему. Вот, смотри. Теперь веришь? Вьюнок пробился между прорезиненными плитками пола, пополз по стене, заодно прихватив плетьми спящего на полу парня. Тот одобрительно замычал, покачиваясь в ложе из переплетенных лиан. Мотылек попыталась кисло улыбнуться: – И что за просьба? – Как тебя зовут? – Эвелина. Нечисть почему-то очень любит красивые и в меру необычные человеческие имена. Зато я – Маша Ромашкина. В школе любимые одноклассники каких только прозвищ не придумывали. Садовые феи часто берут в качестве имен названия цветов. Я Марион, но так зовут меня только в семье. Для остальных я Маша, Машка и Машуня. – Эвелина, нужно, чтобы ты увела из клуба того парня, что угощал вас с подругой коктейлями. Его зовут Никита. – Знаю, видела по телику. Без проблем, – ротик мотылька растянулся в хищной улыбке. Магия фей не может долго работать среди мертвого пластика: плети вьюнка расправились, и любитель волшебных таблеточек упал на пол. Он открыл глаза, увидел Эвелину в ее полу-обличии, понимающе кивнул и со словами «в этот раз глюки еще круче» захрапел снова. – Но только увести из-за стола, – предупредила я. – Немного воздействовать чарами, не более. Никаких… этих ваших… для размножения. Мотылек заметно погрустнела. Отведя взгляд в сторону, проговорила: – У меня почти срок закончился, а самца нет. Все сливаются под разными предлогами. Еще и вампиры наехали. Велели убираться. Что за вожжа им под хвост попала? Какой-то странный месяц. – Да, странно, – посочувствовала я. В голову пришла неожиданная идея. – Да вот же он, самец, под ногами валяется, бери – не хочу. Давно тут спит, еще никто не хватился. Значит, одинокий. Только чур без членовредительства. – Да без проблем, – приободрилась мотылек, поняв меня буквально. – Я же не извращенка. Никакого вредительства, одно удовольствие. Девушка наклонилась к спящему парню и промурлыкала: – Бедня-я-яжка какой. Эвелина о тебе позаботится. Послужишь великому делу – продолжению моего рода. – Ладно, все нежности потом. Запиши мой номер, буду ждать от тебя сообщения, когда закончишь. Уведи Никиту. Зачаруй и уведи. Только аккуратно. Обязательно на глазах у той злой девицы, но когда она будет занята. Посади парня в такси. Вот визитка с адресом, покажешь таксисту, вот деньги, – я достала несколько крупных купюр из клатча. – Тут и тебе хватит с кавалером, на такси и на номер в отеле с обслуживанием. – Не надо денег, – Эвелина не спешила забрать купюры. – Бабла у меня навалом. Я же не нищета какая-нибудь. У меня в лесу кубышка прикопана, каждую жизнь откладываю на конечный цикл. А можно тебя взамен тоже об услуге попросить? В начале июля у лесного народа Феш, правильно? Возьми меня на Феш, фея! Пожа-а-алуйста! Я ни в одном воплощении на вашем празднике не была! Всегда пролетаю: то линька, то несовершеннолетие. Я призадумалась. Феш на то и Феш, чтобы приглашать всех без исключения, даже не очень добрых существ, от которых в другое время лесной народ старается держаться подальше. Феш – главный праздник года, с балом, угощением и особой магией. А ведь я совсем потеряла счет дням, забыла, что лето вступает в свои права. – Хорошо, – согласилась я. – Сможешь найти меня после… перерождения? – Я же нечисть, а не безмозглая нежить, – обиженно проговорила Эвелина. Когда я вернулась в зал, Ника встретила меня мрачным комментарием: – Ты была права. Стоило мне отвлечься, какая-то поб**духа гламурная его увела. А ты где была? – Носик пудрила. Фрейз одарила меня мрачным и недовольным взглядом. – Я пока не на работе. Наш договор вступает в силу с понедельника, – благодушно напомнила я. – А сегодня я провожу подготовительную пристрелку. Все будет хорошо. Все сложится, когда у Никиты появятся ответные чувства. – Хочется верить, что они появятся, – Ника залпом выпила свой бокал. – Все этот придурок рэпер, шептун недоделанный. – Коля? – Он самый. Читала о нас? Знаю, что читала. Я неопределенно пожала плечами: – Что-то мелькало. Сама понимаешь, я должна знать анамнез клиентов. – Именно что… анамнез, – блогерша покосилась в сторону диванчика с прелестной компанией вампиров и недоделанных рэперов. – Очень токсичный анамнез. Короче, этот козел татуированный меня отвлек, я Никиту упустила. Что за стервь его увела у меня из-под носа? Найду – ноги в лабутенах повыдергиваю! Молодец Эвелина! Хорошо, что скоро у мотылька будет новая внешность. Такие, как Фрейз, угрозами зря не разбрасываются. Мне это тоже нужно иметь в виду. Больше нам с Сержем в клубе нечего было делать. Однако остаток вечера мы провели в кафе на террасе. Я выкашляла наконец дым от кальянов, а Серж дал волю обидкам и ел шоколад – одно из немногих человеческих блюд, которое не вызывало у него тошноты: – Ты не все мне рассказала! Ты не упомянула, что нанялась сразу к двум клиентам! – Это так важно? – Конечно! Видишь? – вампир наклонился ко мне через стол. – У меня дергается кончик носа! Когда у Сержа Кошека дергается кончик носа, это может означать, что где-то неподалеку намечается или солидная распродажа, или большой кипиш. Распродажи что-то не видать, значит, грядет какая-то хрень. И я связываю ее с тобой! Серж осуждающе ткнул в меня пальцем. Палец был в шоколаде, и я испуганно отодвинулась. Мне это платье еще сдавать завтра, обратно, в магазин. У меня в сумочке и бирка имеется. Аккуратненько прикреплю к вырезу, чай не в первый раз. Аристократический нос Сержа действительно слегка подергивался. Я даже засмотрелась. Потом испугалась и умоляюще протянула: – Ну Сержик, ну милый. Ты ведь меня теперь не бросишь? – Что, оценила мои таланты? – вампир откинулся на стуле и удовлетворенно прищурился. – Ага, – я послушно кивнула. – Тогда почему? Почему ты доверила столь важное дело, как манипуляции с клиентом, какому-то залетному мотыльку?! Я бы справился с ним куда лучше! – Э-э-э… – притянула я. – Боюсь, если бы Никиту из клуба увел ты, это выглядело бы несколько… двусмысленно. – Да? – вампир призадумался, затем согласился: – Да, действительно. Ладно, прощаю на этот раз. Но ты должна больше мне доверять. – Хорошо-хорошо, – поспешила пообещать я. … Домой я добралась очень поздно. Никого на лестнице не встретила. Дом спал. Эраст Филимонович оставил на двери записку с извинениями и приглашением провести завтрашний вечер в его компании. – Завтра у нас променад на террасе, – обрадовала я Жанну. Но жаба даже не повернулась. Она грустно смотрела в окно, на поднимающуюся над далекой полоской леса луну. Может, зря я принесла ее домой? Я отправилась в ванную, вспоминая нашу с Жанной первую встречу. В тот вечер я возвращалась домой и увидела, как нечто живое пересекает трассу. Отнесла жабу в лесок неподалеку, но она храбро двинулась вслед за мной. Так повторилось несколько раз. Жабе почему-то срочно нужно было попасть в наш небольшой микрорайон. На трассе ей однозначно угрожала смерть под колесами автомобилей, и я забрала амфибию домой. Пыталась вернуть животное в лоно природы на следующий день, но безуспешно: каждый раз Жанна следовала за мной по пятам. Даже сейчас она не особо стремилась воссоединиться с естественной средой обитания. Казалось, ее вполне устраивали террариум и прогулки по террасе Эраста Филимоновича. Под раковиной в ванной опять образовалось влажное пятно, старинный кран капал и разбрызгивал воду на потемневшую от старости плитку. Я со вздохом удовольствия влезла в горячую воду. Нагребла пены на плечи и недовольно буркнула: – Явился? А где ты был, когда я тебя искала? Шею вновь заигрывающе пощекотали. Зеленовато-коричневый росток осторожно, чтобы не ранить мне кожу на плече, вытянулся через бортик и нырнул в воду. – Эй-эй! – предостерегающе крикнула я. – Сколько раз повторять: в горячее и пенное тебе нельзя! Вода действительно оказалась для ростка горячей. Он и сам одумался: выскочил, суматошно отряхивая узкие листья и пару цветков с розовыми венчиками. При этом чертополох задел мою коленку, слегка царапнув ее шипами. Я ойкнула. Растение принялось виновато подлизываться – аккуратно щекотать мне плечи мягкими пушинками на цветке. Феичий чертополох или чертогон. Понятия не имею, как семена занесло ко мне в ванную. Скорее всего, их случайно притащили на одежде родители. У мамы чертогон огораживает почти всю ту часть сада, что выходит на озера близ Кочек, места с недоброй славой. Такая вот защита, к слову, весьма эффективная. Нежити и нечисти и сквозь заросли обычного чертополоха сложно пробраться, а что уж говорить о феичьем. А мне эдакий домашний питомец был совсем не по душе. Растения не должны жить в темных сырых ванных комнатах, даже если это ванная феи. Конечно, чертополох подпитывает вода из протекающего крана, наполненная толикой магической силы (все-таки наш дом стоит на Источнике). Поэтому кран я до сих пор не починила, боюсь, что Чертик засохнет без влаги. Переселяться чертогон решительно отказывался: прятался между плит под ванной, невероятным образом втягиваясь в отсыревший цемент. В этом он был заодно с Жанной, которой наш дом тоже пришелся по вкусу. Но я не теряла надежды пересадить Чертика в мамин сад. Вот только сначала нужно его поймать. Вот и теперь я, вдохновенно напевая под нос, надела на руку перчатку-мочалку, неожиданно развернулась и попыталась схватить чертогон за стебель. Не тут-то было! Чертик молниеносно исчез под ванной. – Ну и глупо, – укоризненно сказала я, отплевываясь от пены. – Я скоро уезжаю на несколько дней. Жанну, кстати, тоже забираю с собой. Останешься один, в темноте. И кран я починю! Завтра же. Чертик тревожно завозился под плиткой. Ладно, сиди пока. Все равно вытащу. Есть у меня один план. … – Отдай! – орала я. – Не отдам! – верещала Ксю. Тонкий свитерок трещал по швам. Мы вцепились в него, как две изголодавшие моли. Хотя только весьма совестливая, экономная и экологически продвинутая моль могла позариться на это растянутое, выцветшее, но зато натуральное нечто, изготовленное труженицами швейной машинки и кривого оверлока. – Его нужно утилизировать! – вопила я. – Это память! – О чем? О жарких днях без дезодоранта?! – Я просто положу его в шкаф! Пусть лежит! – Не верю! Ты будешь его носить! – И что?! – Ты в него не влезешь! И трансформируешься! И снова сорвешься! – Имею право! – Не имеешь! Ты обещала! Трансформироваться только в крайних случаях! – Это как раз на такой случай! – На какой?! Внедриться в среду бомжей?! Ты нивелируешь все вложенные в тебя усилия! – Неправда! Этот бадлончик – исключение! Мы топтались и издавали звуки возмущения. Лицо у меня, видимо, было весьма свирепое, и Ксю уступила. Метаморфка неожиданно отпустила водолазку, и меня отнесло к двери. Я чуть не вписалась в Валентину с ее младшим отпрыском. – Ой, Ксюшенька! – воскликнула аспидка. – У тебя дверь была открыта. А что вы делаете, девочки? – Расхламляем гардероб! – хором ответили мы. – Ну-ну. Полезное дело затеяли, девчушеньки. Валентина оглядела комнату и понимающе кивнула. Я спрятала отвоеванный свитер за спину, а потом ловким натренированным броском отправила его в кучу других вещей. Метаморфка мрачно вздохнула, но, к моему удивлению, в повторное сражение вступать не стала. В куче уже дожидались своей утилизации ее безразмерные растянутые платья, кофточки с люрексом и брюки из кожи молодого дермантина, очень крепкие, водо- и воздухонепроницаемые. Мы с Ксю с синхронным сюсюканьем потянулись к малышу на руках у аспидки. – Ути-пути! А кто это к нам пришел? – Мы пришли, – тоненьким голосом пропищала Валентина. – Мы едем к бабушке, да. Вот забежали попрощаться с Ксюшенькой. – Бзззююю! – детеныш запрыгал от восторга на руках у мамы, пуская на слюнявчик ядовитые пузыри. Имени у малыша пока не было. У аспидов оно появляется после первой комплексной трансформации. В настоящих змеев они не превращаются, лишь получают пару змеиных способностей, например, умение бесшумно передвигаться, видеть в инфракрасном диапазоне и регулировать состав яда. Аспиды, как и мотыльки, когда-то «получили в подарок» смешанные гены. Вот такое наследие древних экспериментов магов с нечистой магией. – Опять у подъезда на цветочки Эраста Филимоновича слюнками накапали, – пожаловалась Валентина. – Все пожгли. – Ничего, – сказала я. – Эраст Филимонович на вас не подумает. Нынче с экологией совсем беда: то дождь кислотный, то радиация. – Неудобно-то как, – продолжала причитать Валентина. – Человек старался, растил. – Неудобно, когда обычные люди с магическим народом соседствуют, – резонно заметила Ксю. – Куда только Дозор смотрит? – Зато у нас бдительность тренируется, – возразила я. – В чужой монастырь со своим уставом не ходят. – Не только у нас. У нашего дворника Сераджана Везировича уже так натренировалась, что он при виде меня одновременно шайтана поминает, через плечо плюется, то через левое, то через правое, и крестится, то слева направо, то наоборот. Мне кажется, он за мной следит, – сообщила Ксю. – Что? Опять? – возмутилась я. – Сколько раз повторять: сдержаннее нужно быть, сдержаннее! Если девушка с утра вышла пампушкой, а вечером вернулась стройняшкой, тут кто угодно заинтересуется! – И к нам он тоже присматривается, особенно к нашим зубкам, – вздохнула Валентина, пересадив малыша на другую руку. – Машенька, у тебя ведь друг … ну… из этих, – аспидка изобразила нечто кусательно-сосательное. – Попроси его Сераджана Везировича обнулить. Я тоскливо вздохнула: – Так ведь обнулял уже, три раза. У вампиров очень тяжелый взгляд. Еще раз – и у человека могут проблемы с долговременной памятью начаться. Сераджан Везирович не виноват, что по ночам работает, территорию убирает. Ночью у нас самый паноптикум. То Маргарита Романовна чешую лунным светом подпитывает, омолаживается, то Михаил Леонидович с Таисией Демидовной из ночного супермаркета на крыльях добираются, мол, так легче покупки нести. – Хорошо, что наш дворник по-русски плохо разговаривает, – аспидка покачала головой, – а то мы тут все давно перед Дозором оправдывались бы. Я могла бы сказать, что веду себя тише всех, но не стала. Если Сераджан Везирович хоть раз наблюдал вырастающие на глазах вьюнки и плетущиеся розы, мне тоже впору писать объяснительную в конторе Дозора. Я вдруг поняла, как соскучилась по Стасу. Дослушала жалобы Валентины на старшеньких, принялась машинально раскладывать вещи Ксю по мешкам. И только потом заметила, что метаморфка бубнит под нос: – Что-то зачастила Валюха к маме. Мелкого оставит – и сваливает куда-то. Уверена, она тоже в деле. – Ты насчет артефакта? – встрепенулась я. – Что-то выяснила? – Немногое. Это точно монета, какая-то особенная. Кто-то ее где-то вроде зарыл или припрятал. Точное место неизвестно, но миньоны Алика пару адресов добыли. Уже начали прочесывать. – И что эта монета делает? – Желания, кажется, исполняет. – Наверное, какие-то глобальные желания, – я пожала плечами. – Иначе чего бы все так засуетились. Ладно, пойду сумку собирать. – А ты точно по работе уезжаешь? Ты, часом, не в игре? – встревожилась Ксю. – Еще не хватало! Я сама себе ходячий артефакт. – Угу, да что-то в любви не везет, и крылья не растут. – Вот и хорошо, – привычно отшутилась я. – С бескрылой феи меньше спросу. Всегда есть аргумент, чтобы снизить родительские ожидания. Ксю, зайдешь ко мне попозже? Помощь твоя нужна. Глава 6 Из ванной Ксю вышла, потирая запястье. На моих глазах ее рука из длинной и тонкой превращалась в обычную, человеческую. – Не получилось, – сообщила метаморфка. – Прыткий, гад, ускользнул. Да пусть там и живет. Света захочет – сам вылезет. – Может, и вылезет, – объяснила я. – Только вопрос: куда и как. У нашего дворника и так скоро инфаркт случится. Я тут больше месяца буду только наездами. Без воды Чертик погибнет, а мне перед отъездом кран необходимо починить. Я уже с Сераджаном Везировичем договорилась. – Есть у меня одна идея, – задумчиво проговорила Ксю. – Валентина свалила, но чада ее дома. Идем, проведаем лапусек. Мы поднялись на третий этаж и постучались к аспидам. – Здравствуйте, тетя Маруся и тетя Ксюша! – И вам не болеть. Чем занимаетесь? – Ксю с любопытством заглянула в квартиру. – Готовимся к игровому турниру, – ответил один из близнецов. – Слышь, бойцы, у нас к вам просьба. Отпрыски удивились, но согласились помочь. Через открытую в их комнату дверь видны были столы с компьютерными мониторами – я насчитала четыре штуки. Серьезно ребятки к видеоиграм относятся. Теперь понятно, почему они на свет божий так редко выползают. А еще Валентина упоминала, что близнецы неплохо зарабатывают в интернете, наверное, на этих самых турнирах, и жаловалась, что не ходят в школу. В ванной аспиды не сговариваясь распределили роли. Один наклонился к полу, а второй отошел к двери.