Подчини меня нежно бесплатное чтение

Энканта
БДСМ-клуб "Сабспейс" 1
Подчини меня нежно

* * *

Нечто подобное должно было случиться — нельзя было садиться за руль в таком состоянии. Уже подъезжая к светофору, я видела, что не успеваю проскочить, но из-за раздражения впала в странную заторможенность, и остановила автомобиль только в последний момент, довольно резко. Чувствительный, хоть и не слишком сильный удар сзади последовал почти сразу, и меня слегка встряхнуло.

— Ччче-ооорт, — сорвалось с губ, словно самой собой. Казалось, не прошло и секунды, как в окошко постучали.

— Эй. Э-эй, с вами все в порядке? — спросил требовательный мужской голос, словно откуда-то издалека, и дверцу открыли снаружи. Пахнуло холодом и осенней сыростью, — Девушка, ответьте мне. Вы в порядке или вам плохо?

— Я… я в порядке, — медленно ответила я.

Просто первая в жизни авария, видимо, вызвала легкий шок. Я всегда слишком сильно паниковала в опасных ситуациях на дороге, и потому старалась их не создавать, а ездить предельно аккуратно. И сегодня совсем не была готова к приключениям… по крайней мере, не такого рода. Просто сходила на неудачное свидание вслепую.

В интернете тот чувак казался милым, а на свидание явился в грязных ботинках и вытянутых джинсах, чтобы потратить час моей жизни на подробный рассказ о том, какой в его представлении должна быть «нормальная жена». Трудно поверить, но в наше время еще остались мужчины, которые в первую же встречу вываливают на тебя целый список требований относительно хозяйственности и домовитости, но при этом даже не готовы заплатить за твой кофе по итогам столь приятной беседы.

В конце я все же не удержалась и спросила, не входит ли в обязанности «нормальной жены» еще и зарабатывать на всю семью, пока любимый муж будет прохлаждаться на диване, но джинсовый парень даже не понял, в чем подвох, и все еще раздумывал над этим предложением, когда я уходила.

А на самом деле, конечно, я злилась не из-за того ушлепка. Просто я была жутко сердита сама на себя — целый год не ходила на свидания, куда это годится? Теперь, конечно, хотелось всего и сразу, но даже на то, чтобы просто найти парня, с которым приятно заняться сексом и разбежаться наутро в разные стороны, требовалось время.

Хотя, может, он и сам меня уже нашел, подумала я, как только отстегнула ремень и вышла из машины, поставив фары на аварийку. От того несчастного, который в меня въехал, приятно пахло, и выглядел он очень даже ничего: высокий, крепкий, в темных брюках и кожаной куртке, моих лет — чуть за тридцать. И еще мне сразу понравился взгляд: очень спокойный, учитывая ситуацию, и достаточно мягкий — умные, внимательные карие глаза.

— Вы точно в порядке? — уточнил он, слегка понизив голос.

— Да, в полном.

Оглянувшись, я фыркнула: впереди довольно оживленный проспект, но на пересекающей его улице мы стояли абсолютно одни. Время — около двенадцати. Надо же нам было встретиться так некстати — он двигался прямо за мной по двухполосной улице при том, что правая полоса была полностью свободна: лети — не хочу.

— Похоже, мы нашли друг друга, — прокомментировал парень, проследив за моим взглядом, — Это я виноват, мне жаль.

— С каждым может случиться, — доброжелательно отозвалась я, не видя смысла держать зла после его искренних извинений.

Я обошла свой автомобиль и на секунду задержала дыхание, разглядев его машину: красавица — черненькая такая, блестящая «БМВ». В моделях я не разбираюсь, но то была в любом случае не чета моему простенькому «Форду».

— Красивый автомобиль, — вслух сказала я.

— Новая, — с легким сожалением отозвался незнакомец из-за моей спины.

— Я тоже виновата, что так быстро затормозила… просто задумалась, — повинилась и я, охваченная каким-то внезапным порывом дружелюбия. Повреждения, представшие нашим взглядам, к счастью, выглядели совсем небольшими: слегка помяты оба бампера — его передний, мой — задний, и все.

— Слушайте, давайте без полиции обойдемся. Я просто деньги вам отдам и поедем? — с надеждой предложил он.

— Ну, ладно, — согласилась я после небольших колебаний.

— Только напишите расписку, пожалуйста, что претензий не имеете, и получили с меня… ну, десять тысяч, — предложил он, снова глянув на мой бампер.

Я тоже скосила взгляд на вмятину. По моим прикидкам, ремонт бампера мог обойтись и дешевле, но, с другой стороны, кто его знает, какие там еще повреждения? По правде, я в этом совсем плохо разбираюсь, и обмануть меня может любой. С другой стороны, стоять здесь и ждать полиции мне тоже не хотелось от слова «совсем», даже в компании симпатичного парня.

— У меня есть бумага, пойдем ко мне в машину, — предложил он, внезапно переходя на «ты» — возможно, потому что разглядел лицо и кокетливо короткую юбочку, надетую на свидание — выглядела я в этом наряде сущей девочкой, которой никто не давал тридцати. Даже двадцать пять — с натяжкой.

— Сколько тебе лет? — словно читая мысли, спросил он, когда я села на переднее сидение в его машине. Кожаное, огромное… очень удобное. И тут мой взгляд остановился на…

— Ничего себе, — вырвалось у меня, когда я разглядела на его «торпеде» огромную черную плеть. В первую секунду даже показалось — змея, так что изумленный вопль сдержать никак не удалось.

— Эммм, — нечленораздельно промычал он, глядя на меня и словно оценивая, достигла ли я возраста согласия, в котором приличествует разглядывать девайсы для БДСМ, но потом, наверное, вспомнил, что раз я за рулем — то, стало быть, достигла. А я все глаз не могла оторвать от черного скрученного куска кожи.

— Бумага. Ручка, — требовательно произнес он прямо над моим ухом, протянув мне названные предметы.

— Ты БДСМщик? — озвучила я почти очевидное, принимая ручку, но игнорируя протянутый блокнот. От любопытства мои глаза, должно быть, загорелись, потому что лицо мужчины, ярко освещенное включенной в салоне лампой, смягчилось и стало каким-то даже нежным, будто он смотрел на ребенка:

— Малыш, послушай. Это не фильм про пятьдесят оттенков. Ничего такого интересного, поверь. Давай ты напишешь расписку, хорошо?

— Ммм… а если не напишу? — медленно спросила я, улыбнувшись и намеренно допустила в голосе пару кокетливых нот.

— Тогда нам придется вызвать инспекторов, и мы будем торчать здесь битый час, после чего поедем заполнять кучу бумаг, а потом ты будешь еще две недели ездить в страховую и выбивать положенный ремонт. Оно тебе надо? — мягко спросил он, глядя на меня так ласково и покровительственно, что захотелось по-девчачьи захихикать. Действительно, доминант. И даже, возможно, опытный и умелый. Но по длине фразы мне стало понятно, что он слегка раздражен. Возможно, страстная натура — ох, как мне такие нравятся.

Чем больше я смотрела в его спокойное уверенное лицо, тем меньше мне хотелось ехать домой и тем интересней было узнать о кнуте. Хотя пробовать подобные вещи на теле, конечно, я не была готова.

— Ты ведь в клуб едешь? — спросила я мягко и вкрадчиво, — Возьми меня с собой, вместо денег. Я давно хотела сходить в такое место, но одной страшно.

— Начинается, — слегка протянул он, закатив глаза. А потом вздохнул и снова снисходительно посмотрел на меня, — Солнышко, я не могу. Это правда не как в кино, и ты совсем не похожа на тематика.

— Но я хочу попробовать, — настаивала я глядя на его скептически сжатые губы, которые все больше мне нравились: красивые, выразительные, очень вкусные на вид.

— Прямо сейчас захотела?

— Нет, раньше думала…

— Ну так иди сама, как решишь. Если я тебя приведу, то буду за тебя отвечать всю ночь.

— Я буду хорошо себя вести.

Я поморгала глазами на манер девочки-дурочки, и он снова закатил глаза:

— Нет, не могу.

— Ладно. Вызывай полицию, раз ты такой извращенец. Ебля мозга — наше все, — сказала я, с вызовом подняв брови и сложив руки на груди.

Не знаю, что на меня нашло в тот момент — не испугало даже изменившееся выражение лица, словно он вмиг превратился из интеллигентного мальчика в весьма брутального типа, готового прямо сейчас перекинуть меня через спинку сидения и выпороть. Собственно, именно на это и была нацелена моя провокация.

— Сколько тебе лет? — спросил он после того, как, наверное, с минуту испепелял взглядом и не добился никакой реакции.

— Тридцать один.

— Да ладно.

Внезапно и быстро протянутая правая рука сгребла мои волосы, отводя с лица, и, собрав их в кулак, он дернул на себя, чтобы разглядеть лицо в свете лампы.

— Ай! — завопила я, схватившись за его руку, но он держал железной хваткой и смотрел холодным взглядом прямо в глаза:

— Ты, кажется, хотела поиграть?

— Ну…

Я растерялась. Выглядел он сейчас далеко не таким дружелюбным и терпеливым, как пять минут назад, и рука на моих волосах причиняла легкую боль. С другой стороны, я только что сама просила взять меня в БДСМ-клуб. Выходит, он был прав? Это совсем не мое, и пробовать не стоит? Нет, я не согласна.

— Я…

— Закрой рот, саба.

Он продолжал разглядывать мое лицо. На свидание я накрасилась, но теперь вовсе не была уверена, что все выглядело идеально, и невольно задергалась. Кажется, я уже съела всю помаду, и тушь могла размазаться, а на лице, к тому же, глупое удивление и легкая болезненная гримаса от того, что мои волосы все еще были сжаты и натянуты его рукой — прямо скажем, не лучший мой в жизни выход.

— Эммм…

Я, правда, не знала, как на такое реагируют. Но он к тому времени уже принял решение за меня и объявил:

— Ты — моя саба до шести утра. Я обучу тебя кое-чему, покажу клуб, проведу первую сессию. Стоп слова обычные — желтый, красный. Если ты говоришь «красный», сразу едешь домой, ясно? Я спросил: ясно или нет? — повторил он громче, и что-то внутри меня дернулось в неподдельном страхе.

— Да, — быстро ответила я, слегка обалдев, все еще не веря, что он согласился и не вполне понимая, что он говорил.

— Живешь далеко отсюда?

— Рядом, — сказала я и назвала адрес.

— Отлично, — кивнул он. — Завозим твою машину и едем на моей. Бегом за руль и за мной.

Вставляя ключ зажигания в замок, я еще некоторое время думала, что он сейчас просто уедет. Но «БМВ» лишь мягко сдала назад, плавно объехала меня, когда впереди загорелся зеленый и, не спеша, пересекла перекресток, приглашая последовать за ней.

Когда я снова села в его машину возле моего дома, лицо моего нового знакомого изменилось почти до неузнаваемости, словно он перевоплотился. Передо мной теперь сидел весьма жесткий мужик с очень строгим взглядом. Свет в салоне на этот раз не горел, но лицо было довольно легко различимо — как и очертания мускулистых рук в футболке: куртку он снял.

— Сними пальто, — скомандовал он, и я, лишь немного помедлив, развязала пояс и начала расстегивать пуговицы. Рассмотрев мое тело под тоненькой блузкой и юбкой, он провел пальцем по двум верхним пуговицам и расстегнул их.

— Чулки? — спросил он, скользнув ладонью по колену.

— Колготки, — покачала головой я, чувствуя себя клушей.

— Снимай, — сказал он, даже не думая отворачиваться.

Я покраснела до ушей и задышала так, словно пыталась притвориться тюленем.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь. Прямо сейчас. И быстро, — нетерпеливо скомандовал он, переводя тяжелый взгляд на лицо.

— Хорошо, — прошелестела я, сбросила ботинки и стала извиваться на сиденье, пытаясь снять колготки так, чтобы не задирать юбку полностью.

И лишь когда я закончила, этот ублюдок садистски улыбнулся и сказал:

— А теперь трусики.

— Но…

— Трусики. Сейчас же.

По взгляду стало ясно, что он не шутит. Я сглотнула, почувствовав, как откликается тело. Это было невероятно, но мои соски затвердели, а низ живота стал чувствительным и влажным. По позвоночнику пробежала дрожь.

Выполнив приказ, я запихнула черные кружевные трусики в свою сумку, следом за колготками, и уставилась на него.

— Глаза! — одернул он внезапно громким шепотом, и я даже вздрогнула, мгновенно опуская взгляд.

— Мне нельзя смотреть на тебя? — пробормотала я испуганно-невнятным голосом куда-то себе в колени.

— Так — точно нельзя. Ладно, слушай правила. Первое — я повторять ничего не буду. Предупреждаю один раз, на второй ты получаешь наказание. Ясно?

— Да.

Мои колени судорожно сдвинулись, а ноздри расширились, невольно вдыхая его запах, когда он внезапно замолчал и наклонился. Все мои внутренности сжались, но оказалось, что он перегнулся через меня лишь для того, чтобы захлопнуть не до конца закрытую мной дверь, а затем снова сел ровно на своем сидении, лишь слегка обернувшись ко мне:

— Стоп-слова: желтый, красный. Если ты говоришь желтый, это означает: сильнее не надо — для боли или то, что ты напугана — для остальных воздействий. Я остановлюсь, и мы обсудим это. Если ты говоришь «красный» — все прекращается, и ты едешь домой.

— Понятно.

— В клубе веди себя тихо и будь послушной. Ты по определению подчиняешься всем доминантам, хотя я большую ГЛАВА времени буду рядом. Сегодня до тебя никто, кроме меня, не будет дотрагиваться в интимных местах, заниматься сексом или воздействовать другим серьезным образом. Но иногда другие домы могут погладить тебя по голове или обнять за плечи, дотронуться до спины — это нормально.

— Хорошо.

— Теперь обсудим твои ограничения на сегодня. Поскольку ты новичок, жестких воздействий я не планирую, но все же надо определиться с твоими интересами. Посмотри на меня сейчас.

Подняв взгляд, я постаралась сделать его максимально мягким, но он все же покачал головой:

— Ты такая же саба, как я — японский почтальон.

Резко поднятая рука заставила меня моргнуть и испугаться — показалось, он сейчас ударит по лицу. Но теплая ладонь просто погладила щеку:

— Вот это взгляд сабы. Он должен быть либо испуганным, либо умоляющим. Всегда покорным.

— Хорошо.

— Да, господин, — поправил он, продолжая смотреть в глаза.

— Да, господин, — послушно повторила я.

— Хорошо. Как насчет порки?

— Да, — еле слышно согласилась я, судорожно облизнув внезапно высохшие губы. Мой взгляд невольно упал на кнут, и низ живота судорожно сжался.

— Нет-нет, — хмыкнул он, проследив за мной, — моей ладони и шлепалки тебе сегодня хватит, это точно. Думаю, покричишь даже немного.

Я тяжело дышала, сдвинув колени. Мне казалось, ткань юбки вот-вот начнет намокать от возбуждения.

— Мокрая? — внезапно спросил он, снова читая мысли, и я вскинула изумленный взгляд. Как?

— Это легко, малыш, — снисходительно ответил он на невысказанный вопрос. — Хорошо. Начнем с этого. Как насчет публичности?

— Публичная сцена? — уточнила я, и глаза раскрылись сами собой.

— Вот этот взгляд, — сказал он, снова потрепав меня по щеке, словно похвалил щенка за принесенную палку. Я опустила глаза, чтобы скрыть возмущение.

— Значит, предпочитаешь приват? — негромко уточнил он.

— Думаю, да, — выдавила я.

— А как насчет обездвиживания? Связывание, пристегивание? Многие пугаются в привате.

— Я не знаю.

— Ладно. Поехали, разберемся. Пристегнись.

По дороге я искоса разглядывала его. Хорошо прокачанные мускулистые руки, в целом плавная манера вождения — правда, иногда он неосторожно разгонялся, потому, очевидно, и въехал в меня. На лицо смотреть было теперь неловко — я опасалась очередного выговора — но все же бросала быстрые косые взгляды

Ярко выраженные скулы, хотя в целом лицо скорее широкое. Темные яркие глаза под очень густыми бровями, полные губы, твердая линия рта. Да, парень определенно попадал в мой вкус. Интересно, как ему моя внешность? Подходит ли моя одежда для клуба? Колготки — определенно нет, это мы уже выяснили. А как насчет юбки и блузки?

Когда через пару минут машина остановилась возле жилого дома, я удивленно посмотрела на него.

— Приехали, вылезай, — мягко сказал он, отстегнув мой ремень.

Уже? Я и не предполагала, что в моем районе есть какие-то клубы. Выскочив на улицу без пальто, я открыла заднюю дверь и мгновенно закуталась, но все же успела замерзнуть — и меня стало колотить.

— Иди сюда, — позвал он, обходя машину. Я сделала один шаг и попала в неожиданно теплые успокаивающие объятия.

— Если ты передумала, это ничего страшного, — сказал он в мою макушку. — Просто скажи.

— Я не передумала, — пробормотала я куда-то в район его груди, обтянутой черной футболкой.

— Уверена? — на этот раз он обхватил мою голову обеими ладонями и запрокинул лицо, заглядывая в глаза.

— Да.

— Да, господин. И это последнее предупреждение, саба.

— Да, господин, — быстро поправилась я. Во рту опять пересохло от его взгляда, внизу живота стало тянуть.

— Идем.

Он взял меня за руку, и мы быстро пересекли двор, а потом я спустилась за ним в какой-то подвал. Дверь без опознавательных знаков открылась после однократного звонка, и мы попали в полутемный предбанник, где скучали два охранника такого размера, словно их взяли на работу прямо с конкурса гигантов после того, как эти двое не поделили первое место.

— Добрый вечер, мастер, — почти хором произнесли оба, и тут мне стало не по себе, словно я очутилась в странном зазеркалье. Мой спутник сбросил куртку в руки одного из них, а затем быстро развязал мое пальто и критическим взглядом прошелся по мне сверху вниз.

— Миш, принеси девушке платье, — сказал он, едва повернув голову, и один из амбалов почти сразу исчез.

В этот момент мне пришло в голову, что я до сих пор не знаю его имени. А он — моего.

— Как тебя зовут? — тихо спросила я.

— Нет, саба, на «вы», — качнул он головой, снисходительно глядя сверху вниз.

— Как вас зовут, господин? — спросила я, не удержав улыбку.

— Макс. И это справочная информация, тебе нельзя называть меня по имени — только господин или мастер. Твое имя?

— Лиза, — сказала я, следя глазами за вернувшимся охранником Мишей с какой-то крошечной красной тряпочкой в руках.

— Хорошо, Лиза. Надень это платье, раздевалка там, — скомандовал мой новоиспеченный господин, протянув мне шелковую тряпочку.

— Это платье? — изумленно переспросила я, встряхивая его в руках. Выглядел наряд так, словно предназначался маленькой девочке — по размеру. Но разглядев его внимательнее, я поняла, что ничего детского в нем определенно нет.

— Саба. Если ты сейчас же не пойдешь в раздевалку, то переодеваться будешь здесь, — поторопил меня Макс.

— Ладно, ладно. Уже и спросить ни о чем нельзя, — пробурчала я, пытаясь за напускным нахальством скрыть растущие опасения и неловкость, и быстро направилась в указанную им сторону.

Раздевалка, в которую я попала, оказалась очень просторной, со множеством зеркал и шкафчиков — выбрав открытый, я бросила внутрь сумку и стала снимать свою одежду.

Платье из легкой тянущейся ткани, выданное мне Максом, облепило как перчатка, и сразу стало понятно, что лифчик придется снять — впрочем, у груди была минимальная поддержка, но вырез такой низкий, что я всерьез опасалась оказаться обнаженной при каком-нибудь неосторожном движении. Хорошая новость заключалась в том, что моя фигура смотрелась в нем очень неплохо, прическа тоже в целом была в порядке после всех приключений, благодаря удачной стрижке, и даже косметика не слишком размазалась — осталось лишь слегка подкрасить губы перед тем, как убрать сумку в шкафчик.

Но вот мои бедра лишь слегка прикрывала крошечная юбочка, и это пугало уже всерьез — наклоняться нельзя совсем. Садиться, получается, тоже. Или надо снова надевать трусики. Можно так сделать или нельзя?

Удачно, что накануне я сделала полную эпиляцию, мелькнуло в голове — но все же некоторое количество волос в одном-единственном месте, за исключением головы, осталось. И эту «прическу» я никому, кроме партнера, показывать не планировала.

Снова посмотрев в зеркало, я поняла, что просто не могу выйти в этом красном носовом платке без трусов, и решительно достала их из сумки — черные и кружевные, они в принципе неплохо подходили к платьицу, и я даже успокоилась, когда надела их. А вот обувь не подходила к нему совсем. И, стоило мне подумать об этом, как взгляд нашел ответ, напечатанный мелкими буквами прямо на зеркале, в которое я смотрелась:

«На входе в клуб приняты следующие тарифы, — гласило объявление, — Выйти из раздевалки в надлежащей обуви (туфли, шпилька) — пять шлепков от секьюрити. Выйти из раздевалки в ненадлежащей обуви — десять шлепков, плюс наказание от дома на его усмотрение. Выйти из раздевалки в трусиках — пять шлепков от секьюрити. Другое нижнее белье — предоставление тела секьюрити на 5 минут без ограничений или минет».

Судорожно сглотнув, я перевела взгляд на собственное отражение в зеркале и поняла, что выгляжу реально перепуганной. Итак, мои трусики стоили порки. Но вот так сразу, да еще от одного из этих амбалов? Хочу ли я такого рода развлечений при входе? С другой стороны, идти в клуб полуголой хотелось еще меньше… я впала в замешательство и застыла перед зеркалом, испытывая постыдно сильное желание сбежать. Если бы в раздевалке было окно — возможно, я полезла бы в него через минуту, невзирая на сексуальное притяжение к новому знакомству, попутно плюнув и на гордость, и на любопытство.

— Саба, я долго буду ждать? — внезапно вопросил уже знакомый голос, и я вздрогнула всем телом, оборачиваясь к Максу. Оказалось, пока я сверлила взглядом стену в надежде прорубить окно, он открыл дверь в раздевалку и стоял теперь в проходе. Его строгий взгляд скользнул по моему телу и смягчился, вернувшись к лицу:

— Оставь трусики на первый раз, если боишься. Идем.

— Спасибо, — тихо сказала я, босиком выходя наружу. Как мало, оказывается, человеку надо для счастья — всего лишь остаться в трусах в нужном месте.

* * *

Внутри оказалось очень тепло, даже немного душно — и людно. Лишь только взглянув вокруг, я сразу же поймала на себе заинтересованные взгляды полуголых мужчин в кожаных брюках — и невольно шарахнулась к Максу, словно хотела на него залезть.

— Тихо, не бойся. Ты со мной, — сказал он, потрепав меня по волосам и, крепко держа за руку, повел через весь зал к барной стойке.

Люди не толпились, но собирались в небольшие кучки вокруг станков, крестов и прочих мест для проведения сцен, правильного названия которых я не знала. Всего в огромном зале их было около десятка, и почти все были заняты. Все это выглядело как несколько параллельных спектаклей с небольшим количеством зрителей у каждого — полуголых женщин и мужчин, раскрашенных и разодетых в такие эротические костюмы, на фоне которых мое красное платье казалось почти пуританским: некоторые женщины, например, носили платья с круглыми вырезами под обнаженную грудь или прозрачные накидки на абсолютно обнаженное тело.

— Садись, — шепнул мне Макс и сделал знак бармену, — Дим, сделай легонькое что-нибудь с виски для моей сабы.

— Но я не пью, — встрепенулась я, только в этот момент очнувшись от шока, вызванного созерцанием местных обитателей. Но, как ни странно, начала даже успокаиваться, теперь уже не чувствуя себя такой уж обнаженной — надо признать, если сидишь в одних трусиках и носовом платке среди толпы обнаженных людей, ощущаешь себя как в доспехах. Но и этого было недостаточно, чтобы расслабиться в таком месте.

— В этот раз тебе немного надо, — сказал он, глядя прямо в глаза, и я порозовела, вновь опуская их. Какое-то время мои уши привыкали к шуму — смеси громкой трансовой музыки в зале, свисту плетей, шлепков и громких стонов. От духоты и смущения я сразу стала краснеть, не зная, куда деть себя и свой взгляд.

— Мастер и господин — это одно и то же? — спросила я, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение за непринужденным, как мне тогда казалось, разговором.

— Нет, малыш, — ответил Макс, снисходительно глядя чуть сверху — он сидел рядом, гораздо ближе, чем это могло бы считаться приличным, хотя и не касался меня пока, — Господин — это каждый дом, кто хочет так называться. А на мастеров у нас в клубе сдают экзамены.

— А сабмиссивы-мастера есть?

— Да. Мы называем их сладкими малышками. Или просто сладостями, если коротко.

— Ты с такими привык иметь дело?

— В основном, да.

Веселый светловолосый бармен с фигурой спортсмена поставил передо мной бокал, слегка наклоняясь вперед через стойку:

— Привет, малышка. Как зовут?

— Лиза, — еле слышно прошептала я, смущаясь от прямого взгляда на мою грудь, едва прикрытую чертовым платьем-тряпочкой.

— Красивые грудки. Можно потрогать, Макс?

— Нет, она новенькая, не пугай, — отрезал мой дом, когда я слегка вздрогнула, и приобнял за плечи, — без паники, саба. Ты со мной. Дыши.

— Макс, ты с новичком? — хмыкнул бармен, ловко орудуя шейкером. — Я думал, прежде розовый снег увижу.

— Бывает, — неопределенно пожал плечами мой спутник, и его теплые пальцы неожиданно коснулись моего подбородка:

— Готова немного поиграть?

— Да, — ответила я, но так испуганно, что сама себе не поверила. Теперь, в этом людном помещении, под десятками взглядов, я вовсе не была уверена, что смогу получить удовольствие от сексуальных игр.

— Давай начнем с простого, — не сдержав сардоническую улыбку, предложил он. — Я приказываю — ты выполняешь.

— Да, господин.

— Умница. Бери свой стакан и пей. А потом смотри в зал и говори мне все, что приходит в голову. Глоток — смотришь — говоришь — глоток — говоришь. Но молчать можно только пока пьешь. Ясно?

— Да, господин, — сказала я, схватила бокал и принялась не спеша пить, не отнимая бокал от губ, пока не опустошила его наполовину. Говорить с ним о происходящем в зале? О боже. О боже. Мне проще было бы сделать ему минет у всех на виду, честно.

В зале чего только не происходило. Ближе всего к нам стоял закованный в цепи мужчина у столба. Его партнерша — женщина-доминант, секла его плетью, на мой взгляд, совершенно немилосердно. Парень, весь покрытый потом, дрожал и постанывал. Но район его гениталий, обтянутый мягкими, ничего не скрывающими штанами, демонстрировал возбуждение.

— Ужасно противно на него смотреть, — призналась я и перевела взгляд дальше.

Следующая картина, напротив, заставила меня сглотнуть и сдвинуть колени. Очень красивая юная девушка со связанными руками стояла на коленях перед здоровенным парнем и делала ему минет в то время, как второй парень, стоя за ее спиной, периодически шлепал ее по спине и ягодицам стеком.

Судорожно сжав стакан, я второпях поднесла его к губам и снова стала пить, старательно отводя глаза от девушки. Но Макс, наблюдавший все это время за моим лицом, не был настроен позволить мне скрывать эмоции.

— Как тебе вторая сцена? — спросил он, теперь изучая взглядом мои соски, предательски затвердевшие.

— Возбуждает, — призналась я, жутко краснея.

— Хорошо, — еле слышно согласился он. — Дальше.

Дальше было еще хуже. Девушка на столе с широко раздвинутыми и зафиксированными ногами — и парень в медицинской маске, «прощупывающий» ее изнутри.

— Не мое, — сказала я, в полной уверенности, что отвечаю искренне, но Макс качнул головой, не принимая ответа:

— Посмотри еще раз.

Нахмурившись, я снова взглянула на ту пару. Меня пугало то, насколько глубоко в ней была почти целая кисть парня — это даже вызывало легкую тошноту. Но переведя взгляд на ее лицо, я поняла, что саба в полном экстазе. И еще мне нравилась ее поза.

— Если бы он делал что-то другое…

— Что, например?

— Я не знаю.

— Врешь. Дому нельзя врать, саба. Попробуй еще раз.

— Я не могу, — умоляюще попросила я, и на глаза даже навернулись слезы.

Губ Макса коснулась легкая улыбка:

— Хорошо. Тогда выбирай: ты можешь подумать и сказать, какие фантазии у тебя возникают по мотивам этой сцены либо получить наказание.

— Какое?

— Узнаешь, если выберешь его, — улыбнулся он во весь рот.

Я прикрыла глаза. Это был не выбор, а какой-то обман. Но мое тело недвусмысленно откликалось на тепло его руки, мягко поглаживающей мое плечо, и соблазн оказался нестерпимым.

— Хорошо, накажи меня, — сдалась я.

— На «вы», саба. И это последнее предупреждение.

— Да, господин.

— Умница, — сказал он и, слегка переместившись, внезапно обхватил мои бедра ладонями и поднял, усадив на стойку.

Мои глаза расширились, и паника мгновенно охватила все тело. Он не предупреждал, что выставит меня на всеобщее обозрение. Поймав на себе несколько заинтересованных взглядов мужчин, которые пили у бара со своими сабами и в одиночку, я задергалась:

— Господин… пожалуйста…

— Тихо. Тихо, — сказал он, подходя еще ближе, чтобы заключить меня в кольцо своих рук, — В чем дело?

— Я не могу, когда все смотрят.

— Ты даже не знаешь, что мы будем делать.

Когда его аргумент дошел до моего почти отключенного сознания, я немного расслабилась. В самом деле. С чего я взяла, что со мной будут делать то же, что с той женщиной? О боже. Кажется, я гораздо впечатлительнее, чем думала о себе.

— Лучше? — спросил он, внимательно и спокойно глядя прямо в лицо. Ему хотелось доверять.

— Да, — прошептала я.

— Смотри только на меня. Понятно?

— Да.

— У тебя только одно задание сейчас. Смотреть на меня. Как только переведешь взгляд в сторону, отнесу тебя на такой же стол, поняла?

— Да, господин.

— Хорошо, — сказал он и позвал бармена. Соблазн повернуть голову был очень велик, но я сдержалась, продолжая смотреть в лицо дома. Его теплый, успокаивающий взгляд быстро вернулся. Но краем глаза я уже увидела что-то в его пальцах — совсем маленькое. И позади меня стало очень тепло — похоже, бармен, подошел вплотную.

— Дима, придержи ей руки, будь добр, — попросил внезапно Макс, и почти сразу на мои предплечья легли две теплые мужские ладони, отводя их чуть назад и немного сжимая.

— А что мне за это будет? — послышался веселый бархатистый мужской голос из-за моей спины.

— Ты, кажется, хотел дотронуться до ее груди?

Все мое лицо залила краска. Он не мог так со мной поступить. Он же обещал.

— Хорошо, — снова хмыкнул бармен сзади, а Макс, раздвинув мои ноги, приблизился вплотную и прикоснулся к верхней части моей груди кусочком льда.

Тихо вскрикнув, я дернулась, но мои руки крепко держал бармен Дима. Кусочек льда садистски медленно продвигался вдоль груди, а потом Макс уронил его… прямо в вырез платья.

Я снова охнула, извиваясь, когда лед скатился на живот и сразу затем — ниже, оставляя на коже влажную холодную дорожку. Мужчины засмеялись. Еще трое придвинулись ближе к барной стойке, одна пара подошла с другой стороны понаблюдать за спектаклем. Мои щеки горели.

— Пожалуйста, не надо, господин…

Меня беспокоил не столько лед, сколько все эти взгляды, но Макс снова взял кубик льда и на этот раз провел по другой груди — и снова уронил его в вырез. Содрогнувшись всем телом, я с ужасом поняла, что попытка вырваться из рук Димы вышла мне боком — бармен слегка наклонил меня назад, почти полностью лишая равновесия и, таким образом обездвиживая. Теперь я полулежала на нем, тяжело дыша и краснея, как пион, потому что Макс уже водил льдом по моим соскам, ставшим полностью видимыми под намокшей тканью — а затем она, к моему ужасу, просто соскользнула вниз, оставляя мою грудь обнаженной.

Но хуже всего было то, что творилось с моим телом. Боже, я была возбуждена, и очень сильно. Страшно было даже подумать о том, что Макс может заметить, насколько мокрые у меня трусики. Но в тот момент, когда я уже начала паниковать, он внезапно наклонился и обхватил сосок губами, мягко лаская и согревая его.

Я хотела бы удержать стон, но не смогла — и тут его губы переместились к другому соску. Весь мир словно вспыхнул. Кровь ревела в ушах, возможно, уже сказывалась и небольшая доза алкоголя, и я закрыла глаза, забывая обо всех, кто стоял вокруг. Когда моей груди снова стал касаться лед, я хотела этого больше всего на свете… хотела даже большего. И, стоило мне издать новый стон, как его рука скользнула вниз и под юбку — вместе со льдом.

Широко открыв глаза, я взвизгнула, когда неровный осколочек льда оказался прямо под трусиками… вскинувшись и взбрыкнув всем телом, я в отчаянии застонала, когда Макс жестко удержал одно из моих бедер и протолкнул лед внутрь, прямо в мое горячее, скользкое, судорожно сжавшееся влагалище. Дима сжал меня еще крепче, на этот раз обхватив одной и рук чуть пониже груди.

— А-ааааах, — отчаянно пискнула я, полностью обездвиженная, и тщетно брыкающаяся.

— Прекрати, — властным и довольно суровым голосом потребовал Макс, глядя в глаза, — Саба. Немедленно прекрати сопротивляться.

— Я не могу… пожалуйста…

Мои щеки горели от стыда. Очень хотелось секса, прямо сейчас, но все эти люди меня ужасно смущали. Если бы только я могла остаться с ним наедине.

— Тебе нужен кляп? — холодно уточнил Макс, и я тут же закрыла рот, испуганно помотав головой и округлив глаза. Нет, только не кляп. Это самое худшее, что вообще может быть — я не смогу сказать стоп-слово и…

Внезапно начиная задыхаться, я почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами.

— Лиза?

— Не надо. Не надо кляпа, пожалуйста, — выдавила я, мгновенно теряя все: возбуждение, интерес к происходящему и чувство безопасности.

— Его не будет, малыш, успокойся. Кажется, мы нашли одно табу, верно?

— Т… табу?

— То, что нельзя с тобой делать, — мягко пояснил он, заключая меня в объятия и поправляя на мне платье так, чтобы закрыть соски. Я внезапно поняла, что мои руки уже свободны, и в следующую секунду Максим оторвал меня от барной стойки и пересадил на высокий мягкий стул:

— Ты в порядке? Хочешь выпить чего-нибудь?

— Да, дай воды, пожалуйста.

Он поднес к моим губам стакан с водой, но пока я пила, все же поправил:

— Пожалуйста, господин.

— Да, господин. Пожалуйста, господин, — послушно повторила я, поставила стакан на стойку и подняла робкий взгляд. Его глаза смеялись:

— Сабочка, я предупреждал.

— О, черт. Ты серьезно?

— Да. Встань и наклонись.

— Здесь?

— Да, милая. Прямо здесь.

— Ты хочешь меня отшлепать?

Мое тело словно одеревенело. Теоретически мне всегда казалось, что я буду наслаждаться шлепками. Практически я никогда не предполагала, что такое может произойти в людном помещении, да еще у барной стойки, где толпилось полно народу.

— Ты не хочешь перефразировать свой вопрос, саба?

— Да! Да, хочу, господин. Вы хотите меня отшлепать? — спросила я, снова краснея.

— Немного, чтобы улучшить твою память. Наклонись, малыш. Еще одна минута ожидания — и ты получишь семь шлепков вместо пяти.

Стиснув зубы, я повернулась к барной стойке и замерла в замешательстве, не понимая, какую именно позу надо принять, но Макс уже встал и нажал на мои плечи, поворачивая к мягкому стулу, на котором я только что сидела:

— Вот так, милая, животиком на стул. Можешь взяться руками здесь. И расставь ноги чуть пошире… вот так, — мягко подсказывал он, осторожно отодвигая в сторону мою босую ступню своим ботинком. Мое платье снова сползло до талии, а сзади — задралось. Фактически, уже ничто не прикрывало голого тела, кроме трусиков.

На какое-то мгновение меня посетило чувство нереальности происходящего, словно мне это снилось. Но в следующую секунду его ладонь звонко впечаталась в мои ягодицы, и я вздрогнула, сжимаясь всем телом:

— Ай!

Бах. Бах.

Звуки шлепков я почти не слышала из-за шума в зале, но мне казалось, что я слышу, поскольку это было действительно больно. Уже на третьем ударе слезы выступили на глазах.

— Ай! Ай! — завопила я, повышая голос на пятом шлепке.

— Ну все, все, — сказал он, осторожно разгибая и крепко обнимая меня, снова поправляя платье, — не так уж и сильно, малыш. Чшшшш.

Короткая порка внезапно превратила меня в ребенка. Я громко всхлипнула прямо в его футболку, позволяя гладить себя по голове и утешать. И тут поняла, что во всем этом что-то ненормальное. Это я — ненормальная. Я обнимаюсь с мужчиной, который только что сильно отшлепал меня и хочу, хочу его до боли. Но можно ли о таком просить или он будет презирать меня?

Словно отвечая на мои мысли, в который раз, он скользнул рукой вниз по моему животу и задрал платье:

— Мокрая?

Я лишь тяжело дышала, облизывая сухие губы, когда Макс проник двумя пальцами глубоко в меня и посмотрел в глаза:

— Я хочу тебя трахнуть, прямо сейчас. Ты готова, саба?

Прерывисто вздохнув, я привстала на цыпочки от глубокого, сильно давящего проникновения его пальцев и вцепилась руками в мускулистые плечи:

— Да, господин. Только не на виду у всех, прошу вас.

— Ладно, идем.

Убрав руку, он обнял меня за плечи и повел куда-то вглубь клуба. Мои босые ноги сначала шли по теплой чистой плитке, затем коснулись ковра, и мы оказались в какой-то более камерной части помещения. Света здесь было меньше, а сцены выглядели пожестче — и в то же время потише. Я испуганно отвернулась от гей-пары, молча игравшей с огнем. Но на этот раз, к счастью, мне не требовалось наблюдать за кем-либо и что-то говорить.

Макс не останавливался до тех пор, пока мы не оказались перед лестницей, прямо под которой разворачивалась сессия, от которой я остолбенела. Хрупкая девушка-сабмиссив была распростерта на скамье для порки и связана по рукам и ногам, а здоровенный мужчина жестко обладал ею сзади весьма непривычным для меня способом. Мой взгляд судорожно метнулся к лицу девушки — по ее щекам текли слезы, а во рту находился кляп.

Не помня себя, я рванулась из рук Макса к этой девушке, но он крепко ухватил за предплечье:

— Лиза, нет!

От хлесткого, словно удар плети, окрика я застыла и медленно подняла голову, чтобы посмотреть на него загнанным взглядом:

— Макс… мне кажется, она это не хочет.

— Она хочет, все в порядке. Это ты такого не хочешь, — сказал он, крепко удерживая меня — теперь уже за обе руки.

— У нее кляп.

— И колокольчик в руке. Если она захочет остановить его, она остановит.

— К…колокольчик?

— Да. Медленно повернись и посмотри на ее правую руку. Она свободна уронить колокольчик в любой момент. Его звон означает стоп-слово.

Тяжело дыша, я обернулась: девушка действительно сжимала в руке нечто круглое и металлическое.

— А если он не услышит? — спросила я, все еще тяжело дыша.

— Он услышит. Он ее муж, милая. Я знаю эту пару уже три года. Рита обожает анальный секс. Пожалуйста, расслабься.

Его мягкий голос, наконец, достиг моего сознания, и я смогла глубоко вздохнуть:

— Извини. Я просто…

— Знаю. У тебя проблема с кляпами. Мы поговорим об этом позже. А сейчас я хочу тебя трахнуть, саба, — низким голосом напомнил он и сжал мою ягодицу правой рукой.

— Ау, больно.

— Вперед, малыш, — нетерпеливо подогнал он. — Не заставляй меня ждать.

— Да, господин, — пробормотала я, неожиданно хмыкнув. Я все еще была мокрой, и услышать, что он тоже хочет меня, было приятно.

* * *

Наверху обнаружился полутемный коридор с несколькими дверями. Там тоже было людно, но гораздо тише, чем этажом ниже, в подвале. Макс достал из кармана ключ, провел меня по коридору почти до конца и открыл дверь.

— О, боже, — прошептала я, разглядев приглушенно освещенную комнату изнутри. Спальня садиста: цепи на кровати, цепи на стене. На противоположной стороне висели падлы, хлысты, ремни, флоггеры, стеки, шлепалки, какие-то деревянные биты жуткого вида, наручники, зажимы — и еще несколько вещей, названий которых я не знала.

Рука Макса, только что обнимавшая за плечи, скользнула мне на шею и легонько сжала сзади:

— На колени, саба, — негромким голосом почти без всякого выражения приказал он и закрыл за нами дверь, поворачивая ключ.

Я молча опустилась на колени, покрываясь мурашками — может, от того, что в комнате было слегка прохладно, но, скорее, от сексуального голоса, в котором я не услышала ни единого сомнения в том, что ему могут не подчиниться.

Сбросив ботинки и не глядя на меня, Макс прошел внутрь. Периферическим зрением я следила за тем, как он подошел к стене, выбрал один из стеков, вернулся ко мне.

— Закрой глаза и сиди ровно. Я буду задавать вопросы, — тем же тоном продолжил он. — Ответишь честно — не получишь ни одного удара. Будешь много врать — окажешься на скамье для порки, и то, что было внизу, покажется нежными ласками.

— Да, господин.

— Как ты относишься к оральному сексу?

— Нормально. Если его не делают мне.

Он хмыкнул:

— Кажется, кто-то подпортил впечатления, верно?

— Да, господин.

— Хочешь еще порки позже?

— Да.

— Нравится стоять на коленях?

— Да, — ответила я еле слышно, чувствуя, как краснеют даже уши.

— Горловой минет?

— О, нет, — испуганно выпалила я, и он снова хмыкнул:

— Хорошо. Анал? — спросил он, осторожно отбрасывая стеком мои волосы назад. Чертово платье снова сползло, и я сидела перед ним на коленях вся красная, с затвердевшими, бесстыдно торчащими вверх сосками.

— Лучше не сегодня, — попросила я, зажмурившись крепче, и услышала в ответ смех:

— Интересно, что с тобой можно делать сегодня. Проникновения сзади? Пальцы, пробки?

— Ммм… да, можно, — скрепя сердце, выдавила я. Но в следующее мгновение стек свистнул в воздухе и огрел по спине.

— Ау! — завопила я, раскрыв глаза. — Ты что?

— Я сказал, не врать. Не надо разрешать того, что категорически не хочешь. Мне не нужны сабьи одолжения, мне нужны твои оргазмы.

— Сабьи? — рассмеялась я над забавным словечком, но тут же умолкла, едва задрав голову, чтобы посмотреть в его суровое лицо — а потом спуститься взглядом ниже, где под тонкими черными брюками обнаружился внушительный бугор.

— Я хочу еще раз услышать ответ на последний вопрос, — сказал он, глядя в лицо. Я покраснела. Было страшно соглашаться, но даже по реакции собственного тела мне было ясно — я хочу.

— Я бы хотела попробовать, — выдавила я, опуская глаза. — Если осторожно.

— Я тебя услышал, принято.

Макс отложил стек, достал из кармана презерватив и расстегнул брюки, под которыми не обнаружилось никакого белья. Мой рот сам собой приоткрылся, когда взгляду предстал здоровенный член.

— Ты красивый, — прошептала я, невольно облизывая губы, пока он раскатывал презерватив по всей длине — и вздохнула с облегчением, что предохранение для него — не пустой звук.

— Давай, саба, — еле слышно приказал он, указав мне глазами направление, и я игриво подобралась к нему, чувствуя, как внутри все больше разгорается желания и азарта. Обведя его головку языком, я фыркнула:

— Клубничный?

— Подумал, тебе понравится, — с улыбкой согласился он, мягко лаская пальцами мой затылок. Я молча кивнула и приоткрыла рот шире, впуская его внутрь, чередуя посасывания с ласками языком и губами. Рука на затылке немного напрягала меня, но Макс не сделал ни единого движения, чтобы заставить меня взять его глубже — ни рукой, ни бедрами. Тяжело дыша, он просто стоял с закрытыми глазами и наслаждался, а потом глубоко вздохнул, намотал мои волосы на кулак и легонько потянул вверх.

Я поднялась и вопросительно посмотрела на него, пожирающего взглядом мое тело.

— Раздевайся, — отрывисто скомандовал он, все еще глядя на мою грудь.

Не спеша поднявшись, я сняла платье и трусики, чувствуя себя немного неловко — он был все еще полностью одет, не считая расстегнутых брюк.

— Туда, — велел он, указав мне глазами к стене, на которой висели цепи. Прямо под ними лежал мягкий мат. Осторожно ступив на него, я подошла лицом к стене и послушно подняла руки, позволяя заковать себя, чувствуя, как сердцебиение ускоряется с каждой минутой, особенно когда он затянул и подергал манжету. Боже, что я делаю? Я его даже не знаю. Что, если он сделает мне слишком больно? Что, если…

— Не думать, — рявкнул он, и увесистый шлепок огромной ладони по уже отшлепанному месту заставил меня взвыть и сжаться всем телом. После небольшой паузы он шлепнул снова — по другой ягодице. Судорожно схватившись за цепи, я напряглась всем телом, чувствуя себя беззащитной со скованными руками.

Еще один удар — и я бы заплакала, не столько даже от боли, сколько от этого чувства собственной незащищенности, но он больше не ударил, а погладил ладонями мои бедра, после чего теплые руки поползли вверх, лаская живот и, наконец, грудь.

Тихий стон, беззащитность которого поразила меня саму, словно вырвался из какого-то затаенного нутра. Я обычно так не стонала. Макс подошел ближе, словно откликаясь на зов, и мой затылок сам собой лег на его грудь. Его пальцы сжали мои соски, почти до боли, а затем снова — нежные ласки. И снова сжатие.

— Ай!

— Чшшш. Закрой глаза, — прошептал он мне на ухо, и одна его ладонь поехала вниз, где очень скоро чуткие подушечки пальцев нащупали мой клитор и стали ритмично стимулировать его круговыми движениями — а потом быстрыми мягкими нажатиями. Его пальцы на моей груди, тем временем, сильно сжимали и выкручивали сосок. Если бы не эта чувствительная отвлекающая боль, я бы уже кончила — так классно он умел ласкать внизу.

Тихонько захныкав, я прижалась к нему спиной еще ближе, и он, наконец, оставил мою грудь в покое, но тут же прекратились и ласки. Так что я застонала еще громче — от разочарования.

— Отшагни немного назад и прогнись, — прошептал он, сам отводя мои бедра на нужное расстояние, а затем отодвинул мою щиколотку в сторону своей ногой. Ухватившись за цепи, я почти повисла на них, принимая первый толчок. Тремя весьма немилосердными ударами он втиснулся в меня до конца, крепко удерживая мои бедра прижатыми к своим. Мурашки пронеслись по всей спине вверх — до затылка, и я громко застонала.

— Вот так. Кричи, громче, — требовательно прошептал он и тут же принялся трахать меня так, словно это тоже было наказание.

Теплые руки быстро вернулись на мою грудь, сжимая ее, а его темп ускорился, и мне было трудно даже дышать. От совета кричать он мог бы и воздержаться, подумала я позже — даже если бы захотела, я не смогла бы удержать ни единого громкого стона с каждым его толчком. Под конец, перед самым оргазмом, я уже даже не стонала, а скулила, словно щенок, чувствуя, как вся становлюсь мокрой и растекаюсь в его руках, безвольно позволяя ему двигаться как угодно. Оргазм взорвал что-то в моей голове, и я ничего не соображала даже тогда, когда он уже отстегнул меня и взял на руки, закутав в плед.

— О боже. Что со мной? — хриплым шепотом спросила я, когда вечность спустя обрела способность говорить.

— Сабспейс, малыш, — еле слышно ответил он, словно боялся потревожить мое состояние, еще до конца не проснувшееся. — У тебя такие офигевшие глаза.

— Меня никто так не трахал.

— Догадываюсь. Иначе ты бы от этого не улетела так просто, — с нежной улыбкой ответил он, все еще очень тихо и еще немного покачал на коленях, заправляя за ухо прядь.

— Ты такая маленькая там, внутри. Мне было горячо.

— Это ты здоровенный.

— Делаешь дому комплименты, маленькая саба?

— Это нельзя? — робко спросила я.

— Можно, — сказал он и наклонился, касаясь моих губ губами. Нежно и очень медленно его язык приласкал мою нижнюю губу, раскрыл рот, скользнул чуть глубже, коснувшись моего языка, вернулся. О боже. Это было почти как маленький оргазм. Может ли один человек так хорошо уметь делать все, что связано с сексом?

С тихим стоном я обняла его за шею, возвращая нежный поцелуй и с глубоким удовлетворенным вздохом уткнулась в его шею, вдыхая его запах, терпкий после секса.

— Я хочу с тобой еще поиграть сегодня. Выдержишь, как думаешь? — спросил он, наклонив голову на бок, и мое сердце подпрыгнуло.

— Да, — просияв, отозвалась я. И только пару минут спустя подумала, что, наверное, глупо было так явно показывать свои чувства.

Глянув на циферблат своего мобильного телефона, когда я уже начала одеваться, Макс вдруг заторопился:

— Нам надо быстрее вниз, там аукцион начинается.

— Аукцион?

— Да, сейчас увидишь. Давай-давай, — поторопил он, застегивая брюки, и ныряя одним движением в футболку.

Он снова запер за нами комнату, когда мы вышли, и почти бегом мы бросились к лестнице — а спуститься до конца смогли не сразу, поскольку народ толпился прямо под ней. Нижний зал за то время что нас не было, здорово поменялся. Вместо двух станков откуда ни возьмись вырос небольшой помост, на котором уже стояла абсолютно голая, если не считать набедренной повязки, молодая девушка с большой грудью.

— Порка, минет или куни, игра с воском. Партнер любого пола. Две тысячи — два! — надрывался рядом веселого вида рыжий паренек в форме, которую носили местные служащие. Девушка улыбалась, мужчины в зале переглядывались и поднимали руки, называя новые цены. Не успела я и глазом моргнуть, как девушку продали с молотка за десять тысяч.

— Что это значит? — тихо спросила я у Макса.

— Это развлечение, — ответил он, стоя за моей спиной и шевеля мне волосы своим дыханием. — Деньги частично будут зачтены в оплату членского билета в клубе для покупателя и девушки. Тридцать процентов уходит клубу. Тот, кто продаст себя дороже других, получит годовой членский билет. То же самое — тому, кто больше всех потратит денег. Конечно, уже сверх его тридцати пяти процентов.

— Ты хочешь поучаствовать? — спросила я, и на лице Макса появилась какая-то странная улыбка.

— Не знаю, малыш. Пока — просто понаблюдать, — ответил он через небольшую паузу.

Тем временем на сцену вышла новая девушка, и все началось с начала. Глядя на полуобнаженных девиц на сцене, которые выходили одна за другой, я пыталась понять, что бы чувствовала на их месте, но никак не могла представить это. Наверное, умирала бы со страху.

— Когда-нибудь пробовала секс с девочкой? — тихо спросил Макс, обнимая меня за талию сзади и погладив ладонью по животу.

Я смущенно помотала головой. Спросил он не спроста — на сцене стояла саба-лесби.

— Дорогие дамы, редкий лот, — кричал ведущий в зал. — Куни плюс все, что вы захотите, в течение получаса. Только для женщин. Тысяча — раз!

Руки Макса поползли вверх, и он стал тереть мои соски под платьем, а затем снова наклонился к уху:

— А думала об этом?

— Да, — выдохнула я, приваливаясь к нему спиной, поскольку ноги внезапно ослабели.

— Хочешь, чтобы тебя вылизала девочка? Она точно знает, где и как ласкать, — прошептал он, проводя пальцами по моему животу.

— Наверное, да, мастер, — неуверенно ответила я, погруженная в свои ощущения, полагая, что вопрос чисто гипотетический. Но тут Макс внезапно поднял руку:

— Семь тысяч! — громко сказал он, и ведущий кивнул:

— Семь тысяч — раз!

— Ты что, — прошипела я, испытывая такое смущение, что от страха забылась, дернув Макса за руку. Ледяной взгляд сверху вниз мгновенно сказал мне, что это я сделала зря.

— П…прости… те, — пискнула я, мгновенно опомнившись, но Макс качнул головой:

— Будешь наказана.

— Семь тысяч — два! — прокричал рыжий паренек со сцены.

— Десять тысяч! — выкрикнул хриплый женский голос с другой стороны зала.

— Чтоб тебя, — с какой-то веселой улыбкой выругался Макс и снова поднял руку, — Пятнадцать!

— Двадцать, — сразу отозвался тот же голос с нахальной задиристой интонацией, и многие засмеялись, оборачиваясь на Макса.

— Поймаю и выпорю, Марина, — беззлобно крикнул он в ту сторону, — Двадцать одна!

Сыграла ли свою роль его угроза или же та девушка решила сама отказаться от торга, но в итоге на лот никто больше не претендовал.

— Двадцать одна тысяча — три! — жизнерадостно прокричал ведущий, едва не подпрыгивая на месте. — Лот уходит его величеству, нашему прекрасному, неповторимому, великолепному мастеру Максу!

Когда зал взорвался аплодисментами, и все стали оборачиваться на нас, я заподозрила, что что-то не так. По какой-то причине Макса, похоже, все знали и, судя по лицам, любили. Но спросить его напрямую, в чем тут дело, я не решилась, тем более, что как только аукцион закончился, Макс стал прожигать меня таким взглядом, что я мигом опустила глаза долу и прошептала:

— Пожалуйста, простите меня, мастер. Я просто смутилась и…

— Идем, саба, — холодно ответил он и взял меня за шею, как в комнате. Но здесь это ощущалось гораздо унизительнее, когда он так вел через весь зал, а люди смотрели на нас, посмеиваясь. Некоторые, словно что-то почуяв, сразу увязывались следом, и в результате к бару мы подошли, сопровождаемые толпой из семи человек.

Одна девушка, в которой я мгновенно узнала купленный «лот», подошла чуть ближе и смиренно опустилась на колени перед Максом:

— Господин, я к услугам вашей сабы, — мелодичным голосом произнесла девушка, держа руки с аккуратным маникюром на своих коленях. Окинув ее взглядом, я поняла, что ее внешность мне нравится: тоненькая, вся очень гибкая и нежная на вид, с короткой стрижкой, которая придавала ей еще большую хрупкость, открывая изящную шею. Обнаженная грудь совсем небольшая и очень красивая, на мой вкус. Не то, чтобы я хотела ее — я вообще не понимаю, как можно заниматься сексом с девушками — но смотреть на нее было приятно.

— Благодарю, Лори. Пожалуйста, подожди немного, моя саба сначала получит наказание за дерзость.

— Да, господин, — не поднимая длинных накрашенных ресниц, произнесла девушка, но секунду спустя я заметила на себе ее косой любопытный взгляд.

— Дим, — позвал Макс, приближаясь к стойке. — Иди сюда.

Легко перемахнув через стойку, словно был профессиональным спортсменом, парень оказался перед нами.

— Твоя награда, — сказал Макс, с иезуитской улыбкой подталкивая меня вперед.

— Что? — изумленно спросила я. Он не мог так просто отдать меня…

— Можешь играть только с ее грудью, пока она выполняет твои приказы. Пятнадцать минут.

— Хорошо, — просиял бармен. Он быстро оглянулся, попросив кого-то приглядеть за баром и протянул мне ладонь:

— Пойдем, саба. Лиза, верно?

— Да… господин, — через силу произнесла я, чувствуя себя преданной.

Парень отвел меня на некоторое расстояние от бара, к кожаным диванам возле самого входа, где никого не было — что, конечно, не означало отсутствие любопытных взглядов. Под моим немного настороженным взглядом, он стянул футболку, сел на диван и похлопал по своим коленям:

— Забирайся. Верхом, лицом ко мне.

От сердца немного отлегло. Я очень боялась, что он потребует минета, но, видимо, это не входило в их с Максом негласные договоренности, которых я пока не понимала.

Прерывисто вздохнув, я села, как он велел, стараясь не думать о том, как задралось мое платье, обнажая все, что только можно. От парня приятно пахло и в целом он был милым — но мой ответ на его улыбку был принужденным, потому что я ужасно расстроилась. Макс не должен был отдавать меня другому. Не должен был. Это выглядело так, словно ему совсем на меня плевать. А я-то, дура, думала, что понравилась ему.

— Я хочу расслабляющий массаж, — сказал парень, весело глядя в глаза и осторожно дотрагиваясь до моей правой груди кончиками пальцев. — Головы, лица, плеч, груди. И понежнее, хорошо, малыш?

— Хорошо, — быстро согласилась я, не без облегчения, и начала с его головы, от чего моя грудь очутилась прямо перед его лицом.

— Красота какая, — улыбнулся он, очень довольный, и игриво зажал губами сосок. На секунду останавливаясь, я сбилась с дыхания.

— Продолжай, — тут же поторопил он, слегка похлопав ладонью по моему обнаженному бедру.

В целом это получилось приятным. Сидеть с Димой было весело и тепло, его кожа и волосы были чистыми, вкусно пахнущими и приятными на ощупь, а руки — нежными. Грудь — сплошные мускулы и ни одного волоса. Пару раз я ловила себя на мысли, что хочу коснуться его загорелой кожи губами, но так и не решилась. Он ни разу не сделал мне больно, лаская мою грудь и шею, и поблагодарил, когда пятнадцать минут закончились.

— И тебе спасибо, — с нежной искренней улыбкой отозвалась я и поплелась обратно к бару. Все мои вещи, включая мобильный телефон, остались в раздевалке, так что я понятия не имела, который час. Но казалось, что вся ночь уже прошла, поскольку вдруг навалилась ужасная усталость.

Едва взглянув на меня, Макс протянул руку и прижал к себе:

— В чем дело?

— Ни в чем, — сердито буркнула я, раздувая ноздри.

— Я спросил: в чем дело? — медленно повторил он, поднимая мой подбородок, чтобы просверлить жестким взглядом. На этот раз я встретила его таким же угрюмым взором в ответ.

— Саба, тебя выпороть? — чуть-чуть выдвигая челюсть вперед, осведомился он.

— Желтый.

Он на секунду прикрыл глаза, словно получил пощечину, но тут же открыл их и очень спокойно, даже мягко посмотрел на меня:

— Лиза?

* * *

Он на секунду прикрыл глаза, словно получил пощечину, но тут же открыл их и очень спокойно, даже мягко посмотрел на меня:

— Лиза?

— Как ты мог так поступить? — прошептала я, чувствуя, как от слез перехватывает горло.

— Лиза, я присматривал за вами и не видел, чтобы Дима чем-то обидел тебя.

— Он не обидел!

— А в чем тогда дело?

Его тон стал холоднее, и я помотала головой, чувствуя, что уже плачу от того, что уже заранее знаю — ему ничего не объяснить и не доказать.

— Ты меня обидел.

— Потому что передал другому мужчине в наказание? — уточнил он, словно все еще не понимал.

— Да!

— Лиза, ты в БДСМ-клубе. Это подразумевает публичность и обмен партнерами. Чего ты ожидала?

— Не знаю. Мне было неприятно.

— Это было наказание. Оно не должно быть слишком приятным, в этом суть игры, — рассержено отрезал он, и я разочарованно опустила глаза.

Мы словно говорили на разных языках. Хуже того, я даже не могла объяснить толком своих чувств и сама их не до конца понимала. Макс, строго говоря, не сделал со мной ничего ужасного — напротив, согласился на мою просьбу, подарил полночи развлечений и сумасшедший оргазм, а затем, к тому же, отвалил кучу денег за женщину, которая предназначалась исключительно для моего удовольствия. Так почему меня так возмутил этот незначительный эпизод?

— Я не готова была играть с другими мужчинами, — тихо пояснила я упавшим голосом, чуть не плача, — Мне было хорошо с тобой, и…

Я не рассчитывала, что он поймет, но голос Макса внезапно изменился, и теплые руки легли на плечи в середине фразы.

— Я понимаю, — перебил он. — Черт, я понимаю, извини. Домы тоже, бывает, лажают. Ты новенькая, так что… я допустил ошибку. Мне надо было лучше объяснить тебе правила.

— Принято, — сказала я и просияла улыбкой. Макс растрепал мне волосы и взял за руку:

— Готова вернуться в игру?

— Да, — снова улыбнулась я.

— Хорошо.

Он повернулся к купленной на аукционе сабе, которая все это время тихонько сидела на стойке бара и болтала с Димой, угощаясь «Пиной Коладой».

— Лори, — мягко позвал Макс. — Это Лиза. Лиза, это Лори. Она твоя на полчаса.

— Я хочу в приват, — выпалила я, и Макс закатил глаза:

— Ну, разумеется!

Как только Макс закрыл за нами дверь в ту же спальню, Лори опустилась на колени у моих ног и подняла такой милый, откровенно ласкающийся взгляд, что я не удержалась от того, чтобы погладить ее по голове — хоть секунду назад мне и не пришло бы в голову такое сделать с взрослой женщиной.

— Действуй, сладенькая, сделай моей девочке хорошо, — мягко попросил Макс, потрепав Лори по плечу, а затем пересек комнату так, чтобы оказаться в дальнем углу от нас. Там он уселся в кресло, явно собираясь наблюдать.

Мое сердце от слов «моя девочка» подпрыгнуло и предательски расплавилось в груди, хоть я и понимала, что это ровным счетом ничего не значит. Но перспектива сексуальных утех с женщиной нервировала, особенно на глазах у Макса. Что, если у меня… не получится?

Грациозно поднявшись с ковра, Лори мгновенно оказалась выше меня ростом. Она стояла совсем близко, и по идее это могло вызвать дискомфорт, но ее взгляд сиял такой доброжелательностью и готовностью услужить, что мне было тепло и спокойно. Какое-то время мы помолчали, изучая друг друга. Я скользнула взглядом по ярко накрашенному лицу, стильной стрижке из темных волос, огромных витиеватых серьгах в ушах и мягкой красивой линии рта.

Сделав еще шаг вперед, она наклонилась, предлагая мне свои губы, но явно оставила выбор, остановившись в нескольких миллиметрах. Тестируя собственные чувства, я осторожно коснулась полуоткрытого рта, готовая в любой момент отпрянуть, но девушка чудесно целовалась и вела себя очень чутко, лишь отвечая на мои действия и почти не проявляя инициативы. Мы словно знакомились. Постепенно я немного расслабилась и скользнула ладонями по ее телу, испытывая очень странное чувство, особенно когда в моих ладонях очутилась ее обнаженная грудь.

На Лори почти ничего не было, кроме полупрозрачной юбочки и таких же трусиков, но все ее тело было натерто каким-то ароматным маслом и кое-где разрисовано краской: золотистые абстрактные рисунки охватывали область плеч, шеи и бедер. На ощупь девушка была очень мягкой и нежной, как сливочное масло.

— Ложитесь на кровать, — прошептала она мне на ухо, пробегаясь легкими пальцами по моей груди в ответ.

(Сцена изъята из текста в бесплатной версии романа)

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — процедила я сразу после наказания, почти не контролируя собственной ярости, но не желая произносить стоп-слова — будто ему назло. Отзываясь на мою злость, Макс раздул ноздри, отстегнул одну мою ногу, затем вторую, расстегнул брюки и грубо развел мне бедра, крепко удерживая их раздвинутыми. Я сопротивлялась, как бешеная, и попыталась укусить его, когда он лег сверху, придавливая всем телом и просовывая руку между нашими телами.

— А-а-а! — завопила я, когда он потянул за пробку и вынул ее.

— Трахнуть тебя туда? — спросил он, собирая мои волосы в кулак, как в машине.

— Нет! Нет!

С тихим рыком он вошел в меня нормальным способом, но мы все еще будто дрались. И только после пятого или шестого толчка я сдалась. Мурашки поднимались по телу, как в прошлый раз, сопротивляться разливающемуся по позвоночнику теплу и возбуждению было очень трудно.

— М…Макс, — выдохнула я, прижимаясь к нему всем телом. — Да, да! Еще, пожалуйста!

— Держись, — прошептал он и протянул руку, чтобы освободить и мои запястья.

На этот раз он трахал еще жестче, укрощая меня, хотя в прошлый раз казалось, дальше некуда. Я кричала так, что очнулась с больным охрипшим горлом. Макс лежал рядом, моя голова покоилась на его локтевом сгибе.

Мне хотелось сказать, что это был лучший секс в моей жизни, но слова почему-то не шли, и вместо этого я прохрипела, что хочу есть.

— Сейчас спустимся, поедим, малыш, — сказал он. В его голосе после секса тоже появилась хрипотца, и он стал еще более спокойным и бархатистым, — Как ты?

— Хорошо. Я немного устала.

— Немного? Кажется, ты меня только что оскорбила.

Мои глаза распахнулись сами собой, по телу молнией пронесся инстинктивный страх, и я даже приподнялась на локтях, приоткрыв рот, но не в силах вымолвить ни слова в свою защиту.

Макс рассмеялся:

— Хороший рефлекс на слова своего господина. Но на этот раз я пошутил.

* * *

Глубоко вздохнув от облегчения, я упала обратно на подушки и улыбнулась ему:

— На самом деле я очень сильно устала, — ты и правда меня измотал.

— Это хорошо, малыш. Поедим и поговорим, потом я отвезу тебя домой, окей?

— Да, — сказала я, но сердце тоскливо сжалось. Получается, это все. И больше мы, возможно, не увидимся?

Мы по очереди приняли душ, я с трудом влезла в платье, уже ни капли не стесняясь быть без трусиков. Наверное, если бы Макс приказал мне сейчас спуститься голой, это не вызвало бы особых затруднений. Казалось, после второго раза что-то в мозгу взорвалось и бесследно исчезло — только интересно, это были комплексы или остатки здравого смысла?

Игровое пространство клуба заметно опустело к тому времени, как мы спустились. И, если на втором этаже стоны еще слышались из комнат, то тут стало совсем тихо. Только в дальнем от нас углу еще продолжалась какая-то сцена, но за спинами зрителей невозможно было понять, что именно там происходит. Музыка теперь играла тише, мы прошли мимо опустевших станков к бару, и только тогда я поняла, что большинство посетителей все еще здесь, в клубе — только перебрались в другую часть помещения, которая в начале ночи, наоборот, пустовала.

Довольно большое пространство за барной стойкой было уставлено диванами, столиками для комфортного отдыха с перекусом.

— Во сколько закрывается клуб? — спросила я из любопытства.

— Около 7 утра. Сейчас пять, так что некоторые еще поиграют, самые стойкие, — улыбнулся Макс, проводя меня между диванами, то и дело здороваясь то с домами, то с сабами. Чуть поодаль я заметила Лори, сидящую на коленях перед ухоженной яркой доминой в бордовом платье, облегающем тело. Но, в отличие от нарядов саб, это платье выглядело вполне пристойно и подошло бы для коктейльной вечеринки или танцев в любом обычном клубе.

— Ревнуешь? — весело спросил Макс, наклонившись к моему уху. Мы остановились, наблюдая как Лори делает массаж ног своей домине, а так мягко гладит ее по голове, периодически лаская шею и плечо.

— Немного, — призналась я, наблюдая за движениями пальцев домины.

— Лори сказала, что ты ей понравилась. Хочешь поиграть с ней еще в следующие выходные?

— Правда? — вскинулась я.

— Правда, — с еле заметной улыбкой отозвался он.

— Да, очень хочу.

— А со мной? — Макс чуть наклонил голову, глядя на меня так, что все внутренности расплавились — это был ясный, спокойный и проникающий куда-то внутрь взгляд.

— Конечно.

— Хорошо. Ты же понимаешь, что в следующий раз я возьму больше?

— Да.

Вдоль позвоночника прошла теплая волна, колени подогнулись.

Я все еще была в приятном трансе, когда Макс усадил меня на диван и отошел к бару сделать заказ. Он пригласил меня прийти еще раз. Это не конец, это только начало.

На моем лице играла счастливая улыбка. Сфокусировав взгляд, я обернулась и встретилась глазами с барменом. Моя голова была настолько пуста, что я никак не могла восстановить его имя в памяти, а потом откуда-то выплыло: Дима. Нежный, добрый дом. Хотелось бы увидеть его во время сцены, подумала я и снова оглянулась на Лори с ее доминой. Тут мои глаза расширились: саба уже лежала поперек коленей той женщины, и ее шлепали — так сильно, что даже смотреть было больно. Неужели Лори чем-то заслужила такое жесткое наказание? Что она сделала не так?

— Малыш?

Лишь после вопроса Макса я осознала, что он уже стоит рядом, засовывая в карман кредитку. Проследив мой взгляд, он улыбнулся:

— Не волнуйся за Лори.

— За что ее шлепают? — спросила я, невольно прикрывая глаза от очередного сильного удара, но никак не могла отвести взгляд.

— За массаж. Это награда, милая.

— Награда?

— Лори — сабмиссив с уклоном в мазохизм, — пояснил он, присаживаясь рядом. — Посмотри на меня.

С трудом оторвав взгляд от сцены, я заглянула Максу в глаза, и его взгляд мне не понравился.

— Что?

— Ты хотела бы прийти в клуб снова, я правильно понял?

— Да, — растерянно сказала я, и только тут до меня дошло, что с этим могут быть сопряжены какие-то трудности. Например, ограниченный круг членов клуба или высокая входная плата. А я, конечно, далеко не миллионер, хоть и неплохо зарабатываю. Но даже годовая карта в хороший фитнес-клуб для меня — недешевое удовольствие.

— У нас есть определенные правила для членов клуба, — сказал Макс, подтверждая мои опасения. — И есть входное испытание. Если ты его пройдешь без единого стоп-слова — получишь бесплатное пробное членство, на три месяца. Используешь стоп-слово «желтый» — лишаешься бесплатного пробника. Произносишь второй раз «желтый» или используешь стоп-слово «красный» — считай, не прошла.

— Что за испытание? — тихо спросила я, судорожно хватаясь руками за диван, словно мягкое сидение подо мной вдруг пришло в движение.

— Участие в аукционе. Лот выставляется без определенных предложений, какие ты сегодня слышала, он так и называется — пробный. В покупке этого лота участвуют только мастера. Ты можешь выбрать пол мастера, но это все, и только твой покупатель решает, что с тобой делать.

— А если никто не купит?

— Лот уйдет бесплатно в руки свободного мастера, и он все равно проведет с тобой сессию.

— А ты можешь меня купить? — тихо спросила я, испуганно глядя на Макса, но он отрицательно покачал головой:

— Нет, малыш, я не буду, и объясню почему. Весь смысл нахождения в клубе — смена партнеров или, как минимум, публичность. Если домы будут знать, что не могут касаться тебя или Лори или кого-то еще — для них потеряется половина удовольствия от нахождения здесь. Сабмиссивов такие правила тоже держат в тонусе и доставляют удовольствие.

— Но… если этот мастер решит сделать что-то, что я не могу…

— Перед сценой все табу оговариваются. Но это должно быть именно табу, солнышко, а не надуманные страхи или цепляния за каких-то партнеров. Ты ведь хорошо с Димой посидела, верно

— Да, — я опустила глаза.

— И от сцены со льдом возбудилась, верно?

— Верно.

— И от публичной порки? — настаивал он.

— Черт, Макс, не дави на меня, — возмутилась я, вскидывая глаза, но в следующую секунду его ладонь резко шлепнула по моей щеке.

Зажмурившись, я вздрогнула всем телом, а затем медленно открыла глаза, хватая воздух ртом, словно рыба. Он. Ударил. Меня. По лицу. Застыв от шока, я переваривала информацию мучительно медленно, анализируя то, что произошло за долю секунды — скользящий удар. Не слишком сильный, но обжигающий… как и его яростный взгляд:

— Не смей так разговаривать со своим домом, саба.

— Простите, мастер, — пробормотала я, ничего не соображая.

— На колени.

Все мое тело вспыхнуло буквально за долю секунды — прежде, чем я успела даже встать с дивана. Это казалось невероятным, ведь я была уверена, что уже не способна возбудиться этой ночью. Но когда я уже сползла на пол и встала перед ним на колени на прохладную плитку мне было почти больно от желания.

— Ты будешь есть, сидя на полу, — продолжил он холодным тоном.

— Да, мастер.

— Ты будешь молчать, пока мы не закончим есть. Хотя бы одно слово до того момента, когда я положу вилку — и я проведу тебя голой через весь зал, а потом трахну на барной стойке, ясно?

— Да, мастер.

По моему телу неслись мурашки. Последним, о чем я думала, глядя в его глаза в тот момент, была еда. Его выражение лица было таким жестким, какого я не видела за всю ночь — разве что в самом начале, в машине, когда он второй раз велел мне снять трусики.

Официантка-сабмиссив в одной юбочке принесла нам две огромные тарелки с салатами.

— Цезарь с креветками или охотничий с уткой? — спросила она, и я открыла было рот, чтобы ответить, но тут ладонь Макса хлопнула по столу прямо перед моим носом:

— Ни слова, саба! — рявкнул он.

Официанта вздрогнула, пугливо отступая на шаг, но Макс тут же мягко улыбнулся ей:

— Это было не тебе, малышка. Иди сюда.

На моих глазах он привлек девушку к себе на колени, коснулся губами ее шеи, приласкал пальцами спину и затылок, глядя в глаза:

— С меня сцена, — прошептал он ей прямо в губы, и я заметила, как лицо девушки зарделось от удовольствия. А у меня в сердце что-то екнуло, и челюсти сжались сами собой.

— Спасибо вам, мастер, — выдохнула она, взяла его руку и поцеловала, а затем как ни в чем ни бывало вернулась к своей работе.

Ни слова не говоря, Макс подвинул к себе салат с уткой и небрежно подтолкнул в мою сторону «Цезарь»:

— Ешь.

Аппетита у меня поначалу не было — мешало возбуждение и приступ ревности. Я и не знала, что я такая собственница по натуре, но видеть Макса, обещающего сцену другой девушке, было почти невыносимо. Но постепенно, вилка за вилкой, я ела все более жадно, словно мой организм вдруг вспомнил, сколько потратил энергии за эту ночь.

Девушка-официантка быстро вернулась снова, поставив перед нами два больших бокала с апельсиновым соком, и снова ушла, на этот раз молча.

Когда Макс съел примерно половину своего блюда, он сделал большой глоток сока и посмотрел на меня:

— Итак, по поводу аукциона. В следующую субботу ты должна прийти в продуманном наряде без верха. Туфли на шпильке обязательны, рисунки на теле допускаются, остальное — по твоему усмотрению. Волосы распущены. Трусиков на тебе быть не должно или это могут быть прозрачные стринги. Юбка — любой длины, но она тоже должна быть прозрачной, понятно?

Я едва не ответила ему, но в последнее мгновение спохватилась — и молча кивнула.

— Можешь отвечать, когда я к тебе обращаюсь. За «Да, мастер» я не потащу тебя на стойку, — высокомерно ухмыльнулся он, и тут мне захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. А потом, чтобы все равно трахнул. Моя киска жутко изнылась, пока мы ели и болезненно пульсировала, соски снова распирали платье.

— Возбуждает? — спросил он, улыбаясь еще шире при одном только взгляде на мои соски.

— Да, — процедила я, краснея.

— Да, мастер.

— Да, мастер.

В этот момент его окликнули сзади, и к нам подошел незнакомый дом, которого я еще не видела. Этот выглядел гигантом, почти как амбалы у входа. Темная рубашка, черные брюки, слегка полноват, но его не портило. В руке он держал цепь, которая крепилась к ошейнику его сабы, шедшей за ним… на четвереньках. Красные туфли на шпильке, синие стринги… и больше ничего. В глазах девушки, к моему изумлению, горел яростный мятежный огонь. Было похоже, что терпение ее на исходе.

— Дашенька сильно проштрафилась, да? — прокомментировал зрелище Макс. Глаза обоих домов смеялись. Я отложила вилку, с тревогой глядя на девушку — стараясь смотреть только на лицо, а не на полную обнаженную грудь. Невооруженным глазом было видно, что она злится — и эти двое провоцировали ее. Здоровяк дернул за цепь:

— К ноге, — скомандовал он. Тяжело дыша, девушка подползла ближе, после чего ее дом потерял к ней всякий видимый интерес и повернулся к Максу.

— Представляешь, — пожаловался он, — Дашенька почему-то решила, что своего дома можно кусать во время пет-плей, прямо в клубе. Совсем от рук отбилась.

— Она укусила тебя? У всех на глазах, во время сцены? — уточнил Макс таким тоном, будто девушка обвинялась в убийстве.

Лицо сабы на поводке мгновенно стало тревожным, и я тоже невольно сглотнула, уже начиная кое-что понимать в мимике и интонациях Макса. Сейчас его лицо не предвещало ничего хорошего для провинившейся.

— Да. Я прошу твоего разрешения на сцену на барной стойке, — с таким же пугающим серьезностью лицом заявил крупногабаритный дом.

— Нет! — умоляюще воскликнула девушка, сложив ладони, но оба мужчины посмотрели на нее так холодно, что так сразу замолчала.

— Да, я разрешаю, — царственно кивнул Макс и помахал Диме. Бармен весело улыбнулся, махнул в ответ и кивнул, быстро убирая с барной стойки всю посуду.

С моей вилки упал салат. Дальнейшее происходило так быстро, что я не успела даже пары раз хлопнуть глазами, как несчастную девушку на поводке подвели к барной стойке, словно на казнь, и туда, словно по команде, стали подтягиваться все посетители клуба, досидевшие до этого позднего, а точнее сказать, раннего утреннего часа.

Когда Макс качнул головой, показав мне идти туда же, я почувствовала, как сердцебиение ускорилось, а в животе стало холодно. Если они собираются сделать с этой девушкой что-то, неприемлемое для меня самой, то я не хотела бы это видеть, пронеслось в голове. Но, даже заметив сомнение в моих глазах, Макс еще раз настойчиво скомандовал идти к стойке, на этот раз голосом:

— Вперед, саба. Я хочу, чтобы ты видела все от начала до конца.

— М…Макс, пожалуйста. Я немного паникую, — призналась я и вздрогнула, заметив краем глаза, как резко взлетает его рука. Но удара не последовало, он лишь сгреб мои волосы в ладонь и подтянул к себе:

— Скажи мне, саба, сколько раз я должен наказать тебя за дерзость, чтобы ты запомнила, как обращаться к своему дому?

— Простите меня, господин, — с досадой на себя выпалила я и умоляюще посмотрела, ощущая себя полной идиоткой. Его лицо смягчилось почти мгновенно, и Макс выдал улыбку, полную такого обаяния, от которого мое сердце едва не остановилось.

— Прощена. Хорошо сейчас попросила.

— Спасибо, мастер, — улыбнулась я в ответ.

— Идем.

— Пожалуйста, мастер, что он будет с ней делать?

— Не он, а мы, — мягко поправил Макс, пока мы шли к барной стойке, — Саба совершила серьезный проступок, поэтому ее ждет публичная сцена с участием нескольких мастеров. Я хочу, чтобы ты внимательно посмотрела и запомнила, как это бывает, когда публично дерзишь своему дому.

Едва ли не силой усадив меня, слегка заторможенную, на один из угловых барных стульев и поместив, таким образом, на своеобразный первый зрительный ряд, Макс обошел стойку и занял место, близкое к центру. Рядом с ним по его сигналу сел дом провинившейся девушки, два места с другой стороны заняли еще два мужчины, одетые как домы: темные брюки, темные рубашки, расстегнутые лишь на две пуговицы сверху.

Девушке, которую Макс назвал Дашей, указали на стойку, и она полезла наверх, предварительно скинув туфли. Ее лицо раскраснелось и выглядело несчастным. В зале становилось все тише, хотя народу вокруг собиралось все больше — толпа уплотнилась и замерла. Я смотрела на девушку, как и все, хоть и старалась не пялиться. Ее коричневые большие соски затвердели, красивое стройное тело покрылось мурашками.

Практически голая — стринги почти ничего не скрывали — она явно чувствовала себя неуютно, выставленная на всеобщее обозрение. Две сабы официантки подали каждому мастеру по стакану минеральной воды со льдом, и тогда Макс первый поманил Дашу пальцем. Послушно, почти не поднимая глаз, она осторожно переместилась на четвереньках к нему и села перед ним, смиренно положив руки на колени.

Макс привстал, приподнял пальцами подбородок девушки и поймал ее взгляд своим. А затем, к моему изумлению, он высоко поднял свой стакан и вылил все содержимое стакана прямо на ее макушку, устроив голой сабе ледяной душ. Инстинктивно пригнувшись и зажмурившись, девушка попыталась отстраниться, но тут же получила за это шлепок по бедру. Прическа девушки за одно мгновение превратилась в руины. Аккуратно уложенные волосы повисли сосульками, и вид у нее стал совсем жалкий. Мужчины негромко рассмеялись.

Моя рука невольно сжалась на стакане сока, который я прихватила с собой из-за столика — но пить не хотелось. Хотелось запустить им в Макса. Это вообще не походило на сексуальные игры — чистое унижение девушки и все. Яростно глядя на Макса, я ждала только, когда он посмотрит на меня, не намеренная отводить глаз в любом случае. Пусть попробует наказать меня за это. Но он смотрел не на меня, а только на Дашу.

Девушку, тем временем, поманил другой дом и снова вылил на нее стакан воды таким же образом. Когда от ее волос пошел пар, до меня дошло, что на этот раз вода была теплой. Но саба все равно дрожала и отфыркивалась, даже не поправляя волосы, явно сосредоточив все внимание на том, чтобы не соскользнуть с мокрой стойки. Когда ее позвал третий дом, она неуверенно сделала пару движений и поскользнулась рукой, от чего многие собравшиеся — в основном мужчины — снова засмеялись.

Я все больше злилась, сжимая стакан и всерьез опасаясь, что Даша может упасть со стойки — интересно, эти идиоты тогда успеют подхватить ее или будут просто смотреть?

Третий дом вновь выплеснул на нее холодную воду, и тогда девушка вскрикнула, а смех стал громче. А затем сабу поманил ее собственный партнер, который теперь оказался на максимально далеком от нее расстоянии, сидя с другой стороны от Макса. Обратно девушка была вынуждена ползти буквально на животе, вцепляясь в края стойки изо всех сил. Но этим ее унижение не ограничивалось, поскольку, стоило ей развернуться, как дом, только что обливший ее водой, наградил ее довольно сильным шлепком по попке, от которого несчастная едва не потеряла равновесие. А потом вторым и третьим — до тех пор, пока она не доползла до второго, который также стал ее шлепать, принимая эстафету.

Тяжело дыша, я смотрела на Макса, все еще не в силах поверить, что он и в этом будет участвовать. Кровь в венах кипела от гнева, сердцебиение зашкаливало. У меня даже возникло ощущение, что глаза застила какая-то пелена с обеих сторон, а зрение узко сфокусировалось своеобразным тоннелем — только на нем. Как вдруг кто-то сзади придвинулся ближе и положил горячую ладонь на мое плечо:

— Полегче, новенькая, не кипятись так. Посмотри лучше на меня.

Слегка вздрогнув, я обернулась и нашла строгий внимательный взгляд зеленых глаз, а затем уже разглядела их обладателя — еще одного дома во всем темном, чуть выше меня ростом.

— Я видел, как ты пришла с Максом, — еле слышно сказал он. — Меня зовут Никита, можно Ник. Я его партнер.

— Партнер?

Мои глаза только что не вылезли из орбит и, честно, в этот самый момент и униженная саба, и мое возмущение жестокостью Макса, и звуки шлепков за моей спиной полностью исчезли из моего сознания, парализованного неожиданной новостью. Получается, Макс — еще и гей? Невообразимо. Я даже представить себе не могла, что такие люди, как он, могут практиковать секс с мужчинами.

Все эти мысли промелькнули в голове буквально за пару секунд, запустив процесс медленного отвисания моей челюсти все ниже и ниже — до тех пор, пока мужчина с зелеными глазами не засмеялся, оценив мое выражение лица:

— Не сексуальный партнер — деловой, моя сладкая. По клубу.

— По клу… клубу? — поперхнувшись и мгновенно побагровев от смущения переспросила я.

— Мы. Вдвоем. Владеем. Этим клубом, — еле слышно пояснил Никита, жестикулируя на каждом слове, как будто теперь понял, что разговаривает с умственно неполноценной. И на словах «этим клубом» он обвел руками помещение, словно подозревая, что я могу к тому же не знать значения слова «клуб».

Но как только я хотела что-то ответить, он мягко обхватил мои плечи и развернул обратно — лицом к бару, прошептав на ухо:

— Сиди ровно, иначе разозлишь Макса.

Я прерывисто вздохнула, глядя, как Даша ползет последние полметра, подгоняемая безжалостными шлепками Макса по такой красной попке, словно ее густо намазали помадой.

Вся дрожа, она замерла перед своим домом, снова сжимаясь, очевидно, ожидая, что и тот выльет на нее воду и отшлепает, но здоровяк внезапно поднялся, сгреб девушку в охапку и с головой завернул в плед, который жестом фокусника достал откуда-то снизу. Почти сразу они исчезли из виду, а Дима, вернувшись на рабочее место, принялся набрасывать полотенца на залитую водой поверхность.

А я все сидела, глядя на эти полотенца, и думала, что действительно, видимо, туповата. А я ведь с самого начала вечера должна была понять, что Макс тут не просто гость — и по тому, как обратились к нему охранники на входе, и по тому, как он разговаривал с Димой, не говоря уж о реакции зала на его появление во время аукциона. Но вот чего я до сих пор не могла понять — так это хорошую или плохую новость услышала? Нравится ли мне тот факт, что Макс не просто увлечен Темой, а любит ее так страстно, что создал соответствующий бизнес?

— Саба, я вообще-то велел тебе внимательно смотреть, — негромко заявил голос Макса где-то рядом, и я обернулась к нему.

— Это я ее отвлек, — вступился в мою защиту Ник.

— Так я и знал, что ты не удержишься от любопытства, — ответил Макс, переводя взгляд на него.

Мужчины обменялись приветствиями и объятиями, а затем снова повернулись ко мне.

— Новенькая? — спросил Никита у Макса, безо всякого стестения изучая меня глазами.

— Ага. Аукцион в следующую субботу. Да, малыш?

— Да, — еле слышно ответила я, отпуская взгляд. Моей злости на Макса как ни бывало — словно я не могла на него злиться на таком близком расстоянии. Но это ведь полная чушь. Или нет?

— Я буду торговаться, моя прелесть, — сказал Ник и, подмигнув, удалился, оставив меня в замешательстве с приоткрытым ртом.

— Он не в твоем вкусе? — уточнил Макс, наблюдая за моим лицом.

— Ну-ууу. Не знаю, — растерялась я окончательно. Внешне Никита был симпатичен, но что-то в его манере общения меня оттолкнуло.

— Ладно. Пойдем. Ночь была долгой, полагаю, пора домой, малыш, — сказал Макс, и я заторможенно кивнула.

* * *

Проснувшись к вечеру, я испытала такое чувство, будто очнулась в новой реальности. Я была дома, и в то же время все казалось незнакомым: моя постель, мой телефон, мои рисунки на стенах с позапрошлого года, когда я на пару месяцев увлеклась правополушарным рисованием гуашью. Моя квартира целиком казалось какой-то необычной, и некоторое время после пробуждения я разглядывала обстановку в деталях заново, ища реальные перемены, пока не сообразила, что все осталось прежним — другим стал только взгляд.

Во мне что-то необратимо изменилось за ночь и сохранилось в теле ощущением легкой эйфории и необыкновенной ясности. Нечто подобное я, пожалуй, переживала и раньше, когда без памяти влюблялась, но теперь я точно знала, что не влюблена. То есть, конечно, Макс заинтересовал меня, и секс, разумеется, подействовал на психику. Но все же это чувствовалось не так, как любые прежние любовные и эротические приключения.

Когда я встала и пошла на кухню, чтобы перекусить, то заметила, что мои мысли были обращены не на того необыкновенного мужчину, которому я так внезапно многое позволила прошлой ночью, а на мою собственную жизнь. На мою квартиру, мебель, вещи, на содержимое моего холодильника и на каждую минуту восхитительного воскресного вечера, который я проживала прямо сейчас. Наверное, нечто подобное люди ощущают под воздействием наркотика, мелькнуло в голове, когда я стала разглядывать собственные пальцы — тоже так, будто впервые их увидела: отмечая каждую черточку, различия в форме ногтей, рисунки на подушечках и линии на ладони.

Заварив себе кофе, я по привычке с размаху плюхнулась на твердый кухонный диванчик, и громко ойкнула, даже подпрыгнув от боли. Приложив ладонь к больному месту, я постояла так пару секунд и только затем бросилась к зеркалу, по дороге стягивая пижамные штаны. От увиденного по телу прошли мурашки — синяки выглядели гораздо хуже, чем я ожидала. Честно говоря, я вообще не ждала синяков — боль от шлепков Макса накануне вовсе не казалась такой сильной, чтобы за ней последовали подобные следы и припухлости. По телу пробежали мурашки, и почти сразу я поняла, что невольно возбуждаюсь, вспоминая горячие руки Макса, запах его духов, его строгий взгляд и голос.

— Ну что, мать, добро пожаловать в клуб извращенцев, — весело сказала я собственной заднице, когда сообразила, наконец, обработать ее кремом от ушибов.

Невольно подумав о том, чтобы взять тюбик с собой в клуб в следующий раз, я на секунду замерла. Когда это я успела решить, что непременно пойду снова? А может, еще и не пойду… Макс теперь вызывал у меня двойственные чувства — с одной стороны, тепло и доверие, поскольку секс был восхитительным. С другой — меня пугала его эмоциональная холодность. Он без колебаний готов был отдать меня любому в этом клубе, и даже подчеркнул на словах, что обмен партнерами — главная идея в «Сабспейсе». Но я никогда прежде не испытывала тяги к свингу, как и к публичности.

Прерывисто вздохнув, я прикрыла глаза, прокручивая в памяти вчерашний разговор в машине на обратном пути. Макс записал мой телефон и даже сказал, что готов заехать за мной в следующую субботу. Но как только я обрадовалась такому вниманию, он тут же равнодушно добавил:

— Если сомневаешься — лучше не приезжай. Имей в виду, ты никого этим не обидишь и не расстроишь.

— Да, мастер, — автоматически ответила я.

— Сейчас уже можно просто Макс. Мы вне игры, малыш, — мягко ответил он, заезжая в мой двор.

— Макс, а почему ты не сказал мне, что ты владелец клуба? — встрепенулась я, вспомнив, что забыла спросить об этом в самый последний момент, при виде своего дома.

— А что это меняет? — удивленно спросил он.

— Не знаю. Просто… логично было бы сказать, мне кажется.

Его губы тронула легкая улыбка:

— Логично? Похоже, ты слишком много времени проводишь в своей голове, малыш. Возможно, тебе и правда полезно было отключиться этой ночью.

— Мне было хорошо, — кивнула я, серьезно глядя ему в глаза, не реагируя даже на снисходительность, которая раздражала бы, если бы исходила от любого другого мужчины.

— Мне тоже, — также серьезно ответил он, останавливая автомобиль. — Я напишу тебе в пятницу.

Я ждала поцелуя на прощание, и не сразу сообразила, что Макс не намерен этого делать. Из-за этого возникла неловкая заминка, и его брови приподнялись в легком удивлении:

— Все в порядке?

— Да. Все, я пошла, — быстро выпалила я, едва не покраснев снова, и пулей вылетела из его автомобиля, который почти сразу мягко тронулся с места. Кажется, в этот самый момент я решила, что больше не хочу его видеть. Только вот решимости не хватило даже на сутки.

Уставившись бессмысленным взглядом в темное окно, сидя на все еще ноющей пятой точке, я все пыталась осмыслить то, что чувствовала, и не могла. В голове царил полный сумбур и хаос, но по телу разливалась такая нега, что было ясно — мой мозг может думать что угодно по этому поводу, и все же мне было хорошо прошлой ночью. Мне было так хорошо, что весь организм до сих пор под кайфом, и даже синяки на заднице не пугают ни капли, а вызывают улыбку. И Макс хорош, черт бы его драл, хотя вхождение в тему устроил мне далеко не плавное.

Вспомнив про анальную пробку, я невольно стиснула колени. Один из самых острых и пугающих моментов за ночь — и все же мне понравилось. Наверное, я была бы даже разочарована без чего-то подобного. И ни разу за все время в клубе я не ощущала себя в опасности рядом с ним, хотя ехала туда с большой опаской и вполне четким пониманием, что рискую. Просто Макс с первого взгляда почему-то вызвал доверие, словно ко мне пришел какой-то близкий друг из прошлой жизни или параллельной реальности… кто-то родной.

Мысли попробовать нечто вроде БДСМ приходили, конечно, давно — это было выстраданным решением в той же мере, в какой и внезапным. А спонтанность дала смелости, наконец, решиться. До этого меня все время что-то останавливало. Год назад, например, я даже зарегистрировалась на БДСМ-сайте, и общалась там с некоторыми мужчинами, но на свидание так и не пошла — в последний момент меняла решение и отказывалась.

Или даже не в последний. Некоторые тамошние обитатели сразу вызывали отвращение своими идеями, о которых и вспоминать тошно. Другие удивляли чересчур подробными вопросами в чате, пытаясь сразу выяснить все в подробностях — что со мной можно, куда можно и как. Тогда я даже не понимала до конца, почему это так раздражает. Зато теперь осознала — я и сама не представляла, что со мной может сделать опытный дом. Я ни малейшего понятия не имела, что могу позволить так много.

Встретившись глазами со своим отражением в черном стекле, я ощутила, как волна дрожи прошла по моему телу: а на что еще ты способна? Глядя на загадочную женщину в окне, я с каждой секундой все больше понимала, что на самом деле не знаю ответа на этот вопрос, но очень хочу узнать.

На следующее утро это ощущение все еще не прошло — по пути на работу и в офисе, и даже в обед в любимой супно-пирожковой забегаловке я чувствовала, словно все другое — и я сама как будто родилась заново. Из меня ключом била энергия, жизнерадостности хватало на всех. Похихикала с коллегами, с баристой, даже со случайным попутчиком в лифте, да так, что меня долго меряли оценивающим взглядом и, кажется, буквально одного этажа не хватило для вопроса про телефон.

А в обед, на который я побежала одна, вдруг пришла смс с незнакомого номера: «Как насчет чашечки кофе вечерком? Хочу узнать тебя вне клуба. Лори». Улыбнувшись до ушей, я быстро отбила: «с удовольствием», уточнив место и время. Через пару минут мы успели добавить друг друга в вотсап, сговориться о времени встречи, а затем она вогнала меня в краску обещанием «отлизать в туалете».

Возвращаясь к работе, я чувствовала, что трусики уже промокли — мне хватило одного воспоминания о теплом чутком языке Лори, чтобы тело откликнулось. Благо, плотный лифчик скрывал хотя бы затвердевшие соски, но мысли о работе улетучились почти мгновенно, и возвращаться к ней пришлось с усилием.

* * *

Вечером полил дождь, и я промочила ноги еще по дороге до машины, а когда прыгала по лужам от парковки до кафе, забрызгала еще и брюки. Лори ждала меня за столиком возле окошка в коротенькой юбочке, лаковых туфельках и красных чулочках. Белая блузка едва сходилась на высоко поднятой хитрым бюстгалтером соблазнительной груди, и все это вместе выглядело как новый сценический костюм, в котором она материализовалась прямо за этим столиком, миновав волшебным образом и дождь, и лужи. Хоть ее плащ и большой зонт, лежавший рядом на подоконнике, и говорили об обратном.

— Привет, солнышко, — улыбнулась она, пробежав по мне оценивающим взглядом. Я мгновенно смутилась. Лори выглядела круче меня в сто раз — сексуальнее, богаче, увереннее… не говоря уж о том, что чище. И кто кому из нас после этого отлизывать должен? — мелькнуло у меня в голове.

— Привет, — смущенно ответила я, ныряя за столик, чтобы скрыть от ее глаз хотя бы промокшие ботинки и брюки. Но Лори улыбалась мне так, словно все это ей очень нравилось. Ее взгляд ненадолго остановился в районе моей груди, а потом она бросила кокетливый взгляд в глаза:

— Как ты после вчерашнего?

— Хорошо, — улыбнулась я, невольно лаская ее взглядом. — Мне понравилось.

— Макс неплох, правда?

— Да, он хорош. Ты… играла с ним? — спросила я, всматриваясь в ее лицо. Но, против моих ожиданий, улыбка Лори слегка потускнела.

— Нет, солнышко. Я только с девочками играю, — ответила она, отводя взгляд. — Просто все говорят, что с Максом хорошо. И он мне тоже помог, но не в этом смысле.

— Помог?

— Ну, он же психолог, ты ведь знаешь?

— Эммм. Нет. Но я не удивлена.

Я действительно не была удивлена. Теперь многое встало на места — то, как Макс буквально читал мои мысли в субботу, как смело экспериментировал, как доводил до грани и умудрялся ни разу не напугать по-настоящему, не довести до «красного» стоп-слова.

— Так вы с ним совсем недавно знакомы? — уточнила Лори, поднимая тонкие брови от удивления.

— Мы познакомились в субботу, — призналась я с улыбкой.

— Да ладно!

Хмыкнув, я коротко объяснила Лори, что произошло, и как я оказалась в клубе. Девушка покачала головой:

— Ничего себе. Ты должна была здорово ему понравиться, чтобы он тебя так сходу взял.

— Может, просто не хотел торчать на том перекрестке, — предположила я, махнув официанту.

— Думаю, дело не в этом, — улыбнулась Лори, бросив внимательный взгляд на мое лицо, словно говорящий: «ты чего-то не понимаешь, детка».

— Ты давно уже в клубе?

— Примерно год, — кивнула она.

К нам подошел официант, и мы обе заказали по кофе с десертом, после чего Лори игриво посмотрела на меня, быстро облизав губы:

— Хочешь куни в туалете?

— Да, но…

— Пойдем, — шепнула она.

Чувствуя себя едва ли не преступницей, я последовала за ней, и через несколько секунд мы оказались в довольно просторной угловой кабинке с очень широким деревянным подоконником, на который можно было не только сесть, но и лечь при желании.

— Здесь очень удобный туалет для таких дел, — подмигнула мне Лори, — снимай штанишки. И не напрягайся так — дверь заперта, так что полный приват — все, как ты любишь.

Я сдавленно рассмеялась, сняла брюки и трусики. Лори указала мне взглядом на подоконник и сначала села рядом, жадно целуя в губы. Наслаждаясь поцелуем со вкусом кофе и мятной жвачкой, я робко обняла ее за талию и погладила спину под шелковой блузкой. Меня все больше окутывал запах жасминовых духов, а ее рука скользнула между моих бедер. Тонкие пальцы какое-то время дразнили почти невесомыми касаниями, пока я не выгнулась, тихонько постанывая от нетерпения. И только тогда она опустилась на колени, раздвигая мне ноги таким же уверенным мягким движением, как и в субботу ночью.

Первые пару минут я никак не могла перестать зажиматься, держа в уме, что мы находимся в публичном месте, не предназначенном, в отличие от клуба, для таких дел. Но затем теплый, немного шершавый язык Лори, все более настойчиво ласкающий мой клитор, все же заставил меня расслабиться. В мое сознание все больше проникала расслабляющая музыка от колонок, а звуки голосов и звон посуды отходили все дальше на задний план.

Затем я стала слышать тихие стоны, и какое-то время даже думала, что их издает Лори, но в какой-то момент до меня дошло: это я. Когда она внезапно стала посасывать, мое дыхание перехватило. Еще секунда — и оргазм накрыл с головой. Плохо контролируя происходящее, я лишь успела закрыть свой рот тыльной стороной ладони и вцепилась Лори в волосы, чтобы не вздумала отстраняться. Но она все прекрасно понимала и не прекращала ласк, пока я не начала выравнивать дыхание.

Какое-то время после этого мы снова целовались на подоконнике. Охваченная нежностью и благодарностью, я тихо спросила, вглядываясь в ее большие аккуратно подведенные глаза:

— Что я могу для тебя сделать?

— Ничего не нужно. Мне нравится лизать, малыш.

— А когда тебе так делают — нравится?

— Тоже ничего. Но конкретно сейчас не хочу, — улыбнулась Лори, поправляя мне волосы. — Пойдем пить кофе?

— Да, — немного растерянно согласилась я, одеваясь. — А ты могла бы меня научить потом? Я хочу попробовать с тобой.

— Хорошо. Можно в клубе. Ты придешь в субботу, да?

— Думаю, да. Я, правда, ужасно волнуюсь из-за этого аукциона.

— А, не бойся. Тебя Никитка скорей всего купит, он любит новеньких. Торгуется всегда до последнего за пробники.

— А что он делает? — слегка охрипшим голосом переспросила я. По моей спине прошел мороз, когда я невольно начала представлять пугающие варианты.

— Ничего особенного, не волнуйся — говорю же, — мелодично рассмеялась Лори, открывая передо мной дверь туалета.

Я покраснела до ушей, когда прямо у выхода мы столкнулись с молодым парнем, который обвел удивленным взглядом нас, выходящих из одной кабинки вдвоем, а потом понимающе хмыкнул.

Мои мысли разбежались врассыпную, и мы молча дошли до столика, но как только я сделала первый глоток кофе, тут же вспомнила о главном.

— Лори, пожалуйста, скажи мне, что они делают с новичками. Мне правда ужасно страшно, и я… не знаю, в общем, идти или нет, — пробормотала я, бросая на нее короткие взгляды, но тут же отводя глаза от смущения.

Она снова рассмеялась, закинув голову назад, от чего большие сережки кольцами звякнули:

— Вот именно для этого все и придумано. Макс все организовал так, чтобы сабмиссивы входили в клуб исключительно добровольно и сознательно. Иногда люди сами не понимают своих желаний: тут вроде хочу, а тут — не хочу, а потом — ой, и так не хочу, и этак не могу. И себе настроение портят, и другим.

— Да, это я могу понять, но все еще не понимаю, как это связано с аукционом. Мне казалось, логично было бы постепенно привыкать ко всему. А он как будто специально все обрушил мне на голову.

— Ну, это далеко не все, что бы он там тебе не обрушил, — снова засмеялась Лори, жадно глотая свой кофе, слегка подостывший в ожидании нас. Глядя на ее губы, я невольно сжала колени. «Как же ты хороша», — мелькнуло в голове, но я еще не была настолько раскрепощена, чтобы произнести это вслух.

— Я понимаю, что это только начало, но публичность для меня — как бы это сказать — серьезный вызов.

— Это для многих так, — кивнула Лори. — После того, как я прошла аукцион, я три месяца не показывалась на публике. Думала, никогда не захочу снова выйти туда добровольно, только ради вступления это сделала. Но постепенно поняла, что в этом есть свой кайф — когда все смотрят, и ты всем нравишься.

— Ну, если нравишься — то да, — вздохнула я, обводя взглядом ее красивое лицо и грудь.

— Ты стройная, красивая. Расслабься. В клуб не пускают страхолюдин — ни мужчин, ни женщин. А если ты с Максом пришла — считай, все экзамены уже пройдены.

С глубоким вздохом я кивнула, снова поднося к губам чашку с кофе:

— Спасибо.

— И еще у тебя роскошная попа, — подмигнула Лори.

— Спасибо, — снова повторила я, опуская глаза, но уже неудержимо улыбаясь. — Ты тоже очень красивая, Лори.

— Ну вот и договорились.

Протянув руку через стол, она провела по моему предплечью кончиками пальцев — от локтя до запястья:

— Хочешь еще поиграть у меня дома? Сегодня или завтра, например.

— Да, — быстро ответила я, не думая не секунды. — Только у меня попа вся в синяках, стыдно даже показывать.

— У меня тоже, — пожала плечами Лори. — Это тебя как-то напрягает?

— Нет.

— Ну, вот и меня — нет, — сказала она невозмутимо, и мы обе рассмеялись, глядя в глаза друг другу.

Когда мы вышли из кафе, дождь уже прекратился, и потоп под ногами — тоже, так что я умудрилась на этот раз не извозиться по колено, дойдя до машины. Обойдя ее сзади, Лори остановила взгляд на вмятине и улыбнулась:

— Мда. Даже автомобили Макс предпочитает трахать сзади и жестко.

Мы обе расхохотались, и все еще хихикали, закрывая двери.

— Куда? — спросила я, поворачивая ключ в замке зажигания.

— Вон тот дом, видишь? Через перекресток и сразу направо во двор.

Доехали мы, таким образом, почти мгновенно — и я на секунду растерялась перед глухим шлагбаумом, но Лори уже копалась в сумке, и почти сразу нашла крошечный пульт. Уже паркуясь, я поняла, что нахожусь в каком-то элитном дворе. Мало того, что в центре, да еще и с огромной охраняемой стоянкой, навороченной детской площадкой, аккуратными газонами, декоративными кустами, деревьями и фонтаном посреди всего великолепия. Не хватало только парочки-другой арф и рабынь в тогах, услаждающих слух местных жителей задумчивым перебором струн.

Припарковавшись между Мерседесом-внедорожником и спорткаром, похожим на космический шаттл из фантастических фильмов, я чувствовала себя так, как будто была ржавым квадратным роботом Валли, очутившимся среди отполированных яиц серии «Ева». Чем это закончилось в мультфильме, я помнила отлично: бедолагу идентифицировали как чужеродный загрязнитель, и потом за ним гонялась целая орда жуткого вида уборщиков по всему кораблю.

Наверняка и меня ждала бы та же участь, не будь со мной Лори, но даже с ней за компанию я все равно ожидала, что вот-вот кто-нибудь найдет меня или мою машину слишком нелепыми и неуместными, после чего мы обе с позором будем выдворены за ворота. Не я и Лори, а я и моя побитая девочка-«фордик», разумеется. Внутри мне лучше не стало — казалось, даже консьержка в этом доме, сидевшая за огромным стеклом напротив лифтов, была одета лучше меня. И по ее взгляду мне даже почудилось, будто пенсионерка думает о том же самом. Но в лифте, когда мы остались с Лори одни, меня немного отпустило — особенно после того, как она улыбнулась мне своей очаровательной соблазнительной улыбкой.

Квартира Лори походила на номер пятизвездочного отеля, в котором я как-то раз жила двое суток в командировке — лишь потому, разумеется, что других номеров не нашлось, а поездка была срочной и важной для компании. Теплый розовый кафельный пол с подогревом, затем паркет, бамбук, зеркала, плюшевые пуфики, гобелены, причудливой формы светильники, добротная новая мебель.

В ванной — натуральный камень, снова бамбук, а в душе — даже гладкие булыжники под ногами. Офигенная стилизация под Азию, в которую я мгновенно влюбилась. Едва переступив порог, я ощутила, как расслабляюсь, словно очутилась в спа-салоне.

— Побудешь моей нижней этим вечером? — негромко спросила Лори, расстегивая блузку перед зеркалом.

— Эммм… да, да, конечно, — улыбнулась я, чувствуя, как пробуждается любопытство и интерес. Так Лори могла быть и верхом?

— Я только пробую иногда быть верхом, так что если что-то не так — говори сразу. Стоп-слова те же, — сказала она, продолжая раздеваться перед зеркалом — сняла юбку, чулки, расстегнула лифчик.

— Хорошо.

Я сглотнула, стоя за ее спиной и разглядывая лиловые синяки на ее округлой подтянутой попе — гораздо более четкие и страшные, чем мои.

— Раздевайся, — сказала она, поймав мой взгляд в зеркале.

— Совсем?

— Да, полностью. И поживее.

Ее голос неуловимо изменился, и по моей спине пробежали теплые мурашки — командные интонации от нее я слышала впервые, и еще даже не знала, нравится мне такая Лори или нет. Но мои руки принялись исполнять приказ едва ли не раньше, чем я его осознала — и через несколько секунд мои брюки, кофточка, носки и белье горкой лежали на табуреточке для ног в углу.

Лори протянула руку к верхнему шкафчику над раковиной и достала большой тюбик мази с арникой:

— Полечи меня. Только аккуратно, саба. Я не хочу сейчас боли, ясно?

— Да, госпожа, — не думая, ответила я, откручивая крышку тюбика, но, осознав, что только что сказала, замерла, бросив на Лори удивленный взгляд через зеркало.

— Что? Неплохо с тобой Макс поработал, верно? — улыбнулась мне она, одарив понимающим взглядом.

— Да, неплохо, — выдавила я, смущенно розовея. Выдавив щедрую порцию мази на пальцы, я наклонилась, чтобы обработать ее синяки, но Лори тут же повернула голову, сверкнув глазами:

— На колени.

— Да, госпожа.

С готовностью опустившись на колени, я с удивлением поняла, что в этой позе испытываю гораздо меньше неудобства, ухаживая за ней — словно это было самым естественным моим положением. Осторожно втирая мазь в ее избитые ягодицы, я едва ли не высунула язык от усердия, но пока часть меня сосредоточенно занималась этой работой, другая получала удовольствие — и хотела большего. А чего — я и сама не знала, но очень надеялась, что знает Лори.

— Умница. Теперь идем мыться.

Ее аккуратные белые ступни с ярко-алым педикюром первые шагнули на гладкие округлые камни, выстилавшие пол душевой кабины — или, вернее сказать, уголка, отгороженного от остального пространства небольшой стеночкой высотой полтора метра. Покрутив ручки, Лори включила воду так, что она редким дождем омывала нас сверху, позволяя наслаждаться теплыми капельками, не задыхаясь.

Повернувшись к стеночке, уставленной баночками и пузыречками всех цветов и мастей, Лори указала на часть из них:

— Это скраб для ног, для тела… для лица. Гель для душа, шампунь, маска для волос. Вперед.

Немного подумав, я начала с шампуня и помыла ей голову, стараясь быть аккуратной и нежной. Честно говоря, не помню, когда мне последний раз доводилось оказывать кому-то подобную услугу, и доводилось ли вообще, но в целом это было, оказывается, приятно. Лори переключила душ, когда я стала наносить маску, чтобы вода больше не попадала ей на волосы.

— Себя не забывай, — немного насмешливо сказала она, ободряюще погладив меня по щеке кончиками пальцев. Смущенно улыбнувшись — поскольку, действительно, забыла — я намылила собственные волосы и, смыв шампунь, воспользовалась кондиционером, стоявшим рядом. А затем взяла маску для лица и снова стала ухаживать за Лори, тщательно припоминая и копируя движения собственного косметолога.

Она, тем временем, развлекалась с душем, направляя его то на свое, то на мое тело, переключая режимы. Растерев по ладоням скраб для тела, я уже смелее стала натирать ее плечи, руки, грудь. Затаив дыхание, я коснулась пальцами сосков, слегка затвердевшими от моих движений по ее груди — и заглянула ей в глаза.

Лори обозначила легкую улыбку и, наклонившись, коснулась моих губ легким поцелуем:

— Смелее.

(Сцена изъята из текста в бесплатной версии романа)

Одновременно со вторым оргазмом мне почему-то захотелось расплакаться, и я всхлипнула, почти ничего не соображая.

— Хорошо, — улыбнулась Лори, снова коснувшись моих губ легким поцелуем, и только тогда убрала руку с шеи.

Вытиралась я в легком трансе, поскольку весь мой разум был занят решением загадки: что это было сейчас? У меня оставалось четкое ощущение, что в душе я побывала с какой-то новой женщиной, совершенно незнакомой доселе стороной жесткой личности Лори. И мне с ней нравилось, но одновременно я ее боялась — пожалуй, даже больше чем Макса, вооруженного стеком.

— Ты в порядке, саба? — тихо спросила Лори, касаясь моего плеча.

— Да, госпожа, — ответила я мгновенно, и по телу побежали мурашки.

— Идем в постель. Прихвати массажное масло — вон тот розовый пузырек.

В спальне это чувство — будто я в постели с незнакомкой — только усилилось. Незнакомые запахи, новое место, острый пряный запах массажного масла — все ощущалось непривычно. Только нежное тело Лори, пожалуй, было прежним, но я впервые получила возможность его исследовать.

Она надолго отдала себя в мое распоряжение, и я погрузилась в почти медитативное состояние, услаждая массажем одновременно и ее, и себя. Странно, мелькнуло в голове, еще неделю назад я даже не думала о сексе с женщиной, а теперь почти набрасываюсь на ее тело так, словно всю жизнь только по этому и скучала — по этой шелковистой коже под ладонями, по нежности наощупь, по таким тонким тактильным ощущениям, которые мужское тело дать не может.

Осторожно обходя синяки на ее ягодицах, я заметила застарелые рубцы — и задержала дыхание. Это походило на следы от кнута, как будто кожа была рассечена, и поэтому остались стойкие следы. Приоткрыв рот, я тихо выдохнула. Нет, это меня совсем не привлекало и не возбуждало сексуально, а, наоборот, вызывало гнев и чувство яростно протеста. Кто мог так жестоко избить Лори? Как она могла позволить сделать с собой такое?

Уделив какое-то время ее ногам, я постаралась успокоиться перед тем, как попросить ее перевернуться — но Лори, приоткрыв глаза, сразу заметила изменения на моем лице:

— Что с тобой? — тихо спросила она, нахмурившись. — Тебе неприятно?

— Приятно, госпожа, — отозвалась я, снова поглаживая ее ноги — теперь спереди, — но меня немного расстроили ваши шрамы.

— Это в прошлом, я больше такое не практикую, — успокаивающим голосом заверила Лори, — не думай о них. Расслабься.

С этими словами она протянула руку к своему мобильному телефону, и, немного покопавшись в нем, включила тихую мелодию, похожую на те, что использовали в салонах тайского массажа для фона: расслабляющие звуки флейты, журчание воды, изредка нотки фортепиано. Подействовало неплохо: я почувствовала, как минутное напряжение вновь оставляет тело, и опять увлеклась ее кожей, плавным ритмом собственных движений и стремлением доставить ей удовольствие.

По мере того, как мои пальцы продвигались выше, Лори начала тихо постанывать, и на этот раз я дала себе волю, постепенно превращая массаж в откровенные ласки — сначала ее небольшой красивой груди с темно-коричневыми сосками, затем плоского тренированного живота, на котором от каждого прикосновения напрягались мышцы. А потом ее нежной гладкой и влажной киски.

Как только я начала гладить ее кончиками пальцев, Лори развела ноги шире, согнув в коленях, и слегка выгнулась.

— Да, — прошептала она еле слышно, и тогда мне непреодолимо захотелось коснуться ее губами, поцеловать, приласкать. Вернуть все то наслаждение, которое она так щедро дарила мне в субботу в клубе.

Переменив позу, я осторожно легла рядом и втянула в рот ее сосок, продолжая ласкать киску пальцами — не нажимая слишком сильно, а просто слегка поддразнивая. Стало любопытно, смогу ли я довести ее до такого состояния, в котором она потеряет контроль? Впрочем, возможно, раньше контроль потеряю я, мелькнула мысль, когда я почувствовала, как сама истекаю влагой.

Тем не менее, еще какое-то время я продолжала обводить языком ее сосок, согревать его своим дыханием и даже слегка покусывать, чуть-чуть ускоряя движения пальцами вокруг ее клитора.

— Саба, — прошептала она, наконец, но так, что ее голос прозвучал ударом хлыста.

Вздрогнув, я без каких-то дополнительных приказов скользнула вниз, расположилась между ее ног и в первый раз осторожно коснулась ее языком — от чего Лори дернулась всем телом, вцепилась ногтями в простыни, словно изо всех сил удерживая себя на месте, часто дыша. Улыбнувшись, я с тихим стоном приникла к затвердевшему бугорку, быстро лаская его кончиком языка — и Лори почти сразу кончила, неожиданно для меня — я думала, мне придется работать над этим гораздо дольше.

Заканчивая, она судорожно сжала мою голову бедрами, но потом сразу же отпустила — и обмякла на кровати, вытянув ноги. Блаженно улыбаясь, я смиренно села на свои колени у ее ног, наслаждаясь созерцанием ее удовлетворенной, расслабленной, восстанавливающей дыхание с закрытыми глазами. Наконец, она медленно открыла их и посмотрела на меня своими:

— Иди сюда. Поцелуй меня.

Ее глаза словно засветились изнутри — и я только теперь заметила, какого они необычного цвета: серого и зеленого одновременно, и оттенки постоянно менялись в зависимости от ее взгляда. Не разрывая сцепки наших взглядов, я добралась до нее и накрыла ее рот поцелуем — как всегда мягкий, прохладный и очень чуткий. Лори обхватила мою голову руками и внезапно рывком перевернула меня, оказавшись сверху.

Характер поцелуя мгновенно изменился — она жадно завладевала моим ртом, покоряла, навязывала свой язык, подчиняла. Вклинившись бедром между моих ног, она начала ритмично прижимать его к моей промежности, сильно вдавливая меня в кровать каждым движением. В какой-то момент это снова стало похоже на насилие, и мне даже захотелось воспротивиться, но я усилием воли сдержалась и вскоре поняла, что наслаждаюсь этим.

Мозг постепенно отключался — я обхватила ее руками, притянула ближе, отвечая на ее поцелуй почти с такой же яростью, и мы стали кататься по кровати, целуясь, жадно прижимаясь друг к другу бедрами, ускоряя движения в стремлении к большему наслаждению. И кончили, на этот раз, почти одновременно, но еще несколько минут не расцепляли объятий, крепко держа друг друга до тех пор, пока наши дыхания не выровнялись полностью.

* * *

Чаще всего я просыпаюсь от звона будильника, иногда — от кошмарных сновидений, реже — от желания сбегать в туалет или выпить водички. И, кажется, никогда в жизни я еще не была разбужена собственной мыслью. Но на следующий день случилось именно так, словно перед моим внутренним взором засияла красная неоновая надпись: «Выбери женщину». Еще в воскресенье, когда Макс рассказал мне о необходимости принять участие в аукционе, такое мне и в голову не приходило, но теперь стало почти очевидным.

Мне ведь неплохо было с Лори накануне? О дааа, совсем-совсем неплохо, хоть и напрягало что-то в ней как в доминанте — какое-то несоответствие или подводный камень. Казалось, что из нее наружу вот-вот вырвется какой-то зверь, и уничтожит меня полностью. С другой стороны, я понимала, что такая иллюзия, возможно, возникает из-за ее неполного переключения между ролями — жути нагонял не до конца затертый образ сабмиссива, скрывающийся под личиной доминанта.

И в душе, и за утренним кофе я продолжала улыбаться, представляя лицо Макса, когда я выйду на сцену, и ведущий объявит, что этот лот только для женщин. И по телу проходила теплая дрожь: пусть потом наказывает, если захочет. Я даже не будут против. А если Лори меня купит — я буду совершенно спокойна. Да и с любой другой женщиной в целом тоже. Представив, что меня привязывает и шлепает та домина, которой Лори делала массаж ног, я не испытала никакой паники. Боль потерплю, дождусь окончания сцены — и все.

Заменив в воображаемой сцене женщину на мужчину, я напряглась всем телом. Стоило лишь подумать, что на ее месте может быть Никита или Дима или — о ужас — какой-нибудь здоровяк вроде того, что провел свою сабу через семь кругов ада на барной стойке, как даже челюсть свело от напряжения. Нет, я далеко не с каждым мужчиной готова была пройти через публичную сцену. Далеко не каждому я могу довериться.

По дороге на работу я написала Лори смс с вопросом, будет ли она торговаться за меня, и та почти мгновенно ответила: «Конечно буду!». Мое настроение взмыло в небеса, а к вечеру я, наконец, поняла, что готова заняться тем, о чем не могла даже задуматься вчера — в каком наряде выйду на сцену в субботу. Снова написав Лори, я получила от нее предложение вместе сходить по магазинам в пятницу, и окончательно успокоилась. В том, что Лори поможет мне выбрать все необходимое, я нисколько не сомневалась. А в том, что выбор женщины для пробного аукциона решит все мои проблемы, я теперь уверилась полностью.

На следующий день внезапно позвонил Макс, и я поразилась, насколько сильную реакцию у меня вызывал этот звонок — одно лишь его имя на дисплее моего телефона в мгновение ока ускорило сердцебиение, заставило щеки и шею покраснеть, а низ живота рефлекторно сжался. В результате ответила я таким тихим слабым голосом, что сама на себя поразилась.

— Привет, малыш, — спокойно сказал он, — Хотел узнать о твоих планах на субботу. Ты уже решила?

— Д-да. Я пойду.

— Уверена? — чуть более низким голосом осведомился он, и я кивнула, громче отвечая в трубку:

— Да. Точно. Уверена.

— Хорошо. Я вот почему звоню — завтра у нас будет доктор. По правилам все новички должны пройти осмотр у нашего врача и сдать несколько анализов. Она может посмотреть тебя и в субботу, но лучше все сделать заранее, чтобы все мы могли быть спокойны. Хорошо?

— Ох. Да, конечно. Я понимаю. Только я днем работаю.

— Конечно. Ты можешь приехать вечером. Я сброшу тебе адрес, а ты напиши, во сколько точно будешь.

— Да, спасибо. Хорошо.

Положив трубку, я какое-то время просто сидела за рабочим столом, бессмысленно уставившись в экран. Похоже, теперь я действительно решилась. Соблюдение таких формальностей, как осмотр врача, делало это все более серьезным, прежде всего, в моей собственной голове. И, надо сказать, очень успокоило. Значит, презервативы — не единственная защита, которую практикуют в «Сабспейсе». Очень разумно, учитывая постоянный обмен партнерами.

К вечеру среды я уже начала изнывать от легкого нетерпения и жалеть о том, что мы с Лори только в пятницу идем за одеждой. Перспектива аукциона все еще пугала — я не любила стоять на сцене. Но очень ждала момента, когда снова смогу поиграть с Максом, и потому мне хотелось заняться подготовкой, хотя делать пока было нечего. Прическа, маникюр и эпиляция запланированы на субботу, покупка вещей — на пятницу.

Скрепив сердце, я убила вечер среды в кино с двумя коллегами, которые давно меня звали, а в четверг с такой готовностью примчалась в клуб на осмотр врача, как будто мне предстояла захватывающая игра, вроде субботней.

Поскольку Макс не уточнил, будет ли он в клубе, я на всякий случай тщательно накрасилась и надела кокетливую юбочку с приталенным пиджачком и туфли на каблучке. У входа меня встретил один из охранников, дежуривших в прошлый раз и, не дрогнув ни единым мускулом на лице, спросил мое имя и к кому я пришла.

— Лиза. Я… к врачу, — пробормотала я, каждую секунду сознавая, как это глупо звучит в ночном клубе. Но громилоподобный мужчина невозмутимо кивнул и указал глазами на вход:

— Проходите в бар.

Глубоко вздохнув, я шагнула к двери и открыла ее, невольно ожидая примерно того же, что видела в прошлый раз: десятки разгоряченных домов и их сабмиссивов, звуки шлепков, стоны страсти и боли, трансовая музыка, приглушенные голоса. Но меня встретила полная тишина и пустое холодное помещение, которое словно увеличилось в размере раза в четыре — в основном из-за того, что все станки были сдвинуты в дальний угол, а пространство передо мной опустело — вплоть до самого бара, расположенного примерно в центре помещения — чуть ближе к противоположной стене.

Из колонок чуть слышно лилось что-то очень мирное и спокойное, как журчание ручья в летний день, переложенное на ноты фортепиано. Подойдя поближе, я услышала голоса из-за барной стойки, обошла ее и сразу увидела Макса в компании мужчины и женщины, в которых с небольшим опозданием узнала Никиту и ту самую домину, которую тогда видела с Лори. Они переговаривались без особого интереса, расположившись в креслах в вялых позах, но, заметив меня, Макс сразу улыбнулся, от чего уголки моих собственных губ мгновенно разошлись до ушей.

Его взгляд быстро прошелся по мне снизу вверх, а мои глаза тем временем так же жадно разглядывали его, одетого сегодня очень свободно: джинсы, непритязательная футболка, кеды. Волосы слегка растрепаны, лицо расслаблено — совсем не тот образ, что в субботу. Было похоже, что он ничем особенным не занят, и просто расслабляется в компании друзей. Никита, одетый примерно так же, производил не такое расслабленное впечатление — скорее усталое, а женщина, сидевшая с ними в простом длинном платье и незатейливым пучком на голове, тут же выпрямилась и начала вставать вместе с Максом.

— Ирин, это Лиза. Лиза — это Ирина, она наш клубный врач.

— Очень приятно, — автоматически ответила я, когда она поздоровалась, но сама еле подавила желание отступить на шаг. Эта женщина мне не нравилась — с тех самых пор, когда я увидела, как она бьет Лори. И даже зная, что Лори этого хотела, я ничего не могла поделать со своим негативным настроем.

— Все в порядке? — спросил Макс, слегка сузив глаза. Я усилием воли расслабила плечи и улыбнулась ему — это было легко.

— Да, конечно.

Внимательный взгляд Ирины задержался на мне еще на несколько секунд, прежде, чем она кивнула:

— Тогда пойдемте, Лиза.

Сохраняя молчание, она повела меня к лестнице, но подниматься по ней не стала, а обошла кругом — и открыла дверь, которая обнаружилась прямо за ней, а затем мы оказались в каком-то подсобном коридоре.

— Клиника расположена с другой стороны дома, а здесь можно пройти напрямую, — пояснила Ирина, бросив на меня взгляд искоса.

— Понятно, — ответила я настолько мягким и сладким тоном, каким только могла, изо всех сил скрывая неприязнь.

Преодолев еще одну дверь в другом конце коридора, мы очутились в стандартной районной платной клинике: очень мало места, узкие коридоры, в которых снует огромное количество персонала в зеленых и белых халатах. Пара-тройка пациентов в бахилах дожидается приема — чистенько, но бедненько, как говорится — но обслуживают довольно быстро. Мне, впрочем, ждать не пришлось вовсе — Ирина открыла собственным ключом ближайшую дверь, пригласила меня внутрь и закрыла ее за нами на ключ.

Минут через десять, скрепя сердце, я была вынуждена признать, что в этой женщине было что-то хорошее. Как минимум, она являлась профессионалом. Например, никогда в жизни у меня не брали кровь так быстро и безболезненно, а затем она как-то умудрилась за считанные минуты осмотреть и ощупать меня с ног до головы, попутно диагностировав у меня почти все имеющиеся проблемы, от легкой формы фотодерматита до периодических болей в коленях и бессоницы.

— А это вы как поняли? — изумилась я, даже забыв о собственной неприязни к ней, но в ответ получила лишь легкую улыбку.

— Давайте посмотрю еще на кресле и все, — сказала она вместо ответа, указывая на шторку напротив письменного стола. Послушно раздевшись, я почти уже с полным доверием залезла на кресло, но снова не удержалась от любопытства:

— А вы — гинеколог?

— По одной из специализации, да, — ответила Ирина, натягивая перчатки.

— А в этой клинике? — упорствовала я.

— В этой клинике я главный врач. Расслабьтесь, Лиза.

Я все-таки покраснела, когда она начала меня осматривать. Оказалось, это совсем не то же самое, как обычно, если знаешь, что твой врач — лесбиянка. В голове сам собой возник вопрос о том, нравлюсь ли я ей внешне, и в том числе — там.

— Лиза, расслабьтесь, пожалуйста, — мягко повторила Ирина. Я глубоко вздохнула, невольно делая это шумно, и закрыла глаза. Но, кажется, расслабиться полностью так и не удалось. К счастью, осмотр не занял много времени, и с чувством огромного облегчения я бросилась к своей одежде, как к спасательному кругу.

— А секса до прошлой субботы давно не было? — спросила Ирина, когда я появилась из-за шторки. Она быстро заполняла пустую карту. — Год? Два?

— Год, — тихо сказала я так, словно сознавалась в преступлении.

— Тогда не разгоняйся слишком быстро. С Максом я поговорю, а если будут другие партнеры в эти выходные, сама предупреждай, чтобы аккуратно себя вели. И лучше не больше двух раз за ночь на этой неделе, хорошо?

— Да, — ответила я, невольно вытягиваясь всем телом и кивая так, словно была солдатом перед командиром.

Задержав на мне взгляд, Ирина внезапно с досадой цокнула языком и поморщилась:

— Простите меня, Лиза. Я опять тыкаю вне клуба.

— Все в порядке, — улыбнулась я и поразилась, до чего искренне это получилось на этот раз. Ее недовольство собой внезапно вызвало мою симпатию.

— Можно спросить? — осмелела я, когда Ирина снова опустила взгляд на карту и начала писать.

— Да, конечно.

Я помедлила еще немного, позволяя ей закончить предложение, невольно изучая взглядом ее пушистые ресницы и глаза, движущиеся по строчкам.

— Вы — садистка? — наконец, выпалила я, не спуская с нее глаз.

Рука Ирины замерла с приподнятой ручкой, пушистые ресницы медленно приподнялись, а из — под них на меня уставился такой пронизывающий взгляд серых глаз, который был как две капли воды схож с оценивающим взглядом Макса.

— А тебя это интересует? — удивленно спросила она, приподняв бровь. И, снова окинув меня взглядом, сузила глаза, — непохожа ты на мазу.

— Нет. Нет, не интересует. Просто… я видела вас с Лори в субботу. То есть в воскресенье, утром — там, на диванах, — неловко, путаясь в словах, стала объяснять я, делая нервные абстрактные жесты в воздухе.

Удивление на лице Ирины сменилось веселым пониманием. Проследив ироничным взглядом за фигурами, нарисованными моими руками в воздухе, она широко улыбнулась:

— Нет, солнышко. Я — не садистка. Но игра в клубе предполагает определенные компромиссы, поскольку найти людей с полностью совпадающими интересами весьма непросто.

— Я поняла. Извините.

— Не извиняйтесь. Вы новичок, задавать вопросы нормально. А вам нравится играть с женщинами?

Лицо Ирины теперь отражало искреннее любопытство, и это жутко смутило меня.

— Ну… я только с Лори пробовала, — пробормотала я, опуская глаза.

— Понравилось?

— Да.

— Чудесно, — просияла Ирина и перевернула обложку карты, — Официально оформитесь у нас? Это ни к чему не обязывает, просто заведем карту. Потом можно заключить договор на обслуживание по страховке или приходить на разовые приемы. Хотите?

— Да, почему бы и нет. А у вас лично можно лечиться?

Ирина снова улыбнулась:

— У меня ты уже лечишься. Я работаю с клубом по контракту, это входит в стоимость твоего членского билета. Договор с клиникой нужен, чтобы посещать других специалистов, оплачивать анализы и так далее.

— Ясно.

— Черт, я опять тыкаю.

— Опять, — подтвердила я и улыбнулась ей. И Ирина ответила такой милой улыбкой, что я просто не могла ее за это тут же не полюбить.

Очень скоро мы вернулись в клуб, и выяснилось, что Макс с Никитой сидят там же и почти в тех же позах, в которых мы оставили их.

— Отвезти тебя? — спросил Никита у Ирины. Та кивнула, и Макс тоже встал, делая шаг ко мне:

— Идем, подкину до дома. Все хорошо? — спросил он, переводя взгляд с меня на Ирину и обратно, и та показала большой палец. Макс кивнул, и я улыбнулась. Похоже, никто из них особенно и не подозревал меня в наличии смертельно опасных заболеваний, передающихся половым путем.

— Лори звонила? — невзначай спросил Макс, когда мы садились в машину.

— Что? — не поняла сразу я, но потом вспомнила — конечно, он же давал ей мой телефон, — да, звонила.

— Поговорили? — он собирался было пристегнуть ремень, но остановил взгляд на моем лице и тут же развернулся ко мне полностью, — встречались?

— Ну… эээ… да.

— Ну-ка, посмотри на меня, — требовательно сказал Макс, проводя рукой по моим волосам слева — не грубым, но властным движением поворачивая голову. Мои губы мгновенно пересохли, от его теплой ладони прошла молния прямо в низ живота. Наши взгляды встретились, и я сразу поплыла.

— Трахалась с ней?

— Да.

— Понравилось?

— Да.

Макс сжал ладонь на моих волосах и слегка подтянул к себе:

— Расскажи мне.

— Ну… мы просто встретились в кафе, и она пригласила меня к себе, — сказала я, понемногу успокаиваясь, изучая его лицо. Теперь мне почему-то хотелось ему рассказать это, было даже приятно. Он ведь хотел, чтобы я меняла партнеров? Вот и посмотрим, как ему понравится. Судя по тому, как сжималась его ладонь на моих волосах — не очень-то ему это нравилось.

— Так ты была у нее дома? — еще тише спросил Макс.

— Да, — дерзко улыбнулась я прямо в его лицо.

— И чем вы занимались там? Ванилькой?

— Не совсем, — снова улыбнулась я.

— Ты доминировала? — удивленно спросил он.

— Нет. Лори.

Наши губы были совсем близко — осознанно или нет, но Макс притягивал меня все ближе, и сам немного наклонился. Но в этот самый момент резко отстранился, высоко поднимая брови:

— Лори доминировала?

На его лице появилась изумленная улыбка, а затем в глазах мелькнуло нечто другое, и Макс посерьезнел:

— Так ты поэтому такая спокойная? Решила выбрать женщину-покупателя на аукцион?

— Ну, в общем, да, — пожав плечами, сказала я.

— Но это жульничество, малыш. Аукцион создан не для того, чтобы проверить на сообразительность.

Макс все еще смотрел на меня, но я старательно отводила взгляд в окно:

— Это ведь по правилам, верно?

— Да, если ты готова и потом играть только с женщинами. Но ты отдаешь явное предпочтение мужчинам, а поэтому я вряд ли разрешу тебе выйти с таким лотом.

— Это нечестно, Макс, — сверкнула глазами я, крепко переплетая руки на груди. — Ты сказал, можно выбрать пол партнера.

— Да, для обозначения реальных предпочтений, а не для того, чтобы убежать от собственных страхов.

— А если я просто не хочу стоять на чертовой сцене? Если я…

Тяжелое дыхание и ком в горле мгновенно лишили меня способности говорить, и я захлюпала носом. Как Максу это удавалось? Почему через пять-десять минут в его обществе я превращаюсь в беспомощного ребенка?

— Шшшш, — он вернул свою ладонь на мою щеку, снова отводя волосы назад, — тише, тише. Дыши, вот так. Хочешь воды?

— Да.

Левой рукой он достал небольшую бутылочку из кармана на дверце, отвинтил крышечку и поднес к моим губам, позволяя сделать пару глотков.

— А теперь поговори со мной. Что именно тебя пугает больше всего? Сцена или игра с незнакомым мужчиной?

— И то, и другое, — выпалила я, стиснув зубы.

— Милая, ты лжешь.

— Сцена, — сдалась я, откидываясь на кресле.

— Но ты бы вышла на нее, если бы знала, что тебя купит Лори?

— Да.

— Ты ведь знаешь, что могут купить и другие женщины? И домины, и садистки?

Внимательный взгляд Макса не отрывался от моего лица. Я посмотрела на него, но не выдержала дольше мгновения и снова уткнулась в свои колени.

— Лиза?

— Да, могут, но я их не боюсь, — ответила я с глубоким вздохом, чувствуя, как краснота от моих щек распространяется дальше, к ушам.

— Солнышко, но ты ведь играла со мной в субботу — совершенно незнакомым тебе мужчиной. Более того, ты играла и с Димой — немножко, но тоже играла, не использовала ни единого стоп-слова. Что меняется?

— Это другое. У меня не будет выбора.

— Выбор будет. Ты всегда можешь сказать стоп-слово.

— Нет. Я не смогу, — прошептала я, и по щекам вдруг градом полились слезы, как будто внутри кто-то открыл кран. Я вдруг поняла, что добралась до чего-то важного внутри после всех этих вопросов Макса.

— Лиза. Эй. Малыш?

Я закрыла лицо руками, плача и не реагируя ни на его слова, ни на прикосновения, пока дверца автомобиля внезапно не открылась, и только тогда я сообразила, что Макс вышел из машины и предлагает мне сделать то же самое.

— Я сейчас успокоюсь… извини, — громко всхлипывая, сказала я, когда вылезла.

— Идем, — мягко отозвался он и, обняв за плечи, повел обратно в клуб.

* * *

Мы снова пересекли первый этаж, и он повел меня вверх по лестнице, а через минуту распахнул дверь той спальни, в которой мы играли в субботу. Словно очнувшись, я замерла на пороге, округлив глаза:

— Ты… ты хочешь..?

— Нет, нет, просто поговорим, — махнул он рукой. — Сюда точно никто не придет.

— Хорошо, — вздохнув и опустив плечи, согласилась я.

— Садись, — предложил он, быстро осмотревшись, и указал мне на кресло. Я с чувством нарастающей неловкости опустилась на кожаное сидение. Теперь, уже немного успокоившись, мне было неудобно за внезапную необъяснимую истерику.

Макс подвинул второе кресло сбоку и сел наискосок от меня, нагнувшись слегка вперед:

— Если я правильно понял, то проблема в том, что ты опасаешься не произнести стоп-слово в нужный момент, верно? — негромким очень ровным голосом спросил он.

— Да, — прошептала я, глядя в сторону.

— Тогда это нехорошая ситуация, и у тебя есть все основания опасаться незнакомого партнера, — сказал он с легким серьезным кивком.

Я прерывисто вздохнула, тоже по инерции кивая.

— Лиза, скажи мне, а у тебя возникало подобное чувство в субботу? Что ты хочешь сказать стоп-слово и не можешь?

— Н…нет, не думаю, — медленно ответила я, вспоминая все события того вечера одно за другим, — только тогда, с Димой, когда ты начал сердиться на меня. Но я сказала.

— Хорошо. А почему ты думаешь, что с другим мужчиной не сможешь?

— Потому что… потому…

Я пыталась сказать, но внезапно голова снова опустела, и дар речи куда-то мгновенно пропал. Я беспомощно посмотрела на Макса, словно прося о том, чтобы он понял без слов, и он кивнул, словно услышал эту мысль:

— Малыш, ты позволишь мне высказать одно предположение?

Я кивнула, по-прежнему молча, не чувствуя никакой возможности произнести хоть слово, и в то же время страстно желая выговориться — мучительное ощущение, словно во сне, когда хочешь бежать, а ноги не слушаются.

— Лиза, ты когда-нибудь в детстве подвергалась совращению?

Приоткрыв рот, я задышала чаще и на секунду сомкнула веки. Понятия не имею, как он догадался, но Макс попал в самую точку. Поверить невозможно — я работала раньше с психологом, и он, точнее, она, лишь через пару недель что-то такое почувствовала — но спросила про изнасилование. А меня никто, по сути, не насиловал. И я так и не набралась храбрости поговорить об этом.

— Иди ко мне, — внезапно сказал он требовательным голосом и практически сгреб меня с кресла в крепкие объятия. Я снова начала плакать, мгновенно вымочив ему всю рубашку.

Макс молча покачивал меня на руках, крепко и надежно обнимая до тех пор, пока я не затихла.

— Я никому никогда не рассказывала, — прошептала я, с трудом набрав дыхание, — это так трудно рассказать. Как будто я сама этого хотела, но я не хотела.

— Я знаю, малыш. Сколько тебе было лет?

— Одиннадцать. Он ничего не делал силой, он просто уговорил меня, сказал, что так все взрослые делают.

— Дыши. Все хорошо, малыш. Ты умница.

— Он хотел, чтобы я взяла у него в рот, и я почему-то думала, что я должна это сделать. Но я не смогла сосать, мне было так противно, что я не смогла, — прошептала я, снова мысленно переживая тот день. Макс снова погладил меня по волосам и коснулся губами лба:

— Продолжай, малыш. Это все?

— Да, почти. У него ничего не получилось. Он еще какое-то время пытался уговорить, но я как будто отключилась. Тогда он просто оставил меня и ушел.

— И ты никому не сказала?

— Нет. Я никогда его больше не видела, ни до, ни после. И я решила, что просто забуду об этом. Какое-то время у меня даже неплохо получалось, а потом…

Макс тяжело вздохнул вместе со мной и позволил положить голову к себе на грудь. Какое-то время мы сидели так молча и дышали в унисон, а потом он тихо сказал:

— Ты права, Лиза, тебе не надо на аукцион.

— Правда? — вскинулась я, широко раскрытыми глазами вглядываясь в его лицо, — И ты все равно примешь меня в клуб?

— Да, малыш. Но публичная сцена должна быть.

— Но…

— Со мной.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением, но Макс тут же качнул головой:

— И с еще одним мастером, которого я выберу сам. И никаких возражений.

— Сразу двое?

— Да, малыш.

Его рука внезапно поползла с моей талии вверх, расстегивая летний пиджак, под которым мое тело прикрывал лишь шелковый топ очень вольного вида. Сжав двумя пальцами сосок, Макс посмотрел мне в глаза и слегка прокрутил его между пальцев. Я приоткрыла рот, тихо ахнув от боли.

— Я вот думаю, не трахнуть тебя прямо сейчас? — прошептал он в мои губы, слегка меняясь в лице, и кивнул, словно отвечая на собственный вопрос, — пожалуй, да.

— Эмм… Макс…

С ужасом вспомнив об отросших волосах в интимной зоне, я вытаращила на него глаза и отчаянно помотала головой:

— Нет, я не готова.

— Сейчас будешь.

— Нет. Я не в том смысле… я просто, ну, не сделала эпиляцию, — сгорая от стыда, призналась я, спрыгивая с его колен. Я бы не стала его винить, если бы нашла на его лице признаки отвращения, но на нем не дрогнул ни один мускул.

Макс лишь снова вздохнул, возведя глаза к потолку, и качнул головой в сторону двери в ванную:

— У тебя пятнадцать минут, саба. Заставишь меня ждать больше — пожалеешь.

— Да, господин, — с улыбкой до ушей сказала я и бросилась в ванную.

Все необходимое там было — даже больше, чем необходимо. Я выбрала себе новую бритву, крем и, тихо напевая песенку под нос, принялась за дело и управилась очень быстро, хоть и порезалась случайно пару раз. А затем, хорошенько ополоснувшись, вышла к Максу в одном полотенце. Он все еще сидел в кресле, копаясь в телефоне, но его поза неуловимо изменилась — теперь он явно вошел в роль, и одного обжигающего взгляда в мою сторону хватило, чтобы убедиться в этом.

— Четырнадцать минут, — ухмыльнулся он, бросив взгляд на дисплей своего мобильника, — неплохо. На колени, саба.

Он поднялся из кресла, а я одновременно опустилась на пол, устроив ягодицы на собственных пятках, а руки — на коленях.

— Глаза, — жестким холодным тоном напомнил он, стоило мне поднять любопытный взгляд, и я тут же опустила взгляд в пол, слегка вздрогнув. Макс сбросил обувь и пересек комнату, снял что-то со стены, но на этот раз я предусмотрительно не стала вертеть головой, смирно сидя на месте. Мне самой стало интересно, что будет, если я буду супер послушной и во всем буду подчиняться ему.

Совсем рядом, возле моего уха, внезапно звякнула пряжка, и я вздрогнула — но усилием воли удержала взгляд на полу.

— Хорошая девочка, — тихо сказал Макс, и моей шеи коснулось что-то жесткое, — спокойно, это ошейник. Так нормально?

— Да, господин.

Он застегнул его сзади, и я поразилась, как отреагировало все тело, учитывая, что Макс еще ничего не делал — просто надел его на меня. К низу живота прокатилась жаркая волна, по рукам пробежали мурашки, соски встали торчком.

— Сегодня ты будешь щеночком, — объявил Макс, потрепав меня по затылку, — щеночек, естественно, не умеет говорить и ходить на двух лапах. Он может скулить, кивать головой, сидеть возле хозяина, класть голову на колени и так далее. Понятно?

— Да. Ой…

— Плохой щеночек, — с иезуитской улыбкой произнес Макс, вытянул ладонь и дважды согнул ее, поманив меня вверх, — Стоять.

Едва не вскочив на ноги, я в последний момент догадалась встать на четвереньки. Мои щеки медленно заливались краской — а эта игра здорово унижала. И самое ужасное, что все мое тело откликалось на это возбуждением. Черт бы побрал Макса, откуда это он это про меня знал?

Внезапный жесткий и увесистый шлепок по моим ягодицам — в его стиле — заставил меня вздрогнуть всем телом. Если бы не полотенце, смягчившее удар, я бы взвыла.

— Если щеночек плохой, его наказывают, — пояснил Макс так, словно я была совсем бестолковой, и в его голосе явственно слышалась улыбка.

— Давай потренируемся выполнять команды. Щенок, гулять!

Его веселый тон наводил меня на недобрые мысли, но память о субботе подсказывала, что лучше выполнять команды — и «щенок» в моем исполнении почти сразу отправился гулять по комнате, а у кровати, поддавшись игривому настрою, я даже задрала лапу.

— Фу, — тут же скомандовал Макс со смешком. — Щенок, бегать.

Что? Но я не умела бегать на четвереньках. Небольшое ускорение привело к тому, что коленям стало больно, а полотенце начало сползать. Перехватив его рукой, я почти сразу схлопотала от Макса. Двумя шагами сократив расстояние между нами, он снова шлепнул меня — на этот раз по голой попе — и сорвал полотенце:

— Плохой щенок. Щенки не могут держать полотенце лапами, — сказал он, еще раз шлепая меня полотенцем. Сжавшись всем телом, я прижалась локтями и головой к полу так, как это делают собаки, и Макс немного смягчился:

— Щенок, голос.

— Аууууу, — тихо попыталась я, но Макс качнул головой:

— Голос, — повторил он, сделав тон жестче.

Гавканье в моем исполнении даже для меня вышло ужасным, и Макс со вздохом кивнул:

— Сидеть.

Вернувшись в исходную позу, я замерла в ней, наблюдая периферическим зрением за тем, как Макс роется в одном из ящиков, а затем прямо в моем поле зрения возникли вещи, которые меня здорово напугали: он бросил на кровать собачий хвостик с металлическим креплением и анальную пробку.

Тихонечко заскулив, я умоляющим взглядом посмотрела на него, но Макс лишь улыбнулся, снова потрепав меня по волосам — и почесал за ухом:

— Хороший щеночек. Сейчас мы сделаем тебе хвостик.

Я снова издала скулящие звуки, надеясь этим как-то смягчить его, но, похоже, даже очень хорошим поведением изменить его намерение было нельзя.

— Стоять, — скомандовал Макс, и я снова заскулила, продолжая сидеть на месте. Его глаза сузились:

— Щенок. Стоять!

Часто дыша от волнения, я поднялась на четвереньки, слегка дрожа, но мой низ живота предательски увлажнился — и, конечно, Макс мог видеть мое возбуждение по твердым соскам и по коже, покрытой мурашками. На меня нахлынули такие противоречивые чувства, что на секунду захотелось закричать: с одной стороны, все тело замирало от предвкушения, с другой — даже зубы чесались вцепиться в его руку. Как он смел такое со мной творить, да еще так, что я умирала при этом от желания? И самое ужасное, что он понимает, как я этого хочу — за это его хотелось покусать особенно больно.

Открутив колпачок от тюбика со смазкой, Макс щедро выдавил ее на свои пальцы и обошел меня сзади. Прикосновение теплых пальцев к одной из ягодиц заставило меня сжаться, но Макс тут же легонько шлепнул:

— Спокойно, щенок. Стоять.

Одна его нога замерла почти у моего лица, и тут он внезапно ухватил рукой ошейник и потянул мою шею вниз, к полу, заставляя прогнуться. Второй ногой он развел мои колени чуть шире, и почти сразу я ощутила нечто скользкое и теплое, проникающее между ягодиц — его пальцы, вымазанные смазкой. Дернувшись всем телом от скользящего безжалостного проникновения, я попыталась увернуться, но Макс держал крепко, и дополнительно ограничивал мою подвижность ногами.

— Тихо. Стоять, щенок, — еще жестче приказал он, частыми движениями вперед-назад проталкивая в меня сразу два пальца.

Невольно начав постанывать, я сжималась все сильнее, ощущая и дискомфорт, и легкую боль, и страх — но, к счастью, боль не усиливалась, а постепенно проходила.

— Хороший щенок. Стоять, — еще раз сказал Макс, убирая обе руки. Он отошел на шаг, чтобы взять пробку — и тут же вернулся. За это время я успела выпрямиться и снова сесть, отчаянно мотая головой. Почему-то второй раз это было не менее страшно, чем в субботу — я хорошо помнила, как больно и неприятно было первые мгновения с этой штукой в попе.

— Плохой щенок, — слегка понизив голос, сказал он и снова взялся за ошейник. Все, что я могла противопоставить ему — тихое поскуливание. Макс хмыкнул, снова поднимая меня на четвереньки и совершенно неуважительно нагибая — а затем быстро ввел пробку. Из моего рта сам собой вырвался громкий протестующий вопль, но Макс, вместо того, чтобы меня успокоить, тихо рассмеялся, прикрепляя хвост — и только тогда отпустил ошейник, за который жестко удерживал на месте все это время.

— Гулять, — ровным голосом приказал он.

Я не сразу смогла сдвинуться с места. Большего унижения мне, наверное, не доводилось испытывать никогда в жизни, включая тот момент, когда Макс водил кусочком льда по моим торчащим от возбуждения соскам у всех на виду на барной стойке. Оказалось, роль животного открывает какие-то новые, очень странные и нелегко переносимые грани моего чувства стыда. А хвост, который стал раскачиваться и мягко касаться внутренней стороны бедер и ягодиц, как только я сдвинулась с места, делал это почти непереносимым.

Обогнув кровать, шагая так медленно, словно шла по битому стеклу, я смерила его через плечо яростным взглядом.

— Глаза, — рявкнул Макс, тут же заставляя вздрогнуть и отвести взгляд. Но он, по всей видимости, не счел послушание достаточным на этот раз.

— Щенок, ко мне, — быстро скомандовал он и похлопал себя по ноге. Звук от этих хлопков в мгновение ока довел меня до бешенства. Захотелось подойти к нему и все-таки вцепиться зубами. Но здравый смысл еще не полностью покинул голову, поэтому, приблизившись, я просто молча села рядом.

— Дыши ровнее, — чуть мягче сказал он, почесав меня за ухом и поправил мои волосы.

Неожиданная нежность застала меня врасплох. Какое-то время я сидела в тишине, а Макс молча гладил меня по голове, и очень скоро я обнаружила в себе безумное желание поцеловать его руку. О нет, только не это. Не могла же я настолько себя не уважать, пусть даже это игра…

— Что с тобой? — тихо спросил он, и я подняла взгляд, который, возможно, выглядел безумным, поскольку Макс сузил глаза и заметно встревожился, тут же опускаясь на корточки:

— Лиза? Говори, сейчас можно. Что с тобой?

— Я в порядке, — тихо ответила я, глядя в его внимательные, теперь очень добрые глаза. — Просто думаю, что я чокнутая.

— А-а, — сказал он, и кончики его губ приподнялись в нежной улыбке. — И о чем ты подумала?

— Я не могу тебе сказать, — прошептала я, густо краснея.

— Но ты должна, саба. Это часть * * *игры — саба не врет своему дому и не скрывает мыслей.

— Пожалуйста, не заставляй меня, — умоляюще прошептала я, и лицо Макса в мгновение ока стало холодным.

— Хочешь жесткой порки?

— Нет! Пожалуйста, Макс…

— Пожалуйста, мастер, — процедил он, и все мое тело покрылось мурашками, пока я подсчитывала, сколько раз уже успела назвать его на «ты» во время игры, и сколько ударов он уже мысленно выписал мне за это.

— Пожалуйста, мастер!

— Саба, у тебя последний шанс. Я сейчас возьму стек и отделаю твой зад так, что в субботу на нем будут все цвета радуги, которые ты продемонстрируешь всему клубу.

— Я хотела поцеловать твою руку, — выпалила я и сразу почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от обиды. Мне хотелось расплакаться — неужели он не понимал, что слишком сильно давит?

— И что тебе помешало это сделать?

Я молчала, старательно изучая взглядом стенку, но ничего не видя перед собой от слез.

— Саба?

— Мне показалось, это слишком.

— Потому что тебе этого хотелось самой?

— Да.

— Поцелуй мне руку.

— Пожалуйста, мастер, не на…

— Я приказываю. Немедленно, саба.

Макс не шевельнулся, и мне пришлось сделать это самой. Приблизившись к нему, я глубоко вздохнула и взяла его правую руку обеими руками, повернула ладонью и прижалась губами. Мне казалось, я просто коснусь и сразу отпущу ее, но я почему-то не смогла и поцеловала ее снова. А затем прижалась щекой.

— Хороший щеночек, — мягко сказал Макс, погладил по щеке и медленно переместил пальцы к ошейнику, а затем легонько потянул за него, — за мной, щенок.

Он провел меня вокруг кровати и затем дал понять, что хочет видеть меня на ней. Я села посредине, наблюдая из-под ресниц, как он достает из кармана презерватив, снимает одежду. Мои губы тут же пересохли, в районе солнечного сплетения вспыхнул пучок электрических волн, которые тут же понесли вспышки по всему телу — к локтям, ладоням, соскам, низу живота. Я толком не разглядела его в субботу, сейчас всмотрелась внимательнее.

Его тело выглядело очень крепким, хоть и не слишком спортивным — было заметно, что Макс чаще работает головой, но в то же время он явно следил за своей формой. Но даже если бы его тело обладало более явными недостатками, мне было бы плевать. У него были две вещи, каждая из которых обладала намного более высокой ценностью, чем накачанный пресс и бицепсы: шикарный гибкий мозг и красивый большой член. Думается, набор из этих двух вещей сделал бы его неотразимым для меня, даже если бы Макс вдруг оказался карликом с лишним весом.

Но карликом он не был, тут же пришлось вспомнить мне, когда под ним прогнулся матрас. Слегка сжавшись, я тихо охнула, когда Макс взялся за ошейник и вынудил меня прижаться щекой к матрасу в максимальном прогибе. А затем развел мои колени пошире и отвел хвостик в сторону, забросив мне на спину.

Хрипло вдохнув, я забыла, как выдыхать. Боже, пробка. Он не собирался ее вынимать. Он хочет трахнуть меня прямо с ней?

— О чем думаешь, малыш? — прошептал он, наклоняясь надо мной сзади. Его твердая горячая плоть пульсировала совсем рядом с моей киской, чуть-чуть прижимаясь, но пока не пытаясь войти. Правая рука еще крепче прижала мою шею, стоило мне дернуться — и я ощутила пронзительную беспомощность, особенно когда поняла, что по внутренней стороне моего бедра потекла смазка.

— Пожалуйста, господин, я хотела бы вынуть пробку, — пробормотала я, сообразив, что выхода нет, и мне придется произнести это вслух.

— Неужели?

— Да. Я думаю, мне будет больно, если ее не вынуть.

— Возможно. Но что, если я хочу сделать тебе больно, саба?

От моей шеи вниз по позвоночнику побежали мурашки — не те, что возникают от возбуждения, а другие, ледяные. Пальцы рефлекторно сжались, царапая простыню. Я снова дернулась, но Макс продолжал крепко держать и вряд ли даже заметил эту попытку.

— Пожалуйста, господин, я этого правда не хочу.

— Саба. Мне надоело твое нытье.

Чуть-чуть сместившись, Макс, к моему ужасу, попытался войти в меня. Ощутив сильное давление, которое почти мгновенно привело к болезненному ощущению, я вцепилась обеими руками в простыню и от страха задышала так часто, словно участвовала в конкурсе на самое большое количество вдохов за десять секунд. В глазах слегка потемнело:

— Макс, нет! Желтый!

— Хммм, — отозвался он из-за моей спины таким тоном, что даже волосы на моей голове едва не встали дыбом. Он все еще продолжал удерживать меня и в следующую секунду снова возобновил попытку втиснуться внутрь. О боже. Он что, сорвался с катушки? Сошел с ума? Почему он не отреагировал на стоп-слово?

— Макс, я сказала: «желтый», — громче и требовательнее, уже совсем не игровым голосом, а скорее, агрессивным и одновременно срывающимся от страха завопила я.

— Я слышал, — отозвался он, еще крепче вдавливая меня в постель всем телом — и тут до меня дошло.

— Красный! — выпалила я прежде, чем он снова смог причинить мне боль. — Красный!

— Наконец-то, — выдохнул он, и в ту же секунду я оказалась на свободе.

Спрыгнув с кровати, я уставилась на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша, вся взъерошенная, словно кошка, внезапно встретившая огромного пса:

— Ты… ты…

— Спокойно, Лиза.

Макс поднял обе руки в воздух, демонстрируя свою безобидность:

— Прости. Знаю, что напугал, но я был обязан проверить. Кстати, ты должна была сказать «желтый» еще тогда, когда я в первый раз не отреагировал на твою просьбу. Если уж если дом дважды не отзывается на настойчивую просьбу, когда ты так напряжена — это неадекват, Лиза. Это сразу «красный».

Мой рот приоткрылся сам собой. В это невозможно было поверить — после всего он будто бы выговаривал мне с такой серьезной физиономией и таким тоном, словно это я провинилась, а не он вел себя как последний маньяк, игнорируя стоп-слова.

— Я доверяла тебе! — прошептала я, и меня тут же затрясло от злости и чувства беспомощности. — Я тебе доверяла, ты, подонок!

— Лиза.

Он подался навстречу, и это было ошибкой. Я бросилась, словно вмиг превратилась в хищное животное, реагирующее на резкое движение — и сразу стала бить и царапать.

— Лиза, Лиза… Саба, прекрати это немедленно! — заорал он, получив пару чувствительных оплеух и несколько царапин. Уворачиваясь и перехватив по одной мои руки, Макс опрокинул меня на постель вниз лицом и прижал сверху всем телом:

— Достаточно, саба. Все. Ну, все, малыш, хватит, — прошептал он мне на ухо, удерживая мои руки над головой. — Ты умница. Ты сказала все стоп-слова. С опозданием, но это потому что ты мне доверяешь.

— Больше не доверяю, потому что ты предатель, — прошипела я, выгибая шею и напрягаясь всем телом, чтобы сбросить его с себя, вырваться и еще раз обязательно врезать. Лучше, если попаду прямо в глаз.

— Конечно, доверяешь, — так спокойно, словно беседовал со мной за чаем, а не лежал сверху, удерживая изо всех сил, произнес Макс. — И сейчас ты позволишь мне вынуть пробку, а потом попросишь трахнуть тебя.

— Ни за что!

— Хм… посмотрим, — ласково отозвался он и потянул за пробку.

— Аууу, — застонала я, когда он плавным движением вытащил ее из меня. Приятным ощущением это нельзя было назвать. Но я тут же замерла, когда его пальцы коснулись моей киски, нежно лаская.

— Сейчас ты получишь немного того, ради чего некоторые сабы предлагают мне ежедневные минеты на протяжении месяца, — прошептал он, лаская мочку моего правого уха губами. — Ты на десять минут получишь нежного Макса, моя прелесть. И еще до того, как они кончатся, ты будешь умолять меня.

Его шепот заставил меня замереть и ввел в какое-то странное состояние полусна — захотелось молча подчиниться и наслаждаться каждой секундой из тех десяти минут, что он обещал. Но усилием воли я стряхнула с себя это оцепенение и прошипела:

— Твое самомнение просто чудовищное. Оно таких размеров, что…

Его пальцы, которые замерли на то время, что он говорил, внезапно пришли в движение и нежно прошлись вверх-вниз по клитору и всей моей влажной киске целиком. Сбившись с дыхания, я широко открыла рот, чтобы схватить воздух, и забыла, о чем хотела сказать.

(Сцена изъята из доступа в бесплатной версии романа)

…Вечность спустя я смогла снова ощутить свое тело — сначала голову, касающуюся подушки, потом спину, пальцы ног — и наконец, всю себя целиком, распластанную на кровати так, словно меня прижимало сверху нечто очень тяжелое.

— М…ааа… мааа, — простонала я, пытаясь то ли позвать на помощь, то ли произнести его имя, но мои губы не слушались.

Макс, лежащий рядом, протянул руку и положил на мой живот, явно успокаивая. И я просто закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в полудрему.

В этом полусне через некоторое время я почувствовала, как он встал, услышала, как открылась и закрылась дверь в ванну, потом бесконечно долго лилась вода, и перестала, и дверь снова открылась. Но мне все еще не хотелось вставать, и, наконец, меня пробудило теплое прикосновение к плечу.

— Лиза?

— А?

С трудом приоткрыв ресницы, я недовольно посмотрела на него, не понимая, зачем ему понадобилось мешать мне спать.

— Тебе надо в душ, малыш. Поднимайся.

— Мммм… да. Подожди немного, я сейчас.

— Лиза, — со смешком сказал он и сел рядом, чуть активнее потрепав по плечу, — вставай.

— Я ннэ-ма-у.

— Можешь, — весело возразил он, — Подъем, саба. Уже поздно, я отвезу тебя домой.

Снова приподняв тяжелые веки, я, наконец, осознала, что придется вставать. И с трудом села на кровати:

— Сколько времени?

— Десять вечера.

— Ага, — сказала я и поплелась в душ.

Как ни странно, но горячая вода довольно быстро привела меня в чувство, и я вышла к Максу вполне свежая — только немного смущенная тем, что пришлось смыть всю косметику. Но он лишь улыбнулся, оглядев меня с ног до головы:

— Ты выглядишь совсем девочкой. Не поиграть ли нам как-нибудь в непослушную школьницу?

— Возможно, — улыбнулась я, направляя все усилия на то, чтобы не глядеть на него глазами как у этой самой влюбленной школьницы. В субботу я думала, что более сумасшедших оргазмов у меня быть не может, но теперь мне было любопытно, как далеко этот мужчина способен завести меня дальше.

— Непослушную школьницу, которая забыла надеть трусики под очень коротенькую юбочку… скажем, в субботу, да, солнышко? — еле слышно проговорил он, пока я одевалась.

— Эммм… в субботу? — я резко подняла голову, когда до меня дошел смысл его слов. — Ты имеешь в виду…

— Сцену, да.

Макс смотрел на меня не мигая, стоя посреди комнаты — расслабленная поза, королевски свободный разворот плеч, руки в карманах и… я готова была поклясться, что под брюками угадывались очертания �

Глава 1

Нечто подобное должно было случиться – нельзя было садиться за руль в таком состоянии. Уже подъезжая к светофору, я видела, что не успеваю проскочить, но из-за раздражения впала в странную заторможенность, и остановила автомобиль только в последний момент, довольно резко. Чувствительный, хоть и не слишком сильный удар сзади последовал почти сразу, и меня слегка встряхнуло.

– Ччче-ооорт, – сорвалось с губ, словно самой собой. Казалось, не прошло и секунды, как в окошко постучали.

– Эй. Э-эй, с вами все в порядке? – спросил требовательный мужской голос, доносившийся откуда-то издалека, и дверцу открыли снаружи. Пахнуло холодом и осенней сыростью, – Девушка, ответьте мне. Вы в порядке или вам плохо?

– Я… я в порядке, – медленно ответила я.

Просто первая в жизни авария, видимо, вызвала легкий шок. Я всегда слишком сильно паниковала в опасных ситуациях на дороге, и потому старалась их не создавать, а ездить предельно аккуратно. И сегодня совсем не была готова к приключениям… по крайней мере, не такого рода. Просто сходила на неудачное свидание вслепую.

В интернете тот чувак казался милым, а на свидание явился в грязных ботинках и вытянутых джинсах, чтобы потратить час моей жизни на подробный рассказ о том, какой в его представлении должна быть «нормальная жена». Трудно поверить, но в наше время еще остались мужчины, которые в первую же встречу вываливают на тебя целый список требований относительно хозяйственности и домовитости, но при этом даже не готовы заплатить за твой кофе по итогам столь приятной беседы.

В конце я все же не удержалась и спросила, не входит ли в обязанности «нормальной жены» еще и зарабатывать на всю семью, пока любимый муж будет прохлаждаться на диване, но джинсовый парень даже не понял, в чем подвох, и все еще раздумывал над этим предложением, когда я уходила.

А на самом деле, конечно, я злилась не из-за того ушлепка. Просто я была жутко сердита сама на себя – целый год не ходила на свидания, куда это годится? Теперь, конечно, хотелось всего и сразу, но даже на то, чтобы просто найти парня, с которым приятно заняться сексом и разбежаться наутро в разные стороны, требовалось время.

Хотя, может, он и сам меня уже нашел, подумала я, как только отстегнула ремень и вышла из машины, поставив фары на аварийку. От того несчастного, который в меня въехал, приятно пахло, и выглядел он очень даже ничего: высокий, крепкий, в темных брюках и кожаной куртке, моих лет – чуть за тридцать. И еще мне сразу понравился взгляд: очень спокойный, учитывая ситуацию, и достаточно мягкий – умные, внимательные карие глаза.

– Вы точно в порядке? – уточнил он, слегка понизив голос.

– Да, в полном.

Я вышла из машины, и моим ногам стало холодно. В юбках я всегда сразу мерзла. А сейчас еще немного потряхивало после стресса.

Оглянувшись, я фыркнула: впереди довольно оживленный проспект, но на пересекающей его улице мы стояли абсолютно одни. Время – около двенадцати. Надо же нам было встретиться так некстати – он двигался прямо за мной по двухполосной улице при том, что правая полоса была полностью свободна: лети – не хочу.

– Похоже, мы нашли друг друга, – прокомментировал парень, проследив за моим взглядом, – Это я виноват, мне жаль.

– С каждым может случиться, – доброжелательно отозвалась я, не видя смысла держать зла после его искренних извинений.

Я обошла свой автомобиль и на секунду задержала дыхание, разглядев его машину: красавица – черненькая такая, блестящая «БМВ». В моделях я не разбираюсь, но то была в любом случае не чета моему простенькому «Форду».

– Красивый автомобиль, – вслух сказала я.

– Новая, – с легким сожалением отозвался незнакомец из-за моей спины.

– Я тоже виновата, что так быстро затормозила… просто задумалась, – повинилась и я, охваченная каким-то внезапным порывом дружелюбия. Повреждения, представшие нашим взглядам, к счастью, выглядели совсем небольшими: слегка помяты оба бампера – его передний, мой – задний, и все.

– Слушайте, давайте без полиции обойдемся. Я просто деньги вам отдам и поедем? – с надеждой предложил он.

– Ну, ладно, – согласилась я после небольших колебаний.

– Только напишите расписку, пожалуйста, что претензий не имеете, и получили с меня… ну, десять тысяч, – предложил он, снова глянув на мой бампер.

Я тоже скосила взгляд на вмятину. По моим прикидкам, ремонт бампера мог обойтись и дешевле, но, с другой стороны, кто его знает, какие там еще повреждения? По правде, я в этом совсем плохо разбираюсь, и обмануть меня может любой. С другой стороны, стоять здесь и ждать полиции мне тоже не хотелось от слова «совсем», даже в компании симпатичного парня.

– У меня есть бумага, пойдем ко мне в машину, – предложил он, внезапно переходя на «ты» – возможно, потому что разглядел лицо и кокетливо короткую юбочку, надетую на свидание – выглядела я в этом наряде сущей девочкой, которой никто не давал тридцати. Даже двадцать пять – с натяжкой.

– Сколько тебе лет? – словно читая мысли, спросил он, когда я села на переднее сидение в его машине. Кожаное, огромное… очень удобное. И тут мой взгляд остановился на…

– Ничего себе, – вырвалось у меня, когда я разглядела на его «торпеде» огромную черную плеть. В первую секунду даже показалось – змея, так что изумленный вопль сдержать никак не удалось. А потом я увидела, что кожаных хвостов несколько.

– Эммм, – нечленораздельно промычал он, глядя на меня и будто оценивая, достигла ли я возраста согласия, в котором приличествует разглядывать девайсы для БДСМ, но потом, наверное, вспомнил, что раз девочка за рулем – то, стало быть, достигла. А я все глаз не могла оторвать от черных скрученных хвостов кожи и огромной рукояти с красной надписью «Клуб «Сабспейс».

– Бумага. Ручка, – требовательно произнес он прямо над моим ухом, протянув мне названные предметы.

– Ты доминант? – озвучила я почти очевидное, принимая ручку, но игнорируя протянутый блокнот. От любопытства мои глаза, должно быть, загорелись, потому что лицо мужчины, ярко освещенное включенной в салоне лампой, смягчилось и стало каким-то даже нежным, будто он смотрел на ребенка:

– Малыш, послушай. Это не фильм про пятьдесят оттенков, я не миллиардер, у меня нет вертолета. Ничего такого интересного, поверь. Давай ты напишешь расписку, хорошо?

– Ммм… а если не напишу? – медленно спросила я, улыбнувшись и намеренно допустила в голосе пару кокетливых нот.

– Тогда нам придется вызвать инспекторов, и мы будем торчать здесь битый час, после чего поедем заполнять кучу бумаг, а потом ты будешь еще две недели ездить в страховую и выбивать положенный ремонт. Оно тебе надо? – мягко спросил он, глядя на меня так ласково и покровительственно, что захотелось по-девчачьи захихикать. Действительно, доминант. И даже, возможно, опытный и умелый. Но по длине фразы мне стало понятно, что он слегка раздражен. Возможно, страстная натура – ох, как мне такие нравятся.

Чем больше я смотрела в его спокойное уверенное лицо, тем меньше мне хотелось ехать домой и тем интересней было узнать о кнуте. Хотя пробовать подобные вещи на теле, конечно, я не была готова.

– Ты ведь в клуб едешь? – спросила я мягко и вкрадчиво, – Возьми меня с собой, вместо денег. Я давно хотела сходить в такое место, но одной страшно.

– Начинается, – слегка протянул он, закатив глаза. А потом вздохнул и снова снисходительно посмотрел на меня, – Солнышко, я не могу. Это правда не как в кино, и ты совсем не похожа на тематика.

– Но меня не интересуют вертолеты, и я хочу попробовать тему, – настаивала я глядя на его скептически сжатые губы, которые все больше мне нравились: красивые, выразительные, очень вкусные на вид.

– Прямо сейчас захотела?

– Нет, раньше думала…

– Ну так иди сама, как решишь. Если я тебя приведу, то буду за тебя отвечать всю ночь.

– Я буду хорошо себя вести.

Я поморгала глазами на манер девочки-дурочки, и он снова закатил глаза:

– Нет, не могу.

– Ладно. Вызывай полицию, раз ты такой извращенец. Ебля мозга – наше все, – сказала я, с вызовом подняв брови и сложив руки на груди.

Не знаю, что на меня нашло в тот момент – не испугало даже изменившееся выражение лица, словно он вмиг превратился из интеллигентного мальчика в весьма брутального типа, готового прямо сейчас перекинуть меня через спинку сидения и выпороть. Собственно, именно на это и была нацелена моя провокация.

– Сколько тебе лет? – спросил он после того, как, наверное, с минуту испепелял взглядом и не добился никакой реакции.

– Тридцать один.

– Да ладно.

Внезапно и быстро протянутая правая рука сгребла мои волосы, отводя с лица, и, собрав их в кулак, он дернул на себя, чтобы разглядеть лицо в свете лампы.

– Ай! – завопила я, схватившись за его руку, но он держал железной хваткой и смотрел холодным взглядом прямо в глаза:

– Ты, кажется, хотела поиграть?

– Ну…

Я растерялась. Выглядел он сейчас далеко не таким дружелюбным и терпеливым, как пять минут назад, и рука на моих волосах причиняла легкую боль. С другой стороны, я только что сама просила взять меня в БДСМ-клуб. Выходит, он был прав? Это совсем не мое, и пробовать не стоит? Нет, я не согласна.

– Я…

– Закрой рот.

Он продолжал разглядывать мое лицо. На свидание я накрасилась, но теперь вовсе не была уверена, что все выглядело идеально, и невольно задергалась. Кажется, я уже съела всю помаду, и тушь могла размазаться, а на лице, к тому же, глупое удивление и легкая болезненная гримаса от того, что мои волосы все еще были сжаты и натянуты его рукой – прямо скажем, не лучший мой в жизни выход.

– Эммм…

Я, правда, не знала, как на такое реагируют. Но он к тому времени уже принял решение за меня и объявил:

– Ладно. Ты сегодня побудешь моей нижней. Я обучу тебя кое-чему, покажу клуб, проведу первую сессию. Стоп слова обычные – желтый, красный. Если ты говоришь «красный», сразу едешь домой, ясно?

– Да, – быстро ответила я, слегка обалдев, все еще не веря, что он согласился и не вполне понимая, что он говорил.

– Живешь далеко отсюда?

– Рядом, – сказала я и назвала адрес.

– Отлично, – кивнул он. – Завозим твою машину и едем на моей. Бегом за руль и за мной.

Вставляя ключ зажигания в замок, я еще некоторое время думала, что он сейчас просто уедет. Но «БМВ» лишь мягко сдала назад, плавно объехала меня, когда впереди загорелся зеленый и не спеша пересекла перекресток, приглашая последовать за ней.

Когда я снова села в его машину возле моего дома, лицо моего нового знакомого изменилось почти до неузнаваемости, как будто он перевоплотился. Передо мной теперь сидел весьма жесткий мужик с очень строгим взглядом. Свет в салоне на этот раз не горел, но лицо было довольно легко различимо – как и очертания мускулистых рук в футболке: куртку он снял.

– Сними пальто, – скомандовал он, и я, лишь немного помедлив, развязала пояс и начала расстегивать пуговицы. Рассмотрев мое тело под тоненькой блузкой и юбкой, он провел пальцем по двум верхним пуговицам и расстегнул их.

– Чулки? – спросил он, скользнув ладонью по колену.

– Колготки, – покачала головой я, чувствуя себя клушей.

– Снимай, – сказал он, даже не думая отворачиваться.

Я покраснела до ушей и задышала так, словно пыталась притвориться тюленем.

– Прямо здесь?

– Прямо здесь. Прямо сейчас. И быстро, – нетерпеливо скомандовал он, переводя тяжелый взгляд на лицо.

– Хорошо, – прошелестела я, сбросила ботинки и стала извиваться на сиденье, пытаясь снять колготки так, чтобы не задирать юбку полностью.

И лишь когда я закончила, этот ублюдок садистски улыбнулся и сказал:

– А теперь трусики.

– Но…

– Трусики. Сейчас же.

По взгляду стало ясно, что он не шутит. Я сглотнула, почувствовав, как откликается тело. Это было невероятно, но мои соски затвердели, а низ живота стал чувствительным и влажным. По позвоночнику пробежала дрожь.

Выполнив приказ, я запихнула черные кружевные трусики в свою сумку, следом за колготками, и уставилась на него.

– Глаза! – одернул он внезапно громким шепотом, и я даже вздрогнула, мгновенно опуская взгляд.

– Мне нельзя смотреть на тебя? – пробормотала я испуганно-невнятным голосом куда-то себе в колени.

– Так – точно нельзя. Ладно, слушай правила. Первое – я повторять ничего не буду. Предупреждаю один раз, на второй ты получаешь наказание. Ясно?

– Да.

Не смотря на жестковатый смысл слов, его голос звучал мягко и дружелюбно – и хотелось слушаться. Мои колени судорожно сдвинулись, а ноздри расширились, невольно вдыхая его запах, когда он внезапно замолчал и наклонился. Все мои внутренности сжались, но оказалось, что он перегнулся через меня лишь для того, чтобы захлопнуть не до конца закрытую мной дверь, а затем снова сел ровно на своем сидении, лишь слегка обернувшись ко мне:

– Стоп-слова: желтый, красный. Если ты говоришь желтый, это означает: сильнее не надо – для боли или то, что ты напугана – для остальных воздействий. Я остановлюсь, и мы обсудим это. Если ты говоришь «красный» – все прекращается, и ты едешь домой.

– Понятно.

– В клубе веди себя тихо и будь послушной. Ты по определению подчиняешься всем доминантам, хотя я большую часть времени буду рядом. Сегодня до тебя никто, кроме меня, не будет дотрагиваться в интимных местах, заниматься сексом или воздействовать другим серьезным образом. Но иногда другие домы могут погладить тебя по голове или обнять за плечи, дотронуться до спины – это нормально.

– Хорошо.

– Теперь обсудим твои ограничения на сегодня. Поскольку ты новичок, жестких воздействий я не планирую, но все же надо определиться с твоими интересами. Посмотри на меня сейчас.

Подняв взгляд, я постаралась сделать его максимально мягким, но он все же покачал головой:

– Ты такая же саба, как я – японский почтальон.

Резко поднятая рука заставила меня моргнуть и испугаться – показалось, он сейчас ударит по лицу. Но теплая ладонь просто погладила щеку:

– Вот это взгляд сабы. Он должен быть либо испуганным, либо умоляющим. Всегда покорным.

– Хорошо.

– Да, господин, – поправил он, продолжая смотреть в глаза.

– Да, господин, – послушно повторила я.

– Хорошо. Как насчет порки?

– Да, – еле слышно согласилась я, судорожно облизнув внезапно высохшие губы. Мой взгляд невольно упал на плеть, и низ живота судорожно сжался.

– Нет-нет, – хмыкнул он, проследив за мной, – моей ладони и шлепалки тебе сегодня хватит. Думаю, покричишь даже немного.

Я тяжело дышала, сдвинув колени. Мне казалось, ткань юбки вот-вот начнет намокать от возбуждения.

– Мокрая? – внезапно спросил он, снова читая мысли, и я вскинула изумленный взгляд. Как?

– Это легко, малыш, – снисходительно ответил он на невысказанный вопрос. – Хорошо. Начнем с этого. Как насчет публичности?

– Публичная сцена? – уточнила я, и глаза раскрылись сами собой.

– Вот этот взгляд, – сказал он, снова потрепав меня по щеке, как похвалил щенка за принесенную палку. Я опустила глаза, чтобы скрыть возмущение.

– Значит, предпочитаешь приват? – негромко уточнил он.

– Думаю, да, – выдавила я.

– А как насчет обездвиживания? Связывание, пристегивание? Многие пугаются в привате.

– Я не знаю.

– Ладно. Поехали, разберемся. Пристегнись.

По дороге я искоса разглядывала его. Хорошо прокачанные мускулистые руки, в целом плавная манера вождения – правда, иногда он неосторожно разгонялся, потому, очевидно, и въехал в меня. На лицо смотреть было теперь неловко – я опасалась очередного выговора – но все же бросала быстрые косые взгляды.

Ярко выраженные скулы, хотя в целом лицо скорее широкое. Темные яркие глаза под очень густыми бровями, полные губы, твердая линия рта. Да, парень определенно попадал в мой вкус. Интересно, как ему моя внешность? Подходит ли моя одежда для клуба? Колготки – определенно нет, это мы уже выяснили. А как насчет юбки и блузки?

Когда через пару минут машина остановилась возле жилого дома, я удивленно посмотрела на него.

– Приехали, вылезай, – мягко сказал он, отстегнув мой ремень.

Уже? Я и не предполагала, что в моем районе есть какие-то клубы. Выскочив на улицу без пальто, я открыла заднюю дверь и мгновенно закуталась, но все же успела замерзнуть – и меня стало колотить.

– Иди сюда, – позвал он, обходя машину. Я сделала один шаг и попала в неожиданно теплые успокаивающие объятия.

– Если ты передумала, это ничего страшного, – сказал он в мою макушку. – Просто скажи.

– Я не передумала, – пробормотала я куда-то в район его груди, обтянутой черной футболкой.

– Уверена? – на этот раз он обхватил мою голову обеими ладонями и запрокинул лицо, заглядывая в глаза.

– Да.

– Да, господин. И это последнее предупреждение, саба.

– Да, господин, – быстро поправилась я. Во рту опять пересохло от его взгляда, внизу живота стало тянуть.

– Идем.

Он взял меня за руку, и мы быстро пересекли двор, а потом я спустилась за ним в какой-то подвал. Дверь без опознавательных знаков открылась после однократного звонка, и мы попали в полутемный предбанник, где скучали два охранника такого размера, словно их взяли на работу прямо с конкурса гигантов после того, как эти двое не поделили первое место.

– Добрый вечер, мастер, – почти хором произнесли оба, и тут мне стало не по себе – я очутилась в странном зазеркалье. Мой спутник сбросил куртку в руки одного из них, а затем быстро развязал мое пальто и критическим взглядом прошелся по мне сверху вниз.

– Миш, принеси девушке платье, – сказал он, едва повернув голову, и один из амбалов почти сразу исчез.

В этот момент мне пришло в голову, что я до сих пор не знаю его имени. А он – моего.

– Как тебя зовут? – тихо спросила я.

– Нет, саба, на «вы», – качнул он головой, снисходительно глядя сверху вниз.

– Как вас зовут, господин? – спросила я, не удержав улыбку.

– Макс. И это справочная информация, тебе нельзя называть меня по имени – только господин или мастер. Твое имя?

– Лиза, – сказала я, следя глазами за вернувшимся охранником Мишей с какой-то крошечной красной тряпочкой в руках.

– Хорошо, Лиза. Надень это платье, раздевалка там, – скомандовал мой новоиспеченный господин, протянув мне шелковую тряпочку.

– Это платье? – изумленно переспросила я, встряхивая его в руках. Выглядел наряд так, словно предназначался маленькой девочке – по размеру. Но разглядев его внимательнее, я поняла, что ничего детского в нем определенно нет.

– Саба. Если ты сейчас же не пойдешь в раздевалку, то переодеваться будешь здесь, – поторопил меня Макс.

– Ладно, ладно. Уже и спросить ни о чем нельзя, – пробурчала я, пытаясь за напускным нахальством скрыть растущие опасения и неловкость, и поспешила выполнить приказ.

Раздевалка, в которую я попала, оказалась очень просторной, со множеством зеркал и шкафчиков – выбрав открытый, я бросила внутрь сумку и стала снимать свою одежду.

Платье из легкой тянущейся ткани, выданное мне Максом, облепило как перчатка, и сразу стало понятно, что лифчик придется снять – впрочем, у груди была минимальная поддержка, но вырез такой низкий, что я всерьез опасалась оказаться обнаженной при каком-нибудь неосторожном движении. Хорошая новость заключалась в том, что моя фигура смотрелась в нем очень неплохо, прическа тоже в целом была в порядке после всех приключений и даже косметика не слишком размазалась – осталось лишь слегка подкрасить губы перед тем, как убрать сумку в шкафчик.

Но вот мои бедра были прикрыты лишь самую малость, и это пугало уже всерьез – наклоняться нельзя совсем. Садиться, получается, тоже. Или надо снова надевать трусики. Можно так сделать или нельзя?

Удачно, что накануне я сделала полную эпиляцию, мелькнуло в голове – но все же некоторое количество волос в одном-единственном месте, за исключением головы, осталось. И эту прическу я никому, кроме партнера, показывать не планировала.

Снова посмотрев в зеркало, я поняла, что просто не смогу выйти в этом красном носовом платке без трусов, и решительно достала их из сумки – черные и кружевные, они в принципе неплохо подходили к платьицу, и я даже успокоилась, когда надела их. А вот обувь не подходила к нему совсем. И, стоило мне подумать об этом, как взгляд нашел ответ, напечатанный мелкими буквами прямо на зеркале, в которое я смотрелась:

«На входе в клуб приняты следующие тарифы, – гласило объявление, – Выйти из раздевалки в надлежащей обуви (туфли, шпилька) – пять шлепков от секьюрити. Выйти из раздевалки в ненадлежащей обуви – десять шлепков, плюс наказание от дома на его усмотрение. Выйти из раздевалки в трусиках – пять шлепков от секьюрити. Другое нижнее белье – предоставление тела секьюрити на 5 минут без ограничений или минет».

Судорожно сглотнув, я перевела взгляд на собственное отражение в зеркале и поняла, что выгляжу реально перепуганной. Итак, мои трусики стоили порки. Но вот так сразу, да еще от одного из этих амбалов? Хочу ли я такого рода развлечений при входе?

С другой стороны, идти в клуб полуголой хотелось еще меньше… я впала в замешательство и застыла перед зеркалом, испытывая постыдно сильное желание сбежать. Если бы в раздевалке было окно – возможно, я полезла бы в него через минуту, невзирая на сексуальное притяжение к новому знакомому.

– Нижняя, я долго буду ждать? – внезапно вопросил уже знакомый голос, и я вздрогнула всем телом, оборачиваясь к Максу. Оказалось, пока я сверлила взглядом стену в надежде прорубить окно, он открыл дверь в раздевалку и стоял теперь в проходе. Его строгий взгляд скользнул по моему телу и смягчился, вернувшись к лицу:

– Оставь трусики на первый раз, если боишься. Идем.

– Спасибо, – тихо сказала я, босиком выходя наружу. Как мало, оказывается, человеку надо для счастья – всего лишь остаться в трусах в нужном месте.

Внутри оказалось очень тепло, даже немного душно – и людно. Лишь только взглянув вокруг, я сразу же поймала на себе заинтересованные взгляды полуголых мужчин в кожаных брюках – и невольно шарахнулась к Максу, будто хотела на него залезть.

– Тихо, не бойся. Ты со мной, – сказал он, потрепав меня по волосам и, крепко держа за руку, повел через весь зал к барной стойке.

Люди не толпились, но собирались в небольшие кучки вокруг станков, крестов и прочих мест для проведения сцен. Всего в огромном зале их было около десятка, и почти все были заняты. Все это выглядело как несколько параллельных спектаклей с небольшим количеством зрителей у каждого – полуголых женщин и мужчин, раскрашенных и разодетых в такие эротические костюмы, на фоне которых мое красное платье казалось почти пуританским: некоторые женщины, например, носили платья с круглыми вырезами под обнаженную грудь или прозрачные накидки на абсолютно обнаженное тело.

– Садись, – шепнул мне Макс и сделал знак бармену, – Дим, сделай что-нибудь легонькое с виски для моей сабы.

– Но я не пью, – встрепенулась я, только в этот момент очнувшись от шока, вызванного созерцанием местных обитателей. Но, как ни странно, начала даже успокаиваться, теперь уже не чувствуя себя такой уж обнаженной – надо признать, если сидишь среди толпы обнаженных людей, даже в одних трусиках и носовом платке ощущаешь себя как в доспехах.

– В этот раз тебе немного надо, – сказал он, глядя прямо в глаза, и я порозовела, вновь опуская их. Какое-то время мои уши привыкали к шуму – смеси громкой трансовой музыки в зале, свисту плетей, шлепков и громких стонов. От духоты и смущения я сразу стала краснеть, не зная, куда деть себя и свой взгляд.

– Мастер и господин – это одно и то же? – спросила я, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение за непринужденным, как мне тогда казалось, разговором.

– Нет, малыш, – ответил Макс, снисходительно глядя чуть сверху – он сидел рядом, гораздо ближе, чем это могло бы считаться приличным, хотя и не касался меня пока, – Господин – это каждый дом, кто хочет так называться. А на мастеров у нас в клубе сдают экзамены.

– А сабмиссивы-мастера есть?

– Да. Мы называем их сладкими малышками. Или просто сладостями, если коротко.

– Ты с такими привык иметь дело?

– В основном, да.

Веселый светловолосый бармен с фигурой спортсмена поставил передо мной бокал, слегка наклоняясь вперед через стойку:

– Привет, малышка. Как зовут?

– Лиза, – еле слышно прошептала я, смущаясь от прямого взгляда на мою грудь, едва прикрытую чертовым платьем-тряпочкой.

– Красивые грудки. Можно потрогать, Макс?

– Нет, она новенькая, не пугай, – отрезал мой дом, когда я слегка вздрогнула, и приобнял за плечи, – без паники, саба. Ты со мной. Дыши.

– Макс, ты с новичком? – хмыкнул бармен, ловко орудуя шейкером. – Я думал, прежде розовый снег увижу.

– Бывает, – неопределенно пожал плечами мой спутник, и его теплые пальцы неожиданно коснулись моего подбородка:

– Готова немного поиграть?

– Да, – ответила я, но так испуганно, что сама себе не поверила. Теперь, в этом людном помещении, под десятками взглядов, я вовсе не была уверена, что смогу получить удовольствие от сексуальных игр.

– Давай начнем с простого, – не сдержав сардоническую улыбку, предложил он. – Я приказываю – ты выполняешь.

– Да, господин.

– Умница. Бери свой стакан и пей. А потом смотри в зал и говори мне все, что приходит в голову. Глоток – смотришь – говоришь – глоток – говоришь. Но молчать можно только пока пьешь. Ясно?

– Да, господин, – сказала я, схватила бокал и принялась не спеша пить, не отнимая бокал от губ, пока не опустошила его наполовину. Говорить с ним о происходящем в зале? О боже. О боже. Мне проще было бы сделать ему минет у всех на виду, честно.

В зале чего только не происходило. Ближе всего к нам стоял закованный в цепи мужчина у столба. Его партнерша – женщина-доминант, секла его плетью, на мой взгляд, совершенно немилосердно. Парень, весь покрытый потом, дрожал и постанывал. Но район его гениталий, обтянутый мягкими, ничего не скрывающими штанами, демонстрировал возбуждение.

– Ужасно противно на него смотреть, – призналась я и перевела взгляд дальше.

Следующая картина, напротив, заставила меня сглотнуть и сдвинуть колени. Очень красивая юная девушка со связанными руками стояла на коленях перед здоровенным парнем и делала ему минет в то время, как второй парень, стоя за ее спиной, периодически шлепал ее по спине и ягодицам стеком.

Судорожно сжав стакан, я второпях поднесла его к губам и снова стала пить, старательно отводя глаза от девушки. Но Макс, наблюдавший все это время за моим лицом, не был настроен позволить мне скрывать эмоции.

– Как тебе вторая сцена? – спросил он, теперь изучая взглядом мои соски, предательски затвердевшие.

– Возбуждает, – призналась я, жутко краснея.

– Хорошо, – еле слышно согласился он. – Дальше.

Дальше было еще хуже. Девушка на столе с широко раздвинутыми и зафиксированными ногами – и парень в медицинской маске, «прощупывающий» ее изнутри.

– Не мое, – сказала я, в полной уверенности, что отвечаю искренне, но Макс качнул головой, не принимая ответа:

– Посмотри еще раз.

Нахмурившись, я снова взглянула на ту пару. Меня пугало то, насколько глубоко в ней была почти целая кисть парня – это даже вызывало легкую тошноту. Но переведя взгляд на ее лицо, я поняла, что саба в полном экстазе. И еще мне нравилась ее поза.

– Если бы он делал что-то другое…

– Что, например?

– Я не знаю.

– Врешь. Дому нельзя врать, саба. Попробуй еще раз.

– Я не могу, – умоляюще попросила я, и на глаза даже навернулись слезы.

Губ Макса коснулась легкая улыбка:

– Хорошо. Тогда выбирай: ты можешь подумать и сказать, какие фантазии у тебя возникают по мотивам этой сцены либо получить наказание.

– Какое?

– Узнаешь, если выберешь его, – улыбнулся он во весь рот.

Я прикрыла глаза. Это был не выбор, а какой-то обман. Но мое тело недвусмысленно откликалось на тепло его руки, мягко поглаживающей мое плечо, и соблазн оказался нестерпимым.

– Хорошо, накажи меня, – сдалась я.

– На «вы», саба. И это последнее предупреждение.

– Да, господин.

– Умница, – сказал он и, слегка переместившись, внезапно обхватил мои бедра ладонями и поднял, усадив на стойку.

Мои глаза расширились, и паника мгновенно охватила все тело. Он не предупреждал, что выставит меня на всеобщее обозрение. Поймав на себе несколько заинтересованных взглядов мужчин, которые пили у бара со своими сабами и в одиночку, я задергалась:

– Господин… пожалуйста…

– Тихо. Тихо, – сказал он, подходя еще ближе, чтобы заключить меня в кольцо своих рук, – В чем дело?

– Я не могу, когда все смотрят.

– Ты даже не знаешь, что мы будем делать.

Когда его аргумент дошел до моего почти отключенного сознания, я немного расслабилась. В самом деле. С чего я взяла, что со мной будут делать то же, что с той женщиной? О боже. Кажется, я гораздо впечатлительнее, чем думала о себе.

– Лучше? – спросил он, внимательно и спокойно глядя прямо в лицо. Ему хотелось доверять.

– Да, – прошептала я.

– Смотри только на меня. Понятно?

– Да.

– У тебя только одно задание сейчас. Смотреть на меня. Как только переведешь взгляд в сторону, отнесу тебя на такой же стол, поняла?

– Да, господин.

– Хорошо, – сказал он и позвал бармена. Соблазн повернуть голову был очень велик, но я сдержалась, продолжая смотреть в лицо дома. Его теплый, успокаивающий взгляд быстро вернулся. Но краем глаза я уже увидела что-то в его пальцах – совсем маленькое. И позади меня стало очень тепло – похоже, бармен, подошел вплотную.

– Дима, придержи ей руки, будь добр, – попросил внезапно Макс, и почти сразу на мои предплечья легли две теплые мужские ладони, отводя их чуть назад и немного сжимая.

– А что мне за это будет? – послышался веселый бархатистый мужской голос из-за моей спины.

– Ты, кажется, хотел дотронуться до ее груди?

Все мое лицо залила краска. Он не мог так со мной поступить. Он же обещал.

– Хорошо, – снова хмыкнул бармен сзади, а Макс, раздвинув мои ноги, приблизился вплотную и прикоснулся к верхней части моей груди кусочком льда.

Тихо вскрикнув, я дернулась, но мои руки крепко держал бармен Дима. Кусочек льда садистски медленно продвигался вдоль груди, а потом Макс уронил его… прямо в вырез платья.

Я снова охнула, извиваясь, когда лед скатился на живот и сразу затем – ниже, оставляя на коже влажную холодную дорожку. Мужчины засмеялись. Еще трое придвинулись ближе к барной стойке, одна пара подошла с другой стороны понаблюдать за спектаклем. Мои щеки горели.

– Пожалуйста, не надо, господин…

Меня беспокоил не столько лед, сколько все эти взгляды, но Макс снова взял кубик льда и на этот раз провел по другой груди – и снова уронил его в вырез. Содрогнувшись всем телом, я с ужасом поняла, что попытка вырваться из рук Димы вышла мне боком – бармен слегка наклонил меня назад, почти полностью лишая равновесия и, таким образом обездвиживая. Теперь я полулежала на нем, тяжело дыша и краснея, как пион, потому что Макс уже водил льдом по моим соскам, ставшим полностью видимыми под намокшей тканью – а затем она, к моему ужасу, просто соскользнула вниз, оставляя мою грудь обнаженной.

Но хуже всего было то, что творилось с моим телом. Боже, я была возбуждена, и очень сильно. Страшно было даже подумать о том, что Макс может заметить, насколько мокрые у меня трусики. Но в тот момент, когда я уже начала паниковать, он внезапно наклонился и обхватил сосок губами, мягко лаская и согревая его.

Я хотела бы удержать стон, но не смогла – и тут его губы переместились к другому соску. Весь мир вспыхнул. Кровь ревела в ушах, возможно, уже сказывалась и небольшая доза алкоголя, и я закрыла глаза, забывая обо всех, кто стоял вокруг. Когда моей груди снова стал касаться лед, я хотела этого больше всего на свете… хотела даже большего. И, стоило мне издать новый стон, как его рука скользнула вниз и под юбку – вместе со льдом.

Широко открыв глаза, я взвизгнула, когда неровный осколочек льда оказался прямо под трусиками… вскинувшись и взбрыкнув всем телом, я в отчаянии застонала, когда Макс жестко удержал одно из моих бедер и протолкнул лед внутрь, прямо в мое горячее, скользкое, судорожно сжавшееся влагалище. Дима сжал меня еще крепче, на этот раз обхватив одной и рук чуть пониже груди.

– А-ааааа, – отчаянно пискнула я, полностью обездвиженная, и тщетно брыкающаяся.

– Прекрати, – довольно суровым голосом потребовал Макс, глядя в глаза, – Нижняя. Немедленно прекрати сопротивляться.

– Я не могу… пожалуйста…

Мои щеки горели от стыда. Очень хотелось секса, прямо сейчас, но все эти люди меня ужасно смущали. Если бы только я могла остаться с ним наедине.

– Тебе нужен кляп? – холодно уточнил Макс, и я тут же закрыла рот, испуганно помотав головой и округлив глаза. Нет, только не кляп. Это самое худшее, что вообще может быть – я не смогу сказать стоп-слово и…

Внезапно начиная задыхаться, я почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами.

– Лиза?

– Не надо. Не надо кляпа, пожалуйста, – выдавила я, мгновенно теряя все: возбуждение, интерес к происходящему и чувство безопасности.

– Его не будет, малыш, успокойся. Кажется, мы нашли одно табу, верно?

– Т… табу?

– То, что нельзя с тобой делать, – мягко пояснил он, заключая меня в объятия и поправляя на мне платье так, чтобы закрыть соски. Я внезапно поняла, что мои руки уже свободны, и в следующую секунду Максим оторвал меня от барной стойки и пересадил на высокий мягкий стул:

– Ты в порядке? Хочешь выпить чего-нибудь?

– Да, дай воды, пожалуйста.

Он поднес к моим губам стакан с водой, но пока я пила, все же поправил:

– Пожалуйста, господин.

– Да, господин. Пожалуйста, господин, – послушно повторила я, поставила стакан на стойку и подняла робкий взгляд. Его глаза смеялись:

– Сабочка, я предупреждал.

– О, черт. Ты серьезно?

– Да. Встань и наклонись.

– Здесь?

– Да, милая. Прямо здесь.

– Ты хочешь меня отшлепать?

Мое тело одеревенело. Теоретически мне всегда казалось, что я буду наслаждаться шлепками. Практически я никогда не предполагала, что такое может произойти в людном помещении, да еще у барной стойки, где толпилось полно народу.

– Ты не хочешь перефразировать свой вопрос, саба?

– Да! Да, хочу, господин. Вы хотите меня отшлепать? – спросила я, снова краснея.

– Немного, чтобы улучшить твою память. Наклонись, малыш. Еще несколько секунд ожидания – и ты получишь семь шлепков вместо пяти.

Стиснув зубы, я повернулась к барной стойке и замерла в замешательстве, не понимая, какую именно позу надо принять, но Макс уже встал и нажал на мои плечи, поворачивая к мягкому стулу, на котором я только что сидела:

– Вот так, милая, животиком на стул. Можешь взяться руками здесь. И расставь ноги чуть пошире… вот так, видишь, как все просто, – мягко и весело подсказывал он, осторожно отодвигая в сторону мою босую ступню своим ботинком. Мое платье снова сползло до талии, а сзади – задралось. Фактически, уже ничто не прикрывало голого тела, кроме трусиков.

На какое-то мгновение меня посетило чувство нереальности происходящего, словно мне это снилось. Но в следующую секунду его ладонь звонко впечаталась в мои ягодицы, и я вздрогнула, сжимаясь всем телом:

– Ай!

Это было намного сильнее, чем я ожидала – и шокировало.

Звуки шлепков я почти не слышала из-за шума в зале, но мне казалось, что я слышу, поскольку было действительно больно. Уже на третьем ударе слезы выступили на глазах.

– Ай! Ай! – завопила я, повышая голос на пятом шлепке.

– Ну все, все, – сказал он, осторожно разгибая и крепко обнимая меня, снова поправляя платье, – не так уж и сильно, малыш. Чшшшш.

Короткая порка внезапно превратила меня в ребенка. Я громко всхлипнула прямо в его футболку, позволяя гладить себя по голове и утешать. И тут поняла, что во всем этом что-то ненормальное. Это я – ненормальная. Я обнимаюсь с мужчиной, который только что сильно отшлепал меня и хочу, хочу его до боли. Но можно ли о таком просить или он будет презирать меня?

Будто отвечая на мои мысли, в который раз, он скользнул рукой вниз по моему животу и задрал платье:

– Мокрая?

Я лишь тяжело дышала, облизывая сухие губы, когда Макс проник двумя пальцами глубоко в меня и посмотрел в глаза:

– Я хочу тебя трахнуть, прямо сейчас. Ты готова?

Прерывисто вздохнув, я привстала на цыпочки от глубокого, сильно давящего проникновения его пальцев и вцепилась руками в мускулистые плечи:

– Да, господин. Только не на виду у всех, прошу вас.

– Разумеется. Идем.

Убрав руку из интимного места, он обнял меня за плечи и повел куда-то вглубь клуба. Мои босые ноги сначала шли по теплой чистой плитке, затем коснулись ковра, и мы оказались в какой-то более камерной части помещения. Света здесь было меньше, а сцены выглядели пожестче – и в то же время потише. Я испуганно отвернулась от гей-пары, молча игравшей с огнем. Но на этот раз, к счастью, мне не требовалось наблюдать за кем-либо и что-то говорить.

Макс не останавливался до тех пор, пока мы не оказались перед лестницей, прямо под которой разворачивалась сессия, от которой я остолбенела. Хрупкая девушка-сабмиссив была распростерта на скамье для порки и связана по рукам и ногам, а здоровенный мужчина жестко обладал ею сзади весьма непривычным для меня способом. Мой взгляд судорожно метнулся к лицу девушки – по ее щекам текли слезы, а во рту находился кляп.

Не помня себя, я рванулась из рук Макса к этой девушке, но он крепко ухватил за предплечье:

– Лиза, нет!

От хлесткого, как удар плети, окрика я застыла и медленно подняла голову, чтобы посмотреть на него загнанным взглядом:

– Макс… мне кажется, она это не хочет.

– Она хочет, все в порядке. Это ты такого не хочешь, – сказал он, крепко удерживая меня – теперь уже за обе руки.

– У нее кляп.

– И колокольчик в руке. Если она захочет остановить его, она остановит.

– К…колокольчик?

– Да. Медленно повернись и посмотри на ее правую руку. Она свободна уронить колокольчик в любой момент. Его звон означает стоп-слово.

Тяжело дыша, я обернулась: девушка действительно сжимала в руке нечто круглое и металлическое.

– А если он не услышит? – спросила я, все еще тяжело дыша.

– Он услышит. Он ее муж, милая. Я знаю эту пару уже три года. Рита обожает анальный секс. Пожалуйста, расслабься.

Его мягкий голос, наконец, достиг моего сознания, и я смогла глубоко вздохнуть:

– Извини. Я просто…

– Знаю. У тебя проблема с кляпами. Мы поговорим об этом позже. А сейчас я хочу тебя трахнуть, саба, – низким голосом напомнил он и сжал мою ягодицу правой рукой.

– Ау, больно.

– Вперед, малыш, – нетерпеливо подогнал он. – Не заставляй меня ждать.

– Да, господин, – пробормотала я, неожиданно хмыкнув. Я все еще была мокрой, и услышать, что он тоже хочет меня, было приятно.

Глава 2

Наверху обнаружился полутемный коридор с несколькими дверями. Там тоже было людно, но гораздо тише, чем в подвале. Макс достал из кармана ключ, провел меня по коридору почти до конца и открыл дверь.

– О, боже, – прошептала я, разглядев приглушенно освещенную комнату изнутри. Декор устрашал: цепи на кровати, цепи на стене. На противоположной стороне висели паддлы, хлысты, ремни, флоггеры, стеки, шлепалки, какие-то деревянные биты жуткого вида, наручники, зажимы и еще куча девайсов, которые я видела впервые в жизни.

Рука Макса, только что обнимавшая за плечи, скользнула мне на шею и легонько сжала сзади:

– На колени, саба, – негромким голосом почти без всякого выражения приказал он и закрыл за нами дверь, поворачивая ключ.

Я молча опустилась на колени, покрываясь мурашками – может, от того, что в комнате было слегка прохладно, но, скорее, от сексуального голоса, в котором я не услышала ни единого сомнения в том, что ему могут не подчиниться.

Сбросив ботинки и не глядя на меня, Макс прошел внутрь. Периферическим зрением я следила за тем, как он подошел к стене, выбрал один из стеков, вернулся.

– Закрой глаза и сиди ровно. Я буду задавать вопросы, – тем же тоном продолжил он. – Ответишь честно – не получишь ни одного удара. Будешь много врать – окажешься на скамье для порки, и то, что было внизу, покажется нежными ласками.

– Да, господин.

Почему меня так возбуждали его слова? Это угрозы так заводят или… я хотела оказаться на скамье для порки, испытать, как это бывает, когда все становится еще жестче? Громкость моих мыслей едва не заглушила его вопрос, но в последний момент я все же очнулась, чтобы воспринять его:

– Как ты относишься к оральному сексу?

– Нормально. Если его не делают мне, – быстро ответила я, почти не думая.

Он хмыкнул:

– Кажется, кто-то подпортил впечатления, верно?

– Да, господин.

– Хочешь еще порки позже?

– Да.

– Нравится стоять на коленях?

Я подняла любопытный взгляд. Теперь, когда он смотрел на меня сверху вниз, его взгляд казался иным. Еще более уверенным, но в то же время ласковым и спокойным. На секунду я задумалась, что делает его глаза такими завораживающими. Может, это необычный коричневый оттенок или ресницы, которые не бросались в глаза, но создавали особенное впечатление? Так или иначе: мне нравилось, как он смотрел на меня, и как невозмутимо ждал моего ответа, не подгоняя и нисколько не тревожась о возникшей паузе.

– Да, – прошептала я, ощущая легкое и приятное головокружение.

– Горловой минет?

– О, нет, – испуганно выпалила я, и он снова хмыкнул:

– Хорошо. Анал? – спросил он, осторожно отбрасывая стеком мои волосы назад. Чертово платье снова сползло, и я сидела перед ним на коленях вся красная, с затвердевшими, бесстыдно торчащими вверх сосками.

– Лучше не сегодня, – попросила я, зажмурившись крепче, и услышала в ответ смех:

– Интересно, что с тобой можно делать сегодня. Проникновения сзади? Пальцы, пробки?

– Ммм… да, можно, – скрепя сердце, выдавила я. Но в следующее мгновение стек свистнул в воздухе и хлестко огрел по спине.

– Ау! – завопила я, раскрыв глаза. – Ты что?

– Я сказал, не врать. Не надо разрешать того, что категорически не хочешь. Мне не нужны сабьи одолжения, мне нужны твои оргазмы.

– Сабьи? – рассмеялась я над забавным словечком, но тут же умолкла, едва задрав голову, чтобы посмотреть в его суровое лицо – а потом спуститься взглядом ниже, где под тонкими черными брюками обнаружился внушительный бугор.

– Я хочу еще раз услышать ответ на последний вопрос, – сказал он, глядя в лицо. К моим щекам прилила кровь. Было страшно соглашаться, но даже по реакции собственного тела я уже поняла: хочу.

– Я бы хотела попробовать, – выдавила я, опуская глаза. – Если осторожно.

Макс отложил стек, достал из кармана презерватив и расстегнул брюки, под которыми не обнаружилось никакого белья. Мой рот сам собой приоткрылся, когда взгляду предстал здоровенный член.

– Ты красивый, – прошептала я, невольно облизывая губы, пока он раскатывал презерватив по всей длине – и вздохнула с облегчением, что предохранение для него – не пустой звук.

– Давай, саба, – еле слышно приказал он, указав мне глазами направление, и я игриво подобралась к нему, чувствуя, как внутри все больше разгорается желания и азарта. Обведя его головку языком, я фыркнула:

– Клубничный?

– Подумал, тебе понравится, – с улыбкой согласился он, мягко лаская пальцами мой затылок.

Я молча кивнула и приоткрыла рот шире, впуская его внутрь, чередуя посасывания с ласками языком и губами. Рука на затылке немного напрягала меня, но Макс не сделал ни единого движения, чтобы заставить меня взять его глубже – ни рукой, ни бедрами. Тяжело дыша, он просто стоял с закрытыми глазами и явно наслаждался, а потом глубоко вздохнул, намотал мои волосы на кулак и легонько потянул вверх.

Я поднялась на ноги и вопросительно посмотрела на него, пожирающего взглядом мое тело.

– Раздевайся, – отрывисто скомандовал он, все еще глядя на мою грудь.

Не спеша я сняла платье и трусики, чувствуя себя немного неловко – он был все еще полностью одет, не считая расстегнутых брюк.

– Туда, – велел он, указав мне глазами к стене, на которой висели цепи. Прямо под ними лежал мягкий мат. Осторожно ступив на него, я подошла лицом к стене и послушно подняла руки, позволяя заковать себя, чувствуя, как сердцебиение ускоряется с каждой минутой, особенно когда он затянул и подергал манжету. Боже, что я делаю? Я его даже не знаю. Что, если он сделает мне слишком больно? Что, если…

– Не думать, – рявкнул он, и увесистый шлепок огромной ладони по уже отшлепанному месту заставил меня взвыть и сжаться всем телом. После небольшой паузы он шлепнул снова – по другой ягодице. Судорожно схватившись за цепи, я напряглась всем телом, чувствуя себя беззащитной со скованными руками.

Еще один удар – и я бы заплакала, не столько даже от боли, сколько от этого чувства собственной незащищенности, но он больше не ударил, а погладил ладонями мои бедра, после чего теплые руки поползли вверх, лаская живот и, наконец, грудь.

Тихий стон, беззащитность которого поразила меня саму, словно вырвался из самого нутра. Я обычно так не стонала. Макс подошел ближе, откликаясь на зов, и мой затылок сам собой лег на его грудь. Его пальцы сжали мои соски, почти до боли, а затем снова – нежные ласки. И снова сжатие.

– Ай!

– Чшшш. Закрой глаза, – прошептал он мне на ухо, и одна его ладонь поехала вниз, где очень скоро чуткие подушечки пальцев нащупали мой клитор и стали ритмично стимулировать его круговыми движениями – а потом быстрыми мягкими нажатиями. Его пальцы на моей груди, тем временем, сильно сжимали и выкручивали сосок. Если бы не эта чувствительная отвлекающая боль, я бы уже кончила – так классно он умел ласкать внизу.

Тихонько захныкав, я прижалась к нему спиной еще ближе, и он, наконец, оставил мою грудь в покое, но тут же прекратились и ласки. Так что я застонала еще громче – от разочарования.

– Отшагни немного назад и прогнись, – прошептал он, сам отводя мои бедра на нужное расстояние, а затем отодвинул мою щиколотку в сторону своей ногой. Ухватившись за цепи, я почти повисла на них, принимая первый толчок. Тремя весьма немилосердными ударами он втиснулся в меня до конца, крепко удерживая мои бедра прижатыми к своим. Мурашки пронеслись по всей спине вверх – до затылка, и я громко застонала.

– Вот так. Кричи, громче, – требовательно прошептал он и тут же принялся драть меня так, будто это тоже было наказание.

Теплые руки быстро вернулись на мою грудь, сжимая ее, а его темп ускорился, и мне было трудно даже дышать. От совета кричать он мог бы и воздержаться, подумала я позже – даже если бы захотела, я не смогла бы удержать ни единого громкого стона с каждым его толчком. Под конец, перед самым оргазмом, я уже даже не стонала, а скулила как щенок, чувствуя, как вся становлюсь мокрой и растекаюсь в его руках, безвольно позволяя ему двигаться как угодно. Оргазм взорвал что-то в моей голове, и я ничего не соображала даже тогда, когда он уже отстегнул меня и взял на руки, закутав в плед.

– О боже. Что со мной? – хриплым шепотом спросила я, когда вечность спустя обрела способность говорить.

– Сабспейс, малыш, – еле слышно ответил он, словно боялся потревожить мое состояние, еще до конца не проснувшееся, – у тебя такие офигевшие глаза.

– Меня никто так не трахал.

– Догадываюсь. Иначе ты бы от этого не улетела так просто, – с нежной улыбкой ответил он, все еще очень тихо, и еще немного покачал на коленях, заправляя за ухо прядь.

– Ты такая маленькая там, внутри. Мне было горячо.

– Это ты здоровенный.

– Делаешь дому комплименты, маленькая саба?

– Это нельзя? – робко спросила я.

– Можно, – сказал он и наклонился, касаясь моих губ поцелуем.

Нежно и очень медленно его язык приласкал мою нижнюю губу, раскрыл рот, скользнул чуть глубже, коснувшись моего языка, вернулся. О, боже. О, боже. Это было почти как маленький оргазм. Может ли один человек так хорошо уметь делать все, что связано с сексом?

С тихим стоном я обняла его за шею, возвращая нежный поцелуй и с глубоким удовлетворенным вздохом уткнулась в его шею, вдыхая его запах, терпкий после секса.

– Я хочу с тобой еще поиграть сегодня. Выдержишь, как думаешь? – спросил он, наклонив голову на бок, и мое сердце подпрыгнуло.

– Да, – просияв, отозвалась я. И только пару минут спустя подумала, что, наверное, глупо было так явно показывать свои чувства.

Глава 3

Глянув на циферблат своего мобильного телефона, когда я уже начала одеваться, Макс вдруг заторопился:

– Нам надо быстрее вниз, там аукцион начинается.

– Аукцион?

– Да, сейчас увидишь. Давай-давай, – поторопил он, застегивая брюки и ныряя одним движением в свежую футболку.

Он запер за нами комнату, и почти бегом мы бросились к лестнице – а спуститься до конца смогли не сразу, поскольку народ толпился прямо под ней. Нижний зал за то время, что нас не было, здорово поменялся. Вместо двух станков, самых ближних к лестнице, откуда ни возьмись вырос небольшой помост, на котором уже стояла абсолютно голая, если не считать набедренной повязки, молодая девушка с большой грудью.

– Порка, минет или куни, игра с воском. Две тысячи – два! – надрывался рядом веселого вида рыжий паренек в форме, которую носили местные служащие.

Девушка улыбалась, мужчины в зале переглядывались и поднимали руки, называя новые цены. Не успела я и глазом моргнуть, как девушку продали с молотка за десять тысяч.

– Что это значит? – тихо спросила я у Макса.

– Это развлечение, – ответил он, стоя за моей спиной и шевеля мне волосы своим дыханием. – Деньги частично будут зачтены в оплату членского билета в клубе для покупателя и девушки. Тридцать процентов уходит клубу. Тот, кто продаст себя дороже других, получит годовой членский билет. То же самое – тому, кто больше всех потратит денег.

– Ты хочешь поучаствовать? – спросила я, и на лице Макса появилась какая-то странная улыбка.

– Не знаю, малыш. Пока – просто понаблюдать, – ответил он через небольшую паузу.

Тем временем на сцену вышла новая девушка, и все началось с начала. Глядя на полуобнаженных девиц на сцене, которые выходили одна за другой, я пыталась понять, что бы чувствовала на их месте, но никак не могла представить это. Наверное, умирала бы со страху.

– Какие эмоции у тебя возникают при мысли купить кого-нибудь? – тихо спросил Макс, обнимая меня за талию сзади и погладив ладонью по животу.

Я смущенно помотала головой, не зная, что ответить.

– Дорогие дамы, редкий лот, – кричал ведущий в зал, – Новенький нижний для домины. На воспитание и обучение.

Руки Макса поползли вверх, и он стал тереть мои соски под платьем, а затем снова наклонился к уху:

– А думала об этом?

– Нет, – выдохнула я, приваливаясь к нему спиной, поскольку ноги внезапно ослабели.

– Хотела бы сама кого-нибудь выпороть? Признайся, – прошептал он, проводя пальцами по моему животу.

– Нет, мастер, – сказала я, погруженная в свои ощущения, уверенная, что вопрос шуточный и чисто гипотетический.

Парень на сцене казался очень молоденькими и напуганным – максимум, лет двадцать пять. Меня никогда такие не возбуждали.

Но тут Макс внезапно поднял руку:

– Семь тысяч! – громко сказал он, и ведущий кивнул:

– Семь тысяч – раз!

– Ты что, – прошипела я, испытывая такое смущение, что от страха забылась, дернув верхнего за руку. Ледяной взгляд сверху вниз мгновенно дал мне знать, что это я сделала зря.

– П…прости… те, – пискнула я, опомнившись, но Макс качнул головой:

– Будешь наказана.

– Семь тысяч – два! – прокричал рыжий паренек со сцены.

– Десять тысяч! – выкрикнул хриплый женский голос с другой стороны зала.

– Чтоб тебя, – с какой-то веселой улыбкой выругался Макс и снова поднял руку, – Пятнадцать!

– Двадцать, – сразу отозвался тот же голос с нахальной задиристой интонацией, и многие засмеялись, оборачиваясь на нас.

– Поймаю и выпорю, Марина, – беззлобно крикнул он в ту сторону, – Двадцать одна!

Сыграла ли свою роль его угроза или же та девушка решила сама отказаться от торга, но в итоге на лот никто больше не претендовал.

– Двадцать одна тысяча – три! – жизнерадостно прокричал ведущий, едва не подпрыгивая на месте, – Лот уходит его величеству, нашему прекрасному, неповторимому, великолепному мастеру Максу!

Когда зал взорвался аплодисментами, и все стали оборачиваться на нас, я заподозрила, что что-то не так. По какой-то причине Макса, похоже, все знали и, судя по лицам, любили. Но спросить его напрямую, в чем тут дело, я не решилась, тем более, что как только аукцион закончился, он стал прожигать меня таким взглядом, что я мигом опустила глаза и прошептала:

– Пожалуйста, простите меня, мастер. Я просто смутилась и…

– Идем, – холодно ответил он и взял меня за шею, как в комнате.

Но здесь это ощущалось гораздо унизительнее, когда он вел меня как рабыню через весь зал, а люди смотрели на нас, посмеиваясь. Некоторые, словно что-то почуяв, сразу увязывались следом, и в результате к бару мы подошли, сопровождаемые небольшой веселой толпой из нескольких человек.

Молодой парень, которого я только что видела на сцене, тоже подошел к нам и, едва дыша, остановился на расстоянии вытянутой руки, опустив глаза в пол.

Теперь, когда он стоял ближе, я бы сказала: лет двадцать. На носу – рыжие веснушки, ресницы как одуванчиковый пух. Очень нежные, почти женственные губы, но хорошо подкачанное тело, подчеркнутое такой узкой футболкой, как будто она была на размер меньше. Его джинсы тоже были на грани правильного размера – они едва не лопались в районе талии и ширинки.

– Как тебя зовут? – спросил Макс.

– Иг…Игорь, – еле слышно выговорил парень. Он явно нервничал.

– Сколько тебе лет? – вырвалось у меня.

– Двадцать три, госпожа.

– Она не госпожа, а моя нижняя, – поправил Макс спокойным, почти ничего не выражающим тоном. – К тому же, провинившаяся. Но ты будешь подчиняться ей, ясно?

– Да, мастер.

– Хорошо. Сейчас будет маленький урок для вас обоих. Посмотрим, кто лучше слушается.

Мое сердце уже колотилось как сумасшедшее. Что он задумал? Я пришла в клуб за опытом подчинения, а вовсе не доминирования. Он и сам сказал, что я никакая не госпожа.

В тот момент, когда количество вопросов в моей голове уже грозило перегрузить мозг, Макс внезапно наклонился, и его горячие губы коснулись уха:

– Это твое испытание, нижняя. Ты должна научиться подчиняться, поэтому будешь делать то, что я скажу, поняла?

Его запах дразнил ноздри. Больше всего хотелось подняться с ним наверх и остаться наедине, без всех, но вместо этого мы стояли в самом центре зала, снова возле бара, и вокруг нас собиралось все больше зрителей, которые уже не скрывали интереса и не пытались делать вид, что пришли только за коктейлями.

Макс на публике явно чувствовал себя как рыба в воде. После нашей страстной сессии наверху он переоделся, и теперь стоял перед всеми в свежей красной футболке и черных брюках. Выглядел он при этом как суперзвезда.

Я же чувствовала себя очень зажатой, хотя уже немного привыкла к своему платью. Мои волосы были растрепаны, косметику я смыла, поскольку она ужасно размазалась после секса, ноги босые. Я выглядела… оттраханной, вдруг пронеслось в голове. Каждый, кто здесь присутствовал, мог без труда догадаться по моему лицу, что происходило наверху в течение последнего часа.

Мои щеки загорелись – эти мысли почти парализовали, но тут Макс взял меня за локоть и прошептал на ухо новый приказ:

– Вели ему снять футболку и развернуться лицом к стойке.

Переведя взгляд на трепещущего нижнего, я поняла, что это не так-то просто, как казалось – ни с того ни с сего начать отдавать приказы незнакомому человеку, пусть даже такому нежному и послушному на вид. И замерла, не зная, на что решиться.

– Жи-во, – послышалось над ухом, когда пауза затянулась.

Выбора не оставалось. По его тону не было похоже, что этот человек умеет сдаваться. С трудом вдохнув, я прикрыла глаза и выпалила:

– Сними футболку, нижний.

Мой голос прозвучал неуверенно, хрипло и даже испуганно. По толпе, собравшейся вокруг нас, прокатились тихие смешки. Кто-то приглушил музыку в зале, и теперь я отлично слышала все, что происходило в радиусе нескольких метров – это нервировало.

Но парень подчинился – что, вне всякого сомнения, было следствием приказа Макса, а не моего беспомощного пищания.

– Развернись лицом к стойке, – сказала я, стараясь отрешиться от наблюдающих людей.

Нижний снова подчинился, и теперь все могли полюбоваться его красивой широкой спиной с такими рельефными мышцами, что я даже задумалась: может, он профессиональный спортсмен?

Мой взгляд упал на его руку, которой он схватился за стойку – скорее всего, просто от волнения. И я заметила, как подрагивают пальцы. Надо же, мелькнуло в голове, как нижние легко себя выдают. Он явно был возбужден и с трепетом ждал продолжения. Но я сама до сих пор не имела понятия, что делать дальше.

Робко посмотрев на Макса, я удостоилась успокаивающего поглаживания по спине.

– Дим, подкинь нам стек и пятихвостку, – сказал Макс бармену, и тот кивнул, а нижний Игорь еле заметно вздрогнул. Теперь я просто не могла оторвать взгляд от его тела – не потому, что он интересовал меня в сексуальном плане, просто волновалась за него. Неужели Макс сможет ударить другого мужчину, мелькнуло в голове.

Но тут он взял стек и протянул мне:

– Держи.

– Я?

От изумления я поперхнулась и перестала дышать, сразу качая головой. Позади снова раздались сдавленные смешки и перешептывания.

– Нам нужно больше тишины, – холодно заявил Макс, лишь едва повернув голову в сторону зрителей и почти не повышая голоса. Но тут же все стихло.

Судорожно сжав кожаную рукоятку, я во все глаза смотрела на него:

– Мастер… пожалуйста, я не смогу.

– Сможешь. Двадцать ударов. И постарайся не разочаровывать нас слишком слабыми шлепками.

– Я…

Темные глаза почти почернели и прожгли меня таким взглядом, что я мгновенно передумала продолжать. Пожалуй, если не подчиниться ему при всех – он заставит пожалеть об этом, промелькнуло в голове.

Опустив глаза, я кивнула и повернулась к парню, напряженно ожидавшему окончания нашего спора.

– Приступай.

Следующие несколько минут прошли как в тумане. Я попыталась начать с легких шлепков по плечам парня, но Макс контролировал каждый удар – и каждый раз требовал только одного: «сильнее».

Мой пятый удар заставил парня вздрогнуть – и я вздрогнула сама, едва не выронив стек. Это было ужасно страшно, причинять другому человеку боль и видеть живую реакцию. На секунду мне показалось, что он сейчас развернется, выхватит у меня стек и ударит в ответ, но ничего не произошло. Нижний даже на мгновение не повернулся и не издал ни звука, просто чуть-чуть дернул головой.

– Хватит его ласкать, – велел Макс, достаточно громко, чтобы услышала публика вокруг нас. – Сильнее, иначе придется выпороть вместо него тебя.

– Прямо здесь, голую, – шепотом добавил он мне на ухо, и я снова вздрогнула.

Люди вокруг нас стояли плотным кольцом. Мне стало жарко и душно. Раздеваться перед всеми и принимать новую порку здесь не хотелось. Единственное, чего мне хотелось, чтобы это побыстрее закончилось – и я ускорила удары, одновременно усиливая их.

«Прости», – одними губами прошептала я, зная, что парень меня не услышит, но все равно чувствуя огромную потребность сказать ему это.

Через минуту все было закончено – спина нижнего покрылась несколькими красными следами от моих усилий, но он по-прежнему не издал ни звука. По приказу Макса я велела ему повернуться, и взглядам публики предстали розовые щеки и очень довольные глаза. Мой рот непроизвольно открылся… ему понравилось?

Парень смотрел на меня призывным взглядом, и я вдруг поняла, что он меня хочет. Мои губы стали сухими – но не потому, что возникло ответное желание. А потому, что на мою шею легла ладонь Макса, и он слегка сжал. Угроза была такой прозрачной, что я мгновенно опустила глаза и перевела взгляд на доминанта:

– Мастер?

– Держи, – сказал он и вручил мне пятихвостку.

На этот раз он даже не стал продолжать цирк с передачей через меня приказов – просто посмотрел на парня, и тот быстро повернулся обратно к стойке.

– Теперь я хочу увидеть настоящую порку. Заставь его издать звук, – тихо велел Макс.

Посмотрев на пятихвостку, я поняла, что здесь пролегает какая-то серьезная грань. Стек по сравнению с этим инструментом казался детской игрушкой. Это была плеть, и, судя по виду, очень безжалостная. С ней нужно уметь обращаться. Этот девайс явно умеет жалить и травмировать кожу. А если я ударю куда-нибудь не туда…

– Нет, – решительно покачала головой я. И мое «нет» прозвучало даже громче, чем я хотела бы. Но сомнений не было.

– Тогда ты будешь наказана наверху, – отрезал Макс, уже не пытаясь понижать голос.

Наступила полная тишина. Вокруг все наполнилось возбужденным дыханием десятков зрителей. Все ждали моего решения. Нижний, который стоял рядом, кажется, вообще перестал дышать. По его спине было видно, что он боится едва ли не больше, чем я. Но мне теперь стало ясно, чего на самом деле от меня хотят – и я смогла выдохнуть с облегчением.

– Ладно, – чуть дрогнувшим голосом сказала я, возвращая ему плеть. – Как вы пожелаете, мастер.

Наши глаза на мгновение встретились, и только благодаря его предупреждающему взгляду я догадалась удержать улыбку. Действительно, не стоило вот так разоблачать себя перед публикой. Суть спектакля была ясна – нижней положено бояться и смотреть в пол, а не показывать всем свой жизнерадостный настрой.

– Ирина? – позвал Макс, и сквозь толпу к нам протиснулась ярко одетая женщина.

Вот это, вне всяких сомнений, была настоящая домина: в кожаных сапогах, бордовом платье с блестками, с ярким макияжем, который включал черные стрелки вокруг глаз и очень темную красную помаду. Все тело подчеркнуто, от полной груди до крутых бедер, но наряд не предлагал тело всем окружающим так откровенно, как одежда нижних в клубе. Пожалуй, в таком можно было пойти и на обычную коктейльную вечеринку, подумала я.

– Наслаждайся, – бросил ей Макс, когда домина приблизилась. Он передал ей плеть и сразу молча увел меня сквозь толпу, даже не прося никого дать дорогу: люди мгновенно расступились перед ним, как будто он был их повелителем.

Глава 4

Закрыв за нами дверь в спальню, Макс не спешил начать новую игру. Он прибрался в комнате, закинул в ванную свою футболку, брошенную на пол в прошлый раз, приоткрыл окно, чтобы немного проветрить. Я села на кровать, с интересом наблюдая за ним. Сейчас он был просто человеком, и по сути – полным незнакомцем для меня, если не считать той его доминирующей стороны, которая играла со мной в игру.

– Пить хочешь? – спросил он, доставая из кармана свой телефон. – Я закажу нам что-нибудь.

– Просто воды, – кивнула я. – Ты ведь пошутил там внизу насчет наказания? Это игра на публику такая?

Задавая этот вопрос, я была уверена, что он чисто риторический, но ответом мне был полный изумления взгляд:

– Пошутил? Насчет наказания?

Я опустила глаза. Что-то в выражении его лица подсказало, что он уже начал игру – вот так просто, без предупреждения.

– Простите меня, мастер, я не поняла, – шепотом ответила я, ощущая, как ускоряется сердцебиение.

– К твоему сведению: я никогда не шучу с нижними по поводу наказаний. Ты дважды попыталась оспорить мои приказы. На публике.

Его голос стал резким, и я вздрогнула, невольно опуская голову.

– Мало того, – продолжил он. – После этого ты вообще отказалась подчиняться. Знаешь, что за такое бывает с более опытными нижними?

Я помотала головой. Он понизил голос и внезапно успокоил тон, но от этого стало только страшнее. Я почувствовала: он только что принял какое-то решение насчет меня.

– Пожалуйста, не выгоняйте меня, – тихо попросила я. – Мне нравится играть с вами. Я не нарочно.

– Уже лучше. На колени, – приказал он, и я мгновенно сползла с кровати на пол к его ногам.

Он отдал еще несколько приказов: выпрямить спину, положить руки ладонями вверх, развести ноги пошире. Мои щеки начали гореть.

– Я пока не собирался тебя выгонять. Так что, у тебя есть идеи, какое наказание может полагаться за неподчинение?

Я покачала головой и тихо ответила «Нет, мастер».

– Если бы ты была более опытной, – сказал тогда он, присаживаясь на корточки рядом и опустив голос почти до шепота, – ты бы проползла по всей барной стойке голой, перед несколькими доминантами. И я бы дал им право подгонять шлепками, как им вздумается.

Содрогнувшись, я сглотнула. Мне до конца не верилось в то, что он действительно сделал бы такое за такой мелкий, на мой взгляд, проступок, но картинка получилась яркой и пугающей.

В тот момент, когда он открыл рот, чтобы добавить что-то, в дверь постучали, и Макс быстро выпрямился, чтобы открыть ее.

– Глаза в пол, нижняя, – сказал он, когда я невольно подняла голову.

Кто-то принес нам напитки и тихо удалился. Дверь снова закрылась, и я получила стакан воды вместе с небольшой передышкой. Но теперь я просто не могла остановить сердце и свое воображение: как меня накажут? Что может послужить достойной заменой для той кары, которую он только что описал?

Стоило мне отдать ему стакан, как он снова оказался рядом на корточках.

– Все это я рассказал лишь для того, чтобы ты понимала, как сильно провинилась, – негромко пояснил он. – Ты не можешь не подчиняться мне на публике. Совсем.

– Но, мастер, мне было слишком страшно бить человека плетью. Что, если я бы поранила его?

– Я не дал бы тебе нанести ни единого удара, бестолковая нижняя, – ледяным голосом возразил он. – Это было просто испытание на покорность. Ты его провалила. Подумай об этом, пока я буду наказывать тебя.

Мой рот пересох. О боже. Только теперь до меня начало доходить, что на самом деле произошло. Он не просто устроил спектакль для публики, а действительно серьезно к этому относился с самого начала.

– Да, похоже, теперь ты все правильно поняла, – удовлетворенно сказал он, заглянув мне в лицо, и выпрямился, глядя сверху вниз. – Ложись на кровать, на спину.

Послушно выполнив этот приказ, я с тревогой смотрела, как он обходит кровать, берет цепи, прикрепленные к изголовью, и… сковывает мое запястье холодным наручником, а затем – и другую.

Теперь, когда он стоял надо мной, глядя снизу вверх, я почувствовала себя гораздо более беззащитной. Живот сжался. Чем больше я смотрела в его глаза и замечала пляшущих там демонов, тем больше веселый игровой настрой покидал меня, уступая место откровенной опаске.

– Вы не скажете, что собираетесь делать со мной, мастер? – спросила я. В этот момент меня охватил приступ легкой паники. Я лежала обнаженной и беззащитной перед ним, стоящим у кровати полностью одетым.

– Не-а, – ответил он невозмутимо и поднял глаза к потолку. А через пару секунд потянулся за еще одной цепью, которая была прикреплена к потолку прямо над кроватью.

– Давай ногу, нижняя, – скомандовал Макс, требовательно протянув ладонь.

– Ногу?

Вместо того, чтобы выполнить приказ, я инстинктивно сжала бедра.

– Нижняя, – угрожающие понизил голос мой господин.

– Я просто хочу узнать, что ты… вы…

Вместо ответа Макс положил ладонь на мое плечо и повернул на бок и сразу так хлестко шлепнул по попе, что у меня вырвался крик.

– Еще? – спросил он невозмутимо, словно ничего не слышал и не понимал, насколько сделал больно. Это было слишком для меня.

– Не надо… – быстро попросила я, невольно сжимаясь.

– Ногу, саба, – повторил Макс, снова повернув меня на спину.

Уставив на него возмущенный взгляд, я протянула лодыжку, но всем видом показывала, что это перебор. Но по его лицу вообще не было заметно, что ему есть дело до моих чувств.

Макс пристегнул мою щиколотку кожаным браслетом к цепи и потянул, поднимая так, что моя нога теперь была задрана под прямым углом вверх. Затем не спеша обошел кровать, не спуская с меня пристального взгляда.

– Вторую, – чуть тише сказал он, снова протягивая ладонь.

Слегка раздув ноздри, я подняла вторую ногу, едва удерживаясь от соблазна сопроводить это движение хорошим пинком, но не осмелилась. Пристегнув обе мои ноги, Макс осмотрел мизансцену и еще немного подтянул цепи так, что мои лодыжки отъехали чуть дальше на меня. Но прежде, чем это стало бы слишком дискомфортным, остановился.

– Так что ты там говорила про анальные проникновения? – уточнил он так, как если бы мы только что прервали этот разговор.

– О-о-о, нет, – выдохнула я, округлив глаза.

– Я помню другое, – покачал он головой. – И скажи сразу, как ты думаешь, сколько ударов по попке заработала за вранье и отказы подчиняться, которых с каждой минутой становится все больше?

– Я не знаю.

Мой голос сел от возбуждения. С телом творилось что-то невероятное. Я ощущала беспомощность, тревогу, но это вызывало такое сильное возбуждение, какого прежде я никогда не испытывала даже от очень долгих эротических прелюдий. Разве что – от собственных фантазий.

– Начнем с пятнадцати, – кивнул Макс так, словно именно это я и предложила. – И я хочу, чтобы ты все это время думала о том, как исправить свое поведение.

Я тревожно следила за ним и зажмурилась, когда Макс сделал пару шагов, но тут же поняла, что он отходит от кровати. Мои глаза округлились, а дыхание застыло на губах, когда он подошел к стойке с различными девайсами и уверенно взял один из них.

– О, нет! – тихонько пискнула я, когда поняла, чем именно он собирается меня пороть. Это была кожаная плеть с двумя плоскими хвостами – по виду, как змеиный язык. И попа заболела, как только я ее увидела. Это будет слишком больно, я не выдержу, мелькнуло в голове.

– Это наказание, малыш. Оно не должно быть приятным, – спокойно возразил Макс, подходя ко мне. – Стоп-слова при тебе, не забыла?

Стоп-слова, точно. О боже.

– Да, мастер, – выдохнула я.

– У тебя красивая попа, – мягко сказал он, словно немного смилостивившись. – Но очень наглая.

Первый удар полоснул ягодицы почти сразу, мой рот сам собой приоткрылся, выпустив жалобный крик наружу. Второй был чуть послабее, и это успокоило.

– Еще восемь. Скажи, что сожалеешь о том, что натворила.

– Я сожалею, – умоляюще выпалила я, чувствуя, как глаза становятся влажными. От третьего удара я снова жалобно застонала, дернувшись, остро чувствуя свою беспомощность. Мои ноги задраны вверх, руки прикованы за головой, попа максимально открыта для порки – ужасно унизительная позиция.

К седьмому удару по моему лицу потекли слезы от боли и обиды. Но почему-то даже в голову не приходило сказать стоп-слово. Это была какая-то сладкая боль, и даже унижение было сладким. И, конечно, возбуждало.

– Знаешь, что я сейчас делаю? – спросил он после моего нового громкого крика боли.

Подняв удивленный взгляд, я еле дышала от обилия эмоций. До меня с трудом доходил смысл его слов, и что он хочет услышать в ответ, было непонятно.

– Я учу тебя, потому что ты просила поучить. Помнишь ту наглую девчонку, которая шантажировала меня три часа назад в машине?

Зажмурившись, я всхлипнула:

– Простите меня, мастер.

Неужели это было всего три часа назад? Как же это было давно. И как нелепо с моей стороны было дразнить такого человека. Мне и в голову не приходило, что будет так больно… и что мне это так понравится.

– Думаешь, это сильная боль? – усмехнулся он, словно читая мои мысли и тихо засмеялся в ответ на мой новый испуганный взгляд. – Это обычная воспитательная порка для непослушной сабы-новичка. Она пойдет тебе на пользу.

– Вы…

Снова разозлившись, я потеряла голову и захотела сказать ему какую-нибудь гадость, но тут плеть снова хлестнула по попе, и вместо этого я заорала. А потом сразу еще раз, когда он догнал первый удар вторым.

После этого строптивости во мне не осталось. Попа горела и пульсировала, и, когда он легонько погладил ладонью, я сдалась и сама потянулась за утешением. Макс погладил по голове и отложил плеть:

– Ну, все, все, малыш, все уже кончилось. Будешь слушаться теперь?

– Да, – прошептала я. – Вы меня отпустите, мастер?

– Пока нет. Я хочу показать тебе еще кое-что. Анальная пробка, небольшая.

Возражать я не стала, только издала тихий стон. Его пальцы постепенно сползли с моей попы на более интимное место и стали гладить сразу где нужно, стимулируя клитор, а потом проникая в киску. Добившись моих стонов удовольствия, он снова встал и вернулся с какой-то упаковкой и тюбиком.

– Ароматизированное масло. Любишь мандарины?

До моих ноздрей внезапно донесся запах цитрусовых, когда он открыл небольшой тюбик, и очень скоро я ощутила, как что-то теплое пролилось прямо туда – а следом вошел палец.

– Ау!

Мои глаза и рот раскрылись, а Макс улыбнулся, не отрывая взгляда от моего лица:

– Ты так сексуальна, когда так реагируешь, малыш. Не представляю, что с тобой будет, когда я трахну тебя туда.

– Ты слишком большой, – помотала я головой. – Ты не поместишься.

– Неужели? – спросил он, улыбаясь так широко, что даже на щеках появились ямочки, – О, как много тебя ждет интересных открытий, моя прелесть.

– О… о…, – снова жалобно застонала я.

– Да, постони еще немного, – с садистским наслаждением прошептал Макс, а потом убрал руку и принялся распаковывать то, что принес.

На вид пробка была и правда совсем небольшой. Но точно больше, чем палец.

Инстинктивно сжимая ягодицы, я получила новый холодный взгляд – и мгновенно сдалась, позволяя ему прижать пробку к моему заднему проходу и толкнуть внутрь.

– Пожалуйста… мне немного больно.

– Это нормально для первого раза. Потерпи, – спокойно сказал он и сильным толчком вогнал ее до конца.

– Ау… ай… нет… ау…

Болезненные судорожные сжатия моих мышц заставили меня изгибаться и дергаться, но цепи держали крепко, и, встретившись взглядом с Максом, я поняла, что он кайфует от моих мучений. Тогда меня охватил стыд, и я замолчала, перестав извиваться – почти сразу же пришел новый приступ возбуждения. Его пальцы вернулись к моей киске, лаская движениями вверх-вниз, и очень скоро я перестала понимать, почему издаю стоны: от боли в попе или от нарастающего наслаждения.

Макс придвинулся ближе, едва не коснувшись моих губ своими, ловя мое дыхание, и его пальцы стали трахать меня.

Из-за пробки в попе ощущения были ярче, и я широко открыла рот, понимая, что вот-вот кончу. Но в этот самый момент этот подлый верхний убрал пальцы.

– Нет! Пожалуйста, еще! Пожалуйста!

Я не знала, почему превратилась в такой инфантильный ноющий комок – из-за цепей или из-за того, что все больше признавала его власть над собой. В тот момент я понимала лишь то, что мне очень нужен оргазм, и я готова умолять, выпрашивать, торговаться… вот только его веселый взгляд сверху ясно давал понять, что это не сработает.

Макс улыбнулся мне, но мне было не до веселья – в заднице пульсировало, пробка причиняла ощутимый дискомфорт. Вагину скручивало судорогами от неудовлетворения. Тяжело дыша, я уставилась на Макса и взмолилась:

– Мастер, пожалуйста. Пожалуйста, можно вытащить пробку?

– Смотря что ты готова сделать ради этого, – ухмыльнулся он.

– Что угодно… Пожалуйста, мне надо срочно вынуть это!

– Саба, – рассмеялся он, – ты снова напрашиваешься на неприятности.

В отчаянии, смешанном со злостью и болью, я наблюдала, как Макс отходит от кровати, гуляя по комнате так, словно торопиться было совершенно некуда. Для него так и было – его не сковывали цепи по рукам и ногам, и это не его тело болело от желания.

Заметив, как он выбирает новый девайс для порки, я издала новый умоляющий стон, и Макс повернулся:

– Что случилось, малыш?

Его глаза откровенно смеялись над моим беспомощным положением, и я опустила ресницы, чтобы не показывать ему степень своего отчаяния. По правде, к горлу уже подступали слезы, потому что я перестала понимать, чего он хочет.

– Тише, малыш. Никаких слез, пока я не дошлепал эту прелестную красную попку, – тихо сказал он, подходя к кровати.

Желание плакать сняло как рукой. Не дошлепал?!

– Ты не серьезно, – сказала я, посмотрев ему в глаза снизу вверх.

– Я обещал пятнадцать ударов. А было сколько? – серьезно спросил он.

– Десять, – с упавшим сердцем честно ответила я, поскольку скрупулезно считала их про себя, мечтая об окончании наказания.

– Попроси меня смягчить последние пять. Только вежливо, нижняя, иначе тебе не повезет, – предупредил Макс.

– Пожалуйста… мастер.

– Пожалуйста – что?

Нет, он издевался? Что я должна сказать?

– Пожалуйста, смягчите последние пять ударов, – процедила я, почти ненавидя его ухмылку в этот момент и едва справляясь с гневом.

– Хм… кажется, это было недостаточно вежливо. Твой тон мне не очень нравится.

На моих глазах все-таки выступили слезы. Мое терпение было почти на исходе.

– Пожалуйста, мастер, – жалобно попросила я, чувствуя, как дрожат губы.

– Так лучше, – мягко отозвался он. – Кстати, ты заметила, как стала называть меня мастером после секса? Правда, есть разница?

– Д… да, мастер, – растерянно сказала я, тревожно наблюдая за тем, как он перемещается по комнате, чтобы вернуться к выбору орудия пытки у стены.

Мои ноги медленно начинали затекать, попку тянуло, хоть и не так сильно, как минуту назад. Я чувствовала, что устала.

– Можно воды? – вырвалось у меня внезапно, когда я поняла, что умираю от жажды.

– Конечно, – Макс вернулся ко мне с какой-то устрашающего вида круглой резиновой штукой на рукоятке и невозмутимо поднес к моим губам бутылочку воды, слегка приподняв за плечи.

– Это шлепалка, – сообщил он, когда я напилась и откинулась на подушку. – Ты получишь пять ударов и потом расскажешь, как ощущения с пробкой.

Мое лицо вытянулось, когда он подмигнул, и я напряглась всем телом:

– Макс, нет. Это плохая идея… пожалуйста.

– Шесть ударов, саба.

– Мастер, пожалуйста, простите.

– Поздно. Закрой ротик, он тебя подводит, малыш.

– Я тебя ненавижу! – завопила я, вдруг выходя из себя. Макс застыл со шлепалкой в руке, а затем медленно повернулся:

– Семь ударов.

Приговор он стал приводить в исполнение сразу, а я сразу же завопила – боль была обжигающей, хоть и более равномерной и помягче, чем от стека – благодаря большой площади шлепалки. Но Макс шлепал довольно сильно, и я громко вопила от каждого удара.

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу, – процедила я сразу после наказания, почти не контролируя собственной ярости, но не желая произносить стоп-слова – будто ему назло. Отзываясь на мою злость, Макс раздул ноздри, отстегнул одну мою ногу, затем вторую, расстегнул брюки и грубо развел мне бедра, крепко удерживая их раздвинутыми. Я сопротивлялась, как бешеная, и попыталась укусить его, когда он лег сверху, придавливая всем телом и просовывая руку между нашими телами.

– А-а-а! – завопила я, когда он потянул за пробку и вынул ее.

– Трахнуть тебя туда? – спросил он, собирая мои волосы в кулак, как в машине.

– Нет! Нет!

С тихим рыком он вошел в меня нормальным способом, но мы все еще будто дрались. И только после пятого или шестого толчка я сдалась. Мурашки поднимались по телу, как в прошлый раз, сопротивляться разливающемуся по позвоночнику теплу и возбуждению было очень трудно.

– М…Макс, – выдохнула я, прижимаясь к нему всем телом. – Да, да! Еще, пожалуйста!

– Держись, – прошептал он и протянул руку, чтобы освободить и мои запястья.

На этот раз он трахал еще жестче, укрощая меня, хотя в прошлый раз казалось, дальше некуда. Я кричала так, что очнулась с больным охрипшим горлом. Макс лежал рядом, моя голова покоилась на его локтевом сгибе.

Мне хотелось сказать, что это был лучший секс в моей жизни, но слова почему-то не шли, и вместо этого я прохрипела, что хочу есть.

– Сейчас спустимся, поедим, малыш, – сказал он. В его голосе после секса тоже появилась хрипотца, и он стал еще более спокойным и бархатистым, – Как ты?

– Хорошо. Я немного устала.

– Немного? Кажется, ты меня только что оскорбила.

Мои глаза распахнулись сами собой, по телу молнией пронесся инстинктивный страх, и я даже приподнялась на локтях, приоткрыв рот, но не в силах вымолвить ни слова в свою защиту.

Макс рассмеялся:

– Хороший рефлекс на слова своего господина. Расслабься, я пошутил.

Глубоко вздохнув от облегчения, я упала обратно на подушки и улыбнулась ему:

– На самом деле я очень сильно устала – ты и правда меня измотал.

– Это хорошо, малыш. Поедим и поговорим, потом я отвезу тебя домой, окей?

– Да, – сказала я, но сердце тоскливо сжалось. Получается, это все. И больше мы, возможно, не увидимся?

Мы по очереди приняли душ, я с трудом влезла в платье, уже ни капли не стесняясь быть без трусиков. Наверное, если бы Макс приказал мне сейчас спуститься голой, это не вызвало бы особых затруднений. После второго раза что-то в мозгу взорвалось и бесследно исчезло – только интересно, это были комплексы или остатки здравого смысла?

Игровое пространство клуба заметно опустело к тому времени, как мы спустились. И, если на втором этаже стоны еще слышались из комнат, то тут стало совсем тихо. Только в дальнем от нас углу еще продолжалась какая-то сцена, но за спинами зрителей невозможно было понять, что именно там происходит. Успокаивающая музыка теперь играла тише, мы прошли мимо опустевших станков к бару, и только тогда я поняла, что большинство посетителей все еще здесь, в клубе – только перебрались в другую часть помещения, которая в начале ночи, наоборот, пустовала.

Довольно большое пространство за барной стойкой было уставлено диванами, столиками для комфортного отдыха с перекусом.

– Во сколько закрывается клуб? – спросила я из любопытства.

– Около 7 утра. Сейчас пять, так что некоторые еще поиграют, самые стойкие, – улыбнулся Макс, проводя меня между диванами, то и дело здороваясь то с домами, то с сабами. Чуть поодаль я заметила Игоря, сидящего на коленях перед ухоженной яркой доминой, которой Макс его отдал.

– Ревнуешь? – весело спросил верхний, наклонившись к моему уху. Мы остановились, наблюдая как парень делает массаж ног своей домине, а та мягко гладит его по голове, периодически лаская шею и плечо.

– Нисколько, – улыбнулась я, наблюдая за движениями пальцев домины.

– Поиграешь еще со мной на следующей неделе? – Макс чуть наклонил голову, глядя на меня так, что все внутренности расплавились – это был ясный, спокойный и проникающий куда-то внутрь взгляд.

– Конечно.

– Хорошо. Ты же понимаешь, что в следующий раз я возьму больше?

– Да.

Вдоль позвоночника прошла теплая волна, колени подогнулись.

Я все еще была в приятном трансе, когда Макс усадил меня на диван и отошел к бару сделать заказ. Он пригласил меня прийти еще раз. Значит, я сюда вернусь.

Глава 5

На моем лице играла счастливая улыбка. Сфокусировав взгляд, я обернулась и встретилась глазами с барменом. Голова была настолько пуста, что я никак не могла восстановить его имя в памяти, а потом откуда-то выплыло: Дима.

– Малыш?

Лишь после вопроса Макса я осознала, что он уже стоит рядом, засовывая в карман кредитку.

– Что?

– Ты хотела бы прийти в клуб снова, я правильно понял?

– Да, – растерянно сказала я, и только тут до меня дошло, что с этим могут быть сопряжены какие-то трудности.

Например, ограниченный круг членов клуба или высокая входная плата. А я, конечно, далеко не миллионер, хоть и неплохо зарабатываю. И даже годовая карта в хороший фитнес-клуб для меня – недешевое удовольствие.

– У нас есть определенные правила для членов клуба, – сказал Макс, подтверждая мои опасения. – И есть входное испытание. Если ты его пройдешь без единого стоп-слова – получишь бесплатное пробное членство, на три месяца. Используешь стоп-слово «желтый» – лишаешься бесплатного пробника. Произносишь второй раз «желтый» или используешь стоп-слово «красный» – считай, не прошла.

– Что за испытание? – тихо спросила я, судорожно хватаясь руками за диван, словно мягкое сидение подо мной вдруг пришло в движение.

– Участие в аукционе. Лот выставляется без определенных предложений, какие ты сегодня слышала, он так и называется – пробный. В покупке этого лота участвуют только мастера, и только твой покупатель решает, что с тобой делать.

– А если никто не купит?

– Лот уйдет бесплатно в руки свободного мастера, и он все равно проведет с тобой сессию.

– А ты можешь меня купить? – тихо спросила я, испуганно глядя на Макса, но он отрицательно покачал головой:

– Нет, малыш, я не буду, и объясню почему. Философия нашего клуба – это возможность смены партнеров, полигамность или, как минимум, публичность. Если домы будут знать, что не могут касаться тебя или кого-то еще – для них потеряется половина удовольствия от нахождения здесь. Сабмиссивов такие правила тоже держат в тонусе и доставляют удовольствие.

– Но… если этот мастер решит сделать что-то, что я не могу…

– Перед сценой все табу оговариваются. Но это должно быть именно табу, солнышко, а не надуманные страхи или цепляния за каких-то партнеров. Ты ведь возбудилась от сцены со льдом, верно?

– Верно.

– И от публичной порки? – настаивал он.

– Макс, не дави на меня, – возмутилась я, вскидывая глаза, но в следующую секунду его ладонь резко шлепнула по моей щеке.

Зажмурившись, я вздрогнула всем телом, а затем медленно открыла глаза, хватая воздух ртом как рыба. Он. Ударил. Меня. По лицу. Застыв от шока, я переваривала информацию мучительно медленно, анализируя то, что произошло за долю секунды – скользящий удар. Не слишком сильный, но обжигающий… как и его яростный взгляд:

– Не смей так разговаривать со своим домом, нижняя.

– Простите, мастер, – пробормотала я, ничего не соображая.

– На колени.

Все мое тело вспыхнуло буквально за долю секунды – прежде, чем я успела даже встать с дивана. Это казалось невероятным, ведь я была уверена, что уже не способна возбудиться этой ночью. Но когда уже сползла на пол и встала на колени на прохладную плитку мне было почти больно от желания.

– Ты будешь есть, сидя на полу, – продолжил он холодным тоном.

– Да, мастер.

– Ты будешь молчать, пока мы не закончим есть. Хотя бы одно слово до того момента, когда я положу вилку – и я проведу тебя голой через весь зал, а потом трахну на барной стойке, ясно?

– Да, мастер.

По моему телу неслись мурашки. Последним, о чем я думала, глядя в его глаза в тот момент, была еда. Его выражение лица было таким жестким, какого я не видела за всю ночь – разве что в самом начале, в машине, когда вынудила его повторить приказ снять трусики.

Официантка-сабмиссив в одной юбочке, с полностью обнаженной большой грудью, принесла нам две огромные тарелки с салатами.

– Цезарь с креветками и охотничий с уткой, – сказала она, и я открыла было рот, чтобы попросить свой Цезарь, но тут ладонь Макса хлопнула по столу прямо перед моим носом:

– Ни слова, саба! – рявкнул он.

Официанта вздрогнула, пугливо отступая на шаг, но Макс тут же мягко улыбнулся ей:

– Это было не тебе, малышка. Иди сюда.

На моих глазах он привлек девушку к себе на колени, коснулся губами ее шеи, приласкал пальцами спину и затылок, глядя в глаза:

– С меня сессия, – прошептал он ей прямо в губы, и я заметила, как лицо девушки зарделось от удовольствия. А у меня в сердце что-то екнуло, и челюсти сжались сами собой.

– Спасибо вам, мастер, – выдохнула она, взяла его руку и поцеловала, а затем как ни в чем ни бывало вернулась к своей работе.

Ни слова не говоря, Макс подвинул к себе тарелку и небрежно подтолкнул второй салат в мою сторону:

– Ешь.

Аппетита у меня поначалу не было – мешало возбуждение и приступ ревности. Хотя я знала, что часто бываю собственницей, но до сих пор это не распространялось на случайных сексуальных партнеров. И тем не менее, видеть Макса, обещающего игру другой девушке, было почти невыносимо.

Нижняя-официантка быстро вернулась снова, поставив перед нами два больших бокала с апельсиновым соком, и снова ушла, на этот раз молча. Я вынужденно обратила свое внимание на салат – это было необходимо хотя бы для того, чтобы скрыть свое состояние от Макса. И постепенно, вилка за вилкой, я ела все более жадно, словно мой организм вдруг вспомнил, сколько потратил энергии за эту ночь.

Слопав за одно мгновение примерно половину своего блюда, он сделал большой глоток сока и посмотрел на меня:

– Итак, по поводу аукциона. В следующую субботу ты должна прийти в продуманном наряде без верха. Туфли на шпильке обязательны, рисунки на теле допускаются, остальное – по твоему усмотрению. Волосы распущены. Трусиков на тебе быть не должно или это могут быть прозрачные стринги. Юбка – любой длины, но если длинная, то она тоже должна быть прозрачной, понятно?

Я едва не ответила ему, но в последнее мгновение спохватилась – и молча кивнула.

– Можешь отвечать, когда я к тебе обращаюсь. За «Да, мастер» я не потащу тебя на стойку, – самодовольно ухмыльнулся он, и тут мне захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. А потом чтобы все равно трахнул. Моя киска жутко изнылась, пока мы ели, и теперь болезненно пульсировала, соски снова распирали платье.

– Возбуждает? – спросил он, улыбаясь еще шире при одном только взгляде на мои соски.

– Да, – процедила я, краснея.

– Да, мастер, – требовательно прорычал он.

В этот момент его окликнули сзади, и к нам подошел незнакомый дом, которого я еще не видела. Этот выглядел гигантом, почти как амбалы у входа. Темная рубашка, черные брюки, слегка полноват, но его не портило. В руке он держал цепь, которая крепилась к ошейнику его сабы, которая следовала за ним… на четвереньках. Красные туфли на шпильке, синие стринги и больше ничего. В глазах девушки, к моему приятному удивлению, горел яростный мятежный огонь. Было похоже, что терпение ее на исходе.

– Дашенька сильно проштрафилась, да? – прокомментировал зрелище Макс.

Глаза обоих домов смеялись. Я отложила вилку, с тревогой глядя на девушку – стараясь смотреть только на лицо, а не на полную обнаженную грудь. Невооруженным глазом было видно, что она злится – и эти двое провоцировали ее. Я сразу прониклась к ней искренним сочувствием, воспринимая ее злость как глоток свежего воздуха в этом мире, где меня окружали сплошь покорные сабы с глазами в пол.

Здоровяк, тем временем, дернул за цепь.

– К ноге, – скомандовал он. Тяжело дыша, девушка подползла ближе, после чего ее дом потерял к ней всякий видимый интерес и повернулся к Максу.

– Представляешь, – пожаловался он, – Дашенька почему-то решила, что своего дома можно кусать во время пет-плей, прямо в клубе. Совсем от рук отбилась.

– Она укусила тебя? У всех на глазах, во время сцены? – уточнил Макс таким тоном, будто девушка обвинялась в убийстве.

Лицо сабы на поводке мгновенно стало тревожным, и я тоже невольно сглотнула, уже начиная кое-что понимать в мимике и интонациях Макса. Сейчас его лицо не предвещало ничего хорошего для провинившейся.

– Да. Я прошу твоего разрешения на сцену на барной стойке, – с таким же пугающим серьезностью лицом заявил крупногабаритный дом.

– Нет! – умоляюще воскликнула девушка, сложив ладони, но оба мужчины посмотрели на нее так холодно, что та сразу замолчала.

– Да, я разрешаю, – царственно кивнул Макс и помахал Диме. Бармен весело улыбнулся, махнул в ответ и кивнул, проворно убирая с барной стойки всю посуду.

С моей вилки упал салат. Дальнейшее происходило так быстро, что я не успела даже пары раз хлопнуть глазами к тому времени, как несчастную девушку на поводке подвели к барной стойке как на казнь, и туда, словно по команде, стали подтягиваться все посетители клуба, досидевшие до этого позднего, а точнее сказать, раннего утреннего часа.

Когда Макс качнул головой, приказывая мне идти туда же, я почувствовала, как сердцебиение ускорилось, а в животе стало холодно. Если они собираются сделать с этой девушкой что-то, неприемлемое для меня самой, то я не хотела бы это видеть, пронеслось в голове. Но, даже заметив сомнение в моих глазах, Макс еще раз настойчиво скомандовал идти к стойке, на этот раз голосом:

– Вперед, саба. Я хочу, чтобы ты видела все от начала до конца.

– М…Макс, пожалуйста. Я немного паникую, – призналась я и вздрогнула, заметив краем глаза, как резко взлетает его рука. Но удара не последовало, он лишь сгреб мои волосы в ладонь и подтянул к себе:

– Скажи мне, саба, сколько раз я должен наказать тебя за дерзость, чтобы ты запомнила, как обращаться к своему дому?

– Простите меня, мастер, – с досадой на себя выпалила я и умоляюще посмотрела, ощущая себя полной идиоткой. Его лицо смягчилось почти мгновенно, и Макс выдал улыбку, полную такого обаяния, от которого мое сердце едва не остановилось.

– Прощена. Хорошо сейчас попросила. Идем.

– Пожалуйста, мастер, что он будет с ней делать?

– Не он, а мы, – мягко поправил Макс, пока мы шли к барной стойке, – Саба совершила серьезный проступок, поэтому ее ждет публичная сцена с участием нескольких мастеров. Я хочу, чтобы ты внимательно посмотрела и запомнила, как это бывает, когда публично дерзишь своему дому.

Едва ли не силой усадив меня, слегка заторможенную, на один из угловых барных стульев и поместив, таким образом, в своеобразный первый зрительный ряд, Макс обошел стойку и занял место, близкое к центру. Рядом с ним по его сигналу сел дом провинившейся девушки, два места с другой стороны заняли другие верхние, одетые примерно похожим образом: темные брюки, темные рубашки, расстегнутые лишь на две-три пуговицы сверху.

Девушке, которую Макс назвал Дашей, указали на стойку, и она полезла наверх, предварительно скинув туфли. Ее лицо раскраснелось и выглядело несчастным. В зале становилось все тише, хотя народу вокруг собиралось все больше – толпа уплотнилась и замерла. Я смотрела на несчастную, как и все, хоть и старалась не пялиться. Ее коричневые большие соски затвердели, красивое стройное тело покрылось мурашками.

Практически голая – стринги почти ничего не скрывали – она явно чувствовала себя неуютно, выставленная на всеобщее обозрение. Две сабы-официантки подали каждому мастеру по стакану минеральной воды со льдом, и тогда Макс первый поманил Дашу пальцем. Послушно, почти не поднимая глаз, она осторожно переместилась на четвереньках к нему и села перед ним, смиренно положив руки на колени.

Макс привстал, приподнял пальцами подбородок девушки и поймал ее взгляд своим. А затем, к моему изумлению, он высоко поднял свой стакан и вылил все содержимое стакана прямо на ее макушку, устроив голой сабе ледяной душ. Инстинктивно пригнувшись и зажмурившись, девушка издала тихий вопль и попыталась отстраниться, но тут же получила за это шлепок по бедру. Прическа несчастной за одно мгновение превратилась в руины. Аккуратно уложенные волосы повисли сосульками, и вид у нее стал совсем жалкий.

Моя рука невольно сжалась на стакане сока, который я прихватила с собой из-за столика – но пить не хотелось. Хотелось запустить им в Макса. Это вообще не походило на сексуальные игры – чистое унижение девушки и все. Яростно глядя на моего дома, я ждала только, когда он посмотрит на меня, не намеренная отводить глаз в любом случае. Пусть попробует наказать меня за это. Но он смотрел не на меня, а только на Дашу.

Девушку, тем временем, заставили ползти по стойке. Она неуверенно сделала пару движений и поскользнулась рукой, но никто не поддержал, только бармен Дима подошел чуть ближе.

Я все больше злилась, сжимая стакан и всерьез опасаясь, что Даша может упасть со стойки – интересно, эти идиоты тогда успеют подхватить ее или будут просто смотреть?

Когда она доползла до края, и обернулась, ее поманил собственный партнер, который теперь оказался на максимально далеком от нее расстоянии, сидя с другой стороны от Макса. Обратно девушка была вынуждена ползти буквально на животе, вцепляясь в края стойки изо всех сил. Но этим ее унижение не ограничивалось, поскольку, стоило ей развернуться, как ближайший дом наградил ее довольно сильным шлепком по попке, от которого несчастная едва не потеряла равновесие. А потом вторым и третьим – до тех пор, пока она не доползла до второго, который также стал ее шлепать, принимая эстафету.

Тяжело дыша, я смотрела на Макса, все еще не в силах поверить, что он и в этом будет участвовать. Кровь в венах кипела от гнева, сердцебиение зашкаливало. У меня даже возникло ощущение, что глаза застила какая-то пелена с обеих сторон, а зрение узко сфокусировалось своеобразным тоннелем – только на нем. Как вдруг кто-то сзади придвинулся ближе и положил горячую ладонь на мое плечо:

– Полегче, новенькая, не кипятись так. Посмотри лучше на меня.

Слегка вздрогнув, я обернулась и нашла строгий внимательный взгляд зеленых глаз, а затем уже разглядела их обладателя – еще одного дома во всем темном, чуть выше меня ростом.

– Я видел, как ты пришла с Максом, – еле слышно сказал он. – Меня зовут Ник. Я его партнер.

– Партнер?

Мои глаза только что не вылезли из орбит и, честно, в этот самый момент и униженная саба, и мое возмущение жестокостью, и звуки шлепков за моей спиной полностью исчезли из моего сознания, парализованного неожиданной новостью. Неужели Макс – гей? Невообразимо.

Все эти мысли промелькнули в голове буквально за пару секунд, запустив процесс медленного отвисания моей челюсти все ниже и ниже – до тех пор, пока мужчина с зелеными глазами не засмеялся, оценив мое выражение лица:

– Не сексуальный партнер – деловой, моя сладкая. По клубу.

– По клу… клубу? – поперхнувшись и мгновенно побагровев от смущения переспросила я.

– Мы. Вдвоем. Владеем. Этим клубом, – еле слышно пояснил Никита, жестикулируя на каждом слове, как будто теперь понял, что разговаривает с умственно неполноценной. И на словах «этим клубом» он обвел руками помещение, точно подозревал, что я могу к тому же не знать значения слова «клуб».

Продолжение книги